# Сталкер. Истории. Саратов

Захар Чернобыльский

День Гнева стёр людей с поверхности Земли. Когда планета забилась в конвульсии, человеческая "пыль", что осталась от цивилизации, осела в убежищах...

Как живут и выживают в городах без метро? Что произошло в тот роковой день? Какие опасности поджидают выживших снаружи и внутри того места, которое их уберегло от вымирания?

Возможна ли жизнь в других убежищах? Возможна ли жизнь без метро?

## Глава 1

– Знаете, как оно было? – спросил тощий седовласый старик в потрёпанном чёрном балахоне. Обвёл мутным взглядом сидящих рядом с самодельной бочкой-буржуйкой грязных пацанов и девок в лохмотьях.

– Ну, мы всякое слышали… – пробормотал кто-то из полукруга. Молодёжь тянула руки к приоткрытой печной дверце, из которой просачивались игривые красно-жёлтые язычки, облизывали ржавый металл и словно чего-то пугаясь, ныряли обратно, в заполненную жаром, огненную цилиндрическую ёмкость.

– Слышали они, – недовольно фыркнул старик. Много кто чего слышал, а мне – рассказали. Про́шлые.

Старец поправил и убрал с лица скомканные, грязные патлы. Полез рукой под балахон.

– Примерно три десятилетия назад началась эпидемия новой, небывалой ранее, болезни. С таким человечество ещё сталкивалось. Всё пошло под откос… По наклонной покатилось пропасть, из которой, скорее всего, нам уже не предстоит выбраться. Ну а если и выберемся, то уж точно не скоро.

Ребятня притихла, внимательно слушая деда.

– Довольно высокая смертность породила нехватку высококвалифицированных специалистов по всему миру. Сначала начались проблемы с уборкой и вывозом мусора. Установилась ужасная антисанитария. Появилось множество опасных заболеваний. Затем, начались проблемы с телефонной связью и интернетом.

– А что такое интернет? – поинтересовался тощий бледный мальчишка десяти лет в изодранном свитере, грязных синих джинсах и дырявых тупоносых ботинках, которые явно были на несколько размеров больше.

– Интернет… – вздохнул старец, – интернет это когда люди могли находить ответы на свои вопросы прямо в телефоне. Передавать с одного на другой любую картинку, музыку, фильм и ещё много чего. Понадобиться целый день, или даже два, чтобы я вкратце рассказал вам об основных возможностях, этого самого, интернета.

– Ух ты! – обалдел мальчишка. А эт чо получается, люди разговаривали с телефонами, задавали вопросы, и те им отвечали, правильно?

– Правильно Андрюш, правильно, – выдавил неловкую улыбку на губах старик, и погладил белобрысого пацана по голове.

Мальчишка радостно фыркнул, и заявил:

– Ну тупыы-ее! С железяками разговаривать! Мне папа откуда-то притащил такой телефон. Я у него чо тока не спрашивал, не нажимал, он всё одно – молчит… Мама говорит, если человек молчит, и на тебя не реагирует, то, скорее всего, обиделся. Получается, и телефон на меня обиделся? Непонятно только, за что, я ведь ему ничего не сделал… – парнишка задумался.

– Я лучше Гришку косого спрошу, он уж всяко умнее ваших телефонов будет. И не обижается! Даже когда я его называю кислослюным трещоточником! Мальчишка в шутку толкнул плечом рядом сидящего друга.

– Да ну тебя! – буркнул Гришка. – Сам ты, вонючий гнилоплюй! – высунул язык и скорчил своему соседу страшную рожицу.

Ребятня весело загукала.

– А дальше то что было, рассказывайте, не томите! – дети подсели к старцу поближе.

– После исчезновения связи и интернета последовали сбои в работе атомных станций, химических предприятий, секретных лабораторий… Страшно представить, что вырвалось наружу, и что там теперь обитает. В общем, весь мир сошёл с ума. Электроника сбоила. Каким-то макаром, из стран, которые обладали смертоносным, дальнобойным оружием, запустились ракеты. Говорят, запуск ракет по всему миру – ошибка искусственного интеллекта. Ну или программного обеспечения. Все отрицали человеческий фактор. Правда, недолго. Вскоре некому стало отрицать.

Координаты целей были установлены хаотично, некоторые ракеты выбирали города своей же страны. В тот день, – День Гнева, так его позже прозвали, – человечество выпустило из рук бразды правления, передав свою судьбу всевышним силам и матушке-природе.

Дед пошерудил где-то в районе пояса тяжело дыша, и достал красную мятую картонную пачку размером с ладонь. На пачке, большими белыми буквами, красовалась изящная надпись: «Прима». Достал одну сигарету, помял, покрутил пальцами, и протянул дрожащей рукой к раскалённой, до красна, бочке. С трудом прислонил к металлу рядом с открытой печной дверцей. Руки и пальцы его плохо слушались. Можно было заметить, как подрагивает в разные стороны и трётся об ржавый металл белый кончик цилиндра. Через несколько секунд, наружу вырвался язычок пламени, облизнул бочку и руки старца. Окрасил копотью пол сигареты в чёрный цвет. Старик ойкнул, отдёрнул руку. Запах палёных волос перемешался с сигаретным дымом.

«Наконец-таки прикурил, ч-чёрт. Сейчас такие уже не достать», – довольно подумал про себя и еле-еле улыбнулся морщинистым уголком почти беззубого рта.

На кончике подкопчённой сигареты без фильтра светилась красная кнопка, а вверх бежала тоненькая синяя струйка. Прикрыл глаза, трепетно и медленно прислонился губами, с наслаждением затянулся. Для него это словно ритуал. Красная кнопка засветилась сильнее, стала намного ярче, на несколько секунд приобретая более светлый, оранжевый цвет.

– Прошлые? А кто это? – с нескрываемым интересом и лёгким удивлением сорвалось с красивых и аккуратно сложенных губок рыженькой и чумазой зеленоглазой девчушки, лет четырнадцати.

Слегка веснушчатое лицо и руки измазаны в саже, а в широко раскрытых, уставленных на старца, малахитовых глазах, шевелятся язычки пламени.

Старец испугался, вздрогнул и резко отвёл от неё взгляд. Выпавшая из пальцев «Прима» стукнулась несколько раз об бетонный пол убежища, высекая в полумрак мельтешащие перепуганные искры.

– Ты чего, дед, призрака увидел? С тобой всё норм? – взволнованно спрашивали мальчишки, сидящие рядом на деревянных ящиках.

– Нормально всё, пацанва… нет, никого я не увидел, – опустив голову, грустно буркнул, и сгорбился.

– Просто… – он замялся, – кольнуло что-то. Под сердцем.

Он испугался красоты зеленоглазой девушки. Того, что она, являясь прекрасным цветком, будет всю свою оставшуюся, а точнее, только начинающуюся жизнь, расти и гнить в этом убежище. Под землёй. Гнить и расти, расти и гнить… Так и не увидит нормальную жизнь, не сможет пройтись по бескрайней поверхности живого, человеческого мира. Не съест мороженное в парке, не покатается на каруселях… А будет цвести здесь, в ограниченном бетонными стенами, закоростелом могильнике, созданном живыми – для живых. Хорошо, если доживёт хотя бы до тридцати, и не помрёт от туберкулёза… Повезёт, если выйдет за муж за торговца, а лучше за дозорного. Тот уж точно сможет её защитить. Хотя-яя… Тут, с какой стороны посмотреть. У дозорного, конечно, и братва есть, там каждый за своего «горой». Держатся вместе, за редкими исключениями. Да и народ их уважает, за храбрость, да и вообще. Рисковое это дело. И платят неплохо.

Но… у торговцев то заработок побольше будет, не чета нашей госструктуре, которая отвечает за безопасность. И связей тоже не мало, если не больше. Особенно у прожжённых барыг. Ведь они зарабатывают больше всего на хитрости и обмане при продаже товара. Иногда впаривают такое втридорога, что и даром не возьмёшь. В общем, вот и думай. Торговцем быть дело опасное, а барыгой – ещё страшнее. Зато у этих, у силовиков, всё стабильно – и пенсия есть, и дополнительные пайки выдают. У обычного люда она тоже вроде как есть, но все должны работать, пока ноги держат. А до пенсионного возраста редко кто доживает.

Но, есть и другой вариант – цвести для других, стать подстилкой. Пока твоя кожа молода и упруга, большинство зубов на месте, не пожелтели и не почернели, а на голове довольно длинные волосы, минимум до плеч, и, желательно, без вшей, в том числе и в интимной зоне – будешь пользоваться спросом.

– Деда, а деда, так кто такие, эти твои «прошлые»? – не унималась зеленоглазая девчонка; уже вцепилась правой рукой в рукав старого чёрного балахона, и потихонечку так, подёргивала.

– Прошлые… – старик привстал с перевёрнутого железного ведра. Наклонился, чуть протянул руку вперёд. Поднял дрожащими пальцами ещё дымящуюся сигарету. Блаженно затянулся.

– Прошлые… – глубоко вдохнул и выдохнул синий дым. – Это те, кто остался позади. В прошлой секунде, прошедших долях времени. Они являются нашим напоминанием о том, что мы ещё здесь. Прошлые научили нас многому. Как хорошему, так и плохому. Возможно, плохому – больше. Ведь, мы сейчас с вами, сидим здесь… Они – наша история. Возможно, уже совсем скоро, и я стану Прошлым.

Молодняк сидел молча, осмысливая сказанное старым дедом, переглядываясь между собой, вдумчиво почёсывая коротко стриженные затылки и покусывая губы.

В бочке сильно стрельнуло. Из огненного оконца, деду в лицо, устремился средних размеров уголёк. Он ойкнул, но успел прикрыть глаза левой рукой. Благо, рукав балахона свисал очень низко, а то влетел бы «костерно́́й метеорит» прямо в старую седую бороду. Вылетевшие из бочки искры, словно пчёлы, взмыли вверх и разбились о широченную вентиляционную трубу, к которой подходила труба поменьше, из самодельной буржуйки. На голову старика, непокрытую капюшоном, падал серый пепел.

## Глава 2

Поднялась снежная метель. Зимний ледяной ветер с огромной силой налетал на еле движущегося по сугробам сталкера. Как мог, прикрывал лицо рукой, но ледяные снежинки всё равно попадали в глаза, снег набивался под надетый, поверх шапки, капюшон, а укутанное шарфом лицо было покрыто каплями талого снега и пота. Шарф напитывал влагу, сильно парил на морозе от тёплого человеческого лица, постепенно превращаясь в твёрдую ледяную корку. Он промерзал всё сильнее, с каждым новым вздохом становилось труднее дышать. Сколько он плетётся в этой вьюге? Может час, а может, целый день? Дико хотелось пить и хоть немножко отдохнуть. На минуточку присесть в тепле, с горячим напитком в руке. Ноги вязли в снегу чуть ниже колена. Поднимать и шагать становилось всё труднее. Хотя, вроде совсем недавно, шёл довольно легко, даже сугробов не было. Так, слегка выше щиколотки. И ясно светило морозное солнце, раскрашивая лучами белое хрустящее полотно под ногами, превращая его в ослепляющее своей красотой, искристое серебро.