# Список для чтения

Сара Адамс

Мукеш после смерти жены ведет размеренный образ жизни: смотрит документальные фильмы о природе, по средам ходит в магазин и изредка посещает храм. Чтобы наладить общение с внучкой Прией, заядлой читательницей, он отправляется в местную библиотеку и даже не догадывается, что его жизнь вот-вот изменится…
Школьница Алейша, библиотекарь поневоле, становится хранителем загадочного списка из восьми романов, о которых она никогда раньше не слышала. Заинтригованная, девушка решает последовать рекомендациям.
Мукеш знакомится с Алейшей, которая становится для него проводником в волшебном мире книг. Вместе они продвигаются по списку, поглощая историю за историей, и становятся друзьями. Романы хранят одну маленькую тайну, и, возможно, дойдя до конца списка, Алейша и Мукеш узнают, кто и для чего его составил…

Sara Adams

The reading List


© Sara Nisha Adams, 2021

© Перевод. Н. Кудашева, 2021

© Издание на русском языке AST Publishers, 2024

* * *

> Светлой памяти бабушки и дедушки, Ба и Дада

> Посвящаю книгу маме и папе

> Люблю вас сильно


## Пролог. Список для чтения. 2017

Круто: новые двери, теперь открываются автоматически, их поменяли с тех пор, как Эйдан был здесь в последний раз. Первое, что ему бросается в глаза – скудные ряды книг. Когда он был моложе,меньше, то казалось, что полки бесконечные, изобилуют книгами всех форм и размеров. Когда он был подростком и работал здесь во время каникул, это место было для него убежищем, и, не признаваясь в этом своим друзьям, он обожал зарыться в груде справочных пособий. Возможно, он просто смотрит в прошлое сквозь розовые очки, воображая волшебную книжную страну, которая в реальности никогда не существовала. Сейчас в двадцать два года, будучи уже не мальчиком, а взрослым мужчиной, он снова здесь в поисках места, где можно укрыться от мира, друзей, родных.

Когда он проходит через двери, библиотекарь поднимает на него взгляд и улыбается. Эйдана приветствует безмолвие. На его памяти это место никогда не было безмолвным. Конечно, это библиотека… поэтому здесь всегда было тихо, но в воздухе стоял приглушенный гул: шорох шагов, детский шепот, перелистывание страниц, передвигание стульев, ерзание, кашель и сопение. Сегодня – ни звука, только слышно, как библиотекарь набирает текст на старом телефоне. И больше ничего. В последнее время он заметил на городских билбордах плакаты с призывом спасти библиотеки; они висят в спортзалах, даже на станциях метро, возвещают, что в библиотеках проходят распродажи домашней выпечки, проводятся занятия по вязанию, сидячие забастовки и прочие мероприятия. Эйдану никогда не приходило в голову, что библиотека Хэрроу-роуд нуждается в спасении. В его представлении она популярна, любима, однако теперь, оказавшись здесь, он чувствует, как его сердце сжимается… возможно, Хэрроу-роуд следующая в очереди.

Он бредет к полкам с беллетристикой, к разделу детективов и пробегает пальцами по книжным корешкам, останавливаясь на романе «Черная вода прибывает» Аттики Лок[1]. Он уже читал его раньше, несколько лет назад. Пожалуй, даже не один раз. Когда, стремясь убежать от действительности, он начинает перелистывать страницы, на него обрушиваются воспоминания о Хьюстоне, живом, ярком, темном, полном противоречий и контрастов городе. Сегодня он нуждается в том, чтобы вновь окунуться в мир, где есть ужасы, крутые виражи, но при этом в мир, где он знает, чем все закончится.

Ему необходимо знать, какчто-то закончится.

Стол, за которым Эйдан сидел в детстве, исчез, все переставили. Ничто не будет оставаться прежним только ради его удовольствия – ни здесь, ни в реальной жизни. Вот еще одно скверное лето, но слова романа окутывают его, он водит пальцами по строчкам, стараясь воскресить забытое чувство, когда ты не двигаешься с места, а твои мысли блуждают где-то далеко. Эйдан чувствует, как повествование увлекает его прочь. Мысли, тревоги, внутренний голос уходят на задний план, и в конце концов становятся всего лишь белым шумом.

Когда он был помладше, мама приводила его сюда вместе с младшей сестрой Алейшей, которую больше интересовали игры, поэтому она брыкалась и капризничала, и Лейле приходилось выводить ее за дверь. Эйдану никогда не доставалось больше нескольких минут уединения, но эти мгновения успокаивали, прекращали путаницу мыслей в голове, помогали вздохнуть, вырваться… сделать все то, в чем он больше всего нуждался.

Громкий звук оповещает его о присутствии кого-то рядом. Эйдан отворачивается от соседа, стараясь не отрывать глаз от страницы, не желая раньше времени позволить кому-то разрушить чары. Краем глаза юноша замечает рядом с собой большую стопку книг.

Скрипит стул, из сумки вываливаются клочки бумаги: смятые чеки и квитанции, библиотечный бланк, листок ответов к кроссворду, превращаясь в жеваную белую кучу на столе рядом с ним.

Эйдан старается успокоить дыхание, потому что сосед начинает неразборчиво бубнить. Непонятно: это песня, мелодия или бессмыслица. Он замечает, что над первой бумажкой нависла шариковая ручка, затем следует ритмичное царапанье.

Эйдан не отрывает взгляд от страницы, пристально следует за словами в книге, впитывает их, стараясь воспроизвести то чувство, какое было у него, когда он в прошлый раз это читал.

На несколько минут молодой человек позволяет фокусу сместиться с книги на библиотечный зал, а затем – за его пределы, на улицу и дальше, на весь район Уэмбли. Он задается вопросом: как дела у мамы? Заметила ли Алейша, что он исчез? Мысли Эйдана возвращаются в помещение, обратно в библиотеку, к человеку, сидящему рядом с ним, который с остервенением царапает ручкой по бумаге, словно от этого зависит его жизнь.

Затем незнакомец резко встает, оставляя на столе груду сложенных бумажек. Краем глаза Эйдан наблюдает, как листочки, словно в замедленном движении, вытягиваются в линию, на каждый, по очереди, указывает палец соседа… и отсчитывает:один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь… Затем листочки засовываются в первую, верхнюю книгу в стопке – «Убить пересмешника».

Руки соседа задерживаются на секунду на обложке книги. Эйдан осознает, что уже какое-то время не переворачивал страницу, спрашивает себя: знает ли сосед, что он за ним наблюдает? Он и сам не понимает, зачем это делает. Потом, спустя мгновение, руки, обтянутые черным свитером, притягивают стопку к себе, с тихим кряхтеньем книги исчезают из поля зрения молодого человека, он слышит шарканье обуви по дешевому библиотечному ковру, шаги направляются в сторону конторки библиотекаря. Тогда он позволяет своим мыслям вернуться к повествованию.


Когда Эйдан наконец встает из кресла, в окно струится вечерний свет, и библиотека выглядит волшебно, точно так он ее и запомнил. Создается ощущение чуда, но он и раньше не верил в чудеса. Солнце рисует длинные тени на обветшалом интерьере, заливая все теплым янтарным светом, и библиотека будто вылита из золота. Он возвращает кресло на место, осторожно приподнимая его, чтобы не шуметь, хотя вряд ли тут остался кто-то из посетителей, кому бы он мог помешать.

Затем он замечает одинокий сложенный клочок бумаги на столе рядом с собой – кроссворд.

Какое-то время он вертит головой налево, направо, никто за ним не наблюдает. Эйдан протягивает руку, придвигает бумажку к себе и медленно разворачивает. Его пальцы обходятся с ней деликатно, бумага едва ли толще папиросной. Он не хочет ее порвать, думая о том незнакомце, что так настойчиво что-то строчил на бумаге.

Когда он отгибает последний угол, тайна внезапно раскрывается. Аккуратным почерком, с завитками выведено.

> Вдруг тебе это пригодится:


> • «Убить пересмешника»

> • «Ребекка»

> • «Бегущий за ветром»

> • «Жизнь Пи»

> • «Гордость и предубеждение»

> • «Маленькие женщины»

> • «Возлюбленная»

> • «Достойный жених»

«Убить пересмешника» – первая книга из той огромной стопки. Эйдан пробегает глазами список, который ни о чем ему не говорит, – просто нацарапанные слова на обрывке бумаги. Через секунду он решает забрать листок с собой, засунув его в карман, но потом останавливает себя. Этот аккуратно сложенный маленький листок бумаги – всего-навсего список книг, оставленный незнакомцем. Зачем он ему?

И вместо этого он кладет его обратно на стол, забирает книгу, послав Аттике Лок молчаливую благодарность, и возвращает экземпляр на полку с детективами, чтобы кто-то потом мог ею насладиться. Эйдан выходит из зала, и двери автоматически закрываются за ним, он оборачивается и сквозь стеклянные двери видит записку точно там, где ее оставил. Полумрак библиотеки надвигается на него; прочитанные и непрочитанные книги образуют барьер между ним и списком. Удаляясь от библиотеки, он почувствовал, как покой и тишина покидают его по мере того, как он движется к огням и звукам города, который называется его домом.


## Часть первая. «Жена путешественника во времени» Одри Ниффенеггер

### Глава 1. Мукеш. 2019

–Би-и-п. Привет, папа. Это Рохини. Прости-прости, что опять тебе звоню, но ты же знаешь, как я беспокоюсь, когда ты не берешь трубку и не отвечаешь на мои звонки. Мы с Прией собираемся навестить тебя в пятницу – дай знать, если хочешь, чтобы я что-нибудь принесла, еду или напитки. Я не уверена, папа, что та пища, которую ты себе готовишь, сбалансирована – тебе надо питаться не только одними бобами. Помни: сегодня день вывоза мусора, но вывозятся только черные баки. Зеленые баки – на следующей неделе. Позови Парама из дома восемьдесят семь, если не справишься, хорошо? Я знаю, что тебя беспокоит спина.

– Би-и-п. Пап, это Дипали. Рохини попросила тебе позвонить, потому что давно не получала от тебя новостей. Она просила сказать, что сегодня день вывоза мусора, не забудь, хорошо? Чтобы не получилось, как в прошлый раз, когда тебе пришлось выбегать утром в халате! Перезвони мне, хорошо? Я собираюсь на работу. Близнецы передают тебе привет! Пока, папа.

– Би-и-п. Привет, папа, это Вритти. У тебя все в порядке? Хотела проверить, как ты там. Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится. Я скоро смогу заехать, просто дай мне знать, когда ты свободен. Я очень занята последние несколько недель, но смогу выкроить немного времени.

Так начался день Мукеша, как и любая другая среда, с трех похожих сообщений на автоответчике от его дочерей: Рохини, Дипали и Вритти. Они оставили их в неудобный для общения час – восемь утра, перед уходом на работу, – к этому времени Мукеш зачастую даже не просыпался.

В другой день недели он мог бы перезвонить каждой из них по очереди и сообщить, что его мусорные баки переполнены, пусть даже это было неправдой, и что он понятия не имеет, кто такой Парам из восемьдесят седьмого, хотя прекрасно знал – просто ему нравилось держать их в напряжении. Но сегодня у него не было на это времени.

Сегодня у него был день покупок. Наина всегда ходила за покупками в среду. Отклониться от заведенного ею порядка было бы неправильным. Первым делом он проверил холодильник и буфет, где все было устроено так, как любила Наина, и его это вполне устраивало. Ну, понятно: надо купить окру[2] и бобы маш[3]. Он обожал бобы маш, что бы там ни говорила Рохини. Когда была жива Наина, он мало готовил, разве что в последние месяцы ее жизни, но знал несколько рецептов наизусть. Они поддерживали его жизнедеятельность. Зачем в его возрасте сбалансированное питание?

Когда он, хлопнув дверью, вышел из дома, его обдало июльской жарой. Опять Мукеш оделся слишком тепло. Ему всегда было жарко. Другие пожилые люди у мандира[4] над ним смеялись, потому что мерзли, а Мукешу было жарко. Он беспокоился о пятнах пота под мышками, хотя они часто говорили: «Мукешбхаи[5], почему ты беспокоишься о таких вещах? Мы теперь старые – нам должно быть все равно».

Но Мукеш не хотел быть старым, и, если бы он перестал беспокоиться о пятнах пота, о прилюдной отрыжке и других подобных вещах, он мог бы перестать беспокоиться и о чем-то более важном.

Он поправил кепку, которую носил в любую погоду, чтобы солнце не попадало в глаза. Эта кепка была у него пятьдесят лет. Она была изношена и потрепана, но он ее очень любил. Она пережила его брак, и, хотя он не хотел быть пессимистом, если бы он ее потерял, это было бы все равно что потерять еще одну существенную часть себя.

С каждой неделей подъем на небольшой холм от его дома до главной улицы становился чуть-чуть труднее, а его дыхание – чаще, и когда-нибудь ему придется нанимать ради пятиминутной прогулки транспорт для людей с ограниченными возможностями. Когда он, наконец, достиг вершины холма и повернул налево, то перевел дух, ухватился за оградительный столб, поправил съехавшую с плеча холщовую сумку с символикой храма и двинулся дальше в направлении продуктового магазина на Илинг-роуд.

По средам там было поспокойнее, поэтому Наина и решила, что среда будет днем покупок. Она всегда говорила, что в этот день ниже шансы наткнуться на кого-нибудь знакомого, потому что подобная встреча могла превратить десятиминутный поход за покупками в часовое светское мероприятие.

Немногочисленные люди входили и выходили из магазинов, в витринах которых красовались манекены, облаченные в драгоценности и великолепные ткани, но большинство толклось у прилавков с фруктами и овощами или бродили вокруг Центральной мечети Уэмбли. Мукеш помахал своему соседу Насиму и его дочери Нур, которые поедали из одного пакетика маниоковые чипсы. С тех пор как умерла Наина, он разговаривал с ними не больше нескольких минут, но всякий раз, как видел Насима и Нур во время школьных каникул, они озаряли его день.

Наконец Мукеш подошел к своей любимой лавке в тени навеса, переполненной всеми видами свежих и ароматных овощей. Здесь кишмя кишели покупатели, тележки, дети. Мукеш ощутил, как к горлу подкатывает паника. В дверях стоял Нихил, словно поджидая его.

– Привет, Мукеш!

Нихилу тридцать, он сын знакомого по мандиру. Так что в знак уважения он должен называть Мукеша «Мукешфуа», что означает «дядя Мукеш». Старик промолчал, не желая быть дядей этому молодому человеку, у которого пока еще были свои волосы и зубы, которому было еще далеко до жировых складок на животе, в отличии от Мукеша, не расстававшегося с ними последние десять лет, поддерживая их диетой из риса, бобов и кадхи[6]. Ему больше нравилось чувствовать себя другом Нихила, чем еле ковыляющим старым дядей.

– Здравствуй, Нихил, – ответил Мукеш. – Можно мне бобов, побольше, и немного бамии?

– Интересно, что ты готовишь сегодня, Мукеш?

– Ты знаешь, что я готовлю.

– Это была шутка. Ты же знаешь, что бобы и окра не сочетаются в еде? Приготовь что-нибудь другое. Хоть раз, Мукеш.

– Знаешь, молодой человек, тебе бы следовало называть меня «дядей»! Я должен рассказать матери о твоей дерзости. – Он улыбнулся про себя, как бы Мукеш ни старался, ему никогда не удавалось заслужить уважение, которым пользовалась Наина. В их семье она была публичной фигурой, проводила сатсанги[7] в храме по субботам и вела бхаджаны[8]. Люди помоложе и ее сверстники относились к ней с почтением.

Мукеш смотрел, как Нихил лавирует между покупателями. Наконец он вручил старику синий пакет, наполненный зеленью, в нем было много окры и бобов маш, но Нихил добавил и других овощей. Не зря его лавка называлась «Разнообразие продуктов».

Мукеш сдержанно поблагодарил и сквозь толпу покупателей стал проталкиваться обратно на улицу, где сигналили машины, из их приоткрытых окон ревела разнообразная музыка.

Когда он достиг начала своей улицы, то зашагал живее, подгоняемый спуском, дойдя до дома, отпер дверь, проковылял в кухню и там распаковал свои покупки. Лучшими приобретениями сегодня были шпинат, кориандр и несколько булочек, идеальных для пав бхаджи[9], которое Мукеш не знал, как готовить. Наконец он уселся перед телевизором.

Обычно после того, как он заканчивал распаковку покупок, Мукеш садился в кресло перед телевизором, задрав ноги, пил горячий, в меру сладкий чай (такой всегда готовила Наина, а теперь ему приходилось заваривать из чайных пакетиков), и включал индийский развлекательный канал или новости – тогда комнату заполняли звуки, смех, серьезные дебаты о международных отношениях, это помогало отвлечься от пустого кресла Наины рядом и оглушающей тишины, которая встречала его каждый день вот уже два года.

Несколько месяцев после смерти Наины Мукеш не мог спать в их постели, потому что пребывание там в одиночестве было сродни ночевке в чужом доме.

– Должно пройти время, папа, – говорила Рохини, а Вритти постелила ему постель в гостиной.

– Не может же он спать там вечно, все равно вернется обратно, – шептала сестрам Дипали, подоткнув отцу одеяло. Странная смена ролей, которая заставляла его испытывать безмерное чувство стыда. Он не может ощущать себя полноценным, когда его половинки нет.

– Папа горюет, но скоро поправится. Я не могу заставить себя пойти в спальню, но нам надо разобрать мамины вещи. Она держала их в таком беспорядке! – шептала ей в ответ Рохини.

Он лежал на диване в гостиной, прикрыв глаза, силясь заглушить звук их мягкого, утешительного смеха. Мукеш – отец, он должен присматривать за своими девочками, но не мог – не знал, как это делать без Наины.

Прошел год, и началось Время-Вечного-Покоя-Мукеша-Пателя, молчаливая, одинокая стадия горя, когда все, кроме тебя, зажили новой жизнью. Рохини, Дипали и Вритти настаивали на том, чтобы, наконец, разобрать комнату Наины.

– Папа, нельзя больше откладывать, пора начинать жить дальше.

Они разбирали по кусочкам жизнь своей матери, структурируя организованный хаос, в котором жила Наина. Дипали, у которой была аллергия на пыль, вызвалась приготовить им обед. В тот день его дом вновь наполнился жизнью, но совсем по другим причинам. Слушая, как Дипали в кухне замешивает тесто, Мукеш стоял в дверном проеме их с Наиной спальни и наблюдал за Вритти и Рохини, которые не догадывались о его присутствии. Он был словно безмолвный и невидимый призрак в собственном доме.

Рохини, взяв на себя инициативу, выкрикивала Вритти указание достать из-под кровати сложенные там коробки. Сама хаотично металась по комнате, убирала гребень в коробку из-под обуви, складывала шали в большой чемодан на колесиках, упаковывала горсти браслетов. Мукеш наблюдал, как они вытаскивали из-под кровати коробку за коробкой. Вритти опустилась на колени и, прижавшись щекой к ковру, шарила рукой налево и направо, пока не раздались звон и бряканье.

– Боже! Что ты наделала? – простонала Рохини, уставившись сверху вниз на сестру.

Вритти достала коробку, обнаружив полупустую баночку из-под йогурта с разными сережками, затем появилась еще одна с фотографиями, которые так забавляли девочек, когда они были маленькими. Сидя на коленях у Наины или Мукеша, дочки расспрашивали об их одеждах с узором пейсли[10] и ярких аляповатых шароварах. Мукеш всегда считал, что они выглядели модно, но девочки только посмеивались над ними. Потом дочери вынули несколько пустых пластиковых контейнеров, и, наконец, появилась покрытая пылью библиотечная книжка.

Вритти на секунду сбавила темп, рассматривая книгу, а Рохини опустилась на колени рядом с сестрой.

– Папа, – громко позвали они, по-прежнему не догадываясь, что он находится всего в нескольких футах.

Дипали тоже прибежала на крик.

– Мамина книга… то есть библиотечная, – сказала Рохини. – Я думала, что все вернула, но, видимо, эту пропустила. – Она показала ему книгу, и он подошел, не веря своим глазам. Словно эта пыльная, липкая, неприглядная книжка была миражом. Когда прежде он видел другие свидетельства жизни Наины, то почти ничего не чувствовал. Но сейчас, при виде этой книги, с серыми разводами пыли на глянцевой обложке, было ощущение будто его жена с ними в комнате. С тремя дочками и с одной из любимых книг Наины, он на секунду, только на секунду, почувствовал себя не таким одиноким.

Когда-то на прикроватной тумбочке Наины высилась огромная стопка библиотечных книг. Они сопровождали ее и в последний год жизни. Жена вновь и вновь перечитывала свои любимые книги. Мукеш теперь жалел, что не расспросил ее, о чем они были, что ей в них так нравилось, почему она чувствовала потребность вновь и вновь возвращаться к ним. Он жалел, что не читал книги вместе с ней.

И теперь все, что у него осталось – одна библиотечная книжка «Жена путешественника во времени».

Тем вечером в спальне, освобожденной от Наининого хлама, Мукеш раскрыл книгу, чувствуя себя незваным гостем. Это была не его книга, она выбиралась не для него, и, быть может, Наина не хотела, чтобы он ее читал. Мужчина заставил себя прочесть одну страницу, но остановился. Слова не складывались в смысл. Он пытался найти в черных буквах на пожелтевших страницах послание от Наины, но его не существовало.

На следующую ночь он попытался опять, зажег лампу для чтения жены и еще раз открыл первую страницу, аккуратно перелистывал страницу за страницей, изо всех сил стараясь не оставить на книге материального следа. Он хотел, чтобы в книге были только следы Наины. Мукеш сосредоточено искал зацепки: отпечатки пальцев на странице, пятно от чая, разводы от слез, выпавшую ресничку, хоть что-нибудь. Он решил, что когда-нибудь ему придется вернуть книгу в библиотеку, ведь этого бы хотела Наина. Но он не мог ее отпустить. Это был его последний шанс воскресить жену.

Мукеш впитывал в себя книгу, страницу за страницей, главу за главой. Он познакомился с Генри, который умел путешествовать сквозь время. Благодаря этому дару он мог встречаться с прошлой и будущей версиями себя, и, что немаловажно, именно так Генри встретил Клэр. Он перемещался во времени, чтобы повстречаться с ней, когда она была еще девочкой, и возвращался снова и снова на протяжении многих лет. Это была любовь всей его жизни. И у Клэр не было другого выбора, кроме как полюбить его, потому что он был всем, что она когда-либо знала.

Мукеш видел в этих персонажах не Генри и Клэр, а саму любовь – любовь предначертанную и неизбежную. Такая любовь была у него с Наиной. В конце романа Генри совершает скачок в будущее и узнает, что скоро умрет. Он говорит Клэр, что знает, когда они расстанутся навсегда.

Когда Мукеш читал о трагедии Клэр и Генри, рядом с ним начал трезвонить телефон. Звонила Дипали. Он не мог говорить – только плакать.

– Я знал, что она умирает, моя милая, – сказал он дочери, когда у него, наконец, прорезался голос. – Так же, как в книге Клэр знала, что Генри умрет. Они могли сосчитать сколько им осталось провести дней вместе. У меня тоже было предчувствие, но сделал ли я достаточно? Сделал ли я ее последние месяцы счастливыми?

– Папа, ты о чем?

– О книге твоей мамы «Жена путешественника во времени».

– И что там с книгой? – В ее мягком голосе звучала жалость.

– Генри и Клэр… понимаешь… они любили друг друга с самой юности, точно как мы с твоей мамой. И они знали, когда ему суждено умереть, поэтому старались прожить оставшееся время как можно лучше, извлекая максимум из каждого момента. Не уверен, что я поступил так же.

– Папа, мама любила тебя, и она знала, что ты ее любишь. Этого было достаточно. Уже поздно, папа, иди спать, хорошо? Не беспокойся об этом. Ты подарил ей чудесную жизнь, и она ответила тебе тем же.

Наина умерла, но эта книга позволила заглянуть в ее душу, вспомнить об их любви и совместной жизни. Моментальный снимок первых лет их супружества, когда они были друг для друга лишь женатыми незнакомцами без ясного представления кем на самом деле является супруг. Наина делала все: готовила, убирала, смеялась, плакала, шила, а в конце дня читала. Она устраивалась в кровати так, будто у нее был самый спокойный день и читала. С первых недель их совместной жизни он понял, что любит ее и всегда будет любить.

«Я всегда буду с тобой, Мукеш», – сказала Наина, когда он сжал книгу в руках. Он ясно слышал слова, произнесенные ее голосом. История, она вернула ее к жизни, пусть даже на миг.


Мукеш потянулся за пультом от телевизора, чтобы продолжить ежедневную рутину, и его руки наткнулись на книгу. «Жена путешественника во времени» внимательно смотрела на него со стола в гостиной.«Пора идти в библиотеку, больше никаких оправданий», – прошептала ему книга голосом, удивительно похожим на голос Наины. Настала пора оставить книгу позади и двигаться дальше. Да, пора.

Сделав несколько глубоких вдохов и чуть потянув затекшие ноги, он встал, сунул книгу в холщовую сумку, проверил в кармане проездной на автобус и, выйдя из дому, направился прямиком вверх по холму. Он, чтобы попасть на ближайшую автобусную остановку, перешел дорогу по светофору и стал ждать, стараясь прочесть расписание.

Рядом с ним стояла молодая женщина с растрепанным пучком и огромным телефоном, который она держала обеими руками.

– Извините, вы не подскажите, как мне проехать в библиотеку и на каком автобусе я могу туда добраться?

Женщина вздохнула и принялась барабанить по экрану. Он ее раздражал, ему придется найти другой способ. Щурясь, Мукеш не мог разобрать на карте ни одной детали. Он простоит тут вечно.

– Вам нужно сесть на девяносто второй, – вдруг произнесла женщина, заставив Мукеша вздрогнуть. – До административного центра.

– О нет! Наверняка есть другой маршрут. В административном центре так много людей, слишком людно для меня. Не могли бы вы посмотреть еще.

Женщина громко и сердито жевала резинку и опять взглянула в телефон.

– Я не знаю. Ведь в нашей округе все библиотеки закрываются. – Она с раздражением резко втянула в себя воздух, но уже через секунду сказала: – Есть библиотека на Хэрроу-роуд, в той стороне. Тот же самый автобус. Только вам надо перейти дорогу.

– Спасибо, спасибо. Я так рад.

Он улыбнулся ей, и она, вопреки всему, улыбнулась в ответ. Когда Мукеш сошел с бордюра, то от приятного волнения позабыл, как медленно двигаются его конечности, и почувствовал резкую боль в колене. Женщина аккуратно, но крепко схватила его за руку.

– Остыньте, сначала надо посмотреть по сторонам. – Она повернула голову направо, потом налево и, убедившись, что горизонт чист, легонько подтолкнула его.

Очутившись на другой стороне дороги, он обернулся и, ища ее глазами, поднял руку, чтобы ей помахать, но подошел ее автобус, и Мукеш был забыт.

Когда к его остановке подъехал девяносто второй, он залез в него, изо всех сил втаскивая себя на площадку, и приложил карточку к валидатору.

– Простите, – обратился он к водителю, – скажите, пожалуйста, на какой остановке сойти, чтобы попасть в библиотеку Хэрроу-роуд?

Он произнес эти слова так, будто это была Очень-Важная-Достопримечательность. Водитель безучастно посмотрел на него.

– Остановка Илинг-роуд, – сказал он наконец.

– Спасибо, мой друг, спасибо. Сегодня у меня очень важный день.

### Глава 2. Алейша

– Алейша, – произнес Всегда-С-Термосом-Дев, похлопав рукой по письменному столу, – я ухожу до конца дня, постарайся быть порасторопнее. У нас здесь, конечно, не ночной клуб или другое место, куда вы, молодежь, любите ходить, но люди по-прежнему ожидают здесь хорошего обслуживания.

Алейша облокотилась на стол с видом «расслабленной стервы» – так любя называл ее выражение лица брат. Она смотрела на Термоса-Дева, не утруждаясь, чтобы выпрямиться и изобразить внимание. Термос был ее начальником. Высокий, костлявый, одетый в жилетку поверх свитера индиец, который раздражал, но по отношению к нему она также чувствовала жалость. В библиотеке он был Боссом. Подчиненные суетились вокруг него, стараясь угодить, даже когда он просто сидел в углу, попивая кофе из термоса. Алейша всегда задавалась вопросом, не был ли в термосе на самом деле алкоголь, потому что в комнате для персонала была роскошная… ну, почти роскошная… кофе-машина. Зачем же приносить кофе с собой? Но ей казалось, что снаружи он уменьшался вдвое, потому что внешний мир, особенно Уэмбли, не был благосклонен к мужчинам с термосом, в жилете поверх свитера, которым нравилось командовать окружающими. Ее беспокоило, что люди могут накричать на него, если он идет слишком медленно или налететь на него, расплескав его «кофе».

– Не беспокойтесь, босс, сегодня совершенно безлюдно.

Он негодующе поднял брови, но не мог не согласиться. Ранее пришло несколько плаксивых и шумных детей с родителями. Они взяли по одной книге и пообещали заплатить просроченные штрафы, когда придут в следующий раз. Эти штрафы (двадцать и шестьдесят семь пенсов) числились за ними последние три месяца, грозя превратиться в навсегда неоплаченные. Алейша спустила проблему на тормозах, ведь у нее не было желания поднимать шум. Эта работа не была пределом ее мечтаний (а кто бы о ней мечтал?), она устроилась сюда на лето. Экзамены у нее кончились в мае, так что это было буквально самое долгое лето в ее жизни.

– Люди еще пользуются библиотеками? – спрашивали ее школьные друзья, когда она устроилась на эту работу, скучную до чертиков.

Здесь так тихо, словно все вымерли. Она пыталась устроиться в магазин одежды на Оксфорд-стрит ради скидок и возможности ненадолго выбраться из Уэмбли, но в итоге оказалась здесь.

– Это – место покоя, – сказал ей Термос после собеседования. – Мы этим гордимся. Множество библиотек закрылось в последнее время, я уверен, что вы об этом слышали, и мы делаем все, что в наших силах, чтобы заострить внимание властей на том, как необходимо это пространство для нашего общества. – Он широко раскинул руки, упиваясь душной библиотечной тишиной. – Множество наших постоянных посетителей приходят сюда за чудесным ощущением безмятежного единения, понимаете? Ваш брат ведь тоже любил это место, не так ли? Как поживает ваш брат?

Алейша кивнула в ответ и пожала плечами. Эйдан работал здесь, когда был в ее возрасте.

– Люди очень увлекательны, – сказал Эйдан, когда она сообщила ему, что получила эту работу. – Интересно просто наблюдать, как они молча что-то читают, рассматривают или… когда не осознают, что за ними наблюдают… То есть… ну не знаю… никто не притворяется кем-то другим в библиотеке.

Алейша не понимала его восхищения. Эйдан всегда был книжным червем, любил учиться, часто делал это ради самого процесса, тогда как она занималась только ради оценок, никогда, подобно ему, не сворачивалась клубочком в кресле с книгой в руках.

Когда они были детьми, мать изредка приводила их сюда, и Алейше была невыносима тишина. Она брыкалась и вопила, желая бегать в парке на улице. Когда они стали старше, Алейша никогда не возвращалась в библиотеку, но Эйдан имел привычку отправляться туда после школы, чтобы сделать домашнее задание, но по большей части просто почитать книги для удовольствия.

Поэтому, как только Алейша сообщила, что в магазин одежды ее не берут, Эйдан предложил посетить маленькую, тихую и душную библиотеку на Хэрроу-роуд. В каком-то смысле она выполняла эту работу ради него, надеясь, что брат будет ею гордиться.

– Я тоже ухожу. Алейша, ты справишься одна?

Из-за полок выскочила Люси, одна из двух волонтеров. Термос сказал, что им не хватает финансирования, чтобы нанять еще сотрудников, было недостаточно только одного желания иметь две хорошие библиотеки, ведь та, что находилась в административном центре, была просто шикарной, поэтому им приходилось делать все возможное, чтобы сократить расходы и при этом обеспечить «наилучшее обслуживание». Люси много лет прожила в Уэмбли, и библиотека на Хэрроу-роуд была ее любимой, когда финансировалась в полном объеме. Она любила поговорить о добрых старых временах, когда дети на каникулах вваливались сюда толпой.

– Знаешь, Алейша, раньше эта библиотека была многолюдной и процветающей. Мне нравится приходить сюда пару раз в неделю – это навевает воспоминания о моих детях. Они стали здесь читателями.

Люси обожала предаваться воспоминаниям. Эту историю она рассказывала Алейше по меньшей мере раз пятнадцать, всегда при этом говоря: «Останови меня, если я это уже рассказывала».

– Сейчас здесь тише. Наверное, потому, что дети играют в Xbox и все такое, – продолжала Люси. – А вот мои малыши поглощали страницу за страницей, если добирались до книги.

Дочка Люси стала владелецей сети парикмахерских, открыв две или три в этом районе, дела у нее шли хорошо. Сын выучился на бухгалтера и работал в одной из юридических фирм города. Люси бесконечно ими гордилась, и всегда относила их успехи на счет «этой библиотеки».

– Сегодня здесь так спокойно, правда? – Люси посмотрела на коллег, накинула летнюю куртку и побрела к двери. – Идеальный день, чтобы отдохнуть с книжечкой, – подмигнула она. – Увидимся на следующей неделе.

Было спокойно. Люси и Эйдан были правы. Но с покоем приходила скука, а сегодня она была настоящим испытанием.

– Может быть, – сказал Термос, обращаясь к Алейше, когда уже подошел к двери, – вы могли бы просмотреть стопку возвратов? Надо убедиться, что там нет бумажек или других кусочков мусора. Некоторые из наших постоянных посетителей… («Что? Все пятеро?» – ехидно подумала Алейша.) …жаловались, что находят между страницами всякий хлам. В выдвижном ящике латексные перчатки. Я знаю, что Кайлу обычно нравится эта работа, но было бы полезно, если бы вы сделали это сегодня.

Конечно же, пай-мальчик Кайл обожал всякие противные, кропотливые задания. Она подумала о том, чтобы проигнорировать его указания… но оглядела помещение. Тишина. В углу читал парень, в детском отделе сидела мама с малышом – все занимались своими делами. Она никому не была нужна. Телефон лежал на столе: нет новых сообщений. Старые часы, висевшие над дверью, показывали половину второго. Впереди у нее были долгие часы, и, если ничего не делать, время, казалось, может остановиться. Поэтому она выдвинула ящик, надела латексные перчатки, облегающие кожу, и приступила к работе.

Уже через десять минут перед ней выросли две горки. Первая – хлам на выброс: несколько билетов на поезд, старые квитанции, порванный билет на концерт Stormzy[11], датированный 2017 годом. Вторая – хлам, подлежащий сохранению: карточка постоянного покупателя закусочной, на которой не хватало всего одной печати. Бедный Кайл будет сожалеть, что упустил такое сокровище.

Как раз в тот момент, как она начала открывать особенно противный экземпляр «Войны и мира», она краем глаза заметила старика по другую сторону стеклянных дверей библиотеки. Он пытался открыть дверь, когда это не удалось, он принялся махать руками.

«Чтоб тебя! – подумала она. – Есть же специальная кнопка прямо перед тобой». Как раз в тот момент, когда она решила, что ее оставят в покое до конца дня! Закатив глаза, она стала ждать, что он предпримет. Если повезет, он потеряет терпение и поплетется по своим делам.

Но она ошиблась. Он упорствовал, хотя и безрезультатно. Он стоял, положив одну руку на поясницу, а другую – на дверь, изо всех сил вытягивая шею, глазами всматриваясь в каждый сантиметр дверей в поисках подсказки. Его глаза метались слева направо, и голова старалась не отставать.

Бесполезно.

Она подождала еще немного, но, когда его руки начали тянуться к верхней части двери, сдалась. Ей не нужно было, чтобы Термос-Дев кричал на нее за халатное отношение к своим обязанностям, если этот тип свалится, силясь, скажем, пролезть через верхнее окно.

Она вынула наушники, подошла к входу и нажала кнопку, открывающую двери, наблюдая, как они раздвигаются.

– Ага! – сказал мужчина по ту сторону двери, довольный собой.

– Я просто нажала кнопку. Снаружи тоже она есть.

– О, спасибо, мисс, – закивал он.

Алейша прошла обратно к своему столу, снова вставила наушники, приготовилась надеть перчатки. Но, когда она снова подняла взгляд, старик стоял там же, где она его оставила. По ту сторону дверей, которые автоматически за ней закрылись. Она закатила глаза и решила на этот раз не помогать ему.

– Извините, мисс!

Теперь он стучал в дверь одной рукой, а другой судорожно шарил в поисках пропущенной кнопки. «Мне за это мало платят», – подумала она.

Спустя тридцать секунд мамочка решила отвести ребенка домой и по пути впустила старика. На этот раз он не упустил свой шанс, заскочил внутрь и двинулся прямиком к Алейше, сидящей за конторкой. Она уставилась на горку бумажного мусора, приняв состредоточенный вид, надеясь, что нежданный посетитель поймет, что она занята, и оставит ее в покое.

Даже сквозь музыку она слышала, как он повторяет: «Извините, мисс», потом он начал постукивать по столу. Когда его палец потянулся к звонку, она посмотрела старику прямо в глаза.

– Чем могу помочь, сэр? – мило улыбнулась она, используя вежливую манеру, словно говорящую: «Посмотрите на меня, я библиотекарь».

– Я хочу вернуть… – После минутного замешательства его лицо побледнело. – Нет, извините, вообще-то… – Он энергично помотал головой. – Мне нужны кое-какие книги.

Девушка заметила, что он крепко прижимает к боку небольшую холщовую сумку, цепляясь за нее как за спасательный круг.

– Вы пришли по адресу, – ухмыльнулась она.

– Нет, мисс, мне нужна ваша помощь. Пожалуйста, помогите мне.

Она вздохнула.

– Как я могу помочь?

– Я… – Его голос надломился, став почти неслышным, щеки чуть порозовели, а уши сделались пылающе-красными. – Я не уверен… можно мне взять несколько историй.

– Вы можете воспользоваться устройствами самообслуживания. – Она указала на столы с компьютерами.

Он посмотрел на компьютеры, потом опустил взгляд на свои руки.

– Думаю, что не знаю, как ими пользоваться, – сказал он.

– Вы знаете, какие книги вам нужны? – вздохнула она, повернулась к своему экрану, свернула «Инстаграм»[12], мельком взглянув на новое фото, которое выложил ее бывший, Рахул, и открыла нужную базу данных.

– Нет, тут мне тоже нужна помощь.

Она изо всех сил старалась не потерять терпение.

– Боюсь, я не смогу вам помочь, если вы не знаете, какие книги вам нужны. У меня есть только поисковая система.

– Но разве у вас нет знаний о книгах? Библиотекари ведь знают, что люди хотят почитать? Я знаю, что хочу. Я хочу читать книги с удовольствием. Может быть, это будет книга, которую я мог бы читать вместе с внучкой… А может, что-то из классики? Наверное, мне нужны романы. Я прочитал «Жену путешественника во времени». – Его рука метнулась к сумке и крепко ее сжала. – Да, эта книга мне действительно понравилась. Она мне очень помогла.

– Никогда о ней не слышала. Мне очень жаль, но я лучше разбираюсь в научно-популярной литературе, книгах для учебы и тому подобном. В том, что учит меня чему-то. Я не читаю романы.

Старик выглядел потрясенным.

– Вы должны знать о романах. Это ваша работа. Вы можете указать мне направление? Хоть какое-нибудь?

– Нет, я думаю, вам нужно воспользоваться Гуглом или что-то в этом роде.

– Я…

Она встала со стула, от боли пульсировало в висках. Она вспомнила вчерашний вечер: маму, закрывшуюся в своей комнате, брата, мерящего шагами коридор и время от времени прислушивающегося, проверяя, как у нее дела. На его лице было беспокойство. У Алейши засаднило в глазах, накатила усталость, голова отяжелела.

– Прошу вас, сэр, – процедила она сквозь зубы, – Поищите на полках, если хотите найти что-нибудь почитать. Романы вон там. – Она махнула рукой в нужном направлении.

С этими словами она села и стала наблюдать, как старик двинулся к полкам, медленно, но уверенно. Несколько раз он оглянулся, хмуря брови. Алейша уткнулась в экран, полная решимости не обращать на него внимания. Она почувствовала, как к горлу подкатило нечто, похожее на чувство вины, и закашлялась. Что это на нее нашло? Она плотно засунула наушники в уши и включила музыку.

Алейша натянула латексную перчатку, чувствуя, как она цепляет крошечные волоски на коже. Она уже готова была забыть о последних минутах, как вдруг к ней обратился кто-то еще. Это был один из пяти библиотечных завсегдатаев. Любитель криминальных триллеров. Его всегда можно было найти в разделе детективов и триллеров, он садился за стол, откуда открывался вид на парк. Стол был слегка отделен от остальной библиотеки. Укромный, уединенный. Иногда, когда библиотека закрывалась, Алейша и сама любила посидеть там, глядя на улицу. Всего минуту или две. Чтобы сделать крохотный перерыв перед уходом домой. Момент, чтобы собраться с силами.

– Что? – выпалила она, зная, что ведет себя грубо, но у нее не было сил, чтобы об этом заботиться.

– Э… извините, – пробормотал он. У него были длинные волосы (по ее мнению, слишком длинные для взрослого мужчины), они закрывали большую часть его лица. Он любил яркие футболки, но почти всегда надевал поверх них теплые черные толстовки. Один только его вид в эту жаркую и влажную погоду заставлял ее задыхаться. – Я просто хотел вернуть книгу. – Он протянул экземпляр «Убить пересмешника».

Затянутым в латекс пальцем она указала на стопку возвращенных книг.

– Положите вон туда, я потом разберусь.

Он кивнул.

– Конечно, я обычно читаю детективы, но эта книга очень хорошая. Я перечитываю ее уже несколько раз – все время возвращаюсь к ней… Она помогает мне отвлечься, выбросить все мысли из головы… все книги это делают, понимаете? Так действует на меня библиотека.

Она нахмурилась. Если мрачные преступления – для него спасение, от чего же тогда приходится ему убегать? Но в ответ она только кивнула.

Любитель детективов, запинаясь, неловко и застенчиво продолжал.

– Эта книга… понимаете… я бы ее порекомендовал. – Он поднял брови и почти незаметно кивнул в сторону старика, затерявшегося среди полок. Алейша опять нахмурилась, а Любитель детективов еще раз взмахнул книжкой в направлении старика. – Это классика… книга, которую должен прочитать каждый. – Он тщательно подбирал каждое слово, а потом аккуратно положил книгу рядом с другими возвращенными – так, будто это был какой-то драгоценный подарок – и медленно отвернулся от нее.

Что с ним? Может, он пытается с ней флиртовать?

Когда он, наконец, ушел, Алейша взяла «Убить пересмешника», отсканировала, чтобы оформить возврат и принялась перетряхивать ее в поисках любого недозволенного мусора, который надлежало выбросить. Когда из книги выпал листок бумаги, она ожидала, что это окажется номер телефона парня или его ник в «Инстаграме» или что-то подобное. Но, развернув его, она увидела, что это нечто вроде списка покупок. Она вздохнула, ей хотелось перезвонить ему и отчитать за то, что прибавил ей работы. Но потом Алейша присмотрелась – почерк был красивым, с завитушками в нужных местах. Не так она представляла себе почерк Любителя детективов. Она опять пробежалась взглядом по словам – это был список книг.

Список для чтения.

> Вдруг тебе это пригодится:


> • «Убить пересмешника»

> • «Ребекка»

> • «Бегущий за ветром»

> • «Жизнь Пи»

> • «Гордость и предубеждение»

> • «Маленькие женщины»

> • «Возлюбленная»

> • «Достойный жених»

Сначала она бросила листок в кучу мусора. Но когда понесла ее в мусорное ведро, что-то ее остановило. Алейша сняла перчатку и осторожно провела пальцами по выведенным буквам «Убить пересмешника», а потом засунула клочок бумаги в заднюю часть телефонного чехла, где уже находилась дисконтная карта.

Она взяла в руки книгу, рассматривая обложку и ощущая ее вес.

Затем она встала и направилась к старику, сердце колотилось в груди, а в голове звучала фраза «Книга, которую должен прочитать каждый». Вот она, ее оливковая ветвь, символ мира.

### Глава 3. Мукеш

Мукеш, пока тяжело шел к книжным полкам, чувствовал на затылке пристальный взгляд девушки. Он не знал, с чего начать свой «поиск романа» – разноцветные книги сливались в одно пятно. Он провел руками по корешкам, ощущая различные текстуры – по большей части мягкие и гладкие, шелковистые. Мукеш вспомнил сари[13] Наины, аккуратной стопкой сложенные дома. Слова, написанные на корешках, убегали, смеялись над ним, как будто знали, что на самом деле ему здесь не место. Наблюдает ли девушка за ним? Он пробирался между стеллажами, стараясь не попасть в ее поле зрения.

Он услышал чей-то шепот. Мукеш не знал, откуда доносится звук, но ему показалось, будто шепчутся о нем. Его щеки запылали. Отчаянно желая спрятаться, он быстро схватил с полки первую попавшуюся книгу.

«Правила дорожного движения и теоретический экзамен для водителей автомобилей». Да, определенно, не это он искал. Это был даже не роман, хотя книга могла бы пригодиться для сдачи экзамена по вождению его внучке Прие лет через шесть. Не желая признать поражение, твердо решив сделать вид, что ему не требуется помощь библиотекаря, он сел за стол и начал читать: «Введение. Правила дорожного движения – обязательное чтение для всех».

– Ох, Наина, – произнес он вслух, – что я здесь делаю?

Кто-то, скрытый за углом, сердито шикнул на него, и Мукеш испуганно вскинул голову. Сколько времени ему нужно провести здесь, чтобы не показалось, что он совершил глупую ошибку? Ведь было очевидно, что в ближайшее время он не собирается сдавать экзамен по вождению! Что подумают о нем люди, если он запаникует? Он прочел оглавление, затем введение, которое было интересным, хотя совершенно не имело отношения к его повседневной жизни. Он давно уже перестал водить машину. Об этом позаботились его дочери.

Сидя в кресле, он чувствовал, как «Жена путешественника во времени» прожигает дыру в его холщовой сумке, отвлекая его внимание. В решающий момент он не смог вернуть книгу, хотя понимал, что если вернет ее сейчас, то у него будут большие неприятности из-за того, что он так долго хранил ее у себя. Может, у него получится скрыться на ее страницах, чтобы отвлечься от мыслей об этой ужасной, неуклюжей, постыдной поездки…

За спиной послышались шаги – единственный звук, нарушивший тишину, и, не успевая достать «Жену путешественника во времени», он опять углубился в чтение «Правил дорожного движения». Что-то клацало, он украдкой оглянулся через плечо, стараясь сделать это как можно незаметнее. Его глаза расширились от ужаса, когда Мукеш увидел, что это была та девушка. Она держала в руках книгу, вероятно, чтобы поиздеваться над ним. Ее длинные, острые ногти и выбивали дробь на обложке.

– Сэр? – обратилась к нему она. На этот раз она звучала вежливо, но он не мог ей доверять. Его голова вернулась обратно к страницам. Ему хотелось спокойно почитать эту увлекательную книгу.

– Сэр? – повторила она. – Это то, что вы искали? – Она указала на «Правила дорожного движения». – Я бы вам ее нашла, если бы вы попросили.

– Не называйте меня «сэр», я не ваш начальник! – Мукеш встал, пылая от гнева и смущения.

Подхватив «Правила дорожного движения», он быстрым шагом направился к двери, где нажал на кнопку автоматического открывания дверей, и вышел на улицу. Гордо вскинув голову, он проигнорировал звуковые сигналы детекторов, забыв про похищенную книгу у себя в руках.


Вернувшись домой, Мукеш открыл дверь в пустой дом; он был уже поспокойнее, но глаза жгли слезы, а уши горели от стыда. Сняв у двери обувь, он с неимоверной силой бросил холщовую сумку на кресло в гостиной, затем проверил автоответчик. Там было еще одно сообщение от Рохини, заканчивающееся словами: «Папа, позвони мне, когда получишь это сообщение. Нам нужно знать, что приготовить в пятницу, когда мы приедем в гости. Завтра мне нужно будет сделать закупки. Я надеюсь, что ты правильно питаешься».

Он плюхнулся на диван. Сообщение Рохини только ускорило удары его сердца. На прошлой неделе Прия умоляла его дать ей что-нибудь почитать. Она забыла дома свою книгу и не знала, как скоротать время. Он предложил ей посмотреть «Голубую планету», но она только недовольно застонала.

– Как жаль, что нет бабули! У нее было столько книг.

Прия и Наина всегда были погружены в книги. Наина вместе с Прией уединялись в их спальне на нижнем этаже, строили крепость из простыней и диванных подушек и читали в ней. Он слышал, как они обсуждали персонажей, как будто это были реальные люди. Это казалось ему причудливым, но совершенно прелестным. С таким же увлечением он смотрел документальные фильмы. Они были такие же познавательные, но легче для его восприятия. Ему бы очень хотелось, чтобы Прия полюбила Дэвида Аттенборо так же сильно, как он.

– У меня есть одна книга, – сказал внучке Мукеш и поспешил наверх, в свою комнату. На книжной полке теперь стоял только пыльный экземпляр «Жены путешественника во времени» в глянцевой обложке.

Когда он спустился к внучке, держа в руках книгу, на лице Прии отразилось возмущение.

– Вот, Прия. Даже я прочитал, очень красивая история.

– Деда, эта книга слишком взрослая для меня! – Мукеш увидел, как ее щечки начали краснеть от разочарования. – Как жаль, что нет бабушки! Она бы знала. Ты не читаешь книг, деда. – Нижняя губа внучки задрожала, и, в конце концов, она фыркнула: – Тебе просто все равно!

Прия выбила книгу из его рук.

Сердце остановилось, как будто его ударили в грудь. Остекленевшим взглядом он уставился в пространство, мечтая унестись прочь, отчаянно желая услышать голос Наины, почувствовать ее рядом с собой.

Нет. Он мог допустить повторения этого. Он чувствовал себя таким пристыженным, таким бесполезным… Наина была бы им разочарована.

– Что я могу сделать? – выкрикнул он в тишине пустого дома.

«Сейчас не время сдаваться, Мукеш».

Мукеш остолбенел, понимая, что его разум и досада сыграли с ним злую шутку, но ощущение было такое, что Наина произнесла эти слова.

«Каждому иногда нужно попросить о помощи, Мукеш», – снова донесся до него голос, и он почувствовал, как волосы встали дыбом. Она была права, она всегда была права.

Его сердце сжалось при мысли о Прие, сидящей в кресле или устроившейся на бабулиной стороне кровати с книгой, находящейся за многие мили и многие миры от него.

– Нравится ли ей навещать меня? – спросил вслух Мукеш.

Он ждал, надеясь, что Наина вернется к нему и скажет, что все будет хорошо, но ответом была тишина.

Он сел в кресло перед телевизором и включил «Голубую планету». Обычно голос Дэвида Аттенборо, синий цвет моря, забавные звуки, издаваемые живыми существами, помогали ему сосредоточиться и расслабиться. Но сегодня он не мог сосредоточиться на словах ведущего, вернулся к холщовой сумке, достал «Жену путешественника во времени» и прижал к своей груди. Шаркающей походкой прошел в спальню и рухнул на кровать. Книга раскрылась у него в руках, и он позволил себе перенестись в мир Клэр и Генри; они были заранее предупреждены – их благословение и проклятие – о смерти Генри. Это было самое суровое предупреждение, какое человек может получить. Влюбленные знали, что их совместные дни сочтены, и ждали конца.

Но по собственному опыту Мукеш знал, что предупреждение никогда не давало утешения; маленький червячок страха проклюнется и в добрые, и в трудные времена. Бомба замедленного действия. Он вспомнил, как доктор усадил их с Наиной после последней диагностики.

– Мне жаль, миссис Патель, – произнес врач, его голос был твердым, но сквозь него слышалась дрожь. Доктор носил очки, аккуратно сидевшие на переносице. Он выглядел так, как, в представлении Мукеша, мог бы выглядеть их собственный сын, если бы он был. Но эта его фамильярность усугубляла ситуацию. Они всегда хотели, чтобы в семье был врач, для таких моментов, как этот. Специалист, который сказал бы им: «Не волнуйся, папа, врачи часто ошибаются».

Наина и Мукеш оба знали, что этот врач не ошибся.

Рохини приехала забрать их из больницы; она забросала их интересными фактами из новостей, стараясь смягчить царившую в машине печаль, но Мукеш и Наина сидели в тишине. Это был их момент – сродни тому моменту, когда Генри отправился в будущее и наблюдал собственную смерть. Они гадали, сколько времени осталось до того, когда этот день, наконец, наступит.

Несколько недель после того дня Мукеш лежал ночью в кромешной тьме рядом со спящей Наиной и прокручивал в голове слова: «Мне жаль, миссис Патель».

– Наина, – шептал он ей, – как мне поменяться с тобой местами? Как сказать Богу, чтобы он забрал меня вместо тебя? – Мукеш знал, что их ждет, точь-в-точь как знали Генри и Клэр. Но он отказывался признаться себе в этом.

– Мукеш, – сказала Наина однажды утром, – нам надо поговорить о том, что нужно сделать после того, как… – Она сказала это мягко и в то же время очень серьезно. Жена причинила ему боль. Генри никогда не позволял Клэр задумываться о том моменте, о его смерти, не так ли? Мукеш уже не был уверен; его воспоминания о книжной истории слились с его собственной жизнью. Генри был Наиной, а Клэр – Мукешем. Тем человеком, который остался.

– Наина, – с улыбкой ответил он, – не беспокойся ни о чем, давай просто наслаждаться этим прекрасным днем. – Он всегда говорил одно и то же, независимо от того, была ли на улице гроза или ярко светило солнце.

– Нам надо поговорить о девочках, о том, что им понадобится. А также о Прие, Джае и Джайешу. У меня есть вещи, которые я хочу им подарить, когда они подрастут. Я должна тебе показать.

Мукеш только покачал головой, отпивая чай.

– Наина, все в порядке. Тебе надо отдохнуть, мы можем сделать это в другой день. Давай посмотрим какой-нибудь хороший фильм. – Слова лились из его рта, как водопад, пытаясь смыть практичность Наины.

– Мукеш. – Голос Наины был непреклонен. Каждые несколько дней она пыталась поговорить с ним, и каждый раз он от нее отмахивался. – Нам дано время, мы должны его использовать.

Несмотря на это, она ни разу не попыталась поговорить с ним о том, что он будет чувствовать, когда ее не станет, что ему следует сделать для себя, чтобы вернуть ее. Это было все, что он хотел знать.

Теперь он был один и по-прежнему без всякой подсказки, что делать ему теперь, когда она ушла. Мукеш остался один в бездушном, лишенном книг помещении, который когда-то был их домом. Наина придавала этому дому индивидуальность, ее присутствие ощущалось везде: разбросанные сари; безделушки, украшавшие каждую поверхность; кардиганы, брошенные на стульях; книги, оставленные в углу и нанизанные на столбики кроватей украшения.

Он отложил книгу, вскочил с кровати и открыл один из шкафов Наины, вытаскивая бесконечные сари более грубо, чем ему хотелось. Он убеждал себя, что ищет книги, чтобы дать Прие почитать, но на самом деле он надеялся, что это может вернуть ему Наину. Когда одно сари за другим падали на пол, он почувствовал теплый, затхлый запах ее духов. Он обволакивал его как облако. На мгновение она снова была здесь. Повсюду.

Он понапрасну упивался собственным горем – Рохини всегда хотелось крепко встряхнуть его и сказать:

– Папа, жизнь продолжается. Мама хотела бы этого.

Он лег на кровать, уставившись в потолок, и тут же пожалел о своем решении. Сможет ли он когда-нибудь снова встать? Он смотрел, как трещины на потолке разрастаются на глазах, как паутина заполняет каждый угол комнаты, как тени, проникающие сквозь оконное стекло, превращаются в толстые чернильно-черные линии, и ждал, ждал, когда эта чернота захватит его, обволакивая сознание. Он снова вспоминал Генри и Клэр, то время, когда лежащая рядом жена была не просто мечтой убитого горем человека.

### Список для чтения. Крис. 2017

Он заставил себя встать с кровати, голова была тяжелой от сна. Но это было достижение: впервые за много недель он проснулся раньше полудня. Потом почувствовал рядом с собой пустое место – сторона кровати, которую раньше занимала Мелани – и ему сразу же захотелось, чтобы земля, матрас поглотили его целиком и избавили от боли. С пола с издевкой взирала стопка детективов, начинающая покрываться пылью.

Обычно книги помогали Крису выйти из депрессии. Но когда после разрыва он впервые взял в руки роман и столкнулся там с женщиной-детективом, умной, высокой, элегантной и красивой, то все, о чем мог думать, – Мелани. Она тоже была умной, высокой, элегантной и красивой. Он с досадой захлопнул книгу, расфокусированным взглядом уставился в потолок и провел так остаток ночи, а в голове проносились ее образы. Мелани счастливая, Мелани грустная. Мелани, Мелани, Мелани…

Сегодня он твердо решил выбросить Мелани из головы; избавиться от смятения, слабости, попытаться выстроить «эмоциональну связь» с людьми. Ему было необходимо спрятать все это в маленькую коробочку с крошечной деревянной крышкой. Он надеялся и молился, чтобы нечто удерживало эту коробочку закрытой. Ему нужно было всего несколько часов, чтобы забыться, стать другой версией себя.

Итак, он натянул на себя брюки, сегодня свежевыстиранные, и новую футболку, только что из шкафа, и отправился на Хэрроу-роуд. У него было книжное затишье, но все равно каждый день он тащился в библиотеку – маленький оазис в этом одиноком городе. Со времени их разрыва его телефон разрывался от сообщений друзей: «Привет, не хотите с Мелани поужинать с нами сегодня вечером?», «Привет, Крис, пойдем гулять. Джоанна скучает по Мелани и по тебе!», «Как дела? Как новая работа Мелани? Надеюсь, вы оба в порядке. Скучаю».

# Примечания

1

Аттика Лок (р. 1974) – американская писательница-фантаст. – Здесь и далее прим. переводчика.

2

Окра – овощная культура, по вкусу напоминающая смесь спаржи и баклажана.

3

Бобы мунг – однолетнее травянистое растение семейства бобовых, по вкусу напоминают фасоль и имеют легкий ореховый аромат.

4

Мандир – индуистский храм.

5

Бхаи – уважительное обращение к индийскому мужчине.

6

Кадхи – индийский густой соус с йогуртом и нутовой мукой.

7

Сатсанг – понятие в индийской философии, обозначающее: высшее истинное сообщество, сообщество высшей истины; общение с гуру; собрание людей вокруг просветленного человека с целью услышать истину, говорить о ней и усваивать ее.

8

Бхаджан – религиозное песнопение поэтов традиций бхакти в индуизме. Бхаджаном также называют духовную практику, направленную на удовлетворение Бога.

9

Пав бхаджи – индийское блюдо быстрого питания, состоящее из густого овощного карри, подаваемого с мягкой булочкой.

10

Узор в виде капли со множеством мелких деталей и загнутым вверх концом. Он имеет и другие названия: «турецкий огурец», «слезы Аллаха», «индийский огурец», ботех или бута.

11

Британский хип-хоп- и грайм-музыкант.

12

Социальные сети «Фейсбук» и «Инстаграм» принадлежат компании Meta, которая признана экстремистской, и ее деятельность на территории России запрещена.

13

Сари – традиционная индийская женская одежда, представляющая собой ткань, особым образом обернутую вокруг тела. Носится сари с блузой и нижней юбкой. На улице женщины обычно накидывают свободный конец сари на голову, как шаль.