Максим Макаров
Звезды Олега Диодорова

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. «ЗА ПРОЯВЛЕННЫЙ ГЕРОИЗМ И…»

Работа будет потом, а сейчас нужно просто идти, не сбиваясь и не теряя темпа. Уже много пройдено. Нужно держать хвост в напряжении, потому что этого требует дорога. Рука сжимает предмет, который нельзя бросить, и нельзя снять с плеча другие предметы. Без них идти будет совсем легко. Опасный обрыв уже преодолели; до него был еще обрыв, скалы, пропасти. Немного утомились. Скоро-скоро-скоро конец.

«Обгоним тоску и страх. Почему мы должны быть с ними? Мы хотим быть с нашими близкими»

Так подумал Олег Диодоров. Он ненадолго закрыл глаза, и не заметил, как путь завершился. Снова ночь распахнула объятья. Среди ее украшений не видно диадем на тридцать градусов левее ближайшей планеты. Зато хорошо видны контуры Розовой и Черешневой туманности, которые формируют два крыла вокруг вытянутого звездного скопления. Эта композиция называется «Лебедь». Туманности становятся различимы лишь в определенные часы, при этом чаще всего их нельзя увидеть одновременно. Олег видел Звездного Лебедя уже не раз и знал, насколько далеко от них до земли. Легкий ветерок ударил в лицо, намекая, что нужно вернуться к реальности. Невозможно достичь тех звезд в течение даже ста земных жизней, и вообще, к чему лететь так далеко, если туманность можно увидеть и здесь, на земле. Олег сказал вслух:

– Здесь мы видим лишь отдельные цвета, а ведь хочется собрать букет, целые букеты из цветов! Хочется найти их красоту и подарить ее…

Ладонь в его ладони.

– А сколько нужно свету, чтоб дойти до нас от той звезды?

– Оценочно расстояние до Черешневой туманности составляет пятнадцать тысяч световых лет. При этом мы не учитываем внутренних особенностей пространства: оно может быть растянутой под действием внешних сил. Представь, как если бы мы растянули резиновый жгут. Старт – на одном конце, звезда на другом. Кроме этого, жгут можно завязать в хитрый узел, но для нас это будет незаметно, потому что наша материя целиком находится внутри жгута, внутри пространства. Линейное движение может оказаться гораздо дольше, чем если бы мы двигались подобно свету. Но даже если мы превратимся в свет… лететь пятнадцать тысяч лет… безусловно, в хорошей компании это приятно! Но вот беда, звезда может уйти от нашего маршрута много миллионов раз.

– Да, ты рассказывал, что большие участки пространства находятся в постоянном движении. Но как же мы тогда видим далекие звезды.

– На самом деле, то, что мы наблюдаем – это всего лишь изображение, которое возникло благодаря активности космических тел, и которое дошло до нас – ну да, через пятнадцать тысяч лет! Или через пятнадцать миллионов! Глядя на звезды, мы постоянно видим их прошлое. Для того, чтоб понять их настоящее, нужно долететь до звезд, видеть их, как наше солнце. Ты бы хотела?

– Олег. Это очень интересно!

– Только нам придется оказаться у звезды почти моментально. В литературе легко совершают полеты из одной галактики в другую. И везде герои просто летят. Почти нигде не приводится описания конкретных физических принципов, как лететь. Термоядерный двигатель донесет нас в лучшем случае до ближайших планет. Давление частиц, звездный ветер… это лишь эпитеты. Впрочем, от авторов нельзя требовать серьезных объяснений, он же не ученый. Я не нашел ни одной научной книги по этой проблеме! Вернее, книги есть. Там приведены фундаментальные факты. И нигде не говорят, что может позволить преодолевать сверхдальние расстояния.

– Олег, я верю, ты изобретешь!

Подруга улыбалась, почти не открывая рта. Олег повел ее по ночному лугу. За Черешневой туманностью есть участок, где светятся очень красивые планеты, Олег хотел их показать. Он и подруга побежали, глядя вверх.

Толчок.

Олег устоял, только слегка наклонил голову и топнул ногой. По колено выпало росы. Олег хотел помочь подруге, но вместо ее ладони рука сжимает плотный предмет. Олег с ужасом понял, что это рукоятка автомата. Он сделал резкий шаг.

Роса превратилась в реку. Река была здесь всегда, а луг остался где-то далеко в долине. Но ведь это совсем не тот луг. Олег машинально прошел еще вперед и, наконец, очнулся.

Никакой ночи. Светло, и на воде видны блики. Все идут по колено в воде. Над головой – обрывы, скалы, поросшие густым лесом. Река толкает и одновременно мешает идти. Отряд уже прошел огромное расстояние, поэтому не мудрено устать.

Автоматный выстрел.

– Та-ак! Какой осел там трещит?! Что, не сказано было?!

Еще выстрелы.

– Бурда щучья! Бурдят! – командир помчался назад, поднимая россыпи брызг, поскольку рация не работает. Прибор в порядке, только его специально отключили в рамках конспирации. Выстрелы вскоре прекратились, однако командир добежал до нужного отряда и стал выяснять причину «бурды». На самом деле, он говорил не это слово, а другое, более резкое и выразительное, а также производные от него. «Бурда» – почти литературное выражение. Отряд остановился на полминуты. За отрядом идет еще отряд, затем еще и еще; Олег рассеянно посмотрел на ребят-волков, которые так же, как и он, стояли по колено в воде. Он бы хотел, чтоб они заговорили. Они молчат, поскольку есть субординация.

…

Олег Диодоров мечтал создавать грандиозные корабли, способные достичь самых удаленных уголков Вселенной. Он хотел увидеть их как солнце. Он стремился понять принципы космического устройства. Астрономию тогда преподавали только в столичном Университете, в цикле фундаментальной физики. Олег посещал те лекции по своей инициативе, а еще он читал новые и старые книги, какие удавалось достать. Космонавтика существовала только в художественной литературе и поэтому мысль не могли ограничить никакие известные законы. Можно было представить корабль любого размера, можно было выбрать любой источник энергии, включая энергию вакуума. На уровне идея можно было предлагать любые непротиворечивые проекты. Ведь никто в Мире не совершал полетов в космос, и не знал, как это делается; от наследия других Миров остались преимущественно произведения культуры. Кое-где есть удивительные конструкции. Но это не схемы космических кораблей. Олег знал, что для полетов критическое значение имеет двигатель, поэтому решил стать специалистом по двигателям, а еще он хотел разрабатывать новые виды топливных веществ и вообще вещества, а еще он очень хотел помогать Родине и защищать ее. Тогда авиационное двигателестроение преподавали в одном инженерно-техническом вузе и в Военной Академии. Олег пошел учиться на военного инженера и успешно сдавал все экзамены, и проходил все физические испытания, хотя подчас было тяжело. Упражнения рассчитаны на курсантов с определенной мышечной массой, тогда как у Олега ее гораздо меньше. Хотя он не маленький и не слабый. Курсантов учили всему: фундаментальным и прикладным предметам, непосредственной специальности, общекомандным навыкам, тактике ведения дальнего и ближнего боя. Олег понимал, что знать все это необходимо, но не думал, что когда-нибудь станет строевым командиром. Ведь инженеры работают иначе. Олег целиком погрузился в обучение, поэтому знакомиться с девушками не стремился совершенно. Зато он постоянно участвовал в общественных работах, в том числе пределами города, включая те районы, где все конструкции были исключительно деревянные. Над крутыми склонами стоял мосток, построенный еще сто лет назад. Опорные бревна были на редкость хорошо подобраны, благодаря этому каркас не падал ни от снега, ни от дождя, ни во время весенних половодий. Настил в последние годы делали из чего попало. По мосту могла проехать небольшая машина – если водитель внимательный и умелый. Грузовики объезжали мост. Для пешеходов он был уж очень удобен и все пользовались им, держась за дрожащие перила. Ребятишки из деревни решили проехать быстро – завели мотоцикл, привязали к нему прицеп и помчались по окрестным чащам. Возле моста чуть притормозили, затем поехали, ни один не захотел идти пешком. Колеса прыгали по неровным бревнам, застревали. Прицеп стало уводить в сторону. Ребята принялись выталкивать прицеп, газуя. Неожиданно доски рухнули под самим мотоциклом. Аппарат повис над обрывом, утягивая за собой прицеп. Ребятам было лет по двенадцать. Двое, что сидели на мотоцикле, уцепились за него намертво. Приятели хотели им помочь, но не могли дотянуться; под ногами все качалось; протянуть что-нибудь длинное они не могли – ничего не было с собой, а бросать товарищей они тоже не хотели. Олег шел через лес к тому же концу моста, на который заехали. Он услышал крик. Мотоцикл повис уже целиком. Прижавшись к дереву, ребята хотели дотянуться до середины длинного прицепа. Там в него уперлись балки. Уцепившись одной рукой, двое ребят прижались к молоденькой волчице. Она тоже держится одной рукой. Волчица вышла к другому концу моста, увидела и побежала. Она легко соскочила на мотоцикл и сумела помочь ребятам подняться до прицепа. Теперь уже нет сил. Волчица крепко сжала зубы и решила ни за что не выпускать дерево. У нее не хватило бы сил, чтобы в одиночку подтянуть ребят. Олег подоспел. Он легко соскользнул по балкам, одной рукой сжал мальчика, а потом сразу же ногами охватил его ноги и подтолкнул его вверх. Мальчик не ожидал такой ловкости и не успел схватиться. Олег ступней поддел его ноги снова и еще раз подтолкнул. Друзья помогли ему выбраться. Олег и волчица подняли второго мальчика – это было уже проще; Олег увидел красивые бирюзовые глаза. В них полно решительности. Но пальчики дрожат. Без Олега волчица не смогла бы подняться обратно. Мотоцикл все-таки рухнул. Все проворно отбежали.

Мальчики виновато смотрели Олегу под ноги, ожидая, что он будет ругаться, тем более, что он начальник (у него военная гимнастерка). На девушке – майка и деревенские штаны. В волосах щепочки. Олег попросил ребят возвращаться домой и не хулиганить. Он не хотел быть строгим, да и не умел. Перед девушкой он смутился немного; девушка тоже смутилась. Она очень ловкая, и одновременно изящная; ростом девушка чуть пониже Олега. Она спонтанно тряхнула волосами.

– Ой, простите, товарищ, товарищ… – она не могла определить, какое у Олега звание.

– Не волнуйтесь, я еще не командир. Совсем! Вам нужно было на эту сторону?

– Да!

– Проводить Вас?

– Что Вы, не надо! – она сказала это бодро, но не достаточно решительно, чтоб не спорить больше с ней. Олег спросил, куда она идет и сказал, что ему тоже надо почти туда, поскольку запуск корабля еще не назначен. Олег рассказал анекдот о том, как лягушка руководила авиацией, находясь при этом на земле. Девушка заулыбалась. Они сразу разговорились и к концу пути были уже на «ты». У Виктории тоже нет официальных родителей, она родом из южных районов Кралепора, а сюда ее направили в рамках повышения квалификации (в нескольких верстах расположен крупный производственный комбинат). Олег с большим удовольствием обсуждал с ней проблемы производства, а также разделы прикладных наук. Он очень удивился, узнав, что Виктория закончила только техникум. Виктория призналась, что ее очень интересует университетские дисциплины, но изучать их нет возможности, поскольку постоянно надо работать – то на производствах, то по общественной части. Олег сразу передал ей несколько своих конспектов и сделал разъяснительные пометки, где необходимо. Виктории он очень понравился – ей часто приходилось видеть волков в форме, которых, надо сказать, она совсем не боялась, но и не стремилась с ними разговаривать. На факультетах военной Академии уровень преподавания был не ниже университетского. Виктория очень хотела поступить в вуз, предварительно наработав опыт в практическом деле. Олег считал такой подход весьма разумным. Несколько месяцев подряд он тесно общался с Викторией, он и Виктория стали очень близкими друзьями, правда, не обнимались ни разу. Ни ему, ни ей это в голову не пришло, потому что они всегда говорили о важных, серьезных вещах, о том, где какая будет работа. Каждый волк тогда работал на двух-трех должностях, не считая работы на общественных началах. Это было необходимо, поскольку дела и производства были везде, и везде волкам хотелось успеть. Это удавалось. Довольно часто работа шла с напряжением, и все же молодые и взрослые успевали подолгу общаться друг с другом, успевали радоваться и заводить семьи. Следующим летом Олег получил командирское звание, и диплом инженера, и ему все еще было двадцать лет. Он стал готовить Викторию к экзаменам.

Драконы появились в тот год. На этот раз они выползли из гор, расположенных на юго-западной оконечности материка: там есть большой полуостров, напоминающий ладонь с растопыренными пальцами. В каждом пальце есть скопления невысоких гор и возвышенностей, которые пересекаются на ладони. Так же на полуострове есть обширные равнинные участки. Драконы откладывают яйца на равнинах, а горах у них спрятан некий артефакт, от которого идут тепловые волны. При попытке приблизиться иностранные самолеты увидели маслянистый блеск в небе, затем пятна, затем желтый диск внутри замкнутого контура. Вскоре его назовут Драконий Глаз. Военные из южных стран пытались подобраться к кладкам и попались под прямой огонь. Западные военные послали истребители. Они все пропали. Никто не мог атаковать драконов с воздуха, потому что Глаз Драконий возникал почти сразу, перемещаясь по небу рывками. Драконы бегали с огромной скоростью, разрывали в клочья автомобили и стрелковые системы. Все военные с юга срочно эвакуировались на свой материк; точно также поступили войска западного полушария. У рядовых драконов нет большого ума, однако их действия не являются целиком запрограммированными как у насекомых. Драконы могут договориться и небольшим отрядом идти, куда захотят; могут охотиться рядом с остальными, могут бежать в поисках новой добычи. По всей видимости, у драконов нет письменных источников и плохо развита голосовая коммуникация: вожаки без слов отдают приказы. Большинство из них ничего не знают о Кралепоре. Поэтому они пошли по старой дороге на Кралепор; волки уничтожили арьергард драконов и стали быстро стягивать силу на границы. Тридцать пять лет назад драконы оказались глубоко на территории Кралепора и в то время их численность была сравнительно небольшой; теперь у драконов несколько армий. В рукопашном бою они неистовы: огромные клыки, когти, копья из примитивных материалов, но очень быстрые. Драконы также стреляют из луков и перемещаются стремительно. Главной угрозой является Драконий Глаз – устройство, в основе которого расположены энергетические линзы. С помощью Драконьего Глаза можно выжечь несколько квадратных верст. От него не успевают увернуться истребители, самые быстрые из всех механизмов Мира. В первый год войны были только приграничные сражения. Олег работал на заводе и в КБ, участвовал в народной дружине самообороны. Он успел спроектировать новый мощный двигатель и один подготовил всю техническую документацию (все остальные были крайне заняты). Нужно было провести ряд исследований – Олег занимался этим ночью, чаще всего вместе с друзьями, тоже очень увлеченного. Несколько раз он приглашал Викторию, и ей страшно понравилось. Неожиданно Олега отправили на южный участок границе, где никаких драконов не было, а вот мелкие бандиты появились. Много десятилетий подряд они тащили свои ножи и самодельные автоматы, используя в качестве перевалочных пунктов маленькие республики. Там они формируют крупные банды, почти армии. Решив, что Кралепор опять отвлечен драконами, авантюристы попробовали проникнуть на прииски редкого янтаря, а также атаковали транспортные магистрали. Вертолеты пришли с севера и разнесли подвижные лагеря бандитов. Потом волки пересекли границу и разбили несколько крупных группировок; бандиты делали нечто похожее и на западном участке границы. Олегу сперва поручили следить за состоянием летательных аппаратов, но как-то незаметно он стал участвовать в настоящих боевых операциях. Там были друзья, с которыми он учился в Академии. Это было уже на второй год войны; драконы как будто затаились на южной оконечности материка, между полуостровом материком и десятым меридианом восточной долготы. На самом деле, они постоянно пересекали меридиан и охотились на обширной территории. Отряды волков периодически выдвигались от границы на юго-запад, в поисках драконах, а также просто на запад, для борьбы с представителями криминала. Западная граница Кралепора тогда была на двадцать градусов восточнее, но считалось необходимым контролировать именно десятый меридиан. Год за годом на разные участки меридиана уходили разведческие отряды и, проведя там некоторое время – то с боями, то просто в поиске, – возвращались к границе. Не всегда возвращались в полном составе. У десятого меридиана климат заметно мягче Кралепорского, хвойные таежные леса стоят только на самых северных участках; к югу хвойная растительность тоже есть, но уже других пород. Леса гораздо теплее. Драконы бегают везде, не боясь танков, игнорируя точки в небе. По быстрым самолетам Драконий Глаз бил жестоко и стремительно; он имел ограниченный заряд, поэтому не мог сразу расстрелять тысячи истребителей. Но никто не пытался послать к небу тысячу – иностранные военные спрятались за океаном или ушли подальше от полуострова, который имеет вид ладони. Если вблизи не было большой аппаратуры, Драконий Глаз исчезал. Иностранцы решили ждать, втайне надеясь, что драконы побегают и уберутся восвояси.

…

Отряд недолго постоял, после чего снова зашагал по воде. Высоким волкам река доходила до пояса в самых глубоких местах, но при этом была довольно строптивой и неохотно позволяла идти по дну. Повсюду она раскидала скользкие камни, камни с разломами, кое-где набросала вязкие пятна ила. Река бежит с гор на западе, поэтому приходилось идти против течения. Отряд шагает уже пятый час. Олег был в составе двух передовых рот. Широко открыв рот, шагает сержант со светло-серым лицом; голова вытянулась почти вдоль воды и кончик языка немного вываливается. Следом, согнувшись, идут бойцы роты. Олег хотел понять: ему поручено командовать этими ребятами, или его рота идет следом. Он смутно помнил, что шел довольно быстро, а затем стал видеть звезды днем. Он шел и думал отвлеченно. Олегу сделалось неловко, он сделал шаг назад и едва не споткнулся. Кончик хвоста чиркнул по воде. Олег смутился еще больше: у разведчиков не принято совершать такие «детские» ошибки. Ребята идут, глубоко вздыхая. У всех большая выкладка. Оружие, боезапас, н/з, необходимые приборы, у специалистов – дополнительные приборы. Олег развернулся и хотел идти вместе со всеми. Там где он стоял, было глубже. Олег с трудом сделал два шага. Идти при такой глубине не получается. Олег стал шагать вровень с ребятами.

Позади – почти вся команда. Время от времени вдоль всего строя пробегал высокий волк с волосами светлого шатена. Чтобы никого не забрызгать, он бежал по самому глубокому месту, и делал это так, словно там никакой воды не было. Он был крайне умелый и очень ловкий. Так бегать по густой бегущей воде мог только командир их полка. Он поймал запах диких зверей, на которые из середины строя ответили выстрелами. Строй растянут на километр, и командир бегал вдоль всего строя, проверял, раздавал указания и щелчки. Он может очень ловкой врезать, так что будет больно, а следов не сыщешь. Во время похода он этого не сделает и будет помнить до ближайшего привала. Но он справедлив и никогда не действует напрасно.

– Олег Максимович, как дела? Шагаем? Ребята поймали след кабана с драконьим когтем. Но сами ящерицы незаметны. Олег, ты чувствуешь, их броню?

Олег сдвинул уши.

– Признаться, еще нет. Аппаратура… – он затряс прибором, на который надо было смотреть постоянно. Олег держал его рядом с автоматом для удобства, но в последние часы совсем на него не смотрел.

– Ольфактометрия слаба. Даже проще просто принюхиваться. Драконов нет, их нет далеко. Вода прячет наши следы, вредные ящеры не догадаются. Разве что случайно их встретим. Друг Олега опять побежал назад. Впереди идут роты его батальона, следом – еще два батальона. В полку три тысячи бойцов, все без исключения – волки. Командир полка быстро двигался по глубокому руслу и говорил иногда:

– Не толкаемся. Не скользим – если кто-то спотыкался о подводный камень, командир произносит:

– Народ, кончайте в камушки играть! – у него винтовка с автоматом, нет рюкзака, зато на боку висит довольно большая сумка. Часть его волос – серая, другая часть – черная. На лице кончики многих волос окрашены темней, чем у основания, и от этого лицо покрыто мелкими темными черточками. Командир контролировал состояние всех отрядов. Олегу нужно было следить только за своей ротой – для этого необходимо держать голову, выше, чем у ребят. Рюкзак так и тянет сбросить. Через полчаса объявили короткий перерыв. По-прежнему стоя в воде, бойцы разглядывали окрестные леса. Кое-где можно было поймать аромат съедобных трав. Командиров с офицерским званием во всем полку не больше тридцати. Олега попросили присутствовать при наладке радиоаппаратуры. Олег что-то делал машинально. Его рота сейчас сама по себе. Все ребята говорят совершенно по-товарищески, независимо от возраста. Даже тем, кто долго служит, не более двадцати пяти лет.

– Скорей бы кончилась эта ковылялка! Товарищ Геотар не сказал, когда ориентировочно будут лужайки? Драконы любят сидеть на лужайках!

Все чешут головы, шеи и уши.

– Не говорил, что ли?

– Как же это он мне лично скажет? Я не комбат!

– Ты же стоял рядом, когда они шли и говорили?

– Там было про другое!

– А, понятно! Малины бы где достать! Интересно, тут есть малина? Я не медведь, я – гораздо лучше разбираюсь!

Смех.

– В малине есть биопрепараты! Товарищ лейтенант говорил их название, но они выскочили из головы.

– Наш Домик вымотался. Но он никогда не будет жаловаться, да! Домик молодец.

Фырканье.

– Малышня здесь бы точно попадала (малышней волки называют бойцов первого года службы). Да кто же ее сюда пустит? Они загорают вдоль границы.

– Некоторые даже не загорают! Помнишь тех чудаков, которые рухнули на стройке? Но у них действительно что-то было. Клинкарин хитрый тип! Натрескался карандашей, загнал температуру под сорок с половиной и теперь где-то в Кралепоре. Волк называется! Я считаю, у волков не должны быть таких выкрутасов.

– Командиры идут. – Олег Диодоров, подрагивая хвостом, подошел к своей роте и сказал:

– Друзья, нам нужно прошагать до высоты «…-…», оттуда начинается спуск долинам. Враги там могут быть в достаточном количестве. Драконий Глаз появился над морем, более чем в ста километрах от берега. Он не чувствует наших радиосигналов.

– Точно, Олег Максимович?

– Еще в прошлом году это проверяли, и ни разу… друзья, простите. Товарищ комбат поручил нам собрать травы особой группы. Одновременно можно собирать плоды. Это будет, когда придем.

Бойцы бодро вздернули уши. Искать плоды во время привала – это явное развлечение; другие задачи гораздо скучней, не говоря уже о том, что они тяжелее. Рота Олега Диодорова успешна. Рядом с ней идет рота Владимира Берегова. Он с Олегом родом из одной области.

Владимиру велели помогать комбату в разведке. Остальные роты также были заняты. На вершине заросших склонов, где идет сбор трав, дышится легко. Ветер плещет приятной свежестью, иногда с ним долетают густые ягодные ароматы из долин. Но там сидят драконы. Отряды оперативно заняли промежуточную высоту, откуда можно было далеко вести обзор на юг и на юго-запад. Севернее расположен массив, где большой дичи нет. Драконам интересны большие скопления добычи. Они уже сожрали всю рыбу из окрестных рек и теперь рыщут по лесам. Бойцы собирали станковые пулеметы под руководством волка с красными разводами вокруг зрачков. Быстрыми жестами волк показывал, как нужно разворачивать системы, если драконы ринутся из разных мест. Они на редкость проворные. В носу уже щекочет вражеский запах, но к высоте он не подходит. В ближайшие часы драконов выманивать не станут. Командир полка лично проверял состояние всех рот и советовался с комбатом. У других комбатов дела или задания от командиров. Травы поднимались вверх под углом семьдесят градусов, и даже очень умелым бойцам не всегда удавалось удержаться. Ноги и хвосты съезжают. Олег попросил не прыгать по камням, и все согласились. Если рядом нет комбата и старших командиров, бойцы пользуются значительной свободой.

Камни рушатся вниз. Легкий скрежет.

– Зя-а-а-ря-за, погром летит. Ящеры не дотуркают?

– По-моему, они вообще глухие. Взрослые говорят, они общаются телепатически.

– А как отдельные твари слышат других на большом расстоянии?

– Не знаю.

– Я понимаю, когда связь без слов идет вблизи, как по цепочке. Они не приборы внутри?

– Не знаю! Чего ты ко мне пристал?

– Где я к тебе пристал?

Фырканье.

– Мир?

– Мир, мир!

Бойцы спускаются с вершин. Командир уже нащупал расположение драконов, но пока не говорит о нем. Он туда сейчас пойдет вместе с комбатом. Бойцы тащат связки листьев и стеблей к походным установкам, начинают очищать стебли, выполняют прочие операции, характерные для работы на кухне. Процессом руководит комбат, на которого приятно смотреть. У всех бойцов проверяют физиологический статус. Кому надо дают таблетки или травяной экстракт. Никто не смеет отказаться, однако внутренне все считают себя здоровыми. В роте Олега Диодорова многие ребята выше его ростом и умеют одним рывком поднимать на плечи сразу по два бревна. Олегу даже одного такого размера не удается подняться сразу; он, как инженер, не обязан уметь это делать, к тому же еще он командир; Олег пробовал вскидывать бревна, когда никто не видит. Упрямое бревно или падает с плеча, или хочет опрокинуть. Олег рассердился и засучил рукава до предела. По сравнению с бревном руки кажутся совсем тоненькими, особенно у запястий, ладони достаточно широкие, пальцы умелые, но рукам не хватает мышечной массы. Если Олег побежит по стадиону в одних трусах, его скорей примут за высокого мальчика, а не за командира. Об этом говорили – мимоходом и исключительно старшие волки, поэтому Олег не обижался; но вместе с тем, он не любил ходить с оголенным туловищем и руками. Во время приступов жары он всегда носит гимнастерку. Вредные рукава все равно провисают, намекая на истинную толщину его мускулов. Друзья Олега никогда не говорят об этом.

Командир неожиданно дал приказ искать желтую лаванду. Олег видел ее на самых крутых склонах, где земля словно пытается рухнуть в пропасть. Командир потер нос.

– Товарищ Диодоров покажет, а вы, ребята, соберите.

Сдвинув уши назад, рота начала строиться. Не очень хотелось снова прыгать по камням.

– Народ, там точно нет драконов. Но то, что мы соберем, как раз привлечет их.

Бойцы не очень поняли командира полка. Желтая лаванда растет выше всех цветов и, вероятно, там не так много семян-привлекающих птиц. Драконы бьют из лука на несколько сот шагов. Но сбитая птица так и останется на вершине. Наверное, поэтому, драконы туда не полезут. Так все подумали и стали перемещаться по крутым откосам. Тем временем командир и комбат, друг Олег Диодорова, отправились в сторону долин. Не дойдя до спуска шагов пятьдесят, они всерьез насторожились и стали пробираться сквозь тесные заросли. Они точно могли сказать, проходили ли по этому пути ящеры, или они остаются в долине. Кровавый след был очень слабым. Командир двигал ушами вперед-назад, желая поймать дальний писк или шипенье, свойственное драконам. Аппаратура путалась в показаниях. По ее мнению драконов нет, но есть запах их когтей, смазанных ядом. Это нонсенс: когти всегда сопутствуют драконам. Правда, командир слышал, что тридцать лет назад находили обломки, по форме напоминавшие когти, у которых острый конец был стерт, а тот, что соединяется с пальцем, словно оторван или расплавлен. Кровь драконов на воздухе превращается в агрессивный яд – этим ядом отравляются не только чужие раны, но и сама плоть драконов расщепляется. Внутри драконов есть прочный скелет, но после смерти он растворяется от крови и от других химических соединений. Поэтому драконьи кости являются большой редкостью. Чтобы добыть кость, нужно выпустить всю кровь из тканей.

Командир полежал, прищурился и дунул носом на мошкару. В горных лесах не так много насекомых, как в долине. Комбат время от времени проверял показания ольфактометрической аппаратуры, но она стеснялась работать хорошо. В то время эту технику только начали разрабатывать. Комбат принялся действовать лишь своим носом. К западу идет слабенький намек. Очевидно, источник постоянно входит в воду, и тогда намек исчезает. Командир тоже его заметил. Они быстро посоветовались и неслышно побежали через лес на запад. Край долины имеет вид полусферы с очень густой травой. В ней увидели красные гребни. Это еще не сами драконы. Это их «развлечения», ящеры Зелве. Командиры двигались так, чтоб их собственные следы нельзя было распознать со стороны долины, выбирая заросли с наиболее сильным запахом. Зелве ловят кузнечиков и цикад. Пока еще … серый хвост дернулся в бинокле. За обширным лугом стоят изогнутые стволы, увешанные тенями. Часть теней движется не от ветра. Командир посмотрел и опять поймал хвост. Появился запах рыбы.

– Лежат под кустами. Грызут. Интересно, они подозревают, или им просто дали приказ? По наблюдениям, приказ дают либо вожаки, либо драконихи – эти твари предпочитают сидеть в безопасных местах. Но тоже, с ними драться… не слишком весело; драконихи в два раза крупней драконов. И ползают на четырех ногах, потому что у них животы… морда появилась. Это не вожак. В животах у них миллионы. Если убить дракониху, эти все сойдут с ума. Их можно будет щелкать как в тире.

– У нас есть такой опыт, Геотар Гардарикович?

– Старина, сказать по правде – я не видел ни разу! Ведь саму дракониху очень трудно выискать. Они не ползают на охоту – разве что если останутся без слуг, без этих всех драконов. Старшие товарищи говорили. Правда, тогда была другая война. Дракониху можно подманить костром. Если сжечь нужные ароматы. Это как-то влияет на их башку; дракониха приходит в ярость, велит атаковать. С наших высот мы должны перестукать как можно больше. Старина, что получается?

Комбат с помощью математической модели рассчитывал возможное расположение драконов. Они редко где отрываются от больших групп. Но в самых близких долинах их следа нет. Модель позволяет рассчитать вероятность их расположения. Правда, без компьютера считать приходится в уме. Долины занимают довольно обширное пространство северной части полуострова и соединяются друг с другом. Таким образом, драконы могут обойти ближайшие хребты. Теоретически, они могут идти широким фронтом на юге – но не на юго-востоке, поскольку там скалы упираются прямо в море. Команда прошла по перевалам, мимо горных рек довольно близко от моря. Драконов видели к северу и по данным разведки они занимают обширные равнинные участки. Туда уже два года подряд посылают отряды, полки; сейчас там несколько армий. Оттуда в сторону полуострова могут прийти вертолеты, поскольку Драконий Глаз их не видит. Вертолеты идут очень близко к земле. В горах становится сложнее. Командиры знают, что юг полуострова усеян обломками чужих машин. Но это означает, что драконы не зря так держатся за полуостров. С двух высот хорошо просматриваются две долины. Комбат произнес: драконы могут выйти и дальше.

– К сбитым вертолетам здесь самый короткий путь. Драконы создают фронт за фронтом и растут как… тараканы. Друг, этих тараканов за нашей спиной несколько десятков тысяч. Сопоставимо с тем, что есть у нас. Или даже их больше. Кто, если не мы? Кто еще прорвется к хребтам? Тут нельзя ждать столетия.

Командир говорил задумчивым тоном, не стремясь убедить комбата. Друг Олега был согласен. Смущает карта: если сейчас долины сравнительно небольшие, то по мере продвижения на полуостров будут расти зоны, где драконы имеют свои кладки. Возле кладок они приходят в полное бешенство. Они могут быстро призывать Око. Но команда его еще ни разу не видела в этой раз. Разведческие и штурмовые роты двигались разрозненно и объединялись только в необходимых местах. Арьергард ящеров сбросили со скал – те не успели добежать к этим долинам. Едва ли они передали информацию телепатически. За спиной драконов нет. Командир подмигнул. Комбат бесшумно побежал рядом с ним, не касаясь густых веток даже волоском. Хвосты постоянно меняли свою позицию, часто угадывая расположение препятствий. Опытные волки умеют так бегать на очень большие расстояния. Уже смеркалось. Наощупь ребята перебирали собранные стебли и плоды. Особым образом их измельчали, перемешивали, разводили, получали экстракты, после чего сушили на углях. Экстрактом пропитывали сухую траву. Простые бойцы не задумывались над операциями и просто выполняли их. Но и командиры в большинстве не знали тонких закономерностей, которые лежат в основе методики. На их взгляд, все можно сделать быстрее. К утру аттрактанты были готовы и смешаны в нужных пропорциях с берестой, веточками и хвоей. Внизу и сверху положили дрова побольше. Командир дождался северо-восточного ветра. Легкий дым пошел на запад. Горит лаванда, а также много всего остального.

Командир подождал минут пять, и велел зажечь все костры разом. Долины хорошо просматриваются с занятых позиций. Комбат говорил, у драконов есть возможность обойти с юга, но там довольно узкие проходы между хребтов. Иногда драконы связываются в живую цепь и бегут друг по другу над пропастью. Аромат будоражит. На юго-западе уже началось движение. Большая тень мелькнула и широко раскрыла пасть. Отсюда не услышишь ее шипенье. Сигнал атаки подается громкими частыми сигналами. Тень скрылась и нельзя сказать, открывает ли она рот еще. Драконы очень хитрые. Они не воют, не кричат, не издают громких сигналов, пока дичь не упала замертво.

Бегут. Огромные хвосты выполняют роль балансира и стабилизатора. Туловище драконов на бегу не качается абсолютно, что позволяет им стрелять прицельно. Наконечники сделаны из камня и кости, но заточены жутко, на них есть также крючки. Драконы целились в уши волков, но ребята очень бодро отскочили и появились на скалах в других местах. Драконам очень хотелось попасть. Стрелы собраны в пучок и перетянуты древесным волокном. На драконах абсолютно никакой одежды. Командир вынул пятку из правого кеда, потер и сказал:

– Стреляем, когда будет сплошная цепь. – Отдельные ящеры сильно выбились вперед, подумали и решили прятаться. В окуляр дальнобойной винтовки видны их наименее защищенные места. По сигналу винтовки начали стрелять. Передние ящеры свалились, зашипели, остальные выпустили град стрел. На боку и на хвосте у многих есть каменные ножи. Станковые пулеметы поймали момент и разорвали огромную цепь драконов. Скрежет. Драконы движутся по долинам с юга. Это направление обстреливает один из пулеметов, а также винтовки и автоматы. Драконы падают. Главари их так и не появились – по некоторым внешним признакам можно распознать главарей. Аппаратура не фиксирует потоков тепла. С дальнего расстояния начали расстреливать драконов по одному. Командир вдруг рванулся и побежал в сторону пиков, которые уже прошли во время похода. Там есть узкий коридор, о котором он говорил с комбатом. От коридора идет пологий склон. До него бежать верст десять. Командир на бегу уловил нарастающий запах. Выход из коридора можно достать с высоты, но придется сильно разворачивать пулемет. Обзор отсюда неудобный.

– Так. Нужны самые быстрые и самые умные. Аломбой! Боев! Срочно хватай станок и лети в эту точку. Все твое отделение, да! Где комбат разведчиков? Старина, контролируй. Еще возьми Олега. Вдруг там будут сигнал, неизвестные нам.

Олег хорошо разбирался в физике волн – как и командир его батальона. Ребята из роты Олега, из двух других рот помчались, вслед за отделение пулеметчиков. Ими руководит старший сержант Аломбоев. Уже больше десяти лет, как он в армии. Из станкового пулемета он палит как из снайперской винтовки, может прожечь танк, вертолет, даже истребитель. На глазах у него постоянно красные точки, и цвет волос похож на серо-рыжий, хотя он волк. Аломбоев с дикой скоростью тянул за собой огромный пулемет и всем, кто был рядом, приходилось бежать также быстро. Олег на бегу думал, что если он сам будет стрелять, то не сможет различить чужеродных сигналов; а если он будет вести анализ, он выключится из боя. Пострелять-посмотреть? Поанализировать… Аломбоев перемахнул через яму в земле и его помощники едва не упали. Несколько секунд две станины пулемета скребли по земле. Их подхватил комбат и другие ребята. Над пологим склоном можно встать где угодно. Деревья на краю мешают. Комбат увидел голый выступ, хотя и не уверен был, что там лучше всего сделать огневую точку. Выступ простреливается. Зато огромный обзор. Аломбоев не сомневаясь побежал к выступу. Уже на нем заметили драконов.

Их обстреляли из автоматов. Моментально появились стрелы. Бойцы рухнули на траву и стали стрелять лежа. Драконы бросились врассыпную. На выходе из горного коридора на скалах было множество мелких выступов, словно ступени. Драконы прыгали по ним с дикой скоростью. Пулемет вращался то в одну сторону, то в другую. Иногда стрелы с ядом в него ударяли. Мелкий порез будет не страшным. Даже если стрела сделает глубокую рану, это уже умеют оперативно лечить. Но конечно, с раной ходить неприятно. Пулеметный ствол прыгал вслед за прыгающими драконами, ловил точки в самой дали. Без скорострельного огня их было бы трудно остановить. Автоматы пробивали броню драконов, сбивали их с ног, но иногда драконы не останавливались и бежали, щуря глаза. Это их самое слабое место. Олег прицелился и попал одному прямо в глаз. Ящер сбил собой пятерых. Еще один! Его уже уничтожил комбат. У комбата хороший счет – он лично уничтожил уже два десятка драконов, а под его руководством уничтожены сотни. Олег сейчас убил третьего. Ребятам из его роты приходилось бывать в рукопашной. Олег еще не был. Зверей-бандитов он уничтожал только с расстояния, а также помогал это делать авиации. Наверное, именно за это его представили к награде. У Олега есть медаль – как и у ребят из роты. У комбата уже три. У командира…

… драконы попытались прорваться прямо под пулемет, к участку, где бы он их не достал. Комбат очень быстро среагировал, перестроил бойцов, и они опрокинули драконов. «Гра-гра-ра-а!» – пулемет Аломбоева рассек последних. Больше ящеров нет. Их плоть еще не стала внутренним ядом и не разрушает сама себя. Ребята смотрят на драконов. Взять у них хоть палец? Ребята сомневаются: такой трофей здорово показывать, но не будет ли это слишком опасно. Многие верили в инопланетное колдовство и в связь этих драконов со сверхъестественными существами. Олег полагал, драконы проникли в Мир из другой планеты. Он часто думал о причинах, которые делают такой переход возможным. Здесь ящеров больше нет.

Аломбоев сжимает ручки пулемета и глядит пристально.

– Олег Максимович, были сигналы? Аппаратура изображает чистый эфир. Вероятно, сигналы есть. Ребята, возвращаемся. Товарищ сержант, возвращаемся все.

Пальцы продолжают сжимать черный металл, не в силах оторваться. Во время успешной стрельбы Аломбоева охватывает такое воодушевление, что ему трудно расстаться с пулеметов сразу. Он сжимает его углы и затворы, придерживает, ждет, не начнется ли еще атака. Аломбоеву нужно не меньше десяти минут, чтоб остыть. Комбат подошел к нему и резко кивнул головой в сторону. Аломбоев нехотя оторвался от пулемета, встал и вытянулся. У него довольно большой рост, длинный хвост с неоднородным окрасом. Шерсть вся сбита. Никто в отряде специально не следил за своими волосами, поскольку это – чисто женское занятие; но все же у некоторых ребят волосы сами собой укладываются в аккуратную композицию, и на хвосте в том числе. У других волосы растрепаны, у Аломбоева хвост будто усеян иглами, которые ориентированы как попало. Олег незаметно пригладил свой хвост, изгоняя возможный мусор. Пулемет подняли и проворно побежали с ним.

Хвост вожака уползал вглубь полуострова, увлекая за собой всех, кто не вылез из чащи. Убитых драконов много. Ребята весело делятся впечатлениями. Командир в уме прикидывал, сколько всего на полуострове может быть драконьих кладок. Возле каждой кладки драконы держат усиленную охрану, а драконихи тем временем перемещаются от одного гнезда к другому. Радиоэфир сообщил о столкновениях средней интенсивности у малых групп. Комбриг вызвал из Кралепора большие механизированные части. Может быть и зря; этот комбриг, и еще несколько комдивов не пользуются большой любовью среди бойцов. Над ними посмеиваются. Некоторые из комдивов получили назначение явно благодаря знакомству с другими комдивами. Непонятно, почему Ракитин это терпит. Пять лет назад такое даже представить нельзя было. Ракитин – председатель правительства Кралепора, и также он сам командует военными частями. Он уже больше года постоянно пребывает в военных частях. Несколько месяцев назад он уехал на юг, к границе с другими республиками. Неужели там тоже могут быть драконы?

Населению не сообщают, что не вызывать лишних волнений. Там стоит 21-й разведческий полк и еще другие части… с ребятишками… Командир против воли зевнул. Двадцать лет он служил в кралепорской армии, курсантом, офицером и командиром; ни один из земных врагов не смог нанести ему явный ущерб. Он проткнул и порвал многих, а вот его – никто! Драконы – твари не от мира сего… Слегка прикрыв рот, командир Геотар велит всем обедать и отдыхать. Несколько бойцов получили легкие ранения стрелами. С ними занимаются санинструкторы. Для эвакуации раненых нужно вызывать вертолет, а прежде чем он придет, нужно удостовериться в отсутствии драконов. На вертолетах волки научились обманывать Драконий Глаз, но все-таки лучше не рисковать. Закусив рот, санинструктор целится в рану, желая сделать укол не так больно. Бойцы сами требуют, чтоб все делали без наркоза. Во всем полку есть только один офицер медицинской службы. Все подразделения комбата остались в походных медсанчастях, в армиях и в Кралепоре. Препарат ускоряет заживление ран. В инструментальном смысле технология лечения проста, но есть маленькие хитрости. Раз за разом комбат их объясняет, поскольку санинструкторы тоже очень молодые. Им гораздо лучше удается бегать, драться и стрелять.

– Гель застыл, товарищ комбат…

– Ну что поделать. Готовьте новый раствор и следите, пожалуйста, за временем. Я могу это сделать сама очень быстро. Но ведь вы тоже должны научиться. Не спешите, просто действуйте внимательно.

– Александра Игоревна!

– Стой, куда ты целишься! Степа, спокойно. Вот и все, замечательно! Ты все правильно делаешь, только слишком давишь на тюбик. Этот компонент выходит через пять секунд. Написано даже. Да, Геотар Гардарикович!

– Товарищ комбат, идемте советоваться. Скоро мы наваляем ящерам по самые помидоры! Вот сейчас начнем искать первое место.

Комбат ушла вместе с командиром. Слово «помидор» развеселило бойцов; они едва вытерпели, чтоб не хохотать при командирах. Разведчик с черно-белыми ушами стал рассказывать, как в их области ловят рыб – огромных ленивых лещей и других пузанов. Чтобы выманить их со дна, используют второсортные помидоры, но не совсем старые. Помидоры надо подготовить, и тогда лещи приплывут со всей речки. Он очень складно рассказывает. Ребятам кажется, что он все сочинил, но слушать интересно.

Геотар показал на карте путь к участку, откуда три года подряд вырастает и несется Драконий Глаз. Геотар даже приблизительно не мог сказать, какая там система управления; и никто не представлял, с каким врагом предстоит столкнуться. Геотар допускал, что источник Глаза удастся визуализировать. Если он слишком велик, нужно будет вызвать вертолеты, а до их появления следить за драконами. В противном случае (если артефакт драконов мелкий) нужно действовать самим. Геотар выбрал такой маршрут, где можно идти не тратя время на строительство переправ и мостов. Туда, где прячется секрет ОКО можно идти по двум практически одинаковым путям – на обоих есть склоны, обрыв и перевалы, которые волки умеют преодолевать оперативно. В обоих случаях тяжелая техника не пройдет. Ее нужно вести в обход, но ждать соединения комдивов Геотар нисколько не хотел. В той же части света работает другой разведческий полк, 16-й. Там очень много близких товарищей. Геотар хотел бы одновременно идти по двум дорогам. На восток ушла шифрограмма. Ответ: «16-й занят боями. Опишите путь». Геотар фыркнул и не стал ничего отвечать. «Живучие твари!» – подумал он глядя вниз со скалы. Последние из раненых драконов перестали шевелиться только поздно вечером. Их не добивали по принципиальным соображениям. Геотар отправил другое послание, к авиаторам. Вертолеты прибудут скоро. Олег хотел спросить, не было в последнее время каких-либо сбоев в двигателях или системе связи; он прошел в сторону командира – тот стоял, очень высокий, крепкий и ловкий и давал указания другим ребятам-командирам. Аломбоев, морщась, заставил все свое отделение заниматься гимнастикой в темноте. Какая-то у него мысль возникла. У Аломбоева масса наград и есть орден; при таких заслугах его бы точно сделали офицером, но для этого нужно окончить курсы. Аломбоеву не нравится учиться, кроме того, ко всем, кто сейчас не в армии, он довольно относится иронично. Олег с ним почти не разговаривал. Аломбоев умел так взглянуть, что даже без слов будет неловко, словно ты совершил нечто глупое. На Олега он смотрит как на всех товарищей, без усмешек. Он вовсе не злой, но говорить с ним не о чем.

Олег проверил свою роту, включая раненых. Двое ребят сегодня поцарапались в его роте и в роте Володи Берегова, которому пришлось пробежать метров сто по открытому месту, чтоб занять более выгодное положение. Все стреляли – и волки, и драконы; опереньем стрелы Владимиру чиркнуло по щеке, и он едва не потерял равновесие. Вместе с ротой Владимир ушел от драконьих наконечников; но в течение всего боя казалось, что щеку целиком рассекло. Владимир беспрестанно трогал голову – все цело, но он не мог поверить. На всякий случай он обратился к комбату медицинской службы. Перед тем как выстрелить, драконы часто облизывают наконечники стрел и в случае контакта с кровью это может вызвать осложнение. Комбат заверила Владимира, что его голова в порядке.

– Я уже столько раз убеждался в обратном! Мы помчались прямо перед ящерами. Но раньше бы мы не успели, а потом – тоже неизвестно. Драконы стремительно меняют свои траектории. Д-да! Встань я на сантиметр правее… я хотел было писать, но трясутся мысли! Не могу составить ни одной нормально фразы. Может быть, какой-то тренинг надо пройти?

Комбат объяснила Владимиру, о чем стоит подумать, чтобы успокоиться, и сама стала говорить. Ребята с ранениями лежат в походных палатках и им не видно, чем занят их непосредственный командир. Почти вся рота отдыхает, за исключением нескольких бойких волков, которые сами попросились в наблюдатели. Половину ночи Олег посматривал на долины, на небо, но его заволокло, и нельзя было оценить здешние звезды с кралепорскими. Часть звездных композиций должна совпадать – разумеется, не полностью. Олег знал, как безо всяких приборов отличить звезды из разных галактик. Он умел видеть тонкие, едва заметные различия в спектре, в окраске света. На следующий день ребята сбегали на север и не обнаружили никаких драконьих следов. Изначально таки и предполагалось. 14-й особый разведческий полк проник на территорию, занятую драконами, и очень быстро добрался до горного массива, который напрямую выходит из полуострова. Драконы не успели догнать отряд – а возможно, и не пытались. Судя по вчерашнему бою, драконьи вожаки не ожидали нападения здесь. Все ждали коллег из 16-го полка; Геотар еще раз сообщил об отсутствии здесь активности Драконьего Глаза. Прошел день, и еще день; из штабов ответили, что пришлют борт. Они не уточнили, сколько будет вертолетов. Они просто сказали борт. Помахивая хвостами, бойцы ожидают писем. Многие, в том числе Олег, с начала года не получили ни одного письма. В начале года 14-й полк действовал между границей Кралепора и десятой долготой, на большом пространстве. Удалось обнаружить зону, спрятанную в глуши, куда постоянно прибывали мощные чужие самолеты. Именно оттуда появляются самые опасные банды, преимущественно из числа быков. Отряд видел также долговязых хорьков, росомах и прочих куньих, а также койотов. Радиоперехват указывал на скопление техногенных конструкций, однако все бандиты были вынуждены атаковать сами, они не имели роботов или сверхъестественных летательных устройств. Однако что-то все-таки было. Геотар полагал, что его полк будет авангардом атаки на ту зону. Но очень скоро его перебросили на юго-запад, а затем еще южнее. Полк Геотара отличается тем, что все подразделения Геотар подобрал сам, к нему не направляли по приказу, как это обычно бывает в армии. Все командиры молодые. Когда Геотар показывал путь к логову драконов, с ним никто не поспорил и не предложил дождаться основных сил, которые расположены на равнинах восточнее. Все горят желанием идти вперед. Геотару лишь хотелось дождаться товарищей из 16-полка. На третий день прибыл военно-транспортный вертолет. Сопровождения не было. Геотар высказался по поводу несмелых лисов.

– Они считают, что волк не поместится в их кабинку! Ершики. – Геотар намекнул на схожесть лисьего хвоста с некоторыми бытовыми предметами. Дальняя радиосвязь молчит. Истребителей нет в радиусе нескольких сот километров.

– Что, на севере появился Глаз?

– Я не знаю, товарищ подполковник. Нам лишь поручили лететь по проверенному коридору.

– Они его проверяли.

– Мы летели по вашим координатам.

– Понятно! – Геотар замахал самым кончиком хвоста, держа при этом голову неподвижно. На борту была самая современная на тот момент радиоаппаратура, позволявшая посылать сигналы в Кралепор напрямую. В боевых соединениях есть передвижные ретрансляторы, самый мощный как раз располагается у стоянки вертолетов. Вертолеты садятся прямо на нескошенную траву. По периметру выстроены охранные части. Время от времени стоянка перемещается. Геотар видел, как это делается; незаметно подойти драконам не получится. Они могут ринуться толпой. Командир вертолета сообщил, что кладки ящеров разбросаны по очень обширной территории, драконы постоянно циркулируют между всеми кладками, поэтому военное руководство еще не решило, где атаковать в первую очередь. Геотар обратился к комбату, другу Олега Диодорова:

– Старина, проверь, пожалуйста, нет ли там зарубежных штучек.

– Сразу могу сказать, что есть! Здесь маркировка не по-русски.

– А! Зачем нам эта иностранная бар…ракуда? Она не укусит, не ударит током? По слухам, песики уже хотят делать роботов, только те не слушаются. Барракуды.

Часть деталей приобретена в других странах. Ряд блоков с микросхемами в Кралепоре не выпускали. Все обмотано волокном, которое обладает двойным действием: экранирует прибор от чужих внедрений и усиливает собственные сигналы. По крайней мере, так написано в сопроводительной инструкции. Несколько слов комбат не мог перевести. Командир волков трет нос.

– Я понимаю, нам нужна рабочая техника. Но присылать нам эту плесень…

– Это не пле, это очень новая конструкция! – к Геотару подскочил бодрый лис, который также был в вертолете.

– Это еще кто? Лен, ты это проверял на деле?

– В Кралепоре…

– Здесь другие условия. Ладно. Лен, если ты разбираешься, управляй. Олег, я тебя тоже попрошу – поглядывать. Лен, тебе не сообщили экономическую стратегию?

– Урожай будут собирать! – не задумываясь, ответил Ленвикратлен Солькин, майор, специалист по связи. Волки называют его Леном. Он довольно открытый лис и сразу говорит правду. Геотар посмотрел на ящики с боеприпасами и н/з. Воды не привозили. В Кралепоре добывают несколько видов минеральной воды, по эффективности один стаканчик заменяет ведро дистиллята. Минеральная вода полезна в походе. Ребята-вертолетчики принесли большой, сильно измявшийся сверток с письмами. Его вовсе не хотели предавать, но волки настояли. Письма в армию распределяли строго с разрешения комдивов. Иногда письмо больше года не могло прийти к тому, кто должен его получить. При этом из армии в Кралепор письма не задерживают.

Александра Игоревна лично занялась сортировкой писем. Их оказалось 776. Некоторым ребятам пришло сразу по два письма. Чтобы не было ажиотажа, Геотар все раздал срочные задания, Лен занимался аппаратурой. Письма разложены по ротам и по взводам; письма командирам лежат отдельно. Олегу ничего не пришло. Володя Берегов получил конверт от подруги и целый час не решался прочесть текст. Комбату, другу Олега, тоже ничего не пришло, но он и не ожидал особенно писем. Геотар почитал, как в его отсутствие идет хозяйство.

– Моя дорогая солома, я опять давно не был дома. Олег! Ты хорошо пишешь стихи, скажи, такой оборот можно считать удачным? Ребята молодцы – Геотар взглянул на горизонт, куда ушел борт с ракетами по обеим сторонам. Руководство послало только одну машину, это странно. Боятся Глаза? Не хотят рисковать истребителями. Но здесь гораздо больше народа, чем в истребителях, чем во всей эскадрилии. Геотар фыркнул и стал думать о жене и детях.

Завтра полк пойдет в долины.

Олегу стало немного стыдно, что командир вспомнил о стихах. Их видели и читали, их даже где-то опубликовали – благодаря друзьям, поскольку сам Олег не считал стихи выдающимися и стеснялся хотя бы раз прочесть их вслух перед аудиторией. Он их читал только Виктории, когда они были вдвоем. Виктория говорила, что стихи хорошие. Правда, нельзя сказать, что она любит поэзию. Ее больше привлекает изобразительно искусство, особенно графика. Лагерь скоро собрался в походный порядок, чтобы еще до рассвета начать движение. Спали прямо на траве – как обычно. В темноте не видно наблюдателей. Осталась только одна палатка, где сейчас работает комбат медицинской службы. Саша Радостина тщательно вела все текущие записи, оценивала эффективность методик и препаратов. Бойцы охраняют ее палатку со всех сторон, но не решаются подойти вплотную.

– Александра Игоревна, разрешите?

– Олежек, входи, входи! Олег еще не возвращался? Он ушел с командиром ловить ночные запахи, я волнуюсь по привычке. Хорошо, что ты зашел. У нас есть время! Извини, я буквально минуту поделаю.

– Да, конечно

Олег присел на складной стульчик с тряпичным покрытием. Саша быстрым красивым почерком записала все нужные слова. Переносная лампа освещает лицо и лоб. Волосы кажутся пепельными, но на самом деле они потрясающего цвета, который трудно описать словами. В них собраны чистота свежего снега, белый мед очень нежного оттенка и облака. Волосы одновременно мягкие и прочные; отдельных прядей почти не видно, потому что волосы вместе образуют густой каскад до пояса. У Виктории волосы симпатичные, но не такие длинные и густые. И они потемней. Саша кончила писать и мягко посмотрела на Олега.

– Саша, у тебя есть знакомые летчики?

– Признаться, нет. Олег знаком со многими ребятами. Мы сможем их вызвать?

– Все зависит от того, какое там состояние атмосферы. Почему-то я подозреваю, что тепловые потоки будут влиять на качество эфира. Это можно проверить лишь на месте. От центральных зон полуострова нашу границу отделяют три тысячи километров. Или даже четыре. Вертолеты сейчас не на границе. Но они не успеют долететь к нам за час или за два часа. Стратегической авиации позволяют летать только в сопровождении истребителей. Ты читала последние приказы по армии?

– Да! Комбриг написал много умных и общих слов. Возможно, даже не он их составил. В словах много оптимизма, ничего конкретного, иди и побеждай. – Саша села рядом с Олегом. – Ты расстроился? У тебя трудности с моделью, о которой ты говорил? Там вообще негде взять материалы.

– Наверное, можно. Да, конечно; мы можем использовать отечественные изделия, и даже можно облегчить конструкцию.

– Подруга ничего не написала?

Олег помолчал.

– С конца прошлой осени мы не общались. Я отправлял Виктории письма, с нашим эскортом, поэтому, хоть что-нибудь должно было дойти. Я думаю, у ребят сейчас очень много дел, ведь у них стратегически важное предприятие и поэтому очень строгий режим.

– Их не отпускают домой? В общежитие, в город? Я знаю точно, это правило действует в воинских частях. Но ведь там гражданский объект, ты сам говорил. Ага, я догадываюсь. Принуждение со стороны местного руководства! Ты же сам рассказывал, насколько хорошо там умеют орать… на ребятишек! – Саша нахмурилась. – Едва только Глазик исчезнет, я немедленно займусь этим. Ведь комбинат совсем рядом со столицей? Вы могли бы жить у нас, ты и Виктория. Или что? – добьемся для вас квартиры. Сотни домов стоят полупустые во всей столице. Их строили с большим запасом на будущее. Сейчас, все квартиры распределяют армейские руководители, общаться с ними малоинтересно. Но можно поговорить с товарищем Ракитиным.

Олег приоткрыл рот. Темная ткань шелохнулась и в палатку вошел молодой, очень высокий волк. Именно он вместе с командиром Геотаром искал драконьи следы. Геотар с ним в самых доверительных отношениях. Вовсю трещат местные цикады.

– Они толстые, как еловые шишки. Сашенька, помочь в чем-нибудь? Олежек, наш батальон пойдет по лугам с густой травой. Командир говорит, ящеры могут там лежать вытянувшись. Но скорей всего они сидят на узких хребтах, разделяющих долины. Края скал местами одеты в рукавицы, настолько растительности много. Вероятно, прятаться там еще проще, чем в траве. Поэтому нашу задачу можно считать усредненной. Командир решил, что ребята с порезами будут идти внутри самой большой группы.

Саша опять нахмурилась.

– Я бы вообще не тревожила их!

– К сожалению, мы не можем терять ни дня. Драконы могут прийти с востока.

– Да, Олег, я понимаю. Этот Лен о чем трещит? Он утверждает, что его аппаратура свяжется с коллегами из любой точки материка. Я рада, если это правда; ты с ним не беседовал?

– Да ну его.

– Да. Я хотела было задать вопрос – по радиотехнике, а он тут же стал осыпать меня комплиментами. Возможно, из вежливости; хотя слова были неудачные и на редкость банальные. Я отвернулась. Он хотел меня догнать. Я как развернулась и…

– Врезала!

– Нет, просто посмотрела. Ты прав, я готова была. Но он сам споткнулся. Просто смешно, кого нам присылают! То каких-то бурых медведей без начального образования, но с погонами, то болтунов, то формалистов. Геотару пришлось поругаться в этом году. Теперь этот Лен.

– Я слышал о нем прежде. Он чудной, но как будто бы не вредный, и его не стоит подозревать сильно. Он обязан многим комдивам, поэтому его так тянет сделать приятное.

– Подлипальщик. Олег, почему Геотар до сих пор не комдив? Неужели из-за характера? Ведь у него столько заслуг – я не имею в виду ордена, это лишь символ достижений. Геотар отличный командир. Олежек, ты говорил, у подруги щиплет горло от реактивов? Заставляют работать вопреки всему, в обход правил безопасности. Я написала здесь достаточно подробно, как лучше себя вести, в функциональном плане: когда делать перерывы и упражнения, с какой частотой. Так, чтоб не нарушалось производство. Олег, Олежеку полагается квартира?

– Безусловно. Займемся этим сразу после возвращения.

Олег густо покраснел изнутри (этого невидно из-за волос, но он был уверен, что кожа на щеках вся красная. Он читал об этом в литературе). Саша Радостина и Олег Радостин были его близкими друзьями. Наверху кричат птицы, призывая рассвет. Олегу очень хотелось сделать что-либо приятное, рассказать что-нибудь важное и полезное, но он так и не успел заняться медико-биологическими науками. Он убежден, что Олег Радостин знает все высшие военные науки несоизмеримо лучше. Что же тогда советовать. Олег машинально потрогал себя за пояс. В походной сумке, очень небольшой, есть папка с листами. Олег записывал там самые разные вещи. На некоторых листках он рисовал. Горные лаванды вдохновили его; хотя их цветки были небольшими и не имели уж очень редкой композиции, Олег их изобразил в очень изящным виде. Рамки нет, как всегда.

– Не волнуйся, у нас дома! Олежек, это прелесть! Но может быть, это будет Вам с Викторией? Поставите у себя.

– Вике я напишу красками. Я очень хотел подарить именно тебе. Вам!

Саша мягко обняла Олега – как друга, как младшего братика. Олег Радостин был совсем не против. Он и Саша обнимаются совсем иначе. Олег не замечал особых различий, поскольку не думал об этих вещах, и кроме того, он считал невежливым рассматривать пару в таком состоянии, даже если это старые друзья. С Викторией Олег обнимался очень редко и еще ни разу не целовал ее всерьез. Он только едва-едва касался носом ее щечки. Виктория делала также. Это такой же символ, что и поцелуй; Олег знал, что символами нельзя оценивать отношения. Он думал совсем о другом. Когда Виктория рядом, он ощущал огромный прилив душевных сил, душевной полноты и разумной радости, от которой хочется совершать хорошие осмысленные поступки. Разум тоже никогда не покидал Викторию, она всегда была рассудительной и это ужасно нравилось Олегу.

Прошлым летом они гуляли по ночному лугу недалеко от столицы. Олег спросил, как Виктория смотрит на то, чтоб они стали парой. Виктория ответила, что в этих намерениях нет ничего дурного. Олег заговорил о звездах, которые сверкали на востоке. О союзе с Олегом Викторию постоянно спрашивают подруги с работы, даже под грохот станков. Часть производственных линий почти новые, есть очень заслуженные агрегаты, а есть – самые современные, но они дают больше всего сбоев. Девушки-волчицы работали на сборке микроэлектроники. Это очень кропотливая работа. Некоторые микрокристаллы были уже готовыми, монтировать их довольно легко. Другие элементы нужно было производить непосредственно на комбинате. Начитавшись конспектов, Виктория всюду замечала возможности для рационализаторских внедрений. Конспекты принес ей Олег; Виктории нравится понимать глубинные принципы процессов, но не нравится отсутствие внимания к ее словам. Руководителями производств были очень взрослые лица. К молодежи они не прислушиваются.

– Так когда, Викторинка? Когда Олежек вернется? Или вы хотели сперва к нему поехать?

– Куда это я должна ехать – говорит Виктория, не отрывая глаз от прибора.

– Олежек ведь из Благовещенска, а там, говорят, всем дают участки, всем, кто там родился. Особенно, если есть заслуги.

– Я еще совсем не думала об этом. То есть нет. Конечно, у Олега есть заслуги. Я думаю, как эту штуку заставить работать получше. – автоматические сборочные линии время от времени дают сбой. Кристаллы трескаются в платах. Иногда пахнет едким.

Девушки морщат нос и кашляют. У всех на головах косынки со специальными прорезями для ушей. Волосы собраны сзади. После окончания смены их стараются встряхнуть как следует. У многих девушек очень длинные волосы.

– Вика, ты была в музее изобразительных искусств.

– Да. Вместе с Олегом. Успела побывать. Сейчас зачем-то его закрыли.

– Боятся, что обворуют. Но, собственно, когда предмет никто не видит, его украсть проще. Ведь если его не видят многие, получается, что многие не знают о его состоянии. Слышали, состав задержали на востоке.

– Да, да! – все кивают.

– Попытались вывезти янтарь. Под видом покупки. Но на самом деле, его украли, а в одном из вагонов нашли несколько картин. Это копии на бумаге, но в рамке, и под большим стеклом. Я не понимаю, куда девается совесть в такое тяжелое время?

– А Муравленский! Этот гад рыжучий? – все смолкают и стремительно двигаются ладонями. Ни одного лишнего движения нет, все действуют слаженно. И вместе с тем, темп работы не спадает часами. Хочется хоть глазком посмотреть на приятное.

– Вика, а другие парни тебе не нравятся? Чисто эстетически.

– Разве можно сравнивать? С Олегом я могу разговаривать. Хотя я нисколько не утверждаю, что все другие плохие. Просто… – Виктория не могла подобрать подходящих слов, чтоб выразить мысль. Ей не то чтобы не нравятся парни, но ей неинтересно находиться рядом, не хочется гулять с ними, чтобы затем завести семью. Подруги говорят об этом постоянно. Виктория считала их хорошими, но излишне простодушными, приземленными в своих мечтаниях. Подруги не хотят изобрести что-нибудь сногсшибательное. Они выйти замуж и родить детей, или просто родить детей. Виктория про себя называла это биологизмом. Но она никогда не спорила.

Уже два года ее внимание привлекает многократная дифракция в кристаллах. Через обычную призму или другой объект с равномерной структурой свет проходит с двумя углами преломления. В новых синтетических алмазах возможно многократное преломление благодаря сложной внутренней архитектуре атомов. В зависимости от характера межатомных связей, внутри алмазов имеет архитектоника, которую можно воспроизводить. Это совсем недавняя разработка Кралепора. С кристаллами приходилось работать часто, используя их как исходный материал. Иногда свет в кристалле словно размывается или теряется – на выходе его интенсивность резко снижена. Это указывает на то, что волны имеют многократное отражение во внутренних слоях кристалла и прежде чем найдут лазейку, вынуждены летать внутри. Это крайне любопытно. Кусочек света можно поймать в кристалл и держать там какое-то время, а можно – Виктория смотри на игру лучей – сделать так, что свет надолго останется внутри. Волны передают информацию. Свет – тоже информация, и не только об «освещении». Виктория не раз обсуждала с Олегом перспективы создания информационных баз на основе света. Компьютеры тогда имели огромные мониторы и уже казались громоздкими. Олег читал литературу о молекулярных компьютерах, где базовый рабочий элемент будет размером с молекулу и даже с фрагмент молекулы. Информацию можно передавать оптически. Виктория не шутя хотела создать такие компьютеры; с Олегом она разговаривала много и увлеченно. Олег имел довольно подробные знания о программировании – на тот момент, они были современные. Однако ему трудно рассуждать о фундаментальных основах программирования. Их хорошо знает Олег Радостин. Олегу хотело познакомить его с Викой, но так и не успели. Будь проклята война. Вдоль всех границ приходится циркулировать безостановочно, ожидая то драконов, то бандитских группировок; порой под видом бандитов в Кралепор пытались проникнуть спецслужбы других государств. В Кралепоре сейчас есть иностранцы, но их немного, они собраны преимущественно в столице, а там все на виду. Разве что… из-за того, что многих молодых волков забрали в армию, работать зачастую приходится совсем юным, а также волчицам с детьми. Взрослые волки также в армии, некоторые уже по пять, по шесть лет (их призвали до появления драконов, и ни разу не отпускали). Сбежать ненадолго можно, если командир не слишком рьяный. Олег слышал истории, когда излишне жестоких командиров убивают в глухой чаще. Для этого необходимо стечение обстоятельств. В Кралепоре действует смешанная система воинского набора: тех, кто уже служил, призывают по приказу, или они сами могут прийти; тех, кто прежде не служил, берут в армию по их желанию. Время от времени представители кралепорской армии рассказывали о воинских делах на общественных площадках: в городах, поселках, в различных учреждениях. Олег считал, это нужно для донесения точной и достоверной информации. Он сам больше рассказывал о военно-инженерном деле и о фундаментальных науках. Молодые и юные волки слушали его с большим увлечением. Олег ведь тоже был очень молодой, и его не воспринимали как начальника; он был похож на мальчика, которого заставили носить широковатые штаны и гимнастерку. Олегу везде доверяли, с ним общались, как с другом. После бесед с Олегом Диодоровым многие парни захотели записаться в армию. Олег почти никого еще не встретил.

Военные соединения часто отправляли далеко на запад, на десятую долготу. Часто даже командир имел только приблизительное представление о противнике, с которым предстоит сражаться. Бандиты разной формы, контрабандисты, жулики, маньяки, лица с неустановленными намерениями появлялись на обширной территории, исчезали, а потом внезапно оказывались в Кралепоре. Кралепор хотел заранее предотвратить их действия. Пограничным частям иной раз приходилось целыми годами стоять у рубежей. Бойцы скучали и ругались, младшие командиры тоже ругались, случались драки. Многих с ума сводил одинаковый пейзаж. Без приказа невозможно было уйти. Можно убежать, но тогда тебя лишат гражданства; это считалось хуже, чем умереть. Без гражданства нельзя официально жить и работать в Кралепоре. Можно обитать в лесу, как дикий зверь, в окружении чащ, болот и неизвестности. Среди волков встречались отдельные лица, кто психологически готов был так жить. Но абсолютное большинство считало такую жизнь неприемлемой. Все боялись остаться без официальных документов, и это использовали для принуждения.

Тоска. Оставалось только сочинять – писать стихи, рассказы, сказки, рисовать, пытаться мастерить, если в части есть аппаратура. Неизвестно уже, тогда, или все же раньше появилась песня, ставшая очень популярной на много десятков лет. Музыкальный мотив был задумчиво-лирический и одновременно бодрый. Слова переделывали, меняли рифмы или вставляли новые обороты, часто неприличные. Олег запомнил песню в исходном виде: уже забыт тот день, когда мы отправились в то далекое место, где чужие поля и листва не наша. Мы знаем, сколько времени прошло – уже не осталось эмоций, и мы не плачем оттого, что так долго остаемся на чужой земле. Здесь бывают красивые картины утра.

Блещет золотом рассвет

На десятой долготе.

Но богатства в этом нет,

И мечты совсем не те.

Снова дождь горячих слез

Снова пыльные зонты –

Хоть бы ветер нас унес

С этой дивной долготы!

Наверное, скоро будет бой. Когда это кончится, неизвестно. Но мы верим, что победим. Что мы вернемся.

«Это очень важно, подумал Олег. Без последнего куплета песню можно было бы даже назвать упаднической. Финал всегда важен, в любом литературном тексте. Несмотря на текущие трудности, преодолевая неопределенность, разрушая ее… нашей дружбой, мы сумеем добиться победы. Когда мы с Викой станем жить… загадывать пока не стоит. Жалко, что я не успел повидаться с нею в этом году. Сашенька дала очень важные советы»

В прошлом году они были у десятой долготы. Письмо оттуда дошло до Виктории. Подруги были очень рады этому. Виктория не очень понимала, в чем тут дело: ведь письмо для нее, а не для кого-то из подруг. Она дала почитать письмо. Подруги восхищались. Полк Геотара совершал огромные броски, на десятки и сотни километров в день, Олег описывал природу разных мест, говорил о работе, о боях; подруги восхищались. Виктория потерла светлую щеку.

– За один день – бросок на юг. Потом на запад, снова на юг, потом огромный перелет на восток. Огромные расстояния. Как это они все успевают?

– Олег ведь инженер. Самолетостроитель.

– Дашка, ты считаешь, он собирает самолет из подручных средств. Из веток?

Подруга засмеялась.

– Он отлично разбирается в авиационной технике. Наверное, он наладил ее особым образом.

– Да, Олег очень хорошо это знает… только он говорил, что новейшие двигатели только закончили моделировать. Их даже не производят, только собираются производить.

– В Благовещенске?

– Не знаю. Где-то рядом. Да. Олег пишет так литературно.

– Потому что он молодец.

Виктория подумала, что Олег ради красоты слога выдумывает часть событий (хотя он ничего не выдумывал и писал все как есть). Много мелких банд уничтожено.

– Там есть драконы? У меня там близкие, у самой границы…

– Даша, не волнуйся. По последним данным, драконы ходят на юге. Наши войска стараются найти зоны их размножения. Олег писал.

– У меня там братик. На границе. А другой… – Даша стала говорить о братьях, о других родственниках. И у подруг есть родственники, только Виктория – сама по себе. Ей не очень хотелось слушать о чужих семейных делах, но уйти она тоже не может. Она молчит и думает о своем.

Она уже прочитала ряд вузовских учебников, но еще не решила поступать. У подруг тяги к фундаментальным наукам нет – быть может, из-за нехватки времени. Помимо комбината они работали за городом, на сельхозпредприятиях, занимались уборкой общественных мест, помогали в детских садах и яслях. Виктория тоже работала в других местах, но к детям ее не тянет. Олег любил работать с детьми: и с маленькими, и с большими; несколько раз Виктория была вместе с ним в учебных заведениях. Там она полистывала книги и молчала. Нельзя сказать, что она не хотела иметь детей или была против детей; ее уже тогда занимала физическая химия и кристаллография. Получить алмаз с информацией… подобно тому, что бывает в сказках… или еще интересней. Украшений она никогда не носила. У нее есть всего два одинаковых платья цвета светлой бересты. Они очень простенькие. Глядя на редких иностранных женщин, подруги морщились: зачем эти сложные выкрутасы? Зачем эти красивости, эти каблуки? Среди подруг очень много высоких. Виктория среднего роста и очень изящная. Возможно, на каблуках она выглядела бы неплохо.

Иностранцы для чего-то едут. Что им здесь надо? Просто ходят, просто записывают. На шпионов не похожи. Зверя без официальных документов могут запросто пристрелить. Даже не на границе.

В текущих условиях армии переданы особые полномочия. Народный совет по приказу председателя ведет непрерывную работу на местах, нет никаких долгих, пышных и скучных заседаний. Впрочем, прежде их тоже не устраивали. Исходя из концепции самоуправления, народный совет выполнял координирующие функции, определял общие направления внешней и внутренней политики. Председатель обходился безо всякого правительственного аппарата. Представители совета совмещали функции депутатов, министров и верховного суда, не имея при этом званий за исключением военных. В Совет входили пять волков и пять лисов, два медведя, столько зайчиков и один еж. Председателем был волк по фамилии Ракитин. У него и еще у четырех волков Совета были военные звания, поэтому они постоянно участвовали в операциях. Слово «генерал» знали, но не использовали. Высшие военные руководители имели звания комдивов. При этом от полковника и ниже были стандартные военные звания. Боевыми вертолетами и стратегической авиацией управляет волк, истребителями – комдив с очень тонкими чертами лица. Он больше похож на помесь лисы с койотом, или даже с псом. В истребителях очень маленькие кабины, поэтому туда берут преимущественно лисов. Заместитель комдива истребителей – Хорхес Лингиарис, представитель очень древней фамилии; уже никто не помнит, откуда она произошла. «Не со звезд ли вы упали?» – говорит товарищ Ракитин. – «Что у вас общего с землей?». Лингиарис молчит, поскольку он маленького роста, плохо умеет драться и к тому же Ракитин – главный. Главных комдивов назначали с согласия Народного Совета, а там, до недавнего времени, кадровую политику определяли Ракитин и волки. Сейчас ему кажется, что он несколько раз ошибся. У комдивов, по слухам, есть крупные просчеты, но размер их установить не удается даже Олегу Радостину, а ведь он – лучший программист среди всех разведчиков. Заместителей комдивов и командиров более младшего звена назначают сами комдивы. Благодаря знакомству нельзя стать комдивом, но можно стать полковником; подполковник Кайстров занимался в армии внутренним хозяйством, решал вопросы обеспечения; и везде им были не довольны. Поджав хвост, Кайстров собирал документы в оправдание. Ростом он никак не выше Олега Диодорова, но бывает резким. Он убил несколько бандитов в рукопашной схватке. Большинство он попросту загрыз. Кайстрову поручено регулировать снабжение армии и стратегических предприятий. Работа идет плохо. Кайстров получил звание от комдива, который его же и выгнал, т.е. передал для других работ. Сменив несколько мест, сейчас Кайстров находится у южной границы, довольно близко от равнин занятых драконами. Постоянно происходит перестановка частей; теряются мешки, коробки и целые вездеходы. К южной границе отправлено довольно много войск. Комдив думал, как наступать. Ракитин дал ему строгий приказ держаться разреженно. Комдив, в отличие от многих, не стал ругаться на Кайстрова за провалы в снабжении. Комдив все чертил, чертил, придумывал планы по выманиванию драконов. Драконы защищают свои кладки, напрямую к ним двигаться опасно. Драконы вызовут Глаз. Механизированные части показали свою эффективность в столкновении с драконами на земле. Нужно успевать маневрировать, уводить машины до появления глаза. А если не уводить… Комдив жевал сухую траву и бесцельно барабанил по дереву. Среди командиров есть медведи. Главный из них – Дубадов, назначенный комдивом из старшин, потом из лейтенантов, из майоров. По слухам, Ракитину это очень не нравится. Зачем Дубадов понадобился? Он умеет крикнуть так, что слышно за много верст. Его рычание заглушает паровозы. Он руководит самоходной артиллерией.

С волками комдив провел нервное совещание.

– Вы пойдете на юг?

– Только при поддержке истребителей.

– Вы хотите, чтоб они сгорели!

– Гореть, так всем вместе.

– Не боитесь потерять документы?

Волки молчат.

– Ладно, я спрошу у Ракитина. – Тихо скаля зубы, командиры-волки ушли. Комдив дал телефонограмму Лингиарису с вопросом: нет ли приказа лететь на юг. Лингиарис ответил: вероятно, будет приказ лететь на запад, для поддержки 14-го полка. Но если здесь будет еще хуже, то, наверное, велят быть здесь. С высоты истребители могли атаковать драконов как угодно, но беспомощны перед Оком. Лингиарис мрачно смотрел на ветви, отделявшие его от простого поля. Там сейчас стоят истребители. Комдив велел ожидать. Не советуясь ни с кем, он велел Дубадову выдвигаться далеко на юг, прямо к морю, при этом на стоянках ставить машины только тесными группами, а не разреженно. Дубадов погудел.

– Так точно.

– Будешь комдив. – Дубадова очень привлекал карьерный рост. Начинал он с того, что собирал щепки на лесоповале. Взрослые медведи часто хлопали его за нерасторопность. Дубадов стал реветь в сторону медведей-подчиненных. Волки имеют в качестве командиров тоже волков, но те вынуждены подчиняться Дубадову. Его группа выдвинулась, а следом пошли еще несколько больших частей. Комдив постепенно растягивал силы в очень длинную линию, протянувшуюся почти от самой границы.

Комдив велел Дубадов искать драконьи кладки и – не трогать, следить за тем, что драконы будут делать. На больших машинах медведи не могли войти глубоко в лес; Дубадов велел обстреливать чащи из орудий, однако к кладкам так и не подошли. Нужно было искать их иначе. Дубадов громко объявил, что убьет лично любого, не желающего подчиняться.

– Этого требует долг?

– Это нужно! Приказано

– Это нужно для Родины?

– Это – приказано!! – Дубадов сердито глядит на волков-командиров. Пистолета у него с собой нет. Он довольно грузен и в ближнем бою волки от него легко увернутся. Совсем близко к нему не подходит никто. Дубадов никого ни о чем не просил и не советовался ни с кем. Он выполняет приказ. Если карандаш упадет, Дубадову его очень сложно искать даже на открытом месте. Просить он не станет. Дубадов повторял установки комдива. Между собой волки говорят, что комдива стоит повесить за хвост. Им опять велят передвигаться в район, о котором почти ничего неизвестно.

Истребители не ушли на запад. Вертолеты тоже остались на той большой равнине. Комдив писал Ракитину и другим волкам о том, что почти вся техника изношена в непривычном климате. Отчасти это было правдой. В воздухе полно микроскопических спор и пыльцы. Некоторые из грибов могут расти на любом металле. Время от времени аппаратура давала сбои, а заменить ее оперативно не всегда удавалось. Что уж тут говорить о потерянных письмах.

Никакой поддержки извне Кралепор не получал. Иностранцы ведут торговлю только в рамках бизнеса. Виктория видела зарубежных женщин, и никто ей не нравился, но некоторые из красок на их одежде привлекли ее внимание. Сильные оттенки пурпурного и алого выглядят завораживающе. Олег почему-то не любит эти оттенки. Он говорил, что яркие неестественные цвета не могут быть красивыми. Виктория тогда промолчала. Она собиралась написать Олегу, но его полк перевели далеко на запад. О перемещении воинских частей постоянно сообщают в информационных сводках. Виктория решила подождать и написать ему позже. Или можно даже не писать, а просто встретиться с ним.

Свободное время стоит расходовать с умом, решила Виктория еще год назад. Если у нее есть не меньше трех свободных часов, она идет в читальные залы вузов и просматривает литературу, о которой говорил Олег, а также другие книги. Изданий на иностранных языках довольно мало: по преимуществу это периодические научно-специальные журналы. Виктория их пролистывает, внимательно глядит на иллюстрации и старается угадать смысл слов. Ей сделалось досадно, что никто не учил ее иностранным языкам. «Меня вообще никто ничему не учил! Только показывали, и давали указания». Виктория потрясла журналом, словно желая им кого-то стукнуть. Из страниц с цветными фото вылетела полоска. Раньше это была упаковка из-под батончика. Виктория аккуратно понюхала ее, но не обнаружила ничего страшного. На упаковке были изображены орешки в шоколаде. Лесные орехи Виктория собирала еще в раннем детстве. О шоколаде она много слышала, но не пробовала его ни разу. Шоколад растет на юге. «Ехать так далеко, чтобы только попробовать? Смешно. Но я не вижу другого способа». Виктория на всякий случай приготовила удостоверение работника тяжелого производства. Время от времени студентов привлекали к общественным работам. Викторию часто путали со студенткой. Иногда после смены спина просто не разгибалась, и очень неприятно болели суставы пальцев. В поликлинику Виктория никогда не обращалась и не покупала лекарств. Стиснув рот, она терпела. На работе заставляют сейчас таскать фрагменты тяжелых плат, которые нельзя опускать на пол, нельзя класть и приходится, не выпуская рук, держать, пока их не смонтируют. Один раз руки не выдержали и тяжелый фрагмент рухнул со звоном. Мастер разошелся дурными словами. Подруги решили пожаловаться старшим. На следующий день пришли два волка и опрокинули мастера, после этого стали топтать его хвост. При попытке подняться мастеру врезали ногой по носу.

– Теперь в этом месяце вообще никому не заплатят! Но очень хорошо, что ему врезали!

– Что же хорошего? – сказала Виктория. – Он потерял целостность носа. Трудящиеся будут страдать по его вине.

– Пусть не ругается дурными словами! И пусть не думает, что мы – одни! У нас везде.

«Олег бы не стал драться», подумала Виктория. «Это глупо. Что бы он сделал в такой ситуации? Объяснить этому, что он неправ! Ха, мы знаем, как он реагирует просто на слова… Олег может позвать кое-кого из армии… конечно! Товарищи придут с автоматами. Или с бомбой…» Пальцы ноют от быстрой непрерывной работы. После смены Виктория неистово трясла ладонями.

– Викунчик, ты в общежитие? Давай в парк сходим.

– Я хотела в вуз…

Подруги настойчиво пытались ее уговорить. Виктория устало кивала, потом сказала, что ей необходимо найти информацию для Олега. Подруги согласились и ушли вместе; Виктория осталась одна. Изнутри ее легонько кольнуло: на самом деле, она не собиралась ни в вуз, ни в простую библиотеку, а лишь просто хотела побыть одна. «Я же не сочиняю, чтоб обмануть, или ограбить». Ее еще раз укололо. В этот раз Виктория очень устала. Она немного прошлась по улице, затем пошла к проспекту, который шел в том же направлении, что и путь к общежитиям. Автомобилей на улицах почти нет. Только грузовые и строительные. Редкий раз пролетит военный автомобиль. В начале борьбы с драконами было много автобусов и троллейбусов, но сейчас их выводят гораздо реже. Говорят, в рамках экономии. И еще потому что механики и водители в армии. Виктория шла, представляя себе звезды – огромные, сияющие, внутри каждой – особый алмаз. Виктория знала, что никакой камень не уцелеет внутри звезды, но ее алмазы – не камни, не простые твердые предметы. Она придумывала интересные сюжеты на ходу. Пролетела чудная машина с множеством фар и стикеров. «Иностранцы… едут торговать. Разве у них что-то есть? Только приборы». В позапрошлом году Олег накупил для Вики множество канцелярских изделий – карандашей, ручек, тетрадей в хорошем переплете. Вика смеялась и говорила, что он покупает на всю жизнь. Для нас обоих, сказал Олег. Он не звал ее замуж настойчиво и явно, как это делают многие. Он не намекал. Он лишь дарил ей свою любовь, в самых разных формах. Виктории было приятно. Для себя Олег ничего никогда не покупал, не считая разве что самых простых вещей. Виктория подумала, что стоило бы купить для Олега новые походные штаны и куртку. Вероятно, в армии их не позволят носить, но все равно они пригодятся. Теперь она уже не знает, что покупать – экономика Кралепора перешла в мобилизационный режим. Многие мужчины (волки) разбросаны по военным частям, на заводах молодежь, ежи, зайцы и еноты занимаются кустарным промыслом. Медведи умеют выполнять только самые простые операции. На комбинате у всех неплохая зарплата. Виктория старалась ее тратить поменьше. Подруги считали, Виктория копит средства для будущей семейной жизни, для дома и детей. Когда Олег вернется, это будет кстати. Но когда он вернется. Вдруг его убьют? Ведь не все же возвращаются. Виктория так подумала и ужаснулась от собственного спокойствия. В самом деле, если убьют, ведь это же – конец. Ничего уже не будет. Виктория не читала книг по религии и философии, и не могла представить, как можно не умереть, если умер. Ей стало еще страшнее. Говоря едва слышно «Прости… Прости!», она поспешила к общежитию.

Еще одна машина с иностранцами промелькнула. Иностранцам разрешено находиться в Кралепоре в рамках конструктивного сотрудничества. Среди преподавателей вузов есть иностранцы – Виктория их еще не видела, но сумела поймать аромат далекой страны. Виктории он не понравился. Иностранные студенты встречаются в вузах, с ними общаются их кураторы и еще какие-то менеджеры. Это слово есть в разных языках. Виктория знает, что оно означает, только непонятно, как студенты связаны с бизнесом. Бизнес на студентах? Они перемещались по столице исключительно на своих автобусах. Посмотреть на них вблизи удается редко.

…

Геотар всю ночь лежал на траве и думал о родном крае. Новую аппаратуру оставили в режиме ожидания – она не дает сигналов, но может принимать сигналы. Лен говорил о возможности принять сигнал из любой точки Кралепора. На рассвете Геотар велел отправить шифрограмму к одному из походных ретрансляторов, который ближе, чем граница. «Проверка связи». Шифрованный сигнал пришел через тридцать секунд.

– Смотрите, нет помех! Аппаратура в иде…

– Ты говорил, сигнал моментально сотни верст. От нас до ретранслятора меньше тысячи. Почему так долго ждем?

– Но ведь ретрансляторы между собой…

– Это должно происходить быстрей в три раза! – несмотря на заверения Лена, Геотар заставил его проверять все настройки. В одной из систем обнаружился мелкий сбой. Лен не мог сказать, повлияет ли это на работу связи вблизи сильных чужеродных волн, излучений или извержений. Геотару не хотелось, чтобы связь была хоть как-то различима; никто не разгадает шифры волков, но сам сигнал ведь можно зарегистрировать. Среди командиров были инженеры, были те, кто работал с микросхемами, а еще есть Олег Радостин. Олега командир решил пока не беспокоить. В аппаратуре все как будто работает в адекватном режиме, монтаж нестандартный. Часть сигналов имеет смешанный фотонно-волновой характер. Лен сказал, это последнее достижение науки.

– Отключи это.

– Тогда мы дозвонимся… дотянемся только до ближайшей антенны. Геотар Гардарикович.

– Если это придумано не у нас, значит, мы не можем управлять этим в полной мере.

Ленвикратлен застенчиво улыбнулся.

– Я отключу, только…

– Слушай, Лен, не вращай пропеллером. – хвост Лена двигался во все стороны, поэтому командир так сказал. Лен вздохнул и отключил несколько функций. Колебания исчезли. Уже прошло два часа после рассвета. Все отряды размялись и готовы шагать далеко.

Олег разговаривал с Сашей и Олегом Радостиным об экономике. Международная торговля активно использует безналичные расчеты, в разных формах, в том числе, с использованием компьютеров. По мнению Олега Радостина, при подключении к такой системе возникает риск потери контроля над собственным хозяйством. Двадцать лет назад из Кралепора вывезли половину всех валютных средств, причем это были купюры; если они будут виртуальные, украсть их будет еще проще. Сотрудник экономической сферы Муравленский провернул хитрую комбинацию в «месяц смерти» (когда с разницей в несколько часов случились наводнения, землетрясения и пожары на предприятиях. Почти все взрослые волки оказались заняты. Муравленский этим воспользовался). Деньги были вывезены к границе с Трополимом, потом внезапно оказались за пределами Трополима. Очевидно, Муравленскому понадобилось долго-долго отрабатывать сценарий. Вместе с ним Кралепор покинули несколько родственников. Остальные не успели. Об этой операции рассказывают во всех вузах.

– Это так некрасиво. Это подло вконец! Олег, но все-таки я не понимаю, почему это вызвало тогда кризис нашей экономики. Ведь деньги – это лишь стоимостный эквивалент, информация о стоимости. А все заводы остались у нас. И поля. И реки!

– Этот тип нарушил несколько торговых обязательств и в результате к нам не пришли некоторые товары, которые должны были прийти. Не то, чтобы мы сами не могли это сделать. Но от этого критически зависел план развития. Пришлось срочно переделывать план, заново передоговариваться. Этому болвану хотелось лично обогатиться. Но если бы он использовал средства конструктивно, то мог бы принести пользу сразу и себе, и своим хвостам, и всему Кралепору. Я читал литературу об инвестициях, но, признаться, не очень понял. Олежек, ты читал?

Олег стал рассказывать, как инвестиции в чужие страны в конечном итоге приносят прибыль и им, и своей собственной стране. Вместе с Викторией они обсуждали тему инвестиций, связанных займов, лизинга; хотя Виктория никогда не училась на экономическом направлении, она сразу поняла суть этих механизмов и очень здраво могла говорить о них. Олег сказал, он разобрался в этом во многом благодаря Виктории.

– Какое счастье, что Муравленский не взял ее в сообщницы! – сказал Олег Радостин. – Олежек, не обижайся, я, напротив, хочу ее похвалить. К тому же она тогда еще не родилась. Сколько? В том возрасте она только училась жить.

Геотар издал сигнал. Все командиры встали во главе своих отрядов. Полк разделился на группы, которые стали спускаться в долину сразу по трем направлениям. Трава шуршит. Олег думал, куда теперь могут направить Викторию. Из-за нехватки рабочих рук специалистов часто перебрасывают из города в город. Может быть, ее опять направят на военный завод. Или переведут на предприятие пищевой промышленности, где нужно дежурить возле приборов. Смена длиться восемь часов и в течение всего времени нужно следить за индикаторами. Если где-нибудь погаснет или изменится цвет, нужно сообщить об этом; дежурить чаще всего приходилось ночью, после основной работы. Считалось, что подобное дежурство не является работой, за него полагался продуктовый набор – довольно простой, надо сказать. Гораздо приятней было бы просто поспать. Утром надо опять на работу. Виктория жаловалась, что после ночных смен голова не держится. Олег дежурил вместо нее. Он пожевывал сухие лесные травы, вспоминал стихи и длинные литературные произведения. Голова его не уставала. Виктория была очень благодарна. Она прочла литературу о витаминах и стала постоянно покупать их для Олега. О больших вещах ни он, ни она не думали и ходили весь год в одном. Летом Виктория надевала или старые проверенные штаны с маечкой, или платье светло-берестяного оттенка. Фотография с Олегом у нее всего одна, небольшая, но очень хорошего качества. Там Олег с погонами. Фотографий вдвоем они еще не успели сделать.

Трава цепляется за хвост и ребята идут, высоко вскидывая ноги, почти прыгая. Под травой местами расположены кочки. Олег хотел их найти. Пока удается рассмотреть только ямы. Рядом идет отряд Владимира. Ребята скачут высоко. Можно было бы вместе с ними двигаться по кочкам, так гораздо проще. Но Олег решил держать именно это направление, чтобы не сужать фронт. Другие отряды идут по сухим острым камням. Рельеф долины очень неоднородный. Становится теплее.

Геотар идет вперед и одновременно перемещается между отрядами. Он проходил в два-три раза больше остальных, но не уставал вовсе. Аппаратуру несут на руках и регулярно меняются друг с другом. Трава выросла уже почти по горло. Головы ребята смотрят как из воды. Согнувшись, разведчики ныряют внутрь травы или леса, проходят несколько сот метров и возвращаются. След драконий незаметен. Пришла шифрограмма о том, что над морем опять сбили чужие самолеты, которые летели не к материку, а от материка. Кралепорские истребители по дуги пошли в тот сектор, но появился сильный сбой в системе навигации. Самолеты едва вернулись. Комдив велел не двигаться в том направлении.

– Лен, эта твоя штука не привлечет к нам драконов? Не маши своим знаменем.

– Вы мне льстите, товарищ Тригоров. Я не настолько красив!

– Ну да! – протянул Геотар. Несмотря на критику, Лен всегда остается в бодром и оптимистичном состоянии. Он никогда не ругается, не говорит с иронией. Полк двигался внутрь полуострова, наблюдая, как чередуются друг с другом зеленые и желтые волны полей. Они имеют изгибы, которые порой под крутым углом идут на гору, делая ее целиком живой. И в то же время другая сторона горы стоит голая, как изъеденная кость. Отряды видели хребты и перевалы между ними, реки, низины. Геотар подозрительно смотрел на валуны с трещинами, а также на мелкие острые камешки, усеявшие землю без травы. На камнях видны явные сколы; однако свежие следы исчезли. Драконы пришли с запада, с крайнего «пальца» полуострова. Геотар не знал, насколько удобным является проход к большому горному скоплению. Он дал приказ ни в коем случае не трогать кладки с яйцами, потому что драконихи появляются там моментально, и призывают к себе стаю. Это известно еще с той войны. Драконы отрастили новую броню – тридцать лет отращивали. В рукопашной схватке хорошо бить дракона под горло, только надо дотянуться до этого горла. Драконам неведом страх разумных существ, но при этом они быстро подстраиваются к среде и меняют тактику, по крайней мере, их вожаки на это способны. Геотар хотел найти такое место, откуда точно будет ясен путь к Драконьему Глазу. Вечером стали дуть сильные ветра. Геотар почувствовал привкус чешуи, но не стал говорить об этом. Чешуя повисла над темным лесом в долине. На ночь полк поднялся по косогору на широкую площадку, выше леса. Геотар отправил шифрограмму и велел заглушить аппаратуру до минимального предела. В лесу деревья стояли довольно широко, можно было поймать запах ручьев и ягод под кустами. Геотар ожидал нападения. Драконы обычно не жгут костров и довольно плохо видят в темноте, поэтому их атаки обычно происходят в светлое время суток. Но это не означает, что они боятся ночи; именно по ночам драконы совершали броски на большие расстояния. Если ночью их не ждут, им выгодно напасть именно ночью. Или окружить. Командиры и наблюдатели без конца следили за следами, за шумом. Чешуя по-прежнему лежит на юге. Поток тепловых волн, который возникает при перемещении Ока, сейчас крайне слаб. Драконий Глаз далеко – или его вообще нет сейчас, но он готов возникнуть. Олег Радостин много обсуждал с друзьями физические принципы этого феномена. Если бы Глаз брал энергию прямо из атмосферы, это бы вызвало холодные осадки, снежные бураны или по меньшей мере понижение температуры. Этого никогда не происходило, напротив, Драконий Глаз сам разогревал атмосферы, создавая в ней невидимые и смертельные структуры. Это что-то вроде линз, сказал Олег. Но откуда они берут энергию? Драконы лишены всякой техники, не говоря уже о цифровых устройствах. Энергия не возникает в результате аннигиляции вещества (хотя ее тоже можно было бы использовать, при наличии сверхреакторов). Остается один источник – геологическая активность планеты. Олег погладил ладонь супруги. Саша прижалась к нему и молчала: ей очень хотелось говорить с ним о детях, но сейчас совсем не подходящий момент. Рано утром Володя Берегов стал читать письмо подруги – в четвертый раз. Один из ребят-волков заметил, что это плохая примета. Если сегодня бой.

– Ты дракончиков увидел?

– Товарищ Тригоров сказал, они где-то совсем рядом.

– Ты их видел? Тогда чеши подальше! Захлопнись!! – Владимир вскочил и махнул письмом, так что оно едва не порвалось. – Кешка, я тебя отправлю впереди всей роты! Если хочешь с дракончиками обниматься!

Ребята не офицеры, но служат долго, поэтому они могут запросто общаться с командирами. Владимир стал спорить с сержантом и еще с другими волками. Примета действительно есть, но не всегда она срабатывает. Владимир хотел привести веские аргументы, но внезапно сказал коротко:

– Ах так! Иди настучи!

Сержант обиженно свернул хвост и ушел. Он нисколько не собирался ничего не говорить, но ему обидно за то, что его в этом подозревали. Владимиру расхотелось читать. Помимо этой приметы, есть еще одна: нельзя никому ничего писать. А Олег Диодоров хотел переписать несколько строк – повторить то, что он уже написал на простой бумаге. Тот лист изрядно измялся, но еще держится. Олег знал те строки наизусть. Он порывался достать папку с бумагами, и останавливал сам себя. Полк начал двигаться по склону, временами до обрыва было всего полшага. Все достаточно натренированы, чтобы быстро идти или даже бежать по такой поверхности. Олег про себя проговаривал текст из писем Виктории: она писала не очень много, поэтому нетрудно было выучить. Виктория говорила, что в письме должны быть только самые важные и ценные слова. Олег согласен с ней – но своих слов он не мог сдержать, поэтому у него всегда получались весьма длинные письма. Олег писал о природе, о событиях, о товарищах, считая необходимым рассказать обо всем этом, поскольку это все важно. Каждодневная усталость, враги, бури это – неважно; то, что опять нечего есть – тоже неважно. Это просто неудобства. Олег хотел писать о жизни, которая очень многогранна. В том листке, который он хотел переписать, всего несколько строк; это не письмо в явном виде. На севере полуострова южные сосны стоят бок о бок с кедрами. Сейчас кедров уже не видно, сосны стали более ветвистыми и раскидистыми. Появилось очень много субтропической листвы, особенно в долинах. Геотар приказал не трогать их руками. Бойцы шли разреженным строем и едва могли видеть товарищей из соседних подразделений. Перед Олегом Диодоровым идет рота Владимира, за ним – еще одна рота. Владимир набрал очень высокий темп, несмотря на обилие мелких препятствий. Параллельно движется цепь во главе с самим Геотаром. Олега Радостина командир попросил сопровождать Сашу. Время от времени, Олег все же выбегал далеко вперед. Походные рации отключены. Нос и так чувствует направление товарищей. Неширокие реки пересекали прямо вплавь. Один раз понадобилось сделать переправу. Бойцы рубили и таскали бревна, соединяли их друг с другом, в то время как другие охрану вели разведку, охраняли и кипятили речную воду. Владимир опять поспорил с сержантом Кешей (Иннокентием Частовым), в этот раз о том, как обрабатывать бревна. Военная биография у них схожая: они сначала записались на срочную службу, потом остались на сверхсрочную и участвовали в боях с бандитами. Только Владимир дополнительно посещал ускоренные курсы, а также несколько месяцев по учебникам изучал вузовские предметы. Ему в этом помогали друзья. В результате Владимиру присвоили звание лейтенанта. Частов не стремился читать учебники, но у него значительный боевой опыт. Он постарше Владимира и гораздо дольше был на западной границе. Другие бойцы тоже немного старше. Владимир полагал, что его отправили в эту роту под влиянием противоречивой силы, невидимой, непонятной и неумолимой. Эта сила упорно противоречит его целям, делает все наоборот: в школе он хотел стать биологом, но ему велели пойти в сельскохозяйственный техникум, да еще по части тяжелой техники. Науку о почвах он сумел изучить кое-как, в промежутках между моторным и кузнечным цехом. Многие операции приходилось делать вручную. Взрослые волки подшучивали над ним. В 18 лет Владимир записался в армию и хотел бы попасть в летчики; тогда кандидатуры отбирали по личным критериям комдива-лиса. Владимира не взяли, объяснив это тем, что у него рост неподходящий. «Слишком длинный!» – хотя Владимир ненамного выше Олега Диодорова, у которого средний рост. Владимира направили в ремонтную часть, откуда, впрочем, его скоро перевели на военный завод. Там Владимир случайно встретился с Олегом, и они оба готовы были прыгать как маленькие. С тех пор они общались постоянно. Владимир и Олег участвовали в операциях, Олег помогал Владимиру по ряду предметов. Владимиру с Олегом удалось несколько раз съездить в Благовещенскую область. Они там занимались разнообразными делами, выступали перед школьниками, перед юными волками и волчицами. Владимир говорит, скоро в их поселке возведут новые улицы. Они уже спроектированы. Строить будет без значительного нарушения окрестной растительности. Владимир приглашал Олега переехать туда насовсем, но Олег не знал, согласиться ли Виктория. Он ни разу с ней об этом не поговорил.

– Что, аппаратик рисует полосы? – спросил Геотар. – Он фиксирует драконий сигнал.

– Да! Волны идут к центральной части полуострова. Направление отчетливо видно. И мы уже недалеко.

– Если только это правда. Лен, драконы не могут обмануть современную аппаратуру? Нарисовать в небе имитацию потоков – затруднительно. Но зато они могут ее услышать. С этой их телепатией.

– Я не верю в ненаучные гипотезы. Впрочем, телепатический обмен описан в литературе, изложен…

– На кого наложили?

Лен засмеялся. Геотар постучал клыком о клык и пошел проверять отряды. Всюду, где была возможность, отряд запасал дистиллированную воду, которую получали с помощью многочисленных фильтров, под контролем Саши Радостиной. Производительность довольно низкая, Саша это давно заметила. За неимением других систем, приходится использовать эту. Вода нужна для разведения сублимированных лекарственных препаратов. Кроме того, прямо в походных условиях Саша готовила травяные экстракты. Обычно ей помогают ребята-фельдшеры. Саша, как и все, работает в резвом темпе, так что глазеть не приходиться; тем не менее, все стараются повернуть к ней головы, если она рядом. Саша очень привлекательная во всех отношениях, и все очень завидовали Олегу Радостину.

– У нас красивых много, но таких – я нигде еще не встречал. У нас красивые девицы глядят так, будто хотят по лбу дать. При том, что они все – деревенские. А она – комбат, и… не удивительно, что она жена товарища комбата! Кто еще ее достоин? У товарища Тригорова своя супруга. Про других я не в курсе. Берегов пишет своей в деревню.

– Ну и что, все пишут. Все равно, отправить нельзя, стало быть, примета не сработает.

– У Домика есть кто-нибудь?

– Я слышал, есть. Но Домик очень умный, и не раскрывает. Правильно делает. Это все личное.

Прямой путь лежит через равнину, обрамленную по двум сторонам хребтами. Судя по карте, за равниной должны быть большие холмистые участки вперемешку с низкими скалами. За ними – уже горный массив. Прибор утверждает, что петли тепла устремляются в том направлении. Геотар не знал, как лучше поступить: над равниной висит запах драконий. Самих ящеров разведчики еще не разглядели, только запах уже идет непрерывно. Обходить равнину слишком долго. Прорваться к плацдарму и вызвать туда вертолеты. Пожалуй, так. Геотар хотел посоветоваться с молодыми командирами. Внезапно ему сообщили, что с северо-востока движется драконий строй. Драконы подошли к крутому обрыву и стали быстро-быстро сползать – прямо к тропам, по которым отряд шел. Геотар решил выдвигаться сразу. На плацдарме можно организовать мощный рубеж. Аломбоев принюхивался и нервно дергал ушами. Это все не просто так. Один из пулеметов максимально освободили от станин, чтобы можно было стрелять из него прямо на ходу. Геотар быстро дал команды Аломбоеву и другим опытным бойцам. Их поставили в самом арьергарде. Разреженным строем полк начал спускаться к равнине, стараясь не шуметь. Под ногами сплошные неровности. Идти по ним во мраке очень быстро не выходит. Поэтому рассвет начался еще до того, как передовые роты вышли к равнине. Там самые опытные, ими руководит Олег Радостин. Сашу командир очень просит держаться в центре, хотя и не уверен, что она вытерпит и не побежит к мужу. Владимир Берегов шел, наклонив шею почти параллельно земле. Олег Диодоров шел почти рядом, буквально на расстоянии 150-200 шагов. Солнце жжет. Ранним утром падают его уколы. Олегу показалось, впереди-наверху летят большие осы, разворачиваются и целятся прямо в отряд. Олег встряхнул головой, и немного оступился.

Работают переносные рации. Аппаратура дальней связи находится в режиме ожидания, ее тащит сам майор Ленвикратлен… когда же он успел стать майором. Договорился.

Геотар развернул голову и увидел огромных ос.

– Драконы!!! Ящеры, развер… – стрекоза просвистела над ухом. В тот же миг кто-то громко охнул. Рация передала о зубах драконов и замолчала. Зубы дракона – это ситуация, когда драконы близко. Впереди начали жестоко стрелять. Все, кто был за передовыми отрядами, моментально развернули стволы. Драконы стреляли с двух хребтов сразу. Одновременно с севера покатились длинные жуткие цепи. Драконы бежали с копьями и каменными ножами, стреляли, те, которые сидели на скалах, тоже стреляли. Стоило уничтожать в первую очередь самых ближних ящеров. Пулеметы сбивают их с ног, рассекают им головы. Драконы бегут. Автоматы бьют по их броне, портят ее, однако драконы бегут с дикой скоростью. Геотар такого еще не видел. Он рванулся через стрелы прямо к цепи ящеров. Бойцы вынужденно пригибались, падали на землю, чтобы укрыться от стрел.

– Не стоять! Не стоять!! – кричал Геотар. Он видел, что сзади накатывается целая волна. Пулемет Аломбоева кричит над выстрелами. Это Аломбоев кричит. Его слегка задело стрелой и теперь он в ярости. С ним есть рация. Геотар велел бежать как можно быстрее. Аломбоев бежал и стрелял. Геотар крикнул так, что стало слышно на всю долину. Аломбоев перестал стрелять. Отряды почти сомкнулись и бежали что есть сил. Стреляли только одиночными. Некоторые драконы ловили ртами пули. Сзади катилась страшная волна. Геотар еще не знал, что спереди. Олег откликнулся: есть подъем, перед которым стоит только одна цепь драконов, с ней уже схлестнулись. Передовые отряды продавили цепь – но не все драконы были там убиты. К ним подбегают новые. Геотар размеренными выстрелами разбивал драконами суставы с ближнего расстояния. Драконы огромные, но не взяли с собою луки. Может быть, они и не умели стрелять. Свыше половины полка накрыло стрелами с хребтов. До кого-то из ребят драконы дотянулись когтями. Всех несут на бегу. Все держаться. Впереди были отдельные ящеры. Олег Радостин уже вышел на подъем.

Когда увидели драконов, на короткий вид возникло замешательство – как лучше действовать: атаковать с ходу, или подождать. Олег Радостин поймал особый треск, который появляется в аппаратуре только при наличии больших групп ящеров. Он выскочил впереди всех и рассек нескольким драконам ноги. Не у всех драконов луки. Драконы были крупнее обычных, но среди них не было вожаков с характерными гребнями. Олег крикнул, чтоб бойцы не стреляли в убегающих ящеров; нужно было как можно скорее уйти с равнины. Центральные отряды исчезли из виду; по сухой земле бежали круговые волны пыли. Одни роты стреляли справа, другие слева. Олег прижал ствол к бедру и именно так стрелял на бегу. На животах и бедрах у драконов прочная чешуя. На руках она тоже прочная. Драконы падали от ударной волны, затем вскакивали. Сработал чей-то гранатомет. Но зарядов мало. Драконы практически прорвались к краю цепи, где был Олег Радостин. Волки во главе с ним просто опрокинули драконов. Олег видел поразительную картину: от удара Олега Радостина огромный дракон подлетел метра на два, затем ударился спиной, и получил под горло очередь. Верхняя часть шеи, подмышка, малая зона на боку – самые уязвимые из участков. Еще дракон плохо выносит удары по глазам. Олег выстрелил и попал в глаз дракону – однако тот не умер, и почти подскочил к Олегу с когтями. Олег выстрелил еще пять раз. Дракон рухнул перед ним, продолжая бить хвостом. Владимиру оторвало огромный участок рукава. Сама рука не пострадала. Хвост драконий больно режет… Несмотря на раны, ребята двигались в назначенном направлении. Олег уже подходил к подъему, как вдруг, из-за камней выскочил серый ящер. Его стало видно только вблизи. Олег отскочил. За ящером было еще несколько. Между ними и Олегом никого. Вожак уже собрался ринуться на Олега, но по непонятной причине распахнул рот. В тот же миг Олег Радостин выстрелил. Изо рта ящера захлестала рыжая струя, но он не упал и стал махать руками, словно подталкивая остальных. Драконы поползли, сжимая в руках осколки породы. Олег прыгнул назад и сперва хвостом коснулся земли, а потом уже упал на хвост. Он продолжал все видеть. Олег против воли вырвался заметно вперед. Позади-справа прошла короткая, но очень жестокая схватка с драконами. Хуже всего были их хвосты. С разворота дракон мог ударить так, что ни одна голова не уцелела. При контакте с воздухом их кровь очень быстро становилась ядовитой. Тех драконов успели обездвижить до приближения следующей волны атаки. Те драконы были ниже, и постоянно стреляли. Олег Диодоров не выдержал и дал команду стрелять лежа; пулеметы почему-то не стреляют. Олег увидел, что один из ребят, кто был с пулеметом, лежит прямо перед цепью с драконами. Ему пробили грудь. Драконы отбивали броней дальние выстрелы, но двигались уже заметно медленнее. Олег проскочил между стрелами, не зная, еще что делать – взять пулемет или оказать первую помощь. На груди бойца застыл большой сгусток драконьей крови. Олег смахнул его голой рукой. В кармане был тюбик с раствором перекиси, но Олег знал, что это вызовет жуткую боль. Он сдавил рукоятку пулемета и одновременно попытался поднять товарища. Пулемет не двигался. Олег сжал товарища еще крепче и стал оттаскивать назад. Драконы медленно приближались, стараясь увернуться от пуль. Они уже не бежали напролом. Откуда-то пришел приказ, и драконы опять побежали. Некоторых опрокинули из автоматов. Олег еще раз дернул пулемет на себя. Очередь пошла – мимо драконов. Олег не мог никак развернуть ствол. Неожиданно пулемет сам стал поворачиваться. До ближайших ящеров оставалось всего десять шагов. Очередь их опрокинула. Потом пули стали уничтожать броню следующих драконов. Все стреляли, Олег чувствовал, что тоже стреляет, хотя держит пулемет недостаточно крепко. Пулемет как будто повис… Олег заметил тонкую руку на пулемете.

– Станислав?

– Олег, давай! – Саша Радостина подоспела в тот момент, когда драконы начали атаковать у подъема. Одной рукой Саша поддерживала пулемет, а другой помогала раненому. Все токсичные материалы удалены. Легкое повреждено. Саша знает средство против пневмоторакса. Но еще нет времени. Олег стрелял, потом вскочил и Саша вскочила. Вместе со всеми они стали быстро подниматься на скалы. Олег что-то говорил, и моментально забывал, что он сказал только что. Лишь потом он вспомнил, что говорил о помощи раненым. Многих ребят задело. Оперировать пришлось прямо под открытым небом. С собой были сухие антисептики и другие концентрированные медицинские растворы. Все запасы израсходовали в один вечер. Саша не присела ни на секунду. Ей помогали все кто мог, но виртуозно оперировать могла только Саша. Между тем, сзади оставалось множество драконов. Они бежали активно, потом замерли. Некоторые резко поменяли направление и ушли за горизонт. Другие успели спрятаться. Всех остальных рассек огонь станковых пулеметов. Аломбоев оказался в толпе и одна из команд пулеметчиков его обогнала. Аломбоев, рыча, пробежал прямо по краю скалы, к тому пулемету. Ему уступили, а сами стали срочно монтировать другие пулеметы на соседних высотах. Аломбоев кричал как коршун или другая хищная птица. Высокие звуки сочетались с гортанным воем и треском.

– А-гха-гха-гха-гра-ра-ра-ра! Гхар-р-рр-а-а-а! – под этой крик падали драконы. Олег Радостин чувствовал, как по-прежнему толкает вперед. Над горами появилась дымка – которая формируется до возникновения глаза. Дымка должна перейти в облако или в морось (это уже проверено эмпирически). Олег знал приметы, по которым можно определить желание драконов вызвать глаз. Вожак был ранен и болтал головой. Телепатически он мог связаться с другими вожаками, чтобы те вызвали глаз к полуострову. Вожак не успел ничего передать. Отряд выпустил по нему заряд гранатомета. Вожака отбросила. Ребята подскочили и выстрелили уже из автоматов. Дымка тут же развалилась. Дракон не успел передать. Олег хотел понять, есть ли где-то еще драконы, резко поворачивал головой, едва не падая. Сейчас он не слышит близких следов. Сзади драконы обезврежены. Отряд сохранил свое направление.

– Саша? Саша! – Олег поспешил назад. Весь полк уже подошел. Несколько часов Саша оперировало. Лену чиркнуло в бок и по хвосту. На хвост Геотар велел не смотреть. В боку нечто посерьезней. Саша стремительно закрыла ту пробоину и ощутила, как ее тянут за талию. Это командир.

– Саш, у ребят кровотечение без конца. Не кончается!

– Да, да, да! Лен, лежите! – больше чем у половины полка были явные повреждения. У многих они серьезные. Олег помогал фельдшерам и старался не думать, почему его не задело. Потому что если долго об этом думаешь, то вскоре заденет, это известно на практике. Так говорили взрослые волки. У Владимира разорвали рюкзак. Весь боекомплект высыпался. Почти все успели подобрать. Один станковый пулемет пришлось бросить. Когда драконы вскочили на него, туда дали залп из гранатомета. Гранатометы очень удобны, однако их заряд очень ограничен. Пуль гораздо больше. Пули не всегда убивают драконов даже вблизи. Дракон попытался схватить Владимира за шею, за плечо, схватил рюкзак и порвал его в клочья, после чего рухнул. Дракону вонзили кинжал в оба колена. С одной стороны ударил Владимир, с другой кто-то из бойцов. Письма и карандаши Владимир держал во внутреннем кармане куртки, они не пострадали. Бойцы охали, стонали, проклинали все на свете; но стоило оказаться рядом с ними Саше, как они сразу же умолкали. Из трех тысяч бойцов у двух тысяч раны средней или тяжелой степени. Критических состояний нет. Геотар немедленно вызвал вертолеты, сообщив при этом, что до логова драконов осталось не больше двух переходов. Он спорил с Леном, прилетят ли истребители или не прилетят. Лен говорил, что при определенных обстоятельствах их можно ждать через два-три часа. Геотар не верил в это. На приборе узлы тепловых линий стали шире в четыре раза. Теперь уже точно стало ясно, что источник Драконьего Глаза совсем близко, если считать по географическим меркам. Ребята с явными ранениями нельзя идти дальше. Нужна эвакуация.

До прихода вертолетов Саша не отдыхала ни минуты. Иногда она уменьшала темп работы, но постоянно что-то делала. Все раны были обработаны как нужно. Даже с серьезными ранами не возникло ни одного случая осложнений, всех ребят эвакуировали благополучно. Все остались живы. У всех потом были дети.

Тем, у кого не было ран, предстояло идти вперед. Пока вертолеты не прибыли, Геотар ходил вперед-назад вдоль самого обрыва, резко махал ногой, словно желая соскочить. Те, кто знал его давно, успокаивали самых молоденьких. От самих вертолетов пришел сообщение только один раз, минут за двадцать до прибытия. Приборы ловили обрывки чужих сигналов, но понять их происхождение не мог даже Олег Радостин. У федераций на западе уже тогда были большие корабли с мощными системами радиосвязи, спектр которых предсказуем. По разным данным, западные спецслужбы ни разу не подводили корабли ближе чем на сто миль от берега. К полуострову самолеты летят либо с суши, либо – в редких случаях – с палубы авианосцев. Если бы этого было достаточно, западные псы уже бы заняли полуостров. Но вместо их куцых хвостов приходиться видеть огромные кувалды драконов. Саша почувствовала, что сейчас упадет в обморок. Олег ее крепко обнял. В полузабытьи Саша успела заметить, что погрузка раненых идет нормально. Геотар смотрит на командира вертолетной группы. Их лиц Саша не разглядела. Олег унес ее в палатку и не хотел выпускать из рук.

Ни командиры, ни бойцы не знали, о чем именно говорил Геотар. Вертолеты поднялись и спустя час сообщили о своем месторасположении. Вертолеты уходили на северо-запад. По характеру сигнала Олег смог определить, что ретранслятор, сигнал которого передали вертолеты, не самый мощный, в нем есть некоторые некритические сбои. До ночи отряд из 800 волков занимал высоты. Как только пришло сообщение, что все ребята уже на границе Кралепора, Геотар велел выключить аппаратуру совсем. Для связи остались только рации с малым диапазоном действия. Лен очень удивился.

– Нам это сейчас не надо! – сказал Геотар.

Лен при всех стал терпеливо. Послушав его секунд двадцать, Геотар сделал движение, при котором неизбежно приходиться попятиться или даже отбежать, иначе упадешь. Лен наступил себе на хвост и открыл рот, чтоб начать все сначала.

– Солькин, я что, не умею руководить? Ты на это намекаешь.

– Почему, товарищ полков; я вовсе нет, я хочу как лучше.

– Слушай, подожди. – Геотар быстро передал командирам указания. – Пойдем советоваться в лес. – Лен побежал за Геотаром, который был гораздо выше его. В лесу очень много колючих ветвей. Лена

– У меня такое подозрения, что излучение нового прибора привлекло драконов. С чего это они так быстро нашуршали. Их вожаки общаются телепатически. Ты знаешь, что это за волны?

Лен подергал черную шерсть на ладонях.

– Признаться, я не имею возможности сказать точно, товарищ подполковник. Готов проверить это на деле! Я почти убежден, что это совпадение. В драконьих головах… впрочем, адекватная научная картина не сформирована. Мозг драконов так и не изучили.

– Хочешь, иди экспериментировать. Куда-нибудь подальше. На тот склон. Подступы там простреливаются с нашей стороны.

– Интересно пройти в лес. – Геотар ничего на это не сказал. Судя по ушам и хвосту он не против. Лен вынул из прибора небольшой блок, который умещался в ладони. Ему очень хотелось посидеть, а еще больше – полежать. Лен свернул пушистый хвост и не заметил, как заснул на походном мешке. Геотар сидел над картой. Впереди обозначен перевал, уводящий в тупик из скал и пропастей, однако оттуда доносится запах чешуи. Это очень слабый след, для него потребуется не больше трех драконов. Драконы умеют ползать по отвесным скалам, превращаясь в хорошую цель. Они так делают лишь в тех случаях, когда не ощущают опасности. Битва была неслабой; и вертолеты тоже успели пострелять по мечущимся драконам, тем, что ушли было за скалы, а потом зачем-то вылезли. У вожаков в глазах появляется что-то, некая искра или субстанция, когда они хотят передать сигнал. Геотар не представлял, каким образом это происходит, он руководствовался опытов. Об этом говорили старшие волки, это видел он сам, еще когда был совсем молоденьким. Он и сейчас не старый. Перевал покрыт густым лесом, это видно издали. Если на краю перевала стоят чащи, значит, они есть и дальше. Аппаратура сейчас не фиксирует тепловых волн. О ней стоит вообще забыть. Все аккумуляторы отведены от радиоприборов. Переговариваясь по рации, разведчики осторожно вошли в чащи перевала. Перевал довольно неширокий, и по его склонам тоже довольно тесно стоят деревья. Олег Радостин пересек чащу с сине-желтыми цветами, увидел большие фиолетовые заросли. Под ними есть почти явная тропа. Олег дал сигнал: «следить за шорохом» и один стал раздвигать фиолетовую завесу, иногда посматривая под ноги. Он наступил на острый зуб. Нога осталась стоять, потому что Олег приказал ей; на самом деле, очень хотелось отскочить, поскольку драконы могут разбросать свой яд на любых предметах. Подошва кеда толкнула цилиндрический предмет с отколотым основанием. Это каменный наконечник, который драконы помещают на стрелы или дротики. Олег быстро прошел вперед и обнаружил еще несколько таких предметов. Драконам не удалось здесь поохотиться, иначе бы в чаще был запах крови. Ольфактометрия работала еле-еле; Олег уже вернулся к товарищам и вертел влево-вправо прибором – а тот все еще не давал ответ: это свежий след или несвежий. Сам Олег был убежден, что драконы проходили здесь недавно, и довольно в большом количестве. Они идут по траве, по упавшим листьям, почти не касаясь настоящей земли, да ее, к тому же, почти не видно в чаще. Следующая группа прошла по тропе весьма далеко, почти до края перевала. От него в сторону юго-запада идут небольшие отроги, с почти ровной поверхностью. Если пройти по перевалу дальше, будет обрыв и тупик, как и ожидалось. Отроги на карте не были обозначены. Геотар решил не ждать и сразу же повел отряд в этом направлении. Карта говорит, за неприступными скалами будут обширные долины, которые охватывают горный тупик по всей западной оконечности, и по ним можно идти далеко-далеко на север, к материку. Ребята-инженеры старались определить направление тепловых потоков по простым методикам, а также прибегая к экстраполяциям. Олега Диодорова тоже к этому привлекли; Олег не очень знал эту аппаратуру и решал чисто математические задачи. Тепловая лента прошла над перевалом, над пропастью, замыкающей перевал. Другие потоки были очень неявными. Термодинамические изменения атмосферы уже тогда Кралепор мог фиксировать с высокой точностью, с целью предсказания бури или засухи. Аппаратура для этих целей была громадной (у Олега Радостина есть идеи по поводу ее модернизации). Жара возросла невообразимо. От жары и от непривычного климата у многих голова раскалывалась; принимать таблетки постоянно нельзя, да они к тому же не в таком количестве. Саша Радостина проводила мануальную терапию, мягко касалась биологически активных точек на шее и на голове. Это помогало. Ребята были убеждены, что Саша напрямую берет у себя частицы здоровья и отдает его другим; они нервничали, волновались – насколько позволяла строгая армейская подготовка. Саша вместе со всеми пересекла перевал, отроги, двигалась в очень бодром темпе, а потом еще проводила лечебные мероприятия. О том, что происходит на востоке, насколько интенсивно идут бои с драконами никто не спрашивал. Лен не подходил к аппаратуре и скучал немного. За долиной поднимается узел из гор. Где-то там есть Драконий Глаз. Олег не был целиком уверен в своих экстраполяциях. Геотар спросил, идут ли сигналы поперек тому направлению.

Всюду висит диссипированный тепловой фон. Ребята вытирали лица о рукава, о гимнастерки и просто ладонями. Лен сказал, что за пять минут может подтвердить или опровергнуть расчеты. Отряд находился посреди ровного поля, над которым стояли горы, а ближе были видны леса. Геотар не хотел, чтоб драконы ринулись со всех стороны. Подходящей высоты для обороны не было. Отряд прошел до склона, за которым был новый подъем и новая площадка. Геотар вытер мокрый нос.

– Внизу им неудобно лезть, так что. Ребята, разделимся. Там напротив ящеры болтались, я знаю и без аппаратуры. Олег, проверь. Олег Максимович, Вы проверьте тоже.

Олегу стало слегка неудобно от того, что его самого командир зовет по имени-отчеству, а его друга – просто по имени. Геотар это делал для поднятия авторитета лейтенанта Диодорова. В лесу есть подозрительные места. Аломбоев дал по ним злую очередь.

Молчание.

– Олег, я с Вами! – Саша решительно встала возле мужа. Геотар кивнул. Из леса идет явный запах. Несколько рот быстро спустились вниз и начали подниматься. Вот уже не всех товарищей видно с той стороны. Олег Диодоров видел причудливые трещины на стволах, и не мог понять, следы ли это, оставленные когтями, или это просто особый тип коры. Трещины идут по всем стволам на высоту трех-четырех метров. Дальше стволы почти гладкие. Рация уже работает неважно. Хотя до того склона меньше версты. Геотар зевнул и сказал:

– Ну, проверяйте.

Лен быстро подергал штаны, достал прибор и соединил его с портативным аккумулятором. Загорелся маленький экран. Лен пролистал установки, затем обнаружил некоторый сбой и быстро его убрал. Он искал тепловую ленту. Она его чуть не ослепила. Поток был непрерывным и не таким большим по мощности, чтоб явно разогреть все вокруг. Однако он был направленным. Лен гордо показал экран Геотару. Потом стал высчитывать направление. К удивлению Лена, Олег определил все практически идеально точно, за исключением разве что… Геотар замотал головой и согнулся. Все кто был рядом, согнулись тоже.

– Ящеры. Их след.

– В лесу? – Лен хотел связать с коллегами впереди. В приборе куча частот. Лен выбрал частоту для раций, двигаясь на полусогнутых ногах. Все стали быстро перемещаться к другому склону. Драконы возникли как из ниоткуда.

Свиста стрел не было. Зато налетели серые, белые и желтые смерчи. Драконы бежали и дрались в пять раз быстрее обычного. Один пулемет так и не успели развернуть – драконы накинулись на ребят. Их едва вырвали из когтей. Кто-то бросил самодельную гранату с кучей осколков. Драконы разлетелись как метеоры, а потом снова ринулись на волков. Пробои в телах драконов совершенно не смущали. Часть драконов успела уничтожить группа Олега Радостина. Драконы не успели добежать ко второму склону. Убитые когти валятся вниз с другой стороны. Наверху еще идет бой. По драконам рядом с товарищами боялись стрелять издалека. Геотар вертелся как реактивный двигатель, который внезапно получил свободу. Невозможно было угадать, где он окажется. Геотар выстрелил – ударил – оказался в гуще драконов – они падают, по ним стреляют! – Геотар уже далеко. Несмотря на раны, волки дрались неистово. Передатчик Лена раскололся – драконы выскочили в двух шагах от него, Лен выстрелил, куда-то попал, но в следующую минуту его швырнуло на траву и она стала ужасно острой. Его потащили, оставляя кровавый след. Лен пытался представить, как один и тот же ящер смог одновременно оказаться перед ним и за ним. Потом он потерял сознание. Лен не успел заметить, кто его потащил сперва – свои или драконы. Аломбоев едва не задохнулся. Крик повис у него в гортани и создал почти пробку. Драконов отбили. Кто-то из ребят чудом успел поднять осколок с микросхемами; Геотар, не глядя, перескочил на другой склон. Многие падали против воли, но нужно было вначале уйти из этого места, версты на три хотя бы; от Геотара шла невидимая мощь и с нею ребята бежали вопреки всему. Геотар нашел высоту. Все попадали – раненые упали на землю, ребята из батальона Олега Радостина тоже едва могли дышать. Саша Радостина перевязывала всех. Препараты на исходе. Воды нет. А между тем до источника тепловых потоков остался всего один переход. Может быть, даже меньше двадцати верст. Вот они, горы. Лен в беспамятстве бормотал.

– Виноват? Да заткнись ты! Виноват, не виноват – цель уже перед нами! Мы можем прямо сейчас идти… сейчас, через час. Я не ранен, почему-то. Это неприлично с моей стороны! Аломбоев, смотри, смотри! Во все стороны. Черт знает что. Перед самым концом.

Геотар подумает, что фраза звучит неприятно-двусмысленно. Он почувствовал приступ усталости и сел. Геотар забыл, вчера он ел что-нибудь или нет. Сегодня точно ничего.

Если драконы там поймали слабый сигнал, то сигнал мощнее они схватят точно. Сидя на траве, Геотар советовался с командирами: вызывать вертолеты или даже стратегическую авиацию казалось слишком рискованным из-за близости Глаза. Но кто знает, где он вдруг появиться? Геотар назвал еще одну причину, почему нельзя вызывать авиацию. На востоке идет мясорубка. Столкновения имеют тот же вид, только неизмеримо масштабнее. О мясорубке Геотар сказал один раз. Но это слово повисло в сознании и раз за разом ударяло ножом. Ждать было нельзя, нужно было выдвигаться немедленно. Около пятисот волков могут идти быстро, остальные ранены. С ними нужно оставить еще кого-нибудь. Геотар вдруг вспомнил, что иногда драконы очень чутко реагировали на радиосигналы, и могли по ним подползти даже к спрятанной аппаратуре; с иностранцами такое было. А иной раз драконы были почти слепы. Их опрокидывали. Саша Радостина подошла к супругу и попросила помочь с инструментами. Олег вскочил. Но Саше не готовила операций. Это нужно делать в госпитале. Саша изо всех сил обняла Олега.

– Дорогая моя, ты совсем устала.

– Олег! Олежек мой! Я должна идти с вами. Но кто останется с ребятами?

– Сашенька, это вконец опасно. Здесь неплохая высота, и… я не имею право тянуть тебя за собой. И без того я довел тебя до такой страшной ситуации.

– Когда ты рядом, мне ничего не страшно. И со мной ничего не случается. Олег! Если я попрошу командира, и он разрешит, ты не станешь меня отговаривать? Но… ребята будут одни, они в таком состоянии… что должен быть кто-то рядом. Из тех, кто знает, как лечить. Олежек, мне страшно оставаться. Но я чувствую, что не имею права оставить ребят, пусть и с ребятами. Олег, Олежек, что же делать?

– Если бы я был уверен – что к вам придут товарищи – пока мы там – я бы хотел, чтоб ты осталась. Еще я бы хотел… но как я могу это от тебя требовать. Если меня не станет, ты и наши дети… но одной тоже… дорогая моя. – Олег не плакал, но ему, как и Саше, было крайне тяжело говорить. Он гладил Сашины волосы, Саша обнимал его, прижавшись лицом к лицу. Олег подумал, что они сейчас пойдут на верную смерть. Он хотел бы, чтоб сейчас Саша оказалась в Кралепоре. Саша попросила Олега Диодорова следить за состоянием ребят с помощью переносных устройств, крайне маленьких; нужно ежеминутно его прикладывать непосредственно к туловищу, чтобы определить параметры. Олег занимался этим ежеминутно, запоминал, кое-что записывал. Держа мужа за руку, Саша вернулась.

– Олежек, иди спать. Ты не спал уже три дня.

– Александра Игоревна, полчаса назад – возникли эти изменения. Отклонения. Саша, они вроде бы не критические? Я не стал будить товарищей.

Медицинская команда лежит без сил. У них тоже ранения.

– Олежек, Олежек! – Саша обняла его как брата. – Ты пойдешь… к логову?

– Сомнений быть не может. Конечно, мы пойдем! Олег, ты возьмешь мою роту? Про меня говорят что я мальчик, но в сущности…

– Олежек, отдохни хоть чуть-чуть. Я тебя прошу.

Олег пошел в темноте и всюду боялся наступить на спины товарищей. Он сел в произвольном месте, прислушался, но не смог определить, чья рота перед ним сейчас. Он над собой звезды, которые в Кралепоре прятались в дальних углах небосвода, а теперь они – как на ладони. Олег хотел бы подняться к звездам, отыскать среди них секрет, а потом вернуться и просто отменить драконов. Словно их и не было в природе. Олег вспоминал, что ему в последнюю встречу говорила Виктория – кажется, что-то о производстве. Виктория очень деловая. Олег подумал, что она вполне смогла бы стать министром, руководителем отрасли или даже председателем правительства. Слово "министр" Олег знал из зарубежной литературы. Раненые вздыхали. Олег Радостин так и не смог сказать, нужно ли Саше остаться здесь, или ей нужно пойти с ним, к неизвестности. Он чувствовал, что просто физически не может выговорить. Саша улыбнулась и прошептала:

– Все будет как надо! Я всегда буду с тобой, вечно! Я вечно буду любить тебя! Дорогой мой!

– Сашка, как бы я хотел, чтоб у нас были дети.

– Они обязательно будут. Олег, вот увидишь. Много-много детишек. А ты будешь им рассказывать, как победил драконов – не в сказке, на самом деле!

– Ты бы тоже могла рассказать!

– Ведь я только помогаю, Олег!

Олег и Саша изо всех сил старались поднять друг другу настроение и в итоге им это удалось. Геотар утром ходил по всем подразделениям и негромко говорил, что сейчас состоится решающий бросок, но идти нужно не всем. Кое-кто из ребят должен остаться под руководством Саши. Геотар объявил комбата Радостину главным командиром до своего возвращения. Он хотел было попросить Сашу написать что-нибудь его семье – в случае, если он не вернется; но вскоре передумал, чтоб не огорчать Сашу лишний раз. Может быть, все получится легко. Драконы не бегут навстречу с распахнутыми ртами. Может быть, они уже почти все кончились. Правда, в этот раз не увидели ни одной самки. Может быть, у источника глаза они сидят.

Лен очнулся и стал просить прощения. Мягким движением Саша дала ему успокоительное. Геотар, прищурившись, смотрел на специалистов связи. Он был склонен думать, что лучше всех в этой аппаратуре разбирается Олег Радостин, хотя у него несколько иная специализация. Геотар хотел взять самых опытных, но для охраны лагеря тоже надо оставить опытных. Среди них раненых немало. Геотар включил в свой отряд одного опытного связиста и еще Виталия Дальноглядова, который только в прошлом году закончил вуз. Геотар попросил командиров из своих рот выделить нужное число бойцов для поддержки лагеря. Владимир, не задумываясь, сказал сержанту Частову:

– Теперь Вы сможете руководить во всем. Что разрешит комбат. – Частов сделал ироничную гримасу. Бойцы тихо спорили, кого выберет «Домик» – Олег просто спросил, хотел бы кто-нибудь помочь товарищам здесь. Но все хотели атаковать драконов. Олег не стал приказывать – а Олег Радостин и Геотар не настаивали. Вся рота Олега Диодорова пошла с ним. Ни у кого не было ничего страшней царапины. Про себя ребята верили, что это благодаря «Домику». И еще благодаря Саше Радостиной. Но в таком случае нужно похвалить и ее мужа, поскольку Саша хотела быть только с ним.

Сейчас нужно расставаться. Все немного пошутили. Последний путь – или лучше сказать, решающий. Площадку над склоном уже не видно. Следы друзей слышны. Геотар побежал быстрей, ориентируясь на едковатый привкус, который бывает только у вожаков. Драконов вели к горному массиву – не от него, а именно к нему. Экстраполяция указывает на край этого массива. «Это хорошо. Не понадобиться скакать!» – пропел Геотар. Он испытывал удивительную уверенность и спокойствие. Об этих местах он прочел лишь несколько строк из вузовской программы. Геотар родился на востоке Кралепора, где очень много гор, покрытых тайгой. Он также видел горы на юге, горы Трополима, его не удивить видом скал, где тропинки кажутся шириною в пол-ладони. Геотар сходу определял направление, где можно пройти надежно. Иногда отряд шел прямо вдоль пропасти, без использования веревок и тросов. Они бы только мешали. Поверхность скал была совсем не страшной. Олег Радостин мельком замечал отдельные признаки драконов, кое-что фотографировал, и другие ребята фотографировали. В отряде было несколько кинокамер с большой продолжительностью съемки. Фокус камеры можно было двигать более чем на пятьсот метров. Леса стоят прямо на наваленных камнях. Отряд пошел, расталкивая камни. Хруст и щелканье длились несколько часов. Посреди леса Геотар остановился и велел съесть немного н/з. Собственно, немного и осталось. Воду можно найти по запаху. Лес становился все суше и суше, затем внезапно оборвался. Несколько каменных холмов стоят как стражники у вала. Внизу обрывы, но по ним можно пройти. Впереди гора с трещиной. Геотар задрал голову. На скалах справа сидят драконы с луками, у них просто потрясающая позиция для дальнего обстрела. В бинокль они кажутся спокойными. От них идет аромат, похожий на уксус; вероятно, это какие-то особые выделения. С той стороны нет сильного драконьего запаха. Вал огромной дугой обходит гору. Ольфактометрия, при всей своей слабости, уловила там острый запах самок. По наблюдениям, драконихи откладывают яйца исключительно на открытых местах и стерегут эти места со смертельной яростью. Сами они умеют удивительную способность прятаться. Здесь, по-видимому, есть сеть пещер. А на равнинах. Не под землю же они проваливаются? Геотар решил, драконы слишком внимательно глядят на гору. Подозвал Аломбоева. Вместе с бойцами Аломбоев собрал станковый пулемет, затем все помчались вместе с пулеметом к краю леса, откуда стрелять удобнее. Едким пламенем Аломбоев рассек драконов. Те даже не успели сообразить. Бойцы увидели, что под каменной стеной, на которой сидели драконы, есть весьма длинные тропы. Геотар объявил, что сам пройдет по ним.

– Олег, я туда. Если можно, посмотрите, что в горе. Небо над ним имеет серые заплатки, я такого не встречал. Поток идет дальше, но может быть… – Геотар не договорил. Ему хотелось бежать по новым скалистым дорогам. С небольшой группой он ушел. Отряд возглавляет Олег Радостин. Следы драконов разбросаны и внизу, и возле большого разлома, который был наполнен чернотой. Пещера идет глубоко внутрь. Олег с товарищами определил, что расположение следов указывает на перемещение драконов с помощью огромных прыжков. Это давно известно, но каждый раз драконам удается прыгать как-то иначе. Сзади стали накатываться подозрительные намеки. Каменные холмы имеют в диаметре больше ста метров, они довольно крутые. На них нельзя перескочить внезапно ни с гор, ни из леса. Олег решил переместить на них одну из рот. Ребята подняли пулемет, как вдруг увидели драконов. Аломбоев бы точно выстрелил, если б у него были руки свободны. Кто-то его опрокинул. Аломбоев зашипел и только потом увидел, что это свои лежат вокруг. Драконы выползли из-под камней, из каждой доступной щели. Они стояли как солдаты и не обращали внимания на включенную рацию. Радостин захотел убить того, кто не выключил. Драконы стоят в ожидании. Олег вырвал рацию и едва не раздавил. Драконы остались в том же положении. Их фото нельзя просмотреть моментально. Но драконы точно не стремятся атаковать. Некоторые пришли из-под горы, по которой ушел Геотар. Олег сжал кулак до боли. Серый участок неба стал темнеть, окруженные сине-фиолетовыми разводами. Все вдруг почувствовали волну тепла. Аналоговый приборчик показал, что между горой и пятном в небе есть прямая взаимосвязь. Скорей всего, в горе у драконов что-то есть. С восточной стороны горы есть щели – «вентиляционные отверстия». От них до подножья метров сто. Ширина меньше полуметра.

Из щели вылетел тепловой сигнал. А драконы все сидят. Олег Радостин стал думать, куда лучше перемещаться в случае возникновения Глаза. Прямо к драконам? Глаз не бьет по своим, и что-то для него лежит в горе… это парадоксально. К щели есть проход.

Драконьи следы тянутся и с другой стороны горы

– Надо действовать. Братцы, оттуда у них – идет то – чем управляют. Все слова уже забыл. Та щель неспроста совсем.

– Я могу туда пройти – сказал Олег. – У меня как раз размер подходящий. Чем мы можем устранить то?

– Портативной бомбой. На самом деле, потом надо самим войти. Олег! Ты решил совсем?

– Да.

Драконы на востоке уже видны. Командиры посоветовались еще десять секунд, приближаясь уже к прямой дороге на гору. Радостин хотел пожать Олегу руку, но не успел. Олег легкими прыжками соскользнул вниз и почти сразу оказался у выступов, по которым можно подниматься. Первые тридцать метров он преодолел легко, потом стал двигаться чуть медленнее, но не останавливался. Драконы идут почти строем. Олег увидел близкий след Геотара и обрадовался крайне. Геотар кричал.

Весь отряд вскочил. Сзади шел негромкий топот. Геотар крикнул: «На ом! Сем!». Радостин велел двум ротам срочно выдвинуться на холм, к которому Геотар был ближе. Рация раскалывается. Олег услышал:

– Брат, трындец! Там их целая волна. Лежат и спят! Кладок не видели. Сзади есть?

– Есть, Геотар Гардарикович!

– Занимаем все холмы!

– А Олег… – Радостин сам не заметил, как под ним закачались серые камни. На холмах не было ни единого полого склона. Геотар схватил последний из пулеметов и сам, без помощи Аломбоева заскочил наверх. Через десять минут из леса стали выглядывать длинные морды. Драконы целились из луков и трясли дротиками. Все залегли. Радостин шепнул Геотару об Олеге Диодорове. Он держит связь с Владимиром. Где Владимир. На соседнем холме.

Геотар, не думая, выскочил практически перед драконами и взобрался на соседний холм. Из леса показалась огромная страшная голова, раза в три крупней, чем у любого дракона. Аломбоев не выдержал и выстрелил по ней. Дракониха зашипела. Моментально драконы ринулись со всех сторон – из леса, по каменному валу, из пещеры. Драконы не стремились заскочить на холмы сразу. Они отбегали, целились, метали дротики. У них был миллион дротиков. Дракониха велела им атаковать напрямую. Те ринулись и попадали. Дракониха зашипела, и стала подниматься на задние лапы. От этого скорость драконов стала неимоверной. Дракониха могла прыгать на огромные расстояния. Геотар крикнул, что заманить ее в неудобное место. Дракониха едва не наскочила на холм. Ребятам показалось, что солнце гаснет. Пули автоматов не могли ее пробить, а станковый пулемет был вынужден бороться с драконами, которые специально обстреливали его сильнее всех. Олег попал драконихе в шею, когда она попыталась сделать еще один чудовищный прыжок. Дракониха упала на спину. Моментально вокруг выросли драконы. Геотар выпустил заряд из гранатомета.

Заряд ударил над драконихой, в гуще тел. Почти все осколки они приняли на себя, но несколько колких ударов пришлось в драконихино чрево. Она стала биться в ярости, сбивая других драконов. Она попыталась уползти, но тут ей перебили колено. Дракониха юркнула в какую-то щель. Она рядом, и с ней драконы пришли в неистовство. Геотар заметил еще несколько вожаков, которые бежали с запада и с востока. Перестрелка продолжалась. Драконы не могли своими когтями дотянуться до отряда. Олег успел сообщить, что от края щели идет огромный и узкий лаз; в него стали бить из луков. Олег решил прорваться в пещеру сверху. Внутри скалы шел непрерывный поток воздуха снаружи, и Олег мог чувствовать запах боя. Одновременно он почувствовал драконов внутри. Над скалой стал формироваться желтый диск с разводами. Это означало, что драконы заряжают свой Глаз. После того, как контур вокруг зрачка замкнется, Глаз сможет атаковать. Геотар и другие командиры, и бойцы видели, что контур не растет, и зрачок остается неоформленным. Глазом управляют главные драконы, только непонятно, это драконьи вожаки или драконихи. Если один умрет, как другие сразу же получат его ментальную силу. Среди драконов можно было заметить столкновения, но до последнего момента никто не мог воспользоваться этим. Геотар с товарищами уничтожил одну большую кладку. Дракониха могла это почувствовать за много верст. Но зачем она стала атаковать?

– Дура. Их глаз не бьет по своим. Свои вокруг нас. Целое море. Пока оно есть, Глаз не вспыхнет. Надо как-то прорваться в гору.

Геотар то и дело выныривал из-за стволов, но у пещеры куча драконов. Наверху-справа есть как будто еще окна. Геотар пожалел, что не пошел внутрь пещеры сразу. Он был готов броситься в лапы смерти, он хотел побить ее или обыграть. В сказках и мифах такое случается – если смерть принимает материальный облик, ее можно оставить в дураках.

…

– Один из них Дубадов! – сказал капитан-волк и посмотрел на товарищей. В бронированной группе он выполнял должность начальника инженерной службы. Произвол начальства касается его не в такой степени, как непосредственно армейские подразделения. Разговаривать с Дубадовым – все равно что просить стену подвинуться. Дубадов рычит, гудит, требует беспрекословного и буквального выполнения команды. По его приказу бронетанковая группа совершила переправу в неудачном месте, часть машин едва не затонуло. Пришлось прямо на ходу производить ремонт аппаратуры, а потом возиться с двигателями и ходовой частью. Дубадов назначил на командные должности знакомых медведей – быть большими командирами они не могут, у них нет даже среднего образования. Некоторые и вовсе никогда ничего не читали, поэтому Дубадов щедро назначила их старшинами. Медведи, пользуясь случаем, бьют молоденьких волков, если те находятся вне большой группы; технику медведи не знают и умеют только стрелять. Один из медведей провалился в омут вместе с танком. Волки выбрались; на вопрос, где старшина, волки отвечали, что совершенно не заметили его в танке или рядом с танком. Всю роту Дубадов отправил вперед, под обстрел драконов. Те лишь немного постреляли и спрятались. Дубадов направлялся к морскому побережью, рассчитывая именно там найти гору драконов. Почему-то он вообразил, что драконье логово располагается на берегу. Драконы имеют ловко плавать, во время прошлой войны они перебрались с одного континента на другой. Дубадов гудел, гремел, приказывал искать драконьи кладки. Возле них – или драконихи, или большие отряды драконов; Дубадов посылал небольшие группы волков, иногда вместе с лисами. Популярность его среди медведей была очень велика. Стоило просто сказать вслух «Дубадов», медведи сразу начинали драться, или бежали ябедничать. Волки договорились, что с началом настоящих боевых действий это прекратиться. Дубадов постоянно держал связь с ретранслятором и мог отправить какую-нибудь большую жалобу. Никто не знал, насколько это может лишить гражданства. На всякий случай волки решили потерпеть и подбадривали молоденьких.

Комдив настойчиво советовал не держаться плотным строем. В таком положении Дубадов видит только несколько машин; это его не устраивает. Он включил радиосвязь на полную мощность и шумел, подобно граду; волки с опытом были убеждены, что это привлечет драконов. Группа танков, машин и самоходных артиллерийских установок находилась в ста километрах от моря. Ближайшая к ней группа вытянулась на несколько километров. Дубадову передали сообщение о дислокации войск. Дубадов велел согнать танки как можно ближе.

– Зачем? – спросил один медведь.

– Готовится мятеж! – другой медведь потряс кулаком. – Ух я им!

Инженерную часть зажали между стволами.

– Ребята, мы в центре сковородки. Можем оказаться. Если ящеры распознают такое скопление… я дам приказ проверить качество машин на флангах. Нужна охрана. Придумайте еще что-нибудь, чтоб нам не сидеть в центре.

Отряды волков стали уходить от танков.

– Стой, куда! – выкатился старшина. К нему подскочил командир роты и решительно передал слова своего командира, после чего сунул в нос медведю бумажку со штампом Дубадова. Этот штамп легко копируется. Старшина этого не знал и отвязался. В автомобилях были огромные баки с топливом. Командиры-волки выдергивали оттуда молодых волков и лисов. Довольно скоро почти все волки оказались на периферии группы. Отойти они не могли. Медведи смотрели в бинокли и приказывали целиться в желтые разводы на десять градусов ниже солнца. Дубадов уверен, что это летающий аппарат драконов.

– Я его собью. Я буду главный! – Дубадов дотянулся до рации и загудел – Всем! Стрелять в желтое, когда я прикажу! Стрелять! – в небесах вдруг возникли искры. Дубадов сморщился и велел целиться в небо. Желтая зона стала наполняться золотым свечением. Дубадов выжидал. Постепенно золотых слоев стало так много, что от неба протянулось нечто вроде золотой башни. Во всяком случае, так думали медведи. Внезапно башня исчезла и возникла у самого горизонта. Дубадов думал, драконы испугались. От горизонта лучи летят вверх и пропадают в океане. Эта картина продолжалась около минуты. Потом над группой стал формироваться желтый диск.

Дубадов приказал целиться.

Над диском растет контур. Едва только золотая пирамида появилась, волки велели своим частям отходить по лощине, которую медведям не видно. Пирамида растаяла. Вместо нее возник зрачок.

– Это он!! Ребята, все от танков!

Волки бросились на открытые пространства.

– Измена! – старшина полоснул в них очередью. Пулемет стоит на башне, пули ужасные. Но как будто он никого не убил. Тела вдали не закричали, не разорвались – они спрятались посреди открытых мест. До ближайших естественных заграждений около версты. Одновременно волки попытались крикнуть медведям слева. Но те только начали стрелять и стреляли без конца. Дубадов заорал, что стреляли из танков, но пушки по его приказу целятся в небо. Глаз повис перед группой. Потом он исчез. Наступил мрак ночи.

Вокруг танков все обрушилось. Смешанная с огнем, земля разлеталась, но сразу же превращалась в прах. Драконий Глаз сжег танковую группу, все-все автомобили, что там находились. Волки смогли добраться до леса. Ориентируясь по запаху, они хотели объединиться, но тут посыпались драконы. У волков было только стрелковое оружие. Командиры велели всем срочно лезть на дерево, на большие деревья; драконы стреляли вверх и прыгали. Им приходилось открывать глаза, поэтому волки целились по глазам. Драконам было не так удобно драться, как на поле, и они старались преимущественно использовать стрелы. Кто-то из ребят обнаружил кладку в четыре яйца. Кладку разбили и стали ждать дракониху. Драконы внезапно ринулись на север. У волков было много раненых, а пищевые запасы остались все в машинах. Раны перевязывали просто майками. Волки нашли воду, но лечиться было нечем. Пришлось делать носилки из подручного материала и терпеть-терпеть-терпеть. Командиры пытались связаться с другими частями. Ближайший ретранслятор уничтожен.

Рой драконов навалился на растянутые части. Незадолго до этого комдив приказал искать драконьи кладки, но пока не трогать их. Его штаб располагался над рукавом реки. Вся та зона просматривалась. С другой стороны было почти открытое пространство. Комдив не верил, что драконы подкрадутся незаметно. Сначала ему сообщили о толпе с когтями на севере. На юге ретранслятор упал; за каких-то полчаса огромная площадь превратилась целиком в поле боя. Из реки полезли ящеры. Их расстреляли. Пришел сигнал, что с юга движется Глаз. Комдив велел всем рассредоточиться, но держать визуальный контакт. Лучи прошли на востоке. Комдив срочно оставил высоту, перед ним опять выросли драконы. Комдив довольно ловко свалил трех, даже без выстрелов. Отряд вместе с ним прорвался к естественным укрытиям, но там тоже были драконы. Драконий Глаз стрелял как попало. Горели леса. После этого драконы стали искать скопления техники, а с живыми дрались только сами. Драконов оказалось неимоверно много, десятки и сотни тысяч. На помощь выдвинулась стратегическая авиация, но ее аэродромы были очень далеко, на границе Кралепора. Рядом с частями постоянно находились вертолеты. К некоторым драконы успели прорваться. Дракон, торжествуя, вскочил на разбитую машину и выпрямился во весь рост. Взрыв прогремел. В дыму исчезло все вокруг вертолета. Драконы хотели пробиться к главному ретрансляторному узлу, ликвидация которого оставила бы без связи все-все части за пределами Кралепора. Комдив тоже пробивался к узлу. Окружают. Комдив занял высоту. Драконы атакуют – и все равно рвутся к узлу.

– Без связи крышка нам. Крышечка. – на малых расстояниях работали рации, их много, но они привлекают драконов. Комдиву сообщили, что возле большой стоянки вертолетов слышны взрывы. Неизвестно, что там происходит. Комдив сжал зубы. Шум боя нарастает. Судя по звукам, это взрывы ракет, а не вертолетов. Несмотря на ранения, ребята лезут по деревьям, на самый верх.

– Это наши, наши!! Я вижу по меньшей мере одного!! – вокруг вертолетов завязался жестокий бой. Незадолго до этого небо пронзили огни Драконьего Глаза. Невозможно было понять, близко Глаз или далеко; драконы волной бросились на вертолеты. Волкам удалось отбить первую волну, но накатывала вторая, в десять раз больше. Волки разом вспомнили о любимых. По второй волне стали вдруг стрелять сверху – здесь и там посыпались очереди, разрывы, трассирующие лучи. Драконы немного замешкались. Это позволило поднять в воздух другие вертолеты. Смертельное кольцо вокруг них было расколото. Вертолеты поднимались уже большими группами и летели почти вровень с вершинами деревьев. Там, где земля пестрела от драконов, стреляли. Комдив попытался связаться с ними. Вертолеты прошли между ним и зоной, где стояли ретрансляторы. Драконы не успели их повредить. Вертолеты стреляли до полного исчерпания боезапаса. Никто не стремился помогать именно комдиву, но вышло так, что комдив оказался довольно близко к ретрансляторам; таким образом, он тоже получил помощь. Стратегическая авиация пришла из Кралепора, сбросила бомбы – но на горизонте возникли блики. Авиация почти прижалась к земле. В таком положении Драконьему Оку очень трудно целиться. Авиация выжигала участки суши, где успели заметить кладки драконов. Огромное число яиц сгорело. Были убиты несколько самок. Но драконы продолжали атаковать удаленные отряды. К ним отправилась группа. Возникли лучи. Комдив истребителей крикнул: уходим! – и они умчались. Комдив стратегической авиации, волк, продолжил лететь – он приказал остальным уйти срочно из зоны поражения, но сам с небольшой группой летел. Драконов разбомбили. Глаз поплевался лучами и стал значительно тускнеть; наверное, вожак был убит, а другой вожак еще не умел пользоваться Глазом. На большом расстоянии авиация умела маневрировать, уходить от лучей. Крылья обожжены. Дымят двигатели. Самолет комдива был тоже поврежден. Комдив велел возвращаться и не ждать его; на его борту было только два его старых товарища, они управляли вместе с комдивов. Все самолеты ушли от той равнины, некоторые из-за повреждений были вынуждены сесть прямо в поле, в чужой земле. Они приземлились. Связь с комдивом вдруг пропала, как если бы ее он сам отключил. Все самолеты вернулись в Кралепор, только один не вернулся.

Главный комдив поднялся из-под разбитого автомобиля.

– Ч-черт, нас размазали как тесто. Но мы выстояли. Ура! Кто сумел пролететь сквозь лучи? Кто этот парень?

Молодой командир с товарищами прорвался к малой группе вертолетов. Прямо под лучами Ока они полетели на выручку к другим вертолетам. Нужно было их спасти, потому что только с вертолетами можно было отстоять ретрансляторы, и не рассыпаться. Координация в войсках не была потеряна. Правда, к тому моменту было огромное число раненых… но все равно, координация позволила устоять, позволила связаться с авиацией. Вертолеты уничтожили всех драконов, до кого могли только дотянуться; едва они приземлились, командир бросился узнавать, что с его отрядом, ведь почти все ребята остались на земле.

– Сергей!! Сережа!! Подожди!!

– Товарищ Изморов!!

Командир обернулся…

…Комдив хотел лично познакомиться с ним и говорил, что будет аттестовать так высоко насколько можно. Сергей не думал ни о званиях, ни о Народном Совете. У него дома осталась жена с маленьким ребеночком и в последний раз он видел их еще зимой.

…

Щель была очень узкой. Никто из драконов в нее бы не пролез, разве что их четвероногие ручные ящеры. Олег так и не понял, для чего они понадобились драконов. Нижняя поверхность щели усеяна мелкими острыми выростами, между которыми удается нащупать почти гладкие ложбинки. Щель уходила под углом к центру горы, один раз она пересекла другой лаз, пошире. Олег продолжил спускаться вниз. Периодически возникала мелкая вибрация, дрожь. Олег подумал, что в любой момент в щель могут запустить какое-нибудь пламя. На стенках он чувствовал признаки сажи. Олег видел темные и очень темные очертания посреди черноты. Глаза вначале очень заболели, но потом он просто не обращал на это внимания; он старался понять, что является источников Драконьего Ока. В горной породе есть явные примеси очень редких соединений. Они могут осуществлять энергетическую кумуляцию – только опять-таки неясно, откуда берется исходный импульс. Щель стала расширяться, затем преобразилась в свод, украшенный сталактитами. Олег оказался внутри очень холодной горной комнаты. Драконы… лежат неподвижно. При такой температуре у них нет сил, чтобы двигаться. Аккуратно ступая, Олег прошел мимо огромного количества драконов, дальше лежали исключительно тела. На сводах есть выступы. Олег вытянулся, сжал их изо всех сил и стал быстро-быстро двигаться по стене, почти касаясь драконов. Те выпустили огромные плечи. Это все вожаки. Дальше еще комнаты. Отчего светло?

Свет идет по верхней части свода, отражаясь в сталактитах. В породе есть некий аналог электрического проводника. Олег отдернул руку от скалы. Мелкие точки света появлялись спорадически на всех местах. Сумерки висели. В кромешной мгле драконы совсем ничего не видят. Олегу показалось, сзади вспыхнуло. Он дрогнул и сжался за ближайшим выступом. Горящая точка погасла. Крупнее – или не крупнее – предыдущих? В голове одно внимание. Олег стал следить за направлением света. Внутри горы был лабиринт из пещер; все они упирались в гору, за исключением одной. От нее идет узкий проход наверх, к такой же щели, только гораздо короче; из той пещеры идет извилистый путь к широкому выходу. Драконы там стоят непрерывно и сменяют друг друга. Олег не слышал звуков боя, но был убежден, что снаружи все клокочет. Он не слышал запаха драконов. Воздух был пропитан какой-то эмульсией. В уголках глаз защипало. Олег поочередно закрывал и открывал глаза, желая понять, где же здесь установка. Он подумал и побежал в сторону, где был кислый прикус. Он видел большие полости заполненные рассолом или слабой кислотой. Их испарения скрывали запах. В носу резало невыносимо. Олег не дыша бежал по пещерам, снова и снова видел неподвижных драконов. Некоторые упали совсем в неудобной позе. Из некоторых торчат спицы. Олег заставил себя не упасть. От драконьих коридоров ведут ответвления, одно из них испускает свет. Олег прокрался и увидел скалистые ярусы, под которыми было обширное пространство, окруженное стоячими драконами. Драконы выстроили крайне плотно. Свет идет из центра. На что похожи те лучи, Олег не стал размышлять, он решил сразу – бросить там портативную бомбу. У нее всегда таймер. Запустить сразу не получится. Сколько секунд. Десять, двадцать? Или активировать ее самому. Олег вертел тяжелый предмет с уплощенными очертаниями. Аналоговая система запускает процесс детонации. Можно выставить две секунды. Но тогда взрыватель может заклинить. Оптимальное время взрыва – не меньше десяти секунд. Всего несколько кнопочек для настройки. Олег почувствовал, что не может думать ни о чем, следовательно, еще рано умирать, надо попытаться еще что-нибудь сделать. До драконов недалеко. Перебросить через них бомбу можно, но неясно, куда она упадет. Может быть, взрыв разойдется лишь по поверхности. А Виктория? Ладно.

– Не для себя живем. – Олег хотел броситься, но еще раз посмотрел и поразмыслил. Через драконов нужно перескочить два раза, за секунду-две укрепить бомбу – неизвестно на чем; в крайнем случае, он решил накрыть ее собой. Олег присмотрелся.

В драконах чувствуются колебания внешней энергии. Возможно, они незримо направляют ее к Оку, и одновременно сами получают энергетический заряд. В последний раз драконы двигались как никогда. Догонят? Олег не ответил. Он привстал, выпрямил уши.

Драконы стояли кольцом.

Туда. Олег коснулся чьего-то шипа, взлетел и оказался в кольце драконов. В центре – предмет, камень с трещинами. Не задумываясь, Олег воткнул в каменный разъем бомбу, установленную на десять секунд. Отсчет пошел, едва он оторвал пальцы от бомбы. Олег ринулся к дракону, толкнул его и подпрыгнул почти назад – в воздухе нащупал драконью голову. Вниз. Вперед – опять драконы. Олег стал прыгать по головам. Один из ящеров свалился. Через десять секунд раздался гром. Ящеры моментально ожили. Олег выхватил пистолет и разбил два желтых глаза, оба левых. Впереди был подъем на каменную галерею. К ней идет свет через незаметное окошечко. Олег стал быстро взбираться. Драконы принялись бросать в его сторону дротики и острые камни и почти попадали по хвосту. Каждый раз Олег сгибал хвост до того, как в него попадут дротиков. Появились драконы с луками. В горе все трепетало. Драконы то бросались в стороны, то бежали наружу, сталкивались с другими драконами, а потом стреляли в Олега. Олег увидел, что галерея расширяется. К ней идут обрывистые ярусы. Один из драконов полез по ним со скоростью в пять раз больше той, на какую Олег способен. Грянул второй взрыв – хотя детонатор был всего один. Все стало сыпаться вниз. Ужас овладел драконами – они ринулись прочь, во все стороны, в темные углы лабиринта, которые еще не рухнули. Другие помчались наружу. Вожак ощутил полную свободу от всего и стал собирать вокруг себя группу. В пещере это было трудно – вожак выскочил наружу, увидел беснующиеся толпы. Из вожака стали выходить телепатические поля. Драконы их поймали, но успели получить приказ.

К пулемету Аломбоева все-же прорвались – из-за ограниченного боеприпаса Аломбоев стрелял одиночными. Драконы прорвались, но не повредили пулемет. С криком волки их опрокинули. Вожак появился в том месте, откуда Аломбоеву было не дотянуться очередью. Геотар с дерева увидели вожака. Едва вожак появился, как сразу же драконы поблизости собрались в единый кулак. Геотар прицелился и всадил очередь в шею вожаку. Голова почти оторвалась. Вожак раскрыл рот, но его уже не слушали. Драконы толпами стали кидаться к валу и бежали со всей возможной скоростью по камням, опрокидывая друг друга. Тех, что пришли с востока, расстреляли всех полностью. На западе у драконов было большое стойбище или даже несколько стойбищ. Геотар успел определить направление. В той зоне находится обширная равнина. Пройти к ней можно по западной оконечности материка. Там еще никто не был. Самолеты падали еще над морем или у самого берега. К горному массиву их не пустил Драконий Глаз. Он теперь повис прямо над горой. Только сейчас его заметили – центральный диск из ярко-золотого стал багровым, затем – темно-коричневым и почти серым. «Олег там!!». Геотар стал кричать к холму, где был Радостин; внезапно он увидел тоненькую фигурку на склоне. Олег держался над обрывом, который со стороны холмов был вертикальным, без единого уступа. Олег стал смещаться назад. Геотар спрыгнул с холма, увидел Радостина и Володю Берегова. Множество драконов все еще шевелились. Почти не глядя на них, Геотар побежал по каменному валу, поднялся там, где только что прыгали драконы. Он не видел Олега, но мог поймать его след. Олег был цел. Геотар бросился к нему, затем вдруг помчался к выходу из пещер, затем опять помчался к Олегу. Драконы уже не сопротивлялись, но бойцы яростно их добивали. Геотар подумал, что надо все-таки войти в пещеру. Где гранатомет? Радостин протягивает.

– Умница!

– Если бы. – Геотар не целясь выстрелил внутрь пещеры. Потянулся дым и скрежет. Драконы не выбежали. Геотар стал подзывать к себе ребят. Олег все еще не выходил из-за горы. Геотар в нетерпении подпрыгнул и сказал, что пойдет внутрь. Всем слушаться Олега Радостина. Но тот уже был далеко, он искал своего товарища. Олег спрыгнул в какое-то ущелье и не мог найти выход. Потом он поймал следы товарищей, но опять не смог найти дорогу. Ноги шли не туда. Над Олегом все раскачивалось – так он считал. К нему вышли ребята из его роты. Олег Радостин стоял на огромном остром камне, высотой метров в шесть. Как он только запрыгнул на этот шпиль, ведь все другие камни гораздо ниже. Олег Радостин пристально смотрел по сторонам. Когда Олег оказался рядом, Радостин ухом показал: ребята, к нашим – все побежали, а он остался стоять. Спустя короткое время он тоже вернулся.

Геотар не успел ничего узнать, но был уверен, что надо добить обломки. Навстречу, падая, тянулись драконы. Геотар с командой уничтожал их. Находившиеся в анабиозе ящеры так и остались в таком состоянии – источник энергии наполнял их дикой мощью, однако это происходило достаточно медленно. Драконы не проснулись и умерли. Некоторых из них Геотар заметил и расстрелял. Всюду было уже темно. Геотар наощупь добрался до коридора, который уходил к сокровенной комнате. Уже невозможно было понять, от чего там лежат осколки. Геотар выпустил туда заряд гранатомета. Ребята кричали, что Глаз целиком превратился в серое пятно и оно теперь бледнеет. Гранатометы выпустили все, что было. Геотар велел принести коробку с гексогеном. Взрывчатку разбросали по комнатам, протянули шнур почти до самого выхода из пещеры. Громыхнуло несильно. Вместо серого пятна появился кусок неба.

– Все? Все, что ли? А те? Твари бежали на запад. Там их кладки. Их надо будет убрать… в ближайшее время… – Геотар прижался к скале и велел всем собираться. Бойцы Олега Диодорова оказались правы – никто в роте не погиб. И вообще весь отряд жив! Драконы разбиты. Они не сметены окончательно. Но если Глаз – исчез… Чтобы проверить, они стреляли по небосводу в том самом месте, где только что висело Око. Небосвод не сердился, что в него стреляют, он был велик и бесконечен. Все аккумуляторы разрядились. Часть раций была на батарейках. Геотар отвел отряд опять к лесу, из которого они увидели гору. Все казалось слишком невероятным, чтоб быть правдой. Страшно хотелось пить. Воды сейчас достать негде. Ребята жевали листочки и сразу выплевывали. В зеленой горечи почти нет воды. Язык промок, и уже это приносит облегчение. Геотар до смерти хотел, чтоб сейчас пошел снег с дождем или лучше град: отдельные градинки легко собрать. Их можно есть как леденцы. Небо над горизонтом стало быстро наполняться свинцовыми оттенками. Геотар очень ждал дождя. Но Володя Берегов стал говорить о буре. Ребята из его роты опять не поверили, Володя громко заспорил с ними.

– Братцы, тише. Не деритесь после победы. Владимир, ты уверен? А что приборы? Витал?

Аналоговая система показывала высокую термодинамическую нестабильность на юге. Это оттого, что Глаз сдох, сказал Геотар. Он велел идти всем размеренно и бросить все, что не нужно. Тяжелый полупустой короб хотели бросить – но Геотар заворчал, не открывая рта. Он вскинул на себя и короб, и станковый пулемет, и тащил все в одиночку. Иногда его сгибало практически пополам, но он не бросил ничего, ни короб, ни станины, ни даже мелкие ободранные детали. Без воды кружилась голова. Олег не понимал, почему его постоянно вспоминают, ведь он сделал только один взрыв. После этого таинственный предмет сам взорвался или запустил иную реакцию. На уровне простых эмоций Олег испытывал удовлетворение, думать о чем-то напрямую было трудно. Силы уходили на то, чтоб шагать. Отряд двигался ночью, небыстро, по тому же маршруту. Краем глаза Олег Радостин видел щели и разломы в скалах, из которых могли выползти драконы. Сейчас никого. Сзади подгонял свежий ветер, бил по кончикам хвостов. Воду так и не нашли. Володя Берегов думал о том, как вернется в Благовещенск и будет купаться без конца, даже зимой. В Благовещенской области много дивных рек и озер, один из притоков реки Великой идет прямо в Трополим, туда тоже можно сплавать. Олег почувствовал, что у него нет с собой ничего. Свой автомат он отдал у скалы… автомат, наверное, бросили. А где рюкзак. Его несет Владимир.

– Володя, теперь я должен нести.

– Да я совсем не устал. Олег, это же ты все сделал!

– Мы вместе… ну давай я понесу. Там все наши вещи вместе, ты проверил?

– Да! – Владимир подумал, что даже иметь подозрения об этом странно. Он знал, что в его роте легонько потешаются над ним, за то, что он не кадровый офицер, что он не достаточно ловкий. Владимир на это ничего никогда не говорил, но внутренне обижался. Ему часто казалось, что ровесники и все, кто еще моложе, не воспринимают его всерьез. Но на Олега Диодорова обижаться запрещено, это же старый друг. Собственно, Владимир и не обижался, он лишь поиграл словами. Затем он стал думать о будущей семье и совсем успокоился. «Нельзя писать любимой перед боем. Смешно. Кто вообще это придумал!». Владимир представил, как будет поражен Частов и другие старослужащие из его роты. От жажды воображаемые картины превратились в фотографию; произносить про себя длинный текст было тоже сложно. Виталий механические нажимал на кнопку повтора: аналоговый аппарат посылал сигналы комбату Радостиной, но не получал ответа. Сложная аппаратура отключена, Геотар уверен. Никто не посмеет возражать Саше. Лен был в очень неудачном состоянии, чтобы спорить. Несколько раций оставались в режиме ожидания, который может зафиксировать сам факт наличия товарищеских сигналов. Именно их отправил отряд. Рации пока не включились. Виталий Дальноглядов устало нажимал на кнопки, потряхивал прибором. Он хотел проверить другую рацию, споткнулся и едва не разбил свой фотоаппарат.

– Ребята отвечают?

– Товарищ подполков, я не могу поймать волну. Как будто настройки съехали.

– Тогда подкрути где-нибудь. В приборе! Дай сюда одну из камер, а то расколешь вслед за фото.

Виталий щупал объектив и корпус. Как будто все целое.

Во время боя участники отряда, невзирая на опасность, постоянно вели фото- и видеосъемки. Эти документы имеют огромное значение. Драконий Глаз сняли, едва он стал появляться, когда наполнился мутным золотом и когда потемнел. Серое пятно снимали непрерывно, вплоть до его исчезновения. Виталий тогда залез на дерево с обрубленной кроной. Не похоже, чтоб ее скосили лучи, скорей всего, сами ветви так сориентировались, образуя почти ровную поверхность. Виталий снимал не дрожа. Сейчас ему хочется упасть и ничего не делать. У опытных бойцов сил побольше, но и они утомились. Олег поймал запах родника и почти определил направление. Что-то заставило его остановиться; он пропустил почти всех вперед. На склоне, где стоял лагерь товарищей сейчас никого. Товарищи переместились дальше. Геотар подул в рацию и сообщил о победе в глухой микрофон. Рация отключена. Геотару не решались сказать, что рация без аккумулятора. Геотар произнес: «Да! Ну и что?». Он слышал следы товарищей. Они довольно далеко ушли. Геотар не знал причины, но был абсолютно уверен, что Саша сделала все верно. Где-то рядом есть овраги. Трава стала очень густой.

Геотар почувствовал, что не может определить расстояние до второго отряда. Он пробежал по густой траве и крикнул.

– Саша, Коля? Вы за скалами? Это что… Тьфу, отреза… Колька, ты! Я на тебя чуть не наступил! Ты целый! Коля, я… Коля, ты молчишь?

Молодой волк лежал без движения. Геотар вдруг увидел, что трава местами смята и в ней как попало лежат бойцы. У многих почерневшие повязки. Из травы камни смотрят. Геотар резко повернулся и увидел на камне обломок автомата.

Он не мог поверить.

Бойцы шли следом и не поняли вначале, что произошел. Геотар молчал. Подбежал Олег Радостин. Геотар быстро произнес, что ребята могли уйти в лес, за горы. Все бросились в том направлении – и увидели черные осколки, разбитую в клочья аппаратуру, раздавленные палатки. Бойцы застыли на земле. Олег почувствовал Сашу. Саша совсем близко. Прятаться здесь негде. Олег побежал к оврагу.

– Саша, Сашенька! Саша, дорогая! Александра!

Саша Радостина лежала на склоне оврага. Густые волосы обрамляли ее с обеих сторон. Сашины глаза закрыты, лицо спокойно, как во сне. Олег сбежал к ней и обнял. От нее чувствуется тепло, но сердце молчит. Олег стал массировать ей ладони и запястья, прикладывал ухо к сердцу. Саша научила его многим способам мануальной терапии, которая дает облегчение. Только сердце не работает. Олег вспомнил, что иногда помогает прямой массаж сердца. У Саши не было ни рефлексов, ни реакции на свет. Олег коснулся носом ее носа. Это всегда имело эффект. Стоило сомкнуться, и Саша тут же просыпалась. Сейчас она спокойна, словно размышляет во сне.

– Сашка, будь с нами! – Олег чувствовал, что не может плакать. Он предвидел всякие исходы, и всегда в тех ситуациях погибал именно он. Олег встал вместе с Сашей. Ему показалось, она чуть вздрогнула. Олег пошел по густой траве вверх. Саша не шелохнулась. От нее шло легкое тепло. Олег увидел, как ребята собирают товарищей. Ни слова не слышно. Вот опять несут… пышный хвост Лена повис, хотя раньше всегда был напряжен. Лен веселый, не обижается. Не обижался. Олег не мог представить, что о товарищах теперь надо думать в прошедшем времени. Он подумал: стоит закрыть глаза, и вокруг все исчезнет, исчезнет материальный мир, что окружал тебя, и ты будешь уже вне его. Исчезнешь здесь, но появишься в другом месте, рядом с Сашей. Саша на его руках. Геотар издал короткий стон и запустил рацией о камни. Аппаратура расколота. Но аналоговые приборы еще можно запустить. Связисты, кроме Дальноглядова, оставались в лагере. Едва не плача, Геотар нажимал на кнопки, затем сунул прибор кому-то.

– Олег, набери. Олегочек, я не хочу верить в это.

Драконий Глаз возник над логовом и не успел ничего сделать. Ударная волна прошла без огня. Возможно, Глаз бил издалека, привлеченный – уже нельзя сказать чем, ведь микросхемы не работали. Может быть, драконы успели передать о той высоте… сломанные стволы лежат на большой территории. Трава устояла! Перед тем как сгинуть, Драконий Глаз выпустил кувалду. Тогда еще не знали, что у драконов больше нет источников Глаза. Геотар по пути ко второму отряду думал, чтобы немедленно организовать бросок на край материка, насколько можно скоро. Олег Диодоров проверил настройки, Дальноглядов дал сигнал. Ответили сразу. Борты идут, но их мало. До прибытия вертолетов никто ничего не говорил. Воду не искали.

Потом уже все машинально глотали содержимое вертолетных бутылок. Геотар узнал, что на востоке состоялась сокрушительная победа. Многие вертолеты повреждены или разрушены. Геотар велел увезти погибших. Олег обернулся:

– Я не отдам Сашу! Не брошу. Она не погибла, она… проснется.

– Да, да! – Геотар закивал. – А ребята – все помешаются. Хоро… то есть… нормально. Тьфу, жестянка чертова! Ребята, летите. Мы пойдем в Кралепор пешком. Я представляю маршрут. Надо добить ящеров, чтоб их!! Часть из них бежала на север? Пулеметные ленты… для Аломбоева… он справится, я знаю. – Геотар передал на борт один из фотоаппаратов и камеру. Другую камеру и фотоаппараты отряд принесет спустя три недели, когда опять будет в Кралепоре. До самого материка шли практически непрерывно, открывая на ходу н/з. Термодинамическая нестабильность охватила небеса над всей центральной частью полуострова: сперва громкий ливень затопил сухие скалы, затем бросил многочисленных детей своих – дожди и грады – на южную часть полуострова, вплоть до самого океана. Шторм распространился на много верст от земли. Ливни стали бить и север полуострова, но догнать отряд уже не сумели. Геотар повел товарищей на северо-восток, через все еще пустые земли, к роковой десятой долготе. От нее пошли строго на запад.

Отголоски ливня долетали в виде непрерывных моросящих дождей. Бойцы ежеминутно сгоняли влагу с лица прямо в рот, иногда подставляли сосуды. Геотаров нос морщился против воли, как если бы впереди были явные враги. Геотар вначале считал это физиологическим сбоем или рассеянностью; нос насторожен. Геотар прислушался к нему. С удивлением он обнаружил отдельные следы ящеров – почти по направлению их пути. Геотар прищурился, сжал зубы и сказал небыстро:

– По-прежнему не боятся нас. Ребята, пойдем развлечемся. Алом, стой тут. Там недостойны пулемета.

Аломбоев с сожалением остался. Геотар увидел бегущего дракона и прострелит ему из винтовки колено. Дальнобойные патроны кончались, поэтому бойцы пробежали две версты и с близкого расстояния обездвижили еще несколько ящеров. На ветвях плоды качаются. Геотар слышал о них, но не знал, как надо правильно их употреблять. Плоды разломили и бросили в качестве приза для мелких животных. Съесть что-нибудь сочное было бы приятно, но даже вымыть плоды нечем. Дезрастворы иссякли еще до подхода к логову.

–Идем-идем-идем! Народ, не грусти. На материке много толстых гусей и прочих пернатых. И в горах, и в долинах. И на речках! Будем охотиться.

На следующий день отряд шел уже в глубине материка и чувствовал множество дальних запахов. Бойцы пошли по следу гусей, к озерам – там оказалась толпа драконов. Аломбоев срочно установил пулемет. Потом была еще одна разрозненная толпа. Все драконы были в полной растерянности: они ждали ментального приказа, и, не получив его, пытались что-то делать, пугались и снова ждали. Геотар был внутренне поражен, видя драконов в тех местах: конечно, ящеры очень быстры, но все-таки не обладают крыльями. Среди драконов была масса таких, которых уничтожили возле логова. Драконы отличаются по цвету и мелким морфологическим чертам, но план строения у них схожий. Мелкие ящерицы Зелве разбежались по всему юго-западу материка, однако их популяция никогда не росла, как у драконов. Зелве страдали от любого заморозка, становились добычей хищных рыб или даже птиц. Над горами и степью всегда кружат крупные кречеты. Высматривают иголки на земле, и падают, если иголка съедобная. На волков они никогда не нападают. Волки сами иногда ловят кречетов. Отряд уничтожил одиноких драконов. Боекомплект Аломбоева быстро иссяк, но он не бросил пулемет, и до самого Кралепора тащил длинный ствол на плече. Олег Радостин нес Сашу. Он все различал, но почти ничего не запомнил. Во время остановок товарищи приносили ему пищу или стакан с водой. Олег ел очень мало. Ему давали, и сразу же отходили, так что рядом была только Саша. Олег замечал, что иногда у него хотели что-то спросить, но каждый раз не подходили. Геотар тоже не подходил. Олег гладил Сашины руки и волосы, и негромко говорил с ней. Это все замечали, и еще поэтому не подходили

– Мы вместе с ребятами. И отдельно от них. Саша, словно мы одни. Почему? Я же не сумасшедший.

Отряд добрался до возвышенностей, где субтропическая листва заметно поредела, а взамен появилось много привычных деревьев. Были камни со мхом, были широкие поваленные деревья, на которых удобно сидеть. Сашины ноги касаются земли, голова рядом с плечом Олега. Опять рядом никого нет. Сзади точно есть ребята, в арьергарде. И на других местах стоянки они есть. Олег нес Сашу один много-много верст, поэтому ему иногда хотелось расслабиться, но не ослабить свое внимание. Уже вторая половина дня, солнце движется к закату. От лесов идет мирный шорох, треск, иногда слышны трели. Олег прикрыл глаза.

Раздался резкий вой. Олегу показалось, Саша вздрогнула. Он тоже вздрогнул и стал быстро смотреть по сторонам. Все заросли и тропинки неизменные. Следы товарищей в арьергарде не меняются. Впереди послышались оглушительные крики, но не от боли. Это все свои.

Олег держал Сашу надежно.

– Дракониху поймали!! Дракониха умрет!!

К Олегу подскочили:

– Товарищ комбат, дракониху поймали! Товарищи подполковник! Возьмет голову!!

И бегут обратно. Олег никак не ответил. Вскоре к нему подбежал Олег Диодоров. В лесу есть нормальная ежевика.

– Мы не проверяли химический состав, но плоды нормальные. Их едят все подряд: птицы, осы, личинки… Олег, я отобрал исключительно чистые плоды. Олег, я хотел дать…

– Спасибо, Олежек. Мы на прямом пути. А эта – откуда взялась? С ней нет сопровождения.

– Самка одна.

– Ну и… Не будем ругаться при Саше.

– Олег, есть мнение, что… на поле Памяти восстанавливаются силы. Обычно поле Памяти действует иначе, но ведь там же есть… что-то сакральное. Ведь не зря же они подарены нам.

– Да, я тоже слышал об этом! Я очень надеюсь. Ведь Высшие Силы знают, какая Саша. Какая она замечательная.

Олег сел не рядом, но и не очень далеко. Надвигался закат.

Дракониха, по всей видимости, имела дефект в коленном суставе и не могла быстро бегать. Но даже в таком состоянии она была очень опасной. Геотар умудрился поймать ее на короткий аркан. К стоянке ее дотащили на двух веревках. Передние лапы драконихи размолоты. Длинный хвост полон шипов с ядом. И внутри тоже сидел яд. Дракониху убили, но перед этим хорошенько поиздевались над ней. Ядовитой кровью залита вся чешуя. Геотар подождал, а потом стал кинжалом рубить плотную шею. Он не обжегся и не порезался. Голова уже без яда. Геотар схватил ее рог.

– Победа.

Геотар сказал негромко, поскольку драконы еще остались на земле, и нужно торопиться, пока они не зажгли новый Глаз. Сохранился снимок: в закатных лучах все стволы кажутся совсем черными, Геотара освещает сзади и лицо тоже темное. Остро выступает контур драконьей головы. Геотар стоит одной ногой на большом камне и одной рукой держит кошмарную голову. Фотография стала хрестоматийной. Череп драконихи передали в столичный музей. Спустя много лет будет открыт целый зал, посвященный аномальным явлениям живого мира. Там будут фото победителей… но произойдет это уже в другую эпоху. Сейчас Геотар срубил голову и стоял с ней, потом он ее тащил. Было бы удобнее нести голову вдвоем, держась за рога. Геотар в этом смысле был такой же упорный, как Аломбоев.

Отряд достиг границы в том месте, где застав или поселков не было. Начиная с середины пути, аппаратура Дальноглядова принимала сигналы с родины; тогда еще не знали, что драконы уже навсегда потеряли свое Око; вертолеты использовали для работы, так сообщили Геотару. Новый поход Геотар планировал совершить при участии стратегической авиации. На юго-западе материка самолетам негде сесть. Аэродромы западных стран далеко и они некрасивы. И к чему просить о чем-то койотов и куньих? Геотар был убежден, что Кралепор справится своими силами. Ему было безумно жаль Сашу Радостину и Олега Радостина. Геотар не мог представить, чтобы делал он сам в такой ситуации. Далеко на востоке у него осталась супруга с детишками – двое юных и двое маленьких. Геотар жил в одном доме со своим младшим братом Георгием. Уже много лет Георгий вел все хозяйство, а Геотар приезжал по возможности.

Сообщили, что самолет комдива разбился. Геотар с ним давно знаком. Вертолетные части подчинялись ему же, но одновременно вертолетами имели право руководить комдивы – начальники больших подразделений. Непонятно, кто сейчас должен решать вопросы взаимодействия с отрядами спецназначения. Уже по внутренней линии связи Геотар стал требовать связаться с 16-м полком. Ответ приходит странный: «нет ответного сигнала». 16-Й полк оставили без связи, что ли?

Вскоре прислали автобусы. 14-й особый полк курирует лично Ракитин – однако письмо пришло от какого-то комдива. Просьба занять место дислокации в полосе городков, непосредственно примыкающих к границе. Быть готовыми к действию.

– Что, неужели койотам хочется умереть?

– Народ, тут пишут о частом пересечении границ… частными лицами. Но это не нападение. Торговля? А мы тут при чем, мы не продавцы и не деловые агенты. Про контрабанду ничего не сказано. Банды могут быть. Очень просят, намекают на приказ, хотя его еще нет. Еще намекают на то, как важно иметь документы. Свол… но как быть с Сашенькой. Тут особо сказано, что все офицеры должны быть в указанной зоне.

– А солдаты?

– Про солдат не сказано. Кажется у Виталия тут район недалеко, всего пятьсот верст на восток! Кто у нас еще из той области. Ладно, сидим загораем. Но Саша?

Геотар не мог смотреть на Олега Радостина с Сашей на руках. Он еще раз написал в штаб. Там разрешили комбату Радостину отбыть в связи с чрезвычайными обстоятельствами. За два часа до вылета Геотару тоже велели явиться. Геотар вылетел с Олегом до столицы, и, едва расставшись с ним, полетел на восток: еще на границе он договорился со знакомым летчиком, который вел транспортный борт до Кузнецова. Там сейчас горит тайга. По слухам, пожары есть и в других регионах, и кое-где они проникли на предприятия. Подробности не уточняли. Геотар обещал вернуться как можно скорее. Но он так давно не видел жену… ребята разбрелись по всей округе. С командирами они поддерживали дружеские отношения. Командиры все молодые – как Олег Диодоров или чуть постарше.

Олег смотрел на листья, озаренные солнцем, на пушинки лесных трав. В городках жили преимущественно ежи и зайчики. По меркам волков, тут нет ничего интересного. Однако появились существа в ярких одеждах. Сперва подумали, что это еноты-продавцы. Еноты ходят и говорят с огромными ошибками. Затем начинают быстро болтать на своем наречии. Енотов быстро заметили и показывали им языки. Еноты ни капли не смущались. Они запросто ходили, разговаривали с зайцами, затем стали фотографировать.

У отряда не было своей огороженной территории, поэтому енот мог подойти вплотную. Попытались сделать фото с Аломбоевым. Аломбоев заметил вспышку, подскочил и в момент разбил все камеры. Енотов спасло то, что при них не было никакого оружия. Их было штук десять. Большинство успели убежать, двоих Аломбоев притащил к товарищам. У енотов полно иностранных ярлыков, этикеток. Еноты исчезли. Аломбоеву Геотар велел слушаться Олега Диодорова. Олегу неловко приказывать: у Аломбоева больше опыта. Ребята из его роты то и дело ходят на рыбалку. Олег спросил, интересно ли Аломбоеву рыбачить? Тот замотал головой. Олег попросил его подобрать отряд волков в тридцать и патрулировать границу. Аломбоев согласился. «А стрелять?». В городках нет военных складов. По просьбе Олега из ближайшего большого города прислали несколько ящиков с патронами. Прихватив патроны, Аломбоев стал прохаживаться вдоль границы.

– Какая общая диспозиция?

– Я не написал. На его усмотрение. Такова формулировка… наверное, некорректно давать столько полномочий ему… хотя, конечно, у него огромный опыт. Я не хотел его обидеть. Мы же справимся.

Владимир подумал.

– Да. Пожалуй, это самое верное, что его отослали. Взрослые бойцы не слушают меня совсем. То есть они слушают, но как консультацию. Тебя называют Домик. И взрослые, и молодые. Олег, но тебя все-таки слушают. А про меня, мне кажется, все думают, что я специально оставил всю роту! Почти. Что мне не нравился Частов. В конце концов, он не моя жена, чтоб он – мне – нравился. Но я вовсе не хотел, чтоб его… в общем, не стало. Отвратительное место. Связь только военная, неоткуда позвонить. И писем нет.

– Я тоже никак не могу отправить. Я написал уже десять листов. Кое-что нужно передать лично.

– У нас сейчас цветет дивный лен. Олег, помнишь? Синий, голубой, красный и белый. Скоро будут жать. В этом году я не видел комбайны, но они должны быть адекватными, ведь мы вместе старались. Варя писала, что в прошлом году были очень пышные поля там, где мы посадили растительный шелк. Вот будет здорово, если они взойдут снова. Тогда мы будем иметь шелк безо всяких насекомых. Без специальных насекомых.

Ребят из группы Аломбоева увидели какие-то командиры, приказали остановиться. Аломбоев удрал в лес. Командиры были неизвестные и с малыми погонами. Аломбоев минут на двадцать забежал к Олегу, сказал, что будет на другом участке границы, и исчез. У него не было никакой связи. Но ребята, которые уходили далеко на юг, сообщали, что видели Аломбоева и других волков, у них все совершенно в порядке. Олегу и в голову не приходило куда-то жаловаться. В городках были мелкие хозяйства – сажать огород было уже поздно, но в лесу можно заняться делом. Олег и Владимир руководили делами по сбережению леса. Им помогали зайчики.

Внезапно появился длинный старый волк, почти комдив. Потребовал командира. Ему сказали: есть товарищ Тригоров, есть товарищ Радостин, они сейчас в столице. «Кто сейчас командует!» – заворчал волк. По правилам, никакое боевое соединение не имеет право быть без официального командира, в противном случае его считают бандой. «Хотите лишиться паспорта?». Ребята смутились и стали говорить, что они лишь недавно из похода.

– Вы 14-й полк? А! Ну ладно. Он уже не числиться, поэтому я не знал. У вас этот – кто взорвал гору? Кто выключил Глаз? Возможно, заинтересуются. Так, так, ладно.

Волк умчался на грузовике, не сказав ничего одобрительного. Репрессий он тоже не обещал.

– Как это – нет 14-го. Полк расформирован. Но мы не разбиты. Товарищ Геотар не мог этого допустить… ведь не убил же он там всех? Как бы достать информацию. Витал, подключись к зарубежным станциям.

– Хорошо. Только я не уверен, что они знают о нас больше нас самих. Я постараюсь.

– Попроси Домика. Олег Максимовича!

– А Олег, наверное, не вернется. Я слышал, на поле Памяти можно остаться вдвоем. Вдвоем уйти оттуда в вечность.

Все замолчали.

– Жалко, он отличный волк.

Из подручных средств Дальноглядов вместе с Олегом Диодоровым сумел поймать сигналы стран северо-западной части материка. Все сигналы идут через шифратор, и для стороннего слушателя представляются сплошным густым шумом. Дешифратор не так трудно собрать, особенно с использованием компьютеров. У зайцев есть калькуляторы и счеты. Дальноглядов слышал хрипящие тексты, но не мог их перевести. Говорят не-псы. Повозившись некоторое время, удалось поймать журналиста-пса. От него поймали еще несколько линий.

На востоке победа далась очень дорого. Одновременно сообщают о каких-то взрывах. Во время прошлой войны драконы атаковали предприятия, сейчас их ни разу не видели. Говорят, что Око не зажглось, когда самолет прошел мимо полуострова. Над самим полуостровов шумят бураны. Драконы не появились ни на востоке, ни на юге.

Радиовещание в Кралепоре работает только между предприятиями. Функций средства массовой информации у него нет (волки считали это очень несерьезным). Важную информацию передавали строго направленно. После этого она расходится устно. В Кралепоре иностранцы… что-то строят… но как будто не ремонтируют. Олег не мог понять сущность их деятельности и ругал себя за непросвещенность. Голоса журналистов торопливые и резковатые.

Аломбоев вернулся с добычей, очень редкими-редкими птичками в связках. Они крохотные, у них крайне нежное мясо. Аломбоев отдал все-все товарищам, показывая, что еще на охоте он очень наелся. Олег попросил ребят поблагодарить Аломбоева и не подходил к нему. Он думал, Аломбоев обидится, но тот совершенно не обиделся. Аломбоев рассказывал, что видел следы иностранцев. На восток тоже есть их следы – от шин или шерсти. Зайцы поспешно разносили богатый урожай и боялись, как бы волки его не отняли. В стране действует режим чрезвычайной ситуации, у армии расширены полномочия. С другой стороны, на бойцов и даже на командиров можно пожаловаться другим командирам. В городках совершенно нет муки, крупа – только местного производства. Ее зайчихи собирают чуть ли не руками. Морковь с капустой продают везде, весьма дешево, но другие товары зайцы согласны отдавать только за крупные красные банкноты. Еще не так давно по городам регулярно ездили наблюдатели из армии, зайчики сообщали им текущие события или жаловались, наблюдатели записывали и уезжали. Телефоны зайцам недоступно. Но они регулярно ходят на восток, и именно оттуда у них на прилавках появляются иностранные товары. Владимир посмотрел и сказал: «Туфта. Низкого качества, и при том совершенно ненужная». Между тем у зайцев водятся деньги. У бойцов деньги лежат на личном счете в сберкассе – порой по два, по три года. Деньги можно получить только при наличии официальной увольнительной. В этом году ее еще никому не дали в 14-м полку, даже Геотару. Поэтому ему пришлось поругаться через дальнюю связь.

В городе появился модный зверь, похожий тигра. С ним никто не разговаривал. Вскоре сообщили о прибытии представителей объединенных военных штабов. Ребята увидели, что грузовики едут в сопровождении легковых автомобилей с низкой посадкой. В неудобных местах – а они были повсюду – грузовики помогали автомобилям. Всего цветных машин набралось пять штук. Из них вышли журналисты с камерами и блокнотами. Щелкнула вспышка.

– Захолустье. Внимание! Пш! Готово. Дома! Пш, тш! Зайчики, сфера обслуживания! Народный промысел! Скажите, тут занимаются народным промыслом?

Волк-офицер не ответил. Лис начал объяснять, очень помогая себе руками и хвостом. Среди журналистов оказался представитель другого полушария. На удивление он говорил по-русски лучше всех остальных.

– Лейтенант Диодоров. Хотят удостовериться, что Вы реально существуете. Вы можете говорить на их языке? Ты в той одежде, как был там?

– Другой не дали.

– Только с ними говори серьезно. Это задание от комдива.

– Какого именно, товарищ капитан?

– Хватит слов. – волк посмотрел строго и отошел. Олег не припомнил, чтоб видел его раньше. В сумме во всех штабах не так много народу, волк мог и напрямую участвовать в боях. У него на вид есть раны. Лис, скорей всего, штабной. Еще есть младшие офицеры. Олега поставили под камеры и стали спрашивать в быстром темпе, сообразно с давно проверенной методой. Если вопросы идут быстро, не успеешь хорошо соврать, придется говорить правду. Олегу и в голову не пришло выдумывать. Он рассказал кратко о пути к логову, о том, как обнаружили проход вглубь горы. Подробно расспрашивали о драконах и ежеминутно сверялись с книжечками. Драконьих вожаков иностранцы изучили хорошо, но исключительно издалека. Описания целиком совпадают. Олега сфотографировали несколько раз. Журналисты уже видели фото у драконьего логова, но не поверили; когда Геотар привез новые фото, иностранцы начали сомневаться, в том, что сделанное 14-м полком – невероятно. Они видели последствия боев на равнинах к востоку от логова; в это они с трудом, но поверили сразу. Драконий Глаз не появляется. Журналисты быстро посмотрели на бойцов.

– Какие-то дикари.

– А командиры?

– Тоже. Только это парень… хотя он тоже волк. Журналистом дали всего день на расспросы. Они пошушукались с зайчиками. Олег не предполагал, что иностранцы так хорошо говорят по-заячьи. Ведь они вовсе не зайцы.

Представители штаба смотрели на ребят и иногда сделали замечания. Накануне отбытия они сказали Олегу:

– Эти болтуны довольны. Вероятно, поможет стране. Состояние ваших подразделений отвратительное. Никакой дисциплины. Рядовые творят, что хотят. Странно, что не убивают друг друга. За такое надо ставить на вид, но поскольку вы с войны, можете оставаться. Но учтите.

Представители штаба уехали. Владимир не скрывал своего возмущения тем, что их назвали дикарями, грубиянами. Он сказал, что будет рад, если его выгонят из армии с таким руководством.

– Я и не собирался стать кадровым. Олег, мы же просто хотели помочь стране. Нам везло, и с Олегом, и с Геотаром, теперь они… заняты. Я-то вообразил, что тебе привезли орден!

– У них такие тяжелые колеса. Могли бы уж привезти грузовик с орденами – чтобы на всех хватило!

Друзья засмеялись. До самого конца лета они находились вблизи рубежей. Раньше там были регулярные пункты. А теперь, по словам Аломбоева, все ускакало. Аломбоев ходил далеко и обнаружил несколько зон с ужасным привкусом. Яд уже значительно стал разлагаться, но все еще оставался на поверхности земли. Выходит, в тех местах были драконы! – или туда бежали драконы, и там сгинули. Вдоль границы почти спокойно.

Прибыли другие части, с новыми командирами. Олегу и Владимиру приказали ехать в столичный регион.

– Некому работать! А вы тут отсиживаетесь. Во всех отраслях острая нехватка кадров. Вас отвезут.

– Ты смотри. Олег, неужели такие большие потери. Может быть, и города нет? Куда мы тогда едем? Нет, город должен быть. Вдруг там нет почти наших?

Владимир решил, что наводит панику еще не видя картины. Он и Олег старались думать о другом. До станции их довез старый грузовик. Ехали в полупустом товарном вагоне, по соседству с лесным продуктом. На западе Кралепора добывали в лесу добывали сырье, очень ценное для химической промышленности, поэтому друзья так следили за лесом. К огромной их радости они видели по дороге волков, молодых и совсем юных. Волки были везде. Взрослые появляются нечасто. На работах, которые можно было видеть, действуют молодые, молоденькие, а также волчицы. Олег всякий раз хотел им помочь, но нужно было доехать до столицы. Поезд встал недалеко от комбината. В столицу друзья добежали пешком, под легким дождиком. Удаленные кварталы стояли как и прежде, безо всяких разрушений. И дальше дома тоже были целыми. Олег очень обрадовался этому, поскольку уже представлял себе картины из печальной фантастической литературы. Предписано явиться на завод механических изделий. Это не совсем по специальности Олега. Владимир пошел искать места в общежитиях, а Олег решил сначала осмотреть завод. Перед воротами стояли неновые, но довольно внушительные грузовые машины. Медведь с повисшими бровями сидел неподвижно, имея очень солидный вид. Олег решил, это начальник автомобильной колонны. Он обратился, но медведь никак не ответил. Из ворот появился другой медведь, такой же немолодой и с неразличимыми глазами. От него пахло машинным маслом, и другими вещами, которые всегда есть на большом комбинате.

– Скажите, пожалуйста, здесь можно пройти в дирекцию?

– М-м? – медведь широко махнул рукой и едва не задел Олегу ухо. Олег быстро отошел. Медведь стал толкать автоматический затвор ворот, проем не увеличивался. Медведь глянул на Олега и стал махать еще сильней: дескать, не мешай. Так и не открыв ворота, он стал через проем вытаскивать детали, прессы, почти целые установки. Он сваливал их на землю перед машинами. Потом он стал запихивать изделия в кузов.

Олег посмотрел сзади. Медведь действовал автоматически и очень неуклюже. Правда, он был очень сильный и мог поднять тяжелый пресс один. Он часто промахивался и пихал детали мимо кузова. Олег предположил, что у медведя не все в порядке со зрением и посочувствовал. Медведь, сидевший у ворот, внезапно встал и тоже стал неуклюже распихивать изделия. Олег подумал – мимо этих медведей ему не хотелось идти. На этом заводе он еще не был, и не знал, есть ли еще входы. К счастью, вскоре вышел волк и стал резко общаться с медведями. Те только отдувались.

– Инвалиды великой войны! Только вы там не были! Мальчик, Вы сюда?

– Да, у меня направление.

– Пойдемте! – волк немного хромал на левую ногу. Олег определил, что раньше у волка была серьезная травма связок. Благодаря Саше Радостиной Олег научился оценивать состояние многих. Волк спросил:

– Вы после школы?

– Нет, после похода. Мы действовали в 14-м полку!

Волк удивился

– Правда! Извините. Я подумал, что Вы только в школе учились. Кто Вы по специальности?

– Инженер-двигателист.

Волк опять удивился.

На заводе работали в две смены. Очень не хватало наладчиков станков, а также специалистов автоматических систем. Олег прежде не работал с такими приборами; ему сперва пришлось ознакомиться с литературой. Он решил ночевать прямо здесь, но потом вспомнил про Владимира. Владимир не нашел в тот день знакомых. В общежитиях сидит кто попало – лисы, зайцы, медведи, сомнительные росомахи. Мусор сжигают прямо во дворе. Противный дым распространяется. Очень много кирпичных зданий стояли пустые или полупустые – всюду были подведенные коммуникации, но воду и электроэнергию поставляют не везде. Олег решил жить прямо на заводе. У некоторых ребят шрамы от войны. Олег разговаривал с ними, но все ребята участвовали в битвах еще до этого года, а в этом году еще никто не возвращался. Олег очень хотел узнать о 16-м полке, где было много друзей и знакомых. В Кралепоре выходили информационные листки, где рассказывали о последних важных событиях. Это не были газеты в классическом понимании; это также не журналы. Есть научно-специальные и научно-популярные издания. В этом году они выходят с большой задержкой. О важных событиях народу рассказывали во время киносеансов, на открытых и закрытых площадках. Очень часто на несколько дней монтировали сцену и экран, где с утра до вечера показывали какой-нибудь сюжет или несколько сюжетов. Принцип телевидения известен, но без сплошной сетки вещания. Таким образом, население находилось вне регулярного информационного пространства. Олег видел иностранцев, которые с рук предлагали купить зарубежные газеты. Для этого нужно знать их языки. Но даже если знать – откуда они знают, что происходит в Кралепоре? Олег увлекся работой. Спал или на заводе, или в укромном месте, которое нашел Владимир. В пятиэтажном доме не работает свет, но зато есть срубленный колодец. Кругом очень живописные сады, полные красок ранней осени. Владимир говорил, что из их полка ребят видели. Всех, кто выздоровел, уже направили в новые части. Олег огорчился. Геотара как будто видели на мосту вместе с руководителями страны; под мостом проезжали, и успели лишь немного рассмотреть. Геотар говорил с раздражением. По слухам, с той равнины привезли огромное число убитых и раненых. Драконов больше нет. Многие ребята сами не могут найти своих. Такова была общая картина. Владимир сказал, что отправил письма подруге, но неизвестно, когда придет ответ. Варя, скорей всего, писала в 14-й полк, и письма могли отправить в военную часть. Но сейчас вся компоновка меняется. Олега Радостина никто не видел.

– Я решил подождать и пока не отправлять часть писем. Может быть, Варвару тоже куда-то перебросились. Тотальная мобилизация… хотя зайцы и медведи болтаются где хотят. Нанимаются к иностранцам на побегушки. Противно!

Владимир чихнул.

– Я тоже пока не отправляю. В сущности, я даже не знаю, где Виктория. На столичных предприятиях ее нет; сказали, ее отправили в другой район, но оттуда могли еще десять раз перенаправить. Нужно сперва узнать точно, где она. К тому же, я бы не хотел доверять мои листы конвертам, они слишком равнодушные… и то и другое – бумага, носитель слов. Но у меня далеко не просто слова, не информация. Я бы это хотел – даже не знаю, как лучше это выразить. Я бы хотел подарить Виктории.

– Стихи?

Олег смутился немного.

– Скорее, эпиграмма. Небольшой монолог. В сущности, для литературы это неинтересно, но для нас. Это очень сокровенные слова.

– Вчера на работе волк поругался с волчицей, из-за какой-то производственной мелочи. Они вдвоем работают, оба взрослые и довольно красивые. А волк к тому же был на войне. Я не знаю, как после тех событий, что мы пережили, как после этого всего можно ругаться с женой. Может быть, он не был в смертельном бою. Хотя у нас все волки боевые. Даже те, кто письма развозят.

Дождь стучит по стеклам.

Кому-то повезло выскочить прямо из пасти драконов. Кто-то оказался в удачном месте. Кто-то просто отлично воевал. Но тех, кто вернулся с юга без ранений, было очень мало в процентном отношении. Тяжелораненых отправляют по домам. Если у них нет семьи и дома, их свозят в санатории, но почти никого туда не пускают. Комдив не хотел афишировать масштаба потерь. Он быстро разыскал Сергея Изморова, обещал ему грандиозную карьеру. Одновременно комдив устанавливал связи с другими комдивами. Он быстро договорился с истребителями, а вот вертолеты и дальняя авиация молчат. После гибели их командира-волка к ним направили опытного летчика в качестве и/о руководителя. Он действительно опытный, но он – лис. Командиры самолетом разом начали говорить:

– Почему мы должны слушаться рыжего? Пусть летает со своими!

У разведчиков было нечто похожее. Разведкой руководил один из членов Народного Совета, а сейчас комдив пытается договориться сам. Не выходит. Кайстров едва дошел до границы. Спереди и сзади колонна сгорела вся. В середине драконам удалось повредить большинство машин. Волки организовали спонтанную оборону и отбросили драконов. Но потом все равно пришлось бежать, поскольку боялись смертоносных лучей Ока. Снова были схватки. Кайстрова один раз выдернули у драконов, во второй раз успели убить драконов раньше, почти вплотную. Кайстров решил, что впредь откажется от сухопутных операций, даже если его понизят. Кайстров лечился два месяца, после чего вернулся на служебную квартиру. Он не слишком-то спешил, поскольку дома находится жена, волчица с непривычной внешностью + плюс у нее есть два брата, оба большие задиры. Они все заняты в военной отрасли и обожают лупить новобранцев в рамках воспитания. Жена тоже не слишком нежная. Первое, о чем она спросила – удалось ли добыть на войне редкости.

– Ты спятила?! Тут едва живой остался!

– Толку в том, что ты живой – если ты дурак! Там всюду камни, алмазы – почти под ногами! Иностранцы зря что ли трепятся? У драконов даже простые костяшки идут задорого!

– Я видел, их отдают в музей. Или для исследований, но бесплатно.

Жена завыла:

– Ухх! Да не здесь! Иностранцам! Их продают! Иностранцы очень платят за них хорошо – в их деньгах! За это знаешь сколько можно купить? У них! А ты ходил в штабы? Сейчас такая убыль – что много вакантных мест появиться. Для армии, для того, для другого. Иди и скажи, что можешь.

– Я… вообще хотел пожить спокойно. Без всего этого.

– Как огурчик? – спросил брат жены. Кайстров не выдержал и заорал на него на армейском жаргоне. Тот не испугался и тоже стал орать. Жена больно толкала обоих.

– Никуда я не пойду! – кричал Кайстров.

– Нет – ты пойдешь! Я должна в нищете жить! Из-за тебя! Этих заставили готовить мальчишек и они просидели все дома! Чего это такое! Не мужчины, а барахло! Мужчина должен добычу принести в зубах!

Кайстров выскочил из старого деревянного дома, вокруг которого стояли густые заросли бузины. Садом и огородом никто никогда не занимался. Один брат поступал в военный вуз, но не окончил, о другом брате известно, что перед войной он искал золото в Трополиме. С Трополимом давно действуют дружеские соглашения, волки из Кралепора помогают полярным волкам. Бюрократизм волки презирали и часто о совместной работе договаривались просто устно. Брат жены Кайстрова ни с кем не договаривался. Оба брата закончили ускоренные курсы младшего командирского состава. У обоих – большие лохматые хвосты. Точно такой же хвост жена Кайстрова носит за собой и ужасно раздражается, если его замечает: ей хочется выглядеть эффектной, но негде взять средства для ухода за волосами. Иностранцы в последний год начали что-то такое привозить и перепродают зайчикам, а торгуют уже в Трополиме, в качестве коммивояжеров. Вообще-то, у зайчика нетрудно отнять. Чтобы он не пожаловался, его можно скушать или просто спрятать в чаще. Вряд ли кто-то станет его искать, зайцев много, сейчас не до них… жене Кайстрова противна всякая мелочность. Сидеть и кропотливо перебирать зернышки, или отнимать у зайцев банки – те никогда не берут с собой много одинакового товара, они берут 3-5 предметов, если они маленькие, или 1-2, если они чуть крупнее. Зайцы предпочитают брать широтой номенклатуры и скоростью оборота. Они бегают, носятся по районам и областям. Жена Кайстрова решила, что необходим контроль над всеми зайцами, или над значительной частью зайцев. Ее родственников не возьмут большими начальниками. Единственный выход – Кайстров. Он валялся под военными машинами два дня, используя вместо матраса мешковину. Приказов от комдива или других руководителей не поступало. Кайстров, морщась, вернулся к жене, которая еще раз заявила о целях. Кайстров начал бормотать:

– Кадров нет. Куча народа угробилась, остальных взяли на непрерывные работы. Мне нужен постоянный контингент. Которому можно доверять! Хотя бы три роты. Что, неправильно я говорю?

Жена подергала себя клыками.

– Я скажу своим. Чтоб подобрали. Кого попало брать нельзя, нужна полная уверенность в контроле. Если народ угробился, значит, и командиры тоже? Или нет?

– Угробились все подряд. Командиры, понятно.

– Значит, много есть свободных вакансий. Это выгода в первую очередь самому тебе! Я-то что. Это тебе дадут должность. Ты этого не понимаешь, что ли?

Кайстров зажмурился.

– Да я понимаю. Я не видел комдива. Непонятно, с какого конца начать.

– Со своего! Твоя мочалка как мочалка. Внешний вид должен быть! С этого все начинается.

Вместо мыла в том доме круглый год используют бузину. Один брат ходит на охоту и приносит диких птиц. Время от времени, в лесу попадают домашние гуси и куры. Жена Кайстрова была делопроизводитель. Через ее руки прошло огромное число паспортов и прочих документов – по ним нельзя определить характер волка, но можно знать его происхождение, достижения и даже интеллектуальные качества. Жена Кайстрова стала искать «подходящий контингент». Кайстрова направили на работу в восточные регионы, где больших городов гораздо меньше. В Кузнецове много металлургических предприятий. Это самый восточный город. Дальше идут только поселки, отделенные друг от друга десятками и сотнями верст. На границе с океаном были наблюдательные посты. По мнению Кайстрова, Кралепор лишь впустую тратил средства на те дальние заставы. Туда можно было дойти по горным рекам. Кайстров один раз туда ездил таким маршрутом, и не получил никакого удовольствия. Хотя светило солнце и мошкара не досаждала. Над океаном можно было видеть чужие самолеты, с застывшими огнями; радиоэфир они включали очень настороженно, подозревая, что Дальний Восток их подслушивает. На самом юге Кралепорского Дальнего Востока жили когда-то золотистые волки, однако они никогда не связывали себя с остальными волками, даже если те были похожи на них. Уже давно Кралепор хотел построить настоящие города на своих восточных рубежах, но помешали драконы. Сейчас о тех планах знают многие волки с высшим образованием. В 14-м полку были ребята со строительным и архитектурным образованием, Олег часто слышал, как они говорили о развитии Дальнего Востока. Владимир с ними разговаривал, а Олег большей частью слушал. Давать советы о создании городов он считал со своей стороны невежливым, ведь он не в этом специалист. В драке с ящерами ребята получили серьезные ранения, но Саша всех вылечила. Благодаря ей процесс восстановления стал необратимым, и даже явные патогены не смогли помешать. Антисептики кое-где не было совсем, поэтому волки для обеззараживания использовали все подряд: спирт, эфир, хлороформ, перекись и йод, от которых ужасно горело в ране. Все привыкли терпеть.

Осенью на широких экранах показали запись боя возле логова, а также некоторые фрагменты других боев. У иностранцев выцепили сюжет, где самолеты летят над полуостровом и не падают. Показали марш команды Геотара. Над Клинкариным, который так и не попал на войну, ребята-волки насмехались. Клинкарин огрызался, но драки избегал совершенно, ведь он один. Как и на первом году службы его зовут «волчок».

– Наши победили! Слышь, Волчок, а ты постеснялся, что ли? Что тебя будет лечить такая классная девушка.

Бойцы видели Сашу Радостину на экране и восхищались ею.

– Нужны мне девушки – пробубнил Клинкарин.

– А кто тебе нужен? Мальчики? Ты поэтому остался. Но на войне тоже мальчики.

– На войне – мужчины! – все хохочут. Ребята все очень молоды и большей частью не имеют широкого доступа к информации. Но ребят много; кто-нибудь вспомнит.

– Я слышал, в Кралепоре есть один Клиноркин, который тоже гоняет мальчиков и ни разу не был на войне. Это не твой родственник?

– Нет! Не родственник! У него фамилия – не Клиноркин, а Клинкарин, и он был у границы.

– Ого! А ты тогда откуда знаешь?

Клинкарин мнет хвостом.

– Так! Просто узнал.

– Ну да, конечно! У того, говорят, произвол, но все терпят, поскольку время такое. Руководство не успевает. Но когда жизнь наладится – смотри, ему еще по морде надают. У него еще брат есть? Волчок, откуда к тебе информация идет?

Клинкарин импровизировал, но очень неловко и над ним потешались. Ребята время от времени видели тех, кто вернулся с юга. Точных потерь никто назвать не мог. Учащихся старших классов привлекли к полевым работам еще в конце весны, все лето ребята помогали, затем нужно было срочно убирать урожай. Местами это можно было делать только с использованием ручного труда. Ноябрь засыпет все города льдом и станет холодней обычного. В результате до конца года старшие классы не имели школьного процесса. Каждый учился как мог. В лечебных санаториях страшно ругали комдива, составляли письма к Ракитину. Внезапно Ракитин приехал сам, один, как всегда. Кровь на простынях его не вдохновила. Через полчаса Ракитин велел выгнать всех енотов и зайцев, которые работали там в качестве вольнонаемных, выгнал волчицу – и.о. начальника еще несколько лисов. В тот санаторий их больше не пустили. Ракитин всю осень ездил по стране, проверял, налаживал; кралепорцы удивлялись, почему он не дает указаний через народный совет. Цифровую связь тогда только планировали провести. Производственные мощности были почти отлажены, Олег часто говорил об этой задаче с Викторией. Свой листок он надежно хранил при себе, а еще он написал два таких же текста, на новой бумаге. Один лист он стремился передать Виктории. Неожиданно Владимира вызвали на завод в соседней области. С волками на заводе Олег общался, но только на профессиональные темы. На заводе и в других местах случались аварии, сбои. Олег ходил в обычной рубашке (она как гимнастерка, только без погон). Как отдыхать во время перерывов, он не знал – отчего-то теперь не было желания ни к живописи, ни к чтению, ни к научному творчеству. Прежние записи и схемы Олег сохранил. Если светило яркое солнце, хотелось гулять; Олег шел с одной улицы на другую, пересекал кварталы. На информационных стендах тут и там один призыв: «УБЕЙ ДРАКОНА!». На всех плакатах драконы изображены под прицелом: одному прицел направлен в шею, другим – под мышку, в колени, в пах. Прицелы изображены ярким цветом, который отчетливо виден поверх драконов. Ящеры написаны очень реалистично. В отрядах специального назначения по рисункам с драконами стреляли, делали также манекены – большие, прочные, но почти неподвижные, в то время как драконы перемещались очень резво. Научить побеждать их можно было только на практике. Олег обращался в ближайший армейский штаб с вопросом, нет ли новых приказов. В штабе почти пусто. Там и раньше было мало народа (штабы всегда были на войне, в действующей армии). У всех волков – повязки. Олег даже заметил край костыля. Он тактично сделал вид, что ничего не заметил. Кашляя, волк попросил зайти еще. Идет полное переформирование, и работать приходиться даже там, где никогда не работал.

Олег направился в штаб через три дня, и думал по дороге только о Виктории. Листва сильно поредела, но по-прежнему плещет золотом.

– Олег!

Высокий волк у дальнего дома. Олег подпрыгнул и помчался к Радостину. Друзья были вне себя от восторга. Их хвосты играли как у маленьких волчат. Успокоить было невозможно. Олег Радостин сказал, что на секретном предприятии создают новые авиационные материалы и необходимо, чтоб Олег их срочно проверил. Там же идет работка над новыми топливными элементами, блоками питания для приборов… для всего, что нужно самолету. В штаб идти не нужно. А на завод? Забрать вещи, если остались. Олег говорил, что сам сходит к дирекции и в штаб.

– Уедем уже сегодня. Геотар Гардарикович узнавал – нет целиком достоверных сведений, наша система радиоперехвата слабенькая, а цифровой перехват мы только разрабатываем. Но по множеству косвенных данных можно точно сказать, что Драконий Глаз не появлялся больше. Иностранцы пытаются сосчитать драконов. 16-й полк пропал без вести. Олежек, это дико звучит, это нельзя представить, ведь там такие ребята были – но такова формулировка. Пока мы были на том полуострове, что-то случилось между границей и десятой долготой. Из-за этого… Ракитин был занят. Олег, окончательную правду еще предстоит узнать. Но мы добьемся. Владимира я тоже верну.

Олег с восторгом смотрел на друга.

– А мы боялись, что ты… что мы уже не встретимся! Саша… проснулась?

Радостин поник головой.

– Я хотел умереть вместе с ней, но Поле Памяти велело иначе. Или это уже сама Сашенька так велела. Нужно было ехать на границу эту чертову, но я – сперва шел пешком и преодолел две сотни верст. Как нарочно, я зашел в район, где стоит наш главный экспериментальный комплекс. Я махнул на них хвостом, и стал работать с товарищами. Разумеется, совершенно официально. Ко мне раз примчались с комиссией этакие престарелые трескуны, знатоки армейских законов. Но формально мой командир – Геотар Тригоров, который позволил действовать по своему усмотрению без указания даты. Формально, это грубое нарушение. Мне говорили: вы не могли этого не знать, раз вы комбат. Я спросил их: могу ли я сам себе давать задания. Вышла перепалка… одним словом, я обругал их литературными словами. Перекричал. А одного даже толкнул – он, правда, стал делать вид, что хочет разбить экспериментальный экран. Откуда, в конце концов, известно: он не хотел или он хотел. Они обещали жаловаться. Приходило сообщение с угрозой без конкретных слов. Я подумал: что, собственно, сделают? Расстреляют? А за что? Кроме того, после такой смерти я сразу окажусь рядом с Сашенькой. Следовательно, я не теряю абсолютно ничего. На Геотара Гардариковича жаловались еще сильнее. Олег, это так некрасиво!

Друзья пошли навстречу солнцу.

– Ты общался с товарищами?

– Только с Володей Береговым, потому что мы вместе прибыли.

– А я видел много наших ребят, в разных городах центральных и северных регионов. Я спрашивал о Виктории (сердце Олега заколотилось). Ее перевили на юг, в ее родную область. Но я туда даже еще не звонил. Там есть несколько предприятий, так что даже если ее переводили, Олежек, я узнаю, где Виктория!

– Спасибо! Я хотел передать ей. Мы сможем ее пригласить?

– Да, надо обратиться в штаб, где курируют вопросы приборостроения. С коллегами в НПО все просто. Нужно, чтоб вам дали комнату или даже квартиру. Понимаешь, НПО стоит посреди живой природы, ребята без семей живут прямо на работе. Семьи отдельно. Вокруг НПО есть пригородные участки, с очень симпатичными домиками. Там почти все занято. В крайнем случае – я скажу, что комната нужна мне, комбатам не отказывают. Должна же у вас быть хоть одна нормальная комната!

В груди Олега все распирало. Он подумал, что сам ни за что бы не смог организовать все эти вопросы – договариваться, согласовывать, обходить острые моменты. Он немного волновался относительно капризов руководства. Вдруг опять всех разбросают. Олег Радостин уже разговаривал с председателем Ракитиным по удаленной связи, уже с применением цифровых технологий. На экране Ракитин был бодрым, как всегда. А Геотар заметил, что у председателя есть недуг. Иначе бы его глаза были ярче.

– Он заметил это на экране? Неужели там такая точность.

– Мы стремимся к этому. Геотар Гардарикович мог ошибиться – хотя он давно знает товарища Ракитина. Олег, ужасно хочется работать, и за себя, и за ребят. И за Сашеньку. Если я ничем не занят, я думаю только о ней. Но ведь это ей не поможет.

В уголках глаз Олега Радостина висит крохотная, едва различимая грусть. Раньше ее не было. В остальном Олег не изменился совершенно. Он и до этого был очень стройный, поэтому нельзя оценить, похудел ли он еще; у обоих друзей худоба прячется за складками одежды. Радостин зашел на завод, и так взглянул на грузчиков-медведей, что те едва не задохнулись. «У товарища Диодорова срочное направление. Посмотрите. Я заберу его вещи» – с комбатом никто не спорил. Олег позвонил в штаб, курировавший предприятия той отрасли, и сообщил о переводе Олега Диодорова. Все заняло каких-то два часа. Друзья ехали в крытом кузове, в окружении аппаратуры. В других таких же кузовах ехали молодые волки.

– Угораздило меня попасть в лисий госпиталь. Командир говорит: в Ряблово поедешь? Я помню, там вишни стоят везде. Ну и говорю: поеду. Мне нужно было лечить ожоги. Я уже на подъезде вспомнил, что вишни в Ряблинкове. У меня как будто в голове что-то выключилось. Хотя травм не было. Я не видел дороги, а то догадался бы: там леса совсем не те, что у Ряблинкова. Выгружают нас, смотрю – эти машут хвостами. Уже уставились.

– Тетки их?

– Нет, сперва девицы. Даже можно сказать симпатичные… но их я потом почти не видел. На несколько палат один врач, один фельдшер и еще мелюзга босоногая из числа ушастых. Врач-лиса как налила на меня раствор – я думал, умру; гораздо хуже самой кислоты, которая хлестала из драконов. Она говорит: терпите, терпите. Вместе бинтов используют сухую траву. Якобы она что-то впитывает и одновременно что-то выделяет! Наши говорят: им траву эту под хвост! Но все были тяжелые. У меня было средней тяжести. Я слышал, иногда это само зарастает. Не знаю, возможно, у взрослых. У меня только жжет и не проходит. И конца-края нет этому дурацкому лечению. То горячая вода, то папоротник; то опять кипяток! Какие-то сосуды растут от воды – так она сказала.

– Вранье! Наверняка лекарства сперли. Или продали этим… Гриша, ты видел этих. Около нас они постоянно шатались, узкие пустые морды, разноцветные штаны! Иностранцы все вытянули.

– Неужели у них своих препаратов нет?

– Наверное, есть. Так ведь они-то, небось, зачем покупали? Чтоб нам сделать гадость, чтобы нам самим не досталось. А лисы и зайцы рады получать валюту. Они же не волки. У них никакой верности нет.

– Я знал приличных ребят-лисов, мы были даже в одном отряде. Только их убили. Одного дракон схватил прямо поперек… это ужас был. Это хорошие лисы.

– Все они склонные к хитрости.

Олегу очень понравился НПО, и коллектив, и природа. В лесу были расчищенные участки, площадью около гектара каждый; на них семейные волки организовывали по два-три семейных надела, ставили сарайчики, колодцы, разводили огороды. Настоящих загородных домов там еще нет, но их легко поставить. Олег стал мечтать, как они с Викторией поселятся на одном из таких участков, как будут вместе жить и работать, и время от времени уезжать в город. Виктория говорила, ее не очень привлекает жизнь в деревне. Но тут даже не деревня, тут… просто обработанная земля. Это еще проще. Или – интересней. Олег был готов возить Викторию в город, когда она только захочет. Он совсем забыл о средствах, которые лежали на счету; снимать их можно только при соблюдении правил. Но Олег Радостин слетал в столицу и привез все средства, они теперь на депозитах НПО. Олегу было страшно неудобно перед другом. Радостин говорил, что теперь самое время поступать бескорыстно; в сущности, так надо поступать всегда, но сейчас после таких испытаний все должны особенно помогать друг другу. На НПО были пожилые ежи, весьма симпатичные типчики. Они выполняли функции НТР, один ежик с ученой степенью. Ни лис, ни зайцев, не медведей. Охраняют НПО молодые высокие волки со следами недавних ран. Волков старшего поколения мало. Поэтому все не стесняясь обсуждали новые научные и технические предложения, даже самые фантастические.

Все страшно удивлялись, почему у обоих Олегов нет наград за недавнюю кампанию.

– Там была такая встряска, что после этого жизнь – самая лучшая награда. Кстати, и другие отряды не отмечены.

– Олег Дмитриевич, но ведь товарищу Тригорову дали?

– Он поехал в Народный Совет, когда там были комдивы. Началась дискуссия. Ребята, это конфиденциально: там несколько дней подряд ругались – из-за того, что Ракитин не хочет продвигать новых комдивов. Многие кандидатуры его не устраивают совершенно. Совет теперь почти без волков! Три комдива погибли в бою – дважды в бою и один раз в катастрофе. Еще один участник совета резко болен. Ракитин зафиксировал промежуточное положение. Я даже не знаю, как будет. На мой взгляд, стоило бы созвать новый Совет. Но для этого нужны обширные выборы. На это сейчас нет сил и средств. Народный совет дал награды комдивам, и Геотару Гардариковичу тоже. Говорят, Ракитин награждал ребят на местах. Но я не был на формально обозначенным месте, я, по мнению комдивов, сбежал. Если они отвяжутся, этого мне будет достаточно. Комбаты сейчас нужны гораздо сильней. Правда, здесь нет строевых подразделений.

До зимних снегопадов коллеги сделали на всех участках обширные насыпи-холмы, чтобы будущие дома стояли повыше. Во время половодий в Кралепоре ежегодно затапливает обширные земли; многие низинные территории на это время превращаются в подлинные озера. Зайчики часто страдают: они ставят домики-клетушки рядом с огородами, а в качестве защиты от талой воды используют высокие жерди. Волки называли такие дома скворечниками. Бывало, что весну заячий домик переживет, а летом случится буря или шторм; домик рухнет или даже улетит. Некоторые отважные зайцы строили дома прямо на больших деревьях, на дубах, липах и вязах. Если долго тянуть провод, можно подвести электричество, нужно только, что провод не обрывался. Электроэнергию в Кралепоре поставляли бесплатно. Иностранцы очень этому удивляются. Они хотели купить несколько больших городских домов в столице, но не смогли понять, с кем договариваться. Иностранцы пока вынуждены селиться там, где коммуникаций нет. В рамках сотрудничества они арендовали один большой дом под гостиницу, там живут самые обеспеченные и неторопливые. Олег Радостин говорил, за иностранцами летят брошюры, словно листья в ноябре, но не тускнеют. С иностранцами волки предпочитали не общаться и запрещали это делать детям. Иностранцы довольно скоро установили наличие в Кралепоре детских домов. Но определить с ходу, есть у волка или волчицы семья, или они из детдома, довольно сложно. Олег волновался, что в той области, где сейчас Виктория, кто-нибудь может ее обидеть. Область расположена близко к границе, за ней – особая зона, где постоянных поселений нет. О Виктории он мог говорить только с Олегом Радостиным, и никогда не просил прямо; друг Олега все помнил. Он несколько раз ездил в столицу, в другие крупные города и области. Ту область он еще не посещал. Викторию куда-то перевели. Но она не уезжала из Кралепора. Все пересечения границы фиксируются, а до этого нужно несколько раз зарегистрировать паспорт. Это бы заметили сразу. Теоретически она могла выехать с чужим паспортом, или вовсе пересечь границу пешком. Радостин об этом не говорил Олегу. Прецеденты за последние пять лет были. Там совсем не такие, как подруга Олега. Радостин решил не затрагивать это тему, пока не узнает наверняка. Олег не настаивал. Поздними вечерами он придумывал новые письма для Виктории, чтоб перенести их на бумагу, как только станет известен адрес. Он думал о будущей семье и детях. Виктория не говорила, что хочет большую семью. Пожалуй, много детишек родить ей будет трудно. Виктория такая худенькая. Олег решил, что с двумя детьми он будет вполне счастлив. Особенно если будут мальчик и девочка.

Один раз была возможность слетать к южной границе: особый борт должен был отвести на юг новые системы связи, цифровые коммуникации и провести их монтаж. В города не планировали заходить. Может быть, в один из городов все же удалось бы вырваться, разыскать Викторию – если она в том городе. Радостин тогда еще не знал ее месторасположение. Олег сперва колебался, но затем решил не лететь. Все равно монтаж будут вести без него, он ведь не специалист. Он мог бы помочь на стройке, но по словам Радостина, все каркасы уже есть. Тогда, выходит, стоило лететь только ради Виктории. А если ее не успеешь разыскать? Командировка была короткой, а Олегу не хотелось никому мешать. Во время ходьбы он всегда пристально следил за собой, за каждым своим волоском. Был случай, еще в раннем детстве, когда он помчался и случайно щелкнул кого-то хвостом, и ему просто сказали «Мальчик! Не торопись». Это было даже не замечание. Так, пожелание. Но Олег стал панически бояться кого-то тронуть. Он никогда не дрался и не залезал там, где не разрешено. Он был очень тихий в саду и в школе, и нравился взрослым волчицам. На природе скованность спадала, и он мог свободно бегать, прыгать, лазать, где хотел, но всегда возвращался вовремя. Давать приказы ему психологически очень трудно. В НПО есть незамужние девушки-волчицы, и все очень симпатичные. В мягкой форме они пробовали кокетничать с Олегом Радостиным, делали знаки внимания и крайне удивлялись, когда Олег всякий раз от них вежливо уклонялся. Никто не знал о Саше Радостиной. Олег думал, его другу грустно от таких обращений. С ним самим говорят время от времени.

– Олежек, Вы мне поможет компьютер настроить? Все никак не привыкну. Путаю его с телевизором. Но ведь в телевизоре все не так.

Олег показывает, что надо делать, и компьютер оживает.

– Олег, Вы старый друг Олега Дмитриевича? Тогда, наверное, Вы сможете объяснить, почему Олег Дмитриевич всегда немного грустный?

– Таня, Вы преувеличиваете. Олег Дмитриевич никогда не плачет, и не сдается. И не унывает! Один раз, у десятой долготы мы были всемером, а нас окружила стая койотов, никак не меньше двухсот противников было в ней; Олегу нужно было стремительно создать план, причем он не мог предвидеть очень много, поскольку ситуация постоянно менялась. И он придумал, и мы прорвались. А койотов перест… койоты перестали атаковать наш рубеж. Я знаю массу таких примеров.

– Олег, но ведь я говорю не о войне. Не о технологиях.

– В остальных вопросах я сам разбираюсь плохо!

– И с девушками Вы не дружили?

– В девушках я тоже не разбираюсь – Олег подумал про себя, что, в сущности, так оно и есть. Среди его товарищей в школе, в вузе, были не только волки, но и волчицы, но он относился к ним не как к девушкам. Он всех считал товарищами. Иногда ему казалось, что в отношениях с Викторией нужно было вести себя слегка иначе. Вероятно, стоило посоветоваться с кем-нибудь, хотя бы с Сашей Радостиной.

«Ведь она очень добрый и отзывчивый друг. Подруга. Я не верю, что она умерла. Она просто перешла в другое состояние – но ее индивидуальность сохранилась, я убежден».

До декабря друзья работали в НПО, Олег Радостин уезжал ненадолго. В декабре он выехал, но его срочно вызвали обратно.

– Не было печали. Теперь и у нас авария?

– Олег! Сказали, председатель Совета приедет! Товарищ Ракитин!

Олег удивился и не очень поверил. Свежим снегом замело все дороги. Можно было прыгать и нырять в снегу, или двигаться на электричке, которая ходит пять раз в день. Олег решил не ждать и резво побежал по сугробам. Довольно скоро он вышел на трассу, где под свежим снегом был наст. Непрерывной волной наст тянулся под пуховым одеялом. Сейчас все обернуто зимней сказкой. Разве что в южных областях идут дожди. Олег пробежал двадцать верст по пересеченной местности и значительно срезал путь. Возле НПО он увидел кралепорский внедорожник, с гербом, орденами и боевыми отметинами. В холлах и коридорах был только один незнакомый запах. Зато есть Геотар! Ракитин беседовал со взрослыми волками НПО, и Геотар там был; все беседовали как старые знакомые. Геотар, не стесняясь, перебивал Ракитина и говорил: «А вот у ребят еще есть идея! Ребята уже сделали!». Голос у председателя негромкий, но сильный. Олег аккуратно прошел за колоннами. За одной притаился Олег Диодоров. Ребята стоят кто где: одни ближе к председателю, другие поодаль, как и Олег. Радостин хвостом тронул его хвост.

– Олег, Геотар Гардарикович появился внезапно. Он сказал, что нам с тобой что-то дадут. Геотар Гардарикович так скоро умчался, что я даже не сообразил. Он что-то сказал про новогодние подарки. Но мы ведь не маленькие. Разве что-нибудь для Виктории.

– Ребята, где вы спрятались? Олег, Олежек! Товарищ Ракитин, это наши звездные ребята. Наша лучшая молодежь.

Олег так смутился, что прижал нос к груди. Несколько секунд он ничего не видел, и потом тоже не решался посмотреть на Ракитина. Он видел его на фото. Где бы Ракитин ни появлялся, в его движениях не было ни малейшей неловкости. Голос у него мужественный и вместе с тем приятный. Олег подумал, что молодой волк никогда бы так не смог говорить, для этого обязательно нужно прожить много лет, заниматься саморазвитием и… Ракитин протянул ему небольшой футляр и приобнял. Геотар закричал «Ура!», все зааплодировали. Потом Ракитин также поздравил Олега Радостина. В футляр обычно помещают боевые награды. Олег решил потом посмотреть. Он заметил, что на него все глядят с восхищением. А Ракитин говорил. Он говорил просто и хорошо, в каждом слове было что-то важное. Олег запомнил интонацию и настрой; а вот сами слова не запомнил. Ракитин сказал, что с такими ребятами Кралепор будет только побеждать. Несмотря ни на что. Радостина по-дружески тискал Геотар. Ракитин встал рядом с Олегом.

– Дорогие наши мальчики. Вы – опора нашего народа. Вы, и ваши друзья, и ваши подруги, все наши товарищи. Я счастлив, что вы есть!

Ракитин хотел крепко обнять Олега. Что-то его сдержало, а так он очень хотел. Ракитин стал активно обсуждать текущую деятельность НПО, а также новые перспективные наработки. К футлярам прилагался наградной лист, и Олег решил из него узнать, чем его наградили.

– «За проявленный героизм и… отважно выполняя… и спас… герой. Звезду Героя»

Олег открыл футляр и увидел высшую кралепорскую награду. В нем ничто не затрепетало, скорей, он даже удивился. Он понимал важность того, что совершил, но ведь это был только один эпизод. Олег считал, кралепорскую Звезду Героя надо давать за совокупность свершений. Олег Радостин среди ребят. Отступил немного.

– Олежек, я тебя поздравляю!

– Олег, а у тебя тоже Звезда?

– Нет. Орден Боевого Знамени. – Олег показал. На вид орден выглядит эффектнее Звезды. Олег Радостин шепотом сообщил, что ордена и звезды дают с одобрения высших военных руководителей. Медали дают на уровне командира полка или комдива, поэтому медалей получилось много, тысячи. Ордена дали нескольким десяткам волков, а звезду – нескольким волкам посмертно и Олегу Диодорову. Геотар стиснул Олега, подбросил и поймал. В отличие от молодых ребят, Геотар понимал, насколько такие признания важны – и для жизни, и для истории. Против награждения его проголосовали два комдива, остальные были не против. Народный Совет целиком поддержал Ракитина. Там сейчас только один волк… Председатель Ракитин и тот волк – вот и все, сказал Геотар. Трое погибли, один умирает. И Ракитин был в том деле. Драконы выползли уже за десятой долготой.

– Как? Мы же мониторили непрерывно! Это оттого, что 16-й полк погиб?

– Да, ребятки, отчасти из-за этого. Но еще. Драконы проявились дьявольскую изворотливость. Я не знаю, что у них там было, какие ментальные штуки используют драконихи… они исчезают в одном месте и появляются в другом. Товарищ Ракитин видел поля. И ребята видели. Поле убивало; но оно было связано с драконихой. Ее порвали! У остальных теперь нет такой штуки. Председатель говорит, если она рождается в мозгу, то еще может появиться. Ребята. Председатель сказал, нам нужно будет слетать на край материка еще раз. Добить всех тех драконов. Сперва надо узнать их расположение.

Осенью по секретным каналам стало известно, что драконы очень быстро прячутся от наблюдения с неба. Авиация других стран зафиксировала стремительный дрейф мелких точек. Это ящеры. Их очень много. Ближе их не сняли, потому что те скрылись. Авиация по-прежнему боится летать над полуостровом. Олег Радостин спросил, почему нельзя просто бомбить по площадям. Нет достаточного запаса прочности. Самолет может без дозаправки долететь до полуострова и вернуться. Если на обработку площадей понадобиться время, заправки не хватит. Друзья стали наперебой говорить о системе дозаправки прямо на борту. Дозаправку в воздухе они считали малооправданной. Не раз были случаи, когда зарубежные самолеты вспыхивали при таких операциях. А в последние три года их еще мог поджечь Драконий Глаз. В принципе, в пределах Мира существовала возможность дозаправки, но для этого нужно договариваться с западными странами. Экономист из Совета предлагает новую схему сотрудничества. Ракитин в ней ничего не понял в ней. Проекта пока притормозили. Геотар открыл рот и крикнул:

– А-га! Чихали мы на них на всех! – вытер нос и продолжил:

– Ребята, Ракитин хочет вместе с нами сгонять на юг! Прямо на вездеходах. Он поручил мне подобрать кадры. Сначала проведем разведку. Потом вызовем ребят. Но разведку должны делать мы, кто лучше нас знает те места.

– Геотар Гардарикович, я согласен!

– Я тоже! – Олег сжал футляр в кулаке. – Проблему нужно решить раз и навсегда. Нужно будет снова проходить акклиматизацию.

– Недолго. Тут проблема, что раненых ребят нельзя трогать, ведь и Саша говорила… если бы мы через год хотели, мы бы взяли весь наш полк. А сейчас многих ребят перебросили без меня. Пожалуй, вернуть бойцов сейчас даже трудней чем командиров. Ракитин велел не цапаться с руководителями… я отчасти понимаю. Откровенно говоря, я бы их всех перестукал. А что – комдив, который трясет хвостом, и его приспешники, эти все лисы – это мелочь просто. Комдива, который хотел приманить драконов, стоит убрать, он виноват больше всех. Но его поддерживают многие старшие командиры. Не понимаю! Он пока должен побыть, пока Ракитин занят. Ага, именно так! Олег, запоминай, кого стоит смахнуть с земли. Майоры, полковники… это все так. Они попеременно, они иногда нормальные. Мы – лучше всех знаем, как пройти. Это нужно для наших детей.

Радостину стало очень грустно. Но он решил, что у него и Саши все равно будут дети, только иным способом. Геотар описывал вездеходы, перечисляя подробно их основные технические характеристик. Внезапно он вспомнил о своем поселке, куда уже пять лет не поставляли ни новых тракторов, ни даже запчастей к ним. Волки вынуждены проявлять чудеса изобретательности. Геотар отвез несколько мешков с мелкими и очень важными деталями, с электроникой. Другие волки поступали также. Одному пришлось отдать целиком зарплату за год, чтобы получить их на складе. По документам числится: передали в рамках мобилизационного режима. Геотар подмечал случаи мелкого и среднего злоупотребления, и очень огорчался, если этим занимались нестарые волки. Стариков он считает неисправимыми. Геотару очень хотелось отколотить хотя бы двух-трех злоупотребителей. В отдельных армейских подразделения среди бойцов распространяется грубость. Те, кого не отпускают из армии, чувствуют приступы раздражения. Молоденькие не могут им противостоять, но копируют эту линию с еще более молоденькими. Перед самым новым годом Ракитин издал указ о масштабной демобилизации. Однако беспорядки продолжались. Получить подробную информацию можно было только благодаря личным связям и контактам, многие из них сейчас оборваны. Среди тех частей, которые остаются в строю, каждый комдив старается максимально укрепить свой авторитет.

Неизвестно, кому принадлежит стратегическая авиация. Геотар с комбатами без конца ездил по областям в поисках кадров. Бойцы привязаны к той части, в которой официально числятся. Руководители, как правило, не хотят давать бойцов. Олег узнал, что его рота по-прежнему числится под его руководством. По снегу ребята весело побежали к вертолетам. Кто-то говорил, что не успел написать к матери, но это ничего. В воздухе напишет! Из 14-го полка все командиры, кто мог драться, не захотели служить под новым руководством. Геотар разыскал всех тех волков и все согласились. С ним также поехали младшие командиры, которые уволились из других воинских частей. Радостин договорился с Володей Береговым и еще некоторыми ребятами, которые пребывали в запасе. С Аломбоевым ему даже договариваться не нужно было – с осени Аломбоев был на нейтральных землях и тренировал небольшую группу ребят-добровольцев, которых Геотар чуть ранее одобрил. В итоге Геотар собрал отряд из четырехсот волков, почти треть из них имеют офицерские звания. Роту Диодорова разделили и назначали им знакомых командиров. Радостин как и прежде был комбат. Ребята спорили, подчиняются ли Олегу Радостину несколько других комбатов, или они подчиняются только Геотару; у тех комбатов почти нет команды, только несколько отважных хвостов. Впрочем, это было не очень важно, поскольку субординация была уже не армейская. Все общались друг с другом как товарищи. Командиры – старшие товарищи. Олег внутренне не мог представить, что он взрослый. В новой команде он общался со всеми взрослыми, но только если они к нему обращались. Большую часть личных вещей и звезду он оставил в НПО, взяв с собой старый острый нож и прочую походную утварь, общим весом не больше килограмма. Олег думал, брать ли с собой письма к Виктории. Старый и новый листок он взял, а другой оставил вместе с записями. Он специально сделал пометки, чтобы было легче расшифровать его проекты. Он вполне допускал, что может погибнуть, но не решился написать записку, куда передавать вещи в случае его невозвращения. Геотар гонял вездеходы по снежной пурге. Управление было отменное. Вездеходы быстро помчались на снегам на запад, а затем на юго-запад. Между границей и десятой долготой был участок, где можно было пройти акклиматизацию, а также получать поставки из Кралепора. Грузы привозят исключительно вертолетами, поэтому никто ни о чем не просил для себя. В лесах еще висят прошлогодние плоды, едва подернутые инеем. Отголоски заморозков приходят, но они не в состоянии задушить крохотные субтропические листочки. Если двинуться еще на юг, субтропическая листва станет обильной и богатой оттенками. Геотар вначале ждал, когда прибудет Ракитин. Не совсем понятно, кто будет вместо него в Кралепоре; может быть, даже Сергей Изморов? Геотар оставил отряд ненадолго, передав командование Олегу Радостину, который активно настраивал и проверял новые системы связи. Сигнал летит за сотни верст моментально и не портится. Не исключено, что у драконих еще есть какой-то секрет, как эфир испортить. Однако сигнал идет сквозь шумы, пронзает очень агрессивную в волновом отношении среду. Его еще предстоит усилить и сделать незаметным для чужих антенн. Но уже в том состоянии система была очень ценной. Владимир Берегов сказал, что Варя так и не написала! Геотар вернулся.

– Подготовились. Нормально. Привезут еще бочки. Похоже, нам придется проделать весь путь по земле. Мы ведь и собирались.

Те, кто знал Геотара давно, могли понять, что он в задумчивом состоянии. Обычно живой и стремительный, Геотар сел на броню вездехода и сидел так полчаса, глядя вниз. Он соскочил и собрал комбатов.

– Позовите еще Олегчика Диодорова. Так, ребята. Выдвигаемся в ближайшее время, чтобы ящеры не успели расплодиться вновь. Я не знаю, как это у них выходит. Дракониха сжирает гору пищи, а потом невидимым образом извергает эту энергию на яйца и на драконов. Ведь никто никогда не замечал мелких драконов! Ящерицы не в счет. Ракитин обработал данные. Получается, за неделю-за две после вылупления дракон становится совсем большим. Его еще надо обучать. Вожаки учатся долго. Но уже через две недели дракон может атаковать. Все драконихи только там, надо их перестукать. Я случайно зашел к товарищу Ракитину – рано утром. Я вбежал – потому что он его разрешил мне раньше. Я видел. У него под майкой вся спина изорвана! И спереди, и сзади. Ничего не заживает. Там был бой просто дикий. Как в таком состоянии стоять… а ведь он ходил постоянно. Сейчас ему очень тяжело. Товарищ Ракитин обещал передать наш сигнал авиации. Едва мы найдем тварей.

– Кто сейчас руководит самолетами?

– Не знаю! – резко сказал Геотар. – Наши увольняются или не хотят связываться… часть бортов вообще как будто ничьи. То есть никакой комдив ими не управляет. Так им и надо! Среди разведчиков еще остались порядочные… Ракитин обещал. Наверное, надо было кому-то остаться с ним, чтобы хотя бы рассылать сообщения. Но он всегда обходился без помощников. Значит, ребята. Мы идем до полосы 10, оттуда к маршруту сто пять – где мы были. В прошлый раз мы его пересекли и продвинулись на юг. Сейчас мы пройдем севернее. На полуострове еще неясно, как перекидывать вездеходы. Боезапаса много.

На броне стоят огромные станковые пулеметы. Вездеход весит меньше самоходных артиллерийских орудий, он гораздо маневренней и быстрей. На нескольких машинах стоят башни с пушками малого калибра. Геотар хотел взять побольше гранатометов, но поругался с кем-то из волков, и ни гранат, ни гранатометов отряд не взял. Геотар рассчитывал занять адекватные позиции и расстреливать драконов с большого расстояния. Одновременно передать сигнал авиации. На вездеходах работают переносные антенны нового типа.

«Опять не успели. Ах, Виктория!» – подумал Олег и посмотрел на звезды. Среди сверкающих точек появились новые волны света; это огни от дальних газовых скоплений. Олегу хотелось понять, как ориентироваться в пространстве, где все контрольные точки движутся. Нужна компьютерная модель; но изначально никакая планета или звезда не может быть контрольной, пока не знаешь характер ее вращений. Нужно подробно изучить звезды. А если оказался между них впервые? Как лететь, и как возвращаться. Олег прикидывал в уме математическую схему. Она поглощала его сознания, словно обволакивала; она даже похоже на оцепенение. Из-за этого Олег не заметил многих ландшафтов. Товарищи определяли курс, управляли вездеходами. Во время остановок Олег старался помогать где только можно. Тайна космических полетов открыла одну из страниц – всего одну – не в начале и не в конце. Несколько строк прочесть можно, но начало непонятное! Как Олег ни пробовал, в одиночку он не мог придумать дополнения к модели. С Володей Береговым они говорили преимущественно о природе Благовещенска и его пригородов. Тепло быстро растет. Скоро.

…

В конце весны на больших предприятиях выбирали молодежные комитеты, с целью усиления координации и помощи взрослым. Выбирали на простом открытом голосовании. Викторию включили в комитет, чтобы она помогала в межотраслевых контактах. Нужно было звонить, согласовывать, оценивать качество сырья и комплектующих. Виктории это очень понравилось. Но очень скоро взрослые волки сказали, что для девушек это чрезмерная нагрузка. Молодежный комитет стал заниматься вопросами общественных работ и помощи детям. Убирать улицы необходимо, Виктория не спорит. Но сидеть целый день напролет в яслях ужасно скучно. Куда-то все волчицы подевались – их стали видеть гораздо реже. За пределами комбината волчиц встречали преимущественно вечером или рано утром, все волчицы имели очень усталый, измотанный вид. У некоторых не выдерживают нервы. Волчицы готовы ругаться из-за сущих пустяков. Подруги Виктории говорили, что во всем виновато чрезмерное напряжение; Виктория считает, что волчицам не хватает ума. Зачем кричать громко? Даже если у тебя большие проблемы? Дурачки ведь орут. Свободного времени оставалось совсем мало. Конспекты Олега Виктория прочитала, а других не достать. Свободного времени хватает лишь на путь к общежитию и обратно.

Викторию предложили избрать в молодежную часть местного совета.

– Чтоб вконец упахиваться? Они там должны работать еще помимо всех основных работ. Видела я тех волчиц. У них все волосы тусклые.

– Это из-за напряженного труда. Еще я слышала, что частые роды на это влияют. Нужно витамины есть. Вика, но ведь там тебя не заставят рожать!

– Даша, нет. – от общественно-политических работ Виктория отказалась. На работе нарастала монотонно-изнурительная обстановка: все напряжены, и не предвидится конца. После работы подруги становились веселыми и нежными; впрочем, они были такими и во время рабочего процесса. Смена кончается в 18.00, в 18:45 приходят волки, которые работают на самых больших станках. Виктория в те корпуса не заходила надолго. Подруги в простых летних платьях вышли и зашагали по улице. Виктория хотела побыть одна – уже сейчас, среди лохматых сиреней. Отрываться от подруг было неловко, но страшно хочется хоть минуту постоять без всех. С ноги слетела сандалия. Виктория ее поправила, затем проверила другую сандалию, отряхнула платье цвета бересты. До поворота к большим домам вдоль улицы тянутся заросли больших кустарников. Это почти лес. Сирень белеет. Виктория понюхала и негромко чихнула от сильного запаха. Запах остался в носу, и она стала с силой дышать. Кроме запаха сиреней есть еще кое-что.

Подруги остановились; потом быстро зашагали. Увидели, что Виктории нет. «Вика!». Виктория промчалась к ним и заметила возле подруг паренька с огромными ушами и сравнительно тонким хвостом. Хвост совсем не как у волка. Парень был то ли пес, то ли койот; он пытался вручить информационные буклеты. Говорил на иностранном наречии. Подруги его отодвинули. Парень стал кричать кралепорские слова, путая звуки и ударения. Он был юный, подвижный и нестрашный. Ему сказали, чтоб он отвязался. Парень стоял с охапкой листов.

– Вика, идем! – Даша потянула ее за руку и они довольно быстро ушли. Несколько дней подряд никто из иностранцев по той улице не ходил. Дашу и Викторию отправили с кучей бумаг на другое предприятие. Документы весят килограммов двадцать. НО это не страшно, поскольку можно гулять на ветру. Дашины волосы поднимаются единым фронтом. У Виктории они распадаются на локоны. Виктория постоянно укорачивала волосы, поэтому они доходят только до плеч. Документы отдали. Есть возможность погулять.

Опять видят парней с иностранными словами. Кто-то из зайцев даже общается с ними. Даша уже видела, как зайцы продают с рук мелкие иностранные вещи. От высоких и взрослых волков иностранцы стараются держаться подальше, парни обращаются только к молоденьким. Позавчера один пес почти взял юную волчицу за руку – та стукнула его прямо под горло. Другого пса ребята-волки сбили с ног и резко пинали ногами. Даша не поняла, в чем причина, но была уверена, что волки правы. Иностранцам не показывают предприятий. Но по слухам, какие-то дома они уже купили. Неизвестно, как. Даша очень не хотела, чтобы рядом жили чужие. Иностранный след она могла определить по одежде; естественные запахи ей пока не удается различать. Виктория помнит, как Олег об это рассказывал. Нужно как-то нос настроить…

Незнакомец появился из-за угла и сказал приветливо:

– Хэллоу! Здравствуйте! Девушки, вас не интересует высшее образование?

Последние слова он сказал с явным акцентом. Даша вздрогнула и сказала громко:

– В морду тебе сразу дать? Или хочешь пульку в колено?

Так говорят в армии, при допросах врагов. Иностранец улыбался и говорил с акцентом:

– Не надо меня бояться. Я всего лишь хочу вам сказать. Что наша страна хочет принести в вашу страну новые знания…

– Мы что, тупые или необразованные? Вы вообще кто такой?

– Меня попросили в университете. Разве Вы не хотели там учиться? – сказал он, глядя на Викторию. На лице Виктории – едва заметное смущение. Ей тоже не хочется говорить с чужим, но учиться ей хочется. Иностранец сказал про книги, которые дают почитать просто так.

– Вот вы и читайте. У нас работа. Бежим. – Даша потянула Вику за собой. Иностранец крикнул вслед адрес. Как он так появился, что его след не заметили. Это явно не волк, хотя и одет по-простому. Ярких зарубежных красок в нем нет. По адресу располагается школа. Даша сказал, что это провокация и надо срочно сообщить старшим. Школа сейчас на ремонте. Возле нее есть невысокие жилые здания. Кажется, там медведи живут. Виктория решила, что это все обман, насчет бесплатных книг. Но она умеет очень быстро читать. Можно прийти и за минуту пролистать; ага! – можно одолжить фотоаппарат и перещелкать кучу листов. Страшновато идти одной. Никто из подруг не говорил об иностранцах одобрительно. В рамках самообразования Виктория изучала той язык, которым пользуется иностранец. Немного поколебавшись, она попросила Дашиного брата одолжить ей на денек фотоаппарат. Копировальная техника была строго подотчетной. Если спросят, почему нельзя переписать, Виктория решила сказать, что там очень много рисунков и формул. Собственно, она и хотела запечатлеть рисунки. Брат ни о чем не спросил и дал фотокамеру запросто. Виктория сделала кадр цветущих садов. Если вставить в рамку, получится совсем как живописное полотно. Фотоаппарат в сумке через плечо. Рука ее придерживает таким образом, что сорвать внезапно не получится. Стоит ли брать что-то для самообороны? В детстве Виктория не любила драться, поскольку это некрасиво. Она решила, что лучше убежит. Школа уже три года стоит запертой. Из больших окон глядят стены комнат и темные углы шкафов. Вокруг школы довольно просторно. Дома в четыре этажа похожи на ржаные буханки: цвет кирпичей изменился от времени. Но дома не ветхие. Где-то двери нараспашку, где-то закрыты замком. Иностранец назвал улицу с домами. Но здесь только редкие медведи ходят. Краем глазом Виктория заметила подвал с торговлей. Только это и есть. Она махнула хвостом. Первый этаж одного из зданий целиком занимает пространство с витринами. Наверное, раньше тут был гастроном или аптека. Сквозь неяркие стекла видны стеллажи. Выходят зайцы, лисы, еноты; Виктория увидела ежей с внешностью доцентов. Она постояла немного и вошла.

Книги лежат прямо на столе, их можно брать, перелистывать, рассматривать подолгу. Никого из иностранцев нет. Даже удивительно, что книги на месте! Лис потряс книгой, посмотрел на разворот, потом куда-то за спину. В стене есть узкие дверцы, за ними – стоят источники чужих следов. Все-таки смотрят. Виктория полистала книгу и одновременно следила за помещением. Иностранцы не мешают никому. Один зайчик открыл рот – и моментально возле него появились три парни. Они говорят на том же языке, речь добродушная. Виктория не решалась сделать снимок. На странице изображены формулы со старших курсов, схемы сборки цифровых плат, объяснения. Очень хочется сфотографировать страниц двадцать. Но парни начали рассматривать Викторию. Она сделала вид, что уходит. Фотоаппарат нужно подцепить… Виктория сделал вид, что уронила книгу, и стала быстро щелкать со вспышкой. Спустя семь секунд она опять встала. Парни как будто не заметили. Их не видно. Эта книга по электронике, такие есть и в Кралепоре. Виктория прошла чуть подальше. На столах лежат учебники, а возле стен, напротив витрины, расположены стеллажи. Книги там стоят исключительно вертикально. Этих языков Виктория не знала, однако смысл некоторых названий можно понять. На одном издании написано «Кристалло-метрия». Виктория открыла и была поражена: на страницах подробно описывались различные формы искусственных кристаллов, принцип их формирования, а также применение на практике. Некоторые слова напоминают транслитерацию с русского. Виктории захотелось купить эту книгу.

– О! Издание не продается. Но Вы можете спрашивать, спрашивать! – сказали юные псы. Виктория, подумав, стала задавать вопросы об источниках этих книг, трудно ли их сюда вести и вообще трудно ли доехать сюда из других стран. Парни стали наперебой рассказывать, кто откуда – кто с южной части материка, кто из-за океана. Несмотря на молодость, они уже побывали в других государствах и рассказывали о своих впечатлениях совершенно свободно. Виктория спрашивала о высшем образовании. Да, везде есть высшее образование и везде надо очень стараться. Виктория задала вопрос о промышленности. Песики задумались, потом засмеялись. Виктория спросила о некоторых темах фундаментальной науки. Этого песики тоже не знали, но по их словам, это могут объяснить специалисты. «Ехать к вам? Но у меня нет денег!». Парни, улыбаясь, сказали, что иностранные ученые уже приехали в Кралепор и пытаются наладить научное взаимодействие. Пока это непросто. Но уже есть центры для контакта, вроде этого. Также организованы передвижные пункты для консультаций, для обмена мнениями, для учебы. Виктория не очень поняла, что это такое. Школа на колесах? Псы сообщили адрес. Это прямо в столице, правда, совсем с другой стороны, на границе города. Псы сказали, что там работают настоящие преподаватели и эксперты, поэтому с ними можно говорить всерьез о чем хочешь. Виктории предложили записаться, чтоб выбрать наиболее удобное время.

– А я паспорт не взяла. У нас запрещено ходить с документами. Тем, кто работает! На заводе.

«Наверное, я выдумала нескладно!». Судя по виду парней, они ничуть не сомневались. Виктории дали адрес. Документы нужны в случае, если прямо в передвижном центре возникнет желание записаться на учебу.

«Ага! Вот еще! Хитрые какие. Им только отдай документики, так они их присвоят – и начнут шантажировать. Сообщить в штаб? Но, возможно, там уже знают об этих деятелях. Кроме того, что ценного я могу сказать. Будут еще смеяться надо мною!» – Виктория не любила, когда над ней подшучивали. Солнце уже сместилось далеко. На больших улицах народ. Волчицы с детьми, волки-рабочие, волки с повязками на руках. Медведи выполняют простые работы. С молокозавода привезли новый товар. Медведь стал вынимать и неловко шмякнул поддоном. Бутылочки звенят. Молоко – продукт стратегического назначения, поэтому основную его часть распределяли централизованно, в магазины поступала сравнительно небольшой объем. В особых пунктах молоко бесплатно дают беременным, матерям с грудными детьми, детям, а также раненым. Виктории показалось странным, что иностранные специалист приехали заниматься наукой еще до заключения договоров. Но парни совсем не похожи на аферистов. Виктория подумала, что стоит посоветоваться с подругами. В общежитии шумно. Оказывается, уже издают информационные листки о военной кампании этого года и особенно говорят про 14-й разведческий полк. Информации немного. Известно, что 14-й полк пересек занятую драконами полосу и теперь далеко на западе. Приводятся описания природы. Сообщают об отсутствии потерь. У одной из подруг в том полку был младший брат – не в роте Олега и не в батальоне Радостина; во время марш-броска его ранят в двух местах. Его вылечит Саша Радостина. Это произойдет чуть позже, но подруги как будто предчувствовали, и не скрывали своего волнения. Виктория тоже волновалась об Олеге, но старалась быть сдержанной. За делами она почти забыла про «палатку просвещения» (так ее называли парни-песики). С собой Виктория носит блокнотик с потрепанной обложкой, где отмечает самые важные из текущих дел. Периодически она его перелистывает и смотрит, что еще не сделано. Есть пометка.

«Палат. Уч. Пл. Энт. 10-17».

– Что еще за овощная палатка? Ах, это же «просветители»! Убеждали меня, что будет очень интересно. Литература действительно крайне важная! Не знаю, наверное – будет здорово, если сюда перенесут последние достижения науки. По-моему, в Кралепоре этой отрасли еще нет. Да, нет! На заводах не представляют, что такое программируемые кристаллы, кристаллы с многомерной структурой. Значит, надо сходить. Фотик! Я же его не отдала!

Виктория сбегала к Даше и передала фотоаппарат с извинениями. Даша сказала, что брат проявит пленки очень скоро. Виктория немножко нахмурилась (сама не понимая с чего). Ей очень хотелось пойти в тот пункт с Дашей или еще с кем-нибудь. Все подруги решили сверх плана пойти в ясли, чтоб помочь в работе с детишками, хотя совсем недавно им уже помогали. Виктория думала, подруг беззастенчиво эксплуатируют, используя их тягу к детям. Ее саму спросили, хочет ли она пойти. Виктория начала что-то рассказывать об академических науках. Подруги согласились, что это тоже важно. Виктория чувствовала внутри укольчик. Она сказала, что пойдет в вуз, а сама… верней, она сказала «к преподавателями из вуза» – не уточняя, из какого вуза и к кому. Подруги решили, что Виктория пойдет в кралепорский вуз. Выходит, она сказала им чуть-чуть неправду, от этого укольчик возник. Собственно, иногда приходилось говорить неполную правду – начальникам из числа учителей или прочих взрослых, если те привязывались не по существу. Правда, там другая ситуация, там все же требовалось обороняться. Виктория задвигала ушами, чтоб пригасить надоедливые мысли. «В конце концов, я не иду убивать и не ворую ни у кого! Просто посмотрю». На улицах просторно, и чем ближе граница, тем больше широких газонов, похожих на луга. Парки и скверы стоят повсеместно. Огромными толпами стоят одуванчики. Их желтые головки напомнили Виктории о больших звездных скоплениях, дающих свет именно в этом спектре. Олег об этом говорил. Палатка стоит вдали от всех зданий. Это большой шатер с двумя треугольными крышами. Внутри, очевидно, есть электричество, поскольку окна в стенах отсутствуют. Виктория походила по последней улице, наблюдая, войдет ли кто-нибудь в шатер. Видны фигуры разной высоты, исключительно иностранцы. Виктория ждала, что кто-то из сограждан подойдет к шатру. Время шло, а никто не подходил. Виктория немного приблизилась. Из палатки идет ритмичная мелодия без слов. Ритм достаточно приятный. Виктория стала изо всех сил принюхиваться к опасным запахам. Молодых волков учили распознавать следы стрелкового оружия, бомб, пиротехники. Пахнет только чем-то мятным и клубничным. Виктория вспомнила, что любит сладенькое. Она подошла еще и увидела значительную часть внутреннего просвета. Там как будто никого нет. Виктория решила зайти и тут же выйти, если там нечто неприлично. Она заглянула.

В центре комнаты – стенды и книги, все с подсветкой. У входа и вдоль стен тоже есть стенды, на них горят экраны. Виктория подошла к экрану, где была изображена приветственная надпись и узоры вокруг. Надпись вдруг исчезла и на экране появились окна с названиями научных дисциплин. Кнопочки под экраном предлагают нажимать на себя. Виктория тронула одну – загорелся раздел «Химия». Двигая курсором, Виктория выбрала окно «Физическая химия». Сразу загорелись формулы с рисунками. Информация была самая простая. Но дизайн поражал. Можно было листать текст, можно было смотреть двигающиеся картины. Во время учебы Виктория ни о чем подобном и не подозревала. Все так непривычно – и занимательно! К ней подошли псы и лисы средних лет, поздоровались. Виктория изначально приняла их за кралепорских лисов, но те, как и псы, говорят на иностранном. Виктория извинилась, что довольно плохо владеет языком. Иностранцы подбирали простые слова и фразы, и объясняли более сложные слова. В тот день Виктория узнала массу новых слов. В свою очередь, иностранцы тоже просили объяснить им термины на русском. Оказалось, что кралепорская наука довольно известна в мире. А искусственные кристаллы? «Этого здесь нет! Дорогая мисс, это только в ведущих вузах, в университетах! Там знают все фундаментальные основы, а также мельчайшие подробности». Обучение идет за деньги.

– Это не для нас! – сказала Виктория.

– Но не все платят! – в группе появился тот самый пес, которого Виктория и Даша встретили случайно на улице. – Мисс Вики…. О, прошу прощения! Мисс Виктория, особо талантливые студенты учатся абсолютно бесплатно! Нужно только пройти тест и подтвердить свой уровень. Более того, помимо бесплатно обучения, им дается стипендия и прочие возможности. Правда, господа?

Иностранцы стали говорить об отборе самых лучших учащихся. Виктория подумала, что это справедливо: умненькие учатся бесплатно, а глупенькие платят. «Но ведь надо уезжать?» – «Но ведь и здесь уезжают? Из других городов и деревень» – «Все-таки, мы тут не покидаем страну» – «Можно оформить индивидуальный план и учиться удаленно». Виктория заинтересовалась. Иностранцы говорят, что у каждого вуза свои правила, поэтому общей схемы удаленного обучения нет. Все указано в договоре. Договор заключается при зачислении. А если студент учится бесплатно? Договор заключают в любом случае. Вуз заинтересован в студентах, потому что если их нет, то и вуз не нужен. Студенты переходят из одного вуза в другой, бросают, берут перерывы; чем больше официальных договоров, тем больше вуз получает средств. Разве у вас не так? Я не знаю точно, ответила Виктория, я ходила в вуз, но официально не была студенткой. «Почему? Ведь Вы потрясающе умная! У Вас сведения, как у полноценного специалиста!». Иностранцы стали говорить комплименты. Того пса зовут Инвейг. К нему обращаются «мистер Инвейг», он отвечает «Мистер Колборн, мистер Смит». Смит – фамилия, а не имя. Значит, Инвейг тоже фамилия. Виктория сказала, ей нужно срочно на завод. Инвейг передал ей кучу буклетов о зарубежных университетах и пригласил приходить снова, в любое время. Пригласил позвать знакомых. С парнями Виктория говорила редко, а подругам решила не рассказывать. Раз она сказала не совсем правду, то и продолжение этого демонстрировать не стоит. Буклеты она выбросила. Подруги весь день были с детишками. Они вернулись только поздно вечером.

– Такой хорошенький мальчик! Я бы его точно усыновила! Как назло, там запись. И предпочтение к замужним. А, и еще желательно, чтоб было свое молоко. Для этого надо родить самой. Как только драконов победят, я сразу. Мне кажется, драконам недолго осталось бегать.

И в общежитие есть плакат «Сокруши дракона». На нем изображен сказочный мотив. Герой-волк идет в атаку и побеждает.

О легендарных героях слагают мифы, предания, сказки. Есть серьезные литературные произведения. Виктория опять подумала, что делать, если Олег погибнет. Сможет ли она общаться с кем-нибудь еще и сможет ли жить. «Все-таки хорошо, что мы не поженились. Он все понимал. Он очень умный. И хороший. Господи, пусть у Олега все будет хорошо! Пусть он… вернется». Подруги много говорят о семейной жизни, но представить в этой жизни себя у Виктории еще не получается.

Неделю она пропустила. Еще через неделю решила проверить иностранцев. Шатер стоит. Инвейг появился спустя полчаса после прихода Виктории, весь промокший. Летние дожди порой начинались совсем внезапно и за минуту набирали силу артобстрела. Инвейг шутил сам над собой и спросил, есть у Виктории зонт. Эту вещь Виктория видела, но сама не пользовались. Как-то все обходились без зонтов. У волков была поговорка: «Вода не кровь, дождь не смерть», поэтому они не боялись дождя, хотя во время стихийных бедствий бывали несчастные случаи. Инвейг сказал, что в Кралепоре не представлены ряд служб, которые есть в других странах, например, полиция или служба спасения. Виктория заметила, что с бандитами борется армия, и довольно успешно. Инвейг вздыхал.

– Я видел их плакаты. Вам они не кажутся излишне громкими. Армия хочет навязать свой стиль всем. Молодежь вынуждена работать – в свободное от другой работы время. То есть она вынуждена работать постоянно!

– Да, это не совсем приятно. Иногда мне хочется…

Инвейг посмотрел на ее платье.

– У вас есть плащ, блайзер или хотя бы джемпер? Вы все лето вынуждены так ходить? Это же нехорошо.

– У меня есть куртка на зиму. Вообще-то…

– Военные запрещают вам наладить жизнь. Всем нужны витамины, а где они здесь?

Виктория сказала, что Кралепор умеет добывать из растений самые разные вещества. Добывают много рыбы. Но все распределяется жестко. Инвейг махнул рукой.

– Военным нет дела до всех. Вам, с вашим замечательным умом, с вашими способностями нужно особенно внимательно следить за здоровьем. Вы такая худенькая. Вам совсем ничего не дают! Только это – и все? Нет, это очень мало. Вам нужен морской климат, как раз на восточном побережье, рядом с экватором. И там есть вузы! Нужно оформить несколько принципиальных формальностей. Вы можете учиться и работать! Ведь Вы многое умеете! Да вы дадите фору всем тамошним волкам.

Инвейг замолчал. Виктория чувствовала, как ее толкает в разные стороны. Хочется одного, и одновременно, это кажется неправильным. Она робко спросила, можно ли учиться здесь.

– Это зависит от вашего правительства, а поскольку все правительство зависит от военных, то… слушайте, да ведь вы можете в любой момент возвратиться. Я уверен, скоро будет налажен бесперебойный авиарейс. Сейчас самолеты садятся только у границы, поскольку ваши ничего не могут обеспечить. Но специалисты им помогут. Они сами могут все сделать.

– Учиться и работать…

– Познакомитесь с кем хотите! Из академической сферы, из искусства, из спорта! Из деловых, конечно, кругов. А здесь что вы видите кроме работы? Разве у вас есть друг?

Виктория чуть помедлила и сказала:

– Есть.

– Он отвезет Вас на море?

– Мы об этом никогда не разговаривали. На Дальнем Востоке огромный берег. Но туда долго ехать и там, кажется, нет условий. Откровенно говоря, пляжи меня мало интересуют. Я очень хочу изучить кристаллографию!

Инвейг отвечал, что его страна хочет направить студентов для параллельной учебы и работы в самые интересные места мира. На южной границе Кралепора хотят создать научно-образовательный кластер, пока еще передвижной. Виктория подумала: в шатре было довольно мало научной информации, хотя, конечно, формат очень впечатлил и особенно привлекательно – читать цифровые тексты, прямо на экране. Виктории доводилось слышать о цифровых книгах, которые есть внутри памяти компьютера, которая способна передавать их напрямую в печать. Этих технологий она еще не видела. Попрощавшись с Инвейгом, Виктория пошла строго по прямой и не сворачивала в течение двух верст. Затем она стала двигаться зигзагами, заходила во дворы, в скверики. До общежития надо идти совсем другим путем. Виктория так путала следы. Она сообразила, что Инвейг намеренно не рассказывает многих подробностей. Он совсем не страшный с виду – Виктории доводилось видеть бандитов, задержанных у границы или даже в Кралепоре. Об этом показывали на закрытых экранах. Бандиты были разной формы и размера, и в каждом чувствовалась опасность, даже если они беспомощно стояли на коленях. Виктория хорошо запомнила кадры, где волк ткнул автоматом задержанного в шею и тот свалился. Показывали также кадры, снятые непосредственно во время задержания, в процессе боя; бандиты чаще всего сопротивлялись. Реакция волков была жесткой. На эти сеансы не пускают детей. Виктории казалось, что этого вообще не стоит показывать – хотя она не жалела нисколько бандитов. За борьбу с ними у многих есть награды, у Олега Диодорова тоже есть медаль. Виктория очень хотела посоветоваться с ним, чтобы узнать насколько правильно или неправильно с ней говорили иностранные представители. Афишировать свой контакт с иностранцами она избегает. Подруги говорят о них неодобрительно.

Дашин брат проявил фотографии на листах большого формата. Виктория с жадностью стала запоминать новые для нее формулы. Они простые и одновременно крайне важные.

Читать удобнее всего в общей комнате, там просторнее и есть большие столы. Краем уха Виктория слушала, что говорят подруги и ребята-волки.

– …следов нет! Я не специалист, но это в высшей степени странно. Вероятно, у них особая одежда! Или они инопланетяне.

– Сережка, не пугай нас так! Пусть они будут просто хитрые-хитрые бандиты. В какой штаб они проникли?

– На Перелесковой улице. Их начали догонять уже после того, как они покинули дом; створки окон очень удачно стукнули. Если бы не это, не успели б заметить. Товарищи помчались, поймали след бумаг, потеряли; мы перехватили эстафету и преследовали их до Взместинского сквера. С той стороны только один выход. Туда подъехали наши с автоматами. Судя по треску, стреляли с обеих сторон, то есть банда попыталась отстреляться. Наши разнесли их в клочья. Я не стал рассматривать; к тому же, нам велели возвращаться, поскольку мы еще молоденькие. Судя по отголоскам, их там порвали вконец. Странно, как они проникли в здание координации. Ведь там даже денег нет.

– Может быть, это были просто хулиганы? В смысле, диверсанты, им надо было навредить, а не украсть.

– Диверсанты бы устроили взрыв, или пожар, или еще какую-нибудь гадость. Пользуются тем, что сейчас все взрослые заняты. Мы, кстати, тоже заняты, но стараемся. Вика, там по углам размыто, на маленьких листочках даже лучше читать. Я тебе переписал с них.

– Ничего-ничего! Спасибо!

– Как они могли узнать, что все разведчики наши заняты? Очевидно, шпионят заранее. Все это продавцы, компрадоры, культ… культур-тренеры – все они могут шпионить.

Виктория немного похолодела и отложила лист. Подруги говорят с Дашиным братом, с другими парнями. От немногих ламп идет мягкий желтый свет, и его не очень много, поэтому все предметы и лица кажутся чуть размытыми. Виктория поморгала и зажмурилась. Время от времени ей приходится сильно напрягать зрение, поэтому всегда стоит помнить о профилактической гимнастике.

Вскоре передвижной шатер исчез, и даже землю вокруг перекопали. Иностранцы там больше не появлялись, зато их стали регулярно видеть возле универсама, где был свой выставочный зал и экран. Молодые парни с недлинными узкими хвостами приглашали посмотреть видеозаписи из их страны. Вход за деньги, но очень дешевый. На первый же сеанс гурьбой набежали зайцы, после них пришли еноты и в меньшей степени ежи. После просмотра зайцы вслух высказывали свое восхищение, так что получить общее представление о материале можно было и без посещения. Виктория туда не ходила. Ее и подруг заставили работать несколько ночей подряд – сразу после дневной смены. Поспать удавалось всего четыре-пять часов между сменами. Четыре ночи Виктория отдежурила, а перед пятой почувствовала, что умирает. Можно было обратить в поликлинику. Всех волков из числа специалистов забрали в армию, волчицы помогали в санаториях и лазаретах. Общаться с неволками, о чем-то просить их Виктория посчитала малодушным. Но что же делать? Сделав несколько шагов, хочется упасть. Между тем, ночью нужно не просто смотреть, иногда требуется что-то делать. Как она выдерживала это раньше… Олег ее подменял. Виктория, подумала, что это просто издевательство. Более взрослых волчиц на дежурство не берут, поскольку у них дети. И ночами они работают в яслях. «Отлично придумали – прикрываться детьми! Вовремя родили и теперь они в привилегированном статусе». Виктория пожаловалась немного сама себе, а затем грустно наклонила голову. Обычно у нее за смену не бывает брака – по ее вине. В этот раз несколько больших плат сгорело.

К ней идет мастер.

«Сейчас орать начнет». Виктория решила, что заплачет. Тогда, может быть, ее пожалеют.

Мастер попросил ее зайти в дирекцию. Уже не о чем не думая, Виктория направилась туда. Она вполне ожидала услышать выговор. На завод часто заходят военные, они же курируют часть производства и очень недовольны, если возникает брак. Виктории показали официальный бланк с немного кривой подписью. Ее переводят на другой завод.

В ее родную область. Там недалеко граница. Там есть участок границы.

Виктория думала об этом равнодушно и медленно, поскольку усталость была огромной. Кто-то из подруг ее обнял и довел до дома. В кровати Виктория вспомнила о бланке. Вероятно, здесь ошибка. С таким бланком отправляют в командировку лиц с высшим образованием.

На следующий день Виктория проснулась, и с ужасом стала думать, что пропустила ночную смену. За это дают штраф – вторую смену. Если их не выполнить, придется дежурить три, четыре. Босиком Виктория помчалась по лестнице вниз, потом вспомнила о босоножках. Их найти она не смогла, так же как не могла вспомнить, что надо брать с собой на работу. В растерянности Виктория села на кровать. Кто-то из юных волчиц должен дежурить в доме; каждый день кто-нибудь дежурит. Где-то внизу загремел телефон. От него голова стала болеть еще сильней.

Через десять минут к Виктории вбежала две девушки-волчицы. Они окончили школу только в прошлом году. На комбинате сказали, что электричка на юг уходит в два и ей надо успеть. Виктория стала механически перебирать листы и тетради. Она все еще не верила. Тем временем девушки позвонили Даше. Даша и другие подруги Виктории как-то ухитрились убежать с работы. Они обнимали Викторию без конца. Виктория говорила, что скорей всего это ненадолго, может быть, на год. Даша заплакала. Виктории тоже хотелось заплакать, но она уже думала об иностранном содействии. Неужели те представители обратились в штаб – или даже в Совет, чтобы ее перенаправить? Впрочем, еще неизвестно, чем там придется заниматься. Очень крупных предприятий такого профиля там нет. Возможно, хотят создать совместное предприятие? В поезде Виктория заснула и спала всю дорогу. Просторы мелькали перед ней. Электричка шла по стратегическому маршруту, поэтому билеты на нее продавали открыто. Зайцы ехали по пропускам своего южного землячества. У каждого мешок с кралепорскими электронными часами, открывалками, паяльниками и другими инструментами. Зайцы намерены это с выгодой продать на границе. Контроллеров нет. Время от времени по вагонам ходят волки, поэтому остальные граждане сидят тихо. Викторию никто не потревожат.

Леса сменили наряд на сарафаны и платья из широкой листвы. Елей и сосен гораздо меньше, чем вокруг столицы. Виктория совсем не узнавала этих мест. Комбинат, куда ее направили, расположен в небольшом городке. Производством руководят военные. Судя по всему, они имеют только общевойсковую подготовку. Станки работают в полуавтоматическом режиме, сбоев почти нет, поэтому на работе постоянно присутствует совсем немного персонала. Военные следят, чтоб с комбината не выносили медь и редкие металлы.

В городе стоят палатки с тяжелоранеными. Сейчас тепло, поэтому палаток много. Ведут первичный осмотр и распределение; постоянно слышны крики и ругательства. Те, у кого ранения небольшие, вынуждены лечиться прямо на ногах, выполнять приказы. Хмурые волки с перевязками круглосуточно несут караул, переносят грузы, некоторые работают на производствах, но их Виктория не встречала. Она видела только тех волков, которым нужно что-то взять и отнести. Коридоры очень узкие. Волки торопятся. На ходу свежие раны болят сильней, что заставляет волков с силой сжимать зубы.

Иногда они ругаются тоже. Виктория оказалась чуть на пути, ее отпихнули. В другом месте на нее накричали с использованием резких фраз. И всегда волки смотрят сердито. Виктория очень обиделась и решила сталкиваться с ними как можно реже.

– Нечего сказать, хорошее распределение. Это явно расплата за те испорченные микросхемы. Плата за сгоревшие платы. Смешно.

Для ночлега ей выделили закуточек прямо на предприятии. В перерывах можно читать. Для этого Виктория решила уходить подальше, даже за город, и по дороге стала вдруг ловить следы иностранцев. Это были не псы и не другие звери, способные есть мясо. Виктория впервые в жизни увидела оленей с ветвистыми рогами, ланей, забавных южных ежей, а также родственников енотов. Все были одеты просто, но хорошо, без единой царапинки. Платье Виктория заштопывала два раза – то, что его перешивали не видно, однако цвет не яркий. А у иностранцев были очень колоритные, впечатляющие оттенки, включая алый, пурпурный и розовый тона. Виктория вспомнила, что эти цвета Олегу не нравятся. Возле иностранцев есть мужчины, выполняющие роль охранников. Они крепкие, и при том совершенно спокойные. Они охраняли передвижные лагеря. Иностранцы садились в машины и ехали куда-то в лес, на реку, или к границе. Ближе чем за две версты в сторону волков никто не подходит. С иностранцами свободно общаются местные зайчики.

– Гражданин! Скажите, пожалуйста, что там за мероприятие?

Зайчик повел ушами.

– Да так. Собственно, ничего не дают. Зато продают! И показывают!

– Это торговля?

– Да, в том числе!

Виктория не стала уточнять и решила удостовериться сама. В передвижном кемпинге делают приблизительно то же, что и в шатре Инвейга, только народа больше и больше маленьких экранов. Виктория увидела настоящие лабораторные приборы – простые, но с очень изящным дизайном. Иностранцы бодро разговаривали и совершенно не сердились от присутствия Виктории. Вчера волк с разорванным ухом ей сказал: «Девочка, не болтайся!». Викторию это очень задело. Она никогда не позволяла себя бродить бесцельно и тем более не развлекалась впустую. У волка раны в трех местах. Виктория стала рассматривать иностранных стажеров, подошла и стала спрашивать. С нею охотно завели разговор. Беседа во многом посвящена тому, что есть в Кралепоре. Правда ли, что зимой бывает снег, очень много снега? А вот на экваторе совсем другой климат. Благодаря самообразованию Виктория понимала уже почти все; только если говорили очень быстро и невнятно, она не успевала понять. Еще она не знала идиом на том языке. Она спрашивала о мистере Инвейге, но никто из молодежи его не знает лично. Здесь нечто вроде клуба или кружка: утром собираются, вечером уходят, возвращаются завтра. Все ночуют в палатках.

Бесплатно раздают газеты. Чрезвычайно много журналов, на разных языках. Показывают видеоматериалы.

– Вы не слышали о сражениях! О! Были грандиозные битвы! Почти все волки погибли. Огромная площадь залита кровью. Там было миллионы драконов, и волки зачем-то их атаковали. Драконий Глаз ужасен! Поэтому мы едем по земле.

– Дракон… разве там все погибли? Там был и… Но кто победил? Драконы или наши?

– Волки затопили драконов кровью. Теперь Драконьему Глазу нужно думать, что делать. Драконы есть на западе, в проклятых землях Дадвергинского полуострова. Там вся земля пропитана колдовством. Оттуда никто не возвращается.

Виктория видела кадры, снятые с земли, когда огромные самолеты падали от лучей Ока. Видела разбитые дороги. Видела остовы машин, но не могла определить, чьи они. Иностранцы запечатлели периферию боя, затем прошли вглубь равнины, когда сражения уже закончились. Говорить с военными Виктория боялась. В городе она никого не знала, и хотя бывала здесь в детстве, не могла вспомнить старых улиц. В августе появилась информация, что волки побывали в самом логове драконов. Око Драконье не зажглось – но кто знает, разве тут не может быть хитрости. Все свободное время Виктория ходила к передвижным лагерям, приобретая все новую практику в языках. Она узнала два новых языка, а на первом говорила уже очень хорошо. О серьезных науках беседы не ведутся, больше обсуждают местную природу. У иностранцев продают множество мелких полезных вещей – в частности, канцелярские приборы. Зайцы и еноты ухитряются как-то покупать их. Иногда приходят медведи и обменивают их на лесные деликатесы: ягоды с болот, кабанятину, мед. Мед исключительно в колодах. Виктория не видела, чтоб с иностранцами расплачивались кралепорскими купюрами. Выходит, у зайцев есть уже валюта. Ее разрешено иметь? Один из зайцев прошел в район, где иностранцы не бывают. Через пять минут его задержали, обыскали, отобрали все деньги. Заяц умчался к иностранцам и очень-очень жаловался. Ему сочувствовали. Об этом сделали репортаж.

Иностранцы постоянно снимают видеорепортажи, это составляет заметную часть их работы. Они берут интервью у всех маленьких зверей и у лисов; хотели бы взять у волков, но не получается. Волки за несколько километров ощущают иноземный след и стараются не пересекаться с ним, если они идут в одиночку. Военным, похоже, не нравится присутствие иностранцев, однако они терпят, иногда морщась от боли. Все волки в форме, которых Виктория видела, или имеют раны, или это врачи, которые ходят в таких же гимнастерках. Иностранная аппаратура позволяла снимать с большого расстояния, только при этом звук не разобрать. Иностранцам очень плохо дается кралепорский язык, книг на русском у них почти нет. Виктория удивилась, ведь Кралепор выпускал не так уж мало научных изданий. В начале осени студентом полагалось уехать на сессию, но они продолжали ездить с передвижными лагерями по области. Викторию приглашали сопровождать и заодно – обучить русскому, но завод ее не отпускает. Виктория не слишком расстроилась, поскольку молодые псы занимались скорее журналистикой. Слово «журналистика» не распространено в Кралепоре из-за отсутствия регулярной прессы. Виктория почти перестала думать об Инвейге. Она хотела написать Олегу, но не знала, куда писать; представив, что ее письмо прочтет кто-либо посторонний, она рассердилась и даже стала вслух говорить резковатые слова. Обычно она избегает таких оборотов, считая это проявлением слабого ума. Военные ругаются, потому что у них все кровоточит. Виктория хотела узнать, вдруг Олег в тех госпиталях – на нее опять наорали старшие волки. Виктория обиделась, но все-таки зашла в другой раз. Волчица-врач спросила фамилию Олега и его военное подразделение: «Нет, у нас нет никого из этого полка». Волчица дала телефон, по которому можно дозвониться в штаб, регулирующий распределение раненых. Там можно узнать практически обо всех, кого эвакуировали. Виктория подумала и не стала никуда звонить.

Ее опять ждала непрерывная, хотя и не такая трудная работа. Иностранцы появлялись небольшими группами на окраинах городов, пытались подойти к госпиталям. Однажды они заметили, как с севера приехал крытый грузовик. Его сопровождали волки с грустными лицами. Грузовик заехал на территорию госпиталя. Псы ожидали, надувая жвачки. Грузовик очень медленно выехал, по бокам шагали волки с автоматами. Легковой автомобиль поехал наперерез, как будто спеша по делам. Но внутри были журналисты с камерой.

– Сним-ой! Ой!!

Волки закричали и стали стрелять рядом с автомобилем. До автомобиля было метров сто. Одна пуля разорвала колесо и автомобиль стал стучать ободом. Тут же прострелили другое колесо. Журналисты повыскакивали в траву. Навстречу им, маша пальцами, ринулся их начальник, немолодой уже пес. Он сидел в автомобиле с открытым кузовом. Он кричал плачуще: «Не надо, не стреляйте! Договор!!». Волки крикнули в ответ, чтобы псы поскорее убирались. Тем пришлось оставить легковой автомобиль на время. Из салона ничего не пропало. Вдоль границы видели непонятных субъектов с узкими и подвижными телами, которые скрывались в зарослях при малейшем движении в их сторону. Волки не приглядывались к одежде, но замечали, что субъекты одеты совсем не как бедняки или бродяги без занятий. В соседней стране давно торгуют с заокеанскими государствами. Некоторые зайцы уже раздобыли себе плащи из непривычного материала, а также кепки, сумки и кроссовки. Зайцы приторговывают тут изделиями народного промысла, не платя пошлин. Виктория успела почитать о налогах и сборах в старой-старой литературе. Кралепор, насколько ей известно, пошлинами не занимается, хотя мог бы; Виктория в уме набросала совершенно реальную схему, как вести работу с заграницей на взаимовыгодных условиях, чтобы прибыль была у всех стран-участников. Пока же прибыль получают только зайцы и отдельные лисы. Армия может отобрать все, что покажется ей подозрительным. Лисы стараются держаться в тени. Большой медведь пришел с окраины, держа в руках целую охапку тряпья. Платки, чехлы, прочий укрывной материал, обрывки и почти целые фрагменты он получил в обмен на туесок малины. По мнению медведя, сделка прошла с огромной выгодой для него, поскольку малины он наберет сколько угодно, на любой дальней поляне, в то время как материал с такой расцветкой в Кралепоре не делают. Медведю также дали несколько предметов одежды, совсем не его размера. Медведь подумал, посопел и решил попробовать продать. К взрослым он решил не ходить. Для зайцев слишком велико. Медведь увидел группу молоденьких волков, которые отдыхали после смены прямо под кроной дуба. Чуть поодаль кирпичные здания. Медведь выглянул из-за угла, понюхал, постучал, убедился, что нет военных. Ребятам лет по семнадцать-восемнадцать. Только что они вернулись с полевых работ, до которых идти километров десять в одну сторону.

– Ребя, куртку не посмотрите. Модная! – крикнул медведь.

Видя, что волки не реагируют, медведь подошел поближе.

– Смотри, какой колер?

– Что?

– Это фирма! То есть модный фасон! Этот, самый… секонд-хенд!

– Что? – ребята привстали.

– Секонд-хенд, так оно называется. Как раз по вашей худой натуре! Ну то исть… – медведь подумал, что слово «худой» здесь неудачное. Ребята действительно очень худенькие, но худым нередко называют плохое. Медведь стал наобум говорить слова, которые услышал от иностранцев. Парня встали полукругом.

– Это фирмы, фирм…

– Зачем нам песья нечисть? Мы не трогаем вещей, снятых у песиков!

– Я не снял, я получил! Купил!

– А теперь продать надо? Ребята, это спекулянт!

– Он уже заодно с псами! – медведь попытался выкрутиться, но на него наскочили разом. Медведь покатился кубарем назад, сжимая все вещи разом. Платки, обрывки разлетелись. Волков взбесила куртка иностранного производства.

– Не дам! Не дам, эт мое!! – медведь стал раскачиваться, чтобы сбить волков таранов. Но ребята, невзирая на усталость, были резвые. Медведя зажали и выдернули у него из лап куртку. Ее тут же принялись рвать на части. Медведь в страхе пополз на четвереньках. Куртку били так, словно она олицетворяла мировое зло. От нее остался только ворох мелких обрывков. Парни стали кричать, что медведь больше не являлся сюда с иностранным материалом. Вдали остановился журналист и стал быстро все снимать. Ребята были еще неопытные, и не сообразили, что он делает. Журналист щелкнул кнопками и поспешил прочь. Он еще хотел взять интервью непосредственно у того медведя. Но тот убежал на север.

За пределами городов иностранцы пытались наладить контакт с молодежью. Виктория увидела, как молодая волчица кричала на девушку:

– Не общайся с этими идиотами!! Ты поняла или нет?!

У девушки очень схожие черты лица, окрас волос и фигура. Наверное, это младшая сестра или даже дочь. Внезапно волчица перестала кричать и сжала ее в своих объятиях. Обе очень плакали. Виктория не понимала, чем вызвана такая ярая ненависть к иностранцам, ведь это не бандиты и не драконы. Резко ухудшилась ситуация с поставкой комплектующих. Из-за перенапряжения случались аварии на производстве, на транспорте. В городских магазинах начисто исчезла крупа, консервы были только рыбные или куриные трехлетней давности. Ходил слух о массовой гибели птиц на агрокомбинатах. Волки ходили на рыбалку и охоту, даже если у них были ранения. Приезжали представители службы Кайстрова, один раз приехал сам Кайстров. Волки – взрослые, молодые и даже юные – кричали ему:

– Выбрался из-под обломков? Не зажало?

Во время битвы с ящерами Драконий Глаз подбил несколько машин в разных частях колонны, где был Кайстров. Глаз был далеко и фактически удар наносили лишь самые слабые из его всполохов. После этого сразу атаковали колонну. Те, кто вернулся из того переплета, рассказывают, как пришлось перемещаться – бегать, падать и ползти, драться с ящерами на огромных скоростях. Между тем Кайстров не бегал, он сидел под обломками и делал вид, будто отстреливается. Он стрелял по-настоящему, однако с точки зрения бойцов это все оказалось бутафорией. Кайстров не отбросил драконов. И он не довез боеприпасы туда, где они были необходимы. Там дрались врукопашную. Кайстров вскоре исчез; а один из его помощников долго ходил по госпиталям и высматривал, почти ничего не говоря. Волки думали, он проверяет качество лечения. Да какое может быть лечение! Драконий яд ужасен. Знакомый Кайстрова обошел всех, но поговорил лишь с некоторыми волками. Уезжая, он был как будто недоволен.

– Ему там все зажало! Он прирос… и это его спасло! – говорят раненые. На комбинате произошла авария с выбросом токсических веществ. Всех сотрудников распустили на неопределенный срок. Волки из других районов, недолго думая, стали уезжать. Виктория тоже об этом подумала – среди штабов возникла путаница, кто за что отвечает. В Народном Совете вопросы экономического развития курировал лис Георг Толокушенцев. Он выпустил указ о том, что в Кралепоре разрешено создавать предприятия совместно с иностранцами. Но очень скоро указ был заблокирован Ракитиным. Одновременно на местах были вынуждены решать свои тактические задачи, не зная общей картины. Мясо птиц исчезло из продажи вовсе. Комбинату не привезли наличных средств и кто-то дал приказ не держать сотрудников. Вернуться в центральные области можно с военными, со знакомыми или пешком. Виктория так ни с кем и не познакомилась; прежних товарищей из детдома она не встретила, поскольку старалась ни к кому не подходить близко. Ее пугали волки с погонами. У Виктории сложилось мнение, что ее могут внезапно схватить, арестовать, и она тогда исчезнет. Но она не была трусихой. С иностранцами волки не общаются, хотя у тех можно легко доставать мелкие полезные вещи. Для себя иностранцы привозят главным образом съедобные полуфабрикаты, но и мука там есть, и хлеб – правда, непривычной формы. Виктория один раз только снимала средства со счета, а потом уже не решалась. Она посчитала красненькие купюры. Хватит на пять книг или на пятьдесят толстых тетрадей. Остальное все потратилось на какие-то пустяки… ведь не покупала же ничего. На заводе было бесплатное питание (без мяса), общим объемом на 1500 калорий в день. Виктория решила допытаться, есть ли реальный шанс пройти обучение за границей – не имея при этом гражданства и не сделав предварительной оплаты. Иностранцы со своими автомобилями массово отправились на восток. По дурной дороге Виктория прошла двадцать верст. Кеды совсем истрепались, а в сандалиях по такой дороге неудобно шагать. Рюкзак очень мешал идти, но Виктория ни за что бы не решилась выбросить из него хоть одну книгу. К концу пути она совсем вымоталась. Пройдя по бездорожью тридцать верст, она увидела городок над кручью. Слева – только возвышенности, а справа уже настоящие горы. Река идет прямо через границу. Здесь проезжали иностранцы, но их минифургоны помчались дальше. Виктория села на пенек и сидела неподвижно. Из-за усталости есть не хотелось совсем. Под ступней оказался острый камень, да как уколет! Виктория едва не зарыдала. Ей хотелось пить. Вздрагивая, она медленно спустилась к реке и зачерпнула воду кружечкой. Постепенно она стала слышать отдаленные запахи. В городке живут еноты и бобры, у волков один район, куда другие звери не заходят. Там – опять погоны. Военных было всего пятеро, но Виктория зашагала в сторону чужих следов. Они увели ее на луг, расположенный между лесом и обрывом. Над обрывом – деревянные поручни. Виктория вспомнила, как ее и детей Олег вытащил именно с такого мостика. Много шума внизу. Иностранцы ищут переправу.

– О! Мисс Виктория! – сказал один пес, таким тоном, будто видел Викторию лишь вчера. Он сказал, что в Кралепоре очень трудно читать названия. Русский язык очень сложен и поэтому трудно общаться с местными. Далеко не все кралепорские зайцы понимают зайцев из-за рубежа, а собаки, в свою очередь, чаще всего не знают по-заячьи. Виктория предложила свои услуги переводчика. Группа журналистов стала перемещаться по гористым районам области, а на зиму поехала к границе. Виктория тоже отправилась к границе. Там был стационарный лагерь со всеми удобствами. Оттуда можно было уехать в дальние города, к морю, или к аэропорту. Для этого надо иметь разрешение на въезд. Виктории объяснили, что надо подать заявку, с указанием цели. Но до прохождения тестов никто не докажет, что он – будущий способный студент. Поэтому об учебе нужно сказать попозже.

Среди иностранцев были немолодые популяризаторы наук, телеведущие. Их всегда сопровождает толпа. Виктория заметила Инвейга – тот держался с достоинством, делал замечания насчет науки, но на него не слишком-то обращают внимание. Виктория до сих пор не знала, что именно написал Инвейг. Он говорил про какие-то таблоиды.

– Мисс Виктория, вы тут! А у меня к вам должок небольшой. Верней, наоборот! – Инвейг оскалился в улыбке. – Это Вы мне слегка должны.

Виктория посмотрела пристально.

– Я что, брала у Вас кредит? Или обещала?

– Ах, нет! Простите, спутал. Это не Вы, это одна деловая блондинка мне должна. Столько лиц кругом, не успеваешь все расставить. Но Вы согласитесь, что узнали об иностранных языках немало благодаря мне?

– Да, да. Мистер Инвейг, я могу отсюда подать заявку на обучение в вузе.

– Подать – конечно! Но учиться ведь здесь негде! Вы что? Тут же одна дикая природа, и существа, ею кормящиеся. Учиться надо в вузе!

– А где вуз?

– В разных странах. Смотря какой вас интересует. Бизнес, менеджмент или…

– Мне хочется изучить кристалловедение, все прикладные аспекты этого дела, а также кое-что из химии. Конечно, математику хорошо изучить! Экономику. Это разные дисциплины?…

Инвейг поймал робость ее голоса и сказал:

– Зависит от Вас! Но сначала Вы должны себя хорошо зарекомендовать. Если Вы поедете сейчас со мной… а, прямо сейчас вы не можете ехать. Вы должны пройти стажировку. Здесь это получится. Дальше как хотите. Можете выбирать вуз на экваторе, в южном полушарии. Даже за океаном.

– Там дают учиться бесплатно?

– Я же сказал – как хотите. Я помогу Вам подать заявку.

Он принес лист, где почти все позиции были уже заполнены и стал дышать почти в ухо. Виктории это было неприятно – сказать об этом явно она не хотела, ведь она привыкла стойкости. Она просмотрела бегло лист и увидела в нем странные позиции. Правил, принятых в других странах, она не знает. Но все равно позиции странные. Виктория сказала, что ей необходимо сходить в уборную. Инвейг пошел было за ней к особой зоне лагеря. Но Виктория прыгнула в траву и побежала далеко в лес. Там она еще несколько раз внимательно прочла лист. Выходит, подписав это, она дает Инвейгу некоторые обязательства – не вузу, а Инвейгу лично. Некоторые слова очень трудны для перевода. Виктория ночевала в лесу (поскольку ночи были прохладные – не морозные, не ледяные как в Кралепоре; температура ночью была гораздо выше нуля). Рано утром Виктория попрыгала, разожгла костерок и спалила в нем листы. Она спрашивала об учебе, и все иностранцы отвечали, что бесплатно принимают лиц с очень высоким проходным баллом, тех, кто побеждал в конкурсах, или имеет достижения в масштабах страны. Виктория была немного озадачена. Ей также сказали, что участвовать в конкурсах имеют право любые лица не старше определенного возраста, даже если они работают мусорщиками. Ага, выходит через конкурс можно поступить! Поскольку сдавать экзамены надо еще в школе, а ведь Виктория не училась в зарубежной школе. Ее приняли в качестве стажера «языковых и цифровых технологий». Нужно было переводить тексты с русского на иностранный, сопровождать журналистов, иногда – заниматься монтажом аппаратуры. По сравнению с работой на заводе это занятие казалось вконец пустяковым. Виктория так увлеклась, что даже забыла, какой сейчас месяц. Журналисты ездили вдоль границы, общались с зайцами, привозили откуда-то книги. К Инвейгу ночью подошел субъект с перекрученной спиной. У него все было кривое – ноги, спина, пальцы, даже усы под носом. Он что-то пропищал. Инвейг сунул ему банкноту. Субъект неодобрительно скрипнул:

– Мало!

– Молчи, Аметист! Думаешь, мне легко даются деньги? У меня статус, но… добывать средства для зарубежных работ очень трудно! Я же не имею связей в спецслужбах. То есть – имею, но иначе! Что в этой мелкой стране? Есть талантливая молодежь? Очень мало!

– Мало, мало! – согласился Аметист.

– На севере… огромные земли. Среди волков должны быть… но там все сумасшедшие. Надо подождать, может потом. Их армия еще не разваливается.

– Части-чно. В дома можно пройти. Но уйти от погони. Тяжело. Они убивают.

– Купил бы машину.

Аметист сморщил узкую морду и превратился в куст. Затем в тень. Затем в длинную, причудливо изогнутую корягу, над которой застыли белые растения. Аметист – большой мастер прятаться и проникать во все щели. Он мог незаметно влезть везде, где не было серьезной автоматической слежки; в те времена, даже за океаном такие системы только начали внедряться. Аметиста можно легко догнать, поскольку ноги слишком кривоваты. Для этого нужно его заметить, поймать след, а вот это уже сложно. Аметист замечательно прятал свои следы. Всю жизнь он предлагал свои услуги разным сторонам, получал немалые деньги, но не разбогател. Он давно не молод, и ноги часто гнутся не туда. Но Аметиста не поймать. Нескольких хорьков волки настигли в погоне и разорвали. Аметист был немного напуган, однако его след остался незамеченным, поэтому он тенью скользил по Кралепору. Он мог спрятаться и в поезде, и под дном грузовика. Самолетам Аметист доверяет мало. В Кралепоре охраняют самолеты.

Журналисты жаловались на грубость и агрессивность волков Кралепора. По их словам, в других странах, волки не такие.

– Там они пониже ростом и не имеют узоров на теле. Бывают и высокие волки. Но довольно редко. Все принадлежит военным и у них все разваливается. Мисс Виктория, Вам доводилось испытывать произвол военных?

– К сожалению.

– Вы не могли бы дать нам небольшое интервью? В рамках Вашей языковой стажировки Вы переведете нам текст вопросов. Мы будем спрашивать по очереди на двух языках.

– А в Кралепоре это покажут?

– Несомненно; но есть и другая, обширная, аудитория. Кралепор это увидит и ему будет стыдно. Волки будут вынуждены принять меры.

Виктория подумала и согласилась. Она тщательно перевела все вопросы. Перед записью с нею начали вести разговор «для разогрева», чтобы во время съемок совсем уже не стесняться.

– Значит, Вы расскажете о случаях недостойного поведения. Это можно смонтировать и с другими интервью, кстати! Мисс Виктория, знали ли Вы лично кого-то из военных.

Виктория чуть помедлила.

– Да. Но он хороший мальчик. Я хочу сказать, он хороший волк.

– Как его Вы называете обычно?

– Олег. Олег Диодоров его зовут.

– Дио-до-ров. Это не тот сорвиголова, который пролез в логово драконов? Который взорвал их Глаз? Об этом писали коллеги с запада. Разве Вы не слышали.

– Я не читала тех газет. Значит, Олег жив!

– Он сорвиголова. Так не поступают военные профессионалы.

– А можно мне?

– Приготовились! Съемка!

Виктории сходу пришлось переключиться на совсем иные вопросы. Она нисколько не растерялась, не дрогнула и говорила уверенным голосом. Мысли ее носились, но этого не видно на экране. Псы были очень довольны и пожелали снимать ее вновь, когда будет необходимость. Виктория попросила запись или фото, где можно было увидеть Олега. У оператора был журнал, состоявший из одних только фотографий. Журнал называется «Текучка», и содержит фотоматериалы недавних событий. В двух небольших квадратах Виктория видела Олега. На одном виден склон горы, когда Олег встал почти боком. Гимнастерка и штаны его. Лицо вышло однотонным (до склона было далеко). Но форма ушей и цвет лица точно как у Олега Диодорова. На другой фотографии он идет вместе с товарищами. Их Виктория не знала. Оператор сказал, что у западной границы волки убили кучу мирных жителей, показал на фото с Аломбоевым (Аломбоев был на одном кадре с Геотаром, а Геотар был в кадре с Олегом; вместе Олег и Аломбоев не показаны. Аломбоев выкосил кучу сомнительных койотов. Это именно их сфотографировали). Журналисты говорили о произволе военных и о военной пропаганде. Виктория вспомнила, как Олег ходил в школы, техникумы и вузы, чтобы рассказать об армии. Журналисты горестно трясут ушами:

– Ведь это кошмар! С детства детей приучали к насилию! С юных лет! Разве можно это рекламировать?

– Может быть, он… заблуждался. В армии могут легко заставить, а он – не начальник.

– Но он офицер? Отлично! Мисс Виктория, мы об этом тоже хотели снять. И о другом. В маленьких странах есть свои военные, у них тоже произвол, вот увидите.

Виктория видела спокойную жизнь стран, граничащих с Кралепором в этом регионе. Нельзя сказать, что в тех странах все было в порядке, но она ощущала спокойствие, неторопливую размеренность. Ей стало казаться, что покоя в Кралепоре никогда не было. Ей задавали немного странные вопросы, она говорила с жаром, иногда чувствовала подвох, но все равно говорила серьезно. Команда, куда устроилась Виктория, двигается вдоль рубежей, уходит в горы, возвращается, обрабатывает информационный материал. Дальше чем на сорок верст от границы Виктория никогда не уходила. Инвейг уехал и дал ей адрес, по которому с ним можно связаться в экваториальной стране. Там расположен нужный вуз. Еще есть вузы за океаном, туда слишком долго ехать. Там точно нужны деньги. У экватора есть возможность одновременно учиться и работать. Виктория не то, чтоб верила Инвейгу, однако его слова подтверждали самые разные лица, из разных стран. Виктория решила, что поучится, а потом вернется. Или хотя б посмотрит, что там есть. Красивые искусственные кристаллы рождались в ее воображении, росли, делались разумными – под ее контролем, конечно. Виктория придумывала, как в перспективе можно создавать «живые» кристаллы из неорганических веществ, такие, чтобы умели расти, усложнять свою конструкцию и наполняться новой информацией. Это очень важно для создания искусственного интеллекта и других сложных систем.

…

При всей своей ловкости Аметист мог обойти лишь небольшие площади за день, поэтому он «привлек» к участию енотов и росомах. Их наречия он слегка понимал. Еще он показывал смятые листы с рисунками, смысл которых понятен без перевода. Знаки «опасность», «радиация», «химикаты» енотам на глаза не попадались. Зато они знали, где есть «большая вода», «поле с хлебом» и «медицина». Аметист расплачивался мелкими красными купюрами, жестами показывал, что ему надо лечиться. У своих соплеменников еноты лечиться не могли, поскольку те боялись учиться в медицинских вузах. В военный вуз с медицинской кафедрой енотов не брали. На бытовом уровне еноты не прочь поругаться с волчицами, особенно если енотов много, а волчица одна. Росомахи и другие куньи настроены схожим образом. Аметист имел что-то такое в лице, что внешне сближало его с енотами, хотя он сам – помесь собаки и мелкого зверя. Аметисту удалось незамеченным пройти от южных рубежей до самой столицы. Таких опытных как он, был немного. Других нанятых волки поймали, и связь с теми субъектами потеряна. Аметист оценил ресурсный потенциал центральных кралепорских областей. Эта информация нужна не Инвейгу, а другим. В экономике Инвейг едва разбирается – Виктория задавала ему вопросы относительно базовых экономических понятий, в ответ Инвейг цитировал фразы из газет или просто их зачитывал, полистав сперва. С Инвейгом не было постоянных спутников – секретарей, референтов, других помощников. С собой он носит два чемодана с кодовыми замками. Инвейг шутил, рассказывал истории из далекого прошлого, настолько далекого, что невозможно было понять, это правда или вымысел. В стародавние времена Мир населяли народы, которые затем исчезли: например, существовало несколько рас волков. Одна большая ветвь сформировала кралепорских волков, потом из нее вышла веточка к полярным волкам, но все равно родство было большое. Другая ветвь расположена гораздо дальше – от нее произошли южные волки. Еще были те, кто не умел говорить, волки-дикари. Их было много разновидностей, все они пропали. О тех страшных волках Виктория знала из сказок, однако уже в семь лет читать сказки ей не нравилось, гораздо больше хотелось читать романы. В Кралепоре были книги авторов, живших в другом Мире. Поскольку те книги на русском, Виктория их читала. Еще Олег давал ей почитать…

… кое-как пережив зиму, армия столкнулась с дефицитом продовольствия. Причиной было катастрофическое снижение поголовья на птицефермах, проблемы с молоком, исчерпание стратегических запасов, которые в последние годы никак не пополнялись. Все сразу уходило в армию, на предприятия или в магазины. У Толокушенцева была куча знакомых, ответственных за снабжение, Ракитин некоторым жестоко врезал еще в прошлом году. Потом те лисы уже не появлялись на улице. Толокушенцев быстро набросал новый экономический план, где иностранцам напрямую позволялось использовать кралепорское сырье в рамках совместной экономической деятельности. Толокушенцева терзал страх, что и ему Ракитин врежет. Лисы, зайцы и медведь из Народного Совета сидели в столице, в то время как Ракитин из последних сил ездил по Кралепору, стараясь навести порядок. Команде Геотара предоставили огромный запас топлива для вездеходов. Нужно было пройти тысячи километров до края материка, а затем вернуться. Для транспортировки топлива также необходимо топливо. Поэтому Геотар получил колонну тяжелых вездеходов, которые были целиком загружены бочками. Команда двигалась на других вездеходах, там тоже были бочки. Отдельно от бочек лежит несколько центнеров взрывчатки. Геотар считал, что у драконов внутри камней спрятаны некие управляющие устройства, очень хорошо замаскированные. Нечто подобное вывел из строя Олег Диодоров. Тогда у него был лишь один детонатор. Геотару хотелось забросать весь полуостров бомбами, но он так и не смог договориться с самолетами. Впрочем, что уж там говорить – если даже сам Ракитин не договорился. Геотар не помнил, чтоб Ракитин когда-то жаловался и передавал опасные дела другим; он всегда был впереди. На марше от границы до десятой долготы Геотар без конца рассказывал забавные истории, которые благодаря радиосвязи можно было слышать во всех машинах. В перерывах играла бодрая динамичная музыка, под которую очень приятно танцевать с подругой. Почти все в команде никогда не танцевали, Олег тоже не танцевал. От десятой долготы некоторое время команда мчалась по землям других стран, потом начались нейтральные земли. В горах полуострова нет озер и других водоемов с большой рыбой. Птицы гнездятся в разных местах, огромные стаи летят на край материка. Геотар полагал, что оставшиеся драконы сидят на равнинах западной части полуострова. Проникнуть туда можно или по узким ущельям – но тогда придется очень долго петлять под скалами; неизвестно к тому же, удастся ли пересечь те участки до конца. Другой путь – через горы напрямую, по перевалам и склонам. Где-то, пожалуй, вездеход сам не пройдет, понадобиться возводить мосты. Материалы для легких мостов взяли. Геотару приходилось использовать эти конструкции во время операций, правда, столько машин по ним не проходила. Тогда вообще были без машин. Геотар вспоминал операции против бандитов на западе и востоке. На север были существа, похожие на демонов.

– Вульпарии? – спросил Радостин.

– Да, вроде бы, такие же дикие морды из сказок! Олег… – голос Геотара вдруг погрустнел. – Значит, Саша осталась на Поле. А в следующие месяцы ее след был где-нибудь?

Геотар имел в виду, что Саша приходила в этот Мир незримо, незаметно для окружающих, но это была она, и поэтому частичка ее должна была сохраниться в Мире.

– Нет, Геотар Гардарикович. Это описано в наших легендах… но боюсь, в наше технологическое время этого уже нам не покажут. Я бы очень хотел.

Геотар замолчал. До горной гряды было уже совсем близко. Во время кратких стоянок коллеги проверяли все систему. Колонну с топливом решено оставить до гор. Коллеги начали спорить, кто останется, чтоб ее охранять. Никто не хотел оставаться, все хотели уйти на битву с драконами. Геотар хотел попросить Олега Диодорова. Но он вспомнил, как ребята говорили: рядом с Домиком не бывает убитых. Диодоров Олег Максимович, первые буква фамилии и инициалов. Глубокая задумчивость охватила Геотара. Он перестал смотреть на запад и смотрел лишь на лохматые субтропические леса, которые закрывали горизонт к востоку. В той стороне остался Кралепор. Там матери-волчицы, дети, совсем молоденькие, но уже побывавшие на войне. Нигде об это не писали, но Геотар знал об огромных потерях. У тех, кто выжил, раны кровоточат. Если б была Саша Радостина… она бы всем помогла. Она бы организовала всю медицину. Вместе с бойцами погибали и врачи, и теперь Геотар даже не мог сказать, сколько врачей осталось в Кралепоре. У них в поселке есть медпункт. Под новый год у Геотара родился новый ребеночек, уже пятый.

– Если я не вернусь, опять на Георгия все ляжет. Теперь мне кажется, что не я их отец, а Георгий. Ведь он был с ними даже чаще чем я. И помогал супруге. Конечно, я отец, и бесконечно всех люблю. Почему-то я никогда не бываю ранен. Если бы меня ранили в прошлый раз, я бы, пожалуй, остался дома, с семьей – но тогда бы я не смог организовать здесь. На Олега все сваливать некрасиво.

Новые переносные антенны позволяли держать непрерывную связь с форпостом на западной границе. Ракитин обещал присылать шифрограммы регулярно. Там нет приказов или большого текста. Индивидуальный код не спутать. Уже перед самим полуостровом Ракитин написал, что истребители не хотят сопровождать стратегическую авиацию: боятся нового Ока. Огнем всегда управляли вожаки драконов – или драконихи, которых не успевали заметить. Вожаков видели. Было пять или шесть случаев, когда Драконий Глаз подходил совсем близко и лучи атаковали; но если в тот момент удавалось убить вожака, атака резко ослабевала или даже прекращалась. Скорость истребителей позволяла им от непрямых огненных всполохов, которыми Глаз атаковал другие цели. У драконов часто было много целей и от прямых ударов было не уйти. От непрямых можно. Истребители могли накрыть ракетами зону, где располагался вожак. Однажды это им удалось сделать, во второй раз они выбрали неудачный момент. Несколько машин тогда сгорело. Стратегическая авиация рисковала еще сильней. Геотар целые сутки ждал уточнения насчет самолетов.

– Истребителям негде садиться на земле! Тьфу, только сейчас это понял. С палуб этих… авианосцев чертовых взлететь можно. Но таких платформ мы не делаем. Ладно. Если ящеры сидят без Глаза, мы просто разнесем их сверху. Мы должны будем найти их логова. Наверное, придется кого-то заблокировать.

Кто-то должен все-таки охранять колонну с топливом. Чтоб никто не обиделся, Геотар велел все сыграть в «камень-ножницы-бумага». Кто чаще других проиграет, то и останется. Геотар набрал команду в двенадцать волков и попросил их не расстраиваться. Тем временем разведчики обнаружили очень удобный перевал, уходящий на юго-запад. Вездеходы пошли по желтой траве. Хотя кругом было много света и тепла, листва кругом была причудливых пестрых оттенков. Нормального зеленого цвета почти не встречали, а взамен видел салатово-желтые, желто-красные, изумрудно-коричневые оттенки, иногда с вкраплением бирюзы. Геотар и другие опытные волки изо всех сил ловили следы обработанного кремния. Из камней драконы мастерили свои острые ножи и стрелы. Перевал закончился обрывом, от которого идут крутые склоны, которые сходятся под острым углом. Вездеходы внизу не проедут. По скалам тянутся площадки, шириной почти подходящие для вездеходов. На ближайшую скалу перекинули походный мост. Команда разделилась. Олег Радостин вместе с друзьями стал выверять маршрут по скалам с целью установить, можно ли там пройти к плато. Его край виден с большой высоты. Под скалами можно бежать на ногах. Пока Олег искал пути для вездеходов, Геотар и самые опытные волки пробежали половину пути к плато. Каменной пыли стало гораздо больше. Геотар включил портативный прибор для регистрации волн. Прибор отключился.

– Давай зажгись. – прибор отключился снова. Один из волков был специалистом по микроэлектронике. В приборе установлен очень высокий порог чувствительности для фиксации очень слабых колебаний. Волк изменил настройки так, чтобы порог чувствительности стал минимальным. Прибор загорелся и стал кричать о волнах, которых он не знает. Также прибор зафиксировал крайне слабые тепловые потоки, аналогичные тем, что шли в сторону работающего глаза. Геотар нахмурился. По всем приметам, у драконов нет их небесного оружия – или они лишь пытаются его воссоздать. Геотар решил немного спровоцировать драконов, чтобы определить их силу. До самого подножья плато драконов не заметили. Геотар решил вернуться.

– Олег, ну что?

– В двух местах скалы очень ненадежные. Одну из пропастей перекрыли, но дальше начинается очень опасный серпантин. На таком я ездил лишь однажды.

Олег показал Геотару падающую в пропасть ленту. По ней можно было бы пройти пешком, держась за скалы. Из таких лент по словам Олега состоит вся дорога. По пути к плато Геотар видел узкий-узкий перешеек между ним и скалой, до которой теоретически можно дойти по серпантину. Со стороны плато за перешейком стоит плотный лес. Также непонятно, пройдут ли там вездеходы. У Геотара было несколько мотоциклов с огромными протекторами – именно на них ехали вдоль скалы. Геотар стал советоваться со взрослыми волками.

– Драконов нет. Но должны же они быть!

Молодые ребята стоят в стороне.

– Олег Максимович, здесь уже море недалеко? А карта верная? Не может получиться, что на ней что-нибудь закрасили или, наоборот, не дорисовали? В прошлый раз пришлось идти по несуществующим горам. С точки зрения карты они не существуют.

– Друзья, по крайней мере, основные реперные точки – географические объекты, которые нельзя перепутать – стоят именно там, где они указаны на карте. Поэтому, я думаю, береговой край там указан тоже верно. Едва ли драконы будут строить себе дамбы, длиной в сотни километров.

– Да они вообще ничего не могут строить! Они умеют только жрать и разрушать! Ха! Умели. От драконов ничего почти не осталось.

– Ну, кое-что осталось. Драконихи. Может быть, они хотят договориться с чертями.

– Драконихи дуры.

Геотар решил оставить все вездеходы на перевале. Самые мощные пулеметы стоят на броне. Аломбоев, не уставая, тащил новый станковый пулемет. Он делал это настолько ловко, что другим волкам тоже хотелось быть как он; они шли в бодром темпе с тяжелыми стволами, станинами и ящиками; они уставали, но никак не показывали этого. Аломбоев как будто никогда не уставал. Мотоциклы создавали грохот, который слышали чуткие птицы. Олег шел со своей ротой в середине команды. Прошел сигнал «Всем внимание». Волки присели и направили автоматы в сторону скал. Аломбоев с автоматом помчался вперед.

– Тише! – шепнул Радостин. – Сперва понаблюдаем.

Два дракона с деформированными руками ползали у плато, что-то собирали. Камни они клали прямо в рот и, судя по всему проглатывали. Геотар насчитал, что каждый дракон собрал не меньше сорока камней, сразу все во рту не удержать. Дракон полез наверх. Другой тоже попытался, но поехал вниз на кривых ногах. По всей чешуи видны отметины от пуль. Дракон широко открыл пасть и изверг из себя все камни.

Резкий кислый запах потек по округе.

– Гадость. Или это яд? – Геотар прицелился. Из дракона выпало камней двадцать. Когда он открыл пасть во второй раз, Геотар выстрел в нее. Дракона отшвырнула назад. Затылок раскололся. Несколько опытных волков бесшумно бросились по тропе, которой скрылся первый ящер. Никаких сильных запахов, если не считать яда. Разведчики увидели, как дракон, шатаясь, тянется по плато к лесу, возле которого видны еще фигуры ящеров. Одна так же раскрыла рот. Геотар увидел, что прибор заметил узлы волн непонятного происхождения. Эти волны скачут по точкам, которые почти совпадают с положением драконов. Если дракон движется, узлы также начинают смещаться. Волны от них идут без конца. Вся команда оперативно поднялась на плато.

– Их волны являются хорошим ориентиром. Драконы отведут нас к своему новому оружию. Мы его уничтожим сами. Аломбой, ты не устал тащить взрывчатку?

– Нет! Нет! – тяжелые ящики соединены с детонатором, которым можно запустить дистанционно. Геотар вдруг заметил, что связь глохнет. Слабая цифровая нить идет к вездеходам, а с заправочной колонной вообще нет контакта. Геотар облизнулся и сказал, что это последний фокус драконов.

– Пойдем за этим болтунами и перестреляем. Если там будет дракониха, перестреляем тоже.

Отряды побежали по драконьему следу и вскоре увидели, как драконы-переносчики камней лежат почти без движения и только слабо колышат хвостами. Одного дракона убили. Сигнал от неизвестных волн ослаб на две малых единицы. Тело дракона стало разлагаться, и очевидно, яд повреждал камни. С другой стороны, выйдя из дракона камни усиливали волн на те же две единицы. На плато было множество вмятин и разрезов. Олег увидел воронку, возникшую в результате падения метеорита. Он ощутил приступ усталости. Ребята из его рота тащила на себе рюкзаки с патронами, и у всех патронов больше, чем у Олега. Но все шагают бодро. Олег стал покачивать головой, немного сдвигал уши. Боль внутри не проходит. Хочется согнуться, свернуться в клубок. Это невозможно. Олег решил, что один ни за что не будет есть таблетки. Хотя, он уже не мог вспомнить, есть они у него в рюкзаке. Медицинские вещи несут другие волки. Невидимый гвоздь стало колоть в голову слева и спереди. Олег зажмурил один глаз.

– Олег Максимович, не нужно таблеточку?

– Спасибо, Дима, не нужно.

– У меня довольно много.

– Не нужно, спасибо.

Олег едва запоминал новые открывшиеся места. На открытых площадках драконы могут ринуться толпой. Дальше появились сплошь полусферы, разделенные узкими извитыми руслами, только без воды. Всюду стоял густой лес. Часть команды, где сейчас Олег, идет по опушки. Другим товарищам нужно проталкиваться через чащи. Те группы меняются. Нескольких ящеров пристрелили. Запах кислого яда пропал. Только волны идут на большой холм, за которым, судя по ощущениям, будет уже спуск к долине.

– Ну где вы, где. Хотите пожить лишних несколько часов. Это вам не поможет. Ребята, скоро скатимся в долину. Верней, мы ее увидим. С высоты хорошо ее простреливать. Так, Аломбой?

Аломбоев вертит носом.

Следы отдельных больших драконов чувствуются. Это не толпы с копьями. С вездеходами связь прекратилась. Со стороны леса идет очень сильный волновой фон. Олег ощутил в себе нечто похожее на то, которое было у логова с драконами. Он хотел сообщить об этом Геотару.

– Народ, здесь какой-то их источник. Взорвем его и – уходим. Взрывчатка у Аломбоева и… не потеряетесь. Агрессивный фон качает даже деревья. Виталик, есть связь по радиоволнам?

– Есть, но, Геотар Гардарикович…

– Это привлечет драконов. Это нам и нужно. Узнаем сколько их и направления. – команда быстро поднималась к лесу. Деревья стоят поверх огромных каменных валунов, спрессованных воедино. Во многих местах были узкие глубокие щели. Рука в них опускается целиком и все равно нет конца. Прибор показывал, что сигнал лежит под ногами – это камни холма. Геотар хотел найти какие-нибудь более явные признаки управляющих устройств. Посреди леса есть открытые места с небольшими возвышенностями. Рядом с ними расположена совсем голая порода. Из щели выползла дракониха – огнем ее вдавили в камни. Уровень фона возле нее такой же. Все искали кладки яиц, но их не было. Внезапно подул ветер с берега. Геотар почувствовал огромное число кладок. Он хотел бежать прямо туда. Вслед за ветром пришел другой и принес тысячи зубов.

– Там драконы. Довольно много. Аломбоев, ставьте башню на той высоте, а мы здесь. Другую удобную найти… что с приборами? Цифровая штука не работает.

Ветер нахлынул сзади.

– Ага! И те ящеры хотят подохнуть! Братцы, нас пытаются окружить. Это просто смешно. Если только их не сотни тысяч. Олег, Олежек! У вожаков есть полосы… на морде… вы знаете. Убиваем вожаков.

Команда стала быстро оборудовать позиции. Валить деревья уже нет времени. Станковый пулемет поставили прямо на ящики со взрывчаткой. Геотару доводилось видеть, когда драконы стреляли горящими стрелами, вымоченными в нефти. Он против воли вертел головой и никак не мог понять, где источник управления. Драконы движутся отовсюду. Остановились. Группа разведчиков выбежала вперед, чтоб узнать породу драконов. Впереди болтались «ветераны» – ящеры с множеством увечий, которых не убили в прошлой битве. Драконы велели им бежать – и те ринулись с дикой скоростью. Разведчики стали отступать и на ходу стреляли. Из строя драконов показалась огромная длинная морда. Автоматная очередь отскочила от нее в других драконов. Через мгновение они ринулись.

Уже не стреляя, разведчики мчались к своим позициям. Волк падает. Он – один. Товарищ бежит обратно к нему, хватает… огромная фигура выросла над ними. Слышен вой. Разведчики опять бросились на драконов, но к товарищам было уже не пробиться. Драконы догнали разведчиков и стали кусать, бить когтями. На огромной скорости дракон сбил взрослого волка и вогнал в него коготь на всю длину. Две секунды – дракону ударяет в морду очередь. Волк встает… дракон опять бросается вперед, уже на тех, кто стрелял. К разведчикам уже бегут товарищи от позиций. Но драконов столько, что приходится отступать. Автоматные пули пробивают броню только с близкого расстояния. Раньше такая броня была только у вожаков… Аломбоев развернул пулемет и скосил несколько рядов драконов. На его высоту наступали сразу с трех разных стороны. Драконы мечут дротики. Даже получив пробоину насквозь, они желают атаковать.

«Мясорубка. Уже не успеем сообщить. Но если мы убьем этих…»

За драконами прячутся их самки, от которых распространяются мощные ментальные поля. Благодаря этому даже сильно раненые драконы горят яростью, бегут, атакуют. Олег Радостин увидел драконьего вожака и прострелил ему глаз. Вожак рухнул прямо на своих и на какой-то миг на том фланге стало полегче. Но драконов слишком много. Волки стреляли одиночными или короткими очередями, опрокидывали драконов, одновременно – пытались делать вылазки, что найти вожаков. Драконы постоянно меняли свое расположение и порой между ними было довольно много пространства. Группа капитана Скаблова прорвалась сквозь толпу, за которой была дракониха с двумя вожаками. Их убили. Группа стала возвращаться, но внезапно драконы атаковали из чащи, где их вовсе не было. Откуда они взялись? Геотар успел прорваться к группе, но когда уже дрались врукопашную. Скаблова вынесли с разорванной шеей. У остальных – тоже раны. Был клочок земли, который драконы не атаковали или даже боялись заходить в ту зону. Геотар это заметил и туда стали срочно переносить раненых. Драконы атаковали, убегали, атаковали вновь и конца им не было. К вечеру драконы начали уставать и поползли обратно к самкам. С вездеходами нет связи. Геотар срочно вызвал Радостина, но он вместе с Олегом Диодоровым преследовал вожака. Не успели. Ящеры растворились во мгле. Вожак спрятался. Аломбоеву оцарапали лицо. Драконьи дротики – как снаряды. Темнота. Геотар быстро сказал.

– Олег, лети к вездеходам. Нам нужны крупнокалиберные, и здесь, и потом… Олег, кто еще их проведет. Приятель!

Геотар лицом прижался к Олегу Радостину. Мотоциклы все в порядке. Радостин передал, чтоб в его группе все слушались Олега Диодорова. Олегу было неловко руководить теми, кто старше его, да еще и офицерами. «Что я могу предложить? Огромный вожак ушел к равнине. Устранив его, мы вызовем дискоординацию драконов». Геотар сказал, кто с Олегом, кто с Володей Береговым, кто – к Аломбоеву… половину ночи стояло затишье. Ночь была черной как деготь и никак нельзя было угадать в ней близость рассвета. Ночью драконы видят плохо. Раненым оказывали помощь. Олег вспоминал, как делала Саша. Ребята бегали к голым камням и нашли там совершенно необычные рисунки. Значит, это место критически важно для драконов. Авиация уже не успеет – или успеет… в следующий раз? Никто не думал о том, что будет днем или вечером. Все ждали утра. Олег обсуждал с Владимиром план ликвидации вожака – его сопровождали несколько крупных драконов, тоже, по-видимому, вожаки, но с обычным окрасом. Драконы стали сходиться в плотные группы. Две расположены рядом, третья смещается в сторону от боя – именно в ней вожак с ребристой мордой. Геотар определил, что именно от третьей группы идут сильные волновые сигналы, в том время как первые группы пассивны. Бойцы осторожно пошли в разведку и обнаружили, как с запада, из равнинной части поднялись две огромные цепи драконов. Они направились не к источнику сигналов, а к группам, у которых сигналов не было. Геотар хотел сам догнать и уничтожить вожака, но не хотел оставлять раненых. Все были в сознании, несмотря на страшные боли. Геотар решил продержаться до прихода Олега Радостина. Он был убежден, что Олег прорвется.

Однако волны не ослабевают. В них есть желание призвать как можно больше драконов. При этом сам вожак трусит – или не способен активно двигаться. Его драконы прячут. Геотар думал-думал, и произнес:

– Олежек, Володя, посмотрите, где та морда засела. Если там полно, возвращайтесь. Конечно, его стоит убрать первым… Олег, мы…

Геотар нечто проникновенное и важное, на одних простых словах. Олег их держал в памяти. Он, Владимир Берегов и еще сорок ребят, у которых не было ран, побежали по следу непонятных волн. Они спрыгнули с каменного холма и увидели почти ровную поверхность. Дорога шла к краю плато, где подъемы чередуются с провалами. След драконий не замечали; внезапно появился очень острый кислый запах. Тела нескольких драконов разрушаются. Уже кости видны.

Радиосвязь дает сообщения в два-три слова. Сигнал. «Драконы с запада». Опять идут. Олег настроил прибор и внезапно увидел в нем стрелу, указывающую прямо на источник драконьих волн. Стрела не нарисована в экране. Олег представил ее мысленно. Драконы атакуют товарищей, а здесь? Олег сказал отряду о своем наблюдении.

– Значит, там он и есть. Надо его отсечь от управления.

– Володя, идем вместе или разделимся? Он может передать управление другим, и тогда мы не успеем. Но разделяться опасно.

Бойцы решили идти двумя разделенными группами, но постоянно держать связь. Сигналы настолько слабые, что их может поймать лишь аналогичная аппаратура с близкого расстояния. У драконов ведь нет такой. Олег шел почти вровень с группой Владимира. Через провалы перепрыгивали. Все в густой траве. Можно бревно перебросить. С востока долетали звуки страшного боя, но повернуть было нельзя. Довольно долго они искали. Владимир заметил след большого дракона, который идет к равнине. Одновременно Олег заметил другой аналогичный след, который прыгал в лесу. Друзья решили идти сразу в двух направлениях, поскольку лес небольшой. Его можно быстро пересечь. Владимир вышел на опушку.

Дракон стоит с камнями в лапах. Заряжает?

– Ага! – очереди вылетели прежде, чем Владимир успел что-то сказать. Дракон изогнулся, но упал только через двадцать секунд. К нему ползут со стороны равнины, а также из леса слева, справа. Сзади. «Конец» – подумал Владимир. – «Но хоть одного прикончим». Дракон был еще жив. Его убили в упор.

И сразу нахлынуло. Драконы кидались в бешеном напоре, желая вытащить один из камней, который был у вожака. Камни отшвырнули назад. Пожалуй, не стоило. Сзади тоже атакуют. Это не сплошные волны как прежде, между драконами полно пространства. Но и ребят немного. Ящер прорвался назад. Владимир голой рукой схватил его хвост и полетел следом. Ящер не чувствовал ни боли, ни сомнений. Он почти достал один из камней, но тут ему прострелили ноги. Разнесли голову. Владимир развернулся и увидел новых ящеров. Он почувствовал след Олега, крики ребят. Драконы старались разделить бойцов и бить их поодиночке. Первые атаки отбили. Ящеры снова наступают. Владимир увидел, как огромный строй появился над склоном. Только что была видна равнина – теперь же все загородили. Драконы собирались атаковать. Неожиданно часть из них скатилась обратно, другие побежали вдоль обрыва. Остальные все-таки атаковали. Владимир не понимал тонких настроек в приборе-регистраторе волн. Он внутренним чутьем понял, что сигнал от вожака ослаб или даже исчез совсем. Но эти драконы сами хотят стать вожаками. Владимир увидел, что один из камней лежит впереди. Он выпрыгнул.

Ребята кричат.

– От –их… – ящеры прошли мимо. Из-под земли вырос ящер и получил заряды в голову. Но за ним оказался такой же. Владимира швырнуло на камни. Он не почувствовал удара. Слева и справа драконы бежали на товарищей, а над Владимиром – три ящера. Одному он всадил в живот, в грудь, другого – задел, но слабо. Ящер бросил когти Владимиру в горло. Олег оттолкнулся. Когти прошли мимо. Ствол не там! Ногу тянет назад. Ящер вцепился прямо в стопу и еще схватил когтями. Это не он. Это первый. Который не убит. Изо всех сил Владимир дернулся и поднял ящеров вместе с ногой. Один отпал, второй пытался бить когтями. Олег отражал их удары кинжалом, который очень удачно выскочил на груди. Зубы прокусили кость. Владимир из последних сил прострелил второго ящера, выстрелил вперед и перестал чувствовать голову. Сзади драка продолжалась.

– Олег.

Владимир очнулся и увидел, что впереди свободно. Драконий след повис на склонах – это значит, драконы бежали. Сзади не слышно голосов. Владимир не верил, что драконы всех убили. Яд капает на рану. Владимир оттолкнулся руками назад и почувствовал дикую пилу в ноге. Ниже колена все изорвано. Другая нога как будто на месте, но не отзывается. Владимир еще раз оттолкнулся и отполз на два метра от драконов. Дальше сил уже не было. Владимиру удалось прижаться спиной и он видел простор, полосу долины. Прибора уже нет. Но Владимир был уверен, что его друг смог победить источник сигналов. По склонам опять двигается след.

– Я же говорил, что конец. Но ящерицы слабы, боятся. Если бы только увидеть наших.

Вдоль обрыва есть довольно широкие открытые полосы.

…

Вожаки отправили драконов в обход, полагая, что волкам не удастся заметить их маневры. Первые волны уничтожили без потерь. Вожаки издалека приказали атаковать массой. Драконы ринулись на высоту Аломбоева. Его треск утонул в диком вое. На участок Геотара тоже набросилась толпа. Драконы страшно хотели что-то схватить в том месте, а что – неясно; там не было явных приборов или талисманов. Может быть, туда приползала дракониха и оттуда получала энергию земли, чтоб затем отдавать ее сотням ящеров. Драконов еще больше. Островок они атакуют, но не столь активно. Геотар хотел туда отправить раненых. Тут пошла адская волна. Все звуки слились в единый грохот, который звучал не останавливаясь. Земля дрожала. Треск пулемета едва можно было разобрать. Виталий дрался наравне со всеми, но пробиться к вожаку ему не удалось. Вожак отскочил. Виталию хотели проткнуть грудь. На секунду опоздали. Он был в группе, которая прорвалась. Сзади толпы атаковали Геотара. Аломбоева не слышно. Оттуда идет только вой драконов. Над Геотаром тоже был ядовитый клубок. Раненые повсюду. Клубок драконов едва разорвали. Новая волна идет.

Виталий попытался снова найти вожака, но пришлось срочно отступать. Они и еще несколько ребят рухнули, потом услышали сигнал «молодежи идти на остров» (туда, где драконы дерутся неактивно». Все смешалось. Виталий не мог найти Геотара. Кругом опять были драконы – уже поодиночке. Геотар велел всем идти к «острову».

– Товарищ командир!

– Идите!

– Товарищ, командир, но как! Вас бросить! – возле Геотара только опытные волки. Один волк отвел молодых бойцов к нужной зоне, и вернулся; все волки ранены. Геотар стрелял, зажмурив один глаз. Из-под века непрерывно течет кровь. Виталий растерянно заметил, что пулемет по-прежнему стоит на ящиках.

– Иди! У меня уже пять детей! Виталий, а тебя ведь нет! Ты должен увидеть своих детей! Виталий в оцепенении побежал на остров. Драконы хлынули на высоту, под огонь. Волки бросились в рукопашную. Драконы опять образовали клубок, и в нем выросла длинная голова драконихи. Клубок сжался. В следующее мгновение раздался щелчок. Вся высота целиком покрылась пламенем. Ударной волной разбросало драконов, которые были далеко от нее. Многие из них сломали шеи. Тех, кто был ближе, засыпало огнем, прожгло, растопило. Те, кто был ближе всех, просто исчезли – как исчезают фигуры в компьютере. Была – и ее нет совсем. Драконы сзади поймать сигналы вожаков, но ловили только скрип драконих в равнине. Огромный вожак мог бы стать хозяином, у него внутри была уже сформировавшаяся физическая мощь. Он мог бы наравне с драконьей самкой управлять простыми ящерами. Ментальная энергия расплескалась. Вожак пытался сосредоточиться и почуял отряд Олега Диодорова. Драконы, давя друг друга, ринулись под пули. Вожак призвал еще драконов, потом еще, но это были небольшие группы. В долине неподвижно лежат тысячи ящеров, их надо привлечь. Без энергии драконих сделать это непросто – драконихи без конца откладывали яйца и в данный момент они обессилены. Некоторых уничтожили на плато. Вожак хотел вызвать себе целый батальон драконов. Те из них, что уже появились, атаковали длинной цепью и через них можно было прорваться. Бойцы не видели вожака, но стремились вперед, за Олегом Диодоровым. На ребят напали, Олег прорвался и увидел вожака. Тот удирал один. Сзади стреляли, дрались прикладами, кинжалами, ножами, всем, чем только можно; вожаку нужно было собрать ментальную энергию, но он не успевал это сделать на ходу. Тогда он решил сперва разделаться с Олегом. Кругом был лес на огромных камнях, между которыми были провалы глубиной до десяти метров. Олег Диодоров мелькнул и исчез за кустами. В раздражении вожак стал метаться во все стороны и бил своим ужасным хвостом. Любой куст он срубал как косой. Олег выскочил сбоку и дал очередь дракону в колено. Дракон зашипел страшно – ему можно было бы прострелить рот, но патроны отказались вылетать. Кончились… Дракон рванулся на Олега, изо всех сил толкаясь хвостом. Олег поставил приклад поперек удара. Его откинуло назад. Внезапно дракон согнулся и помчался к обрыву. За ним, как показалось, уже будет равнина. Олег бросился за вожаком. У него был с собой пистолет. Дракон развернулся и хлестнул хвостом еще раз. Олег отскочил, но не удержал рукоятку. Разозлившись, Олег прыгнул на вожака с голыми руками и попал пальцем в глаз. На секунду или две дракон был обескуражен. Олег успел достать кинжал. Дракон начал дико махать руками и хвостом. Он прыгал на одной ноге, другая лишь толкалась от стволов и веток. Наступить на нее вожак не мог. И все равно оставался очень сильным. Он попытался сбросить Олега перед собой. Когти прошли сквозь куртку. Олега дернула, он оттолкнулся сам. Бок задело, но несильно. Олег бил дракона кинжалом по морде, а тот зажмуривал глаза. Одновременно Олег отбивался от драконьих зубов и когтей. Он держался за выросты, что росли из драконьей головы и плечей. Нужно было двигаться без конца. Олег почувствовал, что упадет. Его ударило в бок глубоко. Олег решил, что он теперь умрет – но не выпустит дракона. Когти застряли в ране. Не чувствуя боли, Олег ударил дракону в нос. Когти сжали и подбросили Олега вверх. Олег размахнулся.

По самую рукоять кинжал вошел в шею дракона. Тот стал трясти шеей, запищал, когти вышли из раны. Олег из последних сил продолжал давить на клинок. Дракон резко повернулся. Олег увидел под собой провал.

«Дети будут!» подумал Олег. Вожак рухнул вниз. Несколько метров Олег падал вниз головой, потом дракон стукнулся о треугольный выступ, перевернулся и упал уже плашмя. Олега отбросило. Вниз по склону росли дикие травы, под которыми было много каменной пыли. Олег почувствовал, как песок колет ему рану, как кровь бежит по песку. Олег знал, что вот-вот потеряет сознание. Он сумел увидеть, что вожак больше не движется. Батальоны драконов так и остались лежать у берега.

Олег не знал, успели ребята поймать его след, или не успели. Бой продолжался.

…

Радостин с двумя товарищами мигом домчался до вездеходов. Каркасные мостки выдерживают вес одной машины, но если по ним идут друг за другом, материал быстро разрушается. Чем дольше идет давление, тем деформация сильнее. С другой стороны, при большой скорости вездехода мостки под ним могут сразу лопнуть. Определять оптимальную скорость нет времени. Олег велел соединить все машины тросами. Вездеход то кормой, то носом оказывался над пропастью. Олег управлял головной машиной и все повторяли его действия. Горный серпантин прошли; кое-где порода стала осыпаться, уже под замыкающими машинами. Их успели вытянуть. Экипаж пересел вперед. В двух местах были переброшены мостки. Металл выдержал. Но сама порода стала осыпаться. Уже на скале последняя машина не выдержала и поехала вниз.

– Отвязывай!! Отсекай!!

Вездеход поволок за собой еще две машины. Одна опрокинулась на бок и тоже потеряла контакт с поверхностью. Третья машина резко задрала носовую часть. Тросы выходили из-под бортов и могли утянуть всю колонну в пропасть. Олег и еще один волк успел подскочить к третьей машине и отсечь ее трос от двух последних машин. Шипя, трос помчался в низ. Машина закачалась, заскользила. Ее изо всех сил тянули за трос, что шел вперед. Третью машину удалось сохранить. В тех вездеходах был значительный боекомплект. Ничего, еще есть. Олег погнал вездеходы над обрывом, вдоль густых зарослей. Вездеходы опять мчались над пропастью, но земля уже не качалась. Радостин не знал, в каком направлении бежал тот вожак. Но часть машин он направил прямо в сторону Володи Берегова. Визг драконов был слышен только у старого места битвы. На «остров безопасности» драконы швыряли дротики, подползали и пытались схватить за ногу тех, кто был ближе. Островок очень мал. Волки стояли бок о бок, стреляли в ближних драконов. Патроны уже заканчивались. Но вот слышен знакомый треск. Через щель в чащи вездеход стал стрелять по драконам. Вышел на открытое пространство. Драконы лезут прямо под гусеницы.

– Вдребезги! Накроем тех!

К драконам подползли младшие из вожаков, которые не имели большой силы, но все же могли управлять. Их и всех остальных ящеров накрыло огнем. Вездеходы помчались к другому краю плато. Бойцы кричали, что Олег с Владимиром отправились на главного вожака. Радостин моментально направил туда свой борт. Несколько вездеходов остались у команды.

Радостин увидел обширные равнинные участки. Сначала ему показалось, что они покрыты срубленными стволами. Деревья лежат, раскинув ветви вверх и вниз, во все стороны. Глаза плачут от бинокля. Это не стволы. Сотни, тысячи драконов. Дракониха валяется. Радостин велел вести обстрел равнин. Друзья уже нашли Володю Берегова и замотали его ногу. Слышны следы ребят Олега. Они дальше.

Радостин соскочил и вместе с несколькими волками побежал в чащу. Драконы вожака растянули бой далеко, и на каждого из ребят пришлось по три-четыре ящера. Ребят несут к вездеходу. Радостин не мог определить, кто из них жив; он был убежден, что все живы, но без сознания. Следы его друга ушли дальше всех. Сначала были только они, потом – ошметки кустов и деревьев. Кровь.

– Олежек, держись! Олежек, все в порядке.

Радостин поднял его. Олег, казалось, совсем ничего не весит. Кровь уже перестала бежать. Олега подняли и понесли как можно аккуратнее. Пальцы были холодные. В вездеходах был набор экстренной помощи, содержащий кровезаменитель и другие инфузионные среды. Одного пакета мало. Олегу перелили еще, прямо в кабине. Он часто видел, как это в полевых условиях делала Саша Радостина, и ни у кого никогда не было осложнений.

– Товарищ комбат! Там дальше – тоже драконы! Тоже валяются! Давить?

– Да. – вездеходы пошли несколько десятков верст до самого океана. Возле береговой линии оказались новые партии драконов, совсем свежие. Дракониха, шипя, отправила их на вездеходы; всех драконов расстреляли. Одновременно уничтожали кладки. В одном месте сразу могло быть две, три драконихи. Они все не могли быстро двигаться и лишь отдавали ментальные приказы. Драконы повиновались. Их уничтожили всех. Волки видели целое море яиц. Над ними возвышались отдельные шары, покрытые скорлупой – это тоже яйца. Наверное, из них вышли бы самки. Целый день и всю ночь вездеходы двигались по этой части материка. Время от времени бойцы задирали головы вверх, чтоб в потоке ветра поймать тепловые ленты. Так эмпирически иногда удавалось заметить приближение Драконьего Глаза, даже без приборов. Больше не было атак. Без вожаков и драконих ящеры могли жить, но не имели способности к самоорганизации. Они убегали, их догонял огонь; какие-то особи сумеют скрыться и в течение двух десятилетий их будут наблюдать в южных широтах. Некоторых представители спецслужб поймают. Биологический материал драконов исследовали в эксперименте, но вырастить новых ящеров никому не удалось. Биологический материал использовали для создания живых боевых систем, правда, без явного успеха. Драконы сгинули.

– Ребята, фотографируйте. Снимайте. Снимайте все подряд.

– Товарищ комбат, эфир!

– Зачем?

– Эфир есть, он восстановлен. Цифровые сигналы идут к колонне и в Кралепор.

– А, тогда передайте… или нет, друзья, я дам шифрограмму товарищу Ракитину. К сожалению, мы не можем послать фото. Мы можем послать спектры – те, что были до боя, и теперь. Из этого понятно, что волны исчезли.

Израсходовав весь боекомплект, вездеходы гусеницами давили последних драконов. Олег думал, что даже из одного яйца может вырасти поколение, в перспективе… но, впрочем, это же не бактерии. Как Саша говорила? Надо накрыть это место ковровым огнем. Тогда точно драконы не придут. Это одобрил Ракитин.

Из Кралепора пришла шифрограмма «Вертолеты будут! У полосы «…». Мои дорогие мальчики!». Олег решил спешить. Многим можно было еще успеть оказать помощь. Большая часть раненых была без сознания. Через специальную трубку им вводили в рот воду и пищевой раствор. У Олега Диодорова резко изменилась температура. Из холодных пальцы стали огненными. Надо спешить, но куда? Гораздо проще теперь двигаться вдоль океана к равнинной части на севере. Туда уже вышла колонна с топливом. Радостин думал: а вдруг у самих заправки не хватит? Снимать броню было нечем (а то можно было бы облегчить машины). Вездеходы шли на север без единой остановки, и от этого расход горючего слегка уменьшился. Товарищи с другой колонной уже вышли в заданный квадрат, а потом отправились на юг. Колонны встретились.

– Сюда прилетят? Или не сюда? Надо же лететь с пересадкой. С посадкой. Боже мой, я уже ничего не могу сказать. Надеюсь, это не навсегда.

Спустя десять часов пришли вертолеты. Владимир Берегов был в сознании и успел поговорить с Радостиным.

– Олег, болит страшно. Даже после укола – а без укола просто разрывает. Я что-то слышал о протезах… но не знаю. Наверное, это все, что я сумел в жизни сделать.

– Володя, нет. Мы успеем сделать еще много, ты только не унывай. Очень многое в наших силах.

Вертолеты поднялись в воздух; у Олега Диодорова скрининг-тест показал начальные признаки сепсиса. У других ребят положение тоже было тяжелым. На обеих высотах погибли все. На ребят, что пошли с Олегом и Владимиром, обрушилось превосходящее число драконов и драка выдалась чудовищной. Несмотря на все усилия военных врачей, ребята умирали прямо на борту, в первые часы после прилета, и после этого. Разрушенную ногу Владимира ампутировали по колено. Все говорили о том, что сделать искусственную ногу гораздо проще, чем кисть. Владимир все слушал безучастно. Через трое суток его состояние улучшилось. Владимиру принесли письма, которые лежали в штабном архиве уже три месяца.

В первые мгновения Владимир страшно обрадовался – все письма были от подруги Вари и от друзей из Благовещенской области. Друзья-волки пишут о том, что сейчас идет хороший рыбный сезон, также много диких уток. На заводах проблемы из-за разрыва производственных цепочек. Друзья надеялись, что вместе с Владимиром они все уладят. Владимир стал читать письма Вари после остальных – как обычно, он волновался, перед тем как открыть ее письмо, и не сразу мог это сделать.

«Дорогой Володенька, мы остались с Витей и Верочкой. Мама наша не выдержала… извини, я плачу. Мама ум… Виталий был в 234-м полку, они… его нашли… а на следующий день сказали, что Валерка… Василиса поехала на завод, а там… когда мама узнала про Василису, она прижала нас к себе и не отпускала весь вечер. Утром она не проснулась. Володенька, я желаю, чтоб ты вернулся невредимым!»

Голова Владимира тяжело упала на матрас.

Двое старших братьев Вари погибли в битвах с драконами. Со старшей сестрой случился несчастный случай – это все подстроено, это очевидно, подумал Владимир со злостью. У него не было сил даже встать с кровати. Для рук уже принесли специальные опоры, скоро нужно будет тренироваться ходить с ними, чтобы подготовиться к протезу. Владимир думал, что уже никуда не дойдет. Что писать Варе? Что он сам теперь никуда не годится? Что за ним придется ухаживать, как за младенцем? У Вари и без того столько горя. Совсем ничего не написать, или написать, чтоб она его забыла – жестоко. Они не давали друг другу клятвы в вечной Верности, но вместе с тем очень дружили. Владимир подумал, что возможно, он научится нормально ходить и тогда поедет в свой поселок. Если к тому времени Варя уже выйдет замуж, он нисколько не станет обижаться. Ребята поправлялись, но не быстро. Они находятся в санатории западного Кралепора, откуда до Благовещенска не так уж далеко. Владимир написал просто: мы победили, я ранен, нахожусь по такому-то адресу. В окрестных лесах обилие дичи, поэтому мясо добывать несложно. Виталий Дальноглядов заходил.

От Олега Радостина какое-то время совсем не было вестей. Об Олеге Диодорове знали, что его повезли в центральный госпиталь, поскольку его рана сильно нагноилась. Внутри бушевал сепсис, помимо этого развилась пневмония. Сепсис хотел опутать сердце, но его носители сгорали на подступах. Сепсис злился и в отместку атаковал все органы подряд. Иногда диагностика показывала, что некоторые ткани имеют высокий риск некроза; удалять их не решались. Проводили всевозможную инфузионную терапию. Тогда медицинские технологии имели ряд ограничений и некоторые осложнения было вылечить почти нельзя. Риск летальности по известным критериям оценивался в 50-70%. То есть была огромная вероятность умереть. Олег не чувствовал своего сознания, не слышал, как бешено колотится его сердце. Иногда его грудь начинала сильно давить вниз, а затем подскакивала. Сотрудников не хватало, и даже добровольцы из юных ребят порой падали с ног от усталости, настолько велика была нагрузка. Каждому из раненых старались помогать до последнего.

Олег не открывал глаз, но все же он видел – то, что не было связано с окружающей обстановкой. Довольно долго он видел предрассветную мглу – без контуров земли и других объектов, без звезд. Во мгле были искорки света – и все. Возможно, это был густой-густой туман, который ложиться на охлажденную землю ранним утром. Сквозь туман пробивалась одна звезда, совершенно белая. Олег не знал ее названия и не видел на небосводе. Звезда мерцала вдали – а потом неожиданно стала огромной. Тот туман, что висел перед глазами, стал просто частью ее поверхности. Звезда нисколько не обжигала. Олегу казалось, что он находится внутри звездной массы и наблюдает превращения ее вещества. Он видел колебания, языки, даже заметные всполохи. Он словно сам стал ее частью, поэтому звезда его не прогоняла и показывала свои секреты. Олег видел, как рождается энергия звезд (он знал это давно из курсов физики, там были данные исследований; а сейчас он просто видел те превращения). В звезде появился туннель, такой же яркий. По туннелю Олег моментально перенесся через огромное пространство и оказался в другой звезде. Это было удивительно. Звезды управляли пространством. Но еще Олег почувствовал, что еще есть разумная сила, которая тоже управляет пространством. Следовательно, возможность космических полетов существуют. Он испытал удовлетворение. Он заснул во сне. Тем временем сепсис охладел и потерял ряд опорных пунктов. Желая взять реванш, сепсис бросил отборных слуг в самую глубь тела. Но внезапно они столкнулись с лекарством. Сепсис стал чернеть и съеживаться.

Олег снова видел картины, теперь уже настоящие сны. В них мелькали и проносились этюды, зарисовки, пейзажи, которых он не видел именно в такой форме, но которые вполне могут существовать. Он видел и кралепорские города, поселки, словно находясь в воздухе, вровень с самыми высокими крышами. Наверное, поэтому он не мог разглядеть жителей. Олегу вводят простой коллоидный раствор. Кровезаменители закончились во всем Кралепоре. Сепсис – повержен. Олег увидел знакомые лица, друзей, беседующих друг с другом. Он видел их словно на экране, отдельно от самого себя, и не мог с ними поговорить. Олегу очень хотелось увидеть Викторию, но видел только ребят-волков. Возникли очень красивые поля и холмы над широкой рекой. В белом платье стоит прелестная волчица. Олег подумал, что это его мама, которой он никогда не знал. Он родился и учился в детском доме Благовещенска и мечтал, что когда-нибудь мама придет. От волчицы идет бесконечное тепло. Она пошла вперед, прямо к тому месту, откуда Олег смотрел.

– Олежек, братик мой, ты поправишься! Обязательно! А я скучаю без вас.

Света стала очень много. Затем, наоборот, стало темновато, и как будто появился потолок. Не в силах повернуть головы, Олег глазами стал искать что-нибудь, указывающее на признаки Кралепора. Вдруг его захватили иностранцы. Олег поймал носом след оконной рамы. Это хорошо. Так пахнут кралепорские окна.

Он заснул и пролежал еще сутки, не наблюдая никаких картин. Ему стало гораздо лучше, только не было сил подняться. Олегу сказали, что сейчас опять лето, и даже не начало. Выходит, он лежит уже больше трех месяцев. В санаторий из разных мест звонил Олег Радостин. Ему говорили: «борется, борется». Радостину хотелось быть с друзьями, но обстоятельства так сложились, что он вынужден был перемещаться постоянно.

Когда вертолеты поднялись, он произнес:

– Мы пойдем за товарищами – возможно, имея в виду, что будет держаться курса вертолетов. Одиноко команда двигалась к десятой долготе. По пути к полуострову постоянно были разговоры, споры, шутки. Сейчас во всех машинах народа гораздо меньше. И к тому же не хочется говорить. Сильно радоваться победе не было психологических сил. Сразу после уничтожения драконов над плато исчез разрушительный фон, и можно было давать любые дальние сигналы, насколько позволяла техника. Сейчас в эфире слышен треск иностранных частот. По океану спешат к местам боя; возможно, и по суше тоже. Олег допускал, что иностранные военные захотят атаковать их отряд, и старался не задерживаться. Из двух машин вынули запчасти и переставили на другие. Все, что можно, с тех машин сняли. Взрыв опрокинул корпус. Казалось, что уничтожаешь часть себя. Но в целях конспирации нельзя оставлять никаких целых вещей, даже обрывков. Пусть катаются на каркасе. Еще до десятой долготы пришло сообщение.

«Олег, ты – комдив. Ракитин». Шифр абсолютно точно ракитинский, но как это трактовать, Олег не знал. Очень не хотелось бросать вездеходы: ими можно долго пользоваться, и не только сейчас.

Левой рукой Виталий Дальноглядов набирал команды связи. На правой все пальцы уцелели, но были очень изрезаны. Ими сейчас нельзя работать. Горючего остается на двадцать километров. Потом придется какие-то машины просто бросить. Но и в тех, что останутся, горючего может не хватить.

– Может быть, написать? – робко сказал Виталий. Ребята начали спорить:

– Кому? Кайстрову? Это лапоть. А его жена – …!(забавное слово, обозначающее, что жена ничего не соображает, к тому же она совершенно не красивая). Комдив авиации погиб! А эти лисы нежные ничего не привезут. Они трусы!

– Ребята, я напишу сам. – Радостин подумал и дал стандартное обращение, с указанием инициалом и кода. Его код совсем не как у Ракитина, гораздо проще. Его могут спутать или проигнорировать. Ответ прибыл в рамках стандартного времени.

«Вертолет придет, товарищ комдив».

– Это уже у них игра! Называть меня комдивом. Ведь даже Геотар Гардарикович не имел такого звания.

– Как же он теперь? – спросили ребята и смутились. Они хотели сказать, у Геотара осталась супруга с пятью детьми.

– Старшенькие уже почти взрослые, они уже многое могут. Я туда съезжу.

– Олег, я слышал, у нее характер – еще круче, чему у самого дяди Геотара. Я не представляю, как с ней говорить об этом. Как ей сказать – и уцелеть.

– Да, я, признаться, тоже совсем не знаю. Но я же должен. Я ведь был командир. Сейчас, во всяком случае. Нужно еще понять, как теперь работать. Полагаю, все военные части будут переформированы. Я бы больше хотел заняться научной и конструкторской работой. Что меня теперь может отвлечь?

Олег вздохнул и еще раз подумал о Саше. На границе Кралепора не было почти никого. Отдельные отряды находились по приказу комдива Столокова – чтобы просто хоть кто-то был посреди огромной территории. Отряд дошел до железной дороги. Олег решил доехать в столицу одной из западных областей, как раз туда отвезли часть раненых. На его запросы о вездеходах никто не отвечал. Поскольку кругом были дела, Олег попросил ребят помочь местным волкам в работе. На вездеходе можно выполнять полевые, строительные, лесозаготовительные работы. Виталий познакомился с волчицей. Он и вся оставшаяся команда сейчас подчинялась Радостину напрямую. Радостин хотел выяснить, можно ли отпустить всех, кто не хочет быть в армии. До столицы области он не мог поговорить ни с кем из командиров. Он дозвонился до Столокова.

– Вам должны передать награды. Сказать, чтоб сюда везли?

– Награды нас уже не радуют. Все равно. Товарищ комдив…

– Слушай, давай по имени. Ты тоже теперь комдив.

– Я? Это не преувеличение?

– Сам Ракитин решил. От него лежит официальное уведомление. Его нельзя отменить. Он же распорядился о наградах Вам!

– А вертолет тоже Ракитин дал?

– Нет. Это Изморов. Передай ему привет. Кстати, он теперь грустный, у него что-то с женой. Сейчас нужно держать ухо востро. Намечается коллапс кадров. Молодые офицеры не хотят служить! Это дикость! Совет назначил временным руководителям товарища… – Олег негромко покашлял. Тот комдив, что руководил войсками на южной равнине, сейчас выполняет роль председателя. Столоков начал говорить, что тут и там из частей увольняются волки, не желая служить при таком председателе. По мнению Столокова это странно, ведь большинство волков – не сосунки, почти у всех есть боевой опыт. «К чему такое мальчишество? Правда, денег нет» – Столоков сказал, что с весны в войска деньги не поступают. Предприятия останавливаются. Иностранцы предлагают помощь, но непонятно, как все это будет происходить. Столоков покачал головой. Он совсем неплохой волк, он двадцать лет боролся с бандами, заработал два ордена и четыре раны. Из-за последней ему трудно бегать. Его перевели на координирующую должность. В городе Олег не заметил беспорядков, хотя в продовольственных магазинах пусто. Лисята бегают, держа в руках не то игрушки, не то ярко раскрашенные ветки. Они делают вид, что стреляют друг в друга. Увидев Радостина, они замерли, а потом стали играть вновь, но уже без крика. Лисицы тревожно смотрят на волков.

– Тут попробовали что-то раз сказать против армии. Я дал приказ стрелять поверх головешек. Вроде бы ничего не испортили. Разврат! Лисы не бояться ругать наши боевые части. Я слышал, ближе к центру кругом стоят тряпки с картинками, они мигают. Даже говорят.

– Инновации в одежде? Текстиль и микросхемы?

– Да нет! Просто показывают… как хронику! Народ в ажитации. Я не знаю, почему комдив терпит. Ведь ему подчиняются все части. А, части расходятся. Пишут рапорты. Ты не собираешься сбегать?

– Я еще не знаю, что мне делать! Я должен ехать в столицу?

– Да, отправляйся. Там тебе обязаны дать штатное расписание, ведь ты комдив. У тебя нет легковых машин? На вездеходе неудобно, долго. Я тебе дам колеса. Еще возьми н/з. Говорят, с этим даже в столице проблемы.

Совсем неплохой волк был Столоков. Олег отправился в столицу и довольно долго двигался вдоль железнодорожного полотна, где прежде сверкали краснобокие электрички. Он проехал двести километров и не увидел ни одного электропоезда. На мосту он увидел долгий медленный состав, вытянувшийся на юг с севера. На его сигналы и запросы давали стандартный ответ: будет исполнено, товарищ комдив – а дальше никто не сообщал о том, что исполнено. «Комдив… я мечтал совсем о другом. Я мечтал и продолжаю мечтать вместе с Сашей». В отдельных местах он видел большие лагеря с иностранными машинами, палатки, даже транспаранты. Олег сразу направился в штаб, где координировали работу с кадрами. Там закрыто. Между домами висят веревки с бельем. Медведи ходят, охая, и толкают огромные бочонки с водой. Олег зашел на первый этаж и проверил: вода идет, однако в ней чувствуется явный привкус ржавчины. Работает только холодное водоснабжение.

Треск на улице. Медведь охватил бочку руками и уставился на Олега.

– К зиме запасаетесь?

Медведь что-то прогудел. Появились тетки, все с мелкими злыми глазками. Раньше такие не вылезали из дальних деревень. Одна из них сказала:

– Опять тут волки шлялись!

– Вам что-то не нравится? Можем прыгать. Можем бить. – сказал Олег. Атаковать медведей он совсем не хотел. Тетки принялись шушукаться. От корзин пахнет грибами. В других частях города Олег увидел похожих теток, в самодельной обуви, обвешанных разным лесным продуктом. Тетки идут на базар, который стихийно вырос между домами. Медведи, зайцы и еноты торгуют, сидя за столами из лыка. Другой базар расположен на площади, там есть пластиковая, явно зарубежная мебель. Олег не видел близко иностранцев. Откровенно говоря, он не собирался их рассматривать, ему нужно было найти штабы. Военные части тогда располагались прямо в городе или за городом, без всяких заборов или ограничений, техника стояла в ангарах за пределами города. Волки всегда помогали друг другу, но сейчас почти не видно волков. Иностранный автомобиль промчался в сторону южного вокзала. Судя по запахам, там разгружают тропические плоды. Олег пересек юго-восточную часть города и отправился на север. Там волков уже гораздо больше.

Ребята с автоматами стоят вдоль квартала. У них несколько растерянный вид. По кварталу ходят волчицы с детьми и волчата без родителей. Школы и детские сады открыты, но не везде есть сотрудники. Опять промелькнули лисы. Олег не успел их рассмотреть, поскольку уже входил в пятиэтажное здание. Окна нижних этажей огромны. Раньше там располагался верховный штаб.

Там Олега огорошили двумя новостями. Первое – армия реструктурируется и поэтому любой начальник, если хочет, должен сам себе искать личный состав. Что значит «сам себе»? Ради личной армии? Олегу сказали, что субординация сохраняется, но из-за оттока кадров вся структура поменялась. Комдив занят формированием новой армии, которая будет гораздо меньше. Кайстрову дали какой-то пост… Олег не дослушал и стал спрашивать о Ракитине. Ему сообщили, что Ракитин умер.

– Он не мог умереть. Кто тогда дал сообщение от него? Только он знал коды.

– Он дал сообщение – а потом умер. Неужели не понятно. Среди его последних распоряжений был относительно Вас и Ваших приятелей, что-то о земле, воде и хлебе. Те распоряжения передали в экономический сектор, но там Толокушенцев всем заведует. Он и.о. кого-то там. Олег Дмитриевич, идет развал. После битвы никто не хочет служить в армии, это какой-то ужас. Военная служба дискредитирована. Вы не слышали их слов? Мелюзга и медведи трепятся про нас.

– Я могу увидеть… нового и.о. Старого, в сущности, не было.

– Он всех на уши ставит, стоит только подойти. Не ходите. Позвоните, скажите, что Вы есть.

Олег прямым пальцем набрал номер на телефоне. Зашуршало, затем не очень внятный голос начал говорить Олегу общие слова: вернулись, молодец, прорвались, но еще не исключено, чтоб быть готовыми – надо, надо, надо. Комдив велел оценить состояние военно-промышленного комплекса во всех областях Кралепора, особенно в области металлургии. Олег не был специалистом. Ему дали огромный внедорожник на одного и н/з. В магазинах только старые запасы. Комдив мягко намекнул о том, какие бывают проблемы с документами. Не слушаться приказа – верный способ остаться без кралепорского паспорта, стать негражданином. Из общей информации выходит: с новыми руководителями волки служить не хотят, армия стихийно сокращается, но также идет отток народ с производства. Причины этого поручили выяснить Олегу. Комдив велел вызывать боевые группы немедленно, если где-то захотят оказать неповиновение. Откуда у него боевые группы, если армия сокращается. Личные приятели? Олегу необходимо было постоянно давать отчеты в столицу. Связь местами работала кое-как. Предприятия ВПК были в большом количестве рядом со столицей, к ним нагнали кучу бойцов. Кайстров вертел головой и что-то выкрикивал с верхнего этажа. Лица у большинства волков были хмурые или отстраненные. У местных жителей видны изделия иностранного производства – пакеты, клеенки, зонты. Дети лис играют у коряг, где неудобно. Можно пойти на лужайку, но там дети волков. Если они видят иностранную игрушку, они кричат:

– Жук заморский! Твоя мать жуков ест! Обнимайся с короедами!

Пластиковые игрушки действительно напоминают членистоногих. От них идет запах очень дешевой краски, которую местами можно стирать прямо пальцами. Но лисята гордятся заморской вещью. Волчонок может догнать лиса и отнять вещь; иногда так делают, но почти сразу бросают. Волчатам непонятно, как можно с этим играть. На окраинах с лотков зайцы продают книги и буклеты. Олег не подходил, но издали разглядел там иностранные названия. Кому они нужны в Кралепоре? Зайцы продают также помаду, зажигалки и прочие товары в простой пластиковой упаковке. Три раза к лотку подошел пес и купил душистой морковь. Оказывается, ее тоже продают.

Заводы рядом со столицей жалуются на нехватку сырья. Основная добыча идет в северных и восточных районах, а также на Дальнем Востоке. Туда проложили железнодорожную ветвь, но больших поселков нет нигде. На берегу океана должны стоять заставы. Олег отправился в штаб, который занимался связью и обнаружил, что связь сейчас все обеспечивают сами, на то есть особое распоряжение правительства. Слово «правительство» неприятно поразило Олега: он привык думать, что в Кралепоре самоуправление, есть контроль, но нет явного принуждения и эксплуатации, как других странах. Из разговора он понял, что волки сами не понимают, кто входит в состав правительства, если не считать нескольких комдивов и и.о. Комдив-и.о. председателя выставил охрану вокруг всех домов, где находился. Там довольно много медведей с автоматами. Олег фыркнул презрительно и отправился на восток. Нормальная быстрая связь работала только на крупных объектах, поэтому их во всяком случае пришлось бы посещать.

Бассейн реки Великой был огромен и включал бассейн самой реки, а также ее притоков в центральных, северных и западных областях, суммарной площадью более чем в 5 миллионов километров. К востоку были свои речные системы, чуть меньше, но тоже грандиозные. Граница между восточными областями и Дальним Востоком идет через город Кузнецов, где много металлургических заводов. В восточных областях волчата вполне охотно играют с лисятами, никто не ссорится. Об иностранцах слышали, но только в самой общей форме. Олегу показывали корпуса и цеха, на уровне общей логики он все понимал. На востоке, как и в других местах, ощущается распад производственных цепочек. Транспорт работает едва-едва. Все очень жалели комдива, друга Ракитина. Авиация почти не ходит в эти места. К западу нефтеперегонные заводы дают топливо только по разрешению комдива-и.о. и еще какого-то и.о. У Олега был специальный допуск, ему дали большой запас. Топливо по приказу везут, но оно исчезает. Другие заводы попросту стоят. Отчасти это связано с нехваткой специалистов. После нескольких крупных аварий волк предпочли остановить заводы и не рисковать. В столицу и другие крупные города без конца летели запросы о специалистах, пусть даже совсем молоденьких. Студенты вузов и техникумов проходили практику на производствах, поэтому они должны разбираться. Что-то рассогласовалось. Ракитин хотел привести все в порядок, он уже почти наладил сельское хозяйство, которое пострадало после мора. Ракитин знал, что без сельского хозяйства нельзя. Неужели он был совсем один? Олег нашел семью Геотара. Он также встретил многих товарищей, с которыми общался во время учебы. У многих есть дети; некоторые детишки уже школьного возраста. Олегу сперва было больно смотреть на детей – он хотел иметь своих, совсем своих, живущих в этом Мире. Это стало невозможным. Олег даже хотел найти предлог, чтоб не общаться с детишками, но потом он вспомнил, как они с Сашей, готовясь к будущему родительству, говорили, что все дети нашей страны – наши, и что нужно беречь всех детей. Олег решил не огорчать Сашу и общался с детишками. Где бы он ни был, куда бы ни приезжал, везде проблемы были организационно-экономического характера. Нигде не было такого, чтоб волки не хотели работать. О комдиве говорили весьма нелицеприятные вещи, в первую очередь, о его личности. Он как будто нормальный военный специалист, но задумал эту авантюру с драконами. Ни Ракитин, ни другие волки из Совета о ней не знали. По крайней мере, авиация не имела того преимущества, которое можно было бы использовать, если вести поиск скрытно. Все друзья знали о Саше Радостиной и очень жалели ее и Олега. Об Олеге Диодорове почти не говорят. Радостин нарочно рассказывал о том, как они ликвидировали логово драконов вместе с Оком, и что его друг – герой Кралепора. Ему самому тоже дали такую награду.

– Товарищ Ракитин успел. У него не было совсем времени. И все же он успел помочь нам собрать команду и дойти. Сейчас, я боюсь, начнут разрушать многое из того, что он сделал; а там, где он не начинал, создадут дрянь на пустом месте. Я не хочу поднимать мятеж, это некрасиво. Нужно понять вначале, как действовать в такой ситуации наилучшим образом.

Радостин задержался на востоке почти на два месяца. В начале лета Владимир Берегов уже мог ходить с опорами. Для изготовления протеза не хватало некоторых материалов, их обещали скоро разыскать, а Владимиру казалось, все это зря. Он иногда рисовал, чертил, выпиливал сидя. В санатории была мастерские. Владимир ходил туда с сопровождением. Это правило ввели после того, как один из ребят, потерявший глаза, хотел покончить жизнь самоубийством. Окна настежь не открывались, поэтому он попытался сброситься с лестницы. Его успели схватить, оттащить, оторвать от перил. Он кричал:

– Не мешайте!! Я не нужен никому!! Никому такой не нужен!! – он плакал, и волчицы рядом с ним тоже плакали. Он долго думал, что спит и от этого не видит окружающего мира. Он умеет играть на музыкальных инструментах. Все ребята, когда приходили в себя, обязательно спрашивали о товарищах. Олег Диодоров очнулся в конце июня и быстро стал поправляться. Он тоже говорил про товарищей. Об одних волки не знали, о других были только печальные сведения. Большая часть его отряда погибла – в бою, или в первые дни после боя, когда победа уже случилась. Но они не увидели победы. От обезвоживания Олег не мог плакать. Он спрашивал про комбата Радостина и узнал, что комбат теперь уже комдив. Вскоре после боя Олег на пять минут пришел в сознание и, увидев своего друга, очень просил передать его письмо Виктории. Радостин обещал, но до конца июня все никак не мог попасть на тот комбинат. Письмо умещалось всего на одном листке. Радостин надежно его спрятал, поэтому листок совершенно не измялся в пути. Прибыв в столицу, Олег Радостин целый день ходил по разным адресам и только под вечер вернулся на квартиру, где они жили с Сашей. Не зажигая свет, он долго стоял перед детскими кроватками. В них, а также на диване лежат детские игрушки, которые Саша делала сама. Олег ей помогал. В прошлый раз он был тут еще зимой; нащупав пыль, Олег рассердился и стал яростно ее смахивать, затем взял тряпки. Он зажег свет и полночи наводил порядок. Когда наступил рассвет, он мысленно обнял Сашу, представив, что они идут вместе. В течение всего прошлого дня он так ничего и не съел. Олег помчался в ближайший лес, и буквально на бегу схватил рябчика. Удалив перья вместе с кожей, он ел сырое мясо вперемешку с жимолостью, которая сама собой пробилась в затененные участки леса и там очень буйно разрослась. Плоды жимолости были уже мягкими и синими, сладкого в них еще мало; их сок остается на пальцах. После жимолости захотелось чуть-чуть сладенького, совсем немного. Во второй половине лета Олег осмотрит предприятия пищевой промышленности, работающие на растительном сырье. Там как будто не было проблем с поставкой сырья. На всех заводах говорят о нехватке наличных средств. Безналичный расчет между предприятиями использовался для взаимозачетов поставок, т.е. фактически это было обязательство поставлять друг другу необходимые товары, сырье и комплектующие. Олег всегда считал этот подход верным. Однако сейчас безналичный расчет почему-то не работает.

– Нашу экономику постигло странное оцепенение. Неужели этого оттого, что драконы съели всю прибыль? Впору думать о колдовстве, которое повергает в сон страны и народы. Мистика нас не напугает. Я не отрицаю наличие сверхъестественных сил, но причем тут поставки. Это же совершенно бытовые, обыденные вещи. Куда-то делся весь колесный транспорт. И.о. оказал мне великую щедрость, за которую я должен подпрыгивать перед ним. Звонить, откуда только можно!

Между пунктами, где выдавали топливо, расстояние составляло не меньше двухсот верст. Выдачу ведут исключительно военные. В одном удаленном штабе долговязый волк спросил Олега, нравится ли ему главный комдив.

– Он не хобби, чтобы нравится. – сказал Олег. Волк подвигал ушами, как будто хотел отогнать комаров. Обстановка штаба совершенно унифицированная, без малейшего намека на личные вещи. Судя по всему, военные постоянно сменяют тут друг друга. Волк слегка усмехнулся и произнес.

– Выходит, Вам главный комдив не нравится?

– «Нравится, не нравится» – это категории для женщин или для детей. Я не использую эмоций, чтоб оценивать.

– Тогда как Вы к нему относитесь?

– Как к начальнику. – волк кивнул, и топливо предоставили. По дороге на юг возникло очень много рытвин и провалов в земле. Местами они возникли в результате оползней, местами расшалившаяся река размыла путь весной, раскидала бревна и камни. На комбинате выяснилось, что Виктория уехала еще весной. Олег срочно отправился к погранзаставам, поскольку только там были нормальные дороги через границу. На многих пунктах совершенно нет волков, зато сидят какие-то странные лица некралепорского происхождения и обмениваются мелкими товарами с другими лицами. Олег выставил из окна ручной пулемет и таким образом двигался: правая рука на руле, левая – на пулемете; чтобы переключить коробку передач, Олег на две-три секунды хватал руль левой рукой. Внедорожник произвел впечатление. Большие, мелкие и средние типы стали срочно прятаться. Олег вскоре увидел иностранцев в очень приличной одежде. Те смотрели на него так, словно он забрался на их личную территорию. Олег видел кемпинги, раскладную мебель, экраны. Он не знал следа Виктории, так и не успел узнать; но он точно представлял, как она выглядит. В местах, где у границы плотно живут волки, иностранцев нет. Олег подъехал к поселку. Почти у всех взрослых волков были раны. Олегу рассказали, что весной самых тяжелых больных стали увозить в неизвестном направлении и никогда не говорили, что с ними. Поэтому родственники и друзья решили забрать всех раненых домой – и тех, кто родился здесь, и тех, кто родом из других областей. Олег был поражен. У него была толстая пачка купюр, которые давали в том году и в этом. Он вынул несколько банкнот, а все остальное отдал волчицам. Те отказывались принять, или просили, чтоб Олег оставил себе хоть половину. – Это мне уже не поможет. Друзья, а где-нибудь тут есть организованная торговля?

В магазин нужно ехать в город за много верст. Но волчицы и волки были крайне благодарны, и очень хотели сделать в ответ хоть что-нибудь. Олег согласился взять два туеска с местным медом. Гудя как самолет, пчелы кружатся над горными лугами, обгоняют бабочек и толстых шмелей. Олег спросил про Викторию. Ее фамилию никто не знал, но волки видели, как иностранцы останавливались неподалеку и среди них были девушки, одна – совсем как Виктория. Иностранцы теперь пересекают границу как хотят. Волки также видели, как Виктория стоит перед матерчатым экраном и что-то объясняет юным псам. У иностранцев всего два-три постоянных маршрута вдоль границы. Олег решил подъехать прямо к кемпингу. Пулемет он убрал.

– О сэр, сэр, привет! – этот язык Олег знает.

– Привет, мне нужна мисс Виктория. Я должен учиться у нее. Вы не можете ей позвонить?

– Позвонить? Зачем, сэр, тут так прекрасно! Но дико! Сэр, Вы из этой страны?

– Из этой. Мне поручено… проконсультироваться с мисс Викторией насчет обучающих программ. Она же разбирается в технике? Это тоже мне надо.

Иностранцы говорят быстро и весело, простыми словами, и одновременно с этим не отвечают на вопросы прямо. Олег стал спрашивать: что там, что там? Кто туда поехал? – и показывал направления. С молоденькими псами были еще кошки. Почему-то они сразу не понравились Олегу, поэтому он решил не подходить к ним. Кошки мягко шуршат на разных наречиях юга и запада; некоторые языки очень сложные. Олег сумел-таки выяснить, что Виктория уже по ту стороны от границы, совсем недалеко, верст десять. Он помахал и отправился к машине, от которой не отходил дальше чем на десять шагов. Он ехал прямо через лагерь. Между палатками большой простор, поэтому он ничего не задел. За ним бегут молодые песики.

– Сэр, сэр!

– Ну что? – Олег встал спиной к передней двери. В таком состоянии нельзя моментально открыть дверь и выхватить пулемет, потребуется секунд пять-шесть. Впрочем, этих песиков он мог раскидать голыми руками. Парни посмотрели на нос Олега и спросили:

– Вы есть волк?

– Да, и это хорошо!

– Вы бывали на войне?

– Да – ответил Олег, садясь в машину.

– Вы дрались с драконами?

– Да.

– Вы были на полуострове … ?– парни называли его так, как принято в их стране. – Вы взорвали Драконий Глаз?

– Мы там были все вместе – внедорожник зарычал и поехал быстро прочь. Еще в прошлом году Кралепор размножил фото- и видеоматериалы, полученные 14-м полком. Их распространяли по очень многим странам. Фотографий с крупным планом было не так много. Но парни успели разглядеть там Олега Радостина и Геотара. И еще там был совсем юный волк…

Внедорожник мчался уже по территориям другой страны. Когда-то тут жили зайцы в деревянных домиках, затем они перебрались в города. Эта территория не считается нейтральной, однако никаких официальных структур в ней нет, что позволяет свободно перемещаться по ней. Олег нервно сжимал руль, ожидая поймать следы бандитов. Вместо этого он почувствовал душистый и слегка приторный запах, как у клубники, которую смешали с патокой. Синтетический ароматизатор наполнял округу, поскольку культурные иностранцы не любили запахов простой природы. По запаху Олег моментально разыскал кемпинг. На большой открытой территории стоят длиннющие палатки, некоторые имеют два этажа – это видно по лестницам снаружи. Играет зарубежная музыка, которую иногда можно было услышать и в Кралепоре. Музыка досталась в наследство от авторов из других Миров. На экранах постоянно что-нибудь мелькает. Постоянно слышен гул голосов. Никто не удивился при виде Олега. Его спросили, хочет ли он заключить контракт на лизинг.

Олег даже не слышал такого термина.

– Вы можете взять в аренду все необходимое оборудование, а расплачиваться простым продуктом, рассрочка на 30 лет. Есть специальные предложения – Олегу важно было найти Викторию, поэтому он задавал простые вопросы и не запоминал, что ему болтают про лизинг. Довольно скоро в разговоре прозвучало «мисс Виктория» – иностранцы рекомендовали ее как специалиста по разговору с волками. Олег решил, что так они хотя сказать ему: ты болван. Морщась, Олег Радостин объявил о желании учиться у мисс Виктории. Его предупредили, что для этого нужна небольшая сумма в зарубежных купюрах.

– Разумеется, есть! Полные штаны денег! – сказал Радостин по-русски, едва удерживаясь от резких слов. Иностранцы знали только несколько слов на русском и ужасно перевирали их произношение – но при этом они тонко чувствуют все голосовые полутона. Ругаться здесь совершенно неразумно. Олег имел с собой пистолет под курткой и пять обойм. Он знал, как добежать до внедорожника и, более того, как домчаться до границы пешком, не собрав позади погоню. Иностранцам очень важно было, чтоб он что-то купил, заключил контракт. Олег обещал сделать это в ближайшее время. «Компрадоры куцые. Ну давайте, скорей, показывайте нашу девицу. Чем я только занимаюсь! Но я же обещал Олегу».

Из дальнего домика вышла юная, очень стройная волчица. На ней то самое платье, которое она надевала летом на встречи с Олегом Диодоровым. На руке – пластиковый ремешок с каким-то устройством. Ее никто не вызвал к Радостину, она вышла сама, по своим делам. Радостин ее заметил и побежал к ней. Перед ним вдруг выросли спины, но он никого не задел.

– Виктория! Я к Вам!

Она вздрогнула и обернулась на слова. Она уже отвыкла от вида волков в форме, тем более командиров. Она немножко испугалась. Радостин встал за два метра перед ней и заговорил быстро.

– Виктория, здравствуйте, я Олег Дмитриевич Радостин, я работал в разведке. Вместе с Олегом мы были в 14-м полку. Олег руководил ротой, а я был комбат. Мы участвовали в войне с драконами. Вы не видели материалы с нами?

– Простите… нет. То есть – его я видела. Вас – простите!

– Виктория, я искал Вас в Кралепоре, потом отправился сюда. Олег просил передать Вам письмо. Вам не докучают иностранцы?

– Но ведь я же работаю! Изучаю иностранные языки и одновременно делаю… а Вы… от имени штаба? Или правительства?

– У меня есть задание, но другое. Сюда я прибыл сам по себе. Вас не держат здесь насильно?

– Я очень хочу учиться! – сказала Виктория твердым голосом. – А в Кралепоре нет таких специальностей, и вообще… разве учиться запрещено? Что в этом плохого?

Она строго посмотрела на Радостина, но тут же смутилась. Она быстро подумала, что это сам Радостин вправе допрашивать ее. В глазах Радостина нет суровости. Он слегка двинул хвостом.

– Неужели Вам здесь интересно?

– Да, очень! Академических сведений я не нашла, зато огромная практика в языках и прикладной цифровой сфере.

– Вы работали на приборостроительных заводах, и разбираетесь в микросхемах типа – Олег назвал номенклатуру и Виктория была поражена.

– На меня есть донесение? Но я не портила ничего никогда, я лишь…

– Мне рассказывал Олежек Диодоров. Олег Максимович. Виктория, так возьмите его письмо!

Олег достал из походной сумки конверт. Все время он лежат между книжными листами. Виктория его аккуратно приняла. Она смотрела на Радостина как на пришельца из других миров. Радостин вздохнул, и страх Виктории тут же исчез.

– А что здесь?

– Не знаю, наверное, текст. Я его не раскрывал с тех пор, как Олег попросил меня. Я вынул листок – там всего один листок, и не читал. Во время недавней битвы с драконами Олега ранили очень тяжело.

– Он жив?

– Да. Только врачи говорят, при таком состоянии очень высок риск летального исхода.

Виктория отвернулась и чуть смяла конверт в руках. Потом она его раскрыла и, достав лист, повернулась в пол-оборота. Радостин видел, как она секунд пять смотрела на лист, при этом она глазами пробежала текст дважды. Виктория убрала листок обратно.

– Зря он это написал. Это же Обещание. Он хочет, чтобы я… но я сейчас не могу, я должна закончить курс. А я его еще и не начинала! Если я это не сделаю, тогда все зря!

– Что все?

– Все, вся жизнь! Я мечтала понять свойства кристаллов и… простите меня, я волнуюсь. Вы можете передать письмо обратно? Пусть он не мучается с этим.

– Но ведь это же Вам письмо.

– Вот я и решила его отдать.

– Простите, я не понимаю. Вы хотите, чтоб я передал ответ?

– Ах, да нет же… как это сказать, я… никогда ни о чем таком не говорила. Олег дал мне Обещание!

– Я понимаю.

– Но я не могу его принять в ближайшие годы. Потом – трудно сказать, что будет. Но сейчас я не могу ответить на его Обещание тем же. Я… – Виктория смотрела на Олега как взрослая, но он чувствовал, что в ней нет взрослой жесткости и жестокости. Она хотела говорить искренно и не могла подобрать слов.

– Я не предатель. Я ему не обещала. Раз я не обещала, то нельзя упрекнуть меня в неверности. Я не просила его давать Обещание! Зачем он это сделал?

– Многие наши волки так поступают. Из бесконечной любви.

– И что же, мне теперь все бросить? Меня там чуть не убили ваши военные… простите. Я знаю, Вы ни при чем. Наоборот, Вы очень старались. Но что я теперь могу сделать. Я могу отправить ему послание – через службу связи НТЗ. Ее прокладывают на север. Вышки передачи. Это беспроводной сигнал. Если он в столице, там распечатают. Я слышала, в столице уже есть такие вышки. НТЗ разработано за океаном и широко внедряется.

Она опять посмотрела на Радостина с решительностью.

– Олег правильно сказал. Вы очень деловая.

– Но разве это плохо? Волчицы тоже имеют право выбирать, что делать; они имеют право жить без приказов. Хоть иногда. Даже если они замужем! У Вас есть жена?

– Да, есть.

– Спросите у нее, хочет ли она быть зависимой все время!

– Сейчас я не могу у нее спросить. Она погибла на войне.

Виктория вздрогнула как ребенок.

– Простите! Мне очень жаль. И ее, и Вас. Но… что же я могу сделать? Нельзя нарушать работу, которую я начала осознанно.

– Вы этого хотели или Вам навязали?

– Сама. Пусть он… даже женится. Да, это будет лучше всего. Я не хочу его связывать. Не хочу на него смотреть!

Около минуты она и Радостин молчали.

– Олегу сейчас крайне тяжело. Может быть, он умирает. Неужели Вам совсем его не жалко?

– Мне… жалко. Но что я могу сейчас сделать, я не могу его вылечить. Даже если бы у меня было много денег, переслать в Кралепор их пока нельзя. Система не создана. Но… я напишу, напишу Олегу. А куда?

Радостин сообщил адрес столичной больницы и адрес штаба, куда могут перенаправить письмо.

– У Вас есть иностранные деньги? Тут кое-что продается… хотите, я Вам куплю?

– Нет, спасибо.

Виктория протянула конверт.

– Возьмите!

– Если там только письмо Олега, я не могу его взять. Оно Ваше. Вы можете его сжечь или порвать, но слова останутся с Вами.

– Не пугайте меня!

– Боже мой, разве я хотел Вас пугать. Я лишь сказал то, что говорили старшие. Когда я был маленький, и еще раньше. Вам нужно идти?

– Да, у меня работа. Я, наверное, еще буду в Кралепоре.

– До свиданья.

– До свиданья.

Радостин повернулся и пошел почти строевым шагом, чрезвычайно быстро. Виктория стояла не двигаясь. С другой стороны ей кричат иностранцы.

«Да, да, я иду». Виктория присела и мелким почерком записала на конверте адреса. Через пять минут она их уже забыла. В конце дня, увидев конверт, вспомнила. В местах для марок на конверте изображены цветы, кралепорские колокольчики.

– А он все говорил о звездах. И сравнивал их с цветами, с реакторами… стоило бы заняться чем-то более реальным, чем звезды. На земле очень много дел. Ах, зачем, зачем он это написал! Может, это и не он? – Виктория сверила почерк с конспектами. – Он. Попросил командира. Но, возможно, он устроится, раз среди его друзей такие высокие командиры. Я должна узнать больше о войне с драконами. Он же мне не рассказал.

Виктория стала искать информацию и была поражена.

Спустя неделю в соседней стране приземлился лайнер и еще несколько грузовых бортов. Они перевозили комфортабельные лимузины. В рамках экономического сотрудничества в Кралепор направились представители зарубежного бизнеса. Похожие группы прилетели и приплыли в Трополим. Начиная с определенного участка к лимузинам прибыли грузовики с хмурыми волками на борту. Волкам было приказано охранять эскорт. Руководил процессом Кайстров. Он очень старался и за месяц сам выверил маршрут – что не было ни провалов, ни рухнувших мостов. Один мост наспех отремонтировали с привлечением медведей. Кайстров пристально принюхивался к дыму.

– Это от домов? Сколько километров? Они не сунутся сюда? Надо, чтоб не совались.

Он заехал в несколько поселков с целью потребовать не приближаться к дороге. Взрослые волки обругали Кайстрова издалека. Кайстров тоже стал ругаться в ответ, затем увидел в руках у волков автоматы. Кайстров записал название поселка, чтоб в столице пожаловать и.о. председателя. Но вскоре свалились неожиданные дела. Те волки, которые вроде были согласны сотрудничать с Кайстровым, теперь начисто отказываются. Кайстров и брат его жены стали срочно искать замену; вместо специалистов они набрали молодежь, ребят без родителей, которых сразу запугали; еще набрали три сотни волков весьма сомнительной внешности. Им оружие не давали и привлекали для самых простых работ. Это те, кого не брали в армию, кто никогда не хотел служить и не имел четкой специальности. Волки и волчицы относились к ним с презрением. Однако такие были необходимы: комдив велел не брать медведей и лис выше определенного процента, и ни в коем случае не брать росомах. В некоторых малых городах уже были перестрелки между волками и росомахами. Комдив велел не церемониться и сразу бить по площадям. Росомах выгнали из тех городов. Руководители иностранных представителей снисходительно смотрели на высокие кирпичные дома столицы и говорили:

– Грубо, очень невзыскательно. И к тому же долго сносить. Проще строить на пустом месте.

– Погодите строить, тут еще нужно обосноваться.

С иностранцами ехала охрана, разномастные псы в камуфляжной серой форме. Кайстров доставил колонны до столицы без потерь. Иностранцы выбрали дом, от которого псы не отходили ни на мгновение, и, озираясь по сторонам, без конца жевали жвачку. Это их успокаивало. Псы ожидали нападения лесных монстров, а также других сказочных чудовищ. Иностранцам должны доставить товары повседневного обихода. Комдив-и.о. согласился для этого выделить железнодорожные ветки. Целую неделю они обслуживали только иностранцев.

Среди иностранцев – представители разных стран. Биккер-Байотт имеет репутацию крупного инвестора, он же является владельцем крупных банковских активов. Он уже рассмотрел необъятные воды и леса Кралепора. Ему приносят дорогой ликер.

– Это глупости. Дрова. Нужны активы. Например, медь, молибден. Золото, алмазы. Тут есть янтарь? Это все высоко ценится.

– Горно-обогатительные комбинаты у них слабые! – сказал его партнер, ни разу не бывший в Кралепоре. – Зато металлургия дешевая. Металлообработка.

– Хм. Дешевая.

– Если их валюта дешевая, получится почти даром.

– А как это выглядит?

Биккер-Байотт решил посмотреть на комбинат. В центральных областях немало таких предприятий, в том числе, рядом со столицей. В сопровождении охраны Биккер-Байотт отправился к штабу, который занимался контактом с иностранцами. Господи Биккер-Байотт изъявил желание осмотреть возможную отрасль.

– Да пусть смотрит. – сказал комдив-и.о. – Хочет купить, что ли? Дайте ему волков. Пошлите Кайстрова или кто там нормально движется? Кто не скалит зубы? Изморов поедет?

Сергей Изморов отказался.

– Ну так выберите кого-нибудь. – иностранцев к комбинату сопровождала сводная группа во главе с высоким худым волком. На любой шорох он наводил свой автомат. Он с одинаковой настороженностью смотрел и на псов, и на других иностранцев, и на местных жителей, которые могли показаться вдали. Завод отчасти окружен сплошной зеленой изгородью, отчасти не окружен ничем. Завод с начала лета стоит без работы. Но вся инфраструктура на месте, собственно, именно ее хотят оценить иностранцы. На крышах корпусов скачут солнечные блики. Худой волк оскалился и остановил машину.

– Что? Дурная дорога?

– Дурное место. Скажите, что там сидят.

– Кто?

– Да ты сам дурак, что ли?! – иностранцам сообщили, что на заводе есть неустановленные лица. Иностранцы переглянулись, Биккер-Байотт потер круглый нос. Из кузовов псы начали вытаскивать узкие вытянутые сумки, из плотной материи. Внутри лежат гранатометы и разобранные винтовки. Винтовок мало. Биккер-Байотт предложил сделать предупредительный залп. Волк ответил, что ему все равно, это не его завод. Псы выпустили три гранаты. Дым. Псы начали щелкать винтовками. Затем выпрямились в ожидании приказа. Партнер Биккер-Байотта пожал плечами.

– Ну, идите.

Псы подбежали вплотную к территории завода. Их поразило обилие зеленой травы вокруг всех корпусов. Все стены целые – кроме той, в которую стреляли. Морща носы, псы пошли к зданию литейного цеха и, вернувшись, сообщили, что никого не видно. Волк дергал ушами. Он все еще чуял следы, но не мог определить точное направление. Иностранцы велели псам зайти в ближайший корпус. Два пса зашли. От корпуса над землей идет рукав к другому зданию. Рукав сложен из кирпича. Иностранцы стали щупать стены, разглядели аппаратуру при входе. Она не показалась им ветхой. Тут раздался крик «Агава», что означало сигнал тревоги. Иностранцы поспешно ушли за спины псов. Биккер-Байотт зевал.

Оба пса не отзывались на крики и не выходили. Одновременно волк почуял много следов и стал нервно трясти ушами. Не обращая внимания, иностранцы переговаривались. Псы опять подошли к цеху. Вдруг что-то упало.

Один толчок в землю, второй. Псы подскочили и стали целиться во все стороны. Затем один, самый храбрый пошел к тем предметам, что упали. Сбросили за углом. Он подошел, вытянул шею за угол. Завизжал.

– Это еще что? Бандиты? Вы мне обещали!

– Погодите, может, ложная тревога.

Псы передают, что с крыши сбросили тех двоих, что вошли в корпус. Оба пса убиты холодным оружием, но следов крови почти нет. Как будто тени промелькнули в окнах кирпичного рукава. Волк их видел, но молчал. Псы хотели стрелять. Иностранцы им велели сперва выйти, а потом стрелять. Биккер-Байотт потребовал показать склады с готовой продукцией. Они совсем с другой стороны. Иностранцы проехали немного по полю, и комбинат пропал из вида. Потом они повели лимузины в обход. Биккер-Байотт велел помощникам пойти и сфотографировать все как есть. С ними отправились почти все охранники. Волк остался сбоку.

Псы обнаружили свежий след. На складе оказалось пустынно. Мелькнула точка, похожая на огонек. Пес не вытерпел и стал стрелять на упреждение. Точка не ответила. Но в то же времени снаружи раздался треск. Псы, что были в здании, выскочили, и увидели, как за домом сидят другие псы и хозяева. Откуда-то сверху идет обстрел. Солнце освещает иностранцев так, что у них очень высокие тени. Стоит теням сдвинуться набок, или вниз, по ним стреляют.

Псы побежали на помощь, но тут по ним самим начали стрелять. Псам пробило шеи и уши. Никто не умер, однако силы быстро испарялись. Иностранцы что-то кричали в свои приборы. К ним сзади попыталась подойти группа псов, но те тоже попали под огонь и вынуждены были спрятаться. Выскочил худой волк с ручным пулеметом. Длинная очередь выбила стекла. Он стоял так, что в него трудно было попасть, его не видели с другой стороны и ориентировались на огонь. К нему подошли еще несколько. Их атаковали. Перестрелка велась в нескольких местах, иногда огни пересекались. Ругаясь, волк потребовал артиллерию.

– Хвосты драные! – крикнул он в сторону корпусов. Оттуда ответили в похожем стиле. Очевидно, на той стороне были только автоматы с обычным магазином. За волков установили несколько крупнокалиберных пулеметов. Ответный огонь спал. Иностранцы на четвереньках побежали за спинами псов. Псам-охранникам казалось, что вот-вот, и в них выстрелят. В тот день в корпуса не заходили. Позднее выяснилось, что из завода исчезла малогабаритная аппаратура, схемы и техническая документация. Сам завод выглядел весьма солидно. Ночью Биккер-Байотт заявил, что сомневается в высоких прибылях.

– Кто это купит? Тут полно мусора.

– Можно выставить как фьючерс, в расчете на будущую прибыль. Но черт меня побери, зачем нам железяки и стены? Нужно продавать сырье, которое пользуется спросом. Ну, или любые другие высоколиквидные товары.

– Все так. Но тут слишком много мусора. Куда девать всех волков?

– Война?

Инвесторы помолчали.

– Не уверен. У этих чертовых волков может оказаться пропасть оружия. Плюс их лесная дрянь. Плюс – еще какая-нибудь дрянь в виде магии. Куда они девают трупы? Я слышал, они сами уходят.

– Они уходят, когда живые. А потом – куда-то деваются. Тут нет кремации и нет склепов для приличных граждан. Да откуда тут могут быть порядочные граждане. Опасно, очень опасно работать с вояками.

– С ними можно договориться. В наших интересах. – Биккер-Байотт выпустил дым прямо в партнеров. – Я еще не охотился на волков. Не знаю, это забавно или нет?

– Как… Вы можете так говорить! Вы не видели разве, что вчера было?!

– Мистер Стин, успокойтесь!

– Нас едва не расстреляли стены! Мы даже не видели волков! А что будет, если их увидеть?

– Вы же видели – волки стреляют в волков. Не все. Есть, кто готов. Значит – надо работать с теми, кто готов.

Но инвестор Стин продолжал сыпать проклятьями. Вскоре он уехал из Кралепора, потому что не хотел опять сидеть и считать пули над ушами. Дважды щелкнуло совсем рядом. Стин сказал, что не будет участвовать в комиссиях, которые тогда уже формировались за рубежом. Задача комиссий заключалась в постоянном контроле за экономически выгодными отраслями Кралепора, в первую очередь, горнодобывающей. Из тех комиссий впоследствии сформируется постоянный ОЭК. Металлургию курировал волк – последний из волков-членов Народного Совета. Первое заседание с новым и.о. состоится осенью. Волк придет и увидит, что в Совете сидят лисы, зайцы, медведь, а рядом с ними иностранцы и Толокушенцев, тоже член Совет. Волк молча постоит одну минуту, а затем уйдет и больше не вернется. Толокушенцев без конца твердил и.о., что существующую экономическую модель нужно менять, а для этого нужны инвестиции. А для этого нужны иностранцы. И.о. когда-то читал об инфляции и очень опасался ее; по его приказу все печатные станки для денег были взяты под контроль, а из сберегательных касс изъяли почти все наличные. По расчетам Толокушенцева денежная масса лишь на треть обеспечена товарами. К тому же, часть товаром предполагалась продать за рубеж и получить валюту, т.е. другие деньги. Комдиву сообщили, что, несмотря на охрану, часть наличных пропала (их держали в одном огромном хранилище). Комдив и.о. не придумал ничего лучше, как взять деньги под личную охрану и выдавать только через армию. На базу комдива вывезли ту часть банкнот, которая согласно Толокушенцеву обеспечена товарами. Комдив посоветовался со своими старыми приятелями, и все вместе они велели лишние деньги сжечь. После этого несколько лет подряд деньги печатали в очень ограниченном объеме.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.