# Королева у власти

Хлоя Пеньяранда

Когда дворы столкнутся, прольется кровь. Но сила родственных уз может обладать несокрушимой мощью.

ДОЛГ…

Теперь Фейт на службе у короля, но, когда она и ее друзья оказываются в опасности, ей приходится делать выбор между долгом и чувствами.

Нику предстоит пройти испытание на верность – он борется с жестокими методами собственного отца. Когда кровные узы и долг рвут сердце, найдется ли спасение в любви?

АЛЬЯНС…

Пока Фейт ведет двойную игру и шпионит за придворными короля, из соседнего двора фейри приезжает Рейлан. Заговор против него угрожает альянсу, а значит Вальгард, бесчестное королевство, снова может напасть. Теперь Фейт рискует оказаться там, где опасность и страсть сталкиваются с силой.

ВЫБОР…

Угроза битвы – не единственное, чего стоит бояться. Пришло время выполнить сделку, заключенную во имя спасения близких. Поиск руин храма приводит к ужасающим открытиям внутри замка… и к чему-то гораздо более зловещему, чем опасность со стороны Вальгарда.

Chloe Cathrine Penaranda

A Queen Comes to Power

Copyright © 2021 by Chloe C. Peñaranda

Cover illustration © 2021 by Alice Maria Power

Cover design © 2021 by Lumarias Press

© Минченкова В., перевод на руссикй язык, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

> Посвящается

> Каждому мечтателю

> Я вижу вас… и слышу.


## Пролог. Рубен

Тьма. Она была его единственной спутницей.

Тьма холодной тюремной клетки. Его мрачных мыслей. И медленной смерти.

Но больше всего он боялся той, что застилала ему глаза, когда его забирали из тюрьмы, его убежища. Он не боялся клетки, но появление монстров его пугало.

Каждый раз, когда они приходили, то завязывали ему глаза, словно знали, что ужас парализует его тело и он не сможет сделать ни шага в сторону, пока его ведут вперед, почти и неудерживая. У него не хватало мужества, чтобы попытаться сбежать или вступить в драку, даже когда в голове звучал голос подруги детства.

Не было ничего хуже покорности, которую ему навязали.

Пытаясь сохранить рассудок, Рубен думал о Фейт, о маме и Джейконе, обо всех остальных, кого оставил в Хай-Фэрроу. Он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как он встретился здесь со своей судьбой.

Дверь со слабым скрипом открылась, и они начали свой путь. Рубена не смущали его шаркающие шаги, и в душе он даже надеялся, что споткнется и отсрочит встречу хотя бы на несколько секунд. Но пришлось остановиться, и Рубен не смог скрыть дрожь в теле.

Повязку сняли, и он не спешил открывать глаза, мечтая о темноте вместо пронзающего веки света. Наконец Рубен набрался смелости поднять их и быстро заморгал, чтобы привыкнуть к освещению, а потом заметил в другом конце комнаты волны огненно-рыжих волос, и сердце бешено заколотилось.

Какое-то время она стояла к нему спиной, глядя сквозь стеклянную стену на кристально чистые воды и сверкающий снег. Рубен застыл и, несмотря на тепло в комнате, был словно окутан ледяным покрывалом, сверкающим снаружи.

Прекрасная фейри изящно повернулась к нему, словно шепот ветра, но огонь в сверкающих янтарных глазах обдувал холодом.

– Я предложила тебе все, – начала она голосом, от которого волоски на коже встали дыбом. – Все, о чем ты только мог мечтать в своей жалкой человеческой жизни, за сотрудничество со мной. Но ты отказался. – Соблазнительница медленно подплыла ближе, ее платье развевалось, словно волны рубинового моря. – Так почему?

Рубен не мог вымолвить ни слова. У него был ответ, но он бы ей не понравился. Он не мог выдать имена, которые ночами повторял в своей одинокой камере. Не мог предать ту, которую женщина так отчаянно искала.

Рыжеволосая фейри остановилась на расстоянии вытянутой руки, и он замер. Как могло такое зло таиться в столь сокрушительной красоте? Самая смертельная комбинация.

Она подняла изящную руку, и Рубен вздрогнул. Ее пальцы обхватили его челюсть, чтобы он не смог отвести взгляд от ее глаз, цвет которых вызывал противоречивые эмоции.

– Ты позволил страху поглотить тебя. Это не твоя вина. – Она погладила его по щеке – любящий жест без искренней нежности. – Я, правда, надеялась, что до этого не дойдет, Ру. – Когда он снова попытался отвести взгляд, она лишь усилила хватку. Острые ногти впились в кожу, и он поморщился. – Я собираюсь сломить тебя, – сладко прошептала она, но голос сочился ядом. – Только так я смогу превратить тебя в личное совершенное оружие. Только тогда ты увидишь, что я пытаюсь сделать этот мир лучше.

Фейри шагнула вперед, и ему пришлось отступить, пока она продолжала держать его. Он спотыкался все время, пока не уперся в стену, оказавшись в ловушке.

Прежде чем подумать о побеге, Рубен почувствовал чужое присутствие. В своем разуме. Он тяжело дышал, пока кольца теней сковывали мысли, выискивая и прислушиваясь. Тени превратились в когти, скребущие каждый угол, врывающиеся в каждое сокровенное воспоминание. Вся его сущность раскрывалась по их приказу.

А потом голову неожиданно охватило пламя.

Рубен закричал, но эхо, разнесшееся по комнате, быстро оборвалось. Его крики еще раздавались в разуме, когда хватка на подбородке ослабла, и женщина снова начала ласково гладить его лицо.

– Скоро все пройдет, – проворковала она.

Каждый раз когда когти из теней вонзались глубже, то оставляли полоску жгучей боли, пока не укоренились в его сознании. Снова, и снова, и снова. Они убьют его, каждый зловещий коготь вцепится в него, чтобы полностью разрушить изнутри.

Он почувствовал зов темноты. И был рад ей. Тьма, такая освобождающая и окончательная.

Как раз перед тем, как Рубен успел погрузиться в блаженное забытье… все стихло. Он закрыл и открыл глаза.

Тихая, умиротворяющая пустота.

Звезды перед глазами начали меркнуть. Рубен не боялся. Ничего не чувствовал. Он посмотрел вниз, на женщину, стоявшую перед ним, и она показалась ему самым потрясающим созданием на свете. Огонь с жаром тысячи солнц. Ему захотелось упасть на колени перед таким великолепным созданием.

Когда она вновь коснулась его лица, он почувствовал необходимость ответить тем же и медленно поднял руку, приложив ладонь к ее щеке, и женщина улыбнулась. Улыбка не была сладкой, доброй или нежной. В ней читался чистый триумф. Ее пальцы запутались в его волосах, когда фейри приблизила свое лицо к его. Рубен не возражал и поцеловал ее в ответ. Близость не вызвала чувств. Но он мог думать только о ней. Его поцелуй, казалось, доставил ей удовольствие.

Когда она резко отстранилась, изгиб накрашенных губ был просто потрясающим. Рубен вздрогнул.

– Ты мой, – промурлыкала фейри.

– Я твой.

Он убьет ради нее. Прольет кровь. Сделает для нее… все что угодно.

## Глава 1. Фейт

Королевская шпионка неслась по светлым широким коридорам, гобелены и скульптуры расплывались темно-синими и белыми полосами. Быстрый стук ног по мрамору опережал ритм ее бешено колотящегося сердца. Легкие горели, дыхание сбилось от бега. В спешке она заскользила и обогнула нескольких слуг, убиравших коридор. Те завизжали, пытаясь отскочить с ее пути, прежде чем она успела бы сбить их с ног, и Фейт выкрикнула извинения через плечо, даже не замедлившись. Полы жакета развевались за спиной вместе с прядями наполовину распущенных волос. Когда на кону стояла ее жизнь, не было времени думать о своем безумном виде.

Несколько стражников впереди уже почти обнажили мечи, насторожив свои эльфийские ушки, когда услышали быстрые громоподобные шаги Фейт задолго до того, как она появилась в поле зрения. Увидев виновницу переполоха, они успокоились, бросая осуждающие взгляды и недовольно покачивая головой, отчего она поморщилась.

Она и так сильно опаздывала, поэтому выбрала длинный путь к залу советов, чтобы войти через заднюю дверь вместо парадного входа в надежде, что никто не заметит. Особенно король Хай-Фэрроу. На лбу выступили капли пота, дыхание обжигало горло, когда она неуклюже завернула за последний угол в темный узкий проход, ведущий туда, где проходило собрание лордов.

Проклятые гадкие духи, пусть они задержатся…

Только так она могла успокоить расшатанные нервы.

Перед дверями стояли двое стражей, и Фейт перешла на шаг, пока приближалась, поправляя жакет своей формы и восстанавливая самообладание. Она чувствовала себя глупо, когда ей только вручили костюм королевского синего цвета с серебряными вставками, так напоминавший форму стражников. Костюм был слишком элегантным и деловым, так что она вряд ли сможет к нему привыкнуть. Форма стражников отличалась лишь тем, что их жакеты были короче, а к плечам крепился синий плащ, от которого Фейт была избавлена.

– Тебе повезло. Несколько лордов тоже опаздывают, – сказал стражник Каяс. Он был одним из самых дружелюбных фейри, с которыми она познакомилась за три месяца пребывания в замке. Моложе большинства, он первым в гвардии сделал шаг ей навстречу, и она даже начинала считать его другом.

На самом деле Фейт была приятно удивлена, как много стражников с радостью приняли ее в свои ряды, хотя все еще чувствовала себя не в своей тарелке среди суровых воинов. Ей никогда не стать своей, во что бы ее ни нарядили и какой бы титул ни присвоили. Потребовалось немало времени, чтобы с этим смириться. В то же время многим стражникам не нравилось ее присутствие в замке, особенно учитывая ее способности, и она не винила их, когда они отводили взгляд. В конце концов, она оказалась здесь только благодаря своему дару, поневоле став главной шпионкой короля. Вполне естественно не доверять подобной персоне, ведь они знали, что Фейт вторгнется в их мысли по первому приказу короля.

– В этом вся я – чистая удача, – уныло проворчала она. Проклятье, пуговица расстегнулась. Она неуклюже застегнула ее, бормоча ругательства себе под нос.

Каяс усмехнулся, наблюдая за ее волнением, пока она проверяла остальной наряд, который небрежно накинула, выбегая из покоев. Второй стражник даже не пытался скрыть хмурый взгляд, и она раздраженно поморщилась в ответ.

Она опоздала из-за утренней тренировки с Торией. То, что должно было стать часом уединения в оружейной перед изнурительной встречей, превратилось в напряженный тренировочный бой с подопечной короля, которая выследила ее. Фейт полностью погрузилась в изучение маневров с длинным посохом вместо стали. Тория сама выбрала оружие, очевидно, широко используемое в ее родном королевстве.

Одним из самых ошеломляющих открытий о красавице с сияющей кожей стало то, что, помимо подопечной короля Хай-Фэрроу, она являлась единственной наследницей трона королевства Фенстед. Принцессой Торией Стагнайт.

Погрузившись в танец жезлов с железными наконечниками, Фейт вернулась в реальный мир только благодаря своим замечательным горничным, Элизе и Ингрид, которые разыскали ее. Она побежала в покои и наспех оделась, прежде чем промчаться через половину замка, чтобы вовремя успеть на собрание.

Король не позволял забывать, что ее жизнь зависела от его милости, постоянно заставляя нервничать, словно он ищет повод отказаться от сделки, от которой зависела ее судьба. Одна оплошность могла оборвать жизнь. И не только ее.

Тихий смех Каяса раздался за спиной, когда она тихонько отворила дверь и проскользнула в крошечную щель. Негромкий гул голосов заглушал любой звук, кроме едва уловимого скрипа двери и ее легких шагов. Фейт вздохнула с облегчением, обнаружив, что встреча еще не началась, и заметила несколько пустых кресел.

Королевский зал заседаний был гораздо меньше тронного, но достаточно вместительным для четырех стражников. Они стояли, вытянувшись, по двое у каждой стены ровно друг напротив друга. По центру располагался массивный дубовый стол, во главе которого спиной к ней уже восседал король на своем величественном троне. Слева от него сидел принц Николас, заметивший ее, как только она вошла, и усмехнувшийся вместо приветствия. Она ответила сердитым взглядом, не обращая на него внимания, пока прошла к одной из стен, держась подальше от стражников. Она стояла прямо и собранно, сцепив руки за спиной и не смея взглянуть на короля, чтобы узнать, заметил ли он опоздание.

Новые лорды входили в комнату, пока свободных стульев не осталось. После чего богато украшенные главные двери закрыли – и встреча началась.

Фейт уже не в первый раз использовала свои способности. Далеко не в первый. Король каждую неделю проводил несколько различных встреч с лордами, советниками, генералами и другими членами королевского двора. Поначалу Фейт мучала нравственная сторона ее поступков, и ей пришлось подавить отвращение к себе после проникновения в умы ничего не подозревающих фейри. Но она научилась жить с этим, не заглядывать слишком глубоко, если не было угрозы и подозрений. Она должна была жить с этим и знала, что готова запятнать свою душу, если это поможет спасти друзей.

Большую часть времени Фейт была вынуждена слушать скучные мысли и случайные грубые замечания насчет действий и стратегий короля. Но Орлон быстро посчитал бы ее бесполезной, если не доносить того, о чем ему самому неизвестно. Поэтому, хоть и больно было поступать так, она разоблачила нескольких членов совета, которые готовили против него заговор – совершенно безрассудный план, – а также лорда, стремившегося получить больше власти и нажить состояние на незаконной торговле. Она ничего не знала об их дальнейшей судьбе, да и не хотела знать, предпочитая оставаться в блаженном неведении о своей причастности к их вероятной смерти.

Фейт полностью изучила свои способности и больше не боялась. Она их использовала; стала силой, бурлившей в ее крови, которая значительно выросла с тех первых месяцев тренировок с Ником, которые теперь казались такими далекими. Но, по крайней мере, работа шпиона давала возможность практиковаться и научила самоконтролю. Чтение мыслей стало подобно дыханию. А поиск глубинных тайн, которые часто скрывали те, кто занимал высокие посты, стал игрой, помогающей немного скрасить утомительные встречи. В то время как неосведомленный глаз окинул бы взглядом комнату и увидел собрание весьма уважаемых придворных, напустивших на себя важный вид, Фейт видела, кем они были на самом деле: скопищем жадин, прелюбодеев и злодеев.

Были и другие способности, которые давались ей сложнее. Фейт заставили применить внушение лишь однажды, во время голосования за предложение короля вернуть солдат из города Галмайра, расположенного на краю Хай-Фэрроу, на границе с завоеванным, совершенно беззащитным королевством Далрун. Король сильно проигрывал в голосах, но после одного хитрого взгляда на Фейт чаша весов чудесным образом склонилась в его сторону. Фейт знала, что Галмайр полностью заселен людьми, и было больно осознавать свой вклад в голосование. Она вовсе не гордилась своим поступком, но не имела права высказываться по вопросам, выносимым на совете.

Собрание шло полным ходом, и Фейт уже встретилась взглядом со всеми лордами и заглянула в их умы. Было просто заставить их посмотреть на нее, и, заглянув им в глаза, больше не нужно было удерживать зрительный контакт. Даже когда они быстро отводили взгляд от странного человека, стоявшего в тени, она все равно оставалась в их головах.

Они все отметили ее присутствие с любопытством и отвращением, так отчетливо сквозившим в их мыслях. Их равнодушие слишком забавляло Фейт, чтобы обижаться на мысленные оскорбления. В своем окружении они терпели людей только в качестве прислуги. Так что Фейт больше не чувствовала вины за то, что вторгается в их разумы, обнаружив, что большинство лордов такие же властные и высокомерные, как и король.

Фейт незаметно перешла к противоположной стене, чтобы встать на прежнее место, и начала проникать в умы лордов, которые до этого сидели к ней спиной. Это было безумно скучно, а она была измучена утренней тренировкой и последующим забегом. Пару раз ее веки опускались, но резко открывались каждый раз, когда новый голос пытался перекричать остальные. Фейт не обращала никакого внимания на утомительные темы, о которых беседовали лорды – или скорее спорили, вместо этого она считала минуты, не имея возможности узнать, сколько времени прошло.

По ее подсчетам – прошло около часа, как вдруг король взревел из-за мелкой перебранки высших фейри, немедленно заставив всех замолчать. А затем сообщил о своем решении завершить довольно бессмысленное официальное собрание, от чего Фейт хотелось вздохнуть с облегчением, но она сдержалась. Только в такие моменты она страстно желала услышать голос злого правителя, который провозглашал, что очередное невыносимое заседание закрыто.

Лорды Хай-Фэрроу встали, лениво переговариваясь друг с другом, и медленно направились к выходу. Фейт с нетерпением смотрела вслед каждому из них, пока те выходили, слишком медленно.

Король и принц остались на своих местах, и она тоже не сдвинулась с места, пока все знатные уши не покинули комнату и главные двери снова не закрылись. Фейт расслабилась, услышав как те, со скрипом, захлопываются. Она расправила затекшие плечи, прежде чем неторопливо подойти к королю, остановилась и положила руки на спинку пустого стула.

– Есть что сообщить? – спросил король скучным голосом под стать ее настроению.

Фейт потерла правый висок.

– Лорд Девон считает, что его интересы ущемляют, а его земли недостаточно велики, если это вас интересует.

Король только усмехнулся.

Она все равно продолжила:

– Лорд Вактас думает, что ваши планы по обороне укреплений слабы, но боится об этом сказать. Лорду Фолли не нравится ваш голос. Постоянно повторяющееся слово «дурак» сложно игнорировать. Но ведь вы не можете угодить им всем, верно?

Король напряг челюсть, услышав оскорбление, в то время как принц едва заметно ухмыльнулся, сдерживая веселье.

– В последнее время никто ничего не планирует против вас. По правде говоря, все это становится немного скучным.

Правитель откинулся на своем внушительном троне, опершись локтем на обтянутый бархатом подлокотник, и в спокойном раздумье выпятил мощную челюсть. Он не нуждался в великолепном троне, чтобы утвердить свое господство, нависающее над всем залом, и все же она не могла представить его сидящим на чем-то маленьком.

Фейт молчала, ожидая, когда ее отпустят, что обычно происходило быстро. Но когда он не освободил ее на вторую половину дня, у нее внутри все сжалось от страха.

Орлон глубоко вздохнул, прежде чем снова заговорить.

– На следующей неделе король Олмстоуна, Варлас, и король Райенелла, Агалор, нанесут визит в Хай-Фэрроу. Они пробудут здесь неделю и посетят собрания.

От волнения Фейт крепче сжала деревянную спинку стула и молча прокляла духов, желая им гореть в преисподней, уже предвидя опасное предложение, которое вот-вот должно было свалиться на нее.

– Мне потребуется твое присутствие, чтобы убедиться в их преданности союзу, и нужно выяснить планы обороны их королевств, помимо того что они раскроют сами.

Услышав это вслух, она побледнела от ужаса при мысли о том, чтобы проникнуть в умы древних и могущественных правителей Унгардии, и безвольно опустила руки по бокам.

– При всем должном уважении, Ваше Величество…

– Позволь прояснить: это не просьба, – твердо сказал он, пресекая протесты. – Надеюсь, ты улучшишь свои маленькие трюки, главная шпионка. Если кто-то из них обнаружит, что ты шныряешь вокруг, не сомневайся, я с радостью выдам тебя и буду отрицать, что вообще что-то знаю.

Она с трудом сглотнула, но горло все равно болезненно пересохло.

Король Орлон с нетерпением ждал, пока она неохотно кивнет в знак повиновения. Коварная и довольная улыбка расплылась на его жестоком лице, и Фейт похолодела. Затем он небрежно махнул рукой, отпуская ее, и она отступила на шаг, склонив голову, прежде чем резко развернуться и броситься к выходу, отчаянно желая уйти до того, как воздух в зале совета станет слишком густым, чтобы им можно было дышать.

Поспешно выйдя за дверь, она словно окаменела, маршируя по коридорам, в то время как разум был поглощен безумно сложной задачей, возложенной на нее. Фейт только приноровилась проникать в умы лордов Хай-Фэрроу и оставалась под защитой короля, если бы ее случайно обнаружили. Он мог заставить замолчать любого из них, чтобы сохранить свое секретное оружие втайне. Однако проникновение в разум другого короля… Если ее поймают, спасения не будет, а о последствиях даже думать не хотелось.

Руки дрожали, и Фейт крепко сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони от страха и злости. Ей было жарко и тесно, и она расстегнула жакет, прежде чем войти в покои, думая, что задохнется, если подождет еще немного. Ей хотелось сжечь дотла эту форму – кандалы королевской рабыни, выставленные на всеобщее обозрение.

Ворвавшись в свою комнату, она сорвала с плеч темно-синий жакет, бросила его на кровать и расстегнула верхние пуговицы рубашки, чтобы воздух обдувал грудь. Затем, распахнув балконные двери, сделала долгий, глубокий вдох обжигающего зимнего воздуха, который в прошлом месяце разом прогнал осень. Зима всегда была самым продолжительным сезоном, но Фейт радовалась долгим ночам и холодному ветру. Несмотря на самое холодное время года, солнце продолжало лить свои мощные лучи на чудесный, безупречный город. Отражения от высокого стекла и белого камня превращали его в море сверкающих кристаллов.

Оно не грело, но когда луч света упал на лицо, Фейт шагнула дальше и закрыла глаза, поддаваясь успокаивающему чувству. А когда снова открыла их, то словно почувствовала окутывающее неземное присутствие в этих лучах, вызывающих в памяти образ Богини Солнца. Она не посещала Ориелис после единственной трудной встречи с Духом Жизни, чуть больше трех месяцев назад, хотя ей казалось, что прошла целая жизнь.

Все изменилось. Она сама и обстоятельства вокруг. И хотя душа оставалась привязанной к Вечному лесу до возвращения руины храма – безрассудная сделка, заключенная в пылу отчаяния, – ее смертному существованию был вынесен другой пожизненный приговор. Неразрывная связь с королем Хай-Фэрроу.

У Фейт не осталось ничего, что можно было бы обменять, и она чувствовала себя взаперти, с ужасом думая о том, что больше не принадлежит самой себе. Что ранило и подавляло больше всего с того дня, как пришлось отдать свою жизнь демону в замке, так это тяжелый груз печали из-за разлуки с друзьями. Они были в безопасности, и только за это она благодарила духов в окутавшей ее тьме. Но это не облегчало боль в сердце от их отсутствия.

Чтобы утвердить свой контроль, а может, чтобы еще сильнее ее помучить, король запретил ей покидать территорию замка даже с охраной. Каменные стены медленно сдвигались, угрожая полностью сломить ее дух, если она продолжит находиться здесь.

Своим здравомыслием Фейт во многом была обязана Тории. Было забавно вспоминать их первую встречу, когда она приставила кинжал к горлу девушки, чтобы привлечь внимание короля. Позже они посмеялись над этим, после долгих извинений Фейт, узнавшей, какой доброй и гостеприимной в действительности оказалась Тория. Форма их ушей имела не большее значение, чем имел разный тон их кожи. Ничто из этого ее не волновало, и она радовалась уютному общению и возможности отвлечься от мыслей о конкретной блондинке, по обществу которой так сильно тосковала.

Только биение сердца начало замедляться, а дыхание выравниваться, раздался стук. Не давая ей возможности ответить и прогнать незваного гостя, дверь со скрипом отворилась, и Фейт точно знала, кто пренебрег формальностями.

В проеме показалась знакомая копна черных волос. Изумрудные глаза Ника сверкнули более яркими зелеными оттенками, когда он вышел наружу, чтобы присоединиться к ней. Принц небрежно засунул руки в карманы, закрыв глаза и сделав глубокий вдох, нежась в лучах солнца. Завитки света целовали его светлую кожу, в то время как темные ресницы отбрасывали мягкие тени на щеки. Фейт отвела взгляд и перегнулась через каменные перила, не в силах заглушить мучительные мысли о его непринужденной красоте.

– Думал, мой отец вот-вот взорвется, услышав, как ты называешь его дураком, – вместо приветствия сказал он.

Фейт усмехнулась:

– Я никак его не называла. Он сам хочет знать, о чем думают участники собрания. Если Его Величество настолько чувствительный и подобные слова ранят его, стоит конкретнее обозначить, о чем мне доносить.

– Может, и так, но тебе следует быть осторожней. Он может решить, что твоя полезность не перевешивает наглость.

Фейт небрежно махнула рукой:

– Он в восторге, что может знать, о чем думают фейри вокруг него, будь то хорошее или плохое, – с уверенностью сказала она. – Кроме того, чем новый приговор будет хуже пожизненного заключения, если он правда сочтет меня бесполезной?

Принц глубоко нахмурился:

– Не думай так.

– А как мне думать, Ник? Я живу по его повелению и умру по нему.

– Ты не заключенная.

– Потому что не ношу кандалы? Но оковы все равно здесь – и не говори, что убедил себя в обратном.

Его лицо стало мрачным, и она перевела взгляд на город. Она нервничала перед предстоящей неделей, надвигающаяся встреча правителей Унгардии не давала ей покоя, и Фейт боялась, что выместит зло на Нике.

– Тебе лучше уйти, – тихо сказала она.

– Вообще-то я пришел сказать, чтобы ты приоделась для сегодняшнего вечера. Я вернусь за тобой в девять, – объявил Ник, резко разворачиваясь и возвращаясь в спальню.

Фейт нахмурилась.

– Зачем? Для чего еще я нужна? – проворчала она, скрестив руки.

Он остановился в дверях и, повернувшись, лучезарно улыбнулся ей:

– Ты ведь не думала, что я забыл, правда? – В ответ на ее пронзительный вопросительный взгляд его улыбка стала только шире.

– С днем рождения, Фейт.

## Глава 2. Фейт

Фейт нервно разгладила белое с золотым платье, чувствуя себя чересчур наряженной. Ей не разрешалось выходить за ворота замка, поэтому, что бы ни запланировал Ник, это находилось в пределах каменной клетки.

Она привыкла носить красивые нарядные платья, чтобы сливаться с придворными дамами, но чувствовала себя особенно претенциозно в платье, которое больше подходило принцессе. Оно струилось в такт движениям, цвета дарили знакомый уют и создавали иллюзию ее подсознания.

Фейт часто ловила себя на том, что сидит в бело-золотом тумане своего сознания, наслаждаясь лучшими временами свободы во внешнем городе с двумя самыми дорогими ей людьми. Это облегчало боль и в то же время ранило ее. Просмотр радостных моментов одновременно служил суровым напоминанием, что ей запрещено создавать новые воспоминания с Джейконом и Марлоу на неопределенный срок. Пытка видеть их и не иметь возможности прикоснуться становилась терпимой только благодаря осознанию того, что это способ держать их рядом, пока они так далеко. Она поняла, что за последние десять лет они с Джейконом никогда не разлучались на столь долгий срок. И Фейт чувствовала себя так, словно в его отсутствие ей недоставало частички самой себя. Элиза и Ингрид возились с ее волосами, как обычно заплетая половину прядей в разнообразные косички. Какой бы красивой она ни была, Фейт всегда с нетерпением ждала конца дня, чтобы освободить голову от давления и распустить светло-каштановые локоны. У придворных дам не было принято распускать волосы, а ей и так было далеко до их элегантности и уравновешенности, чтобы нарушать еще и это правило.

Фейт посмотрела в зеркало туалетного столика и недовольно отметила, что не узнает отражение. Это было ее лицо, но она не была уверена, что оно соответствовало ее ослабевшему духу. Чем дольше она оставалась марионеткой короля, тем больше начинала отдаляться от самой себя. Ее мысли и мнения были заглушены обязательным повиновением. Каждый раз, когда ей хотелось закричать или не согласиться, казалось, будто голова находится под водой. На этот раз даже Ник не мог спасти ее от утопления.

– Может, это романтическая экскурсия по садам, – размышляла Элиза, хихикая и заплетая очередную косичку.

– Ни за что. В такой час уже слишком холодно! Не говоря уже о темноте, – возразила Ингрид, теребя непослушные пряди, падающие Фейт на лицо.

Фейт закатила глаза, хотя было забавно наблюдать, как девушки гадают над задумкой Ника. Их заразительный энтузиазм развеял ее мрачное настроение.

– Не хочу вас разочаровывать, но уверяю, никакой романтики не будет, – отрезала Фейт.

Она уловила притворное недовольство на их лицах в отражении зеркала. Они знали о ее отношениях с Ником, выведали и выслушали каждую деталь, и было удивительно приятно говорить об этом так открыто, не опасаясь, что информация когда-либо покинет эти стены. Фейт доверяла им. И, несмотря на ее заверения, что любые романтические отношения остались в Вечном лесу, когда главная шпионка и принц были просто Фейт и стражем-фейри, это не мешало девушкам предаваться фантазиям.

Когда ровно в девять в дверь постучали, они точно знали, кто за ней стоит. Элиза бросила на нее игривый взгляд, а Ингрид тихо взвизгнула и пошла на стук, и Фейт невольно покраснела.

В комнату вошел Ник, и горничные низко поклонились ему, прежде чем направиться к выходу. При виде осторожных лукавых взглядов, которые девушки бросали на спину Ника, Фейт едва удержалась, чтобы не нахмуриться.

Когда дверь закрылась, она собиралась встать, но Ник уже прошел вперед и положил руку ей на плечо. По телу пробежала приятная дрожь, когда его пальцы коснулись обнаженной кожи у шеи, задержавшись немного больше положенного.

– Вижу, ты получила мой подарок, – заметил он, оценивающе разглядывая платье.

Она подняла брови и посмотрела вниз на мерцающую ткань. Цвета казались еще более логичными теперь, ведь он единственный знал, что они символизировали.

– Не хватает лишь одной маленькой детали. – Он нарочито медленно приобнял ее за плечи, и Фейт задержала дыхание. Когда что-то холодное коснулось груди, она охнула, глядя на изящную подвеску в виде восьмиконечной золотой звезды.

– Она прекрасна, – выдохнула Фейт, ошеломленная внимательностью Ника, и встретилась с ним взглядом в зеркале. – Спасибо.

Потом встала и повернулась к нему. Ник с нежностью смотрел в ее глаза, и ей показалось, что она заметила, как дрогнула его рука, словно он подавил порыв прикоснуться к ней. Сердце болезненно сжалось, но она знала, что так лучше и безопаснее для них обоих.

– Тебя невозможно не любить, – тихо произнес он.

Хотя это не было признанием, но слова все равно согрели ее.

– Не уверена, что все разделяют твое мнение.

– Главное, что его разделяют те, кто тебе дорог.

Попытка воодушевить ее сработала, и она не удержалась и обняла его за это. Именно эти слова ей и нужно было услышать после долгих месяцев сомнений в себе, а он даже не подозревал об этом.

Ник крепко обнял ее сильными руками, наслаждаясь уютом, когда прижался щекой к ее макушке. Она отстранилась, и их лица оказались в опасной близости, былые чувства вырвались на поверхность, и у нее перехватило дыхание. Но Ник быстро откашлялся и окончательно разорвал объятия, прежде чем один из них поддался бы безрассудному порыву. Он широко улыбнулся, и улыбка развеяла всю грусть от упущенного поцелуя.

– Нам пора. Тебя ждет вторая часть подарка.

Фейт слегка нахмурилась:

– Этого более чем достаточно. Что еще ты приготовил?

Он не ответил, а просто взял ее за руку и потянул за собой из комнаты с детским воодушевлением, которого она никогда прежде в нем не замечала. Казалось нелепым, что принц Хай-Фэрроу так суетится вокруг нее.

С ним было так легко, что она часто забывала о его силе и власти. Забывала, что он фейри, проживший не один век, и наследник могущественного королевства. Но все это казалось не важным перед силой их дружбы. И хотя поначалу он лгал о своем происхождении, встречаясь с ней за стенами города под личиной простого стражника, сейчас Фейт даже радовалась этому. Это дало ей возможность узнать его без предрассудков насчет титула и короны, которую он носил.

Когда они вошли в ярко освещенный коридор, Ник отпустил ее руку и непринужденно зашагал рядом, держась на почтительном расстоянии. На публике они притворялись едва знакомыми. Он редко навещал ее в покоях, но иногда все же рисковал и лично убеждался, что с ней все в порядке, вместо того чтобы отправить Торию. Это требовало тщательной подготовки, знаний расписания смены караула и помощи Элизы и Ингрид, чтобы никто не видел, как он входит и выходит. Для их безопасности было лучше не вызывать подозрений и не показывать, насколько хорошо они знают друг друга и как в действительности близки.

Помимо горничных, единственной, кому они единодушно доверяли, была Тория. Она находила забавными и достойными восхищения ловкие вылазки принца во внешний город.

Ник повел их вниз по двум винтовым лестницам на первый этаж, и Фейт понятия не имела, что он задумал. Коридор, который она заучила наизусть, вел только в помещения для прислуги. Он ничего не говорил, проигнорировав ее назойливые наблюдения и догадки. А Фейт никогда не отличалась терпением.

– Если мы собираемся готовить, то, по-моему, мы оба слегка разодеты, – заметила она, когда они подошли к кухне.

– Ты можешь просто помолчать и довериться мне?

Она уже собиралась ответить, когда он лукаво улыбнулся и внезапно повернул направо, миновав кухни и направляясь прямиком к другому тускло освещенному коридору. А потом резко остановился.

– Вот мы и пришли, – объявил он, останавливаясь перед маленькой деревянной дверью. Та была закрыта, и пока она настороженно смотрела на нее, его улыбка становилась только шире. Ник взялся за ручку и шагнул внутрь.

Фейт помедлила, удивленная его необычным рвением, и сделала несколько осторожных шагов.

Комната оказалась маленькой и без окон, освещенная теплым светом камина и высокими свечами, стоявшими по центру скромного обеденного стола. Фейт прошла внутрь, заметив сервировку на трех персон, и решила, что Тория тоже присоединится к ним.

– Ты притащил меня сюда, чтобы поужинать?

Не то чтобы она не ценила его старания – еда выглядела божественно, и у нее уже потекли слюнки. По правде говоря, она была рада скромной обстановке вместо грандиозного зала. Возможно, Нику тоже нравилось уединение, дарующее возможность побыть самими собой без опасений, что им помешают или подслушают.

– Да, но не со мной, – сказал он, бросив взгляд на что-то позади нее.

Фейт нахмурилась и обернулась посмотреть, что привлекло его внимание. При виде стоявших за спиной людей, она тихо вскрикнула. Понадобилось несколько секунд, пока ошеломляющее потрясение и радость улеглись, и она бросилась к Джейкону.

Он обхватил ее за талию, и Фейт зарыдала, когда тяжесть трехмесячной разлуки разом обрушилась на нее. Она не могла отпустить его, и он тоже не ослаблял объятия, пока она плакала, не вполне веря, что он действительно здесь, в ее руках.

– Я безумно скучал, – тихо пробормотал Джейкон, зарывшись в ее волосы.

Наконец она отстранилась, чтобы посмотреть на него и коснуться лица.

– Ты правда здесь, – восторженно выдохнула она.

Он кивнул с легкой улыбкой и отпустил ее. Фейт хотела запротестовать, но взгляд упал на другое знакомое лицо с удивительно синими, как океан, глазами, и у нее вырвалось очередное всхлипывание.

– Без тебя все стало по-другому, – грустно сказала Марлоу, крепко обнимая ее.

– Я хочу знать обо всем, – прохрипела Фейт, вытирая мокрые щеки рукавом платья.

– Вас никто не побеспокоит пару часов. Я вернусь в полночь, чтобы отвести вас обратно в город, – пояснил Ник.

Фейт повернулась и обнаружила, что принц стоит прямо у нее за спиной.

– Спасибо, – сказала она, хотя слова не могли передать, как сильно она была ему благодарна. Он рискнул всем, чтобы подарить ей эту ночь с друзьями.

Он только улыбнулся и слегка кивнул. Джейкон и Марлоу тоже поблагодарили его, и принц ушел, молча закрыв за собой дверь.

Трое друзей уселись за стол, но никто не прикоснулся к еде. Фейт сидела во главе, так, чтобы быть рядом с каждым из друзей, и долгое время просто смотрела на них, словно они могли исчезнуть. Первым заговорил Джейкон.

– Выглядишь так, словно с тобой, по крайней мере, хорошо обращаются, – заметил он.

Хотя он пытался скрыть это, Фейт знала его достаточно хорошо, чтобы уловить горечь в голосе по поводу своего нового статуса, образа жизни и того, как это произошло. Она скрыла боль. Джейкон ни в чем ее не винил – она это знала, – и она не винила его за ненависть к королю фейри, который контролировал ее жизнь.

– Все бы отдала за одну ночь в хижине, – призналась она.

Раздался вкрадчивый голос Марлоу:

– Я осталась с Джейконом после твоего ухода. Надеюсь, ты не против.

Фейт посмотрела на девушку-кузнеца, и боль в ее глазах говорила о чем-то невысказанном, отчего внутри все оборвалось.

– Конечно нет. Хотя, возможно, вам стоит подумать о том, чтобы раздобыть нормальную кровать. – Она слабо рассмеялась. Но никто из них не разделил ее веселья, что лишь усилило неприятное предчувствие, и она с опаской спросила: – Что-то случилось?

Джейкон посмотрел Марлоу в глаза, предлагая ей решить, хочет ли она сама все объяснить или предоставит это ему. Девушка глубоко нахмурилась, словно сдерживая внутреннюю боль.

– Мой отец… он умер всего через несколько недель после случившегося. – По щеке скатилась одинокая слезинка, и она быстро смахнула ее. – Думаю, это от потрясений. Он уже несколько месяцев жаловался на боль в груди.

– Ох, Марлоу, – Фейт взяла ее за руку. Глаза жгло от горьких слез из-за утраты подруги и злости, что она была заперта в стенах замка и ничего не знала о трагичной смерти Далтона.

Марлоу выдавила слабую улыбку:

– Мы оба собираемся переехать в коттедж, ведь там больше места, но я пока не могу вернуться, зная, что отец уже никогда не войдет в его двери.

Сердце Фейт окончательно разбилось, и она только крепче сжала руку подруги.

– Не могу выразить словами, как мне жаль. Я должна была быть рядом.

Марлоу слабо покачала головой:

– Это не твоя…

– Это моя вина, – отрезала Фейт, прежде чем подруга смогла оправдать ее отсутствие в момент, когда нуждалась в ней больше всего.

– Я виновата, что тебя схватили. Из-за меня Далтон прошел через весь этот кошмар. А вы столько пережили после того, как я оказалась здесь, а вы там.

Друзья молчали в ответ на ее утверждения, и Фейт расценила тишину как знак согласия. Джейкон и Марлоу обменялись взглядами, что-то безмолвное произошло между ними. Фейт заставила себя опустить глаза на тарелку и едва не поморщилась от острой боли, что стала свидетельницей их тайного языка.

Ее разум метался, издеваясь над ней, в попытке понять, что это значит. Казалось, будто они размышляют о каком-то прошлом разговоре – о ней. Возможно, они ждали, что она признает вину, которую уже возложили на нее.

Тело горело от чувства стыда и унижения, но она оставалась невозмутимой и боролась с желанием сократить отведенное им время и позволить друзьям вернуться к своей безопасной и беззаботной жизни. Чтобы избавить их от неопределенности и опасности, которые нависали над ней подобно злобной грозовой туче и рассеивались всякий раз, когда самые дорогие ей люди оказывались рядом.

Далекий голос Марлоу прервал вихрь мрачных мыслей:

– Если это наша единственная ночь, когда мы можем побыть с тобой, нужно попытаться насладиться ею.

Даже сказав это, Марлоу избегала ее взгляда.

Сердце пронзила резкая боль, словно ее извинения были услышаны, но не приняты. Не полностью. Но Фейт не могла винить подругу – не после всего случившегося. В конце концов, любое возражение может еще больше уронить ее в глазах друзей. И поскольку горечь утраты еще не утихла, казалось неправильным сейчас просить Марлоу о прощении. Возможно, было лучше отбросить свою неуверенность и насладиться моментом. Для жалости к себе и так будет предостаточно времени, когда она останется одна в своих покоях.

– Попытаться? – Фейт улыбнулась и посмотрела в глаза друзьям: – Я сижу с самыми дорогими мне людьми, Марлоу. Наслаждаться вашим обществом так же естественно, как дышать.

Она с облегчением заметила, как лицо подруги смягчилось и напряжение спало.

Фейт не предавала особого значения дню рождения, но Ник сделал ей самый драгоценный подарок, о котором она могла только мечтать, даже если проведет с друзьями всего ночь. Она пообещала себе придумать план, как убедить короля ослабить оковы и получить немного свободы хотя бы внутри королевства. Она сделает все, о чем он попросит, за возможность быть с друзьями, ведь она обязана не сдаваться хотя бы ради них. После всего, что они сделали.

Джейкон наклонился вперед и привстал, чтобы взять кувшин и наполнить бокал. Но стиснул зубы и постарался скрыть боль, прижав руку к животу. Фейт посмотрела туда же и нахмурилась:

– Я думала, ты полностью поправился. – Она поморщилась при воспоминании, как Джейкон пострадал от рук бандитов, с которыми она по глупости дралась в Пещере, и с трудом сглотнула, прогоняя чувство вины.

– Так и есть. Но смертельная рана, исцеленная магией, все равно будет напоминать о себе время от времени, – усмехнулся он, скрывая боль.

Фейт стало не по себе.

– И как давно она болит? – выпытывала она, не веря в некий побочный эффект, тогда как несколько месяцев назад он был совершенно здоров.

– Не долго…

– Боль то проходит, то снова появляется, – перебила его Марлоу, бросив на Джейкона виноватый взгляд. – Но недавно стало хуже.

Фейт могла видеть молчаливый упрек в глазах Джейкона за то, что Марлоу выдала его. Учитывая его глупую самоотверженность и чрезмерную заботливость, Джейкон вообще не упомянул бы об этом, если бы не допустил ошибки, которую заметила Фейт.

– Беспокоиться не о чем, честно, – отмахнулся он.

Фейт бросила выразительный взгляд на его руку, которой он все еще держался за шрам под одеждой, и ей пришлось прогнать всплывший образ торчащего ножа и его крови, окрасившей бледную кожу.

– А вот мне так не кажется, – с укором произнесла она.

Он убрал руку с живота и небрежно махнул в ее сторону, снова потянувшись за кувшином и доливая себе вина.

– Жить буду, – заключил он с кривой усмешкой.

Но Фейт не была так уверена. Юколайты исцелили его с помощью магии света Ориелис, а ее часть сделки так и осталась невыполненной, и возможно, это был способ Духа отправить послание. Внутри зародился темный холодный ужас, когда в голову пришла пугающая мысль. Могла ли Ориелис разрушить магию юколайтов? Фейт с радостью игнорировала невыполненное соглашение, пока могла. Но если существует вероятность, что Дух может вернуть свою магию назад…

Она с трудом сглотнула и выдавила для Марлоу улыбку, пока пыталась перевести разговор на более веселую тему, заметив неловкость Джейкона при упоминании его недомогания. Но атмосфера оставалась напряженной, и она гадала, чувствуют ли они то же. Между ней и друзьями образовалась трещина, пропасть, которую она не могла преодолеть.

В течение следующих нескольких часов они обсуждали как пафосные и до боли скучные дела придворной жизни, так и прежнюю унылую рутину внешнего города. Если не считать горечи от потери отца Марлоу, город, похоже, был таким же серым и угрюмым, каким она его помнила. Девушка-кузнец взяла всю работу на себя и способствовала процветанию дела, в то время как Джейкон продолжал работать на ферме. Они оба радовались возможности отвлечься от пустоты, которая образовалась после ухода Фейт и смерти Далтона. Единственный раз, когда Фейт смогла придать голосу хоть каплю позитива, это когда говорила о Нике и Тории. Она рассказала своим друзьям-людям все о компаньонах-фейри, про престижную сторону стены. Часть ее желала стереть социальный разрыв между ними и увидеть друзей вместе, чтобы все они были здесь. Для Фейт происхождение не имело значения, и она была уверена, что они тоже забудут о физических различиях и статусе, отделявших их друг от друга, чтобы подружиться, если представится такая возможность.

Ей хотелось остаться в этой маленькой комнате и проговорить с ними всю ночь. Но совсем скоро изящная деревянная дверь скрипнула, и на пороге появился Ник с грустным выражением лица, явно сожалея о своей роли разлучника. Ее сердце упало, и она крепко обняла обоих друзей, обещая, что скоро увидит их снова.

Возможно, было эгоистично нуждаться в них, в их дружбе и уюте после всего, что она сделала, но пока они не объявили о своем мудром решении держаться от нее подальше… Фейт хранила в себе зерно надежды. Надежды на то, что однажды она сможет предложить им что-то помимо опасностей и несчастья.

Встреча с Джейконом и Марлоу разожгла медленно угасающий огонь внутри нее, и Фейт почувствовала, как разгорающееся пламя снова пульсирует в венах. В этот момент она дала себе личную клятву: что не потеряет себя и не позволит приручить, заставить замолчать или подчинить злой воле короля. Ради друзей она должна продолжить борьбу.

## Глава 3. Николас

Чтобы пройти незамеченным под покровом тьмы, Ник осмотрительно выбрал маршрут, который знал наизусть. Он не забыл о двух людях, которых должен был вернуть в безопасное место, и к счастью, их притупленные чувства и легкая неосторожность не помешали добраться до тайного водосточного туннеля.

В глубине улочки он заметил фигуру, небрежно прислонившуюся к стене. Ему показалось, что Джейкон и Марлоу замедлились позади него, но Ник распознал в незнакомце друга, а не врага.

При их приближении Каяс с сияющей улыбкой оттолкнулся от стены. Ник попросил молодого стражника о помощи, заметив его расположенность к Фейт. Помимо этого, Каяс был одним из немногих, кто знал о его тайных вылазках в город через темные подземные лабиринты. Его преданность не вызывала сомнений.

– Ваше Высочество, – Каяс слегка поклонился.

Ник поежился от этой формальности, еще более неприятной в присутствии друзей Фейт. Ему казалось, они не полностью простили его за те месяцы, что он обманывал их подругу, скрывая свой истинный статус, пока помогал ей тренировать способности разума.

– Спасибо за помощь, Каяс. Я этого не забуду, – с благодарностью сказал он, положив руку ему на плечо.

Молодой страж скромно кивнул в ответ, наклоняясь, чтобы отодвинуть кованую железную заглушку водосточного туннеля.

Ник повернулся к людям, чувствуя себя слегка неловко из-за того, что не знал, как с ними попрощаться. Это было глупо – он был принцем, наследником великого трона, но смущался в присутствии двух обычных смертных. Он прочистил горло и выпрямился:

– Каяс проведет вас по подземному лабиринту. С ним вы в безопасности.

Девушка шагнула вперед, чтобы идти первой, но остановилась перед Ником, прежде чем начать спускаться по лестнице.

– Спасибо, – тихо произнесла она голосом, переполненным горечью.

Ему так хотелось дать им больше времени.

Он не ответил. Не мог давать пустых обещаний, что они смогут видеться с Фейт чаще, поскольку не в его полной власти было даровать ей такие моменты. Он натянуто улыбнулся, но руки по бокам сжались в кулаки от ощущения собственной беспомощности в борьбе с отцом, который лишил Фейт базового права: свободы.

Марлоу пригнулась и исчезла в темном проеме. Посмотрев на Джейкона, Ник едва не отшатнулся, обнаружив, что тот уже наблюдает за ним, задумчиво нахмурившись.

– Ты никогда мне не нравился, и я не уверен, что доверяю тебе, – начал Джейкон, подсознательно вытягиваясь, чтобы сравняться с ним во влиянии. Ник невольно восхитился храбростью этого человека, даже несмотря на то, что его инстинкты фейри напряглись при намеке на вызов. – Но тебе доверяет Фейт, и для меня этого вполне достаточно. Она сильная, но не неуязвимая. Будешь присматривать тут за ней, ладно? – В его голосе слышалась мольба, слегка развеявшая напускную храбрость.

Джейкону не нужно было об этом просить. Ник без колебаний рискнул бы всем, чтобы уберечь Фейт от жестокости отца. И ценил, что хоть человек держался перед принцем сдержанно, но все же доверил защищать ту, которая была ему дороже всех наряду с Марлоу. И не только жизнь Фейт, но и ее внутреннее благополучие, пока она находится вдали от привычного уюта и друзей.

– Всегда буду, – пообещал Ник.


На следующее утро отец вызвал его рано утром, к его большому недовольству, так как поспать удалось совсем мало.

Передав друзей Фейт в надежные руки Каяса, Ник оказался у ее дверей, даже не заметив, как добрался туда. Как бы сильно он ни старался держаться подальше и сохранять дистанцию для их общей безопасности, но все равно должен был убедиться, что она не сломлена окончательно очередной разлукой с друзьями.

И с удивлением обнаружил, что она находится в совершенно противоположном настроении, приглашая его войти в покои, где они проговорили до глубокой ночи, обсуждая ее планы получить доступ во внешний город. С самого начала он высоко ценил в ней эту уверенность и смелость, но сейчас опасался, что именно они подвергают ее жизнь опасности, если испытывать их на его отце. Но заставить ее передумать было невозможно, и ему оставалось только молиться, чтобы король внял голосу разума.

Ник приветствовал стражников почтенным кивком, входя в двери зала заседаний.

В первую неделю пребывания Фейт в замке Ник незаметно подошел к каждому стражнику в попытке успокоить их по поводу неизвестного человека-телепата при дворе. Он надеялся убедить фейри, что она не угроза, отчего Фейт почувствовала бы себя более желанным гостем в полном замке незнакомцев, которые были даже не ее вида. И, кажется, с некоторыми из них это сработало; он видел, как время от времени они вели дружеские беседы с главной шпионкой короля.

В комнате не было никого, кроме отца, склонившегося над картой с разбросанными по ней фишками и деревянными фигурками, и нескольких обязательных стражников.

– Вы желали видеть меня, отец? – Ник остановился у середины длинного стола и выпрямился, обращаясь к королю.

– А, да. Хотел обсудить приготовления к встрече королей на следующей неделе. – Он оторвал глаза от карты и посмотрел на сына: – Я тут думал о нашей главной шпионке.

При упоминании Фейт Ник нервно заерзал, но молча ждал, пока король продолжит.

Орлон прошел и встал во главе стола, положив руку на спинку трона и нахмурив лоб, размышляя о чем-то своем.

– Если она, как обычно, будет стоять в форме рядом с другими стражниками, то не сможет вовлечься в происходящее и завоевать доверие придворных. И у нее будет всего несколько встреч, чтобы что-то выведать, – продолжил король, бесцельно теребя перстень на пальце.

– Что же вы для нее приготовили? – спросил Ник, нервничая от ожидания.

Глаза короля снова встретились с его глазами, совершенно черные, более века назад утратившие все оттенки коричневого. Поначалу Ник не придавал этому значения, списав на игру света. Но наряду с цветом глаз он заметил в отце гораздо более глубокие перемены. Он не всегда был таким суровым, непреклонным и безжалостным в своих планах. Но уже так давно нарастил толстую броню из жестокости, что Ник мог объяснить это только последствиями Великих битв, а затем потерей королевы, матери Ника.

– Я хотел узнать, что ты думаешь о том, чтобы вместо этого представить ее как придворную даму.

Действуя инстинктивно, Ник едва не рассмеялся, окрестив идею нелепой, но это было бы крайне неуместно, учитывая то, перед кем он стоял, поэтому он продолжал сохранять невозмутимое выражение лица.

– Она отужинает с нами в первый вечер и очарует придворных, что даст ей возможность общаться с ними вне заседаний и получать дополнительную информацию.

План был хорош, за исключением одной проблемы: Фейт совершенно не умела скрывать свои чувства и мысли. И он вовсе не ожидал от нее «очарования» в присутствии знатных фейри. Одно дело, когда она молча стояла и получала необходимую королю информацию, и совсем другое просить ее лгать и любезничать, одновременно проникая в ничего не подозревающие умы иностранных придворных.

– Прекрасная идея, но боюсь, она недостаточно образована для светской жизни. И она человек. Будет непросто всех обмануть, – осторожно заметил Ник.

– Ты ее обучишь, – ответил король с большим воодушевлением, чем он ожидал, явно наслаждаясь своим блестящим планом. – Это идеальное прикрытие. И мне не нужно напоминать тебе и ей, что ее положение может измениться в любой день, если я так решу.

От Ника не ускользнул намек на угрозу, и ему показалось, что слова адресованы не только главной шпионке. Это зародило в душе легкую тревогу. Знал ли король об их отношениях с Фейт больше, чем показывал?

– Разумеется. Я прослежу, чтобы ее подготовили, а если она что-нибудь задумает, то лично приведу ее к вам в кандалах, – сказал он со всей возможной уверенностью.

Должно быть, это прозвучало убедительно, так как на лице короля расплылась жестокая улыбка:

– Превосходно. Знаю, ты меня не разочаруешь.

Вдруг дверь со скрипом отворилась, и сердце принца замерло, когда на пороге показалась главная шпионка. За ней тянулся сиренево-белый подол изящного платья, пока она с уверенным видом шла вперед, чтобы обратиться к королю. Ник, как обычно, восхитился бы ее красотой в изысканных шелках, если бы не ужас от осознания цели ее визита.

– Мне нужно поговорить с вами, Ваше Величество, – заявила она, и нервы Ника натянулись до предела. Фейт стояла прямо, даже не поклонившись.

Это не осталось незамеченным. Глаза короля сверкнули от знака неуважения.

– Так говори, – произнес он низким голосом, от которого у большинства фейри задрожали бы поджилки.

Ник наблюдал, как поднимается грудь Фейт, когда она сделала глубокий вдох, и приготовился к худшему.

– Я хочу свободно посещать внешний город.

Не вопрос. Не просьба. Да сжалятся над ними духи. Ник осмелился бросить взгляд на отца и заметил, как дернулись его прищуренные глаза.

– Твои желания меня не волнуют, – просто сказал он. – Я не стану рисковать, чтобы ты использовала уловки разума и сбежала от стражи.

– Я провела здесь уже несколько месяцев, выполняла все ваши приказы. И если бы хотела сбежать, то уже давным-давно бы это сделала, – возразила Фейт, и он знал ее достаточно хорошо, чтобы распознать в голосе нотки гнева.

Да помогут им боги.

От такой дерзости у короля приоткрылся рот.

– Может, между собраниями стоит заковать тебя в цепи, девчонка. – Его властность заполняла пространство, когда король и главная шпионка сошлись в смертельной схватке.

Ник не знал, восхищаться ли человеческой девушкой, настолько храброй, чтобы противостоять королю фейри, или отчитать ее за глупость и полное пренебрежение к собственной жизни.

– Вы с самого начала могли заковать меня в цепи, но мое сотрудничество облегчает вам жизнь.

Ник едва устоял на ногах от такого вызова. Даже стражники слегка поежились. И он не был уверен, кто пугает их больше.

Король оставил стул, на который опирался, и медленно направился к ней. Надо отдать ей должное, Фейт не отшатнулась от этой надвигающейся темной силы, а осталась стоять прямо, вздернув подбородок.

Ник не шевелился и затаил дыхание, боясь, что любое вторжение станет катализатором к взрыву этой пары.

– Ты забыла, что жива только благодаря моей милости, девочка. Ты не так уж незаменима, – низко и угрожающе прогремел голос короля.

Фейт шагнула к отцу Ника, и он слегка дернулся, увидев, как ягненок приближается к хищнику, способному покончить с ней одним ударом.

– Разве? – дерзко бросила она, и Ник понял, что если она проживет хотя бы половину своей земной жизни с таким умом – или его отсутствием, – это окажется чудом.

Он заметил, как дрогнула рука отца, когда тот удержался и не схватил свой могучий меч, легендарный Фэрроувский клинок с выгравированным на рукояти грифоном, чтобы прямо здесь покончить с человеком.

– У меня достаточно одаренных Ночных странников, не сильно уступающих тебе. Может, информация и будет поступать медленнее, но не заблуждайся, я без промедлений положу конец твоему жалкому существованию.

Фейт сделала еще один шаг к королю, и, будь прокляты духи, Нику пришлось опереться рукой о стол перед собой, чтобы не броситься через него и не встать между ними.

– Да, знаю. Ваш собственный сын прекрасное тому доказательство, – сказала она, но не отвела глаз от короля. – Но могут ли ваши Странники поставить врагов на колени, даже не коснувшись их? Могут ли одним взглядом сковать их волю? – Она наклонила голову, словно давая королю возможность опровергнуть ее заявления. Боги, у этой женщины были самые крепкие нервы из всех, кого он знал.

Когда король не ответил, она продолжила:

– Возможно, вы нуждаетесь в демонстрации. Капитан свободен для очередного шоу? – Фейт оглядела комнату, и стражники начали переминаться с ноги на ногу, избегая ее взгляда.

– Я убью тебя за одну только наглость, девочка. Не переоценивай свою пользу для меня.

Ник не сомневался, что отец выполнит угрозу. Ему хотелось воззвать к благоразумию Фейт. Было невероятно глупо с ее стороны бросать вызов королю Хай-Фэрроу.

– Мне и так суждено умереть в ваших руках. В конце пожизненного заключения в качестве вашей марионетки или от вашего меча – для меня все едино.

Они стояли лицом к лицу еще долгое время, и тяжесть нарастающего напряжения становилась невыносимой.

К полному потрясению Ника, король уступил первым, хотя ярость все еще кипела в нем, проявляясь в морщинках на лице, когда он отвернулся от главной шпионки и зашагал обратно во главу стола. Некоторое время король молчал, и Нику был знаком этот остекленевший взгляд, словно он мог видеть вертящиеся в голове отца шестеренки.

– Очень хорошо, – спокойным тоном произнес он, отчего Ник задрожал. – Тебе будет позволено выходить за стену.

Фейт слегка расслабилась, явно удивленная.

– Но… в форме и в составе охранного патруля.

При этих словах Ник резко повернул голову к отцу. Король кивнул, довольный своим хитроумным планом:

– Да, это может сработать нам на руку. Ты получишь свободу, а люди будут рады видеть, что одной из них даровали такое великодушное положение в замке. Они станут благодарить своего короля и решат, что их слышат. Ты будешь их голосом. Якобы, – закончил он с лукавой улыбкой.

На лице Фейт читалась ярость от такой цены за маленький глоток свободы. Ей придется лгать своим людям. Король не собирался выслушивать горести и страдания подданных-людей, но ее присутствие там, в королевской униформе, принесет ему благосклонность, в которой он нуждался, чтобы держать их в покое и еще большем послушании.

Казалось, Фейт собиралась возразить, но к счастью, поняла, что не сможет добиться от короля большего, и лишь кивнула.

Отец победоносно ухмыльнулся, но улыбка исчезла, когда он сказал:

– Отлично. А теперь проваливай с моих глаз, пока я не решил, что твои способности не перевешивают высокомерие.

Главная шпионка не медлила и даже не взглянула на Ника, резко повернувшись, и стражники открыли дверь, выпуская ее. Он не принял это близко к сердцу. Как только она исчезла из виду, его тело обмякло, и Ник осознал, что стоял, застыв до боли в мышцах от страха и настороженности с тех пор, как Фейт шагнула в зал.

– Ты должен проинформировать ее о новой роли на предстоящую неделю.

Услышав голос, Ник посмотрел в черные глаза короля.

– Она не заговорит, пока к ней не обратятся. Будет держать язык за зубами и не получит шанса снова подорвать мою репутацию среди придворных, – слова прозвучали как смертельная угроза, и Ник знал, что они относились не только к Фейт, но и к нему. Она станет его проблемой и если переступит черту, наказание понесет он.

Наследный принц с трудом сглотнул, но ответил отцу уверенным понимающим кивком. Хотя знал, что сами духи не смогли бы укротить огонь, который вечно горел в душе Фейт.

## Глава 4. Фейт

На следующий день после напряженной встречи с королем Хай-Фэрроу Фейт наслаждалась прогулкой по садам замка в компании Тории, чувствуя, что ее маленькая победа хоть немного облегчила давящий на нее груз. Но условия короля сковывали новыми цепями. Он не шел навстречу без собственной выгоды. Платой за возможность видеть друзей во внешнем городе стало участие в патруле, лживое представление, чтобы заставить людей поверить, что король щедр и заботится об их жизнях, тогда как скорее позволит им всем погибнуть у стен, чем предложит убежище в случае нападения.

Было опасной авантюрой противостоять королю – настолько опасной, что она не была уверена, выберется ли живой. Но все же сорвалась в порыве чистого безрассудства, проклиная последствия, чтобы вернуть себе частичку утраченного голоса.

Морозный воздух пощипывал щеки, пока она медленно шагала по нетронутым каменным дорожкам рядом с девушкой. Хотя прекрасные ухоженные сады не шли ни в какое сравнение с Вечным лесом. Теперь, любуясь природой, Фейт невольно замечала, что трава была более тусклой, цветы не такими пышными, а вода мутной.

Она обнаружила, что скучает по месту, в котором так часто бывала с Ником. Больше всего она скучала по безопасному убежищу, свободному от наблюдателей, где она обретала полную свободу быть собой. Сердце ныло от желания снова пережить те мгновения. Она машинально потянулась под плащ и коснулась золотой подвески в виде звезды.

– От принца, я полагаю? – мелодичный голос Тории вырвал ее из раздумий.

Потребовалось пару секунд, прежде чем Фейт осознала, что та говорит об ожерелье, и покраснела. Отдернув руку, она кивнула:

– Подарок на день рождения.

Подопечная короля тепло улыбнулась.

– Ты ведь знаешь, что владеешь его сердцем? – небрежно произнесла она.

Фейт заметила легкую грусть на нежном смуглом лице Тории, хотя фейри настояла, что между ней и Ником никогда не было романтических отношений, когда Фейт поинтересовалась, чтобы утолить любопытство и обуздать ревность.

– Между нами определенно что-то есть, – согласилась Фейт.

Жизнь при дворе научила Торию мастерски скрывать свои истинные чувства в присутствии высокородных фейри, но Фейт уловила легкие подергивания, выдававшие ее наравне с глазами, которые она отводила в сторону, когда слышала что-то неприятное.

Она добавила:

– Но это те же узы, которые связывают меня с Джейконом и Марлоу.

Губы Тории слегка изогнулись, но не от радости.

– Тебе повезло иметь друзей, которым можно доверять. Жизнь при дворе полна одиночества. Я никогда не знаю, кто из лордов и дам интересуется мной, а не статусом подопечной короля. – На идеальном лбу пролегла морщинка печали.

Фейт почувствовала себя виноватой. Находясь в замке, она, не переставая, жаловалась на свои несчастья и никогда не задумывалась, насколько тяжело живется кому-то вроде Тории, постоянно страдающей от приказов короля. Подопечная, принцесса, у которой на первый взгляд было все: красота, роскошь, благосклонность короля. Фейт подозревала, что никто не осознает, что все это не стоит ничего без жизненных плодов – настоящих близких отношений, возникающих на пути.

– Знаешь, ты всегда найдешь во мне друга, – совершенно серьезно сказала Фейт.

Тория благодарно улыбнулась:

– В тебе что-то есть, Фейт. Не знаю, что именно, но это дает надежду всем нам.

Фейт чуть было не рассмеялась от нелепого комплимента, но один взгляд на решительное лицо Тории стер с губ нервную улыбку. Пытливые карие глаза почти ввели ее в транс, и она осознала, что они стоят на месте.

– Я всего лишь главный шпион деспотичного короля, – сказала Фейт, смущенно отводя взгляд.

– Нет. В тебе есть нечто большее. Не позволяй ему сломить тебя.

С момента их первого разговора на балконе, когда судьба Фейт оказалась в руках короля, она узнала, что Тория не была простой, любезной дамой, какой выставляла себя перед всеми остальными. Нет – за невинной красотой скрывалась свирепая воительница, которая не склонится ни перед кем и сделает все, чтобы вернуть свое королевство и отомстить за родителей. Ей еще предстояло рассказать Фейт о тех темных днях больше века назад, когда ее родное королевство завоевали, а семью жестоко убили, и о том, как ей удалось добраться до Хай-Фэрроу в поисках убежища. Сама Фейт не выпытывала историю, которая мучала девушку даже спустя столько лет.

Она прочистила горло и взяла Торию под руку, чтобы продолжить неспешную прогулку.

– Расскажи еще о Фенстеде, – попросила она, чтобы отвлечь разговор от себя.

Тория просияла при упоминании дома и начала захватывающее описание красивых земель и замечательных людей. Это было аграрное королевство с множеством холмов и лесов, что делало их эмблему оленя еще более подходящей. Лицо девушки озарилось светом и воодушевлением, когда она рассказывала о своем народе и родине.

– Надеюсь, однажды ты сможешь увидеть все это своими глазами, – энергично сказала она.

Фейт слабо улыбнулась, но даже в глазах Тории промелькнуло уныние, прогоняя иллюзии. Будучи смертной, она вряд ли доживет до того дня, когда принцесса вернет себе королевство и трон.

Прежде она никогда не мечтала о большем количестве лет, чем было отведено ее человеческому телу. Но сейчас, имея двух друзей, которые останутся молодыми, в то время как она поседеет и ослабнет, мысль о разлуке с ними наполняла душу ужасом. Она упустит столько всего из жизни Ника и Тории из-за жестокого течения времени.

Заметив ее огорчение, девушка толкнула ее в плечо:

– Посмотри на это.

Фейт проследила, как Тория скользнула к скинувшим листву унылым кустам и подняла к веткам изящную руку. Прямо под кончиками ее пальцев от изогнутых мертвых веток отделился светящийся зеленый стебель, на котором пышно расцвела безупречно белая роза. Тория сорвала ее с мрачного кустарника и протянула Фейт, которая с благоговением взяла цветок без шипов.

Тория обладала удивительной магией стихий и повелевала воздухом, а также унаследовала часть дара от мамы флоракинетика и могла легко управлять природой.

– Я поменялась бы с тобой способностями, даже не раздумывая, – призналась Фейт, восхищаясь совершенным цветком.

– На контроль разума? По рукам.

Фейт усмехнулась, и они снова взялись за руки, чтобы продолжить прогулку по саду.

Они медленно шагали, болтая о пустяках, пока солнце не начало садиться за белоснежное здание, бросая последние лучи с наступлением сумерек, приветствующих ночь. Воздух стал холодным, и Фейт удивилась, как много времени прошло. Она была рада отвлечься от повседневных забот. Именно этой беззаботности ей так не хватало вдали от своей светловолосой подруги, оставшейся за стеной.

Когда они вернулись внутрь и согрелись, Фейт объявила:

– Я должна идти, сегодня ночью выхожу за стену с патрулем.

Она не теряла времени и точно выяснила расписание дневных и ночных патрулей, пользуясь первой возможностью, чтобы снова увидеть дом. Она также отметила, кто именно состоял в патрулях. Некоторые стражники относились к ней дружелюбнее других, а у нее были планы отделиться и навестить друзей.

– Могу я пойти? – спросила Тория, засияв от предвкушения.

Фейт подняла брови при виде рвения девушки, не ожидая, что ей интересен мрачный город.

– Пожалуйста. Мне почти не удается выходить за стену.

Было абсурдным просить у нее разрешения. Фейт даже почувствовала себя глупо, не зная, что ответить, так как не имела права указывать принцессе, что делать.

Она возненавидела себя за эту мысль и поморщилась, когда сказала:

– Ты уверена, что король не будет против?

Подопечная только отмахнулась:

– Он не мой стражник. Да и едва ли интересуется тем, где я нахожусь.

Фейт не знала, какие именно отношения между подопечной и королем и почему такой бессердечный мужчина, как Орлон, не только предложил убежище чужой принцессе, но даровал ей статус воспитанницы, чтобы всегда держать рядом с собой. Возможно, король Хай-Фэрроу был не так прост, как она думала.

– Ну, мне нужно переодеться в форму, – неохотно согласилась она. – Встретимся в моих покоях через час?

Тория взвизгнула от радости, энергично кивнув, прежде чем резко развернулась и почти вприпрыжку помчалась в свои покои.

Фейт стояла в тишине коридора, пока девушка не скрылась из виду. Она слегка опасалась, что разрешение присоединиться к ней поставит под угрозу соглашение о свободе. Но кто она такая – и король, если уж на то пошло, – чтобы указывать взрослой девушке-фейри, королевской особе, куда можно и куда нельзя ходить?

Застегивая последнюю пуговицу на жакете униформы, Фейт была сама не своя от волнения и возбуждения при мысли о том, что снова увидит свою причудливую маленькую хижину. Покои в замке были роскошными, и она не жаловалась на простор и удобную мебель, но все же не сразу привыкла к большой мягкой кровати и странным образом скучала по тесному, неудобному деревянному домику, который прежде делила с Джейконом. Особенно по его успокаивающему дыханию по ночам и тихому похрапыванию, так что первые пару недель мучилась от бессонницы, привыкая к необычной тишине пустых комнат.

Посмотрев в большое зеркало на свою униформу королевских оттенков, Фейт почувствовала себя глупо, нервничая перед встречей с друзьями. Что они подумают о ней, марширующей в составе патруля, словно она гордится службой демону с короной?

Прежде чем она собралась с духом, чтобы уйти, раздался стук в дверь. Фейт откликнулась и удивилась, когда вместо одного гостя увидела в зеркале двоих входящих. Она резко развернулась, подняв брови при виде Ника, тоже одетого в форму королевской гвардии, и уже собиралась спросить, что он здесь делает, когда Тория начала.

– Мы встретились в коридоре, и я рассказала о сегодняшней ночи. Он настоял, что тоже пойдет, – смущенно пояснила она.

Фейт скрестила руки:

– Я думала, тебе нельзя показываться за стенами города? – Она изогнула бровь, вспоминая его оправдание их тайным встречам во внешнем городе. Если бы она только знала тогда, какова истинная причина его скрытности.

– Я пойду не как принц. Насколько известно моему отцу, Виксон все еще на патрулировании, а мне просто нездоровится. – Он озорно улыбнулся: – Не ты одна скучаешь по простоте внешнего города. От долгого пребывания в замке может развиться клаустрофобия.

Хоть он и шутил, Фейт знала, что Ник настаивал на своем присутствии, только чтобы присматривать за ней и Торией. Она заметила, что его излишняя заботливость распространялась и на принцессу. Иногда при взгляде на Торию, замечала девушка или нет, в глазах Ника появлялась особая глубина, отчего в душу Фейт закрадывалась печаль, но она всегда прогоняла это отвратительное щемящее чувство.

– Значит, ты заплатил Виксону за свое прикрытие, – подытожила она. Его ответной ухмылки было достаточно. Фейт фыркнула: – Ты определенно использовал этот трюк прежде. По крайней мере, теперь я знаю, как ты оказался у костров на летнем солнцестоянии. – Она бросила на него шутливый обвиняющий взгляд, тогда как губы Тории приоткрылись от удивления. Очевидно, принц оказался гораздо более хитрым и скрытным, чем думала его ближайшая подруга.

Ник многим рисковал, отправляясь в человеческий город и оставаясь незамеченным. Фейт понимала, что он скрывал свои вылазки от Тории, так как не хотел впутывать и ее на случай, если его поймают.

Фейт не смогла сдержать улыбку при виде выражения его лица.

– Это было особенно трудно. Пришлось придумать идеальное оправдание, чтобы пропустить бал солнцестояния здесь, во дворце, и отделаться от любой компании. – Он беззаботно ухмыльнулся девушке-фейри, щеки которой порозовели, и она быстро отвела взгляд.

– Там нет ничего интересного. Не знаю, почему вы двое так хотите пойти. – Фейт схватила свой темно-синий плащ с застежкой в виде королевского грифона на плече – дополнение к ее тюремной одежде.

– Приключение создаешь ты сам, Фейт, – съязвил Ник.

Закатив глаза, она ответила наигранным энтузиазмом, промаршировав мимо них к двери.

– Тогда нас ждет великое путешествие во внешний город.

Они встретились с еще двумя патрульными, Каясом и Тресом, у выхода для прислуги. При виде принца и воспитанницы короля оба стража побледнели.

– Не шумите. И вперед, – скомандовал Ник, не оставляя места возражениям.

Они оба помедлили, очевидно, обдумывая наказание, если королю станет известно о новых членах их патруля. Но, взглянув на суровое лицо принца, тут же кивнули.

Ник уже продумал, как они с Торией незаметно пройдут мимо других стражников: через подземные лабиринты. Фейт содрогнулась при воспоминании о темных, мрачных переходах, по которым однажды отважилась пройти – когда вместе с Джейконом неудачно попыталась проникнуть в замок и спасти жизнь Марлоу. Она хотела дать себе пощечину за дерзкий план, который привел ее на службу к владыке преисподней.

Ник и Тория накинули капюшоны и низко склонили головы, шагая немного позади патрульных. Как только патруль миновал боковые ворота, они вдвоем свернули с дороги, чтобы воспользоваться тайным маршрутом, договорившись встретиться в безопасном внешнем городе.

Фейт держалась ближе к Каясу, сворачивая на главную улицу, ведущую из города. Только сейчас она почувствовала неподдельную тревогу и машинально поправила застежку плаща, ни на секунду не забывая о форме королевского синего цвета. Учитывая ее округлые уши, она чувствовала себя так, словно белоснежные стены замка все еще давят на нее.

Они шагали по улицам внутреннего города, и Фейт была благодарна за молчание. В горле пересохло, когда она вытянула шею, чтобы оценить размеры устрашающе высоких зданий. Она всегда восхищалась сверкающим городом только издалека и никогда бы не подумала, что будет вот так непринужденно прогуливаться по гладким дорожкам. Благоговейный трепет на мгновение притупил нервы. В отличие от ухабистых, мощенных булыжником улиц человеческого города, дорога здесь была ровной и чистой. Ей даже показалось, что она скользит.

Время от времени ей приходилось ускорять шаг и догонять стражников, когда она останавливалась, чтобы полюбоваться изумительной красотой. Фейт старалась не обращать внимания на нескольких фейри, мимо которых они проходили, но любопытство взяло верх, и она чувствовала жуткую неуверенность всякий раз, когда ловила их хмурые взгляды, полные недоумения и отвращения. Она чувствовала себя ужасно неловко и хотела избавиться от синего наряда и провалиться сквозь землю.

Фейт заметила мерцающие лазурные огоньки, танцующие в богато украшенных белых чашах, парящих вдоль стен зданий, – именно их она нашла необъяснимо притягательными, когда впервые увидела неясный цвет огня несколько месяцев назад. Она повернула голову к Каясу:

– Почему огонь горит синим?

Он посмотрел на чаши.

– Мастера огня, – сказал он, словно это и так было очевидно. – Они создают пламя, которое греет, но не нуждается в дереве или угле. И не разгорается без их приказа.

Фейт с любопытством посмотрела на вечное пламя, призванное теми, кому даровано управление огнем. Она поражалась каждому новому дару, о котором узнавала, и задумалась, сколько еще на свете различных способностей. Она чувствовала себя чужой в этом городе магии и совершенной архитектуры. Краска не потускнела, не было ни выброшенных ящиков и вообще ничего лишнего на безукоризненно чистых дорожках. Вид был прекрасным… но неестественным.

Когда они добрались до стены и ступили под арку, кто-то словно погасил все огни, оставив лишь серость и мрак в обшарпанном ветхом городе. Зато здесь ничто не мешало звездному небу засиять во всей красе. Фейт пришлось несколько раз зажмуриться, чтобы привыкнуть к смене освещения. Она никогда не осознавала, насколько холодным и запущенным был ее унылый городок. Печальные обветшалые здания и оранжевое сияние факелов делало его еще более убогим. Тут не было высоких роскошных зданий, зато царили тепло и уют, приветствовавшие ее дома.

Фейт и двое стражников снова погрузились в молчание, пока шагали по знакомым до боли улицам, на которых она выросла, на которых точно нашла бы дорогу, даже если бы лишилась зрения. Она не знала, насколько отстали Ник и Тория, пробираясь подземным ходом, но спокойно ждала их появления.

– Чем вы обычно здесь занимаетесь? – с любопытством спросила она Каяса, пока они петляли по неровным дорожкам.

– Нужно сделать обход. В основном посещаем главные части города, проверяя, все ли в порядке. Обычно так и есть, поэтому прогулка довольно скучная, – просто ответил он.

У Каяса была замечательная особенность с юмором отвечать на ее вопросы без намека на осуждение или раздражение. Рядом с ним она чувствовала спокойствие, уверенная в его дружелюбном отношении и не из-за страха перед ее способностями или положением при дворе. Оно было искренним, и Каяс стал бесценным другом среди стражников, всегда зная, как ее успокоить.

Пронзительный свист заставил ее замереть на месте. Фейт резко повернулась и посмотрела в переулок по левую сторону. Глаза Ника ярко горели, губы изогнулись в усмешке. Его явно забавлял ее неподдельный испуг. Она сдержалась, чтобы не толкнуть его в плечо, когда они с Торией вынырнули из теней и присоединились к ним.

Принц обратился к стражникам:

– Вы двое отправляйтесь на дежурство. Мы будем недалеко и найдем вас, когда придет время возвращаться.

Каяс переводил взгляд с Ника на Фейт, и в нем отчетливо читалось желание возразить. Вероятно, ему строго приказали ни на секунду не спускать с нее глаз. И Фейт поблагодарила духов за присутствие Ника. Он знал, что она намеревалась отделиться от патруля и проведать друзей, а благодаря его авторитету ей не пришлось уговаривать их самой. К счастью, Каяс лишь понимающе кивнул в ответ.

Фейт не тратила впустую драгоценное время и быстро повернула на улицу справа от себя. Принц и воспитанница последовали за ней, тогда как Каяс и Трес продолжили идти прямо. Спустя пару минут она уже была на месте и замерла у покосившейся бурой двери хижины, заламывая от волнения руки.

– В чем дело? – осторожно спросил Ник.

Она не знала, что ответить, охваченная одновременно радостью и печалью при виде своего дома, который внезапно показался таким чужим. Затем подумала о друзьях внутри и их счастливой жизни, в которую она собиралась ворваться в униформе стража другим человеком. Она была уже не той девушкой, которая ступала в ветхое жилище в последний раз, и осознала, что чувствует вину за то, что вносит хаос в их дом. Они могут жить обыденной, полноценной жизнью и без нее. Собственный эгоизм привел ее сюда.

– Это было ошибкой, – тихо пробормотала она и повернулась, чтобы уйти, но Ник схватил ее за плечи.

– Мне не нужны твои способности, чтобы понять, о чем ты думаешь, Фейт. Не решай за них.

На глазах навернулись слезы, когда она посмотрела в зеленые глаза принца и увидела в них решимость. Он не позволит ей погрузиться в пучину самоуничижения.

– Они заслуживают лучшей жизни.

Ник помотал головой:

– Они заслуживают друга, который будет рядом и будет бороться за них. И именно это ты и делаешь, придя сегодня сюда. – Он убрал руки, позволив ей самой сделать выбор.

Фейт перевела взгляд на Торию, которая ободряюще улыбнулась.

– Мне кажется, я уже знаю их обоих, так много ты о них рассказывала. Будет обидно не познакомиться лично, когда мы уже на месте, – небрежно рассуждала она, не осуждая и оставляя право выбора за Фейт.

Она не испугается и в этот решающий момент отбросит все предположения о том, что лучше для Марлоу и Джейкона. Если они решат, что им будет лучше без ее неразберихи и переживаний, она с уважением отнесется к их решению жить своей жизнью без нее. Но пока они этого не сказали…

Она сделала глубокий вдох и снова повернулась к двери, дважды постучав по дереву, пока не потеряла самообладание. Казалось странным стучать в эту дверь, но хижина больше не была ее домом, чтобы просто войти. Она дрожала от нетерпения, трусливо надеясь, что их нет дома. Но тут раздался знакомый скрип дверных петель, и в проеме показалась копна растрепанных каштановых волос ее самого близкого друга.

Джейкон ошеломленно молчал, и несколько мучительно долгих секунд никто из них не произнес ни слова. Фейт ждала на пороге, давая ему возможность прогнать ее при виде такого наряда и компании. Но вместо этого он протянул руку и заключил ее в крепкие объятия внутри хижины. У нее вырвался тихий вздох облегчения, и Фейт закрыла глаза, чтобы насладиться его нежностью.

– Фейт?

Услышав щебечущий голос Марлоу, Фейт открыла глаза и заглянула прямо в синие глаза подруги, выбегающей из спальни. Марлоу тепло улыбалась, и все волнения Фейт, копившиеся после их последнего мрачного разговора, улетучились в ее объятиях.

– Как ты сюда попала? – спросила она, когда они отпустили друг друга.

Фейт обернулась на двух фейри, оставшихся позади, и быстро поманила их внутрь. Они подчинились и прошли в хижину. Маленькая гостиная едва вмещала их всех.

– Ну, Ника вы знаете. А это Тория, – представила Фейт.

– Я так много слышала о вас обоих, – сказала воспитанница, а потом пристально посмотрела на Марлоу: – Похоже, ты действительно впечатляющая женщина.

Девушка-кузнец густо покраснела и бросила на Фейт укоризненный взгляд, которая лишь смущенно пожала плечами. Она и правда восторженно отзывалась о многочисленных талантах и обширных знаниях Марлоу.

– Я тоже много о тебе слышала, – робко ответила Марлоу, никогда прежде не встречавшаяся с женщиной-фейри, а тем более с принцессой. – Приготовлю чай. И с удовольствием узнаю больше. Фейт немного скупа на подробности.

Они вдвоем прошли на маленькую кухню, и на душе у Фейт потеплело при виде всех в комнате – ее нерушимый круг друзей. Она посмотрела на Джейкона и, когда обнаружила, что он рассматривает ее синюю королевскую униформу, нервно поежилась, опустив глаза.

– Условие, чтобы попасть сюда. – Она почувствовала необходимость объясниться в ответ на его невысказанное осуждение.

Друг грустно улыбнулся:

– Всегда считал, что красный или зеленый идут тебе больше, но полагаю, и синий неплохо смотрится, – игриво заметил он, и Фейт расслабилась и успокоилась, что он не испытывает к ней неприязни. – Мне бы так хотелось, чтобы ты не была связана с тем ублюдком. – Джейкон замолчал и, бросив взгляд на Ника, пробормотал извинения.

Челюсть принца напряглась, но он не ответил на оскорбление своего отца, их короля.

Фейт протянула руку и сжала плечо Джейкона.

– Это просто работа. Со мной хорошо обращаются, – заверила она, но было неприятно называть таким простым словом то, для чего ее в действительности использовали.

Джейкон все знал, но она была благодарна, что друг никогда не упоминал об этом и не заставлял рассказывать, каково это вторгаться в чужие мысли. В ночь празднования ее дня рождения он ясно дал понять, что не имеет значения, чем король заставляет ее заниматься, его мнение о ней никогда не изменится. Это стало огромным облегчением, но в то же время прозвучало как проклятие, словно он заранее прощал немыслимые поступки, которые ее могут заставить совершить.

Когда они направились к столу, Фейт услышала, как Джейкон охнул и схватился за живот. Его напряженная поза безошибочно выдавала боль. Он поморщился, но ничего не сказал.

Фейт и Тория уселись на маленькую скамью напротив Марлоу и Джейкона. Ник остался стоять, прислонившись к столешнице у нее за спиной, – главным образом потому, что на скамье уже не осталось места, но даже будь оно, Фейт знала, что ему едва ли удалось бы просунуть ноги под маленький столик.

Почти час они болтали и обменивались новостями, и Фейт наслаждалась нормальной жизнью. Сердце согревалось при взгляде на сидящих вместе друзей, фейри и людей, так хорошо ладивших. Было легко забыть обо всех различиях: богатстве, положении, силе, манерах. Здесь, в хижине, все были равны, и это вселяло в нее новую надежду, что однажды их королевство может стать таким.

Фейт слушала историю про недавнего клиента Марлоу, когда Ник позади нее зашевелился.

– Тория, в чем дело? – тихо, но взволнованно спросил он и тут же оказался рядом, глядя сверху вниз и положив руку ей на плечо.

Фейт пристально посмотрела на подопечную, которая сильно нахмурилась.

– Разве ты не слышишь?

Все остальные обменялись непонимающими взглядами, вопросительно глядя друг на друга. Первой спросила Фейт: