Елена Райдос
Безымянный. Созидающий башню: книга III

Повиснув на скале, отпусти – и согласись принять опыт.

Юань У

Всё имеет свою цену. Принимая какое-либо решение, мы вроде бы представляем себе её величину и даже готовы платить. Но это лишь в рамках той реальности, в которой мы делаем свой выбор. Засада состоит в том, что каждый сделанный нами выбор меняет не только наше будущее, но и реальность в целом. Когда мы принимаем решение, мы ещё находимся как бы в «старой» реальности, а после того, как решение принято, мы словно перемещаемся в «новую», пока неизвестную нам реальность. Это чем-то напоминает шахматы, когда каждый ход меняет весь рисунок партии. Именно поэтому будущее не предопределено.

Разве не забавно, что проявляя свою волю, мы каждый раз осуществляем перемещение между альтернативными реальностями. Только не подумайте, что это какая-то метафора, именно так и работает наше сознание. Так что если вы когда-то мечтали стать путешественником между мирами, то ваша мечта уже осуществилась. Дело в том, что картинка реальности не является чем-то целым, на самом деле она мозаичная. Подобно тому, как мозаика складывается из отдельных кусочков цветного стекла или камня, наша реальность состоит из отдельных ментальных концептов. Замените в мозаике парочку элементов, и вся картинка уже не будет прежней. С нашей реальностью всё обстоит точно так же.

Любое наше решение меняет набор концептов, из которых наш ум лепит нашу иллюзорную реальность. По идее, логика в купе с математикой должны позволить нам предсказать эффект от нашего решения, но только лишь в рамках почившей в бозе реальности, а вот сделать соответствующий прогноз для новорожденной реальности уже не в наших силах, просто потому, что мы не знаем, какой она будет. В каких-то случаях произведённые нашими решениями изменения могут быть почти незаметными, но некоторые из них способны изменить картину мира настолько кардинально, что от прежней останутся лишь ошмётки. Именно к таким сакраментальным решениям относится наше добровольное согласие напялить на себя скафандры физических тел.

Интересно, на что мы рассчитывали, когда сделали сей фатальный выбор? Может быть, мы думали, что всё останется как прежде, только у нас появятся новые возможности? По идее, мы не должны были ничего потерять, ведь наши тела просто расширили диапазон своего восприятия в область низкочастотных вибраций и всё. Никто же не требовал от нас за это отдать какие-то имевшиеся в наличие способности. Напротив, речь шла исключительно о приобретении новых, причём даром. Вам подобный ход мыслей ничего не напоминает? Лично у меня перед глазами появляется чёткая картинка голодной мышки, с вожделением изучающей кусочек сыра в мышеловке.

В глазах наивной зверушки сырный ломтик вовсе не является приманкой, он – просто угощение, ниспосланное высшими силами её страждущему желудку. Только не подумайте, что это я так я ёрничаю по поводу тупых и жадных мышек, ведь именно в статусе угощения и пребывает наш кусочек сыра в «старой» реальности. К несчастью для нашей лакомки, сей умиротворяющей картинке суждено отдать концы ровно в тот момент, когда мышка примет ошибочное решение полакомиться. После этого дармовой пикник превратится в ловушку, а мышка вынужденно отправится в «лучший» мир. Её реальность изменится настолько кардинально, что останется только удивляться тому, как же какой-то жалкий кусочек сыра смог совершить сей катастрофический переворот.

И не нужно снисходительно усмехаться, мол, глупая мышка сама виновата, нечего было вестись на дармовую приманку. На самом деле в действиях мышки не было ничего глупого, ведь она принимала своё решение в логике «старой» реальности, где сыр был просто угощением. Откуда ей было знать, что в «новой» реальности, родившейся в результате её выбора, не будет не только сыра, но и самой мышки? Просто ей не повезло. Увы, люди оказались ничуть не более везучими, чем наша бедная мышка. Со своим решением обзавестись мясными скафандрами мы тоже вытянули несчастливый билет в этой божественной лотерее.

Пролог

Вода в белой фарфоровой чаше покрылась рябью и потемнела, словно в неё капнули чернил. Молодая черноволосая женщина склонилась над чашей, с нетерпением вглядываясь в глубину. Вскоре поверхность воды успокоилась, и тогда стало видно, что на дне матово светится небольшой серебряный амулет в виде летящей птицы. Лучи света, идущие от амулета постепенно растопили тьму, и тогда лицо женщины отразилось в водной глади.

Она была красива, но не той слащавой прилизанной красотой, что так ценится у некоторых примитивных представителей условно сильного пола, это была красота хищной птицы. Правильные, но довольно резкие черты лица выдавали её принадлежность к горцам, испокон веков населявшим долины Бескайской гряды. Однако, в отличие от местных крестьянок, в лице женщины присутствовала та утончённость, что часто встречается у дам благородных сословий. Впрочем, она не принадлежала ни к тем ни к другим, эта женщина была потомственной ведьмой.

Отражение её лица заколыхалось в воде и обрело самостоятельность, теперь из глубины на ведьму смотрела её копия, только чуть более молодая. Глаза водяной девы полнились печалью, и во всём её облике наблюдалась какая-то трагическая отрешённость. Наверное, так узник мог бы смотреть на яркое весеннее солнце сквозь решётку тюрьмы. Ведьма неприязненно скривила губы и насмешливо хмыкнула. Похоже, кислый вид её магического двойника давно уже набил ей оскомину и воспринимался не иначе, как уловка капризного ребёнка, имеющая целью разжалобить взрослого и выцыганить у него очередную игрушку.

– Ты, как водится, не в настроении, Тень,– ведьма лениво потянулась и откинулась на спинку стула. – Можем отложить разговор, мне не к спеху.

– Ты напрасно зовёшь меня Тенью, Нарьяна,– водяная дева обиженно надула губки,– я – твоя светлая сторона.

– Не начинай,– огрызнулась ведьма,– ты меня не разжалобишь своими стенаниями.

– Я давно уже оставила попытки тебя вразумить,– Тень горестно вздохнула и попыталась изобразить смущённую улыбку, но получилось у неё насквозь фальшиво,– просто должна тебя ещё раз предупредить, что ты совершила ошибку, проведя ритуал разделения.

– Заткнись! – Нарьяна в сердцах хлопнула ладонью по столу, на котором стояла чаша. – Тебе отлично известно, что без ритуала разделения я не смогла бы принять древнее знание. Мне уже осточертели твои предупреждения.

– Но ведь это моё предназначение, заботиться о твоей безопасности, Нарьяна,– поспешила оправдаться Тень. – Я не должна и не могу скрывать от тебя возможные угрозы твоему существованию.

– Если ты имеешь ввиду, что без твоей занудной персоны я сдохну от комплекса неполноценности, то расслабься,– ведьма глумливо расхохоталась,– я отлично себя чувствую отдельно от своей Тени.

– Нет, расстройство психики тебе не грозит,– изображение двойника на секунду заколебалось, но тут же снова стабилизировалось,– хотя в конечном счёте именно к этому ты и придёшь, но сейчас я говорю о другом.

– О чём же? – ведьма скептично поджала губы. – Ты видишь угрозу моей жизни, Тень? Тогда показывай.

Вода в чаше снова потемнела и сделалась мутной, как будто её не налили из родника, а зачерпнули из болотистой речки. Когда муть рассеялась, в чаше, как в экране монитора, появилась картинка. На фоне высоких дубов и каких-то замшелых постаментов проступила женская фигура. Вопреки предупреждению Тени, в облике незнакомки не наблюдалось ничего зловещего, впрочем, и безобидной милашкой эту даму назвать тоже было бы неправильно. Сразу было видно, что она способна за себя постоять, в ней чувствовалась внутренняя сила, и это при том, что внешне женщина выглядела довольно хрупкой.

И всё-таки дамочка, застывшая как живая статуя на фоне статуй из камня, была самая что ни на есть заурядная, ну не было в ней ничего особенного, как ни приглядывайся. Хотя нет, первое впечатление всё-таки оказалось обманчивым, и Нарьяна сразу это поняла, стоило ей заглянуть в глаза незнакомке. Эти глаза с радужкой цвета отполированной стали притягивали взгляд и словно бы светились в сгущающихся сумерках. Из-за этого удивительного феномена взгляд женщины как будто проникал прямо в черепную коробку наблюдателя и завораживал не хуже иного заклятия. Правда, эффект несколько смазывало выражение какого-то прямо-таки беспросветного отчаяния, которое можно было без труда прочесть на её лице. Женщина в чаше явно была до крайней степени расстроена и даже не пыталась скрывать свои чувства.

Нарьяне эта нервная дамочка откровенно не понравилась, она вообще не доверяла женщинам, в лицах которых отражалось наличие интеллекта. По её мнению, только ведьмам полагалось быть умными, а прочие представительницы слабого пола могли претендовать исключительно на роль домашних клуш либо деревенских простушек. Показанная Тенью женщина явно не принадлежала ни к одному из вышеупомянутых женских архетипов, и потому её вид невольно вызвал у подозрительной ведьмы чувство тревоги. Недаром Тень почуяла угрозу, от таких вроде бы обычных дамочек можно было ожидать всего, чего угодно.

– Она ведьма,– сделала поспешный вывод Нарьяна.

Изображение незнакомки исчезло, и на его месте снова появился магический двойник ведьмы.

– С чего ты это взяла? – Тень была откровенно озадачена заявлением своей хозяйки. – Я не чувствую в этой женщине колдовской силы.

– А кто ещё, кроме ведьмы, способен мне навредить? – резонно заметила Нарьяна.

– Ты слишком самоуверенна и недальновидна,– Тень ехидно хмыкнула. – Я даже готова поверить, что в ведовском искусстве у тебя нет конкурентов, по крайней мере, в доступном тебе окружении, но ведь ты к тому же ещё и женщина.

– Что ты хочешь этим сказать? – Нарьяна подозрительно сощурилась и приблизила лицо к водной глади, вглядываясь в лицо своего двойника.

– Твоя жизнь не ограничивается колдовскими делами,– подсказала Тень,– в жизни каждой женщины рано или поздно должен появиться мужчина. Ты не исключение, Нарьяна.

– Тоже мне проблема,– ведьма пренебрежительно фыркнула,– можно подумать, что я девственная весталка и ничего не смыслю в мужиках. Очнись, чучело, я перепробовала уже не один десяток. Кстати, большой разницы как-то не заметила.

– Я говорю не о сексе, а о настоящих чувствах,– Тень осуждающе покачала головой. – Сколько бы ты ни фыркала, но тебе не убежать от женской судьбы. Когда в твоей жизни появится тот единственный мужчина, которого ты сможешь полюбить…

– Так, я что-то не догоняю,– прервала свою магическую защитницу ведьма,– а причём тут эта тётка, которую ты мне показала? Она, что ли, уведёт моего мужика? Да на здоровье, в наших горах полно красавцев, готовых ради меня буквально на всё.

– Да, эта женщина отнимет у тебя любимого мужчину,– подтвердила догадку своей хозяйки Тень,– и это станет для тебя настоящей трагедией, из-за этого ты захочешь себя убить.

– Ну это уже полная чушь,– Нарьяна глумливо расхохоталась,– эта баба старше меня на десять лет, ей со мной не тягаться. Похоже, ты опять взялась за своё, Тень. Думаешь, что я куплюсь на твои страшилки и соглашусь принять тебя обратно?

– Я смогла бы защитить тебя от боли, защитить нас обеих,– в голосе двойника прорезались панические нотки, похоже, её гораздо больше волновала собственная судьба, нежели благополучие ведьмы.

– Вот дурёха, нашла из-за чего переживать,– смягчилась Нарьяна. – Расслабься, я могу приворожить любого парня, который мне понравится. Зачем накладывать на себя руки?

– Любовь не зальёшь снадобьями и не загасишь заговорами,– Тень печально вздохнула,– с этим тебе не справиться.

– Во-первых, зальёшь и загасишь,– самоуверенно заявила Нарьяна,– не тебе учить меня моему ремеслу, глупая Тень. Во-вторых, если уж мне так приспичит охмурить какого-то парня, то никакая соперница мне не помешает. А коли станет путаться под ногами, то долго не проживёт.

– Мне так жалко тебя, Нарьяна,– вздохнула Тень. – Когда-нибудь ты поймёшь, что колдовством не одолеть любовь, но будет поздно. Я, конечно, постараюсь тебя защитить, это же моё предназначение, но что я смогу поделать, если ты отказываешься от моей помощи.

– Вот и не суй нос в мои дела, сосредоточься на своём предназначении,– огрызнулась ведьма, правда, без прежней страсти. – Так что это за парень, которого та тётка собирается у меня отбить?

– Вы пока с ним не встретились,– голос Тени прозвучал непривычно неуверенно, словно она сомневалась в своих словах. – Странно, я не могу его рассмотреть целиком, только отдельные детали, словно он отражается в мелких зеркальных осколках.

– Ну если я его не знаю, так и горевать не о чем,– отрезала Нарьяна. – Хотя, может быть, имеет смысл навестить эту твою дамочку, так сказать, в профилактических целях,– она задумчиво подняла глаза к потолку. – Что думаешь, защитница?

– Ты не сможешь причинить ей вред,– тут же всполошилась Тень,– по крайней мере, не сейчас. Она находится под такой защитой, что лучше тебе туда не соваться.

– Ого, да у нас сложилась патовая ситуация,– ведьма прищёлкнула языком,– история становится интересней с каждой минутой. Магическая защита, говоришь?

– Нет, всё гораздо хуже,– Тень перешла на заговорщицкий шёпот,– её охраняет бог.

Некоторое время Нарьяна недоумённо пялилась на своё отражение в чаше, а потом громко рассмеялась. Она хохотала как подорванная, а смущённая такой неадекватной реакцией Тень обиженно кусала губы, не понимая, как остановить этот приступ истерического смеха. Впрочем, вскоре ведьме надоело потешаться над непутёвой защитницей и она затихла, утирая выступившие слёзы.

– Всё-таки хорошо, что я от тебя избавилась,– заявила Нарьяна. – Даже не представляю, как бы я смогла заниматься своим ремеслом, если бы в моей голове болтался весь этот мусор. Ну и как мне относиться к твоим предупреждениям, Тень, когда ты пребываешь в таком неадеквате?

– А что я такого сказала? – изображение в чаше опять покрылось рябью, так что стало трудно определить, какие эмоции отразились на лице Тени, но голос её прозвучал неуверенно.

– Богов не существует, тупая ты курица,– неприязненно бросила ведьма.

– Ты ещё будешь просить прощения за курицу,– Тень злобно сверкнула глазами. – Если ты чего-то не знаешь, это ещё не значит, что этого не существует.

– Я знаю всё,– самоуверенно заявила Нарьяна,– и тебе придётся поумерить свою фантазию, если не хочешь, чтобы я тебя развоплотила за ненадобностью.

На этом сеанс связи с потусторонними силами закончился. Ведьма выудила из чаши серебряный амулет и нацепила его на цепочку, болтавшуюся у неё на шее. Судя по скепсису, что легко читался в её взгляде, Нарьяну не особо обеспокоило предупреждение Тени, она была слишком уверена в своих силах, чтобы всерьёз думать об угрозе со стороны какой-то обыкновенной женщины.

Глава 1

Ладонь юноши судорожно сжала серебряный кругляшок, покрытый странными рунами. Мартин прикрыл глаза и на несколько секунд задержал дыхание, настраиваясь на эфирный след хозяина медальона. Вообще-то, задержка дыхания не входила в список обязательных ритуалов трансгрессии, на что своему ученику не раз указывал Атан-кей, но Мартин никак не мог отделаться от этой дурной привычки. В его сознании намертво засел паттерн действий, которые он проделывал, когда в самый первый раз спонтанно осуществил мгновенное перемещение. Мартину тогда было около трёх лет, и о том первом опыте он, естественно, не помнил, но до сих пор продолжал его воспроизводить как заезженная пластинка. В ученики к Атан-кею он попал уже в сознательном возрасте, к тому времени ошибка успела прорасти корнями в его мозгу, и учитель не стал тратить время на исправление этого, в сущности, незначительного недочёта. Так всё и осталось.

Впервые Мартин увидел этот серебряный медальон с рунами всего год назад, когда он неожиданно для себя самого выбил десятку в стрельбе по тарелочкам и так спешил поделиться своим успехом с мамой, что ворвался в её комнату, забыв постучаться. Помнится, его сразу озадачило, как мама смотрела на своё тайное сокровище, словно чего-то ждала от этих загадочных рун. А ещё Мартин заметил в глазах мамы боль, но не острую, а застарелую, привычную, на которую уже перестаёшь обращать внимание, принимая её как данность.

При появлении сына Кира сразу спрятала медальон в шкатулку, которую хранила на тумбочке рядом с кроватью, и посмотрела на невежу со смесью осуждения и смущения. В тот момент Мартин не осмелился приставать к матери с расспросами, поскольку был слишком перевозбуждён своими неожиданными успехами в стрельбе, однако спустя пару недель его любопытство достигло такого накала, что заинтригованный подросток не выдержал.

– Мамуль, а что это за медальон у тебя в шкатулке? – Мартин состроил умильную физиономию, которая, казалось, могла растрогать даже мраморную статую. Однако Кира, которая всегда вела себя с сыном подчёркнуто спокойно и доброжелательно, на этот раз проявила неожиданную и оттого обидную агрессивность.

– Это не твоё дело,– грубо отшила она сына,– не нужно считать, что если ты учишься у Творца, то тебе разрешено совать свой любопытный нос в дела взрослых.

– А можно я его поношу? – отповедь нисколько не охладила исследовательский пыл юноши. – Это украшение слишком простенькое для женщины, а мне будет в самый раз.

– Это не украшение,– отрезала Кира,– такой медальон нужно сначала заслужить.

– А как? – любопытство Мартина уже достигло той стадии, когда тормоза перестали работать.

– Спроси у своего наставника,– Кира уже успокоилась, и её голос сделался привычно отстранённым,– Джарет про такие медальоны всё знает.

В ту ночь Мартин долго не мог заснуть, размышляя о тайне, которую скрывала от него мама. Медальон явно ей не принадлежал, по крайней мере, сын никогда не видел, чтобы она его надевала. Этот простенький серебряный диск бесспорно имел для матери большое значение, и она точно знала его прежнего владельца, но отчего-то не хотела про него рассказывать. То, что владельцем медальона был мужчина, тоже не вызывало у Мартина сомнений, зато вызвало целую кучу вопросов. Мама всегда была одинока, и ни о каких мужчинах в её прошлой жизни сын ничего не слышал.

Правда, у Мартина имелся отчим, но идею о том, что этот медальон мог быть связан с ним, юный детектив отмёл практически сходу. Дело в том, что Кира откровенно ненавидела приёмного отца своего сына и всячески старалась избегать общения с этим мужчиной, что, впрочем, было несложно, поскольку Мартина в раннем детстве усыновил ни кто иной, как сам Магистр. Об усыновлении в Ордене знала каждая собака, и от мальчика эту информацию тоже не скрывали, но отчего-то естественное любопытство Мартина относительно собственного происхождения всегда наталкивалось на стену молчания взрослых. Тут явно имелась какая-то тайна, от которой Кира всеми силами старалась оградить своего сына.

– Может быть, она так рассердилась, потому что медальон является ключом к тайне моего происхождения? – пришла в голову измученного бессонницей юноши многообещающая идея. – А вдруг этот медальон когда-то принадлежал моему родному отцу?

Версия была перспективная и вдобавок открывающая такой простор для фантазии, что у Мартина буквально голова пошла кругом. Он тут же принялся строить гипотезы, которые вскоре стали представляться ему неоспоримой истиной. Ближе к утру у юного детектива уже не оставалось сомнений в том, что мама скрывает от него страшную тайну о его родном отце. Судя по той страсти, что прорвалась сквозь привычную маску спокойствия и рассудительности, буквально приросшую к маминому лицу, этот мужчина точно был ей не безразличен. Вот только вряд ли её связывали с ним приятные воспоминания, об этом ясно говорила боль, застывшая в её глазах. Что же между ними произошло, коли мама не желала даже упоминать имени биологического отца своего ребёнка?

Все эти тайны настолько возбудили воображение любопытного подростка, что заснуть ему удалось только с рассветом. Увы, в свете дня ситуация яснее не стала, и единственное, чего Мартин добился своим ночным бдением, была полученная на следующее утро выволочка за невнимательность и отсутствие прилежания от его учителя Атан-кея. Впрочем, юноша и не думал унывать, ведь у него оставался в запасе ещё один источник информации, а именно его наставник по боевым искусствам Джарет, который преподавал своему ученику навыки рукопашного боя и умения владеть оружием.

Не то чтобы эти навыки так уж сильно требовалось будущему Творцу реальности, каковым не без оснований считал себя Мартин, однако Магистр был твёрдо уверен, что лишних знаний не бывает, а потому занятия боевыми искусствами были включены в обязательную программу обучения его приёмного сына. Наверное, Мартину следовало гордиться тем, что ему в наставники отчим отрядил собственного телохранителя, но он воспринимал занятия с Джаретом как наказание, поскольку этот бугай с вечно недовольной и даже мрачной физиономией явно не испытывал никакого восторга от поручения своего босса. Зато к маме Мартина телохранитель питал самые тёплые чувства и был частым гостем в покоях Киры, причём далеко не всегда исключительно по служебной надобности.

Хотя статус слуги ненавистного Магистра вроде бы автоматически должен был сделать Джарета в глазах Киры врагом, та никогда не выказывала раздражения в связи с его визитами, напротив, она их вроде бы даже ждала. Мартину так и не удалось разобраться в природе отношений мамы и своего наставника. С одной стороны, эти двое проводили вместе почти всё своё свободное время, но при этом любопытному юноше ни разу не удалось застукать их на горячем. Общение этой странной парочки не выходило за рамки дружеских бесед, и об интиме даже речи не шло.

Поначалу появление в своём окружении взрослого мужчины Мартин воспринял с восторгом. Мальчишкам ведь требуется эдакий эталон мужественности, чтобы было с кого брать пример. Магистр Ордена никак не мог служить подобным примером, но не потому, что не был достоин уважения, просто доступ к нему был настолько сильно ограничен, что каждый визит в его кабинет Мартин воспринимал как знаковое событие, типа испытания или экзамена. Джарет вроде бы был лишён этого недостатка, он всегда был рядом, но от этого почему-то не становился ближе. Телохранитель жёстко сохранял дистанцию между собой и приёмным сыном своего босса и, разумеется, даже не пытался занять пустующее место его отца. Как Мартин ни старался сблизиться со своим наставником, но так и остался для него просто заданием, причём заданием довольно обременительным.

Откровенный разговор с рекомендованным источником информации произошёл в тот же вечер после урока фехтования. К счастью, Мартину удалось урвать пару часов сна после выволочки, полученной от Атан-кея, и на занятия к Джарету он явился уже свеженьким, как зелёный огурчик. Впрочем, своего наставника ему так и не удалось впечатлить, успехи недоученного Творца в боевых искусствах были менее, чем скромные.

– Завтра урока не будет,– объявил Джарет, забирая оружие у своего ученика,– у меня запланированы другие дела.

– Какие дела? – Мартин тут же навострил ушки. – Отец опять посылает тебя в другую реальность? Можно я с тобой?

То, что обучение малолетки было для Джарета всего лишь дополнительной нагрузкой к его основным обязанностям, Мартину было хорошо известно. Собственно, его наставник никогда и не скрывал, что относится к этому заданию с прохладцей, ему было откровенно скучно возиться с неумехой. Помимо наставничества, отцовский телохранитель постоянно выполнял какие-то таинственные и, видимо, опасные поручения своего начальника, большинство из которых имели отношение к какой-то соседней реальности. Мартину до зуда в пятой точке хотелось посмотреть на настоящую работу Джарета, но тот наотрез отказывался взять его с собой. Вот и сейчас парня ждал вполне предсказуемый отлуп.

– Рано тебе пока по другим реальностям шастать,– отбрил его наставник, но тут же улыбнулся и потрепал ученика по щеке, видя, как тот расстроился из-за его резкости. – Да ты не обижайся, малец, там не будет ничего интересного,– небрежно добавил он,– просто подстрахую загонщиков. Сам знаешь, справиться с бессмертным, даже бывшим – это та ещё задачка.

Мартин, разумеется, слышал про бессмертных, хотя ни одного из этих супер бойцов ему вживую встретить не довелось. Отчего-то все они куда-то сгинули, когда он был ещё сопливым малышом. Но о бессмертных обычно говорили с уважением, даже с восхищением, а потому было совершенно неясно, кому могло прийти в голову избавляться от одного из них.

– Не заморачивай себе голову взрослыми делами, Марти,– наткнувшись на ошарашенный взгляд своего подопечного, Джарет всё же счёл необходимым объясниться,– бессмертные в той реальности совсем другие, не такие, как у нас. Орден там распался, и эти парни слетели с катушек. Вот мы и зачищаем территорию от предателей.

– Странно,– Мартин задумчиво нахмурился, пытаясь переварить откровения своего наставника,– а мне отец рассказывал, что бессмертные не могут предать чисто физически, у них какие-то установки в мозгу прописаны.

В общем-то, он не сказал ничего секретного или обидного, об этой особенности элитных орденских боевиков было известно буквально всем братьям Ордена, но Джарет отчего-то прореагировал довольно эмоционально.

– Нет у тамошних бессмертных никаких установок,– процедил он сквозь зубы,– кто-то их заблокировал. Но ты прав, они не предатели,– Джарет горько усмехнулся. – Кого там предавать, если Ордена уже нет? Будь моя воля, я бы вообще оставил этих парней в покое, и так они полжизни провели с удавкой на шее. В конце концов, бессмертные тоже люди.

– Не с удавкой, а в наморднике,– запальчиво возразил Мартин. – Волкодав не должен свободно гулять среди овец.

Разумеется, это были вовсе не его мысли, сию напыщенную фразу юноша подслушал у Магистра, но выдал её как собственное умозаключение. Как ни странно, его нахальное выступление на этот раз не вызвало у Джарета естественного возмущения, пару секунд тот с любопытством рассматривал зарвавшегося пацана, а потом весело расхохотался.

– Что ж ты на себя не наденешь намордник? – ехидно поинтересовался он.

– Какое отношения я имею к бессмертным? – опешил Мартин.

– Разве ты не видел у своей мамы медальон бессмертного? – Джарет состроил невинную физиономию. – Ой, батюшки, неужели тебе никогда не приходило в голову, почему мать может прятать от сына такую знаковую вещицу?

– Потому что мой отец бессмертный,– прошептал ошарашенный Мартин.

– Был бессмертным,– бесстрастно поправил его Джарет. – Твоего отца уже нет в живых, иначе он бы ни за что не расстался со своим медальоном.

Мартин охнул и отвернулся, чтобы скрыть своё замешательство, а заодно и слёзы, так некстати подкатившие к глазам. Тайна его происхождения, будоражившая воображение мальчика буквально с той минуты, когда он впервые осознал неполноценность своей семьи, внезапно растаяла как утренний туман, обнажив суровую правду. Его отцом был бессмертный, погибший, когда его сын был слишком мал, чтобы запомнить папу. Теперь стало понятно, почему мама с такой болью смотрела на медальон своего погибшего мужа, наверное, она до сих пор по нему тоскует. Скорей всего, тот бессмертный погиб, совершая настоящий подвиг, иначе невозможно было объяснить усыновление его сына аж самим Магистром. Но тогда почему все это скрывают, как будто в этом есть что-то постыдное?

– Ты знал моего отца? – голос Мартина невольно дрогнул, выдавая его волнение.

– Не уверен,– Джарет безразлично пожал плечами,– раньше бессмертных было много, это сейчас остались единицы.

Несмотря на показное равнодушие, Мартин сразу учуял, что его наставник что-то скрывает. Похоже, он всё-таки знал его отца или слышал о нём что-то такое, чем не желал делиться. Возможно, они даже были врагами или соперниками.

– Что ж, тогда понятно, почему Джарет не испытывает радости от своего наставничества,– сделал поспешное умозаключение Мартин. – Обучать сына своего врага – это всё равно, как натаскивать потенциального мстителя.

Впрочем, столь далеко идущие выводы очень сильно напоминали детские страшилки. С гораздо большей вероятностью раздражение отцовского телохранителя объяснялось тем, что роль няньки при малолетнем наследнике представлялась ему унизительной. Будучи здравомыслящим юношей, Мартин решил пока воздержаться от сочинения необоснованных домыслов, однако всё же не смог не посетовать на свою тяжкую долю. Насколько ему было бы проще, если бы Магистр отправил своего приёмного сына обучаться боевым искусствам вместе с остальными детьми погибших бессмертных. Тогда у него хотя бы была компания, да и вечно недовольная физиономия наставника не маячила бы каждый день перед глазами.

– Джарет, а где учат детей погибших бессмертных? – закинул удочку любопытный пацан.

Вопрос явно поставил его наставника в тупик, тот даже не сразу нашёлся, что ответить. Пауза длилась так долго, что Мартин уже решил, что Джарет его отошьёт, как обычно поступала в таких случаях мама, но тот, похоже, сжалился над своим учеником, которого все эти тайны буквально сводили с ума.

– Давай присядем,– предложил он мягко, словно разговаривал с тяжело больным. – Видишь ли, Марти, нет никаких других детей бессмертных,– в голосе Джарета были отчётливо слышны сочувственные нотки, от которых у мальчика мурашки побежали по позвоночнику. – То есть, дети, конечно, есть, только их отцам о них ничего не известно. Кодекс бессмертных запрещает им вступать в длительные связи с женщинами, жениться и заводить семью. В этом есть определённая логика. Ты же понимаешь, было бы нечестно обременять жизнь женщины и ребёнка связью со смертником.

– Значит, мой отец нарушил кодекс? – у Мартина от обиды задрожали губы. Только что он считал своего отца героем, а тот оказался просто отступником. Теперь стало понятно, почему мама не желала рассказывать ему об отце. – Его казнили? – едва слышно пролепетал он.

– Ты себя не накручивай,– Джарет ласково погладил расстроенного сироту по спине,– это не твоя вина. И отца своего не осуждай, наверное, он очень любил твою маму. Лучше поблагодари Магистра за то, что он пощадил её и тебя. По закону казнить должны были всю семью отступника, а Ксантипа, вместо этого, усыновил его сына и приютил жену. Вы с Кирой сейчас живы только потому, что он не позволяет братству привести в исполнение давно вынесенный приговор.

Вот это уже был настоящий шок, и у Мартина от ужаса потемнело в глазах. Знать, что твоя жизнь висит на волоске и зависит не то от благородства, не то от прихоти одного единственного человека, пусть даже сильного и мудрого, было очень неуютно. Однако, когда первая растерянность прошла, настроение приговорённого резко изменилось, в его душе вспыхнуло чувство протеста против такой несправедливости, а ещё острое желание защитить себя и маму. Даже обида на отца куда-то улетучилась, уступив место злости.

– Почему Магистр нас пощадил? – процедил Мартин сквозь зубы. – Он же не любит мою маму, да и ко мне равнодушен. Ты должен это знать, Джарет. Скажи.

– Не ищи секретов там, где их нет,– телохранитель уже явно пожалел о своей откровенности, да было поздно, парень закусил удила, и нужно было срочно исправлять положение,– ты очень дорог Магистру, малец, он о тебе заботится, как о родном сыне.

– Это ты обо мне заботишься,– возразил Мартин,– а его я вижу едва ли раз в месяц. Ему от меня что-то нужно?

Что ж, парнишке никак нельзя было отказать в проницательности, недаром он учился у Творца реальности, эмпатия и интуиция у него работали отлично. Джарет сразу понял, что врать и юлить бесполезно, только ещё больше раздразнишь любопытство этого борца за правду, лучше сразу вправить ему мозги.

– Даже не думай тут бунтовать,– пригрозил телохранитель,– если Магистр только почует в тебе опасность, то свернёт шею, как глупому курёнку, и не посмотрит на весь твой магический потенциал, а потом расправится и с твоей матерью. Ты меня понял, Марти?

– А что же мне делать? – будущий Творец как-то сразу сник, его голос сделался жалобным, просительным.

– Учись держать свои эмоции под контролем,– отрезал Джарет и оставил своего непутёвого ученика обтекать после эдакой воспитательной отповеди.

Увы, в вопросах воспитания юных магов телохранитель разбирался явно не лучше, чем свинья в апельсинах. Угроза жизни подействовала на Мартина вовсе не отрезвляюще, а скорее, как шпоры на резвую лошадку. Да, теперь он понял, почему взрослые скрывали от него правду об отце. С мамой всё понятно, она просто пыталась защитить своего ребёнка от расправы, а мотивы Магистра пока оставались неясными. Впрочем, странно было бы ожидать от убийцы, что он станет хвастаться своими подвигами перед сыном погибшего от его рук человека.

Долго жевать сопли и стенать о прошлом было не в характере Мартина, тем более, когда от его хладнокровия и изобретательности зависела жизнь мамы, нужно было отбросить эмоции и искать способ защиты от Ордена и его Магистра. Занятия с Атан-кеем научили Мартина, что рассчитывать нужно только на себя, поэтому юному магу даже в голову не пришло, что можно просто подчиниться и сделаться преданным слугой братства в надежде, что, пока он будет полезен, Магистр не позволит своим подчинённым разделаться с приёмным сыном и его матерью. Напротив, Мартин начал ощущать себя эдаким рейнджером во вражеском лагере, выполняющим миссию по освобождению из плена заложников.

Как ни странно, первым пунктом в его плане освобождения оказался не подкоп под крепостной стеной и даже не запас оружия, а визит на могилу отца. Наверное, поначалу Мартин задался этой целью исключительно из чувства противоречия и назло всем тем, кто скрывал от него правду, но позже пришло понимание, что ему действительно хочется понять, каким был этот человек. Как же он должен был любить свою жену, чтобы ради неё нарушить присягу? Конечно, могила не могла много рассказать о казнённом бессмертном, но что-то всё же можно было узнать, ведь эфирное тело трупа растворяется довольно долго, если, конечно, его не кремировали.

Мартин довольно неплохо умел работать с эфирными телами, правда, пока только неживых объектов, но надеялся, что на могиле отца сможет почувствовать его ауру. Техника трансгрессии по эфирному следу тоже была им освоена и не представляла ничего сложного, да и медальон бессмертного был прямо-таки идеальным объектом для отслеживания эфирного следа, поскольку имел со своим бывшим владельцем очень прочную энергетическую связь. В общем, никаких непреодолимых препятствий для посещения могилы отца Мартин не обнаружил, а потому сразу же взялся за осуществление своего плана.

Выудить медальон из маминой шкатулки оказалось даже проще, чем он ожидал. Улучив момент, когда мама отвлеклась беседой с Джаретом, хитрый воришка проник в её спальню и уволок свою добычу. Той же ночью Мартин запер дверь своей спальни и задёрнул шторы на окнах, чтобы его не смог заметить случайный наблюдатель. На этом приготовления к задуманному путешествию можно было считать завершёнными, но тут выяснилось, что наработанное годами практики самообладание путешественника дало сбой. Медальон, зажатый в его потном кулаке, сделался отчего-то горячим, словно серебро накалили на огне. Хотя в комнате было совершенно темно, Мартину начало мерещиться, что медальон светится сквозь его кисть.

Это, конечно, было просто иллюзией, но горе-экспериментатор разглядел в мертвенном свечении медальона зловещее предзнаменование. Нет, за свою безопасность он не опасался, будущий Творец уже довольно хорошо владел техникой выхода из физического тела и собирался совершить своё стрёмное путешествие в теле эфирном, а потому смерть ему не грозила, страшило его кое-что иное. Мартин ведь понятия не имел, как хоронили в Ордене казнённых преступников, но вполне резонно было бы предположить, что с их телами особо не церемонились.

А что если вместо аккуратного холмика, медальон приведёт его к полуразложившимся останкам, а то и вообще в какую-нибудь вонючую яму? Может быть, лучше не рисковать и продолжать жить в неведении? Да и что сын казнённого станет делать с такой правдой? Что ж, определённая логика в этих рассуждениях, разумеется, имелась, но то была логика труса, и Мартина она никак не устраивала. Поэтому, сжав медальон в ладони так, что костяшки пальцев побелели, отчаянный экспериментатор зажмурился и рванул вперёд по эфирному следу бессмертного.

Темнота зашторенной комнаты сменилась неярким мерцающим светом, который мог исходить, например, от живого огня, и Мартин осознал, что перемещение успешно осуществилось. Помедлив ещё пару секунд, чтобы набраться решимости и мужественно встретить реальность, какой бы она ни была, он открыл глаза. К счастью, реальность оказалась не столь мрачной, как опасался нервный юноша, скорее, она была шокирующей. Эфирный след медальона привёл Мартина в чащу леса, где у скромного костерка, завернувшись в старенькое истрёпанное одеяло, спал вполне себе живой и даже здоровый мужик лет сорока с хвостиком. Давно небритая физиономия спящего излучала полнейшую безмятежность, а на его губах играла мечтательная улыбка.

Глава 2

Запах гари Вард уловил ещё до того, как увидел долину ведьмы и услышал звуки выстрелов. Похоже, предсказания Нарьяны начали сбываться, недаром она отказалась брать деньги за свои услуги, заявив, что клиенту придётся расплатиться с ней иным образом. Судя по всему, предполагаемой платой станет спасение ведьмы от разбойников. Что ж, такой расклад Варда вполне устраивал, защищать людей от расплодившихся в последнее время грабителей ему было не в первой.

Правда, пока оставалось неясным, каким уродам могла прийти в голову мысль грабить одинокую пожилую женщину, живущую на то, что приносили ей жители соседнего посёлка за её сомнительные визионерские услуги. Более логичным представлялось нападение на сам посёлок, раскинувшийся в долине ниже по ущелью. Однако там царили мир и покой, в чём Вард имел возможность убедиться лично, когда миновал это небольшое поселение всего час назад. Может быть, Нарьяна отказалась прорицать для разбойничьего атамана или предсказала ему что-то обидное, а то и фатальное? Всё, конечно, возможно, хотя Варду ведьма вовсе не показалась такой уж разборчивой или принципиальной, могла и соврать для пользы дела.

Впрочем, сей аспект развернувшейся в долине баталии был, скорее, умозрительным, гораздо актуальней стоял вопрос с раскладом сил, поскольку оставалось совершенно неясным, а кто, собственно, отстреливался от разбойников. Если допустить, что ведьма действительно могла видеть будущее, то вполне резонно было бы предположить, что этим защитником престарелых дам должен был оказаться именно Вард, но он пока не добрался до боевых позиций и стрелять никак не мог. Мысль о том, что Нарьяна сподобилась сама взять в руки оружие, напрочь отказывалась удерживаться в голове Варда дольше пары секунд, как только он вспоминал её скрюченные тощие пальчики и высохшее подобно мумии тело. Но даже при таком невероятном раскладе бандюки вряд ли позволили бы этой немощной тётке сделать больше одного выстрела, а, судя по доносившимся звукам, у домика ведьмы шёл полноценный бой.

Впрочем, гадать было бессмысленно, нужно было спешить на подмогу. В конце концов, долго оставаться в должниках Вард не привык, тем более, когда кредитором являлась ведьма. На тот случай, если бы разбойникам взбрело в голову расставить посты, он свернул с тропы и, мысленно чертыхаясь, начал пробираться по густому подлеску, росшему на склоне горы. Преодолев колючие заросли, Вард наконец добрался до поворота ущелья, откуда открывался вид на ведьмину долину, да так и застыл с открытым от удивления ртом. Оказывается, банальный разбойничий налёт обернулся для жилища Нарьяны настоящей катастрофой.

На месте роскошных дубов, чьи кроны раньше накрывали дом ведьмы практически непроницаемым зелёным зонтиком, теперь торчали лишь их обугленные скелеты. От ухоженного газона, устилавшего изумрудным ковром всё пространство дубовой рощи, не осталось ни клочка, теперь там дымилась голая земля, засыпанная пеплом. Сам дом выглядел почти нетронутым этим апокалиптическим безумием, разве что ставни и дверь покрылись копотью, да на крыше тлела дранка. Похоже, ведьма умела не только предсказывать будущее, но и защищать своё имущество, по крайней мере, недвижимость.

Ещё в прошлый свой визит Вард поразился тому, как такие могучие дубы умудрились вырасти на высоте, где остальные деревья могли лишь стелиться по склонам гор, скручивая свои стволы наподобие змей, чтобы удержаться корнями за каменистую почву. Величественная дубовая роща сразу навела его на мысль, что без колдовства тут не обошлось. Впрочем, столь откровенная демонстрация могущества ведьмы вызвала у Варда вовсе не настороженность, а откровенную радость. К тому времени он уже успел вдоволь помыкаться по всяческим лекарям, колдунам и провидцам в попытках вернуть свою память, но только убедился в том, что вся эта публика была абсолютно бессильна ему помочь. В сравнении с дешёвыми рекламными фокусами сих представителей оккультных наук, колдовские дубы выглядели внушительно и многообещающе.

Раньше с того места, где остановился Вард, дома Нарьяны вообще не было видно, поскольку непроницаемые для солнечных лучей кроны надёжно укрывали его от досужих взглядов. Даже странно, что при таком мощном камуфляже это строение и близко не было похоже на жилище служительницы тёмных сил. Дом хоть и был довольно старым, но выглядел прочным и ухоженным, по крайней мере, раньше, до пожара. Он был сложен из местного камня, видимо, использовать волшебные дубы в качестве строительного материала ведьме было не с руки. И её резоны были понятны, наверное, даже конченому скептику уничтожение этих могучих красавцев показалось бы кощунством.

Хотя парочку дубов Нарьяна всё же пустила в расход, о чём свидетельствовали прочные дубовые ставни и дверь, укреплённая вдобавок металлическими пластинами. Полы́ в доме и практически вся мебель, кстати, тоже были дубовыми, что придавало интерьеру неповторимый шарм эдакой непритязательной деревенской обстановки. Впрочем, Варда сей примитивный трюк ничуть не обманул. Едва переступив порог ведьминого дома, он сразу почувствовал наигранность созданного Нарьяной антуража, который был предназначен исключительно для того, чтобы клиент расслабился и почувствовал свою защищённость.

Хозяйка дома, вернее, её сценический образ как будто тоже являлся частью этих немудрёных декораций. Ведьма была такой худющей, что одежда висела на ней мешком, а кисти рук напоминали высохшие птичьи лапки. Голову Нарьяны украшала пышная копна абсолютно белых волос, как бы подчёркивая опытность и мудрость заслуживающей всяческого уважения провидицы. Вот только седина отчего-то совершенно её не старила, да и лицо с пухлыми алыми губками, иссиня-чёрными бровями и ярким румянцем на пышных щёчках никак не вписывалось в представление нормального человека о старости и дряхлости. Зато этот откровенный оксюморон великолепно создавал эдакий ореол таинственности.

Впрочем, разыгранный ведьмой спектакль мгновенно перестал веселить или раздражать привередливого зрителя, как только Вард встретился с ней взглядом. Глаза ведьмы притянули его словно магнитом, они были чёрные и бездонные как дыра в пространстве, через которую, наверное, можно было запросто провалиться в ничто, если смотреть Нарьяне в глаза слишком долго.

– Я тебя ждала,– с порога заявила ведьма, зыркнув на гостя своими чёрными глазищами,– сядь сюда, дай на тебя посмотреть.

Вард пробормотал какое-то приветствие и послушно протиснулся между тёплой печкой, украшенной синими изразцами, и столом, на котором стояла фарфоровая чаша с водой, видимо, для гадания. Усевшись на предложенный стул, он с ходу начал излагать цель своего визита. Впрочем, дальше первой вступительной фразы дело не продвинулось, ведьма нетерпеливо махнула на него рукой, заставляя замолчать.

– Знаю я про твою печаль,– проворчала она,– да вот только помочь не смогу. Твоя душа не цельная, мне эти мелкие осколки не склеить.

Заявление ведьмы было весьма неординарным, и хорошо изучивший конъюнктуру колдовских услуг Вард должен был признать, что с подобной тактикой работы с клиентом он столкнулся впервые. Все его предыдущие встречи с этой оккультной публикой начинались с заверений, что для настоящего мага вернуть память человеку не сложнее, чем помочиться. Нарьяна хотя бы не стала морочить ему голову, сразу призналась в собственном бессилии и оттого вызвала у Варда невольное уважение. Вот только проблему это никак не решало.

– Жаль,– он разочарованно вздохнул и поднялся,– ты мне показалась настоящей.

– А ну-ка сядь на место,– в голосе ведьмы была такая сила, что Варду даже в голову не пришло артачиться, он послушно опустился на стул и демонстративно сложил руки на коленях, как послушный мальчик. – Я не сказала, что не смогу помочь,– ведьме явно пришлось по душе поведение клиента, и она поощрительно улыбнулась,– ты вернёшь себя, но позже, сейчас для этого время пока не пришло.

– Может быть, в таком случае ты знаешь, что со мной произошло? – попытался зайти с другого боку Вард. – Что значат твои слова? Кто-то специально расколол мою душу?

Некоторое время Нарьяна в упор разглядывала своего клиента с каким-то не то удивлением, не то вожделением, как будто Вард был экзотическим, ранее не встречавшимся ей кушаньем, и ведьма раздумывала, стоит ли пробовать эту диковинку или лучше поостеречься. Наконец она отрешённо кивнула, и её глаза словно заволокло туманной дымкой, взгляд сделался отсутствующим, неживым.

– Не хотела я с тобой встречаться, да видать, судьба,– медленно, как бы нехотя произнесла Нарьяна. – Вижу, что утрата воспоминаний тебя изводит, но лишает тебя душевного покоя что-то другое. Ладно, рассказывай, что ты сам про это знаешь, только не придумывай, говори как есть.

Больше всего Варду в тот момент захотелось сорваться с места и выскочить из этого странного дома. Наверное, впервые с момента выхода из комы он испытал такой неконтролируемый приступ паники. Вроде бы ведьма не сказала ничего определённого, но Варду вдруг показалось, что он завис на самом краю бездонной пропасти, и каждое его слово может стать тем камешком, который, выскользнув из-под ноги, лишит его опоры. Наваждение было очень ярким, но, к счастью, продлилось считанные секунды.

– Меня заживо похоронили в склепе,– отчего-то признание далось Варду с трудом. – Думаю, тот, кто это сделал, и лишил меня памяти.

– Не возводи на людей напраслину,– Нарьяна возмущённо хлопнула ладошкой по столу, отчего комнату заполнил низкий противный гул,– ты сам это с собой сотворил.

– Но зачем?! – камешек всё-таки выскользнул, и нога Варда провалилась пустоту. На самом деле он давно начал догадываться о причинах своей амнезии, только не решался облечь свои догадки в слова. Что ж, похоже, время пришло. – Я совершил что-то ужасное и захотел обо всём забыть,– едва слышно произнёс он. – Могло такое быть?

– Могло, но не было,– уверенно заявила Нарьяна,– это была просто ошибка, а вовсе не злой умысел. Перестань себя бояться, парень, ты вовсе не злодей, хотя людской кровушки на твоих руках и немало. Так ведь на то и существуют воины, чтобы проливать кровь.

– Я был воином в прежней жизни? – от слов ведьмы Варду сразу сделалось так легко и спокойно, словно она объявила его ангелом, а не убийцей, ему даже захотелось слегка похвастаться. – Наверное, ты права, у меня откуда-то имеются очень странные навыки, например, я могу видеть в темноте, а ещё владею практически любым оружием и двигаюсь так быстро, что обычный человек не в состоянии уследить за моими движениями. – Вард видел, что ведьме его откровения неинтересны, но его уже понесло, наконец-то появилась возможность хоть с кем-то поделиться. – Все эти способности словно бы спят во мне и просыпаются, только когда в них возникает нужда. Оказывается, мне нет необходимости волноваться о своей безопасности во время сна, я просыпаюсь от любого неправильного шума и даже от изменения эмоционального фона вокруг. Кстати, при определённых обстоятельствах я могу улавливать чужие эмоции. Вот, например, ты сейчас чем-то расстроена. Это из-за меня?

– Мои дела тебя не касаются,– отбрила настырного клиента Нарьяна, но тут же смягчилась. – Ничего странного в твоих способностях нет, видимо, ты обладал ими в прежней жизни. Сейчас ты себя не помнишь, но твоё тело помнит то, что было раньше. Воин всегда остаётся воином, утрата памяти тут ничего не изменит.

– Благодарю, для меня это важно,– Вард вполне искренне улыбнулся сварливой уродливой тётке. Узнать, что он не был в прошлом каким-то кошмарным монстром, стало для него большим облегчением.

– Хватит со мной играть,– голос ведьмы сделался скрипучим, как колодезное колесо, а в глазах засветился зловещий огонёк,– либо говори, чего тебе действительно от меня нужно, либо проваливай.

От такого наезда Вард слегка опешил, однако должен был признать, что в требовании ведьмы был резон. Да, потеря памяти была не главной причиной его визита, имелся и другой, более сакраментальный вопрос. Вот только задать свой вопрос Вард никак не решался, и причина тут была проста, как валенок, ему страшно было услышать ответ. Раньше ни один из колдунов и магов, чьей помощи он искал, не видел эту его скрытую боль, и Вард избегал по собственной инициативе озвучивать то, что его действительно волновало, а вот Нарьяна сразу всё просекла.

– Я потерял память не полностью,– наконец решился нервный клиент,– время от времени какие-то картинки всплывают. Иногда это случается наяву, но чаще всего во сне. Это совсем не помогает, потому что я не вижу полной картины. Словно зеркало разбилось на мелкие осколки, и в каждом таком кусочке всё ещё отражается маленький фрагмент меня,– при этих словах Нарьяна заметно вздрогнула, и её румяные щёчки покрылись мертвенной бледностью. Впрочем, Вард не обратил внимания на эту странную метаморфозу, он был настолько взволнован и погружён в свои переживания, что окружающее слилось для него в один сплошной фон. – Но есть одно воспоминание,– Вард на секунду замялся,– оно очень яркое, настоящее.

– Рассказывай,– подбодрила его ведьма, вот только в её собственном голосе никакой бодрости не ощущалось, он прозвучал словно издалека, как-то устало, отрешённо.

– Я видел ангела,– Вард смущённо улыбнулся,– или это была живая женщина, не знаю. Она стояла в солнечных лучах, и лучи просвечивали насквозь, словно её тело было сделано из воздуха. Я не помню даже, была ли она красивой или уродливой, потому что не мог отвести взгляда от её глаз. Как будто два огонька в кромешной тьме,– он замолчал и его улыбка сделалась печальной. – А потом она исчезла, просто растаяла в потоке света.

В наступившей тишине стало слышно, как шумит ветер в кронах дубов за окном, да тихо тикают часы где-то за стенкой. Нарьяна сидела молча, тупо уставившись в чашу с водой и теребя серебряный кулончик, который болтался на её тощей шее. Вся фигура ведьмы как-то скукожилась, словно она усохла до состояния настоящей мумии.

– Это действительно было,– едва слышно спросил Вард,– или просто глюк после комы?

– Так вот что тебя изводит,– Нарьяна горько усмехнулась, и её глаза засветились, словно там, в глубине черепа зажглись ядовитые огоньки,– а я уж подумала, что это что-то действительно серьёзное. Расслабься, вояка, после того, через что ты прошёл, ещё и не такое могло померещиться.

Вард встрепенулся, выходя из своего мечтательного транса и внимательно уставился в глаза ведьмы. Та сначала приняла вызов и поддержала эту игру в гляделки, но вскоре не выдержала и отвела взгляд.

– Я не понимаю, зачем ты мне врёшь,– Вард говорил спокойно, без вызова, он был скорее удивлен, нежели раздосадован,– но спасибо, теперь я точно знаю, что эта женщина существует, а значит, я её отыщу.

– Удачи в поисках ангела,– губы Нарьяны скривились в насмешливой ухмылке,– тут я тебе помочь не смогу, с ангельскими мирами у меня связи не имеется.

– Скажи мне, ведьма,– Вард проигнорировал её насмешку,– есть ли на свете такой чародей, который способен вернуть мне память? Я уже десять лет мотаюсь по лекарям и магам, и всё без толку. Ни черта вы не можете, только морочите голову. Может быть, просто оставить всё, как есть, и в один прекрасный момент я сам всё вспомню?

В сущности, его слова не прозвучали обвинением, да и тон Варда вовсе не был резким. Так мог бы говорить смертельно усталый человек, который уже потерял надежду обрести покой, и Нарьяне сделалось стыдно.

– Извини, парень, но разбитая чашка сама не склеится,– она отрицательно покачала головой. – Ищи того, над кем не властно само время, только он сможет соединить вместе осколки твоей души.

Сказано это было с таким пафосом, что Вард, несмотря на весь свой скепсис, невольно улыбнулся, заценив красивую игру. Он и раньше сталкивался с проявлением актёрского таланта у членов оккультно-магической гильдии. Обычно патетические нотки в голосе и загадочные фразы означали, что сеанс окончен и пора платить. Чтобы клиент проникся величием момента, требовалось подпустить чуток таинственности, а то вдруг он сочтёт совет прорицательницы слишком банальным, чтобы проявить свою щедрость в полной мере. На этот раз совет оказался столь же туманным, сколь и бесполезным. Найти владыку времени – это всё равно, как достать звезду с неба, только ещё менее определённо. Но платить придётся в любом случае, связываться с ведьмой себе дороже.

Бросив на стол мешочек с десятком монет, которых с лихвой должно было хватить на оплату сомнительных услуг Нарьяны, Вард уже начал подниматься, чтобы покинуть её дом, но в этот момент костлявая птичья лапка впилась когтями в его запястье.

– Ты со мной расплатишься по-другому,– уверенно заявила ведьма, отодвигая мешочек с деньгами,– когда вернёшься в этот дом ровно через два года.

– Вернусь? – Вард скептично хмыкнул. – Зачем мне возвращаться, если ты не можешь мне помочь?

– Ты вернёшься, чтобы встретить тех, кто знал тебя раньше,– безапелляционно заявила ведьма. – Память это тебе не вернёт, но кое-что о своей прежней жизни ты узнаешь. Только не принимай всё, что услышишь, за чистую монету, вся правда тем людям неведома.

– Но ты же поможешь растолковать их рассказ? – глаза Варда загорелись от предвкушения. – Тогда ты и возьмёшь с меня плату с чистой совестью, да?

– Нет, я не смогу тебе больше ничем помочь,– губы Нарьяны сжались в тонкую полоску,– а насчёт платы не волнуйся, всему своё время. Только не пытайся увильнуть, знаю я таких, как ты, шалопаев. Поверь, не стоит становиться должником ведьмы.

На этом аудиенция закончилась, и Вард покинул домик Нарьяны со смешанным чувством облегчения и досады. Его уже столько раз обманывали всяческие проходимцы, притворявшиеся великими волшебниками, что очередное пророчество не слишком его вдохновило. Зато неуклюжая попытка ведьмы уклониться от толкования ангельского видения вселила в его сердце надежду. Причина её странного поведения была Варду непонятна, да, по большому счёту, и не интересна. Главное, Нарьяна невольно подтвердила, что таинственная незнакомка, вернувшая его к жизни, реально существовала, а не была просто плодом его воображения.

Продемонстрировав свою лживую натуру в вопросе с ангелом, ведьма тем самым внушила Варду недоверие и к остальным своим словам, поэтому он просто выкинул из головы эту странную встречу. Жизненный водоворот подхватил его, словно щепку, и закрутил с такой скоростью, что стало не до пророчеств, и Вард тупо забыл бы про обещанный визит к ведьме с целью получения ценных сведений и оплаты её услуг. Но не тут-то было, ровно за неделю до назначенного срока та сама о нём напомнила, явившись в сновидении. Столь навязчивый и в то же время своеобразный метод истребования долгов пробрал повидавшего всякого должника до самых печёнок, и через два года после своего первого визита он отправился в ведьмину долину.

Реплика искателя

С точки зрения обитателя эфирного мира, приобретение дармовой собственности в виде мясного скафандра не несло в себе катастрофического контекста. Эта приблуда должна была всего лишь сделать реальность немного более разнообразной и многоликой, но в действительности наш мир, как и полагается, просто стал иным. Мозаика, сложенная из привычных нам концептов, исчезла, а её место заняла совсем другая картинка, превратившая свободный эфирный мир в материальную тюрьму.

Полагаю, тем исходно эфирным существам даже в страшном сне не могло присниться, какую цену придётся заплатить за своё легкомыслие. То, что им представлялось ценным подарком, обернулось приманкой в мышеловке. Собственно, никакого сюрприза тут не было изначально, ведь всё, чем мы владеем, в свою очередь владеет нами. Любая собственность накладывает на владельца дополнительные обязательства. Приходится расходовать силы на заботу об этой собственности, на её защиту, а потом и утилизацию.

В этом плане мясной скафандр оказался весьма требовательным объектом собственности. Мало того, что он отнял у нас треть жизни для подзарядки своих аккумуляторов, вынудив людей проводить это время во сне, так в добавок он посадил наши тонкие тела на голодную диету, так как его конструкция существенно ограничивает возможность проникновения внутрь физического тела эфирных потоков. Собственно, именно наличие сего непроницаемого кокона, экранирующего наши тонкие тела, и стало для людей проклятием.

Во-первых, недостаток энергии для обеспечения штатной работы тонких тел автоматически лишил нас очень многих способностей, которые ранее были самым обычным делом. Теперь мы называем их сидхами, доступными лишь продвинутым йогам, да и то лишь после изнурительных практик. Во-вторых, экран физического тела разрушил единую полевую структуру, которую из себя представляли жители эфирного мира. Нас как бы рассовали по отдельным капсулам, исключив для нас возможность непосредственного взаимодействия друг с другом.

Если для эфирных существ телепатия и эмпатический обмен были естественной частью их существования, то теперь мы можем общаться только через наше общее инфополе на индивидуальной основе по типу: послал запрос – получил ответ. Несомненно такой способ взаимодействия менее надёжен. Прохождение сигнала через фильтр инфополя не только снижает его информативность, но зачастую просто искажает его исходные параметры. Причём эти искажения далеко не всегда являются просто ошибкой, они могут быть и целенаправленной диверсией.

Инфополе – это вам не спонтанная структура, работающая на основе алгоритма случайных чисел. Оно было специально сконструировано нашим Создателем таким образом, чтобы обеспечить игрокам нашей Игры в Реальность доступ к управлению умами аватаров. Нашими умами, если вы не поняли. Можете даже не сомневаться в том, что божественный вандал, искорёживший изначальный эфирный мир, во всю использует алгоритмы нашего инфополя, чтобы манипулировать людьми. А иначе зачем бы ему заморачиваться с этим стрёмным экспериментом по запихиванию нас в мясные скафандры?

Не для того сей экспериментатор провернул свою глобальную аферу, чтобы позволить своим подопытным мышка делиться опытом и мнением касательно её результатов. Этим жалким людишкам надлежит исполнять спущенные сверху приказы, а не обсуждать их грамотность и адекватность. В общем, всё обстоит именно так, как ему и положено быть в тюрьме. Бесплатный сыр в мышеловке на поверку оказался весьма дорогостоящим деликатесом и вместо того, чтобы расширить наши возможности, наоборот, ограничил их рамками тюремной камеры.

И всё же вовсе не само по себе ограничение нашей свободы нанесло нашему миру непоправимый вред, а то, какими методами это было осуществлено. Я говорю о внедрении концепта субъектности тела.

Глава 3

Обугленное полено мирно потрескивало в костре, наливаясь красным и время от времени запуская в небо стайки шаловливых искорок. Мужчина у костра размеренно дышал и чему-то улыбался во сне, а Мартин пялился на спящего с почти мистическим ужасом, словно увидел призрака. Впрочем, растерянность юноши была вполне оправданной. А кем ещё мог быть этот мужик, как не призраком, ведь хозяина медальона казнили пятнадцать лет назад. Конечно, можно было бы предположить, что неопытный путешественник просто заблудился, но дело в том, что трансгрессия по эфирному следу никогда не давала сбоев. Это с образом местности конечной точки прыжка можно было ошибиться, а эфирный слепок являлся уникальным признаком конкретного человека, как его отпечатки пальцев.

Спящий мужчина не проявлял ни малейших признаков беспокойства, посапывал себе в две дырочки как младенец, однако Мартин отчего-то всё равно не чувствовал себя в безопасности. Это было тем более странно, что юный маг путешествовал в эфирном теле, и его невозможно было увидеть нормальным человеческим зрением. Его появление рядом с хозяином медальона было совершенно бесшумным и неосязаемым, даже пламя костра не шелохнулось, когда Мартин завершил своё перемещение. Чего ему было бояться?

Впрочем, вскоре выяснилось, что страхи сыночка, явившегося проведать могилку отца, оказались вовсе не беспочвенными. Вот только что мужчина безмятежно спал и вдруг без всякого перехода вскочил на ноги и уверенно развернулся в сторону фантомного тела Мартина. Стальные глаза, в которых колыхались зловещие огненные всполохи, отражая пламя костра, уставились прямо в лицо призрачному пришельцу, и точно такие же всполохи заиграли на лезвии ножа, зажатого в руке бессмертного.

Смена мизансцены произошла так стремительно, что Мартин не успел даже испугаться. Впрочем, бессмертный великодушно предоставил своему незваному гостю шанс помандражировать вволю, поскольку после своего молниеносного броска он застыл в полной неподвижности. Теперь двигались только его глаза, как бы ощупывая пространство, в котором прятался невидимка. Мартин невольно порадовался, что эфирное тело не обладало способностью потеть, иначе он бы уже был мокрым как мышь.

К счастью, любопытство всё же пересилило страх, вернув ошарашенному мальчишке способность соображать. Когда бессмертный скинул с себя одеяло, то предстал перед невидимым зрителем обнажённым до пояса, и сыночек не смог удержаться от восторга и удивления при виде поджарой и мускулистой фигуры своего предполагаемого папочки. Если судить по лицу, мужчина был уже не молод. Заметная седина в волосах и щетине на небритой физиономии, да глубокие морщины, избороздившие его лоб, ясно свидетельствовали о том, что он давно разменял пятый десяток, однако рельефной мускулатуре бессмертного мог бы позавидовать даже какой-нибудь молодой атлет.

Мартин от рождения имел скорее субтильное, нежели спортивное телосложение, и никакие физические нагрузки не смогли бы этого изменить. Поверить в то, что этот качок мог быть родным отцом щуплого низкорослого подростка, было, пожалуй, трудновато, и не будь Мартин так очарован брутальной статью бессмертного, сомнение в их родстве несомненно зародилось бы в его голове. Увы, доводы разума, как правило, оказываются слабее наших страстных желаний и мало кого избавляют от завышенных ожиданий. По-хорошему, Мартину следовало бы критически осмыслить увиденное и усомниться в слепленной на скорую руку истории про своего казнённого отца, но вместо этого, он пришёл в бурный восторг от своего наследственного потенциала.

Пока парнишка тонул в своих слюнявых мечтах, бессмертный закончил осмотр предполагаемого поля боя и сделал осторожный шаг в его сторону. Мартин сразу очухался и быстренько сместился влево от траектории движения нападавшего. Увы, это не помогло, мужчина безошибочно развернулся к тому месту, куда удрал его фантомный гость. Только тут в голове юного мага промелькнула запоздалая мысль, что он совершенно ничего не знает о возможностях бессмертных. А вдруг этому страшному мужику доступно эфирное зрение, и он действительно может его видеть?

Эта мысль буквально оглушила беспечного путешественника, вызывая неконтролируемый приступ паники. Все благие намерения сыночка узнать правду о своём родном отце мгновенно испарились, и, не дожидаясь дальнейших действий бессмертного, Мартин поспешно ретировался в свою спальню. В ту ночь бедолага так и не сомкнул глаз, метался по комнате, как хорёк по клетке, в попытке примириться с тем очевидным фактом, что его родной отец жив. Этот мужчина у костра просто по определению не мог быть никем иным, кроме как владельцем медальона бессмертного, который мама Мартина хранила в память о погибшем муже и отце своего ребёнка.

Но каким же образом медальон оказался у Киры, ведь бессмертные, по словам Джарета, никогда не расставались с этим своим знаком отличия? Мог ли отец перед казнью оставить свой медальон жене, а потом каким-то чудом выжить? Да, такой вариант развития событий представлялся возможным. Сделать прощальный подарок любимой женщине, которую бессмертный не надеялся больше увидеть – это было даже естественно. Но тогда встаёт другой вопрос: почему отец не попытался позже её разыскать? Конечно, появляться в Ордене, где тебя ждёт смерть, наверное, было бы не самым разумным поступком, но ведь из-за установок подчинения бессмертный просто физически не мог поступить иначе. Эти установки достали бы отступника где угодно, даже в другой реальности и заставили бы сдаться Ордену…, разве что он нашёл место, где эти установки не работали.

От возбуждения у Мартина вспотели ладони, потому что он наконец понял, куда перенёс его медальон отца. Это была та самая реальность, куда постоянно отправлялся Джарет, чтобы отлавливать и убивать «диких» бессмертных, та реальность, где Орден распался, отпустив на свободу своих самых могучих бойцов. Мартин представил своего наставника в качестве загонщика на человеческую дичь, и ему сделалось противно до тошноты. Весь романтический флёр, которым он наградил Джарета, улетучился как дым в открытую форточку. Мартину даже подумать было невыносимо о том, что этот мерзавец охотится на его отца, как на дикого зверя, а в промежутках между рейдами увивается за его мамой.

– А ведь мама даже не подозревает, что отец жив,– пришло в голову пышущему праведным гневом обличителю. – Она столько лет оплакивает любимого человека, казнённого только за то, что посмел её полюбить, а этот человек, оказывается, выжил, но вынужден скрываться от убийц в иной реальности, жить в лесу и страдать от невозможности вернуться к жене и сыну. Разве стала бы она благосклонно принимать ухаживания этого отмороженного на всю голову охотника за бессмертными, если б знала правду?

Мартин так распалился, что едва ни бросился к маме прямо посреди ночи, чтобы обо всём ей рассказать. Хорошо, что у него хватило ума всё-таки отложить свой визит до утра, а в свете дня вся эта картина предстала перед ним в несколько ином свете. Но случилось это вовсе не потому, что утро оказалось мудренее вечера, как пророчит старая добрая поговорка, просто на полпути в мамины покои его перехватил Джарет и уволок брыкающегося пацана на балкон.

– Далеко собрался, малец? – снисходительно бросил наставник, легко блокируя попытки своего пленника освободиться.

– Отпусти меня, бугай,– завопил Мартин, тщетно пытаясь лягнуть телохранителя в какое-нибудь уязвимое место. В тот момент он находился в столь сильном душевном раздрае, что напрочь забыл о своих навыках будущего Творца, которые теоретически могли бы позволить ему разделаться с кем угодно просто силой мысли.

– Заткнись,– в голосе Джарета не было злости, зато там было кое-что другое, от чего Мартин мгновенно забыл о сопротивлении и затих. – Так-то лучше,– похвалил его агрессор,– я тебя выпущу, если обещаешь спокойно выслушать.

– А если откажусь? – голос Мартина прозвучал жалко и неубедительно, и ему сделалось стыдно за собственное малодушие.

– Тогда выслушаешь против воли,– рассудительно заключил телохранитель.

Мартин хотел было ещё поартачиться из принципа и для поддержания собственного авторитета, но внезапно ощутил, что у него, откуда ни возьмись, появилось прямо-таки непреодолимое желание выслушать своего навязчивого собеседника. Это было довольно странно, ведь всего секунду назад его единственным желанием было вцепиться Джарету в его лощёную физиономию, но уж никак не вести в ним светскую беседу. Мартин уже почти восемь лет был учеником Творца, а потому научился внимательно относиться ко всяческим странностям, вроде резкой смены настроения.

– Ты применил ко мне какую-то ментальную технику,– безапелляционно заявил он наглому манипулятору. – Прекрати, Джарет, иначе я тоже воспользуюсь тем, чему меня научил Атан-кей.

– Молодец,– ничуть не смутившись, похвалил своего подопечного телохранитель,– не каждый смог бы заметить такое слабое воздействие. Похоже, твой учитель неплохо тебя натаскал. Так ты собирался поделиться с матерью своими планами по организации сопротивления в самом сердце Ордена? Я правильно истолковал твои намерения?

– Тебе-то какое дело до моих намерений? – снова вскипел бунтарь.

– Самое прямое, если не возражаешь,– Джарет меланхолично улыбнулся, но при этом незаметно передвинулся так, чтобы перегородить строптивцу выход с балкона. – Вчера я не стал обрисовывать тебе весь расклад, не хотел пугать, но похоже, без этого не обойтись.

– Тебе меня не запугать,– самоуверенно заявил Мартин,– можешь даже не стараться.

– Что ж, ты прав,– хитрый манипулятор смиренно склонил голову,– лично тебе ничего не грозит. Для Магистра его приёмный сыночек действительно представляет немалую ценность, правда, я по не разобрался, в чём конкретно она состоит, но это факт. Посему, что бы ты ни учудил, тебя он не тронет,– Джарет сделал многозначительную паузу,– а вот с Кирой всё обстоит иначе,– резко закончил он. – Ксантипа будет её терпеть лишь до тех пор, пока ты нуждаешься в материнской заботе. Тебе скоро шестнадцать, так что её время подходит к концу.

– Что ты имеешь ввиду? – бойцовский задор Мартина мгновенно сдулся.

– Приговор ей был вынесен уже давно,– голос Джарета сделался хриплым и каким-то невыразительным. – Однако кому-то ведь нужно было приглядывать за золотым мальчиком Ордена, поэтому Магистр отложил казнь, но вовсе не отменил. Думаю, ещё год или два у неё есть, но если твой отчим только заподозрит, что Кира может представлять угрозу его планам в отношении тебя, то она просто исчезнет.

– Я буду очень осторожен,– не слишком уверенно заявил Мартин.

– Нет, не будешь,– Джарет неприязненно зыркнул на своего подопечного,– ты просто не станешь с ней обсуждать эту тему, потому что во всех помещениях, куда Кире разрешён доступ, стоит прослушка.

– А чего это тебя так заботит судьба моей мамы? – Мартина настолько возмутил пренебрежительный тон, с которым телохранитель посвятил его в дела, которые, по идее, должны были оставаться для мальчика тайной, что практически пропустил мимо ушей само содержание сообщения, и со свойственной юности горячностью бросился в атаку.

– Не кипешись,– одёрнул его Джарет,– всё ты понимаешь, уже не маленький. Да, Кира мне очень дорога, и я не допущу, чтобы с твоей мамой случилась беда. Клянусь, если по твоей вине она погибнет, я лично сверну тебе шею и не посмотрю, что ты почти Творец.

– Ты угрожаешь сыну Магистра? – непонятно, чего в голосе Мартина было больше: удивления или возмущения. – А что если я прямо сейчас пойду к отцу и сдам тебя?

– Тогда меня казнят,– спокойно констатировал телохранитель,– и твоя мама останется без защиты.

Мартин уже было хотел в отместку рассказать этому защитнику чужих жён, что его маму есть кому защитить, что она вовсе не вдова, и нечего к ней лезть со своими ухаживаниями, но в этот момент понял, что делиться с телохранителем Магистра столь ценной информацией не стоит.

– Джарет ведь регулярно участвует в рейдах по устранению бессмертных, таких же, как мой отец,– эта простенькая мысль сразу охладила обличительный пыл Мартина. – Что стоит этому уроду организовать охоту на потенциального соперника?

– Ну всё, остыл? – Джарет по всей видимости принял молчание мальчика за проявление покорности. – Тогда поговорим о действительно серьёзных вещах. Тебе нужно овладеть техниками ментального управления сознанием.

– Чужим сознанием? – на всякий случай уточнил Мартин. – Ты имеешь ввиду ту фигню, которой ты пытался меня заморочить? Я не стану этим заниматься,– он капризно поджал губы,– Творцам не подобает опускаться до подобных манипуляций. Во-первых, это неэтично, а во-вторых, мне это не нужно, я могу менять реальность и без твоих глупых фокусов.

– Вижу, твой учитель провёл с тобой воспитательную беседу на тему нравственного кодекса Творца,– ехидно ухмыльнулся Джарет. – Всё правильно, эти техники не назовёшь этичными, но тебе всё же придётся ими овладеть исключительно в целях самозащиты.

– От кого мне защищаться? – Мартин пренебрежительно фыркнул. – От тебя, что ли? Так ведь у тебя ничего не вышло, я сразу распознал психическое воздействие.

– Да, это немного снизило эффективность ментального пресса,– ничуть не смутился манипулятор,– но свою роль он всё же выполнил, ты же меня выслушал и до сих пор слушаешь. Да не дёргайся,– приструнил он строптивого мальчишку, видя, что тот опять закипает,– пора бы уже научиться держать свои эмоции под контролем. Так вот, защищаться тебе придётся вовсе не от меня, а от гораздо более серьёзного противника – от Магистра. Поверь, мои способности по манипуляции чужим сознанием не идут ни в какое сравнение с его. Иногда мне даже приходит в голову, что Орденом управляет вовсе не человек, а существо из иного мира, превосходящее людей по уровню развития в десятки раз.

– Ты это,– Мартин хитро улыбнулся,– разыгрываешь меня, что ли?

– Не будь дураком, парень,– огрызнулся Джарет,– я не умею шутить, запомни это. Как ты, например, объяснишь, что Магистр вдруг помолодел лет на тридцать? Тебя усыновил совсем дряхлый старик, а через год он прошёл какой-то ритуал и снова стал тридцатилетним.

– Тоже мне секрет,– Мартин презрительно фыркнул. – Атан-кею уже, наверное, лет сто, не меньше, а он выглядит молодым.

– Что ж, возможно, наш Магистр тоже из вашей творцовской братии,– согласился Джарет,– только ему ничуть не претит использовать насилие.

– Атан-кей рассказывал, что уровень развития определяется не нравственностью, а способностью управлять умом,– Мартин не упустил возможности козырнуть своими знаниями. – Но я-то тут при чём? Чего бояться сыну Магистра? Ты же сам сказал, что я ему нужен.

– Не стоит путать намерение тебя использовать с отцовской привязанностью,– Джарет сочувственно покачал головой. – Ты ему действительно нужен, но не обязательно в качестве добровольного союзника. Человеком можно манипулировать и против его воли, особенно, тем, кто сдуру начнёт заигрываться в героя сопротивления. Помяни моё слово, если не научишься ментальной защите, то станешь марионеткой Магистра. Так что не теряй времени, учись защищаться.

– Я и без этих дурацких техник смогу себя защитить,– запальчиво бросил Мартин. – У Творцов свои методы, и они будут посильнее каких-то тупых манипуляций с чужими мозгами.

Джарет что-то едва слышно процедил сквозь зубы и обречённо опустил голову. Ему было жалко этого желторотика, который даже приблизительно не представлял, с чем имеет дело. Можно было бы, конечно, плюнуть и предоставить мальчишку его судьбе, тем более, что тот не вызывал у Джарета тёплых чувств, скорее, наоборот, частенько раздражал своей самоуверенностью и заносчивостью. Увы, пацан был единственным человеком, который в глазах Магистра представлял какую-то ценность, а значит, являлся просто идеальным заложником. Затевая свою игру, целью которой была жизнь Киры и его собственная жизнь, Джарет меньше всего беспокоился о том, чем эта игра закончится для Мартина, но он никак не мог позволить, чтобы Магистру стало известно о подрывной деятельности собственного телохранителя. А потому этого недоделанного Творца нужно было срочно обучить ментальной защите.

– Ладно, покажи, на что ты способен,– Джарет покладисто кивнул, изображая, что принял бахвальство своего ученика за чистую монету,– завали бессмертного.

– Я не стану никого убивать,– тут же вскинулся Мартин,– в отличие от тебя, я не убийца.

– Не нужно убивать,– Джарет безразлично пожал плечами,– просто обездвижь. Если справишься с бессмертным, я не стану настаивать на том, чтобы ты учился ментальным техникам, но если провалишься, тогда сделаешь по-моему. Лады?

– Почему именно с бессмертным? – Мартин с подозрением уставился на своего наставника.

– Потому что бессмертные этими техниками владеют,– пояснил Джарет.

Некоторое время Мартин переваривал услышанное, а потом резко вскинул голову и впился взглядом в лицо телохранителя.

– Думал, что я не догадаюсь? – запальчиво заявил он. – Ты тоже бессмертный, ведь так? Ты поэтому владеешь ментальными техниками.

– Да, бессмертных этому учат чуть ли не с колыбели,– спокойно подтвердил Джарет,– вернее, учили раньше, теперь эти техники под запретом. Да и бессмертных больше не будет, Орден принял решение закрыть этот проект.

– Почему? – Мартин от удивления даже открыл рот. – Бессмертные стали опасными для самого Ордена?

– Бессмертные подчинялись Ордену беспрекословно,– зло бросил Джарет,– по крайней мере, в нашей реальности. Всё началось с того, что в одной из реальностей Орден прекратил своё существование. Никто не знает, отчего это случилось, но по странной случайности все тамошние бессмертные оказались свободны от установок подчинения. Магистр, видимо, решил перестраховаться, вот мы теперь и зачищаем ту территорию.

– Тебе не по душе участвовать в этих рейдах,– проницательно заметил Мартин.

– А тебе бы понравилось убивать тех, кого ты всю жизнь считал своими братьями? – на этот раз в голосе телохранителя явственно послышалось раздражение. – Но у меня нет выбора, мои установки подчинения в полном порядке.

– Тогда как ты собираешься меряться силами с сыном твоего босса? – ехидно поинтересовался Мартин. – По-моему, это как-то не вписывается в понятие подчинения.

– А я и не собираюсь этого делать,– Джарет насмешливо ухмыльнулся,– я найду для тебя «дикого» бессмертного. Так что готовься, если не справишься, отправишься на учёбу.

Глава 4

Вокруг одинокого домика ведьмы развернулась настоящая баталия. Осада велась по всем правилам военного искусства, и осаждающих было никак не меньше тридцати человек. Исходный энтузиазм Варда резко поубавился, поскольку ему сделалось совершенно очевидно, что одному ему тут никак не справиться, невзирая на все его супер способности. Раньше Варду не приходилось встречать такие многочисленные разбойничьи шайки, а потому спасатель престарелых ведьм никак не ожидал столкнуться с небольшой армией. Впрочем, численность нападавших была даже не самой большой проблемой, гораздо хуже было то, что это оказалась вовсе не шайка безобидных разбойников, как он сначала предположил, а хорошо организованный отряд профи.

Действовали парни слаженно, стреляли метко и явно подчинялись единому командованию. Одежда на бойцах была практичной, но несколько разношёрстной, что однозначно исключало их принадлежность к какому-нибудь военному гарнизону. Значит, это был самый худший из возможных вариантов – наёмники. Вступать с таким контингентом в перестрелку на открытой местности было равносильно самоубийству. От трёх десятков метких выстрелов не увернёшься, тут не спасёт даже феноменальная скорость. Незаметно пробраться к домику ведьмы под прикрытие надёжных стен тоже не представлялось возможным, ввиду превращения дубовой рощи в торчащие гнилыми зубами обгорелые огрызки. Очень похоже, что наёмники подожгли рощу как раз с целью исключить возможность непредвиденного подхода подкрепления.

На стороне Варда было лишь преимущество внезапности, поскольку отряд наёмников полностью сосредоточился на цели нападения и легкомысленно игнорировал свои тылы. В качестве небольшого бонуса можно было, пожалуй, ещё засчитать неизвестного стрелка, засевшего в доме Нарьяны. Но даже если предположить, что Варду каким-то образом удастся скоординировать с ним свои действия, то шансы всё равно были ниже плинтуса. По-хорошему, у него оставалась единственная возможность хоть как-то уравнять счёт в этой схватке – перевести её в формат рукопашной. Наверное, нормальному человеку подобный план мог бы показаться полнейшим безумием, но Вард счёл свои шансы вполне приемлемыми, ведь в ближнем бою больше трёх-четырёх человек не могут одновременно и эффективно атаковать одиночного противника, остальные будут только путаться под ногами.

За годы шальной неприкаянной жизни после выхода из комы Вард уже успел выяснить, на что способно его тело, если не мешать ему своими сомнениями и неуверенностью, и научился сознательно управлять этим совершенным оружием. Так что схватка с тремя десятками наёмников вовсе не казалась ему изощрённым способом самоубийства. Рискованной – это да, но вовсе не безнадёжной. Вот только как заставить этих парней отложить свои пистолеты и взяться за ножи? Что способно толкнуть профессионального наёмника на иррациональное, с точки зрения тактики боя, проявление личной воинской доблести?

– Ответ очевиден, не так ли,– Вард злорадно ухмыльнулся,– на такое способна только чистая и неконтролируемая ярость, которая вспыхивает как спичка, когда ты, к примеру, видишь, как какой-то неотёсанный мужлан угрожает твоему командиру смертью.

Собственно, расчёт Варда был вовсе не на преданность наёмников, а на их жадность. Пару раз в самом начале своей второй жизни он вынужденно нанимался на службу в местные кланы, а потому знал, что гибель командира существенно отразится на кошельках участников рейда. Вард даже не сомневался, что перспектива потери денег, как ничто иное, способна спровоцировать горячих парней на неадекватное поведение. Оставалась самая малость – захватить их командира для создания подходящей атмосферы озлобленности в качестве стимула для рукопашной.

– Ладно, план не идеален,– вынужден был признать великий стратег,– но это хоть какой-то план.

Кольцо осаждавших медленно, но неотвратимо сжималось вокруг домика ведьмы, и выстрелы из окон раздавались всё реже. Похоже, времени на подготовку альтернативного и потенциально более продуманного плана совсем не осталось, и Вард принялся действовать. Обездвижить парня, который командовал отрядом, оказалось даже проще, чем его вычислить, поскольку тот ничем не выделялся среди своих бойцов. И всё же Варду удалось разгадать этот ребус по едва уловимым признакам, отражавшим общую схему боя. Отряд двигался ровной цепью, не заботясь о своих тылах, и командир находился в общем ряду со своими бойцами, но всё же слегка позади, почти неприметно ломая строй. Вот этот излом его и выдал.

Наёмники явно не ожидали нападения со спины, тем проще было Варду подобраться к командиру отряда и вырубить этого самонадеянного вояку. Прикрываясь бесчувственным телом и приставив лезвие ножа к сонной артерии своего пленника, Вард застыл в ожидании реакции участников своего психологического эксперимента. Теперь всё зависело только от того, поведутся ли наёмники на угрозу своим кошелькам или сохранят благоразумие и тупо расстреляют наглеца, захватившего их командира, вместе с этим самым командиром. Во втором случае шансы Варда выбраться из этой передряги равнялись нулю.

Разумеется, отчаянный экспериментатор отлично осознавал, что его жизнь сейчас зависит от любой случайности, предусмотреть которую заранее не представлялось возможным. Стоит одному из наёмников психануть и сделать первый выстрел, как весь его план рассыплется словно карточный домик. Несмотря на столь шаткое основание, поначалу всё складывалось ровно так, как и рассчитал режиссёр этого смертельного спектакля. Увидав своего командира в отключке с приставленным к горлу ножом, ближайшие бойцы застыли в ступоре, пытаясь сообразить, что теперь делать. Вард уже приготовился подбодрить их парочкой оскорбительных фраз, но тут ситуация изменилась самым непредсказуемым образом.

Тот парень, что находился ближе остальных, вдруг охнул, словно его подстрелили, и уронил на землю своё оружие. Никто при этом вроде бы не стрелял, и Вард было подумал, что у бедняги внезапно случился сердечный приступ или какая другая хворь. Он даже начал лихорадочно прикидывать, как бы использовать сие обстоятельство к собственной пользе, когда начался уже полный сюр. Сердечник зашатался и схватился за грудь, но почему-то не рухнул замертво, а как сомнамбула застыл с открытым ртом, уставившись на захватчика заложника с таким выражением, как будто увидел привидение. Потом, словно очнувшись от транса, он медленно опустился на одно колено и покорно склонил голову.

Не успел Вард толком удивиться, как за первым бойцом последовали остальные. Вскоре три десятка вооружённых до зубов мужиков стояли перед ним на коленях с самым униженным и виноватым видом. Если честно, режиссёру сей драматической мизансцены стоило немалых усилий, чтобы скрыть своё недоумение и продолжить разыгрывать из себя царя горы. Разумеется, Вард быстро сообразил, что поведение наёмников никак нельзя было объяснить их страхом за жизнь командира, но других объяснений у него не нашлось. К счастью, немая сцена продлилась недолго, парень, стоявший с правого боку от коленопреклонённой толпы, поднял на Варда виноватый и испуганный взгляд.

– Простите нас, Магистр,– промямлил он,– мы не знали, что Вы находитесь рядом.

Несколько долгих секунд Вард пытался найти хоть какую-то логику в происходящем, но похоже, его мыслительных способностей было явно недостаточно для решения этой нетривиальной задачки. Нет, то, что его приняли за кого-то другого – это было очевидно, судя по всему, за какого-то магистра. Но отчего явление этого самого магистра вызвало такой переполох у наёмников? Вард очень хорошо знал этот контингент, сталкивался с этими отморозками не раз и обычно старался держаться от них подальше. Наёмники поклонялись исключительно набитым кошелькам и ни в грош не ставили каких бы то ни было правителей. Так с какого перепугу им так унижаться перед мужиком, который держит в заложниках их непосредственный заработок?

– Похоже, я неверно определил статус отряда,– мысленно посетовал Вард,– это точно не наёмники. Парни явно принадлежат к какой-то военизированной организации со своей иерархией, и главным в этой организации является некий магистр, с которым меня благополучно перепутали.

Ещё несколько секунд Варду потребовалось на то, чтобы сообразить, что это могла быть за организация, а когда до него наконец дошло, то сие откровение едва не вышибло невольного актёра из сценического образа. Орден, так называли эту контору все в округе.

– Если моя догадка верна, то эти парни являются непонятно как сохранившимися орденскими боевиками,– сделал логичное заключение Вард.

Это было почти невероятно, ведь Орден уже лет пять, как развалился, а его Магистр, по слухам, сгинул ещё раньше. Собственно, исчезновение Магистра и послужило причиной распада Ордена. В народе, конечно, всё ещё продолжали ходить разговоры о скором возвращении Магистра и возрождении былого величия его детища, но мало кто верил этим предсказаниям, да и не особо хотел верить, ведь Орден столетиями правил этим миром как своим скотным двором, и Магистр заслуженно считался в народе исчадием ада.

Наверное, бывшие орденские братья были единственными, кто всё ещё хранил в сердце надежду на возвращение того кошмарного времени, когда они могли безнаказанно вытворять любые непотребства. Впрочем, большинство из братков уже давно обустроились в изменившихся обстоятельствах, сколотили бандитские шайки из тех же бывших боевиков и тупо занялись грабежом. Кто бы мог подумать, что в их среде всё же оставались отдельные группки фанатиков, вроде этого отряда, хранившие верность Ордену.

– Но кто же ими в таком случае управляет,– удивился Вард,– коли орденское начальство разбрелось кто куда?

Сей аспект без сомнения был весьма занимательным, но совершенно неактуальным. Вместо пустых рассуждений, нужно было срочно решать, как выпутаться из этой истории и при этом спасти ведьму, если та ещё жива. Судьба подкинула Варду такой козырь, на который он даже не смел рассчитывать. Из-за случайного внешнего сходства он невольно подтвердил справедливость предсказаний о втором пришествии Магистра и этим привёл боевиков в состояние мистического экстаза.

– Сим обстоятельством нужно воспользоваться,– Вард лихорадочно принялся обдумывать новые вводные,– и лучше сделать это до того, как парни придут в себя и осознают свою ошибку.

Самым простым вариантом было бы перестрелять этих глупых куропаток, пока они были заняты слюнявыми мечтами о возрождении Ордена, но, к сожалению, перебить всех Вард бы тупо не успел, да у него и патронов столько с собой не имелось. Скорей всего, эта затея закончилась бы его гибелью, а впоследствии и гибелью Нарьяны. Гораздо более перспективной представлялась попытка разыграть перед боевиками спектакль, изобразив из себя Магистра Ордена. Тут, правда, имелось одно затруднение, ведь Вард понятия не имел, как должен вести себя сей «благородный муж», оставалось только положиться на интуицию. Для начала нужно было как минимум распределить роли, обозначив своё непререкаемое превосходство, и при этом не сказать ничего такого, что бы выдало его полную неосведомлённость.

– Что здесь происходит?! – Вард подпустил в свой естественный вопрос изрядную долю возмущения. Слегка капризный тон в данных обстоятельствах показался ему вполне уместным.

– По приказу Ордена мы охотимся на бессмертного, он засел в доме ведьмы,– с готовностью отрапортовал тот же парень, который взял на себя смелость извиняться за остальных, видимо, в отряде он числился заместителем командира. – Вы позволите закончить операцию, Магистр?

– Так вот кто устроил тут перестрелку,– мысленно порадовался Вард.

Ему, разумеется, не раз приходилось слышать о бессмертных, поскольку рассказами о подвигах этих крутых парней полнился местный народный фольклор. Если Нарьяна находилась под защитой бессмертного, то помощь Варда ей, может быть, и не требовалась, этот супермен вполне был способен в одиночку положит здесь три десятка боевиков, если только бессмертный сам не словил пулю, или у него не кончились патроны. В любом случае, раз уж Вард оказался поблизости, стоило поддержать ведьминого защитника и постараться перенаправить энтузиазм боевиков на более невинное занятие, нежели осада её дома.

Судя по подобострастным взглядам зрителей, выбранная Вардом манера поведения оказалась верной. Похоже, Магистр был тем ещё сукиным сыном и обращался со своими боевиками как с расходным материалом. Вард прикинул, что для пользы дела стоит добавить в созданный им образ ещё немного хамства и заносчивости, тогда эти парни вообще будут лизать его сапоги. Он уже открыл рот, чтобы отмочить какую-нибудь самодовольную пошлятину, но тут какой-то безграмотный театральный художник очень некстати решил сменить декорации на сцене сего театра абсурда. Давно уже тлевшая крыша дома наконец вспыхнула словно спичка. Боевики мгновенно повскакивали на ноги с явным намерением бежать к горящему дому, чего уж точно никак нельзя было допускать.

– Стоять! – гаркнул Вард во всю мощь своих лёгких, легкомысленно наплевав на логику сюжета разыгрываемой им пьесы. Разумеется, он не мог заранее предсказать, как отреагируют зрители его спектакля на столь нелогичную реплику главного героя, поэтому на всякий случай изготовился к драке, но его решимость пропала втуне, боевики послушно застыли на месте, преданно глядя ему в глаза. – Этот бессмертный сдохнет и без вашей помощи,– продолжил развивать свой неожиданный успех фальшивый Магистр. Он небрежно кивнул в сторону разгорающегося пожара и, скорчив брезгливую гримасу, уронил на землю тело придушенного командира. – Мне нужна ведьма,– Вард хищно прищурился, изображая льва, у которого вороватые шакалы стырили его законную добычу. – Кто-то из вас её видел? Отвечайте.

Боевики принялись смущённо переглядываться, как бы решая, кто из них отправится на заклание за разгильдяйство. Ввиду недееспособности командира, все взгляды наконец обратились к заместителю. Тот откровенно струхнул, но всё-таки нашёл в себе мужество принять ответственность за остальных.

– Никто её не видел,– голос бедняги был неуверенным, он как будто извинялся за то, что его люди не уследили за ведьмой,– она, наверное, сбежала в посёлок. Прикажете догнать её, Магистр?

– Отставить,– Вард вполне натурально разыграл раздражённого нерасторопностью слуг господина,– от вас никакого толку, всё приходится делать самому. Забирайте эту падаль и проваливайте,– он ткнул мыском ботинка бесчувственное тело и демонстративно отвернулся.

Дважды просить перепуганных боевиков не пришлось, они тут же засуетились, с показным рвением укладывая своего командира на импровизированные носилки из собственных курток. Взгляды, которые они исподтишка бросали на Варда, чем-то напоминали жалобные взгляды побитых псов, готовых на всё, чтобы заслужить прощение хозяина.

– Магистр, Вы вернулись насовсем? – внезапно раздался тихий голос из толпы бойцов.

В этом голосе прорвалась такая смесь надежды и страха, что Вард невольно поёжился. Раньше он никогда не задумывался над тем, чем был Орден для его братьев. Сам он искренне радовался, что этой поганой конторе пришёл конец, и верил, что остальные с ним согласны. Однако поведение боевиков явно свидетельствовало об обратном, для них возвращение прежних порядков было сродни райскому блаженству. От такого откровенного раболепства Варда даже немного затошнило.

– Этого тебе знать не положено,– презрительно бросил он излишне любопытному боевику. – Проваливайте, пока я не передумал.

Уверенный командирский тон оказался самым верным средством для управления растерявшейся толпой. Боевики упаковали на носилки своего командира и бодренько потянулись по тропинке в ущелье, то и дело оглядываясь на застывшего в величественной позе Варда. На самом деле тот едва сдерживался, чтобы ни броситься к домику ведьмы, пожар там разгорелся уже нешуточный. Но всё-таки фальшивый Магистр доиграл свою роль до конца и сорвался с места, только когда спина последнего боевика скрылась за поворотом тропинки.

Глава 5

Взгляд Джарета был непривычно мрачен, а вдобавок в его глазах сквозило лишь слегка прикрытое напускной вежливостью презрение к своему подопечному.

– Ну что, готов, малец? – неприязненно бросил он. – Пора на охоту.

После того памятного разговора, когда Джарет пообещал устроить самоуверенному недо-Творцу поединок с бессмертным, прошло больше месяца, и Мартин уже успел расслабиться, убедив себя, что наставник, по-видимому, передумал устраивать ему испытание. А скорей всего, это странное пари было просто шуткой или попыткой припугнуть зарвавшегося ученика. Ан нет, оказывается, Джарет и не думал шутить, да в добавок умудрился выбрать для своего квеста самый неподходящий день, аккурат накануне праздника.

– Но у меня же завтра день рожденья,– от волнения голос Мартина сел, и вместо нормальных звуков, раздался лишь невразумительный писк.

– Можешь считать это приключение моим подарком,– ехидно подмигнул ему наставник. – Ты же давно хотел отправиться в ту реальность, где обитают «дикие» бессмертные.

– Но я не готов,– принялся канючить Мартин,– мне нужно ещё время, чтобы подготовиться.

– Серьёзно? – Джарет глумливо ухмыльнулся. – А кто же это совсем недавно заверял меня, что Творцу завалить бессмертного не сложнее, чем сморкнуться, даже если этот Творец пока идёт с приставкой «почти».

Мартин крякнул с досады и заткнулся. Да, невовремя ему пришло в голову побахвалиться своими достижениями перед наставником, теперь придётся отвечать за свои слова. А у начинающего волшебника, если честно, не было никакой уверенности в собственном превосходстве перед бессмертными, хоть те и не умели управлять реальностью. Недавнее свидание с родным отцом заставило Мартина внести существенные коррективы в оценку собственных способностей и, главное, силы духа, а потому он не испытывал ни малейшего желания повторить свой опыт. Но отказаться от испытания значило бы признать правоту Джарета и согласиться на его условия, а этого Мартин не хотел ещё больше.

– Всё, хорош трястись,– мысленно прикрикнул он на себя,– в этой игре я охотник, а не дичь. Если я не хочу, чтобы меня заставили изучать эти поганые техники подавления воли, то нужно думать не о том, как выжить, а о том, как завалить бессмертного,– изобразив на своём лице беспечную улыбку, Мартин решительно протянул ладонь своему наставнику. – Если тебе невтерпёж, я готов отправиться хоть сейчас,– надменно сообщил он. – Куда идём?

– Считывай образ местности и переноси нас обоих,– скомандовал Джарет, беря мальчика за руку.

Через пару секунд они уже стояли у нагромождения больших серых камней, покрытых, как ковром, узорчатым бледно-зелёным мхом. Джарет осмотрелся и решительно двинулся к узкому проходу в скалах, и Мартин, как бычок на верёвочке, послушно поплёлся за ним. В ущелье было темно, под ногами то и дело хлюпала вода, которая сочилась сквозь мох и стекала на тропинку. Пахло одновременно сыростью и пылью, что явно противоречило логике, и Мартину пришло в голову, что это его интуиция таким образом пытается подать знак, что лезть в это гиблое место не стоит. Впрочем, и без подсказок интуиции с каждым шагом перспектива предстоящей миссии представлялись воину магического фронта всё менее определённой.

Ещё месяц назад, готовясь к испытанию, Мартин придумал, как обездвижить бессмертного таким образом, чтобы у того не было шанса вырваться и нанести ответный удар. Однако сейчас первоначальный план отчего-то показался ему ненадёжным, и он принялся лихорадочно сочинять новую стратегию нападения. Возможно, именно благодаря этому увлекательному занятию Мартину удалось взять себя в руки и справиться с мандражом. Так что, когда тропинка наконец вывела путников на небольшую ровную площадку, поросшую короткой жёсткой травкой, юный маг уже полностью вернул себе уверенность в собственных силах и даже частичное душевное равновесие.

Вся площадка была усеяна странными чёрными круглыми валунами размером с мяч, а в её дальнем конце располагалась жалкая лачуга, сложенная из таких же валунов и крытая, вместо дранки, сухой травой.

– Он внутри один,– буркнул Джарет, махнув рукой в сторону лачуги. – Если не сможешь скрутить его сразу, то убивай не раздумывая,– с расстановкой добавил он,– второго шанса бессмертный тебе не даст.

Ошарашенный столь зловещим напутствием Мартин застыл с открытым ртом. Убивать не раздумывая? Нет, на такое он не подписывался.

– Джарет что же, всерьёз думает, что мне придётся бороться за жизнь? – мысленно возмутился юный маг. – Да как можно убить Творца, который в любой момент может покинуть своё физическое тело? Нет, это просто трюк, чтобы меня запугать. Этот козёл решил подыграть бессмертному,– заключил он.

Что ж, именно такого подлого трюка и следовало ожидать. Джарету ведь зачем-то нужно было обучить своего ученика ментальным техникам, а для этого Мартин должен был проиграть пари. А что может быть проще и надёжней, чем лишить одного из участников поединка уверенности в собственных силах прямо перед началом схватки, когда тому требуется полный самоконтроль и уверенность в победе. Вспыхнувшее при этой мысли праведное негодование напрочь загасило страх в душе охотника на бессмертных, и бросив презрительный взгляд в сторону провокатора, тот гордо направился совершать свой подвиг.

Впрочем, своё чёрное дело провокация Джарета всё же сделала, уже на полпути к жилищу бессмертного Мартина начали обуревать сомнения. Нет, он не испугался схватки, просто ему вдруг пришло в голову, что цена его победы несоразмерна с тему бонусами, которые она обеспечит, потому что этой ценой будет жизнь ни в чём не повинного человека. Конечно, от него не требовалось убивать бессмертного, но Мартин не сомневался, что в случае его успеха того всё равно ждёт смерть. Джарет не рискнёт отпустить откровенного врага, да и вряд ли захочет, ведь зачистка этой территории от «диких» бессмертных является его непосредственной обязанностью. В тот момент перспектива обучения ментальным техникам показалась юному магу уже не столь отвратительной, как раньше, и уж как минимум менее пугающей, чем перспектива стать причиной гибели незнакомого человека.

– А что вообще хуже: отнять у человека жизнь или превратить его в безвольную марионетку, подавив его волю? – эта мысль буквально взорвала Мартину мозг. – А вдруг могущество Творца даётся только тем, кто не готов переступить через барьер нравственных принципов, защищающих остальное человечество от произвола беспринципного мага? В таком случае лучше уж пожертвовать одним человеком, который, кстати, представляет серьёзную угрозу для других людей, чем навсегда потерять возможность стать Творцом реальности,– решил охотник на бессмертных и решительно прибавил шагу.

В десяти шагах перед дверью Мартин остановился и мысленно собрался. Сколько бы он ни убеждал себя в том, что обыкновенному человеку ни за что не справиться с Творцом реальности, будь он хоть трижды бессмертным, однако странное напутствие Джарета всё же посеяло семена смятения в его душу. Нет, расслабляться было никак нельзя. Мартин прикрыл глаза буквально на секунду, чтобы успокоиться и взять себя в руки, а когда он их открыл, бессмертный уже стоял перед ним и с интересом разглядывал незваного гостя.

В первый момент Мартин совсем растерялся, но не из-за стремительности своего соперника, просто ему показалось, что он увидел своего отца. Хозяин лачуги был примерно того же возраста и роста, с такой же давно небритой физиономией и, главное, под его бесформенной одеждой легко угадывалась спортивная фигура с рельефной мускулатурой. Мартину потребовалось не менее пяти секунд, чтобы убедиться в своей ошибке и прийти в себя от первого шока. Нет, это, к счастью, был не отец, а какой-то чужой мужик, и для бессмертного он выглядел как-то уж слишком обыденно, даже можно сказать, разочаровывающе обыденно. Ни тебе оружия, ни боевой стойки или хотя бы подозрительности во взгляде. От этого Мартину даже сделалось обидно, но потом он сообразил, что бессмертный видит перед собой не могущественного мага, а просто щуплого подростка.

– Чем обязан? – голос мужика был совершенно нейтрален, в нём напрочь отсутствовала как враждебность, так и приветливость.

Помятуя напутствие своего наставника, Мартин не стал разводить церемоний, он просто накрыл этого беспечного мужика прозрачным, но непроницаемым энергетическим куполом. Юный маг постарался на славу, сотворённый им купол невозможно было пробить даже с помощью лучевого оружия, не говоря уже про нож или пистолет, которых у бессмертного вроде бы тоже не было. Собственно, на этом можно было бы и закончить охоту, дичь оказалась в ловушке, из которой выбраться никак не могла. К сожалению, в условия пари входило требование обездвижить пленника, а для этого Мартину требовалось как минимум его коснуться.

Пока тюремщик обдумывал дальнейший план действий, бессмертный повёл себя совершенно несообразно обстоятельствам. Он с интересом осмотрелся, даже дотронулся до мерцающей стенки защитного поля и одобрительно кивнул, как бы заценив качество созданной магом конструкции. То, что он не попытался пробиться наружу или применить оружие, говорило либо о его проницательности, либо об осведомлённости касательно подобных техник. В любом случае хладнокровие, с которым бессмертный воспринял своё пленение, Мартину сильно не понравилось.

– И что дальше? – безмятежно полюбопытствовал пленник.

– Встань на колени и положи руки на затылок,– голос Мартина немного дрожал от волнения, но он всё же сумел произнести эту фразу довольно внятно, а вот дальше всё пошло не по плану. Бессмертный насмешливо фыркнул и погрозил ему пальцем, словно шаловливому малышу. Жест выглядел скорее шутливым, нежели угрожающим, но у Мартина сразу пересохло во рту, а язык сделался словно деревянным. – Если не подчинишься, я откачаю воздух из-под купола,– под конец своей угрозы тюремщик уже едва мог ворочать языком, так что прозвучала она жалко и неубедительно.

От столь неожиданной утраты способности управлять своим голосом Мартину сделалось жутко, страх холодными щупальцами сжал его горло, а накатившая волна паники едва ни стоила ему потери концентрации. В результате, дальняя стенка купола слегка заколыхалась, угрожая целостности всей конструкции. К счастью, юный маг быстро справился со своими нервишками и взял ситуацию под контроль. А ситуация была предельно откровенной, бессмертный явно пытался управлять волей своего тюремщика с помощью наведённой панической атаки. Что ж, этого и следовало ожидать, Джарет ведь специально выбрал в качестве противника Мартина того, кто владел ментальными техниками, чтобы убедить своего строптивого ученика в их эффективности.

Испытав на собственной шкуре действие ментального пресса, юный маг вынужден был признать, что это и вправду было весьма эффективное и опасное оружие. И всё-таки против способности материализовать объекты реальности, которой владел будущий Творец, это оружие откровенно не тянуло. Зная, чего ждать от противника, всегда можно было отыскать противоядие против ментального нападения. А противоядие у Мартина имелось, поскольку его с самого раннего детства учили подавлять волнение и страх, чтобы сохранять концентрацию, несмотря ни на какие обстоятельства. Так что подобными выкрутасами его было не одолеть.

Мартин с удовлетворением отметил, что паника отступила и скорчил глумливую гримасу, показывая своему пленнику, куда тот может засунуть свои дурацкие фокусы. Нужно отдать должное бессмертному, он быстро сообразил, что его попытка провалилась, но ничем не выдал своего разочарования, кроме разве что небрежного кивка головы. Впрочем, и подчиняться ультиматуму он не поспешил, продолжал стоять и с любопытством разглядывать странного пацана, который осмелился отдавать команды бессмертному. Его поза была расслабленной, а на губах постепенно всё явственней проступала гнусная такая улыбочка.

От этой улыбочки по позвоночнику Мартина поползли мурашки размером с майского жука, а ноги вдруг сделались ватными. Несмотря на всю свою готовность к сопротивлению, он вдруг ощутил такую тотальную беспомощность, что захотелось завыть от отчаяния. Даже чёткое понимание того, что эти чувства были наведёнными, что на самом деле ситуация складывается отнюдь не в пользу бессмертного, не спасли несчастную жертву ментального давления от непрошенной слезы. Предательство собственного тела вызвало у Мартина приступ бешенства, и это его спасло. Злость горячей волной поднялась из живота и покатилась к макушке, выметая на своём пути тоску и жалость к себе.

Мартин сжал зубы и презрительно ухмыльнулся, время для разговоров закончилось, пора было переходить от угроз к действиям. Он мысленно потянулся к куполу, и воздух начал быстро вытекать сквозь его стенки наружу. Прошла минута, вторая, по идее, бессмертный уже должен был начать задыхаться, но он даже не дёрнулся, так и стоял, с интересом рассматривая убивающего его мага, только его улыбка сделалась какой-то странной, словно бы даже сочувственной. Наконец бессмертный поднял руку и щёлкнул пальцами по мерцающей поверхности купола.

– А ну-ка, прекращай играться в волшебника, шкет,– в его голосе напрочь отсутствовала агрессия, пожалуй, это было сказано даже с изрядной долей отеческого добродушия, но Мартину вдруг показалось, что ему сейчас вынесли смертный приговор.

Его надёжный и прочный купол вдруг покрылся рябью и начал быстро таять. Сей непостижимый феномен отчего-то не вызвал в душе юного мага естественного в такой ситуации ужаса, только безмерное удивление. Этого просто-напросто не могло быть, ведь его концентрация была по-прежнему на должном уровне. Не мог же выходящий воздух разрушить купол? Пока Мартин обдумывал возникшую несуразность, от его конструкции остались лишь жалкие витающие в воздухе ошмётки.

Бессмертный, по-прежнему улыбаясь, спокойно перешагнул границу распадающегося купола и неспеша пошёл к застывшему в ступоре беспомощному магу. Пола его куртки при ходьбе распахнулась, и стало видно торчащую из-за пояса рукоятку пистолета. Мартин невольно зажмурился, представляя, как из дула этого пистолета сейчас вылетит пуля и, несмотря на всю свою неуязвимость, ему отчего-то сделалось не по себе. Нет, то был не страх, а скорее растерянность, словно он явился к учителю с невыученным уроком и не может ответить на заданный вопрос.

Однако бессмертный и тут умудрился обмануть ожидания непутёвого мага, он не сделал ни единого жеста, чтобы потянуться к пистолету, словно не считал Мартина достаточно серьёзной угрозой для того, чтобы воспользоваться оружием. Как ни странно, это совсем не ободрило растерявшегося мальчишку, напротив, ему отчего-то сделалось совсем тошно.

– Кто ты такой? – небрежно поинтересовался бессмертный, подойдя вплотную. – Отвечай.

– Я Мартин,– послушно пролепетал почти Творец, хотя вроде бы совсем не собирался знакомиться со своей потенциальной жертвой. Однако желание угодить этому странному мужику сделалось вдруг настолько подавляющим, что промолчать показалось ему немыслимым кощунством.

Самым удивительным было то, что Мартин вовсе не находился в трансе, его сознание было как никогда ясным. Он отлично понимал, что бессмертный применяет против него какую-то психотехнику, но противопоставить ей ничего не мог, да что там противопоставить, он даже приблизительно не представлял механизма её действия. Сказать по правде, Мартин был настолько шокирован своей беспомощностью перед вроде бы обычным человеком, что в момент утратил способность не только нападать, но и защищаться.

– Ты ведь не случайно здесь оказался, Мартин,– бессмертный задумчиво посмотрел на бегущие по небу облака,– тебя прислали меня убить. Ты служишь загонщикам?

– Нет, я никому не служу, это просто испытание,– слова сами собой слетали с языка Мартина, он оказался не в силах даже контролировать свою речь, но это почему-то уже не вызвало огорчения.

– Вот как? – бессмертный на секунду задумался. – И кто же устроил тебе это испытание?

– Мой наставник Джарет, он тоже бессмертный,– сцена во всей своей сюрреалистичности всё больше напоминала светскую беседу с той только разницей, что один из её участников не мог её закончить по своему желанию.

– Уж не тот ли это Джарет, который командует рейдами загонщиков? – продолжал допрашивать Мартина бессмертный.

– Да, он участвует в рейдах,– послушно пролепетал мальчик, хотя отлично понимал, что этим признанием, скорее всего, подписывает себе смертный приговор.

Некоторое время бессмертный молчал, как бы раздумывая о своих дальнейших действиях. Впрочем, возможно, он просто сканировал окружающее пространство на предмет других нежданных гостей, например, того самого наставника, о котором упомянул его облажавшийся ученик. В сердце Мартина тут же вспыхнула надежда на то, что бессмертный засечёт Джарета и по необходимости переключит своё внимание на более опасного противника. Увы, его надежды не оправдались, во взгляде бессмертного не появилось ни малейших признаков беспокойства. Похоже, эти парни умели не только ощущать присутствие других людей, но и блокировать свои собственные эманации.

Мартин мысленно взмолился непонятно каким богам о том, чтобы Джарет догадался, что пришла пора вмешаться. Он уже не думал о том, как придётся расплачиваться за свой провал, теперь ему сделалось по-настоящему страшно, и это, как ни странно, заставило его мобилизоваться для отпора агрессору. Наверное, если бы бессмертный пропустил этот момент, Мартину удалось бы сбросить наведённый морок, но тот вовремя учуял его страх и успел среагировать. Строгий взгляд из-под насупленных бровей буквально пригвоздил несчастного мальчишку к земле, заставив позабыть о сопротивлении. Всё, чего Мартину сейчас хотелось – это чтобы стоящий перед ним человек перестал сердиться.

– Не нужно меня бояться, я твой друг, единственный друг,– в голосе бессмертного зазвучал металл. – Ты мне доверяешь, Мартин? – Непутёвый маг неуверенно кивнул, поскольку к этому моменту уже не мог издать ни звука. – Тогда ложись на землю мордой вниз,– прозвучала странная и в то же время жёсткая команда.

Колени Мартина подогнулись сами собой, и через секунду его лицо погрузилось в сухую колючую траву. Он не сделал ни единой попытки к сопротивлению, даже мысли такой у него не возникло. Собственно, все мысли вдруг куда-то улетучились, оставляя в голове полный вакуум. Страх, кстати, тоже растворился в какой-то странной и явно неуместной в данных обстоятельствах апатии, и это был, пожалуй, единственный позитивный момент. Мартина вдруг охватила странная уверенность, что всё будет хорошо, что бессмертный лучше знает, что нужно делать. Откуда взялась эта губительная доверчивость, он не понимал, но отчётливо ощущал, что она сделалась практически абсолютной.

– Мартин, а ты не устал дышать? – лениво поинтересовался бессмертный, и воздух, который только что легко проникал в лёгкие самоуверенного мага, вдруг сделался густым, как желе. Теперь каждый вдох требовал от Мартина прямо-таки неимоверного усилия. – Не нужно себя заставлять, в этом нет никакой нужды,– заботливо посоветовал коварный манипулятор. – Перестань дышать,– последние слова прозвучали как команда, и Мартин понял, что больше не сможет сделать ни единого вдоха.

Самое странное, что даже сейчас, чётко осознавая, что умирает, он не испытывал страха, но не потому, что был уверен в своей способности обходиться без тела, собственно, об этой способности Мартин забыл напрочь. Нет, он даже мысли не допускал о том, что ему удастся спастись, просто слова бессмертного отключили не только его волю к сопротивлению, но и инстинкт самосохранения. Мартин погружался в небытие с полнейшим безразличием, как будто наблюдал за происходящим со стороны. Наконец темнота раскрыла ему свои объятья, и он с облегчением провалился в них, словно в мягкую перину.

Реплика искателя

Если вы думаете, что превращение эфирного мира в материальный можно было осуществить только насильственно, либо с помощью обмана и манипуляции, то вы глубоко заблуждаетесь. Алгоритмы нашего благословенного мира вовсе не запрещают его преобразование. В этом смысле наш божественный вандал не нарушил каких-то сакральных заповедей. Дело в том, что параметры интерпретаций, которые наш ум использует для создания иллюзорной картинки реальности, вовсе не являются некоей константой, они есть функция одной весьма своеобразной переменной. В качестве таковой служит наше желание. Не удивляйтесь, моё утверждение вовсе не голословно, сему тезису имеется вполне рациональное подтверждение.

Каждый мир в проявленной реальности построен на своих правилах и алгоритмах, и вряд ли те алгоритмы, что лежат в фундаменте нашего мира, можно считать такими уж экзотическими. Разумеется, выбор основы для управляющих алгоритмов – это целиком и полностью прерогатива его Создателя, но разве не логично использовать в качестве таковой наиболее мощные сигналы, а именно доминантную частоту в вибрационном спектре сознаний его жителей. У человеческих тел такой доминантой является диапазон частот, который буддисты именуют эмоцией страсти. Так что не стоит удивляться тому, что именно наши желания лежат в основе алгоритмов нашего мира.

Мы живём в мире желания, и если бы мы просто сами захотели превратить эфирный мир в материальный, то ничего фатального не случилось бы. Алгоритмы программы отработали бы наш сигнал, и всё. Никаких живодёрских концептов, погрузивших нас в невежество относительно своей природы, просто не потребовалось бы. Всё, что нужно было сделать нашему божественному вандалу – это убедить эфирных существ в преимуществе мясных скафандров. Увы, похоже, он оказался не слишком грамотным маркетологом, и его рекламные заманухи не сработали. Вот и пришлось ему прибегать к откровенному вранью и запугиванию.

Попробуйте навязать меховую шубу обитателю жаркой пустыни, и вам сразу станет понятно, насколько это нетривиальная задачка. А вот если убедить такого упрямца, что шуба является неотъемлемой частью его существа, наподобие шкуры тушканчика, то даже уговаривать не придётся. Именно это с нами и сделали с помощью концепта субъектности тела, только вместо шубы, нам навязали мясные скафандры. Не стану спорить с тем, что с точки зрения маркетинга сей ход был просто гениальным, но его техническое воплощение отчего-то дало сбой, поскольку в качестве побочки мы лишились знания о смысле своего существования.

Наверное, утрата знаний могла и не привести к фатальным последствиям, если бы человечество по инерции продолжало следовать замыслу нашего Создателя, но этого, увы, не произошло. Похоже, в исходной конструкции наших тел деактивация большого количества их функций не была предусмотрена, а потому существа, предназначенные для того, чтобы стать условными бабочками, законсервировались на стадии условных гусениц. Иначе говоря, мы перестали воплощать свой исходный смысл в реальности, а потому утратили душевный покой и стали цивилизацией психопатов.

Кто знает, действительно ли наш божественный вандал планировал превратить наш мир в психушку, или просто не учёл последствий своей рекламной кампании, но так или иначе его действия поставили человечество на грань уничтожения. И дело тут не только в том, что человечество лишилось цели своего существования, но главным образом в том, что оно лишилось источника жизненной силы. Словно кто-то выдернул штепсель из розетки, и лампочка погасла. Да она ещё сохраняет тепло, и это медленное остывание позволяет нам наслаждаться отголосками прежней мощи божественного источника, но рано или поздно лампочка остынет совсем.

Глава 6

Сказать, что Вард бежал к дому ведьмы изо всех сил, было бы явным преуменьшением, он буквально летел как на крыльях, поскольку ведьмино жилище уже натурально напоминало пылающий факел. И всё-таки он припозднился со своей спасательной операцией. Когда Вард уже преодолел половину расстояния, крыша дома с громким треском провалилась, выстрелив в равнодушные небеса сноп алых искр и ошмётков горящей дранки. Обрушение перекрытия, как ни странно, слегка притушило пожар, поэтому Вард весьма легкомысленно сходу ломанулся в дверь, посчитав сие мероприятие безопасным. Увы, видимость ослабления огня оказалась обманчивой, из утробы дома на спасателя дохнуло таким жаром, словно это была печь для плавки металла.

Стало очевидно, что проникнуть внутрь этим путём не получится, и Вард бросился к чёрному ходу. Тут тоже было жарко, хотя огонь пока не охватил подсобные помещения целиком, и оставалась надежда, что Нарьяне всё же удалось избежать огненного погребения. Очень кстати рядом с чёрным ходом обнаружилась бочка с дождевой водой. Недолго думая, Вард разделся до пояса и намочил куртку и рубашку. Мокрую куртку он снова надел прямо на голое тело, а рубашкой обмотал голову. Дверь в хозяйственную пристройку оказалась запертой, причём изнутри, и Варду пришлось потратить пару лишних секунд на то, чтобы снести её с петель. Когда он наконец проник в дом, пожар снова разгорелся, и пламя, вырвавшись на свободу, рвануло к небесам, подобно гигантской алой птице.

К счастью, в пристройку огонь пока не добрался, зато от дыма тут почти невозможно было дышать, и видимость снизилась практически до нуля. Тем не менее это было единственное место в доме, где у обитателей оставался хоть какой-то шанс выжить. Соваться на чистую половину было бессмысленно, там царил настоящий огненный ад. Вард опустился на карачки и принялся наощупь обшаривать заполненное дымом пространство. Вскоре видимость стала немного лучше, поскольку дым потянулся прочь через открытую дверь, однако через ту же дверь в помещение начал поступать кислород, и пламя из комнат принялось быстро просачиваться сквозь щели в пристройку. Дольше оставаться в горящем доме было опасно, да к тому же и бессмысленно. Очевидно, что выжить в пожаре смог бы только тот, кто успел отсюда выбраться до обрушения кровли, а таковых, судя по всему, не оказалось.

Выругавшись сквозь зубы, Вард поднялся на ноги и направился к двери. Наверное, он бы так и ушёл, но в последний момент что-то заставило его обернуться, и сквозь дымную пелену он заметил торчавший из-под повалившегося стеллажа лоскут яркой материи. Откинув в сторону стеллаж, Вард к собственной радости обнаружил на полу пребывающее в отключке женское тело. Пламя как почувствовало, что намеченная жертва ускользает из его когтей, и рванулось из всех щелей. Но Варда уже было не остановить, он быстренько подхватил на руки свою бесчувственную находку и выволок её на свежий воздух. Однако, когда он уложил спасённую женщину на землю, то обнаружил два весьма странных обстоятельства. Во-первых, женщина была связана по рукам и ногам, причём довольно профессионально, а во-вторых, это была вовсе не Нарьяна.

В отличие от скрюченной тощей ведьмы, спасённая обладала прекрасными формами и моложавой внешностью, по крайней мере, насколько позволяли рассмотреть следы копоти на её лице и одежде. Назвать её молоденькой было бы, пожалуй, неправильно, это была зрелая женщина, явно за тридцать, но вряд ли старше самого Варда. Если бы не толстый слой пепла, то её длинные прямые волосы, скорее всего, были бы иссиня-чёрными. Высокие скулы, нос с горбинкой и немного грубоватые черты лица выдавали в женщине принадлежность к горским племенам, населявшим все долины Бескайской гряды. Иначе говоря, пленница была из местных, вот только было непонятно, кто её пленил: Нарьяна или её защитник-бессмертный, да и зачем.

Впрочем, разбираться в разыгравшейся тут драме было явно не место и не время, и Вард легкомысленно забил на столь явные признаки конфликтной ситуации. Он освободил от пут руки и ноги жертве насилия и осмотрел её тело на предмет травм. Женщина не была ранена, если не считать пары синяков, которые оставил упавший стеллаж, похоже, обморок был просто следствием отравления дымом. Немного поколебавшись, спасатель приступил к реанимационным процедурам, типа дыхания «рот в рот». Губы женщины были мягкими и пахли вовсе не дымом, а малиной.

Увлечённый своим захватывающим занятием Вард напрочь забыл про остальных участников этой огненной драмы, которые, вообще-то, тоже могли выжить. Для столь опытного вояки это, конечно, было непростительно, уж путы-то на руках и ногах женщины однозначно должны были его насторожить, но не насторожили. Наверное, его беспечность в какой-то мере оправдывал недавно пережитый шок от общения с орденскими боевиками, когда события начали происходить с такой головокружительной скоростью и полным отсутствием логики, что бедолага напрочь утратил чувство реальности.

– Замри! – властный мужской голос грубо опустил разомлевшего от аромата малины реаниматора на грешную землю, напомнив ему, что погружаться с головой в спасательский угар может быть небезопасно. – Если шевельнёшься или хотя бы глубоко вздохнёшь, получишь пулю в башку.

Вард послушно застыл, враз сообразив, что за его спиной находится не простой человек, а бессмертный. Наверное, не будь он в этом уверен, то не преминул бы убраться с линии огня. Скорость реакции, которой обладало его тело, позволяла рассчитывать на успех подобного приёма, но от пули бессмертного ему было не увернуться. Тот факт, что этот парень, выбравшись из горящего дома, хладнокровно бросил связанную женщину умирать, однозначно свидетельствовал о его моральных качествах, вернее, об их отсутствии. Однако само по себе это ещё не делало его врагом Варда, в конце концов, у этого морального урода могли иметься личные мотивы, чтобы так поступить с несчастной. В любом случае, прежде чем начинать военные действия, стоило попробовать договориться.

– Не горячись, парень,– Вард постарался, чтобы его голос звучал миролюбиво,– я тебе не враг.

– Я знаю, кто ты такой, Магистр,– процедил бессмертный сквозь зубы,– видел, как ты разделался с этими орденскими шавками. У тебя мощный ментальный пресс, я чуть было сам ни упал перед тобой на колени.

– Это просто недоразумение,– попытался оправдаться Вард,– повезло, что я оказался похож на Магистра.

– Зачётная попытка,– голос бессмертного так и сочился ядом,– из тебя бы вышел превосходный актёр. Возможно, я бы даже тебе поверил, если бы ни видел, как ты раздевался. Или забыл, что во время ритуала посвящения все бессмертные удостоились чести лицезреть Магистра голышом со всеми его, вернее, твоими шрамами. Я стоял совсем близко, когда ты трахал свою синюшную бабу, и хорошо тебя разглядел.

Когда орденские боевики, приняв Варда за своего повелителя, подобострастно ползали перед ним на коленях, тот отнёсся к сему инциденту, как к забавному анекдоту. Он был, конечно, доволен, что случайное сходство дало ему шанс прекратить осаду ведьминого дома, но даже помыслить не мог, чтобы принять сей каламбур за чистую монету. Шрамы на теле, конечно, являлись уже более весомым аргументом в пользу данной версии, чем просто внешность, но всё же не настолько весомым, чтобы сразу в неё уверовать.

Сама мысль о пусть небольшой, но всё же ненулевой вероятности того, что в прошлой жизни он действительно мог быть Магистром Ордена, оказалась для Варда настолько неприемлемой, что на несколько секунд он словно бы завис. Однако стоило ему только допустить такую возможность, как тут же на ум пришло пророчество Нарьяны двухлетней давности, о котором Вард легкомысленно забыл, как только покинул дом ведьмы. А ведь та предупреждала, что через два года он встретит в этом месте людей, знавших его раньше.

– Так что же получается? – мысли, одна другой депрессивнее, вихрем закружились в голове Варда. – И те боевики, и этот свихнувшийся бессмертный действительно знали меня как Магистра? Выходит, это именно я был тем самым подонком, который гнобил целый мир на протяжении многих лет, и которого ненавидели все жители этого мира, за исключением разве что бывших братьев Ордена. От такого, пожалуй, и свихнуться недолго.

Несмотря на то, что версия выглядела непротиворечивой, Вард инстинктивно отказывался в неё верить, потому что совершенно не ощущал себя злодеем. Представить, что он смог бы сознательно превратить миллионы людей в рабов, оказалось далеко за пределами его воображения. Тот, кем он стал после воскрешения, на такое не был способен ни при каких обстоятельствах. Неужели потеря памяти могла изменить натуру человека на её полную противоположность? А если действительно могла, то правомерно ли карать такого человека за преступления, о которых он ничего не знает? Вард почувствовал, как в его душе поднимается волна протеста, вызывая острое желание не оправдываться, а ответить ударом на удар. Увы, такой возможности бессмертный ему не предоставил, оставалось только продолжать никчёмные переговоры.

– Вижу, что у тебя ко мне имеются претензии,– мрачно процедил обвиняемый,– может, расскажешь, какие именно.

– Претензии?! – в голосе обвинителя прозвучало неподдельное возмущение. – Это из-за тебя Орден распался, ублюдок. Если бы ни твои фокусы, никто бы не считал бессмертных врагами и не охотился на нас, как на диких зверей.

При всей нарочитой грубости бессмертного он явно был искренен. Похоже, Магистр реально где-то накосячил, и его косяк сделал бессмертных врагами Ордена. Хотя нет, этот парень вовсе не утверждал, что они действительно являются врагами, он сказал только, что их таковыми считают. Вард сразу же ухватился за эту ниточку, которая теоретически могла привести его к раскрытию тайны его прошлой жизни.

– Значит, на самом деле бессмертные вовсе не враги Ордену? – в его вопросе вовсе не было коварного подвоха, но прозвучал он всё же несколько провокационно, и бессмертный вполне ожидаемо вскипел.

– Мы никогда не предавали своих братьев,– выпалил он на одном дыхании,– даже когда ты сам нас всех предал.

Вард сразу сообразил, что ему следует осторожнее выбирать выражения, иначе пуля в затылок быстренько преподаст ему урок дипломатии, даром что воспользоваться этим уроком он уже не сможет.

– Я искренне не понимаю причин, из-за которых бессмертные подвергаются преследованиям,– Вард добавил в свой голос нотку сочувствия,– мне жаль, что так вышло.

– Не понимаешь?! Серьёзно? – на сей раз слова бессмертного прозвучали презрительно, как ругательство. – Да после твоего ритуала они теперь нас боятся, причём всех, а не только тех, кому понравился твой так называемый подарок. Можешь радоваться, тебе таки удалось расколоть наше братство.

Слушая запальчивую речь бессмертного, Вард невольно пытался примерить на себя его обвинения, но хоть убей, не почувствовал за собой никакой вины. Разумеется, ни о каком ритуале он не помнил, хотя это ещё ничего не значило, ведь о том времени у него вообще не осталось никаких воспоминаний. Так что огульно отрицать обвинение Вард не мог, но даже если, будучи Магистром, он и совершил что-то фатальное для бессмертных, то это была ошибка, а не намеренный вред. Как же можно ставить ошибку в один ряд с преступлением?

– У меня не было намерения навредить бессмертным,– попытался оправдаться обвиняемый.

– Тогда зачем ты лишил нас смысла существования и подставил под удар своих же братьев? – бессмертный явно не купился на его покаянную речь. – Прежде, чем я разнесу твою поганую башку, предатель, ты мне всё расскажешь, как на духу, иначе умирать ты будешь очень долго. Думаю, тебе не нужно объяснять, как умеют убивать бессмертные,– в голосе не то обвинителя, не то уже палача промелькнули злорадные нотки, и у Варда не возникло ни малейшего сомнения в том, что это не было пустое бахвальство. – Пришло время каяться, Магистр,– вынес свой приговор бессмертный.

То, что приговор был вынесен ещё до заслушивания аргументов защиты, явно свидетельствовало о том, что бессмертный не был готов пойти на его смягчения вне зависимости от мотивов преступника. Скорый суд тупо предоставил Варду трибуну для последнего слова, но вовсе не потому, что собирался учесть его чистосердечное раскаяние, просто бессмертному хотелось узнать, что стало причиной его несчастий. Это было обидно и несправедливо. Вард уже было решил проигнорировать требование палача и уйти из жизни молча с гордо поднятой головой, но тут в эту самую голову пришла весьма обескураживающая мысль.

– А что если Магистр действительно совершил непростительную ошибку и именно поэтому принял решение лишить самого себя памяти? – мысленно задал себе вопрос обвиняемый. – Нарьяна ведь чётко сказала, что потеря памяти была следствием моих действий. Так может ли в таком случае амнезия служить мне оправданием? Выходит, что бессмертный прав, и Магистр за свои грехи заслужил смерть. Только расплачиваться придётся не ушедшему в небытие ублюдку, а его ничего не помнящему наследнику. Вот уж воистину от кармы не скроешься даже на том свете, а уж тем более в забвении.

– Хочешь покаяния? Изволь. – Вард горько усмехнулся. – Двенадцать лет назад я очнулся в склепе среди высохших трупов без сил и без памяти. Так что буду признателен за любые сведения о моих, так сказать, прегрешениях. Как-то не хочется умирать в неведении.

Некоторое время бессмертный молчал, видимо, переваривал откровения Магистра, а потом громко расхохотался.

– Всё-таки кто-то из наших тебя достал,– теперь в его голосе сквозило уже откровенное злорадство,– хоть что-то приятное за этот поганый день. Выходит, ты теперь у нас невинная овечка, Магистр, вот умора. Думаешь, я на это куплюсь?

В этот момент Вард заметил, что ресницы спасённой им женщины дрогнули, она явно начала приходить в себя. Поскольку он совершенно не представлял причину конфликта, едва ни отправившего её на тот свет, то счёл правильным переключить внимание на свою особу, чтобы у женщины было достаточно времени разобраться в происходящем.

– Чего конкретно ты от меня хочешь? – неприязненно бросил Вард. – Как я могу каяться в том, чего не помню? – увы, его надежды на то, что палач примет аргументы защиты и перед казнью всё-таки сподобится огласить состав преступления хотя бы в общих чертах, не оправдались. Бессмертный упорно молчал, не удостаивая смертника ответом. В конце концов, Варду надоело ждать, и он решил сам предъявить ультиматум палачу. – Либо ты расскажешь мне всё, что знаешь, либо стреляй,– мрачно процедил он,– мне больше нечего сказать.

За его спиной тихо щёлкнул взводимый затвор, и Вард обречённо закрыл глаза. Несколько секунд он напряжённо ожидал смерти, но выстрела так и не последовало, впрочем, и откровений тоже. Бессмертный по-прежнему хранил молчание. Наконец Варда достала эта игра на нервах, сейчас он как никогда был согласен с утверждением о том, что ожидание смерти хуже самой смерти.

– Как знаешь,– мрачно процедил приговорённый и решительно поднялся на ноги, готовый либо словить пулю, либо самому прикончить палача.

Как только он обернулся, причина молчания бессмертного сразу сделалась понятной. Тот сидел в десяти шагах, облокотившись спиной на обгоревший ствол дерева, рука с зажатым пистолетом безвольно лежала на земле, а голова низко склонилась на грудь. В распахнутый ворот куртки было видно, что вся его сорочка сделалась алой от крови.

– Тоже мне, мститель,– презрительно буркнул Вард,– лучше бы подумал о том, как самому не отрубиться.

Он не спеша подошёл к раненому, забрал его оружие и принялся осматривать бесчувственную тушку на предмет травм. Пулевая рана в грудь нашлась быстро и вызвала у Варда только один вопрос: каким образом этот парень добрые четверть часа умудрялся толкать свои обвинительные речи. Пуля пробила ему сердце и по-хорошему должна была убить мгновенно. Разумеется, до Варда доходили слухи о способностях бессмертных к ускоренной регенерации, но чтобы устраивать самосуд с пулей в сердце – это уже было далеко за гранью человеческой природы. Пока самопальный доктор недоумевал по поводу необъяснимой живучести своего пациента, тот открыл глаза. Его взгляд Варду сразу не понравился, бессмертный словно смотрел не на него, а куда-то внутрь себя, как смотрят слепые.

– Эй, парень, не вздумай мне тут окочуриться,– Вард приподнял голову раненого и слегка похлопал его по щекам, пытаясь вывести из шокового состояния. Это помогло, взгляд сделался более осмысленным, и упёрся Варду прямо в переносицу.

– Останови эту бойню,– а вот его голос прозвучал как-то странно, словно раненый смертельно устал от разговора и пытался отделаться от навязчивого собеседника. Его глаза снова закрылись, и тонкая струйка крови заскользила из уголка рта по подбородку.

Ошарашенный столь неожиданной развязкой Вард несколько секунд сидел в ступоре и только потом очухался и сподобился проверить пульс бесчувственного тела. Как и ожидалось, сердце бессмертного не билось, что, впрочем, не заставило доктора покорно сложить лапки и сдаться.

– Ну нет, так просто ты от меня не скроешься,– Вард с остервенением принялся реанимировать своего непутёвого палача,– ты мне всё расскажешь.

Увы, все его старания оказались тщетны, сердце парня остановилось окончательно. Прекратив своё бессмысленное занятие, Вард застыл над трупом воплощением тщеты человеческих усилий. И в этот момент ему в голову пришла замечательная идея: а что если довериться рефлексам своего тела, терять ведь всё равно нечего. Он уселся поудобнее и с помощью уже ставших привычными дыхательных упражнений погрузился в неглубокий транс.

Вард не пытался что-то делать осознанно, но при этом мог легко отслеживать свои действия. Его правая рука поднялась как бы сама собой, и ладонь плотно зажала рану на груди бессмертного. Почти сразу его кисть сделалась горячей и едва заметно запульсировала, а ещё через несколько секунд Вард уловил первый удар сердца под своей ладонью. Вскоре сердцебиение сделалось ровным, и раненый с усилием втянул воздух в лёгкие, всё ещё пребывая в отключке.

– Зачем ты тратишь свои силы на эту тварь? – женский голос, в котором отчётливо прозвучало презрение как к доктору, так и к его пациенту, вырвал самопального реаниматора из транса.

То, что голос шёл от того места, где он оставил спасённую из огня женщину, было вполне ожидаемо, странным было другое – этот голос принадлежал Нарьяне. Вард резко обернулся, и его взгляд сразу упёрся в чёрные пронзительные глаза ведьмы. Только теперь эти глаза принадлежали не скрюченной тощей тётке, а той самой пленнице, которую Вард так самоотверженно спасал сначала от огня, а потом от отравления дымом. Женщина тряхнула волосами, и на землю, словно снежинки, полетели хлопья пепла.

Глава 7

Громкий хлопок расколол блаженную темноту на тысячу осколков. Эти осколки, подобно рою злых ос, с противным визгом разлетелись во все стороны, и правую щёку Мартина обожгло резкой болью. Похоже, один из осколков саданул его по лицу. Это было, конечно, досадно, но никак не могло послужить достаточно весомым поводом к тому, чтобы покинуть уютное убежище небытия и вернуться в жестокий мир, полный боли и разочарований. Да, бессмертный был несомненно прав, в этом мире для Мартина не имелось подходящего места, смерть была единственным разумным выходом. Яркий свет резанул по его закрытым векам, и прямо в голове юного мизантропа прозвучал легко узнаваемый голос.

– Хватит изображать из себя дохлятину,– в голосе Джарета совсем не слышалось угрозы, скорее, раздражение,– открывай глаза, парень, иначе придётся тебе ещё разок вмазать.

Практически на автомате Мартин отметил отсутствие признаков использования психотехник, но всё-таки от греха подальше счёл за лучшее подчиниться, поскольку перспектива снова испытать боль от весомой пощёчины его совсем не вдохновляла. Он резво поднял веки и тут же упёрся взглядом в насмешливые глаза своего наставника.

– Экзамен ты завалил,– провокатор удовлетворённо кивнул,– бессмертный тебя уделал, как бог черепаху. Полагаю, урок был достаточно наглядным.

Жертва недавнего ментального нападения недовольно поморщился и попытался подняться, однако быстро понял, что торопиться с возвращением в мир живых не стоит. Голова Мартина буквально взорвалась болью, а к горлу подступила тошнота. Джарет подхватил его падающее тело и усадил около лачуги бессмертного, прислонив к стенке.

– На, глотни,– он протянул облажавшемуся магу фляжку с чем-то явно алкогольным,– один глоток, не больше, не то Магистр мне голову отвернёт за спаивание малолетних.

Мартин благодарно кивнул и сделал малюсенький глоточек, но и этого оказалось достаточно, крепкое пойло жидким огнём прокатилось по его пищеводу и заставило закашляться. И всё же лекарство подействовало, голова перестала кружиться, а желудок прекратил попытки совершить революционный переворот. Вместе с улучшением самочувствия к Мартину вернулась способность соображать, и до него начало доходить, что он только что едва ни умер от удушья. Это было невероятно, да просто невозможно, ведь он уже очень давно освоил технику выхода из тела. Собственно, для проявленного существования физическое тело Мартину даже не требовалось, он вполне комфортно ощущал себя, пребывая в эфирном теле. Как же бессмертному удалось убедить Творца в том, что тот смертен?

Остатки внушения ещё, по-видимому, не выветрились из головы Мартина, поэтому он смог отследить крючок, на который его поймал хитрый манипулятор. Главный его посыл заключался в глупой и даже абсурдной мысли, что смерть станет для нервного юноши уютным и безопасным прибежищем, и сострадательный убийца просто делает ему одолжение, отправляя на тот свет. Но это же был полный бред. Как мог будущий Творец повестись на такой идиотский посыл? Однако повёлся, и даже сейчас Мартин в глубине души сожалел, что Джарет не позволил ему уйти.

Впрочем, сказать, что наставник как-то особо рьяно бросился спасать жизнь своего ученика тоже было бы ошибкой. Он явно действовал на грани фола, ещё несколько секунд, и Мартина уже было не спасти. Сам факт, что Джарет позволил испытанию зайти так далеко, выглядел уж больно подозрительно, не иначе это был какой-то трюк. А может быть, испытание было просто розыгрышем, бессмертный был не настоящий, и всем процессом укрощения строптивца управлял сам Джарет? Что ж, сие предположение было не лишено логики и здравого смысла.

– Неужели этот лицедей действительно считает, что я поверю, будто телохранитель Магистра рискнул жизнью приёмного сына своего босса? – мысленно возмутился Мартин. – Он же знает, что мне известно, кто он такой. Да у бессмертного в мозгах прописана неспособность причинить вред члену братства.

Мартину стало ужасно обидно, что он, как последний лох, повёлся на столь примитивную разводку. Вопреки желанию, жгучие слёзы наполнили его глаза, а к горлу подступил шершавый комок. Юному магу едва удалось удержаться от рыданий, да и то только потому, что проявлять слабость перед этим самодовольным и к тому же бездарным актёришкой показалось ему ниже достоинства будущего Творца. Он проиграл это пари, чего уж там, но зачем же было так издеваться? Увы, крыть Мартину было нечем, но по крайней мере, следовало дать понять Джарету, что его афера раскрыта.

– Ну и где прячется твой напарник? – небрежно поинтересовался обличитель. Недоумённый взгляд телохранителя лучше всяких слов сообщил гению дедукции, что где-то в своих рассуждениях тот допустил ошибку. – Где парень, который разыгрывал из себя бессмертного? – уже без прежней уверенности уточнил он.

– Разыгрывал?! – в голосе Джарета прозвучало такое неподдельное удивление, словно он никак не мог поверить своим ушам. – Ты правда решил, что это была такая шутка? Что ж, иди попрощайся с шутником,– он зло сплюнул и махнул рукой куда-то в сторону того места, где несколько минут назад Мартин собирался покинуть мир живых.

Юноша откровенно смутился, поскольку вид Джарета совсем не соответствовал триумфальному завершению весёлого розыгрыша, его лицо посерело, морщины вдруг разом проступили на гладкой лощёной коже, а в глазах был даже не упрёк, а презрение. Мартин кряхтя поднялся на ноги и посмотрел в указанную сторону. От увиденного его буквально отбросило назад на стену лачуги, и он вжался в каменную кладку с такой силой, словно на него давила тяжесть целого мира. Неподвижное тело тёмным пятном резко выделялось на фоне зелёной травы, а кровь, растекшаяся вокруг головы трупа, чем-то напоминала нимб мученика.

– Ты его убил? – едва слышно пролепетал Мартин.

– Нет, дружок, это ты его убил,– в голосе Джарета прозвучала такая ненависть, что его ученик инстинктивно сжался в ожидании удара. – Поздравляю с первым трупом на твоей совести.

Обойдя своего разъярённого наставника по широкой дуге, Мартин на дрожащих ногах поковылял к мёртвому телу и без сил упал рядом с ним на колени. Глаза мертвеца были широко открыты, и в них застыло выражение крайнего удивления, похоже, нападения он совсем не ожидал. Его лицо всё ещё сохраняло выражение строгости и в то же время озабоченности. Именно таким запомнил своего убийцу Мартин, прежде чем тот заставил его лечь на землю. Наверное, если бы не аккуратная круглая дырочка между глаз, да отвратительного вида бурая лужа вокруг его головы, бессмертного можно было бы принять за отдыхающего, а вовсе не за мёртвого.

– Почему ты не вышел из тела? – раздался за спиной Мартина обвиняющий голос Джарета. – Почему ты не оставил мне выбора? Ведь ты знал, что я просто физически не могу позволить тебе умереть. У меня имеется прямой приказ Магистра обеспечивать безопасность его сыну, и нарушение этого приказа для меня равносильно самоубийству.

– Я и сам не знаю, почему не покинул тело,– удручённо покаялся юный маг,– бессмертный каким-то образом заставил меня забыть о моих способностях. Я как будто превратился в беспомощного ребёнка.

– Этого не должно было случиться,– Джарет отрешённо покачал головой. – Зря я поверил твоему бахвальству, был уверен, что смерть уж точно тебе не грозит, тянул до последнего и вмешался, только когда эманации твоего астрального тела совсем исчезли.

– Я умер, да? – голос Мартина прозвучал как-то безучастно, словно это было ему безразлично.

– Твоё сердце не билось чуть больше минуты,– нехотя буркнул Джарет,– не уверен, что это можно назвать смертью. Я могу остановить своё сердце на час и даже дольше, а потом снова запустить, главное, чтобы хватило энергии на поддержание хотя бы минимального фонового кровообращения. Но ты, судя по всему, сам возвращаться не собирался, так что пришлось вернуть тебя насильно.

– Джарет, а что случится, если я всё-таки умру, но не по твоей вине? – Мартин задумчиво рассматривал тело бессмертного и как будто разговаривал с мертвецом, а не со своим наставником. – Ведь всякое может случиться, правда?

– Причина нарушения приказа не имеет значения,– Джарет цедил слова сквозь зубы, словно ему было больно разговаривать. – Если такое случится, сработают установки в моей голове, и я добровольно отправлюсь в орденские подвалы.

– И что с тобой сделают? – вскинулся Мартин.

– Казнят, чего же ещё,– с отвращением бросил телохранитель. – Можешь мне поверить, такой смерти я не пожелал бы даже своему заклятому врагу. Убивать будут долго, так что под конец я буду проклинать тот день, когда родился на свет. Но самое паскудное – это то, что я искренне буду считать себя предателем, а наказание – заслуженным.

– Значит, так это работает,– потрясённый парнишка едва мог ворочать языком,– я даже подумать не мог.

– Всё ещё считаешь, что эти установки – просто намордник для волкодава? – язвительно поинтересовался Джарет. – Или всё-таки удавка на шее? Думаешь, почему бессмертные никогда не отступают и не сдаются? Любой из нас предпочтёт погибнуть при выполнении пусть даже самого абсурдного задания, чем быть казнённым за невыполнение приказа.

– Любого приказа? – Мартин был настолько ошарашен услышанным, что у него сорвался голос, и конец фразы он просипел. – Но ведь не все приказы правильные, люди могут ошибаться.

– Кодекс бессмертных приравнивает невыполнение приказа к предательству,– уже спокойней пояснил Джарет,– а предателей среди бессмертных быть не должно. Впрочем, казни бессмертных случаются очень редко, на моей памяти имел место только один такой случай. Тому парню здорово не повезло, по какой-то причине во время допроса он сподобился сбросить морок установок и осознал, какого свалял дурака. Мой отряд едва успел вмешаться, не уверен, что кандалы сумели бы его удержать. В тот день я впервые имел удовольствие наблюдать страх в глазах Магистра.

– Ты его ненавидишь,– отрешённо пробормотал Мартин. – За что?

– Я не собираюсь это с тобой обсуждать,– Джарет отшил своего подопечного с такой решимостью, что тот аж растерялся, но ненадолго.

– Понятно, почему вас все боятся,– продолжил свои рассуждения Мартин,– бессмертный без этой удавки – это как абсолютное оружие без хозяина.

– Ты тоже обладаешь немалой силой, дружок,– Джарет насмешливо ухмыльнулся,– но становиться чьей-то собственностью что-то не спешишь. И кстати, здешние «дикие» бессмертные – вовсе не монстры, что бы о них ни говорили, они такие же люди, как все остальные жители нашего мира.

– Тогда зачем ты на них охотишься? – тут же возразил Мартин.

– Кажется, ты уже забыл, что я тебе рассказывал про кодекс бессмертных,– Джарет зло сплюнул и отвернулся. – Всё, разговор окончен, отправляйся к своему учителю и договорись об обучении ментальным техникам.

– Я думал, что ты сам будешь меня учить,– Мартин с недоумением уставился на расстроенного телохранителя. – Ты же бессмертный, а значит, владеешь этими техниками.

– Бессмертных этому обучают в раннем детстве,– голос Джарета снова сделался прежним: спокойным и чуточку насмешливым. – У меня эти навыки находятся на уровне рефлексов, как пищеварение. Пользоваться могу, а объяснить, как это работает, нет. Тебе нужен настоящий учитель.

– А если Атан-кей откажется? – засомневался Мартин.

– А ты будь убедительным, найди нужные аргументы,– Джарет смерил своего подопечного снисходительным взглядом. – Меня же ты сумел убедить в своей неуязвимости. Всё, проваливай, вернёшься за мной утром.

Мартин послушно поднялся на ноги, но что-то его остановило. Он чувствовал, что его наставник сейчас не в духе и не расположен отвечать на вопросы, но тот вопрос, на который случайно натолкнул его комментарий Джарета, буквально взорвал парню мозг.

– Джарет, тебе не кажется странным, что «диких» бессмертных так много, хотя Орден ведёт на них охоту? – голос Мартина прозвучал вкрадчиво, но твёрдо. – А в нашей реальности бессмертных почти не осталось. У нас ведь их специально никто не отстреливает?

Реакция Джарета оказалась неожиданной. Наверное, можно было бы ожидать, что тот взбесится из-за настырности малолетнего детектива или просто проигнорирует его вопрос, но вместо этого, телохранитель внезапно сжался, словно его ударили.

– Я угадал,– с ужасом прошептал Мартин,– их намеренно убивают. Но почему? Они же все имеют установки подчинения.

– Нет ничего опасней страха,– Джарет обречённо покачал головой.

– Но не может же Магистр Ордена бояться собственных бессмертных,– неясно, чего было больше в голосе Мартина: возмущения или удивления.

– Может,– Джарет произнёс это слово с таким уверенным видом, словно поставил диагноз. – Никто ведь не знает, что стало со здешним Магистром, он просто исчез. А перед этим все бессмертные каким-то образом получили свободу. Странное совпадение, не находишь?

– Странное,– согласился Мартин,– но при чём тут наши бессмертные?

– Ксантипа пришёл к выводу, что исчезновение здешнего Магистра – это дело рук бессмертных и решил перестраховаться,– Джарет горько усмехнулся. – Наверное, в его решении была определённая логика. Если существует даже малейший риск того, что такое же может случиться в нашей реальности, то проще уничтожить несколько сотен человек, чем копаться в причинах произошедшего. «Дикие» бессмертные тоже обречены,– уверенно заявил он,– но их ещё нужно отловить, а нашим достаточно было просто отдать приказ на самоуничтожение. Вот поэтому их почти совсем не осталось. Ксантипа ещё поступил гуманно, не потребовал, чтобы бессмертные убивали себя сами, организовал специальные рейды расстрельной команды, такие же, как здесь.

В голосе Джарета слышалась такая боль, что Мартин невольно насторожился. Не мог бессмертный, привыкший рисковать своей и чужой жизнью просто по приказу начальства, столь яростно реагировать на, в сущности, рациональное решение Магистра. Разгадка сей странности пришла ему в голову неожиданно, как первая весенняя гроза, и от этой догадки его бросило в холодный пот.

– Это ты командовал рейдами в нашей реальности,– едва слышно прошептал Мартин,– а теперь делаешь то же самое здесь. Джарет, но ведь ты и сам бессмертный, рано или поздно тебя тоже пустят в расход.

– Рано или поздно,– голос телохранителя никак не выдал его чувств, он был спокойным, даже меланхоличным, что ли,– наверное, именно в этом всё дело. Никто не живёт вечно, и уж точно не бессмертные.

– Но погибнуть вот так, бессмысленно,– возмутился Мартин. – Вас ведь не для этого готовили.

– Всё, малец, проваливай,– Джарет небрежно махнул рукой, заканчивая этот странный сеанс вопросов и ответов,– а мне ещё нужно похоронить твоего неудачливого убийцу.

– Я хочу помочь,– в голосе юного мага зазвучал металл, хотя при этом его глаза смотрели на сурового наставника чуть ли не умоляюще. – Пожалуйста, разреши мне остаться, огонь – это моя стихия.

Джарет встретил просьбу своего ученика сначала с раздражением, но потом выражение его лица смягчилось, и на губах даже промелькнула печальная улыбка. Через несколько минут лачуга бессмертного превратилась в пылающий погребальный костёр. Пламя окутало ослепительно сияющим коконом жалкое строение и взвилось высоко в небо. Камни плавились от нестерпимого жара, и казалось, что горел даже воздух. Участники погребального ритуала стояли в двадцати шагах от беснующегося пламени и молча смотрели, как огонь пожирает тело незапланированной жертвы их экспериментов. Один из них выиграл пари, а другому предстояло отрабатывать проигрыш, но сейчас оба они задавали себе один и тот же вопрос: стоило ли это жизни человека?

Глава 8

Ведьма провела ладонью по лбу, посмотрела на разукрасившие её пальцы пятна сажи и брезгливо поджала губки, видимо, осознав, что в данный момент представляет из себя довольно жалкое зрелище. А вот Варда вопросы гигиены сейчас заботили не больше, чем прошлогодний снег. Он был настолько ошарашен самим фактом превращения тощей седой тётки в молодую и довольно привлекательную женщину, что остальные детали её внешнего облика как бы остались за кадром.

– Нарьяна?! – от удивления Вард едва ни поперхнулся. – Но ты же…

– Была старухой,– в чёрных глазах ведьмы сверкнули лукавые искорки, и румянец явственно проступил на пухлых щёчках сквозь налёт копоти. – Что поделаешь, одинокой женщине приходится как-то защищаться от навязчивого внимания вашего брата, а на жалкую уродину вряд ли кто позарится. Но если тебе моя маска нравится больше оригинала, только скажи,– тон Нарьяны был игривым, словно она пыталась флиртовать со своим бывшим клиентом, что прозвучало диким диссонансом на фоне её догорающего дома.

Вард раздражённо поморщился, но решил не строить из себя поборника морали и тупо проигнорировал сие откровенное заигрывание.

– Это ты в него стреляла, или парень угодил под пулю боевика? – деловито поинтересовался он, кивнув в сторону раненого.

– А если и я, так что? – Нарьяна с вызовом глянула на своего спасителя. – Он сам напросился. Какого лешего этот бродяга навёл отряд загонщиков на мой дом? Между прочим, он тоже в меня стрелял, и если бы ни защитный амулет, мы бы с тобой сейчас не разговаривали.

– Эх, жаль, что ты у нас такая меткая,– с наигранным осуждением посетовал Вард,– этот парень мог столько всего мне рассказать, а теперь он вряд ли будет расположен к откровенности.

– Вижу, ты запамятовал о том, что я тебе сказала в нашу прошлую встречу,– а вот в голосе ведьмы осуждение было вовсе не наигранным, она рассердилась не на шутку. – Словам этого дурня верить нельзя, он и сам всей правды не ведает.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.