# Поцелуй тёмного принца

Людмила Закалюжная

Бежать единственный выход. Или сдаться красивому демону, чтобы узнать правду о себе? Милантэ не знает, кто она. Изгой со странной силой. Подкидыш, выросший в мире людей. Девушка мечтает найти родных и узнать правду, какой бы страшной она ни была. Но глава деревни решает принести Милантэ в жертву темному богу ради собственного благополучия.

Пролог

Эти места славились самыми темными ночами, и заблудшему путнику везло, если его путь освещала полная луна, как сегодня. На краю леса неожиданно появился высокий мужчина. Одежда в некоторых местах у него была разорвана, и следы глубоких царапин от острых когтей сильно кровоточили. Правая сторона лица превратилась в кровавое месиво, и кровь, стекающая по подбородку, капала на теплое одеяльце, в которое была завернута годовалая девочка. Она мирно спала, тихонько посапывая, не зная, что сегодня счастливая судьба отвернулась от нее.

Мужчина втянул воздух, крепко прижимая к себе драгоценную ношу. Маленькая племянница – единственное дорогое существо, что осталось у вампира от семьи. Этой страшной ночью в дом сестры пришли наемные убийцы. Они успели вырезать всех слуг и сильно ранить Эрис, которая защищала малышку Милантэ, пока супруг бился с другими наемниками. Сам Кроу узнал обо всем слишком поздно, и теперь вампир жаждал отомстить всем предателям.

Всего несколько часов назад мужчина наслаждался молодым телом и сладкой кровью, но его распущенные игры с неопытной проституткой прервал новообращенный вампир. Кроу их не выносил и презирал. Он еле сдержался, чтобы не растерзать незваного гостя, только мысль, что зря его беспокоить не стали бы, остановила.

– Послание от старейшины, – пряча глаза, произнес новообращенный, протянув дрожащую руку с письмом.

Кроу раздраженно вырвал конверт, отошел к камину, чтобы сразу сжечь письмо, как только прочтет.

«Торопись! Он хочет стать новым князем, а твой друг стоит у него на пути!»

Страх за близких неприятным холодком пробежал по позвоночнику. Кроу резко развернулся к новообращенному, чтобы узнать, кто его хозяин, но посланника уже след простыл. Даже не взглянув на распростертую и ждущую девку, вампир переместился к дому сестры.

Внутри трехэтажного здания словно прошел ураган: кругом была поломанная мебель, разорванные шторы и засохшая кровь.

Услышав наверху звуки боя, Кроу быстро поднялся по лестнице, ловко перепрыгивая через тела слуг. Вампир спешил на помощь Грегу, который сейчас защищал жену и ребенка. Неожиданно из-за угла на мужчину напали трое наемников в черных масках. Они словно поджидали Кроу. Острые когти убийц наносили глубокие раны, а один негодяй впился в правое плечо, и лишь опыт воина да столетняя сила вампира спасли мужчину от смерти.

Раскидав наемников в разные стороны, вампир из последних сил бросился наверх. Он, как штормовой ветер, ворвался в хозяйскую спальню, откинув в сторону сломанную дверь, и в этот момент к его ногам упала оторванная голова Грега. Кроу ринулся на убийцу, замершего всего лишь на мгновенье в дальнем углу комнаты, где осталось лежать тело друга.

Бой был долгим, наемник – быстрым и сильным. Раненый Кроу уже прощался с жизнью, когда убийца в черной маске повалил вампира на пол и схватил за шею, распоров длинными когтями кожу на правой стороне лица. Красные глаза мерзавца злобно уставились на Кроу, и убийца торжествующе зашипел. Но судьба решила иначе. Раздался хлюпающий звук, и наемник повалился в сторону, лишившись половины черепа. Кроу замер, когда увидел сестру в залитой кровью белой сорочке, она держала в руках меч. Эрис зашаталась и без сил рухнула на пол.

– Умоляю, спаси ее… Милантэ, – прохрипела сестра, когда вампир склонился над ней.

– Я спасу вас обеих, – твердо сказал Кроу, стараясь не думать о том, что сил у него хватит лишь на одно перемещение.

Ему надо сначала взять на руки Милантэ, а потом каким-то образом подхватить Эрис.

Но тут послышался приближающийся шум новых наемников, и брат с сестрой взглянули друг на друга. Они были близнецами и, возможно, поэтому очень близки, хотя дети вампиров росли в постоянном соперничестве, Эрис и Кроу всегда держались вместе. Красные глаза сестры меняли цвет на голубой, как дневное небо, которое вампир видел лишь однажды. Тогда он чуть не сгорел из-за глупого спора.

– Не успеешь… спаси… ее, – женский голос был почти не слышен. – Милантэ… брошь… Шилды на ней… Грег знал… кто…

Эрис замолчала, часто дыша. Регенерация вампира делала свое дело, но слишком медленно. Нужна была человеческая кровь, чтобы ускорить излечение.

– Я успею.

Кроу упрямо сжал губы, с трудом встав на ноги. Хромая, мужчина приблизился к кровати, где измученный криком ребенок просто уснул.

Но вампир не успел. Когда наемники появились в дверях и один из них кинулся в его сторону, Кроу бросил взгляд, полный тоски, на раненую сестру и переместился прочь с ребенком на руках.

Кроу хотелось кричать и выть на луну, как бешеному оборотню. Раздирая кожу на груди когтями, вампир будто пытался вырвать сердце, которое нестерпимо болело. А когда виски сдавило так сильно, что мужчина рухнул на колени и девочка соскользнула с его рук в мягкую траву, Кроу понял: Эрис умерла.

Вампир не знал, сколько так пролежал, уткнувшись лицом в землю, вдыхая ночной прохладный воздух. Пришел он в себя, когда маленькие пальчики племянницы дернули мужчину за волосы и раздалось ее тихое хныканье.

– Милантэ, – прошептал Кроу, подняв голову и с горькой улыбкой взглянув на девочку.

Темные волосики ребенка шевелил легкий летний ветерок, а голубые глаза, так похожие на глаза сестры, с детской непосредственностью изучали дядю. Мужчина протянул руку, чтобы подхватить ребенка, и осторожно поднялся. Тело не все излечилось и невыносимо болело, но Кроу понимал, что нужно торопиться. Нельзя, чтобы наемники нашли дитя, а сейчас племянницу он защитить был не в силах.

Прихрамывая, вампир направился к добротному дому, что стоял у самой кромки леса. Едва он приблизился к воротам, как грозно залаяла собака, но, услышав шипение вампира, заскулила и спряталась в будке.

Кроу успел сделать два стука в дверь, когда услышал тяжелые шаги хозяина. Мужчина проткнул клыком кожу на пальце и написал на лбу малышки имя «Милантэ».

– Прости меня, как только смогу, я вернусь за тобой, – пообещал Кроу племяннице.

Милое дитя доверчиво смотрело на дядю, посасывая маленькие пальчики. Там, куда мужчина собирался отправиться, не место было вампиренышу. Еще неизвестно, возможно, наемники получили приказ уничтожить и его. Успеет ли он выяснить, кто виновен в смерти сестры и друга?

Вампир спрятался за угол дома, с тоской наблюдая, как открылась дверь и показался огромный мужчина с черными, как смоль, волосами и густой бородой.

– Откуда ты взялась?

Громовой голос испугал девочку, и она заплакала. Кулаки вампира сжались сильнее, когти проткнули кожу на ладонях. Если кузнец обидит Милантэ, то…

– Тим, кто там плачет? – Кроу услышал женский голос. – Какой ангелочек. С тобой все в порядке? Тим, она вся в крови!

От вскрика незнакомки Милантэ залилась плачем еще сильнее.

– Где у тебя болит? Где? Сейчас тетя все посмотрит, – ласково заговорила жена кузнеца, занося девочку в дом. – Гляди, что это у нее на лбу?

– Ми… лан… тэ, – громко прочитал мужчина.

– Это твое имя, солнышко? Милантэ. Какое красивое.

– Пойду-ка я обойду дом. Странно, что Клык не лаял.

Когда кузнец с ружьем вышел на улицу, Кроу уже исчез.


Глава 1

Спустя двадцать лет


Отис снова гнал меня к заброшенному дому, который укрылся среди неухоженных растений. Кусты неровным забором росли вдоль дороги, пряча деревянную калитку с облезшей синей краской. Хозяева давно уже оставили жилье, и, несмотря на заколоченные дверь и окна, здесь часто ночевали бродяги или озорничала шпана.

Бежать было некуда, и, поджав губы, я толкнула калитку. Пробираясь через тернии кустарника, оцарапала лодыжку и наделала зацепок на любимом синем платье. Выбравшись, быстро покрутила головой, соображая, куда бежать: кругом высокая трава. Налево – за деревьями овраг, и туда лучше не соваться, потом костей не соберешь, как любила говорить приемная мать. Справа сквозь листву просвечивался белый высокий забор, там жил один из богатых лизоблюдов нашего старосты. Прямо – дорожка из мелко посыпанных камней, ведет к сломанным деревянным ступенькам веранды, а там – кособокая дверь дома, которую легко можно открыть: она криво болталась на одном боку.

Я бы, наверно, так и стояла, не решаясь двинуться к дому, но сзади раздался шум ломающихся веток, грязное ругательство, произнесенное со злостью сыном старосты. Он шел напролом, как медведь, упрямо преследуя добычу.

Отис всегда неровно дышал в мою сторону. В детстве не разрешал никому играть со мной, обзывая подкидышем, чужачкой и бледной поганкой. В подростковом возрасте со мной мало кто общался в классе. Считали странной, а когда я до крови избила очередного задиру, так вовсе обходили стороной. Я дралась с каким-то диким остервенением, а запах крови будил странное желание – попробовать ее вкус.

В школе меня больше не задирали, но и друзей не прибавилось, кроме Джесси. Она недавно переехала в наши края и смущенно жалась к стенке на всех переменах. Светловолосая, она была еще бледнее меня, с белыми ресницами и бровями. Нас так и звали – сестры поганки.

Но к семнадцати годам я расцвела. Всегда худая и маленького роста, я вдруг вытянулась и округлилась в нужных местах. Редкие, тонкие волосики превратились в темную густую шевелюру. Единственная подруга, завистливо фыркнув, перестала со мной знаться, а сын старосты, наоборот, стал искать тесного общения. И это был не единственный случай, когда он загонял меня в тупик.

Первый раз это случилось весной, когда я шла с магазина. Весеннее солнышко приятно пригревало, я ела мороженое и не торопилась домой, когда дорогу мне преградил один из дружков Отиса. Он стоял на повороте, прислонившись к стене дома, и знаком показывал ступать прочь. Темные делишки этой банды интересовали меньше всего, и я свернула в другую сторону, но и там меня поджидали. Так я оказалась в ловушке. За спиной – кирпичная стена, а передо мной – Отис. Высокий, широкоплечий с наглой ухмылкой. Парень провел рукой по русым коротко стриженным волосам и оглядел карими глазами сверху до низу. Это другие девушки млели перед сыном старосты, меня же, напротив, Отис бесил. Он вел себя так, словно в деревне все принадлежало ему.

Мы жили очень далеко от большого города, рядом с хвойным лесом и глубокой речкой. В своем мире, без телевизоров, радио и всякой техники. Женщины шили платья из ткани, которую привозили мужчины из города. Каждая из нас мечтала хоть глазком увидеть другой мир. Но позволено было исключительно мужчинам, а женщины в нашем селе полностью подчинялись мужьям, братьям, отцам.

Но только не я. С детства отца бесил мой дерзкий взгляд. Вместо того чтобы опускать глаза в пол, я лишь сильнее сжимала кулаки и зубы. А вместо слез, рычала и царапалась, когда приемный отец учил «уму-разуму».

– Что за дикая кошка прижилась у нас? Прогоню! Сдохнешь в лесу, – отец кидал ремень на пол, а я с ненавистью наблюдала за мужчиной.

Мать бросалась к мужу в ноги и умоляла простить нерадивую дочь. Как я любила ее, так ненавидела отца. Но больше всего я ненавидела, когда он начинал называть меня уродцем. В памяти сохранились страшные картины из детства, когда папочка пытался вытащить рубин из моей груди. Боль была ужасная, словно снимали кожу, капли крови выступили вокруг драгоценного камня. Тогда мама снова меня спасла, просила не трогать и никому не говорить. Своего ребенка она так и не родила, а ко мне привязалась и боялась, что меня отберут у нее.

Откуда и как появился этот рубин, вживленный в мою кожу, родители не могли понять. Меня камень не беспокоил, росла я – и увеличивался в объемах рубин. Но все чаще замечала алчный взгляд отца и все чаще задумывалась о том, кто я и как оказалась в этом забытом богом месте.

Отис приближался, и я бросилась со всех ног к дому. Внутри было темно, пыльно, пахло сыростью. Осторожно ступая по скрипучим ступенькам, поднялась. Забежала в первую попавшуюся дверь, это оказалась спальня. Мебель внутри была под белыми простынями, будто хозяева временно оставили жилище. Подбежала к закрытому окну и сквозь маленькую щелочку посмотрела на улицу. Затаила дыхание, когда появился Отис. Парень, грязно ругаясь, отряхивал штаны от листвы и оглядывался. Затем резко поднял голову, посмотрев на дом, а я отпрянула, быстро соображая, что же делать. Куда прятаться? В шкаф? Подбежала к нему, брезгливо взялась за грязную ручку, а внизу уже громко хлопнула сломанная дверь. Недолго думая залезла в пыльный шкаф, закрывшись изнутри. Тихо чихнула, зажав рот ладонью.

– Ми-и-илантэ, где ты прячешься? – услышала довольный голос Отиса.

Вот что он привязался ко мне? Любая девушка радовалась бы его вниманию, но нет, сынок старосты решил меня доконать.

– Милантэ…

Голос парня звучал уже ближе, Отис поднимался, а я чувствовала, как внутри вместо страха разгоралась злость. Я мечтала расцарапать его кожу, чтобы ощутить металлический запах крови. Сейчас не Отис, а я охотилась на преследователя.

Затихла, когда осторожно скрипнула дверь. Мягко ступая, парень прошел мимо. Адреналин закипел в крови, и, ни о чем не задумываясь, ничего не страшась, я медленно приоткрыла дверь. Отис стоял ко мне спиной. Он часто дышал, словно от сильного волнения. Плечи напряжены, а руки сжаты в кулаки. Мне бы бежать прочь, но я вдруг повела себя как дикая кошка, которая собиралась напасть на добычу. В тот момент не думала, что сын старосты сильнее, возбуждение от предстоящей атаки разгоняло кровь. Приготовилась прыгнуть, неосознанно облизнула губы, как Отис повернулся.

– Милантэ! – с какой-то тайной радостью воскликнул парень.

Я же, разочарованно зашипев, бросилась прочь.

– Стой!

Отис оказался быстрее и в три шага догнал меня. Рука парня крепко сжала запястья, завела их за спину. Я же пиналась, рычала, пыталась укусить. Боялась? Нет, в тот момент меня охватила жгучая ярость. Не сдамся, не проиграю!

– Милантэ! Как дикая кошка! – воскликнул Отис, смачно ругнулся, но меня не отпустил.

– Руки убери, – тяжело дыша, выдохнула, когда поняла, что сопротивляться бесполезно.

– Уберу, только пообещай не убегать, – попросил сын старосты. – Я всего лишь хочу с тобой поговорить.

– Что?

Не выдержала и громко захохотала, чем вызвала довольную усмешку у Отиса. Он, видно, решил, что гроза миновала.

– Ты каждый раз убегаешь от меня: то лезешь через забор, сверкая лодыжками, то так прячешься, что я найти не могу. Вот теперь мы поговорим, только успокойся.

Тяжело дыша, я прямо взглянула на парня. Наглый избалованный сынок старосты считал, что он победил. Молча кивнула и, как только почувствовала свободу, напряглась, сделала шаг в сторону лестницы. Отис отступил, показывая, что удерживать меня больше не намерен. Но я не доверяла наглецу. Наслышана была о его отвратительном отношении к девушкам. Были такие, кто верил влюбленности Отиса или соблазнялся лживым речам о свадьбе. Стать невесткой старосты многие мечтали. Только парень жениться на доверчивых дурочках не собирался. В итоге попортил троих, и несчастных быстренько выдали замуж. Вслух это не обсуждалось – мужчины запретили. Опозоренные девы старались редко выходить на улицу, а как им жилось с мужьями, представлять не хотелось. Слышала, как мать с соседкой обсуждали, как одну муж хорошо поколачивал.

Поэтому Отис был последним, кому можно было верить, да еще старосте и приемному отцу. Я сорвалась с места и, перепрыгивая через две ступеньки, побежала вниз.

– Стой! Дура! В жертву они тебя хотят принести! – остановил меня отчаянный крик парня.

Замерла. Рука неосознанно потянулась к правой груди, где находился злосчастный рубин.

– Я слышал, как отец разговаривал с твоим. Они хотят отдать тебя темному богу, а потом что-то забрать у тебя.

Резко обернулась. Отис выглядел обеспокоенным и сейчас не врал. Я-то знала, что отец давно хотел вырвать драгоценный камень из моей груди.

– В жертву? Меня? Что за дикость?

Хотя почему бы и нет? Мы жили далеко от мирского мира, не общались с чужаками, не слушали радио и не смотрели телевизор. Староста был для нас важнее президента, он решал все споры: кого наказать, а кого помиловать. Его слово в деревне было главнее всего, и ослушаться никто не смел.

– Милантэ, если ты согласишься стать моей женой, то отец не решится тебе ничего сделать, – скороговоркой проговорил Отис и быстро спустился вслед за мной.

Но я почти не вслушивалась в слова о предложении выйти замуж.

– Что за бог и зачем ему жертва? – прошептала, продолжая сжимать пальцами платье на груди.

Липкий, неприятный страх захватил тело. Обеспокоенный взгляд Отиса опустился на мою руку, затем снова вернулся к лицу.

– Это тайна, – тихо ответил сын старосты и вдруг сжал мои дрожащие плечи. – Но ты не бойся, со мной тебе нечего бояться. Они ждут полнолуния, осталось два дня. Сегодня вечером я приду к вам просить твоей руки.

– Зачем я… тебе? – вдруг очнулась, заметив, что объятья стали крепче и карие глаза парня потемнели.– Нравишься, ты мне, – горячее дыхание коснулось щеки. – Никто не нужен, только ты.

– Странные у тебя чувства, мне казалось, ты меня терпеть не можешь.

Попыталась оттолкнуть парня, упершись руками в грудь, но было бесполезно. Отис, казалось, совершенно перестал соображать, его лицо все ниже опускалось к моему, тонкие губы вытянулись дудочкой. Я успела отвернуться, и мягкие губы коснулись шеи.

– Пусти, кому сказала! – вскрикнула, пытаясь скрыть в голосе страх.

– Не бойся, – сын старосты вдруг нежно прижал к себе. – Я тогда не понимал, что со мной происходит. Теперь знаю и сопротивляться больше не хочу. Отцу не позволю тебя обидеть. Ты только согласись стать моей женой. Хорошо?

Молча кивнула, понимая, что сейчас другого выхода не было. Дома надо будет все еще раз обдумать. Согласиться выйти замуж за Отиса, – это не значит, что завтра будет свадьба. Придется бежать.

Сердце от страха застучало быстрее. Я не знала, что меня ждало за границами поселка. Каким был мир там? Слышала, как мужчины говорили о деньгах, но сама никогда не держала их в руках, только видела, как отец прятал зеленые бумажки в сейф.

И тайна. Жертва. Полнолуние. Все это вранье! Они задумали меня убить, чтобы вырвать из сердца рубин. Это и ребенку понятно.

Животный страх настолько охватил, что я позволила Отису проводить меня до дома окольными путями. Вид у нас обоих был такой, будто на сеновале валялись.

Глава 2


Отис не пришел вечером, как обещал. Рано утром хмурый отец грубо разбудил меня, выволок из спальни и, влепив пощечину, сказал, что я наказана. Больно схватил за шею сзади и потащил в погреб. Ни мои крики, ни просьбы матери не остановили это чудовище. Я царапалась, пиналась, визжала от боли, когда грубые пальцы сильнее сдавили шею, а мою руку вывернули назад. Но все это было ничто по сравнению с мыслями о смерти, которые все больше поглощали меня. Я хотела жить, и думы найти родных не покидали последнее время.

Мать рыдала наверху, потом я услышала звук удара, ее стоны – и наступила гнетущая тишина. В погребе было прохладно, босые ступни вскоре замерзли, да и тонкая сорочка не спасала от холода. Свет лился из небольшой дырки в фундаменте. Вскоре я начала дрожать, требовательно заурчал желудок и очень захотелось пить. Огляделась. Голодной я не останусь: в бочке солились огурцы, и вино в стеклянных бутылях стояло на нижней полке.

Не успела я подняться, как дверца погреба распахнулась, и на меня полетела одежда. Затем с шумом крышка захлопнулась, и загремели замком. Быстро натянула теплые штаны и кофту, колючие шерстяные носки и домашние тапки. Стало сразу теплее, и я отправилась за огурцами. Умяв пять штук, услышала мамин голос.

– Милантэ.

– Мама! Мамочка! – слезы ручьем полились из глаз.

– Здесь горячие пирожки и вода. Лови.

В дырку пропихнули полуторалитровую бутылку и пакет ароматных пирожков с мясом.

– Мамочка, я боюсь. Мне страшно. Я знаю, что отец хочет меня убить, – затараторила я.

– Ты что несешь? Опозорила нас с отцом на всю деревню. Соседка Роуз видела вас с Отисом. Шли в обнимочку, одежда вся мятая, твои волосы в беспорядке. Я ж предупреждала тебя. Э-э-эх, – мать горестно всхлипнула. – Не знаю, что теперь будет. Кто тебя замуж возьмет?

Еще долго я звала мать, кричала, что с Отисом у меня ничего не было, умоляла поговорить с отцом. Но все было напрасно. Я задыхалась от рыданий, ужаса скорой смерти. Измученная, улеглась на сырую землю, не ощущая, как холод остужал тело: внутри было намного холоднее. Парализованная страхом, измученная душевными страданиями, не заметила, как уснула. Закрыла глаза и провалилась в бездну. Как бы я ни хотела, но звук открывающейся двери выдернул меня из сна. Не осознавая, что происходит, жмурясь от яркого света фонарика, надеялась, что кошмар закончился, но оказалось, все только начиналось.

Отец грубо приказал мне выходить, и я, обрадовавшись, стала подниматься по лестнице, повторяя:

– У меня ничего с Отисом не было. Он же сказал вам? Сказал?

С надеждой ждала ответа, прикрыв глаза ладонью. На улице давно стемнело, и только свет от фонарика освещал пустую комнату.

– У тебя два выхода, – зло прошипел приемный отец. – Первый: ты идешь добровольно и не задаешь никаких вопросов. Второй: будешь сопротивляться – свяжу и заткну рот тряпкой. Решай.

– Зачем? Куда? – голос предательски задрожал, и тут же мужская ладонь закрыла мне рот.

Приемный отец был кузнецом, сильным и грозным. Его побаивались и уважали. Не зря они со старостой сдружились. Я замычала, что пойду сама, у связанной сбежать меньше возможности. Вдруг получится? Надежда вспыхнула с новой силой.

Отец взял меня за руку, и мы вышли на улицу. Клык радостно гавкнул, замахал хвостом, хотел подбежать ко мне, но отец рявкнул:

– На место!

Так я и шла в сорочке, сверху были надеты старые кофта и штаны, носки шерстяные и домашние тапки. В деревне давно уже все спали, в домах не горел свет, и только мы шли с отцом по узкой улице. Вскоре я поняла, что мы направлялись к жилью старосты, попыталась остановиться, но отец так тянул за руку, что мог с легкостью ее оторвать, если бы я не перестала сопротивляться. Кричать было бесполезно, но надежда все еще горела внутри, когда мы зашли с черного входа в добротный дом главы деревни. Староста уже ждал нас, сидя за небольшим столом на стареньком кресле. Худой, невысокого роста с белой бородой, хитрыми маленькими глазами, он чем-то напоминал мне крысу.

– Здравствуй, Милантэ, – неприятный голос резал слух. – Тебе повезло, выпал шанс искупить грех, спасая жизни людей из нашей общины.

Староста поднес к моему лицу газовую горелку, хитро усмехнулся. А я, вместо того чтобы промолчать и спрятать глаза, испуганно произнесла:

– Я ни в чем не виновата, и нет на мне греха.

– Не лги, Милантэ. Отис рассказал, как ты соблазнила его в брошенном доме, как предлагала свое тело. На тебе знак дьявола, и пора его уничтожить. Тебе сразу станет легче, вот увидишь, как только избавишься от метки. Но сначала я бы хотел взглянуть на него.

– Нет! – вскрикнула я.

Но отец отвесил оплеуху, зажал рот ладонью и выкрутил руки назад. Вырывалась как могла, но куда мне было справиться с двумя мужчинами! Староста задрал на груди кофту, я вздрогнула, когда холодные пальцы принялись шарить по груди. Как же было мерзко, противно. От стыда и злости я зарычала.

– Камень настоящий, Тим, – восторженно зашептал староста и потянул за рубин.

От резкой боли я всхлипнула.

– Только он может нам помочь, только он. Милантэ, все будет хорошо, девочка.

Я попыталась откинуться назад, чтобы избежать прикосновения старосты. Но мужчина схватил меня за скулы, вынуждая смотреть ему в глаза.

– У тебя появился шанс стать чистой, девочка, – ласково, словно издеваясь, тихо произнес староста.

Он достал из кармана веревку, и мужчины связали мне руки, ноги, мои крики заглушил кляп. Ужас происходящего казался нереальным, словно совершалось все не со мной. Вчера я только засыпала в собственной постели, а сегодня меня уже куда-то везли в машине на заднем сиденье.

– Где Отис? Паренек у тебя упрямый, тем более знает, где нас искать. Помешать может, – поинтересовался приемный отец.

Он сидел за рулем старой «Тойоты», изредка бросал взгляды в зеркало, наблюдая за мной.

– В погребе, остынет немного и все поймет. Даже если бы у девчонки не было рубина, все равно отдал бы Милантэ темному богу. Он любит красивых и потом долго не просит. А Отиса хочу отправить учиться – дураку у власти делать нечего. А как вернется, женю на дочери Стэна. Покорная, смирная, как твоя жена, – тихо засмеялся староста.

Джесси! Мою бывшую подружку прочили в мужья Отиса? Я бы захохотала, если бы не было так страшно. Они действительно верили в какого-то бога и хотели принести меня в жертву. Сумасшедшие!

– Мою жену не трогай, – грубовато молвил отец. – Боюсь, как бы не слегла, когда узнает, что опозоренная дочка сбежала.

– Другую возьмешь, девок молодых хватает, – хмыкнул староста.

– Не надо мне других, – буркнул отец. – Как только деньги за рубин получим, хочу свозить ее к морю, как тогда на медовый месяц.

– А девку тебе не жаль? Ты ж ее вырастил.

– Дикая она какая-то, всегда кусалась и царапалась, такая покорной никогда не будет. И взгляд у нее как у звереныша. Если бы не жена, то в тот же день бы горло перерезал, когда на пороге дома ее нашел, – кузнец со злостью взглянул в зеркало заднего вида.

Я всегда знала, что приемный отец меня ненавидел. Почему? Что я ему сделала? Оказывается, слишком дикой была. Горько усмехнулась про себя. Может, и те, кто меня оставил, тоже хотели избавиться от странного ребенка? Но я действительно была другой. Более резвой, что ли? Иногда жестокой, с мальчишками дралась до крови. Ее запах будил внутри странную жажду, и я ловила себя порой на мысли: «А какая она на вкус?»

Был у меня один секрет. Страшный. Но забыть те ощущения я не смогла. Однажды мальчишки в очередной раз дразнили нас с Джесси, я не выдержала и бросилась драться. Их было трое, и вскоре я валялась на пыльной земле с разбитой губой. Когда один из обидчиков наклонился ко мне, чтобы ударить в лицо, я вцепилась ногтями в щеку, оставив глубокие царапины. Мальчишка закричал от боли, после мы дрались с ним, как звереныши, но запомнилось другое: вкус чужой крови. Я попробовала, коснулась кончиком языка пальцев. Прикрыла глаза, это было восхитительно, а еще удивительнее, что маленькая капля крови сделала со мной на мгновенье. Сила, скорость, запахи – все словно умножилось на сто.

Вот и сейчас сдаваться я не собиралась. Но то, что я услышала дальше, повергло меня в такой шок, что на некоторое время просто выпала из реальности происходящего.

Наше поселение отделял от остального мира хвойный лес. Мужчины дорогу знали: они часто ездили в город за продуктами или вещами, которые приобретались на вырученные деньги от продажи молока, сыра, яиц, мяса, деревянных и кованных поделок. Мы отказались от всего мирского, женщины стирали на руках, готовили в печи. Электричества не было, и мы не могли смотреть телевизор или как-то узнавать новости. В школе детей обучали как получалось, но совсем неграмотными школьники не были: знали, в какой стране живут, ее историю, кто президент, даже законы изучали.

Радио было только в доме старосты, и если он считал, что услышал важные новости, то мог сообщить остальным.

Поселение образовалось еще в прошлом веке и только разрасталось, пришлось строить новые дома. Избранных юношей отправляли учиться в большой мир, и порой они возвращались женатыми. Староста такое поощрял, «новая кровь» иногда была необходима.

Примерно раз в пять или десять лет пропадала красивая девушка. Причины смерти были разные: потерялась в лесу, убило дикое животное. Раньше я никогда не задумывалась об этом, а сейчас с ужасом слушала, как мужчины представят мое исчезновение:

– Скажешь, что решил выпустить Милантэ из погреба, а она, как дикая кошка, рванула в лес. Ты ее не догнал, завтра утром объявим розыск и отправимся искать беглянку. Жена твоя путь тоже идет, – рассуждал староста. – Отиса я не пущу, а вот на ритуале он будет присутствовать: пусть убедится, что темный бог существует. Хватит ему сказки рассказывать, взрослый уже, скоро сам станет принимать решения, кого приводить в храм.

– Смотри, как бы твой пацан не сорвался, все серьезно у Отиса, раз хотел жениться на ней, – приемный отец кивнул в мою сторону.

Взгляд, полный злобы. Казалось, дай ему волю – прожжет меня насквозь. Я тоже сейчас их ненавидела. За всех погубленных девушек.

– Прежде чем отдадим Милантэ темному богу, я попрошу его вытащить рубин…

– Может, мы сами сначала его вытащим? – отец прервал старосту. – А то тела бог не оставляет, только окровавленную сорочку.

Прикрыла глаза. Лучше бы они заткнули мне еще и уши, чтобы не знать, что со мной скоро произойдет. «Всегда есть выход. Нужно только подумать», – моя любимая поговорка, которая выручала не раз. Что же делать? Ответ пришел сам: прикинуться смирившейся дурочкой, чтобы развязали руки и ноги, а потом… Мне бы только вцепиться хоть в кого, прокусить кожу зубами или расцарапать ногтями, лишь бы ощутить на языке каплю чужой крови, и тогда…

Машина резко остановилась, и староста ласково произнес:

– Приехали.

Я обмякла, показывая покорность.

– Правильно, девочка, – довольно произнес староста, когда приемный отец закинул меня, как куль, на плечо. – Изменить ты ничего не сможешь, остается принять свою судьбу.

На улице была такая темень, что я не понимала, куда мужчины привезли меня. Где-то ухала сова, раздавался шорох листвы. Мы были в лесу или недалеко от него. Староста шел впереди и освещал дорогу, вскоре я поняла, что мы в пещере. Нам строго-настрого было запрещено приближаться к горам, теперь ясно почему: негодяи творили здесь зло.

Вскоре узкий коридор закончился, и мы оказались в более просторном месте с множеством входов. В один из них мужчины и повернули. Холод, сырость, полумрак и два хладнокровных убийцы, которые спокойно говорили о моей смерти… Не так я представляла свою жизнь, сейчас судьба старой девы была больше по душе. Тем более я почти смирилась, что замуж меня никто не возьмет, и вдруг нарисовался Отис, а потом…

Отец остановился, раздался шум открывающего засова, заскрипела дверь, и кузнец внес меня внутрь. Сделал пару шагов и положил меня на что-то мягкое. Кляп наконец-то вытащили, а я ждала, когда же мне развяжут руки и ноги. Мышцы ужасно затекли, и я понимала, что не смогу сейчас сопротивляться. «А если они меня так оставят до жертвоприношения?» – мелькнула мысль, и страх с новой силой сжал мое сердце, да так сильно, что я начала задыхаться.

Словно сквозь толстый слой ваты раздался голос старосты:

– Здесь ты пробудешь до вечера, а после начнут готовить для встречи с темным богом. Утром тебя придут покормить и проведать. Здесь есть кровать, теплые вещи, в углу уборная – там стоит ведро. Оставим свечей, чтобы не совсем в темноте сидела.

Какие заботливые, надо же! Чиркнула спичка, и я ощутила запах дыма. Отец снял с меня путы, и я попыталась подняться, но застонав, осталась лежать, ощущая, как по коже рассыпаются бисером мурашки. Неприятное чувство.

– До завтра, Милантэ, – вежливый голос старосты пугал больше, чем тяжелое молчание отца.

– Я хочу… знать, – тихо прохрипела, но мужчины меня услышали.

Кузнец хмыкнул. Понятно, он бы ничего объяснять не стал.

– Что ты хочешь знать? – заботливо поинтересовался староста, склонившись надо мной.

Вот бы сейчас вцепиться ему в лицо, но сил не было.

– Почему? Зачем эта… жертва?

Была какая-то тайна, и я считала, что имела право ее узнать.

– Завтра, девочка, я все тебе расскажу. Сейчас уже слишком поздно. Завтра ты поймешь, какую неоценимую услугу оказываешь всем нам.

– Я не… хочу…

– Это твоя судьба, – рука старосты ласково погладила меня по волосам. – У каждого из нас свой путь, и не всегда мы можем выбрать тот, что нам нравится.

Лицемер! Не выдержала, резко повернула голову, пытаясь схватить зубами пальцы негодяя, но тот успел их отдернуть.

– Дикая кошечка, ты ему понравишься. Идем, Тим.

Мужчины вышли, хлопнула дверь, засов издал противный звук, когда его задвинули – и наступила тишина. Одинокая свеча, оставленная милостиво старостой, плохо освещала пещеру, и тени лишь еще больше пугали.

Я села на кровати, потрогав пуховое одеяло. Сколько до меня здесь лежало девушек? Я вдруг вспомнила рыжеволосую красавицу Эстер. Мне тогда было десять лет. Многие парни пытались за ней ухаживать, просили ее руки у отца, но конюх всем отказывал. А потом девушки за грибами в лес отправились, вернулись все, кроме Эстер. Долго ее искали, неделю, но так и не нашли. Мать девушки, тогда повеситься хотела, да вовремя ее из петли вытащили. А конюх? Вспомнились черные глаза, которые злобно смотрели из-под кустистых бровей. Неужели сам отдал дочь в жертву темному богу?

Чем дольше я сидела, тем сильнее ощущала, как холод пробирался под одежду. Забралась на кровать и укрылась теплым одеялом, от него пахло плесенью. Брезгливо сморщилась, но пришлось терпеть. Надо выспаться, чтобы силы были сопротивляться.

Незаметно для себя заснула и даже не услышала, как отодвинули засов, распахнули дверь. Я открыла глаза, только когда грубо толкнули в плечо и хриплый голос с издевкой произнес:

– Просыпайся, принцесса. Завтрак доставлен, а потом будешь к встрече готовиться.

Резко села, жмурясь от яркого света фонарика, а когда мужчина направился к выходу, то испуганно вскрикнула. Конюх обернулся, злая ухмылка открыла рот без двух передних зубов.


Глава 3


Время тянулось невыносимо медленно. Чтобы хоть как-то отвлечься и согреться, решила немного походить, потом побегала на месте, попрыгала. От нечего делать, взяла в руку свечу и обследовала пещеру. Она оказалась небольшой с мокрыми, покрытыми мхом стенами. Уборная представляла из себя ржавое ведро и пряталось в самом дальнем углу. Напротив – узкая кровать с пропитанным влагой матрасом, подушкой и грязным одеялом. Я не могла себя заставить вернуться туда. Мысли были лишь о том, что ждало впереди. Хотелось кричать от страха, но я сжала зубы и кулаки, пытаясь вернуть самообладание. «Выход есть всегда», – повторяла про себя и дрожала не только от холода, а больше от неизвестности.

Я не знала, сколько прошло времени, когда в очередной раз открылась дверь, и появился староста в красной сутане, как у священника. За его спиной маячил отец, он внес стул и фонарь, который позволил наконец увидеть мою клетку полностью.

– Садись, Милантэ, – велел мужчина, указав мне на кровать.

Сам присел на стул возле входа, прислонившись к стенке, кузнец же остался стоять.

– Я обещал рассказать тебе о твоей великой цели.

– Почему я? Если виной всему рубин, – стукнула себя по груди, – так вырвите его, но оставьте мне жизнь. Прошу.

Не выдержала, всхлипнула, и слезы полились из глаз. Я не могла их остановить, лишь размазывала по щекам.

– Милантэ, темный бог ждет тебя. Ты такая красивая, он любит красивых и потом долго не приходит за очередной жертвой. Пойми, ты избранная, и твой рубин лишь подтверждает это.

– Кто он такой, этот бог, и откуда взялся?

Обхватила голову руками, не понимая, что вообще происходило. Что за бред сейчас мне нес староста?

– Он появился давно, Милантэ, ровно через три года, когда возникло наше поселение. Тогда мало было в нем жителей, всего пять семей, верующих в бога и желающих отказаться от благ цивилизации. Темный бог пришел ночью, легко пробрался в один из домов и долго пил кровь младшего сына в семье. Мальчика еле выходили, а бог стал появляться в поселении все чаще. Жители понимали, что если так пойдет дальше, то однажды они все погибнут. Долго мужчины спорили на собрании, и самый смелый предложил не покидать насиженное место, а попробовать договориться с богом. Вдруг он согласится на кровь животного, и мы тогда будем охотиться для него. Мужчину все поддержали, только темный бог запросил другого – самую красивую девицу, а потом обещал лет пять не приходить. А если девушка сильно понравится, то и все десять. Так, что, Милантэ, жизнь всех обитателей деревни в твоих руках.

– А как вы узнаете, что он пришел, что ему требуется жертва?

В голове не укладывался весь ужас, который рассказывал староста. Все казалось какой-то дикой сказкой, небылицей, но не правдой.

– Гляди.

Староста расстегнул воротник, я подалась вперед, заметив следы от укуса.

– Три дня назад темный бог напомнил о себе. Если в ближайшее полнолуние я не приведу ему жертву, то наступит очередь Отиса, а потом всей моей семьи. После темный бог пойдет по другим домам, и, боюсь, больше с ним не получится договориться.

– Почему же мы… вы терпите все это? Надо было давно уехать. Давайте уедем? Ведь это ужасно, когда отцы отдают дочерей в жертву, как Эстер.

Не выдержала, подскочила и подбежала к старосте, вцепилась в его плечи. Мне показалось, я смогу его убедить оставить все, чтобы сохранить жизнь мне и другим девушкам.

– Милантэ, – мужчина поднялся, слегка оттолкнув меня. – Если мы не сдержим темного бога, то он пойдет дальше в города. Наше поселение не зря было создано предками. Мы защитники, несем добро. Согласись, выбор простой: смерть одной красивой девушки или десятки людей.

Староста направился к выходу, дав понять, что разговор закончен. Я бросилась за ним, но была откинута сильной рукой отца, да так неожиданно, что потеряла равновесие и упала на холодную землю. Дверь захлопнулась.

Ну уж нет! Просто так я не сдамся.

Не успела подняться, как двое мужчин внесли в пещеру большую бадью и стали носить воду в ведрах, конюх все это время стоял у входа, как цепная собака, наблюдая за мной. Мне приказали помыться и переодеться в белую сорочку.

– Если не подчинишься, мы поможем, – грубо хохотнул один из надзирателей.

А ведь я знала и здоровалась с каждым из них, кто-то даже приходил в гости к отцу. Отец… Да какой он мне отец. Убийца!

Вода оказалась чуть теплой, раздеваться и мыться в холодной пещере я уж точно не собиралась. Умылась, слегка обтерлась влажным полотенцем и быстро натянула тонкую сорочку. Дрожь пронизывала насквозь, поэтому я поторопилась снова облачиться в теплую кофту и штаны. Но конюх, когда открыл дверь, коротко приказал все снять:

– Только сорочка и обувь.

Спорить было бесполезно. Обняв себя за плечи и пытаясь унять дрожь, шаркая домашними тапочками, я вышла. Темный коридор освещался только фонарем, который держал в руках конюх. Он заставил идти меня впереди него, и вскоре мы вышли в более просторную пещеру, где нас ожидали староста в красной сутане и несколько десятков человек в черных плащах. Лица скрывались в сумраке.

Я чуть не вскрикнула, когда застучали барабаны и голоса затянули странную песню, похожую на молитву. Глазами неосознанно искала Отиса – единственного человека, который рискнул бы мне помочь. Не позволила безнадеге охватить меня: еще не все потеряно, еще я могу спастись.

– Милантэ, пришло время принять судьбу. Будь сильной, как другие избранницы до тебя.

– А если я не хочу?

Но мои слова оставили без ответа. Староста повернулся и зашагал в сторону другого темного коридора, более широкого. Меня обступили четверо мужчин: конюх и кузнец – впереди, двое – сзади. Вот он – шанс, другого не будет. Толпа, которая продолжила голосить заунывные песни, осталась за спиной.

В конце туннеля меня ждала смерть от неизвестного бога. Что это за бог такой, который пьет кровь? Это монстр, чудовище, и ему на растерзание вели меня, как многих невинных дев. Заставила себя сжать дрожащие зубы. Просто так я им не дамся.

«Отец… – брезгливо сморщилась. – Слишком высок, не достану». А так хотелось впиться зубами именно в его шею. Конюх ростом с меня. Надо всего лишь улучить момент, добраться до его вены, и тогда я смогу сбежать.

Мы шли за старостой по темному туннелю, который освещал лишь фонарь в руках кузнеца. Я сбавила шаг и получила грубый толчок в спину. Проклятые убийцы! В висках пульсировало от напряжения, шелест сутаны жутко раздражал, и когда гул голосов стал тише, я решилась. Собралась, пригнулась и неожиданно прыгнула на конюха, как кошка, расцарапала лицо, скинув капюшон. Зубами схватилась за щеку, резко дернула назад. Конюх взвыл, а я ощутила на языке соленую кровь и присосалась как пиявка.

Не сразу у отца получилось оторвать меня от мужчины. Лишь когда сильно дернул за волосы, я зашипела от боли, отпустив конюха. Энергия от пары глотков крови устремилась по венам. Легко подскочила, босыми ногами не ощущая холодной земли. Ладонью стерла кровь, вытерев ее о подол сорочки. Конюх продолжал визжать, как свинья, которой вспороли живот. Мужчины настороженно застыли, фонарь валялся на полу, скрывая лица.

– Милантэ, – прошелестел голос старосты, и я сорвалась с места.

Бежала, даже не представляя, как буду выбираться. Я не знала, где был выход из пещеры. За спиной раздавались тяжелые, торопливые шаги, возмущенные крики.

Выбежала к тому месту, где собралась толпа. Кто-то попытался преградить мне дорогу, но я откинула негодяев, поразившись своей силе.

Куда бежать? Слишком много тоннелей. Втянула воздух, пытаясь уловить запах леса, запах свободы. Завертелась на месте вьюном.

– Милантэ!

Повернулась на знакомый голос: возле одного из выходов стоял Отис. Он откинул капюшон, чтобы я смогла разглядеть его бледное лицо в свете фонаря.

– Выход! – крикнул парень, и я промчалась мимо него.


***


Рейнольд больше всего на свете ненавидел этот день. Каждый раз он должен был сопровождать старшего брата в прохладную пещеру, которая находилась у подножья горы недалеко от людского поселения.

Ровно в полночь начинали еще громче стучать барабаны, слышался гул голосов и звуки мотора старых машин. Люди в черных плащах устремлялись к пещере, спрятанной глубоко в горе.

По старинному обычаю люди верили, что приносят жертву во благо деревни и всего человеческого рода древнему божеству. Этим божеством выступал старший брат Лэнс и прекрасно справлялся с ролью. Вернее, еще больше повергал в ужас людей. Жертвами всегда были девушки в тонких сорочках. Испуганные, многие теряли сознание, едва завидев Лэнса. Для брата это все было развлечением: наделить жертву вампирской силой, а потом наслаждаться новенькой несколько дней, а то и месяцев, пока не надоест. После ее отправляли в гарем фавориток.

Рейнольд без удовольствия наблюдал за игрой и пиршеством Лэнса. Молодому вампиру была больше по душе горячая кровь врага во время битвы или глоток сладко-солоноватого нектара, взятого у фаворитки, которая сама подставила шею. Будь его воля, Рейнольд никогда не явился бы сюда, но мужчина находился здесь как телохранитель будущего короля.

Крики толпы стали громче, людские визги резали слух взрослого вампира. Рейнольд слегка поморщился, а Лэнс в предвкушении хаотично передвигался по пещере. Брату не терпелось поиграть во всемогущего бога. Наконец вампир застыл, выпрямил спину. Его ноздри широко раздувались, улавливая запахи.


Рейнольд слышал, как люди приближались, как уверенно и тяжело шагал староста. Слышал твердую поступь четверых его помощников и почти неслышную – несчастной жертвы. Неожиданно началась какая-то возня. Раздались мужской вскрик, грязное ругательство и глухой стук упавшего тела. Рейнольд и Лэнс удивленно переглянулись.

– Что-то новенькое, – глаза брата загорелись интересом.

Действительно, первый раз происходило подобное. Староста вбежал в храм и упал на колени, задыхаясь, с ужасом произнес:

– Простите! Она сбежала, но мы сейчас ее вернем.

– Жертва? Сбежала? – Лэнс зловеще захохотал, вынудив старосту склониться к полу. – Тогда пришло твое время.

– Нет, нет, – затрясся старик. – Умоляю, у меня сын, он еще не знает всего…

– Тебе не о чем беспокоиться, я сам расскажу, – довольно произнес Лэнс.

Мгновенье – и вампир навис над старостой:

– Как же ты жалок, жертвы вели себя достойней, и никто из них не обгадился.

Старик заскулил, когда вампир поднял его за шкирку, как нашкодившего щенка.

– Поймай беглянку, брат. Хочется взглянуть на смелую деву, уверен, она будет украшением моего гарема.

Лэнс облизнулся, а Рейнольд тенью пронесся мимо. Он был так быстр, что люди в пещере почувствовали лишь ветер, который коснулся их. Когда вампир оказался на улице, то остановился. Прислушиваясь к ночным шорохам, он услышал беглянку и, зловеще усмехнувшись, начал преследование. Для человека жертва бегала слишком быстро, но для вампира ничего не стоило ее догнать.

Рейнольд почувствовал запах девушки задолго до того, как увидел. Неожиданно жертва замедлилась, он слышал ее тяжелое дыхание и быстрый стук сердца. Вампир с удовольствием вдохнул аромат жертвы. Он напомнил ему любимый запах моря и утреней росы, который вампир ловил, рискуя обжечься на солнце. Адреналин возбуждал и дарил интерес к бессмертной жизни, где все шло по кругу: интриги старейшин, убийство главы клана, новый князь. Когда тебе больше трехсот лет, тебя уже трудно удивить. Эта жертва удивила.

Она думала, что сможет убежать от вампира? Рейнольд ухмыльнулся, бесшумно подкрадываясь сзади к девушке. Она без сил упала на землю, тяжело дыша. Подняла голову к небу, пытаясь вдохнуть больше воздуха. Черные прямые волосы водопадом спадали на плечи и спину. Вампир уже предвкушал, как услышит крик ужаса. Не то чтобы Рейнольд любил пугать невинных дев, для него это все было больше забава.

Девушка быстро развязывала завязки на сорочке, чем очень заинтересовала мужчину, и стоило вампиру оказаться перед ней, как беглянка распахнула ворот, и красный рубин, впившийся в нежную кожу, блеснул на ее груди.

– Темный бог, ты знаешь, что это? Ты можешь мне помочь?

Бывшая жертва не смотрела на Рейнольда, опустила взгляд на землю. Он ощущал ее страх и потому молчал, наслаждаясь произведенным эффектом. Бледная кожа, пухлые губы, измазанные чужой кровью, прозрачная сорочка не скрывала девичьего тела, но сейчас Рейнольда мало интересовало созерцание манящих полушарий. Гораздо интереснее было, как у человеческой девушки в груди оказалась брошь Шилды. Чистокровная – другого не было ответа. Кто же спрятал ее здесь? Возможно, даже враги его клана.

Только в крайних случаях вампиры пользовались брошью, когда надо было скрыть вампиреныша от врагов среди людей. Шилда скрывала запах и сущность ребенка от вампиров, с таким украшением в груди дитя продолжало жить как человеческий детеныш: не боясь света, без жажды крови, сердце билось как у людей.

Мужские пальцы потянулись к броши, прикоснувшись к нежной коже груди, девушка вздохнула. Шилдо налилась и скоро сама бы вышла из тела, значит, незнакомке уже есть двадцать один год. Женщины-вампиры застывали в этом возрасте и прекращали стареть. Рейнольд обхватил рубин и потянул на себя. Чистокровная вскинула голову, голубые глаза, как утреннее небо, которым он успевал любоваться, пока солнечные лучи не опаляли его кожу, наполнились слезами. Стон сорвался с губ, и тонкие пальцы, еще горячие, как у людей, обхватили запястье вампира.

– Больно, – выдохнула девушка, прикрыв глаза, прозрачные слезы лились по щекам.

– Потерпи, – прохрипел Рейнольд, медленно вытаскивая из вампирского сердца длинную иглу.

Кровь хлынула из раны, и мужчина не сдержался, припал ртом, жадно глотая. Слишком сладкая, вкусная была кровь у чистокровной. Вампир остановился, когда полностью насытился. Язык коснулся напоследок ранки, которая на его глазах затягивалась. Рейнольд заставил себя отвести взгляд от девичьей груди, чтобы наконец взглянуть на лицо незнакомки. Она была без сознания. Бледная, даже губы приобрели синюшный цвет. «Идиот! – обругал себя Рейнольд. – Она же слишком молода, чтобы вот так набрасываться на нее». Вампирская сила только начала пробуждаться в теле девушки, а он чуть ее не прикончил.

Мужчина еще раз оглядел незнакомку, но теперь с беспокойством прислушиваясь к вампирскому сердцу в груди чистокровной. Обозвав себя еще и глупцом, Рейнольд прокусил зубами запястье и приложил к губам девушки. Едва кровь взрослого вампира попала на язык незнакомки, как инстинктивно чистокровная впилась длинными клыками в руку Рейнольда. Пила она жадно, тихо мурлыкая, как кошка.

Когда незнакомка закончила, то не очнулась, а доверчиво уснула в его руках. Рейнольд застыл, вдруг осознав, что вампирше в гареме брата нечего делать. У девушки ведь есть семья, которая могла скоро вернуться за ней в поселок, потому что ребенок вырос и больше не мог скрываться. Но почему они до сих пор не пришли за чистокровной? Брошь Шилды выскочила бы из груди незнакомки в любой день, и тогда молодая вампирша напала бы на людей, а те могли запросто убить ее.

Рейнольд прижал к себе девушку, которая довольно улыбалась во сне. Словно это было правильно вот так лежать в его объятьях. А если у нее нет больше семьи? Двадцать лет назад многие вампирские кланы, которые были против нынешнего князя, пострадали от наемных убийц.

Мужчина подхватил девушку на руки, поднявшись во весь рост. Прежде чем переместиться в замок, вампир решил: с Лэнсом будет нелегкий разговор, но чистокровную Рейнольд ему не отдаст.


***


Впервые во сне мне было так хорошо. Я словно нежилась на самой мягкой перине в мире, нет, во всей Вселенной. Сладко потянулась, открыла глаза и замерла, поняв, что я не дома. Свет множества свечей в канделябрах создавал интимный полумрак в комнате. Я лежала на огромной кровати, застеленной алой шелковой постелью. Ахнула и тут заметила, что на мне прозрачная сорочка с длинным разрезом до бедра и глубоким вырезом на груди. Ткань настолько шелковистая – прикасалась, словно ласкала тело.

Быстро соскочив с кровати, я заметалась по комнате в поисках чего-нибудь, чтобы прикрыться. На кресле возле потухшего камина был небрежно брошен красный пеньюар. Я лишь успела накинуть на плечи шелковистую ткань и завязать на узел тонкий поясок, когда в середине спальни прямо из воздуха появился незнакомец.

Демон! Его глаза… были красными. Брюнет с точеными чертами лица. Потрясение настолько оказалось сильным, что я не смогла даже закричать от ужаса. Лукавая улыбка заиграла на мужских губах, и незнакомец сделал широкий шаг в мою сторону, потом еще один. Только тогда я увидела, что светлая рубашка на демоне местами разорвана и в пятнах крови.

– Не бойся, спор с братом улажен. Ты остаешься со мной.

Какой брат? Какой спор? В ужасе я попыталась оказаться как можно дальше от демона, но уперлась спиной в стену. Я вдруг вспомнила, как на воскресной службе староста рассказывал о демонах, которые приходят за нами из преисподней. Какой грех сотворила я? Вдруг вспомнилась пещера, мое нападение на конюха, Отис, бегство…

– Я… умерла?

И вздрогнула, когда красноглазый незнакомец, откинув голову, громко захохотал. А потом чуть не грохнулась в обморок, стоило демону вдруг сказать:

– Ты переживешь всех людей, потому что сама вампир.

Потом последовал разговор о детях-вампирах, кланах, броши. Шилдо, кажется, так он ее назвал. Пальцы невольно дотронулись до правой груди, где, сколько себя помнила, находился рубин. Сейчас там было… пусто. В шоке я уставилась на мужчину, который хитро наблюдал за мной.

– Следуй за мной. Не бойся, – усмехнулся демон. – Я лишь хочу, чтобы ты увидела себя в зеркало.

Неизвестность пугала, и я покачала головой. Демон или, как он назвал себя, вампир – я думала, они существуют только в легендах и фильмах – снова тихо засмеялся и исчез. Растворился в воздухе. Я не успела пошевелиться, как вампир вернулся. Он с легкостью держал в руках большое зеркало, в отражении я узнавала и не узнавала себя.

Мраморная кожа без единого изъяна, густые темные волосы с оттенком спелой вишни, а глаза насыщенного голубого цвета, губы, клыки…

В шоке дотронулась языком до гладких, острых зубов. Подняла руку, чтобы прикоснуться к светлой коже – и новое потрясение. Вместо аккуратных коротких ноготочков – черные, изящные когти.

– Ты очень красива, маленькая вампирша. Как твое имя?

– Милантэ, – прошептала, взглянув на мужчину.

Он отставил в сторону зеркало и представился:

– Рейнольд, клан Регард.

Вампир произнес свое имя с гордостью и достоинством, и я невольно ощутила себя снова не такой, как все. Вспомнилась родная деревня и рубин, который я скрывала от других несколько лет.

Если я была вампиром, значит, и клан у меня должен быть. Заметив мою растерянность, Рейнольд тихо сказал:

– Плохо, что ты не помнишь…

Но прервал его еще один вампир, появившийся из воздуха. Он был выше Рейнольда, чуть шире в плечах. Длинные, темные волосы небрежно перекинуты назад, нагловатая ухмылка и… красные глаза. Незнакомец в черной рубашке, брюках и лайковых туфлях походил на одного из герцогов Англии. Я однажды видела такого на картинке. Высокомерный сноб.

Этот вампир вел себя не так сдержанно и уважительно, как Рейнольд. Он нагло рассматривал меня, останавливая взгляд на бедрах и груди. Обхватила себя за плечи, пытаясь прикрыться, я все еще плохо соображала, находясь в полнейшем шоке.

– Я начинаю жалеть, что дал себя уговорить.

Рейнольд оказался передо мной, закрыв от взгляда наглеца.

– Проваливай из моей комнаты, – вампир зарычал, а я сжалась, ожидая, что сейчас они начнут драться.

– Спокойно, брат. Всего лишь хотел взглянуть на твою новую фаворитку, – и смеясь пропал.

Рейнольд тяжело дышал, и я видела, как сжались его кулаки, когти разрезали кожу на ладонях, и на мягкий ковер закапала кровь. Прежде чем обернуться ко мне, вампир сделал пару глубоких вдохов.

– Милантэ…

Голос, больше похожий на тихое рычание, пугающие красные глаза… И я не выдержала, сознание покинуло меня.

Я не знала, сколько пробыла в спасительном беспамятстве, но когда пришла в себя, то боялась открывать глаза. Все казалось каким-то сном, моя жизнь разделилась на две части: до и после. Сейчас, вспоминая слова вампира, я понимала, что он говорил мне правду. По какой-то причине мой клан спрятал меня среди людей. Брошь Шилды отлично справлялась со своим делом и скрывала вампиреныша, то есть меня. Теперь стали понятны мое желание попробовать кровь, агрессия и даже нападение на конюха. Вампиры похожи на диких животных, будут драться до конца и, если необходимо отгрызть себе руку, чтобы спастись, они это сделают.

Темным богом оказался брат Рейнольда, который обращал девушек деревни в вампиров. Для чего он это делал, я пока не разобралась. А еще я должна была привыкнуть к новым ощущениям. Слух, зрение, даже сила, которую я ощущала, – все было таким странным.

Удостоверившись, что в спальне я одна, открыла глаза. Можно, конечно, и дальше лежать притворяться, но я не привыкла отступать перед трудностями. Пора было узнать, куда я попала и что это за клан Регард.

Поднявшись, решила исследовать свой новый «дом». Огромная гардеробная… Я никогда не видела столько мужской одежды и обуви. В кабинете мебель из красного дерева: стол, шкаф, кожаный диван возле стены, кресла, портрет с изображением Рейнольда и даже… компьютер. Я видела их только на картинке в журнале, который успела тайком посмотреть у кузнеца. Другая комната была больше похожа на гостиную: мягкие удобные диваны, кресла, камин, бар. И все было в темно-красных или темно-коричневых тонах. Тяжелые шторы закрывали окна, и я не удержалась, приоткрыла, чтобы хоть глазком увидеть, и тут же получила такой ужасный ожог, будто кожа на правой стороне лица вспыхнула. Дико закричала, отпрянула и тут же ощутила, как на плечи легли мужские руки. Меня развернули и заставили убрать ладони с лица.

– Теперь ты знаешь, что солнечный свет для нас опасен, – хмыкнул Рейнольд.

– Больно, – не выдержала и жалобно пожаловалась вампиру.

– Потерпи, ты слишком молода, и твоя сила только раскрывается, потом регенерация будет проходить быстрее.

Меня усадили в кресло, к лицу приложили холодную мокрую ткань. Легче не стало, но боль утихала, и я чувствовала, как излечивалась обожженная кожа. Ощущения были не из приятных.

– А если… если останешься без руки, новая вырастет?

– Вырастет, – тихо засмеялся вампир.

– А голова?

– А вот голова – нет. Вампира можно убить двумя способами: оторвать ему голову или оставить на солнце. Остальные ранения не страшны.

Я напоминала себе любознательного ребенка, который познавал мир. Вопросы сыпались, и Рейнольд с удовольствием отвечал.

– Я думала, вампиры спят глубоко под землей в гробах.

– Если тебе так хочется, могу для тебя устроить спальню в подвале, – тихо смеялся мужчина. – А мне нравится мягкая кровать.

– Прошлый раз твои глаза были красного цвета, а сейчас изменились, стали черные. Почему?

– Когда вампир питается, то глаза меняют цвет на красный. Прошлый раз мы с братом хорошо поспорили, а после устроили мировую. Фаворитки с удовольствием покормили нас.

Слышать такое было ужасно и непривычно.

– А помимо крови, вампиры могут есть другую еду?

– Конечно, но вкус ее будет не такой насыщенный, – Рейнольд поморщился.

– А я тоже могу вот так, как ты, появляться прям из воздуха?

– Конечно, я научу тебя, здесь главное правило: мысленно представить место, где хочешь очутиться.

Подобное казалось нереальным и каким-то сказочным. Вампир неожиданно оказался за моей спиной, и я вздрогнула, услышав его низкий голос:

– Мой отец, глава семьи, желает с тобой познакомиться. Надеюсь, ты не из опального клана и останешься у нас.

– А если… – дрожащий голос выдал мое волнение.

Можно было не спрашивать: я догадывалась, каким будет ответ.

– Я верю, что отец примет тебя. Готова учиться?

– Да.

Зачем отказываться от возможности сбежать? Если глава клана прикажет меня убить, то я сразу растворюсь в воздухе, чтобы очутиться на берегу моря, где всегда мечтала побывать.

Я сначала решила, что Рейнольд вот прям сию минуту поведет меня к отцу, и стала просить научить меня перемещаться. Голос дрожал от страха и волнения.

– Чего ты испугалась? – насмешливо спросил Рейнольд.

– Мне страшно, я вроде как и… вампир, но ничего не знаю и не умею, – все-таки лучше сказать полуправду.

– Не переживай, к приезду отца уже все будешь знать, – усмехнулся мужчина. – За месяц точно научишься.

У меня появилась надежда. За месяц, если сильно постараться, можно многое узнать. Я никогда не сдавалась, сжимала от злости зубы, стоило отцу в очередной раз меня «учить». А как будут наказывать вампиры? Бросила внимательный взгляд на впереди идущего Рейнольда. Красивый, но опасный. Заметно по поведению, что привык повелевать. Высокомерный. Мимо пробежали служанки, низко поклонились, а он даже не взглянул на них, спокойно продолжил путь по темному коридору.

На стенах висели лампы в форме свечей, они создавали полумрак, но я отлично видела все вокруг, почти как днем. А еще отлично слышала шепот девушек, они осуждали меня, внешность, одежду, называли новой фавориткой. Я знала, кто такие фаворитки. Это то же самое, что любовницы. Ну вот, Милантэ, ты и попала, как говорят, из огня в полымя. В деревне была просто изгоем, здесь – временной фавориткой. Почему временной? Мою судьбу должен был решить глава клана.

– Это твоя комната, Милантэ, – Рейнольд остановился и открыл передо мной одну из дверей, мимо которых мы проходили. – Позже к тебе заглянет служанка. Она будет убираться в комнате, следить за чистотой вещей, а также, если ты проголодаешься, кормить тебя.

Жутковато подобное слушать, но уже сейчас я ощущала далекие отголоски странного голода. Невольно дотронулась до шеи, когда вошла в просторную спальню. Вампиры, видимо, любили красные и темные цвета. В этой комнате было слишком много красного, даже больше, чем в апартаментах Рейнольда.

– Тебя уже мучает жажда? – поинтересовался мужчина.

Он остался стоять в коридоре, убрав руки за спину. Не дождавшись моего ответа, он резко добавил:

– Я прикажу, чтобы Марта сейчас же явилась к тебе.

Вампир исчез, а через несколько секунд предстала из воздуха невысокая девушка, одетая, как горничная, которых я уже видела. Испуганно ахнув, она подбежала ко мне и, расстегнув на шее воротничок, протараторила:

– Простите, госпожа.

Девушка наклонила голову, открыв тонкую шею, и я увидела след от укуса: кто-то уже покормился, как назвал это Рейнольд.

– Нет, мне пока не нужно, – тихо произнесла, сделав шаг назад.

– Не переживайте, хозяин не просто так выбрал для вас именно меня. Я знаю, какими необузданными могут быть вампиры в первый раз.

В смущении я отвернулась, невольно посмотрела на темные коготки, пока еще сложно было принять вампирскую сущность.

– А твой хозяин… Рейнольд? – поинтересовалась, осматривая спальню.

Широкая кровать с алым балдахином находилась посередине, трюмо с пуфиком – в дальнем углу, пол застелен темно-красным ковром, такого же цвета тяжелые шторы.

– Да, госпожа. Он меня обратил больше ста лет назад. Пока жив хозяин, живу и я.

– Почему ты называешь меня госпожой? – с интересом слушала Марту.

– А как я должна вас называть? – удивилась девушка.

Для столетней она хорошо выглядела. Русые волосы были убраны под белый чепчик, а на симпатичном личике – ни одной морщинки. Кожа гладкая, как у ребенка, на вид девушке было не больше шестнадцати лет.

– Вы чистокровная, родились вампиром, а я обращенная. Хозяин спас меня от холеры, тогда люди вымирали целыми деревнями.

– И ты никогда не жалела, что стала вампиром? – спросила из чистого любопытства.

Пока я сложно представляла себе, как это – питаться одной кровью и не выходить на свет.

– Конечно нет! – возмущенно воскликнула Марта. – Как вы могли так подумать? Я благодарна господину Рейнольду за вторую жизнь. Пускай мы, обращенные, всего лишь слуги, но каждый из нас предан хозяину до смерти. Раз вы не голодны, то я продолжу принимать ваши вещи.

Служанка недовольно поджала губы и растворилась в воздухе. Надо бы с ней быть поосторожней, наверняка Марту приставили непросто так, а чтобы она все докладывала обо мне. А потом до меня дошло! Вещи? Какие вещи? Сейчас на мне была шелковая сорочка и пеньюар, босые ноги утопали в толстом ковре. Решив, что, как только Марта снова появится, уточню у нее этот вопрос, стала осматриваться.

Спальня по размерам меньше, чем у Рейнольда, но для меня и такая – большой подарок. За одной из деревянных дверей я обнаружила ванную комнату в черных тонах и чуть не завизжала от радости, когда открыла кран: полилась горячая вода. О таком я только слышала, когда шептались мама с соседками. Каждая из них мечтала о ванне в доме, но, спохватившись, женщины начинали креститься и молиться.

Пальцы прошлись по гладкой поверхности керамики, ванна была каким-то чудом, и если я думала, что подарки от Рейнольда закончились, то ошиблась.

С открытом ртом я наблюдала за хаотичными перемещениями Марты. Оказывается, у меня была еще и гардеробная, а служанка со скоростью ветра раскладывала все по полкам. Нижнее белье разных расцветок: прозрачное, шелковое, ажурное. Верхняя одежда: шубы, кожаные длинные плащи, куртки, пальто. Платья, блузки, юбки и… обувь – от босоножек до сапог.

Я смотрела с открытом ртом, как заполнялся гардероб, и подпрыгнула от неожиданности, когда сзади раздался низкий голос Рейнольда:

– Тебе все подойдет, я всегда угадываю с размером.

– Зачем… зачем так много?

– Я не знаю, какой стиль ты предпочитаешь, поэтому прикупил всего помаленьку.

– Но у меня нет столько денег, чтобы рассчитаться, – ошарашенно прошептала я, повернувшись к мужчине.

– А кто говорит о деньгах? За свою бессмертную жизнь я открыл в банке столько вкладов, что для меня эти траты – мелочь. Милантэ, если ты останешься в нашем клане, жить будешь в роскоши.

Вот именно! ЕСЛИ.

Я поблагодарила Рейнольда, а он, пожелав мне спокойного утра, покинул мои комнаты. Марта наконец остановилась, и я попросила служанку выбрать вещи на ее вкус. Опыта у меня не было, да и глаза разбегались от количества нарядов. К тому же я слишком была вымотана и чувствовала, что мне нужно отдохнуть.

После того как я приняла ванну, переоделась в сорочку из тонкого шелка изумрудного цвета и прилегла на самую мягкую в мире кровать, Марта подошла ко мне, открыв шею. Горло и до этого жгло неясной жаждой, но я терпела, лишь чаще проглатывала слюну.

– Поужинайте, госпожа, и тогда вам приснятся прекрасные сны, – лукаво подмигнула служанка.

Клыки заныли, и руки сами потянулись к девушке, чтобы придвинуть ее ближе. Мой первый укус был потрясающим! Похожим на фейерверк, который на каждый Новый год запускали в деревне.


Глава 4


Месяц пролетел как один миг. Пришлось срочно менять режим дня: ночью бодрствовать, днем спать. Так как я была молодым вампиром и только накапливала силы, то спала, как ребенок, все шесть часов.