Юрий Викторович Деревянченко
Начальник службы безопасности. Продолжение

Все, изложенное в данной повести, несомненно, является авторским вымыслом и к реальным событиям не имеет никакого отношения. События, даты, адреса, имена и фамилии вымышлены и могут быть похожими на настоящие совершенно случайно. Хотя…

Но в любом случае автор не несет ответственности за совпадения чего-либо с чем-то. Мало ли кому что показалось… Бывает и не такое.

У каждого человека должен быть ДОМ. Дом, куда ему всегда можно вернуться, где бы он ни оказался… Дом, куда всегда можно вернуться, что бы ни случилось… Дом, куда ему всегда ХОТЕЛОСЬ бы вернуться.

Дом, куда впервые меня внесла мама, был домом ее родителей, на Украине. Там я проводил все летние каникулы и привык считать его своим. Но это оказалось не так – сейчас я там не нужен. Меня там не ждут. Совсем…

Так случилось, что дом моего отца сгорел. Он сам, своими руками, сжег его… Так уж получилось. Довели…

Дом моих приемных родителей, где я провел детство, сейчас тоже разрушен… Он остался в Макеевке, и туда я тоже не могу войти.

В моей жизни были комнаты в общежитии, в коммуналках, служебные квартиры, но… Это жилье было какое-то временное – оно не было МОИМ домом.

И вот уже двадцать пять лет я строю свой ДОМ. Мы строим его вместе с женой, часто отказывая себе во многом. Наш дом не самый большой, не самый красивый, не самый удобный, но… Мы его очень любим.

Я знаю, что я всегда могу в него войти, и никто не выгонит меня. В этот дом мне всегда хочется прийти, и я чувствую себя там удивительно спокойно. В нем нет теплого туалета, горячей воды, центрального отопления… В нем нет много чего, но… из этого дома меня никто никогда не выгонит.

Он стал для меня воплощением всех домов, которые я когда-то считал своими, но они таковыми, как выяснилось, не являлись.

И я, будучи давно на пенсии, продолжаю работать, чтобы после было куда прийти – войти в свой дом…

Дом, где всегда могут собраться мои дети, мои внуки… Дом, который они все смогут считать СВОИМ. Дом, где им всегда будут рады, что бы ни случилось. Меня когда-нибудь не станет, а он останется.

Я на многое был готов, чтобы построить свой дом. Я многое мог пережить ради этого.

Господи, но я даже предположить не мог, сколько и через что придется пройти.

«Каждый должен построить свой дом» – как это правильно сказано. И мне никогда не понять людей, которые даже не пытаются сделать это.

Эта книга тоже является для меня своеобразным «ДОМОМ»…

Меня не будет, а книга останется.

1

Шесть лет. Шесть долгих лет прошли с того дня, когда я в последний раз переступил порог серого здания на Литейном, 4. Это солидное даже на первый взгляд здание по вышеуказанному адресу было известно буквально всем жителям любимого Санкт-Петербурга как «Большой Дом».

Спросите меня, почему именно «Большой», когда в нашем городе полно зданий и повыше, и побольше? Да просто это название пришло из тех далеких тридцатых годов прошлого столетия, когда в этом самом здании располагалось Ленинградское Управление НКВД, и вот тогда-то в народе и стали говорить, что «из этого дома хорошо Колыму видать».

И после того как там расположилось ГУВД Санкт-Петербурга, а теперь единолично заняло Управление ФСБ, это здание по привычке называют так же. Наверное, и сейчас многим посетителям оттуда Сибирь неплохо видна.

Да-а, уже шесть лет прошло с того дня, как я, офицер штаба ГУВД, посчитал для себя невозможным работать дальше под руководством генерала-самодура и в тридцать семь стал пенсионером МВД. Я пенсионер… Человек, с раннего детства знавший, что всю жизнь посвящу служению Родине. Служению – в прямом смысле этого слова, надев погоны.

С малых лет меня к этому готовили: дед-офицер, воевавший с японцами и немцами; дядька-подполковник, которого я все время видел в форме, всю жизнь прослуживший в армии; младший брат отца, которого я ни разу не видел в форме, но дослужившийся до генерала…

И я знал всегда, что мне тоже предстоит носить погоны всю жизнь…

Первый удар по моей мечте нанесла медкомиссия перед поступлением в военное училище, вынесшая приговор «не годен». Три года до того был бы годен, а теперь нет! Проклятая картавость. С ней – только в интендантское училище. Но предложение поступать туда в то время воспринял, как личное оскорбление: служба тыла и обеспечения уж точно не для меня!

Тогда-то и решил, что не все потеряно, ведь кроме армии есть еще милиция. Но в милицию берут только после службы в армии. В те годы – только так. Ведь только армия могла из мальчишки сделать мужчину.

Армия.

«Дурак… – услышал от ротного нашей учебки в Ташкенте: – Там убивают, я ж тебя фактически спасаю. Сержантом станешь, в учебке служить будешь и жив-здоров останешься… И хорошо, если просто убьют, а если калекой на всю жизнь? Кому такой нужен будешь?»

«Нет, пойду туда, как все мои ребята, – и рапорт на стол, – желаю оказать интернациональную помощь братскому афганскому народу…»

Афган, два года… Нет, вру. Два года и десять дней, добровольцем. Там каждый день…

Вернувшись в Питер, сразу заявление в милицию. Начал с рядового. Служба, задержания, орден… Работал честно, за спины не прятался.

Потом – учеба, офицерские погоны, работа. И снова учеба, работа, главк…

Где бы ни работал, всегда старался людям помогать… Сотни раз, от разных, и от своих, и от чужих снова: «Дурак, на зарплату только живешь…» Отшучивался, мол, а кто людям помогать будет, если все кинутся карманы набивать, деньги делать… Слушал и терпел…

А от генерала не стерпел… Неправильный был генерал, плохой, ни людей простых не уважал, ни подчиненных. Таких я до этого не видел, не встречал. Таких быть не должно… Мой дядя Юра точно не такой был, хотя тоже генерал…

А этот: матом всех окружающих, невзирая на звания, возраст и пол; презрение к милиции в каждом слове; «борец с коррупцией», «менты все взяточники», «а вот у нас в ВВ», а сам в первую же неделю, встав на должность, приказом все счета ГУВД переводит в банк, где жена управляющей… И жополизов вокруг развел немерено…

Нет, не должен такой генерал командовать мною… и не стал.

А я стал… пенсионером в тридцать семь. Я, который с голыми руками пошел на бандита с двумя пистолетами; я, который без службы жизни себе не представлял, не терпящий несправедливости нигде и никогда, с высшим юридическим. Не нужен. На пенсии…

Да-а. Что-то настроение у меня сегодня совсем не боевое, упадническое. Что-то на нытье потянуло… Старые обиды вспомнились. На судьбу пожаловаться захотелось…

А с другой стороны, не на печке же сижу, а вот уже шесть лет на службе, да-да, именно на службе… Начальник службы безопасности в коммерческой структуре, как говорится. Смешно, но для меня лично в работе почти и не изменилось ничего: я так же ловлю воров; борюсь с хищениями, выявляю наркоманов и пьяниц, возмещаю ущерб, причиненный преступниками, борюсь за дисциплину на рабочем месте… Но теперь только в пределах одной, отдельно взятой частной компании.

Самое смешное, что все работники здесь воспринимают меня сотрудником органов внутренних дел… их фирмы. И отношение, соответствующее: чуть что случилось, сразу ко мне. Обидели, обманули, поступили несправедливо – ко мне бегут. И не только по работе…

Иногда ловлю себя на мысли, что я как работал стражем правопорядка, так и продолжаю работать, как боролся с преступниками, так борюсь, как помогал людям, так и помогаю. В принципе, особо ничего не изменилось.

И вот шесть лет уже прошло. Да нет, пожалуй, пролетели, как один миг. А сколько всего сделано.

Пришел в фирму по оптовой продаже сигарет, а сейчас работаю в группе компаний по эксклюзивной продаже продукции фабрики JTI, охватывающей своей сетью филиалов весь северо-запад.

Начинал работу в офисе, сложенном из контейнеров, а сейчас у моей службы большущий кабинет на Старо-Петергофском проспекте в здании бывшей царской таможни.

Был там единственным безопасником, а стал начальником службы безопасности – членом совета директоров. И в службе моей на сегодня уже четыре сотрудника имеются, и все орлы-офицеры, хоть и в отставке!

Так получилось, что уже и вся семья в фирме работает: жена – заместитель управляющей филиалами; тесть – водителем на Бычке товар развозит.

Вот уже и дети выросли. Пашка отслужил и работает торговым представителем на нашей Северной развозке. Максим и Вадик подрабатывают на складе там же.

Да, в принципе, все нормально, если бы настроение не портили иногда. Вот как сейчас, например.

А у вас какое было бы настроение, если бы в воскресенье в шесть утра вас с теплой постельки подбросил телефонный звонок шефа, который в панике требовал срочно приехать к нему домой. А это, простите, никак не рядом – в маленьком «буржуйском», как я его называю коттеджном поселке сразу за Колтушами. Ну, за пределами Санкт-Петербурга, как вы понимаете. И ровно на противоположной стороне от того района, где я живу.

У Бокова Игоря Юрьевича, моего начальника, работодателя, шефа и прочая, прочая, прочая, там собственный «замок небольшенький», как говорят в Хохляндии, о пяти этажиках отстроен. Он, скромничая, утверждает, что этажей всего четыре, но а как же башенка, в которой библиотека расположена? Она-то на пятом верхнем… Надеюсь, когда-нибудь и для моей книги там место на полочке найдется. А, может быть, и не одной…

А пока лечу к шефу на своей любимой БМВ, давлю на газ вовсю, в руль изо всех сил вцепившись. Не нравится мне, что Боков так кричал, к себе затребовал внезапно и ничего при этом не пояснил. Он человек уравновешенный, выдержанный и паниковать по пустякам ему обычно не свойственно – это уж точно, а тут…

В голову лезут всякие плохие мысли, что случилось что-то страшное… Шучу. Быть того не может. Раз лично позвонил – значит, сам как минимум живой, уже неплохо. Все остальное решаемо так или иначе… Шесть утра… Орал… Не матом, не благим, но близко к этому…

Господи, не замочил бы там кого нечаянно.

Так, оружия у него в доме вроде бы и нет… Знаю точно, сам сколько раз предлагал ружье оформить для самообороны – ведь знают все, что как в древние времена, так и сейчас в замках живут не самые бедные представители населения нашего города и окрестностей – много желающих может найтись туда залезть, раскулачить попытаться.

Так, дальше думаем. Жена у шефа не гулящая, значит, и ее вроде бы не мог, не за что… Дочка-умничка, спокойная… Может, сыновья что натворили?.. Эти могут.

Ладно, хорош, трясу головой. Господи, какие только мысли в голову не лезут, когда тебя не вовремя будят, офигеть. Сейчас приеду и узнаю, осталось ехать каких-то пять минут.

Доехал быстро, машину бросил у ворот, почти вбежал в калитку. Точно ждали, раз калитка открыта. Обычно заперта. Я все время напоминал.

Во дворе машет метлой Василий, дворник, сторож, управляющий и сантехник в одном лице. Метет – значит, живы все. Иначе был бы рядом с шефом.

Вхожу. Встречает лично Боков, за ним на кухне замечаю Татьяну. Странно, в такую рань, такая женщина и на кухне. Точно, что-то случилось из ряда вон.

– Где Миша с Лешей? – не сдержался. Раз шеф с женой перед глазами, остаются дети… Не дай бог.

А к их мальчишкам у меня внутри всегда было особое, теплое отношение – не потому, что хозяйские, нет. Просто знал их с малолетства. Разбалованные, капризные, своенравные, но… мальчишки ведь. Черт его знает почему, всегда был готов ехать и спасать их от неприятностей. С таким «малышами» это неизбежно. Что-что, а эти детки проблемы могли обеспечить на ровном месте в любой момент. Вот об их дочери Полине такого никогда не скажешь, девочка выросла очень правильная, спокойная и рассудительная, а вот братишки…

– Ребята спят, – отвечает Боков, – не поднимали, незачем.

– А что тогда? – чуть было не ляпнул «какого черта, в воскресенье», но вовремя сдержался.

– Пошли на кухню, кофе выпьем, там и расскажу.

Да, это того стоило – попить кофе с хозяином фирмы в семь утра воскресенья. Не думаю, что кто-нибудь из нескольких сот сотрудников нашей компании могли бы этим похвастаться.

Устроились на кухне. Прихлебываю поданный Татьяной кофе, слушаю.

Оказывается, в пять утра они с женой были разбужены сиренами милицейских машин, которые в количестве аж трех штук пронеслись к соседу. Сосед тот был тоже не крестьянин и не работяга и являлся их хорошим знакомым, довольно близким. Игорь Юрьевич решил тут же сходить к ним и выяснить, не случилось ли чего и не нужна ли какая помощь.

Оделся быстренько и пошел. Оказывается, случилось. Ограбили соседа. Но подробности узнать смог только ближе к вечеру, когда милиция уехала и сосед немного оклемался.

Виктор, так звали соседа, после их отъезда, немного успокоившись, рассказал, что проснулся во втором часу ночи от ощущения, что в спальне находится кто-то чужой. Знаете, бывает такое – всей кожей чувствуешь взгляд постороннего человека. Не видишь, а чувствуешь. Вот и он, проснулся, как от толчка: здесь кто-то есть. И этот кто-то рядом и опасен.

Не двигаясь, слегка приоткрыл глаза и увидел у своей тумбочки, куда перед сном бросал килограммовую печатку с брюликом, золотые часы и всякую-разную мелочь, какого-то парня, который протягивал руку за золотом. Его золотом!

Будучи человеком неробкого десятка и, так скажем, весьма спортивного телосложения, Виктор, не задумываясь, схватил вора и рванул на себя. Тот от неожиданности завалился на супружеское ложе всем телом и громко завизжал от страха, суча ногами.

Тут и жена Витька со страху завопила, добавляя веселья, пытаясь оттолкнуть внезапно навалившегося чужого мужичка. А вы б не заорали, когда в супружеской постели на вас при муже кто-то лезет?

Ну, Виктор тут, удачно извернувшись, навалился сверху на злодея, заламывая ночному «гостю» руку за спину. И только, стащив того с кровати на пол и усевшись сверху, обратил внимание, что у парня-то в руке все это время был намертво зажат ПМ.

Хозяин дома слегка ослабил хватку и вынул пистолет из почти вывернутой в обратную сторону руки злодея. И тут только рассмотрел, что тот все это время стоял на предохранителе. Похоже повезло, грабитель ну совсем неопытным оказался.

Забрав оружие, расслабился слегка, а зря.

Буквально тут же он почувствовал, как в спину уткнулся ствол, и кто-то грубым голосом проговорил: «Ну-ну, не балуй, ствол отдал. Дернешься – всех тут завалю».

Виктор, как человек, ранее служивший не рядовым и не в пехоте, сразу понял, что сзади ствол серьезный, настоящий, и человек, его державший, уже готов стрелять. Поэтому и пистолетик трофейный отдал без всяких слов. А что тут скажешь…

Короче, догадался наконец, что в дом его залезли все-таки двое, не один, и у второго оказался автомат.

Поняв, что теперь уже можно не скрываться и не тихариться, грабители не церемонились и всех связали: хозяина дома, жену и приведенного из детской перепуганного сынишку.

Оставив незадачливого подельника охранять дверь спальни, главарь, взяв в прихожей ключи от БМВ Х5, подогнал машину к двери дома и стал грузить в нее все самое ценное, что только смог найти. А грузить было что: три плазменных телевизора, видеокамеру, четыре шубы из натурального меха, серебряный столовый сервиз, музыкальный центр… И это не считая денег, золота и драгоценностей. Одним словом, в этом доме было что взять.

Виктор через дверь услышал, как старший позвал молодого на помощь, одному было не унести огромный телевизор. Что там таскали еще, не видел, дверь спальни была закрыта. Но шаги в доме слышались еще долго.

Все это время хозяин дома лежал на полу с женой и сыном в спальне, и в голове вертелась только одна мысль: «Скорей всего убьют всех, мы видели их рожи». И так все время по кругу, как на заезженной пластинке. Позже Виктор признался, что половина седины на его голове появилось наверняка в эти несколько часов.

Кошмар продолжался до половины пятого. И только услышав шум своей отъезжавшей машины, Виктор сумел перекатиться к трюмо и ударом ног повалил его. Осколком зеркала, порезавшись не раз, разрезал веревку сначала на ногах, потом руках.

А дальше с осколком зеркала в руке тихонечко, на цыпочках вышел из спальни. Прислушивался минуты три – в доме было тихо.

Только после этого развязал жену и сынишку. Жену, чтобы не истерила, сразу же отправил на кухню делать кофе и сыну чего-нибудь, а сам стал соединять порезанные телефонные провода – мобильники-то унесли.

Сходить к соседям и оттуда позвонить в милицию не сообразил. Да и потом признался честно, что из дома выйти ну никак не мог. Боялся даже на минуту оставить сына и жену, все казалось, что бандюки вернутся… Умом-то, понимал, что те уж далеко, но все равно не мог.

Страх понемногу отпускать стал, лишь когда милиция приехала. Допросы, отпечатки, суета – все это отвлекло надолго. Несколько часов эксперты пачкали все в доме сажей, опера не отставали ни на миг, все задавали новые и новые вопросы, что да как… Замучили совсем.

Но вот когда сотрудники милиции уехали, опять все накатило…

Рассказывая о пережитом, сосед пил виски за столом с шефом на кухне из обычного стакана и, передергивая плечами, все повторял, что ночью он боялся страшно не за себя, а что убьют жену и сына. Все повторял: «Жену и сына! А вещи, золото… Да пропади они пропадом! Все из-за них…»

Но это было вечером. Сидели долго, соседа с женой, как могли, успокаивали. Ну а потом у Бокова была бессонная ночь. Не спал буквально ни минуты, ни он, ни его жена. Настолько впечатлил рассказ соседа… Ведь, как говорится, на его месте вполне себе могли быть и они.

И в шесть утра он вызвонил меня.

И вот мы сидим на кухне и решаем, что можно сделать, чтобы в этом самом доме не случилось ничего подобного.

Вот я как чувствовал, когда настоял при постройке дома по периметру установить прожектора с включением от датчиков движения и камеры везде – довольно мощный аргумент для воров не лезть именно в этот дом. Когда ночью при приближении к стенам включаются мощные прожектора, и ты видишь направленные на тебя видеокамеры, желание лезть дальше как-то гаснет, это точно. И потом, прежде чем идти на грабеж какого-то конкретного дома, наверняка проводят разведку этого объекта. А тут ты, как в кино снимаешься – все записывается на видео под ярким светом софитов.

Но для полного спокойствия я предложил еще и установить сигнализацию ОВО¹ с дополнительной тревожной кнопкой. Боков посмотрел на меня с легким недоумением:

– А зачем мне сигнализация, если за домом в наше отсутствие присматривает Василий. Да и боюсь я за жену и детей, а не за вещи. К соседу-то залезли ночью, когда там спали все. Как в этом случае обезопаситься?

– Вот я и поясняю, периметр дома можно на охрану ставить даже ночью, когда спать ложитесь. Сигнализация сработает, если кто-то откроет двери или окна. Тогда через несколько минут милиция будет здесь, – уж это-то я знал наверняка, начинал службу в ОВО.

– А если в окна на втором этаже…

– Да, хоть на пятом, техник заблокирует любые… Все дело в деньгах. Первый этаж оборудовать сигнализацией – одна цена, весь дом – другая. Да при желании могу вам во дворе и пост милиции организовать, только деньги платите.

– Нет, пост – это уже слишком… А вот о сигнализации подумаю, спасибо.

– Ну, думайте пока.

А я тем временем решил съездить во Всеволожское УВД узнать, нет ли какой новой информации по грабежу, вдруг кого уже взяли… Благо у меня там в приятелях был заместитель начальника штаба.

На входе у постового поинтересовался, на месте ли Юрий Николаевич. Тот кивнул.

Поднявшись на второй этаж, увидел того, идущего в свой кабинет.

– Юр, ты ко мне?

– К тебе, к тебе, – я не стал откладывать дело в долгий ящик, – по ночному разбою…

– Так это что, твоего шефа ограбили?

– Нет, слава богу, не его, соседа. Но мой всерьез заволновался, дом-то у него покруче, чем у того, мало ли…

– Да уж, и мы тут все слегка охренели от таких раскладов – автомат, пистолет, заложники – сроду у нас такого не припомню. С утра все на ушах стоят, из главка целая толпа начальства примчалась. Да что главк, даже комитетчики засуетились, автомат у негодяев был, шутки ли… А твой-то, что, совсем испугался? Так давай охрану организуем, хоть офицерскую, халтурку ребятам подкинем, только плати… Как у него с деньгами?

– Да с деньгами у него все в порядке, но вот по поводу милицейской охраны… Думает еще… Может, ОВО подключим.

– ОВО? Нормально и ОВО. Сигнализацию, кнопку тревожную… Да за деньги они даже стационарный пост могут организовать в поселке, пусть буржуи скидываются…

– Да знаю я, что можно все, но не от меня зависит, ты ж понимаешь. Деньги-то его, не мои.

– И верно, наше дело предложить, пусть думают. А сейчас-то чего от меня хочешь?

– Так понимаю, шум уже на всю область пошел с этим разбоем. Так что, если будет какой результат, мне первому сообщи. Тебе это несложно, а мне надо перед шефом показать, что зарплату не зря получаю…

– Договорились, как что узнаю – сразу тебе. А пока извини, понедельник, дела…

На том и расстались. Хороший парень, сколько лет его знаю, всегда приятно было пообщаться.

Решил все-таки заехать и в ОВО, раз уж во Всеволожске оказался, вдруг что новенькое предложат. Там зашел к заместителю начальника. Объяснять ничего не пришлось. Услышав про ночной разбой, тот сразу все понял:

– Нужна охрана? Без вопросов: сигнализацию, пост, тревожную кнопку, включение адреса в маршрут экипажей… На выбор. Только деньги платите. Но я уже сегодня посмотрел месторасположение поселка – охрану придется осуществлять только радио сигнализацией, если захотят. Там только так возможно. Но из-за холмов придется ставить еще и ретранслятор, а это совсем другие деньги. Если подключать порядка десяти домов, то мы готовы, а меньше невыгодно. Так что имейте это в виду. Мы же хозрасчетная организация.

На этом и разошлись. Я съездил еще раз к Бокову, все передал, что выяснил у приятеля в УВД и что нам предложили с охраной в ОВО. Тот обещал подумать о предложенном, с соседями переговорить.

На следующий день с утра зашел нему в кабинет, поинтересоваться, что надумали. Сказал, что соседи взяли паузу, будут прикидывать, считать, советоваться…

Ну что ж, я сделал все, что мог.

И тут же получил от шефа задание съездить в Псков, забрать из филиала деньги. Нашим финансистам срочно понадобилась наличность, немного не хватало для чего-то там, так мне было объяснено.

Ну, надо, значит, надо. Тем более что с недавних пор моя служба обзавелась наконец-то собственным служебным транспортом: нам, с барского плеча Боков выделил «Ниву Бронто». «Нива», как «Нива», с двумя дверями и багажником, только со слегка удлиненным кузовом. Я так и не понял, в чем, как говорят, была фишка, но места внутри, действительно, стало побольше. Мне было с чем сравнивать, недавно сам купил такую же, чтобы на охоту ездить.

За деньгами поехал с Романом. Вместе и веселее, и безопаснее. Два человека – это все-таки два человека, сами понимаете.

Поездка прошла просто, я бы сказал, буднично. Приехали, забрали пакет с деньгами и уехали. Вернулись довольно быстро, даже успели до закрытия сдать деньги в кассу.

Не знаю, что там и как, но в Псков с этого дня мы стали ездить регулярно, два раза в неделю. Эта обязанность настолько превратилась в рутину, что ездили уже по одному, по очереди – я и Рома. Причем он ездил с большей охотой.

У него в Псковской области проживали мама с бабушкой. Вот Рома частенько выезжал к ним в деревню с вечера, там ночевал, а днем, забрав из нашего филиала деньги, возвращался. Совмещал, так сказать, приятное с полезным.

Так все и шло своим чередом. Поездки за деньгами, и не только в Псков, проверки клиентов, пересчеты «кузовов» торговых представителей и складов не давали возможности особенно расслабляться – всегда и я, и мои сотрудники без дела не сидели, как говорится.

Но примерно через три недели, снова в воскресенье, раздался звонок от Бокова. Хорошо хоть не в шесть утра – в семь. Снова еду к нему домой за город. Дежавю какое-то. По телефону понял, что в коттеджном поселке произошло чуть ли не то же самое, что и в прошлый раз.

Приезжаю, и снова калитка не на замке, Боков с женой на кухне, снова кофе…

– Опять кого ограбили?

– Почти, но не совсем, – Игорь Юрьевич в этот раз был не таким растерянным и уж точно не так напуган.

– Так что случилось-то?

– В эту ночь через два дома от моего двое снова пытались пробраться внутрь, но там оказалась охрана, и у тех засранцев ничего не получилось. Я точно знаю, что хозяев сейчас там нет, не живут, а их охранника не знаю. Одним словом, мне идти в чужой дом как-то неудобно. А вот вы сходите, пожалуйста, туда и выясните подробности. Узнайте: те же лезли, другие какие, с оружием ли, нет… Вы ж в милиции работали и знаете, как в таких случаях действовать и что спрашивать. Наверняка чаще всего к людям без приглашения ходили и всякие вопросы задавали.

Черт возьми, мне уже и самому стало интересно, что же происходит в этом, я бы сказал, не самом большом и не самом богатом поселочке Ленинградской области. Откуда к нему такое повышенное внимание грабителей и разбойников. Я-то уж точно знаю, что вокруг полно более богатых поселений для буржуев. Может, все дело в отсутствии нормальной охраны, кто знает?

Тот дом, о котором говорил шеф, находился совсем рядом, так что к нему подходил уже через несколько минут.

Пришёл, постучался в калитку. Открыл пожилой человек с седой головой. Судя по манере держаться и «здравия желаю» вместо «здравствуйте» – явно офицер-отставник. Так и оказалось. Услышав, что и я имел отношение к органам внутренних дел, да и сейчас занимаюсь почти тем же, он тут же доброжелательно представился:

– Василий Петрович, подполковник в отставке. Вот, сторожу здесь дом нынче.

И я в свою очередь объяснил, что пришел по просьбе моего начальника, их соседа, выяснить подробности ночного инцидента. Сторож с удовольствием согласился поведать, что же у них произошло. Но, как всякий вежливый человек, сначала пригласил в дом. Если уж совсем точно – в домик охраны, он там жил.

Оказалось, что сам он раньше жил и служил на Украине. После сокращения там армии остался не у дел и без жилья, потому что жил бобылем при воинской части – жена давно умерла, а ему одному много ли надо было. Сын Василий после окончания военного училища служил где-то под Киевом, уже майора получил. А вскоре его воинскую часть и вовсе ликвидировали со всеми вытекающими…

К сыну ехать жить было никак нельзя – тот ютился с женой и детишками в маленькой служебной квартирке, не протолкнуться самим. Куда уж еще кого-то туда…

А сюда в Питер позвал жить давний приятель, тоже подполковник-отставник, но российской армии – Ванька Степанов, с которым все годы службы перезванивался, и тот узнал о его бедственном положении.

Тот ничем особым приятелю помочь не мог, но тут вдруг вспомнил, что его нынешний начальник, у которого он сейчас работал, как-то заикнулся, что в его строящийся загородный особняк неплохо было бы поселить кого-нибудь. Начали, мол, какие-то люди нехорошие лазать по соседям. Думал сторожа, когда коттедж готов будет, и даже у ворот отстроил домик для охранника, но события у соседей торопят, и надо кого-нибудь туда заселять уже сейчас. Точнее, как сказал начальник, не кого-нибудь, а нормального, вменяемого сторожа. И чтобы непьющего и не совсем старого, ну, отставника какого.

Так Василий Петрович и оказался здесь в роли охранника. А что, для бывшего военного-пенсионера с Украины это был совсем неплохой вариант – и жилье появилось, и работа с довольно приличной для отставника зарплатой. К тому же там за бугром маленькая пенсия тоже потихоньку на карту капала – раз в год ездил к сыну в гости и заодно снимал накопившиеся деньги.

Так и жил, тихо и размеренно. Особняк был уже почти достроен, хозяину Петрович понравился, он предложил и потом остаться сторожем и работником по двору за нормальные деньги. Все устраивало. На старости лет много ли одинокому человеку надо…

А тут в этот раз сын Васька нагрянул в гости, обрадовал. Как-то смог выкроить несколько деньков и приехал. Решил посмотреть, как батька устроился. Заявился один, без семьи.

Василий Петрович, так звали отставника, на радостях приготовил шикарный ужин – нажарил картошки на сале со свининой и луком, сделал салат из огурцов с помидорами и, конечно, выставил на стол бутылку «Пшеничной», еще ту, советскую. Где такую редкость откопал, даже сын спрашивать стал.

Ужинали долго, не спеша. Потом, выключив в домике свет, сели на крыльцо покурить, поговорить.

А поговорить было о чем – год не виделись. Сначала сын о своих рассказал, о жене, внучатках… Потом разговор зашел о наболевшем – обстановке на Украине. Старый солдат в последнее время, глядя новости, глазам своим и ушам не верил, что стало твориться на его родине. Сначала думал, журналюги, как всегда, преувеличивают, а потом послушал-послушал сына и понял – на Украину пришла настоящая беда! Прибрали ее таки к рукам заокеанские деятели. И пользуют теперь, как хотят.

Долго сидели, уже по несколько сигарет выкурили, и вдруг сын, прижав указательный палец к губам, мол, тихо, молчи, стал к чему-то прислушиваться. Василий Петрович, замерев, тоже напряг слух и явственно услышал приглушенный хруст выдавливаемого стекла с противоположной стороны хозяйского дома. Внутри все аж похолодело, он прекрасно знал о происшествии трехнедельной давности. Шепотом сказал сыну:

– Опять воры лезут, мать их, – и стал оглядываться в поисках чего-нибудь тяжелого, лома какого-нибудь или еще что-нибудь подобное.

Как назло, в темноте ничего видно не было. Сын привстал, собираясь направиться в ту сторону, откуда был слышен шум, но отец вцепился в его плечо, зашептал в ухо:

– С ума сошел, не пущу. У них, когда соседей грабили, пистолет и автомат при себе были.

Почему-то был уверен, что и сюда лезут те же гады.

Сын застыл на секунду, привстал и шепотом:

– И что делать будем? У тебя же ни ружья, ни… да совсем ничего нет такого…

– Погодь, я щас прожектора включу, а ты за угол моего домишки схоронись, не дай бог…

– Ага, давай, но и сам не лезь…

Когда на территории внезапно вспыхнул свет, позади дома кто-то явственно крикнул: «Атас! Шухер!», и в тишине явственно послышался звук передергиваемого затвора АК. Уж этот звук ни отец, ни сын ни с чем спутать не могли.

Сын вдруг как заорет во всю глотку:

– Окружайте, не дайте им в лес уйти!

Петрович, с ужасом подумав, что в сторону его единственной кровинушки сейчас стрелять начнут, схватив с перепуга обломок кирпича, швырнул его в сторону грабителей и тоже заорал:

– Ложись, суки, граната!

И оба услышали лишь топот ног в ответ, который удалялся в сторону леса.

– Фу-у, пронесло, – перевел дух Петрович.

А тут и сын подошел:

– Какая граната, ты че, бать…

– А ты чего: «Окружай, окружай…» Откуда… Кем их окружать?..

И вместе заржали, остановиться долго не могли. Наверное, от нервов.

Вот так все и было. Позвонили в милицию и удивились, насколько быстро к ним приехали. Да еще с собаками. Лес оцепили, искали вражин до утра, но те ушли. Собаки довели до трассы на Питер, и все. Видно, там их машина стояла. Неизвестно, те же были, что и три недели назад, другие – непонятно.

Все это я Игорю Юрьевичу и изложил с вопросом:

– Ну и чего надумали с охраной, у вас же вообще ничего нет для самообороны! Как можно так жить за городом? Вон у меня, смотрите: три ружья, травмат, газовый, баллончики… Я уж молчу про охотничьи ножи… Хотя у меня и грабить-то нечего. А у вас есть что взять.

– Юрий Викторович, ты не поверишь, прошел по всем соседям, всем рассказал о предложении ОВО. Пост сразу отмели, считают, что дорого. Сигнализацию в домах с тревожной кнопкой не хотят, все твердят, что милиция приедет, когда грабители уже будут в доме, а, следовательно, жильцы автоматически превращаются в заложников. И что там с ними сделают бандиты с перепугу – одному богу известно… Одним словом, никто ни на что не согласился.

– Ну а вы-то что решили?

– А мы с Татьяной решили завести собаку побольше и прожекторов добавить…

– Так если ночью собака будет бегать, сработают прожектора…

– И ладно, пусть срабатывают, злодеев отпугивают…

– Ну, воля ваша, если что надумаете, сделаем.

Вот и пойми этих буржуев. Вокруг Бокова ведь небедные соседи живут: один – владелец пароходства, второй – завода, третий… Одним словом, пролетариев, живущих на нашу среднюю зарплату, там не найдешь, место такое, заповедное. Нормальным людям в этих краях сроду построиться не дали бы. Ага, разогнались.

Как мне пояснил шеф, эти места числятся, как заповедник, образец какой-то там природы нашего края. По крайней мере, раньше был. А сейчас, наверное, уже все переоформили, убедили кого надо, что никакой это не образец, а просто место красивое.

И вот в этом самом месте и поселились жмоты. А ведь я всегда был уверен, что богатые люди свою жизнь и здоровье ценят больше денег. Ан нет, ошибся. Для них денежки важнее.

Ну да ладно. Я ж говорил уже, что мне таким никогда не стать – мозги у нас с ними разные, кардинально. Поэтому, наверное, я на них работаю, а не они на меня…

2

Утро понедельника началось, как обычно, с неприятностей. Правы те, кто утверждал, что утро добрым не бывает, и трижды прав тот, кто предлагал «понедельники отменить».

Не успел я после приезда на работу выпить свой кофе и просмотреть дебиторку, как раздался звонок от Федора Петровича, директора нашей Северной развозки. Он с паническими нотками в голосе сообщил, что к ним нагрянули опера из районного ОБЭП в количестве аж шести человек и проводят обыск всех помещений. Работа встала, девки-операторы в слезах, склад закрыли, кассу опечатали…

Короче, Федор слезно просил срочно приехать.

Ну, кто бы сомневался, конечно, срочно, ведь, по-моему, в нашей фирме, никто, кроме меня с сотрудниками многочисленных служб, что из РУВД, что из ГУВД, разговаривать больше никто и не может. Вернее, что-то такое говорить могут, но их никто не слушает, и нормального диалога не получается. Полное впечатление, что наши работники говорят на одном языке, а сотрудники милиции – на другом. А уж о том, чтобы найти общий язык, я вообще молчу.

Пока только одно непонятно, а почему не отзвонился Ринат, мой помощник-безопасник, работающий именно на этой развозке и отвечающий там за все, включая и предотвращение беспредела именно от сотрудников органов внутренних дел? По идее, он должен был бы первым мне отзвониться. Ладно, скоро выясним, где он там болтается.

Лечу туда, прихватив с собой Василия, еще одного своего сотрудника. Тот ранее работал в убойном отделе одного из районов, но мизерная зарплата и семейные обстоятельства, а если точнее – жена, вынудили бедного парня оставить любимую работу и податься в безопасники. Но нутро настоящего опера всегда наружу вылезет. Вот и Василий с коллегами любого ранга разговаривал совершенно спокойно на каком-то своем языке, оперском. У меня так не получалось, чего греха таить – я же опером не работал. Поэтому и сейчас решил, что он может пригодиться при налаживании контакта с проверяющими. Кто ж его знает, что там за народ к нам нагрянул.

Приехали, у входа в офис стоит несколько не наших машин: «мерсы», БМВ – ясное дело, опера прибыли каждый на своей. Ну, не любят ребята ездить в тесноте, по трое-четверо…

Поднимаюсь на второй этаж, и мне навстречу буквально на грудь со стенаниями бросается Федор:

– Юрий Викторович, они, ироды, из кассы все деньги выгребли, компьютеры опечатывают. Сказали, что все вывезут. А как же мы работать будем? Что теперь будет? И Ринат, как назло, приболел, отзвонился, что сегодня его не будет.

– Федор Петрович, потише немножко. Давайте по порядку: кто приехал, зачем, по каким вопросам, есть ли документы на проверку? Вам они хотя бы свои удостоверения показали?

– Мне ничего не показали, сразу ворвались в помещение и начали все обыскивать, кассу закрыли, девчонок наших даже в туалет не выпускают…

– Понятно, сейчас разберемся.

– Кто у вас тут старший? – громко крикнул я на весь наш немаленький зал, Федор аж присел от неожиданности.

– А вы кто такой, что так орете? – подошел ко мне один из оперов.

– Я начальник службы безопасности этой компании и хотел бы увидеть предписание на проверку, а заодно и ваши удостоверения. Кто знает, может, вы нас грабить приехали, а мы ни сном, ни духом…

Подошел еще один опер, постарше, похоже, не только по возрасту, но и по званию и должности:

– Где раньше работали, что сразу такие вопросы задавать с ходу начали?

– Инспекция штаба ГУВД.

– А-а, понятно, сразу чувствуется, борзовато разговариваете. Вот предписание, ознакомьтесь, вот мое удостоверение. Я старший группы, майор Арамов. Мы проводим мероприятие по проверке использования фирмами нелицензированных программ, установленных на компьютерах.

Вы, если работали в главке и поддерживаете связь со своими коллегами, должны знать, что в ГУВД от «Майкрософт» не так давно пришло письмо с жалобой о повсеместном использовании в России их нелицензированных, в смысле, пиратских программ и требованием всенепременно со всей пролетарской твердостью и, так сказать, беспощадностью пресекать это безобразие. Санкциями серьезными стране грозят, если вы не в курсе…

Вот мы и проверяем все крупные компании. Сегодня ваша очередь. Посмотрим, как у вас, лицензированные программы на компьютерах или «левые» – вон сколько компов только в этом зале стоит, штук двадцать…

– Двадцать два, – влез с уточнением директор, – а еще один в кассе, один у меня и два в бухгалтерии.

Да, наш уважаемый Фёдор Петрович с перепугу готов и собственные карманы перед операми вывернуть. Все имеющиеся компьютеры перечислил, ничего не утаил, простая душа, зараза.

– Федор Петрович, а что за программы у нас там установлены? У нас же лицензированные все, правда? – не для себя, а, скорее, для оперов спросил я.

– Не-е знаю, – начал заикаться Федор, – надо у начальника компьютерного отдела уточнить, мы же всю технику из центрального офиса получили.

– Так уточняйте, что стоите, занятых людей от важных дел отрываете? Наверняка ведь у нас все в порядке, и опера зря время теряют. А так они бы уже в другую фирму успели съездить, где настоящие жулики сидят… А к нам им можно было и не ехать. Наверняка сейчас выяснится, что все до единой программы у нас лицензированные, фирма-то солидная, по всему Северо-западу работаем.

– Да-а, – засмеялся старший группы, – чувствуется штабная школа. Умеете вы людям зубы заговаривать и стрелки на других переводить.

– Кстати, а зачем вы деньги из кассы забрали и где протокол изъятия? Там же до фига и больше, вся дневная выручка, – это я уже о главном. Ведь для любой частной фирмы главное – деньги.

– Да мы, собственно, ничего и не изъяли, только пересчитали и опечатали в коробке, чтобы на нас потом чего не сказали. А так наличка нам и не нужна. Наоборот, с деньгами только одни хлопоты: по акту сдай на хранение, по акту потом отдай ответственному лицу… И не дай бог, если потом сумма не сойдется… Затаскают… Да вы же и затаскаете. Сами знаете, чужие деньги – дело хлопотное.

– Ладно, уговорили, избавлю вас от этой проблемы прямо сейчас. Федор Петрович, давайте сюда кассира, пусть пересчитает деньги – и в сейф. Сейф после этого опечатать, ребятам расписку, что претензий нет. Ведь там все на месте? – поворачиваюсь к майору.

– Конечно, – даже слегка обиделся он, – можете сами пересчитать.

– Да нет, кассир это лучше сделает, это ее работа, – съехал я.

– Готов только в акте расписаться. А с компьютерами что, зачем их отключили и опечатали?

– А вот с компьютерами все непросто… Что бы там ни сказал ваш главный айтишник, как показывает практика, в девяноста процентах случаев на ваших машинах установлены нелицензированные программы. Я в этом уверен почти полностью, потому что у нас, даже покупая компьютер в солидном фирменном магазине, вы приобретаете и пиратские программы в довесок.

Мы проверили кучу фирм и везде так. Не думаю, что в вашей компании с этим дела обстоят иначе. Ну, не научились еще наши люди жить честно, не умеют. Везде норовят денег сэкономить за чужой счет. Страна у нас такая.

– И?.. Как мы все-таки решим с компьютерами, если даже, не дай бог, нам в магазинах подсунули технику с пиратскими программами? Нам же работать надо, а без них хоть закрывайся…

– Да никак не решим ваш вопрос. Все изымаем, проводим экспертизу. Если что подтвердится, возбуждаем дело и передаем в суд… А там, насколько мне известно, штраф на пару миллионов рубликов или еще что. Это зависит от того, какое настроение у судьи будет на тот момент, сами знаете.

Все очень серьезно. Зря вы думаете, что мы приехали шутки шутить. «Майкрософт» – компания очень солидная и теряет миллионы долларов из-за того, что в нашей стране не привыкли платить живые деньги за интеллектуальную собственность. У нас удивительная страна, мы никогда не требовали деньги за свои изобретения, но и не желаем платить за чужие…

Тут я увидел, как Федор Петрович из-за угла мне рукой машет, просит подойти. Извиняюсь, иду к нему.

Федор, чуть не плача:

– Юрий Викторович, ну, в общем, Владимир Николаевич, начальник компьютерного отдела, просил по возможности порешать вопрос с ОБЭПовцами мирным путем, потому что на наших компьютерах действительно установлены нелицензированные программы. Говорит, что настоящие, ну, фирменные очень дорого устанавливать было бы… Вот и получается, что опера имеют полное право изъять всю технику, и тогда нам совсем конец. Бокову уже доложено.

– Замечательно, а я тут перед ребятами уже битый час распинаюсь, какие мы хорошие и правильные… А мы, как и все вокруг, совсем не белые и не пушистые, получается.

– А еще Игорь Юрьевич лично вас просил, – добавляет Федор, – сделать так, чтобы сотрудники милиции не поехали потом проверять наш центральный офис… И Южную развозку тоже… Там у нас, как и здесь, не все ладно.

– Угу, так просто все. Просьбы примерно на уровне заместителя начальника ГУВД, не меньше…

Федор только плечами пожал, мол, все понимаю, но… Игорь Юрьевич просил.

Возвращаюсь к Арамову, лихорадочно пытаясь сообразить, что же такое придумать, чтобы и компьютеры нам оставили, и в центральный офис не поперлись, и денег поменьше на этом потерять. То, что платить придется, я уже понял, но вот сколько… Я как-то по взяткам не слишком подкован… В смысле, расценок не знаю. На службе сам не брал, и друзья-знакомые если и брали, то мне не докладывали, за что и сколько… Поэтому, черт его знает, сколько стоит от этих вот конкретных оперов отмазаться. И как это выяснить?

Иной раз так и хочется направить в ГУВД предложение опубликовать прайс на все случай жизни: кому и сколько предлагать. А что, очень удобно было бы. Работая здесь, я понял, что платить все равно придется, но… Каждый раз возникает мучительный вопрос: сколько? Мало предложишь – обидятся, много – для себя накладно… А так было бы все просто и понятно. Всем хорошо, раз уж без взяток никуда.

Шутки шутками, а делать что-то надо.

Вот и сейчас, иду к майору и соображаю, сколько же предложить. Вроде бы опера всего-навсего районные, много давать необязательно. А с другой стороны – опера из ОБЭП, привыкшие брать прилично… А еще, с одной стороны, Бокову может не понравиться, что я его деньгами направо-налево без счета разбрасываюсь, зачем тогда он меня держит и зарплату платит? Дилемма… Все мозги сломать можно.

Подхожу, и тут к майору его подчиненный обращается: «Сергей Сергеевич, а…», и что-то говорит. А меня как обухом по голове: «Сергей Сергеевич».

Я перебиваю обоих:

– Простите, а Сергей Арамов из Всеволожска вам не родственник, случайно, был?

Смотрю, а майор-то как-то очень уж внимательно на меня смотрит:

– Да, это мой отец, но он умер три года назад…

– Это я знаю, на похоронах был.

– А вы откуда его…

– Откуда… Да мы ж с Серегой в главке в одном кабинете сидели. Его стол напротив моего стоял. Он у нас чуть больше года проработал, а потом вернулся к себе, во Всеволожск, но уже на начальника ОБЭПа. А потом он заместителем начальника УВД стал… Приятельствовали мы.

Я к Сереге сколько раз ездил по разным вопросам, всегда помогал, ни разу не отказал. Очень душевным человеком был… Но вот только выпивал прилично.

Бывало, с утра приеду к нему по делу, а он стакан достанет, водки нальет побольше половины и: «Будешь? Ну, нет, так нет», – и ахнет сразу. И конфетку в рот…

Сколько раз говорил ему: «Не пей, зараза, хотя бы с утра. А если выпил, закусывай нормально». Но он только рассмеется, рукой махнет… Все говорил, что у него здоровья надолго хватит.

А когда мне сказали, что у него сердце не выдержало, я так расстроился, что с работы отпросился и домой уехал. Лежал весь вечер, наглотавшись успокоительных. Твой батя таким был человеком, каких мало. Все его уважали…

Смотрю, а майору от моих слов как-то не по себе становится. А я остановиться не могу:

– А ты-то как в Питере оказался? Ты же вроде там же, во Всеволожске работал.

– Да вот, перевелся два года назад. Теперь здесь тружусь, в городе… Извините, мне позвонить надо, – и, доставая телефон из кармана, Сергей вдруг резко отошел в сторону.

Не знаю, но мне показалось, что он своему начальнику звонил, что-то докладывал и доказывал, судя по выражению лица и жестам. Разговаривал минуты три. О чем, не слышал, но когда после этого подошел ко мне, лицо было очень красным.

Взял меня за руку и, отводя в сторону, спросил:

– Можно с вами откровенно, как со своим?

– Конечно, что ж я чужой, что ли… А что случилось-то?

– Да, понимаете, раз так уж получилось с вами, со своими ребятами я сам договорюсь, они поймут… А вот начальнику на память моего отца… Короче, ему я должен хотя бы что-то привезти…

– Сереж, я понял… К тебе никаких претензий, я ж не дурак. Начальнику сколько там положено…

– Тридцатник – это минимум. Ничего, сможете? Поверьте, это же не мне и не моим ребятам… Я бы с вас сроду ничего…

– Да все я понимаю, успокойся, – я видел, что Сергей уже чуть не плачет, явно выбит из колеи, как говорится, – сейчас все порешаем.

Иду в кассу, а там уже Федор Петрович с кассиром деньги закончил пересчитывать после возврата их операми. Прошу отсчитать тридцать тысяч крупными новыми купюрами.

Федор с облегчением спрашивает:

– Договорились, все в порядке? А то я уже думал, что все компьютеры вывезут и мы надолго встанем. А план продаж никто не отменял…

– Да, нормально все, давай быстрее.

Взял деньги и снова вернулся к Сергею. Отвел его в сторонку и, суя ему в руку деньги, переспросил:

– Нормально все, от начальника точно неприятностей не будет?

А тот, в свою очередь, меня спрашивает о том же…

Вот так и разошлись. Он мне еще свою визитку сунул, просил звонить, если что…

А я после отъезда оперов, сразу стал шефу названивать – кто его знает, может, скажет, что много дал. Для меня нет ничего хуже, когда чужими деньгами распоряжаться приходится.

Самое смешное, но за эти «безвозвратно утраченные», как я доложил, тридцать тысяч, Боков не только не отругал, но еще и поблагодарил. Оказывается, мы очень дешево отделались. И это мягко сказано.

Игорь Юрьевич рассказал, что после приезда ОБЭПа с аналогичными вопросами, один его знакомый расстался со сто пятьюдесятью тысячами, а второй и вовсе все двести отдал! Вот как бывает.

Да… Ну и жизнь пошла: от бравых защитников нынче потерь больше, чем от преступников… Куда катимся?..

Вот вроде все довольны, все проблемы порешал… А на душе погано как-то. Что-то муторно…

Домой приехал никакой, без настроения. Все про Серегу думал. В душе саднило что-то – как будто я памятью покойника воспользовался в личных целях, с выгодой для себя…

Потом, когда сел на кухне за стол, налил водки полстакана, сказал про себя: «Спасибо тебе, Серый. Снова выручил… Земля тебе пухом», и выпил залпом в два глотка, как воду.

3

Нежданно-негаданно пришлось срочно выезжать в Псков. В этот день я уж точно не собирался в ту сторону, потому что за деньгами в филиал рано утром уже уехал Роман. И вдруг из Пскова звонок из управления милиции – у нашего Ромы угнали нашу же машину вместе с деньгами! Я чуть в обморок не свалился. Как можно угнать машину, если в ней водитель сидит? Что могло такое случиться, что он из машины вышел, да так, что ее угнали? Но опер, мне позвонивший, ничего рассказывать не стал, только попросил приехать побыстрее и отключился.

Что оставалось делать, взял с собой Василия, и мы помчались в Псков. Долетели быстро. В управе нас уже заждались и сразу провели к начальнику розыска. А тот наехал по полной моментально, едва меня увидев:

– А что это за деньги наликом возит ваш сотрудник? Почему не инкассируете? Небось, налом черным промышляете, крутите? – и еще кучу всяких-разных вопросов с подковырками.

Пришлось объяснять, что у нас здесь филиал, что инкассация силами «Росинкасса» отсюда в Санкт-Петербург всю прибыль съела бы, что деньги чистые, через кассу пропущенные, чеки есть…

И только после того, как я показал свое пенсионное, нам рассказали, как все произошло.

Как выяснилось, наш Рома на выезде из города всегда кофе пил в одном и том же месте, в небольшом кафе. Как он пояснил, это у него уже в привычку вошло: в этом месте в это время кофе пить. И всегда, выпив крепкого кофе, спокойно до Питера доезжал, и спать ему не хотелось. А в этот раз вышел из кафе и машины нашей на месте не обнаружил.

Сначала глазам своим не поверил. Ну кому эта несчастная «Нива» нужна, их же вроде бы не угоняют. А потом дошло, что сама машина-то, скорее всего, и не нужна была, а угнали ее из-за денег, спрятанных внутри. Видно кто-то где-то либо проболтался, либо специально на него навел. Денег-то мы возили всегда около двух миллионов рублей!

Побегал Рома вокруг с матами-перематами, побегал, да и вернулся в кафе, чтобы милицию по их телефону вызвать. В таком расстройстве был, что совсем забыл о своем мобильнике.

По Пскову сразу же объявили план «Перехват». Ну, вернее, это у нас после объявления в угон так план по розыску называется, а у них там как-то по-другому, ну да это неважно. Важно то, что на момент нашего с Василием приезда машину так и не нашли.

А пока суд да дело, опера пытали Романа, все хотели на несуразностях подловить, пытаясь выяснить, не он ли это «ограбление» организовал. Хорошо, что я вовремя приехал, совсем парня бы замучили. Когда его в кабинет начальника розыска привели, я даже сначала подумал, что мой зам умом слегка тронулся, настолько заторможенный был. Про таких говорят «как мешком по голове ударенный».

Настолько ситуация с угоном машины Рому долбанула, что он, по-моему, в какой-то ступор впал: на заданные вопросы подолгу не отвечал, как будто плохо слышал; на все реагировал вяло, безвольно; сидел на стуле сгорбившись, как ватная кукла без стержня внутри; лицо было бледным, как будто до этого неделю пил беспробудно… Я уж, грешным делом, подумал, что опера его били при допросах. Но их начальник клятвенно заверил, что у них подозреваемых не бьют. Ага, у нас бьют, а у них не бьют – пусть кому другому расскажут. Но тут Рома и сам пробормотал, что его действительно не били. Странно, наши опера точно не удержались бы – уж больно подозрительное, даже на мой взгляд, у него было поведение. Ну да ладно, не били – значит, не били, повезло Роме.

В общем, битый час просидели в кабинете начальника розыска с разговорами ни о чем. Опера все пытались у меня выяснить, что же это за деньги были, а я старался их интерес с наших денег на пропавшую машину переключить.

Ну а потом даже и до них дошло, что глухарь по угону полегче будет, чем хищение очень крупной суммы, и они слегка угомонились. И тут в кабинет буквально ворвался оперативный дежурный с известием, что нашу машину нашли. Мы все аж на стульях подскочили и в один голос заорали:

– Где?!

– Да тут, не особо и далече, – пояснил дежурный, – примерно в километре от того кафе, откуда была угнана ваша «Нива», в лесочке на берегу реки Великой. Наши милиционеры из проезжавшего там наряда обратили внимание на рывками двигающуюся «Ниву» и тормознули ее. Сидевший за рулем пьяный гопник сразу заявил, что машину он нашел вот в этом самом вот лесочке, двери были открытые, замок зажигания вырван. Ну, он смог ее завести и решил, как всякий законопослушный гражданин, отогнать в милицию, потому что «Нива» была явно у кого-то угнана.

Естественно, милиционеры ему не поверили, надели наручники и доставили в отдел. Человек-то оказался ранее судимым и не раз.

Мы все, находящиеся в кабинете, рванули вниз к своим машинам, решили вместе ехать к задержанному. Естественно, не поблагодарить его за возврат «Нивы», ну кто бы поверил в его сказку с перегоном найденной машины в милицию, а чтобы узнать, где деньги. Никто и не сомневался, что патруль случайно взял грабителя, в жизни бывает и не такое. Ну а мне интереснее всего было выяснить, от кого ушла инфа о регулярных перевозках денег и кто навел.

Но в отделе, где томился задержанный, нас ожидало разочарование. Этот пьянчужка был явно не тем, кто изначально угнал нашу машину. После достаточно серьезного разговора с ним я понял, что, похоже, он действительно нашел в лесочке автомашину, брошенную угонщиком. А когда мы осмотрели саму «Ниву», я окончательно убедился, что этот недомерок не смог бы сам провернуть такое дельце.

Ну, посудите сами: дверь машины была открыта аккуратно, не монтажкой, так сказать, а при этом пьянице ни отмычек никаких, ни вообще никакого инструмента не оказалось, даже завалященького перочинного ножика не было. Дальше: замок зажигания был буквально выкорчеван, и руль заметно согнули так, что тот стал овальным, явно, когда злодей ломал его запорное устройство. А этот задержанный гопник весом в пятьдесят килограммов и телосложением курицы явно не смог бы всего этого сделать – далеко не атлет.

Было ясно, что он, найдя машину, решил ее приватизировать, но нарвался на наряд, а будучи ранее судимым, прекрасно знал, что надо говорить, чтобы избежать обвинения в угоне. Так что о судьбе денег он, естественно, ничего не знал. Но, на всякий случай мы с операми съездили к нему домой и тщательно обыскали комнату задержанного в бараке. Я лично, не побоявшись испачкаться, перевернул ее буквально вверх дном, но, кроме пустых бутылок, ничего не нашел.

Так, несолоно хлебавши, пришлось возвращаться в управу, чтобы написать официальное заявление об угоне машины. Надо же было доводить дело до конца, раз машина нашлась. Да и опера были заинтересованы в том, чтобы правильно оформить раскрытие преступления. Нечасто им так везет.

А вот деньги… С деньгами все было сложнее. Поговорив с шефом и выслушав его пожелание не привлекать к нашей фирме излишнего внимания со стороны правоохранительных органов, решили о наличке в заявлении не упоминать. Найти их уж точно не найдут, а объяснять долго и нудно всем желающим, что мы постоянно возим из Пскова в Питер выручку, как-то не хотелось ни мне, ни Бокову. Зачем? Чревато, знаете ли.

Одним словом, начальник УР, принимая от меня заявление об угоне машины и получая расписку о ее возврате, был явно доволен, когда я «забыл» упомянуть о пропавших двух миллионах – ну зачем им глухарь, да еще и не от местных. А так всем хорошо: машину угнали – машину нашли. И даже преступник задержан! А первым он ее угнал или вторым… Какая разница – угнал ведь, сам не отрицает. Одним словом, процент раскрытых преступлений по горячим следам в управлении уголовного розыска славного города Пскова немножко подрос!

А я забрал у оперов бедного, измученного допросами Рому, и поехали мы домой. Отошел он слегка, только выпив стакан водки в кафе на выезде из города. А я и не против был, понимал, каково ему – не каждый день у него машину с деньгами угоняют. Да и была, была его вина в этом, кофе ему захотелось, видите ли, а машину без присмотра бросил. Знал же, что та без сигнализации.

Еще неизвестно, как Боков на это отреагирует, может и уволить с расстройства. Все-таки два миллиона – это два миллиона!

Слава богу, все обошлось благополучно, никто никого не уволил. У шефа появилась головная боль покрупнее двух пропавших миллионов.

4

А у нас в лавке новая затея руководства случилась. Начиналось как обычно: господин Боков, который Игорь Юрьевич, в очередной раз пришел к выводу, что нельзя хранить все яйца в одной корзине, опять же в очередной раз поддался на уговоры одного шустрого человечка и решил открыть собственный таможенный терминал. Да-да, ни больше ни меньше.

Его с легкостью убедили, что это сейчас сверхприбыльный бизнес. Ну, на первый взгляд – таки да! Приобретаешь не самую большую территорию, огораживаешь ее, ставишь на ней небольшое, быстровозводимое офисное здание с несколькими операторами ПК внутри, организуешь какую-никакую охрану и вперед. Только успевай принимать на хранение грузы, предназначенные для растаможки, и собирай за это неслабую денежку в свободно конвертируемой валюте… Или несвободно… Или не в валюте… Ну, это кому как нравится. Но то, что денег будет много – это точно, к бабке не ходи!

Вот примерно в таких цветах и красках Бокову и расписал вышеуказанный бизнес тот шустрилка. А подходящую территорию в Кронштадте тут же предложил купить у него самого.

И совершенно случайно вот совпадение, таковая как раз находилась в одном из крайне удобных для таможенного терминала районе: и окраина города; и самый что ни на есть исторический район – иностранцы с грузами косяками потянутся; и удобный подъезд; и кольцевая автодорога рядом достраивается, и, вот чудо, ему самому она, эта самая территория сейчас совершенно не нужна.

Одним словом, в очередной раз Игорь Юрьевич, как мне показалось, снова пошел на поводу у какого-то жулика. Почему, вы скажете, сразу жулика? Да потому что, если все так сладко с этим самым терминалом, то почему товарищ сам такие бешеные деньги не зарабатывает? Почему так долго не мог продать столь лакомый кусочек земли, а он таки, как выяснилось, довольно долго не мог его никому всучить.

Одним словом, у меня сразу же возникло очень много неприятных вопросов. Но… Все знают, что взрослые мужчины – это те же мальчишки, только комплекцией покрупнее, и игрушки у них подороже. И уж если игрушка понравилась, ни за что не откажутся и никакие доводы не захотят слушать. А Игорь Юрьевич в этом плане был настоящим мужчиной – очень любил дорогие игрушки! И никакие мои сомнения и доводы слышать не хотел. На все мои слова ответ был как всегда:

– Вы, Юрий Викторович, в первую очередь милиционер, а не предприниматель. Поэтому в действиях всех бизнесменов привыкли подвох искать, обман. А деловой человек в предложении от другого бизнесмена, в первую очередь, свою выгоду должен увидеть. Или не увидеть. Но здесь же какой может быть подвох? Земля есть? Есть. Терминал теоретически там открыть можно? Можно. Кольцевую рядом строят? Строят. Грузы растаможивать людям нужно? Нужно. Они платить за это готовы? Готовы. Так что же вам не нравится? Я посмотрел, сколько сейчас платят за хранение каждого контейнера – очень приличные деньги. Так почему бы их получать не мне?

– Игорь Юрьевич, а обо всем ли вам рассказали? Нет ли там каких подводных камней? Ведь ни вы, ни кто-либо из ваших близких друзей-знакомых этим бизнесом раньше не занимались, а значит, мы не можем знать всех тонкостей. Ну, сами подумайте, было бы там так все легко и просто, все бы кинулись деньги на растаможке зарабатывать. Но, насколько мне известно, этим сейчас зарабатывают либо родственники крупных чиновников, либо сами крупные чиновники, оформившие свой бизнес на родственников. У вас есть в родне крупные государственные чиновники?

– Чего нет, того нет, – с явным сожалением молвил Боков.

– Вот, а вы хотите влезть во все это, не имея за спиной ни опыта, ни нужных людей.

– Юрий Викторович, я давно заметил, что на тонкости ведения бизнеса мы с Вами смотрим с разных сторон. Я бы даже сказал, чаще всего с противоположных. Я, всю жизнь занимающийся так или иначе торговлей, должен был бы быть пессимистом, а вы, никогда не соприкасающийся с этой сферой жизни, кроме как в магазинах, должны бы быть оптимистом. Но… Пока получается с точностью до наоборот. Поразительно. Вы меня учите осторожности в выборе направления деятельности и боитесь за мои деньги больше, чем я сам…

– Мне кажется, все дело в том, что этих самых денег, я имею в виду лишних, у меня не было никогда, поэтому мне их и жалко, даже если они и не мои.

По этому поводу, имея ввиду отношение к деньгам, я все время вспоминаю своего дядю Сашу, который однажды мне очень доходчиво объяснил разницу по отношению к деньгам в различных слоях населения. Он буквально в двух словах объяснил, чем такие, как я, отличаются от богатых людей:

– Юр, вот ты, прежде чем потратить десять тысяч рублей, задумаешься, а надо ли тебе это сейчас или без этого можно обойтись? Правильно?

– Правильно.

– А вот твой генерал начнет задумываться о том же, собираясь потратить сто тысяч рублей. Правильно?

– Наверное, да. Как-нибудь спрошу.

– А ваш министр, услышав, что надо задуматься, прежде чем тратить сто тысяч рублей, наверняка рассмеялся бы. Правильно?

– Неправильно…

– С твоей точки зрения это, может быть и неправильно, но это именно так. И так будет всегда. Кто-то живет на пятьдесят тысяч рублей в месяц и рад, если удается сэкономить десятку, а кто-то эту же десятку, не замечая, бросит швейцару, открывшему дверь в дорогой бордель или кабак. И в том, и в другом случае речь идет о десяти тысячах рублей. Но отношение к этой десятке у разных людей разное. У всех людей ко всему на свете отношение к одному и тому же разное. И как только ты это для себя усвоишь, так сразу же все встанет на свои места. Я не говорю, что станет жить легче, нет. Но надо жить и радоваться тому, что у тебя есть, а не завидовать тем, у кого слишком много денег.

Выслушав его, я подумал, что у очень богатых людей, наверное, тоже все не так сладко в жизни, как думает большинство. Жить и знать, что тебя любят за деньги, с тобой дружат из-за денег, тебе не скажут правду-матку в глаза из-за твоих денег, да мало ли чего еще… Я бы не хотел. Даже если это не так и тебе это только кажется, но и этого достаточно… И такая мысль из головы богатого человека, мне кажется, не уходит никогда. Не дай бог…

Да, умный у меня дядька был. Но я не стал рассказывать Бокову про него. Зачем? Вдруг не поймет. Поэтому я сказал просто:

– Игорь Юрьевич, мне не хочется, чтобы вы разорились, поддавшись на уговоры какого-нибудь мошенника. Случись такое, и вам будет плохо, и мне работу искать придется. А на работе в Вашей фирме меня пока всё устраивает. Так что, думая о сохранении ваших денег, я одновременно думаю и о себе…

– Да уж, доходчиво объяснил, – засмеялся Боков, – тебя в излишней дипломатичности не упрекнешь. Но так даже и лучше. Но, сразу хочу успокоить, в новое дело я собираюсь вкладывать не самые последние деньги. Так что, не бойся, разорение в любом случае мне не грозит.

– Хорошо, если так. Теперь я спокоен. Но все равно, чует мое сердце, что есть в истории с таможенным терминалом второе дно… Есть, не может не быть.

– Да, общение с Сергеем Анатольевичем, моим бывшим компаньоном, не прошло для тебя даром. Он такой же был… Всегда на воду дул. Но и я не первый день в бизнесе. Так что не переживай, все будет в порядке.

Вот так всегда, когда начинал вести доверительный разговор, Боков частенько на «ты» переходил. Правильно, наверное.

А через день мы выехали осматривать территорию, предназначенную под таможенный терминал.

До Кронштадта доехали довольно быстро. Там на въезде в город нас встречал на своей машине тот самый человек, который и сосватал эту тему шефу. Мигнув нам фарами, он поехал впереди, показывая дорогу. Ехать было всего ничего – сколько там того городишки.

Выйдя из машины, сразу узнал территорию бывшей воинской части. Тут уж ни с чем не спутаешь: идеально ровные дорожки от здания к зданию; красные звезды везде, где надо и не надо; колючая проволока по периметру с табличками: «Стой! Стреляю!». Серьезно все так поставлено было.

Оказалось, здесь располагалась зенитная часть, вооруженная ракетами с очень приличной дальностью стрельбы. Сразу в голове возник вопрос: «А сейчас такие ракеты под Петербургом уже не нужны? Мы уже всех победили и врагов не осталось?» Пустые ангары и пустые же бетонные площадки для пуска ракет ответили сами за себя – не нужны. Все у нас хорошо, враги закончились, живем спокойно. Вот поэтому эту территорию и продают. Замечательно.

Походили, посмотрели. Красиво здесь, залив виден. До него буквально метров сто – сто пятьдесят. Конечно, придется выравнивать территорию, убирать лишние деревья, строить блочные строения, усиливать забор вокруг… Но со слов нашего сопровождающего все быстро окупится. Дай бог, дай бог…

А потом и началось…

Как только в Кронштадте узнали о продаже бывшей воинской части, сразу же последовало приглашение побеседовать с главой местной администрации. Он, очевидно, хотел выяснить, кто эту землю купил и с какой целью. Игорь Юрьевич, не откладывая дело в долгий ящик, съездил на прием к главе района. Вернулся слегка задумчивый. Это он так сказал. А я вижу – не слегка, а очень.

Оказывается, местный руководитель не столько интересовался новым налогоплательщиком, сколько хотел принять участие в бизнесе этого самого плательщика. О передаче ему десяти процентов от прибыли было заявлено чуть ли не прямым текстом и безо всякого стеснения! А иначе речь шла о невозможности работы в данном конкретном городе. Вот так вот! Ни больше ни меньше. Было о чем задуматься. Вот уже и начали вылезать подводные камни нового бизнеса, как я и опасался.

Бокову была дана неделя подумать, а о результатах должен был приехать узнать сын главы администрации.

Приезд данного товарища к нам в офис ожидался в следующий понедельник. В связи с этим я и был вызван срочно к шефу в кабинет.

Игорь Юрьевич выглядел не очень, так скажем, озабоченным. Вскользь упомянул, что у главы района разговаривали с ним, как с каким-то мелким ларечником – грубо и бесцеремонно. Сложилось впечатление, что вернулось самое что ни на есть бандитское время. Боков так и сказал:

– И откуда этот кадр вылез? Такое впечатление, что он не заметил прошедшего десятка лет. Разговаривал так, как будто я ему по-жизни должен и он оказывает мне честь, претендуя на «какие-то несчастные десять процентов», а не больше. Черт знает что творится!

Давно я Игоря Юрьевича таким не видел. Точнее – никогда. И задание, полученное от него, несколько удивило. А хотел мой шеф, чтобы его кабинет к понедельнику был оборудован скрытой видеозаписью со скрытной же звукозаписью. Качественной.

Потому что именно в понедельник должен прибыть сын главы администрации с группой товарищей для продолжения так называемых переговоров.

Отдельно Игорь Юрьевич уточнил, что об оснащении кабинета дополнительной техникой никто в нашей фирме не должен был знать.

Ну, давно бы так. Мне кажется, во всех нормальных фирмах кабинеты, где ведутся серьезные разговоры с переговорами, сразу оборудуются подобным образом, на всякий случай. А, как всем известно, случаи бывают всякие… Может и пригодиться.

Вернувшись в свой кабинет, созвонился с Димкой, штатным техником ОВО Фрунзенского района. Я с ним познакомился еще на Салова, где у нас был первый офис со складом. Там Дмитрий за небольшие деньги устанавливал мне и видеокамеры, где только можно, и электрические замки, и сигнализацию, и многое другое подобное. Я очень его ценил за творческий подход к делу и готовность поработать в выходные, а он всегда был рад заработать на стороне, то есть подхалтурить. Ведь я всегда платил ему за сделанную работу тут же наличкой.

Наше сотрудничество продолжалось уже несколько лет, и мы оба, надеюсь, были им довольны. Доходило до того, что нашего «внештатного техника», как я его называл, возил по многим нашим филиалам всего северо-запада, чтобы и там установить сигнализацию и видеозапись, зачастую скрытную. И скольких воров мы выявили благодаря этому…

Вот и сейчас, услышав, что требуется, Димка, ни минуты не колеблясь, согласился поработать в воскресенье над дооборудованием кабинета шефа. Единственное, что он уточнил, так это требуемое качество записи звука и каким количеством камер потребуется осуществлять съемку. Действительно, это важно.

Я уже на пути к кабинету Бокова пообещал перезвонить минут через десять. Действительно, а я эти моменты и не уточнил. Лоханулся, понимаете ли…

Войдя в кабинет Игоря Юрьевича, сразу стал выяснять:

– А переговоры вы будете проводить за столом или в углу, где диванчик с креслами и журнальным столиком?

– Хороший вопрос. Так называемые гости могут направиться и туда, и туда, а настойчивость в выборе места переговоров может их насторожить. Поэтому делайте так, чтобы видеозапись была в любом случае – устанавливайте две камеры. Ну, а со звуком, думаю, сами разберетесь.

– Качество…

– На качестве не экономим. И изображение, и звук должны быть на должном уровне, не дай бог, материалы придется в следствие предоставлять, или в суд…

– Понял, значит, не экономим. Всегда бы так, – пробурчал я, выходя из кабинета.

Позвонил Димке и дал добро на приобретение и видеокамер, и микрофона достаточно высокого качества. И снова напомнил, что это должны быть предметы, предназначенные для оборудования кабинета скрытой видеозаписью и прослушкой, а то забудет и купит все больших размеров, куда потом все это девать. Заодно предложил заехать к нам за деньгами, потому что надо было еще и приличный видеорегистратор покупать: шеф хотел, чтобы не на простой компьютер писалось, а все, как у солидных людей.

В воскресенье встретились на Старо-Петергофском, у въезда на нашу территорию. Димон на своем Иж «Комби» каких-то совсем уж древних годов встал на нашей стоянке во дворе и теперь пытался открыть багажник, тихо матерясь – тот открываться никак не хотел.

– Наверное, из-за ржавчины, – пошутил я.

– Если бы из-за ржавчины, я бы на «Юноне» туда все оборудование не положил бы, – не понял юмора наш внештатный техник, продолжая дергать крышку багажника, – а там, ведь открылся сразу, зараза.

– А ты с ним поласковее.

– Куда уж ласковей, другой бы давно этот металлолом давно в утиль сдал, а я все езжу и езжу.

– Так сдай и купи что-нибудь поновее.

– Не-е, я привык. Батя мой на этой машине сколько лет отъездил, и я еще поезжу. Опять же, ее никто никогда не угонит, да и из этой машины ни один вор ничего не украдет. Сразу видно, что ничего ценного в ней быть не может. Так что есть свои плюсы.

– Действительно, можно и на сигнализации сэкономить.

– Так у меня ее и нет.

Тут наконец-то замок поддался, и Димка смог добраться до покупок. А их оказалось немало. Одних проводов сколько. А еще и регистратор, и видеокамеры, и блок бесперебойного питания… Несли все вдвоем загруженные полностью.

В кабинете Бокова сложили все на стол для переговоров, и наш спец стал оглядываться, что-то бормоча себе под нос. Потом с торжеством в голосе молвил:

– А все-таки я молодец, что на всякий случай прикупил парочку дымовых датчиков. Как чувствовал, что видеокамеры спрятать в таком кабинете особо будет некуда. Конечно, и датчики не панацея, придется лепить их не совсем туда, куда положено, но ведь и посетители этого кабинета не все подряд пожарными будут. Небось не заметят несуразности.

– А почему бы их и не установить там, где положено.

– Могу и так, но вы же первый не дадите мне штробить потолок в этом навороченном кабинете, а так я провода в воздуховоды спрячу, и их совсем не видно будет. Поэтому и датчики будут не посередине потолка, а немного сбоку. Ну, а микрофон спрячу над креслом Бокова в вентиляционном отверстии за решеткой. Он очень чувствительный и любой, даже самый тихий разговор в кабинете запишет с легкостью.

– Ну, раз все продумал, лепи свою аппаратуру. Лишь бы получилось все, как надо.

– У меня получится, что тут может не получиться.

Да уж, все-таки повезло мне с ним. Такого специалиста сложно найти, чтобы и соображал, и творчески к делу подходил, и в выходные поработать никогда не отказался, да еще и за работу запрашивал по-божески.

Димка возился часа три. Труднее всего оказалось тянуть провода из кабинета шефа в мой кабинет. Но и с этим он справился блестяще – воспользовался вентиляционными коробами. Потом он немного поговорил сам с собой в разных местах начальственного кабинета, и мы сели смотреть и слушать видеозапись. Получилось все просто замечательно. И картинка, и звук прямо как в кино были. Молодец, зараза.

Думаю, Игорь Юрьевич будет доволен, когда увидит, на что его деньги потрачены. Я расплатился, как положено, и мы разъехались по домам.

В понедельник все было готово к встрече так называемых гостей: еще раз проверил, работает ли звук и видеозапись в начальственном кабинете; охране на въезде на территорию была дана команда визитеров пропустить, но только после регистрации данных их документов в специальном журнале для посетителей; в приемной перед кабинетом шефа уже полчаса, как скучали мои помощники – бывший опер Василий с бывшим участковым инспектором и бывшим же муниципальным депутатом Романом. Ну и я, конечно же, болтался рядом, как же без меня. На всякий случай под пиджак надел свою любимую кобуру с ПМ.

Кобура эта была с любопытной историей. Не поверите, она в прямом смысле этого слова была снята с тела настоящего американского полицейского. Не знаю, как там уж правильно назвать их опера, но это был самый настоящий коп из Соединенных Штатов Америки, то есть США, если коротко.

В 1988 году, когда я тащил службу участковым в самом «крутом», девятнадцатом отделении милиции самого «крутого» Выборгского РУВД, к нам из главка прислали двоих оперов, не оперов, не помню как их правильно называть, из полиции Нью-Йорка. Сказали, что они приехали по программе обмена опытом. Тогда это было модно.

Наши руководители отделения должны были показать коллегам, как мы круто боремся с преступностью в нашем самом большом по обслуживаемой территории и вообще сделать так, чтобы они там у себя в Америке всем рассказывали, что и здесь ребята работают не хуже, а в чем-то даже лучше, чем у них. Короче, задача была не из легких.

Наш начальник, майор Рыжов, услышав о таком «подарочке» из главка, слегка запаниковал и попытался отбиться от столь великой чести, но ему это не удалось. Думаю, что в ГУВД тоже уже сами не знали, куда девать гостей, вот и сбагрили их к нам. Ну, а куда еще, ведь именно у нас тогда одних оперов было больше десятка, и командовал ими майор Порошин – человек по-своему легендарный. Если с кого и писался Жеглов для кинофильма «Место встречи изменить нельзя», так это, по-моему, с него. Во всяком случае, я тогда так считал. В любом случае наш заместитель по УР был опером с большой буквы, и за всю свою службу я таких больше не только не встречал, но и не слышал ни о ком подобном.

Так вот, услышав про приезд к нам в отделение американцев, он в отличие от начальника не заменжевался, а сразу сказал: что у нас, что в Америке обмен опытом проходит, скорее всего, по одному сценарию, и он ему знаком во всех подробностях. Поэтому, увидев в кабинете начальника двух американских полицейских, Виктор Николаевич, так звали Порошина, хлопнул каждого по плечу, пожал им руки и увел к себе, на свою оперскую половину этажа – наши УРовцы отгородились от всех дверью с кодовым замком, чем немало гордились.

На вопрос в спину от начальника, а сможет ли он с ними общаться на английском языке, буркнул, что опера всегда поймут друг друга и без всякого там английского. Общаться на родном для американцев языке в нашем отделении милиции не мог никто. Это я знал точно.

Я тогда был участковым на площади Мужества, где располагалась довольно известная в городе «Круглая баня». Вот именно там и проходил обмен опытом между нашими операми и американскими. На высшем, так сказать, уровне!

Два дня! Два дня и одну ночь продолжалось плодотворное сотрудничество. Два дня американские полицейские доказывали, что они ничем, в принципе, не отличаются от наших. Было выпито все спиртное, купленное на остатки месячного фонда для работы с агентурой целого отделения! Потом выпили изъятое спиртное за различные нарушения торговли на территории всего отделения милиции за месяц. А наша территория была больше всех в Выборгском районе города!

Витька Сидельников, один из самых крупных по телосложению оперов нашего отделения, с важным видом рассказывал потом всем, что держаться на ногах им помогал бассейн с холодной водой, куда время от времени приходилось бросаться, чтобы не опозориться перед «потенциальными друзьями», как говорили в те годы.

Вот в один из таких перерывов между тостами Витька и вспомнил, что под курткой одного из полицейских он заприметил сверхнавороченную кобуру для скрытого ношения оружия под пиджаком.

Зачем тот ее с собой припер, непонятно. Ведь кто бы им разрешил сюда притащить свой кольт, или чего они там под мышкой таскают. Но факт остается фактом – полицейский прибыл при невиданной доселе кобуре. Виктор, воспользовавшись тем, что владелец вожделенного чуда окончательно размяк на вторые сутки общения, демонстративно перед всеми принес из раздевалки свою оперскую кобуру и торжественно вручил ее слегка обалдевшему американцу.

Наша оперативная кобура была так себе: из кожзаменителя, крепившаяся на плече с помощью тонких неудобных ремешков. Да еще и почему-то белого цвета. А вот у американского коллеги была не кобура – настоящий шедевр кожаных дел мастеров!

Она была пошита из настоящей двухслойной тисненой коричневой кожи; широченный ремень вверху, удобно ложащийся на все плечо; все ремешки регулируются по длине и ширине. В самой кобуре имелся встроенный пружинный зажим для пистолета, не дающий выпасть оружию даже при отстегнутой застежке; снизу приделан ремешок, который позволяет носить пистолет со стволом практически любой длины. Но, что окончательно добивало, так это то, что эту же кобуру можно было отрегулировать так, что в нее свободно входил еще и револьвер любого размера. Знающие люди поймут, о чем идет речь.

Бедному американцу не оставалось ничего другого, кроме как подарить Витьку аналогичную вещь – свою кобуру. Сколько потом было выпито еще и по этому поводу, одному богу известно. Но Виктор Сидельников с тех пор всегда, по поводу и без старался поскорее снять свой потрепанный пиджак, чтобы все смогли оценить всю прелесть американской кобуры, из которой скромно, но с достоинством выглядывала рыжая рукоятка русского ПМ.

Надо сказать, что и мне нравилась эта вещь. Я с детства был неравнодушен ко всему, что имело хоть какое-то отношение к армии. Ведь и дедушка мой воевал с японцами и немцами, и один дядька дослужился до генерала, а второй – до подполковника. Да и мне с детства предназначалась подобная же судьба. Поэтому неудивительно, что моими игрушками всегда были пластмассовые и деревянные пистолеты, автоматы, солдатики. Был даже пулемет Максима на колесиках.

С армией у меня не получилось, и я служил в милиции, но тяга к хорошей амуниции у меня была в крови.

Вот я при каждом удобном случае и приставал к Виктору с просьбой отдать эту самую кобуру. Но этот гад ни за что не соглашался. Я ему уже предлагал и вписать его в рапорт при раскрытии какого-либо преступления – не соглашался; и отдежурить за него сутки по отделению – отбрехивался тем, что я не опер; даже продать кобуру отказывался, скотина.

Но плохо он меня знал. Я таки дождался своего часа.

На день милиции, когда наши опера выпили всю имевшуюся водку и им как всегда не хватило, кобура стала моей всего за четыре бутылки «Столичной». Вот так я стал обладателем лучшей кобуры в районе, а может быть, и во всем городе.

Естественно, уволившись из органов, я ее не носил. А куда бы ее можно было надеть? Да, у меня тогда имелся легальный ПМ, но это был всего-навсего газовый пистолет, который мне подарили друзья моего брата Женьки. Они в те годы охраняли какого-то весьма крупного бизнесмена. Ну, вернее, не только охраняли, а, так скажем, обеспечивали ему нормальные условия для работы. А если уж быть совсем точным, не давали, кому попало наезжать на него и кидать во время заключения всяких-разных сделок. Время тогда было такое, без охраны никак.

Так вот, ребята из Женькиной бригады, обзаведясь нормальным оружием, газовый пистолет подарили мне. Естественно, никаких документов на него не было. Я его позже легализовал, когда в штаб ГУВД работать перешел.

Вот с этим ПМ под пиджаком я и встречал приехавших к Игорю Юрьевичу гостей. Знаете, было внутри какое-то чувство, что приедут люди крайне нехорошие, с богатым криминальным прошлым, да и, пожалуй, будущим.

И точно, как только эти кадры нарисовались в приемной, я сразу увидел, что как минимум двое из них уже побывали за решеткой, причем с немалыми сроками. Они сопровождали сына главы администрации. Так оба заявили прямо с порога. Но даже на первый взгляд было видно, что «сопровождали» было сказано для галочки, его скорее конвоировали. А если уж совсем точно говорить, тащили за собой, как глупого несмышленого теленка.

При взгляде на эту троицу сразу было понятно, кто из них главный, и это точно был не сын главы района. Вид у него был забитый, чмошный, я бы сказал, и, по-моему, он еще и на наркоте сидел. По крайней мере, все признаки были налицо: землистый цвет лица, дрожащие руки, неуверенная походка, тихая невнятная речь. Причем после каждого слова он всегда оглядывался на одного из сопровождающих, как бы спрашивая: «Я правильно говорю?»

Вообще, этот кадр вызывал какую-то жалость вместе с легкой брезгливостью. Его явно прихватили с собой, чтобы подтвердить свои полномочия на переговорах.

Трое переговорщиков, увидев в приемной троих подтянутых, коротко стриженых мужиков в костюмах, слегка напряглись, приостановились перед дверью кабинета Бокова, но, услышав предложение секретаря пройти дальше в кабинет, явственно выдохнули с облегчением и вошли.

О чем они там говорили, я узнал после их отъезда, просматривая видеозапись их переговоров с шефом. Он изначально решил, что кроме него в кабинете с нашей стороны больше никого быть не должно – это, мол, даст возможность вымогателям не стесняться в выражениях, и на записи будут все их требования без купюр, как говорится. Но люди попались ушлые и ничего лишнего не произнесли. То есть слов всяких и разных было произнесено много, но для возбуждения уголовного дела о вымогательстве точно недостаточно. В конце беседы, после предложения регулярно вносить деньги в определенный фонд, контролируемый сыном мэра, в размере десяти процентов от прибыли нового предприятия Игорь Юрьевич попросил дать ему время подумать. На этом переговоры закончились, и гости удалились.

Боков при просмотре все повторял, заметно нервничая:

– Еще и человека своего хотят там посадить для контроля! Наглецы! Совсем страх потеряли! Ничего, пока понемногу начнем территорию обустраивать, а там посмотрим… Ничего я им не дам, не те времена.

А там и посмотрели… Началось… Обустраивать приобретенную территорию стали активно мешать многочисленные проверяющие и комиссии буквально из всех надзирающих инстанций района.

Господи, никогда не мог подумать, что их столько. За три недели у нас с проверками побывали: госпожинспекция, СЭС, общество по охране животных, общество по охране лесных ресурсов, миграционная служба, участковый инспектор и еще какие-то, я уж и не помню. Точно запомнилось, что нас обвиняли в вырубке деревьев, уничтожении гнездовий диких уток редких видов, загрязнении строительными отходами прибрежной территории, использовании труда нелегальных мигрантов, разведении открытого огня на территории и прочая-прочая-прочая. Причем все приезжали с видеокамерами и прикормленными понятыми.

Сложилось стойкое впечатление, что все государственные службы этого города работают исключительно на обеспечение безбедной старости главы администрации.

Ну, и как с этим бороться? С бандитами ясно как, а с криминалом, у которого человек с партбилетом в кармане и сидящим в кресле мэра?

Вскоре после наложения на нашу фирму многочисленных штрафов, я так понимаю, продемонстрировав свои возможности, Игоря Юрьевича вновь пригласили «продолжить переговоры», но уже на нейтральной территории.

Ну, нейтральной так нейтральной. Шеф с ходу предложил провести встречу в ресторане «Охотничий домик», который располагался рядом с охотничьим же магазином. Соблазнял вражин невиданными котлетами из медвежатины. Согласились. Ну и ладно.

Нейтральная территория – это как посмотреть. С одной стороны, действительно нейтральная. Ведь не Боков же там хозяин, а с другой – не совсем. Я-то знал, что хозяин ресторана – друг хорошего знакомого Игоря Юрьевича. Всем известно, что Питер город маленький, и в нужный момент в нужном месте всегда можно отыскать нужного для определенного дела человека.

Вот и сейчас мы приехали в ресторан на двадцать минут раньше, и представитель хозяина рассказал нам, где в круглом зале за круглым же столом нам лучше всего занять места так, чтобы наши оппоненты сели именно туда, куда надо. Надо для чего, спросите вы. А-а-а…

Не мы одни такие умные в городе оказались с оборудованием кабинета шефа скрытой видео- и звукозаписью. Оказывается, у нормальных людей комнаты для переговоров ВИП-персон давно уже оборудованы чем-то подобным. На всякий случай. «А случаи бывают всякие», – со смехом пояснил молодой парень, знакомя нас с диспозицией предстоящих переговоров. Так и сказал, что две камеры обеспечат нормальную картинку всех сидящих за столом, а вот чтобы звук получился как можно четче, надо гостей усадить рядом с чучелом кабаньей головы, потому что именно в нём, во рту и был спрятан чувствительный микрофон.

С учетом, так сказать, изложенного и расселись. Мы заняли свои места заранее так, чтобы приехавшие могли сесть именно там, где нам надо было.

Как и в прошлый раз они прибыли втроем: сынок главы администрации и двое подручных. Хотя, глядя на них, я еще в прошлый раз понял, что сынка водят на поводке именно эти двое, что он нужен только для антуража, а решают всё эти кадры с явно бандитскими, так сказать, манерами. Да и разговоры велись в основном только одним – человеком лет под пятьдесят, с нездоровой худобой и золотыми фиксами во рту. Где они такого колоритного кадра только нашли? Я был уверен, что подобные типы уже перевелись давно, вымерли, как мамонты. Ан нет, есть еще.

И снова я понял, что собрались мы напрасно. Нормального разговора не получалось. Люди вели себя так, как будто за окном были все еще лихие девяностые. Нам сразу же было в открытую заявлено, что там их вотчина; что коммерсы должны по жизни делиться; что глава администрации работает с ними, и вот сын его рядом в подтверждение, так сказать…

Одним словом, оказывается, мы должны единовременно «заслать» триста тысяч за уважуху и в дальнейшем отстегивать им по десять процентов от прибылей ежемесячно. Услышав этот блатной базар, рот открыл даже сидевший за столом представитель хозяина ресторана – тоже явно отвык от таких речей. А уж он-то наслышался всякого.

Все доводы Игоря Юрьевича о том, что времена давно изменились и бизнес теперь строится по несколько иным принципам, до мозгов наших оппонентов, так скажем, не доходили. Одним словом, переговоры опять закончились ничем.

Уже по возвращении, в кабинете Игоря Юрьевича я предложил пойти напрямую и повязать наглого чинушу с поличным на взятке. Вполне возможно было подключить РУОП и взять гада прямо в кабинете с деньгами в руках. Но Игорь Юрьевич снова поставил меня на место:

– Тебе, Юрий Викторович, только бы шашкой махать, да побольше народу пересажать. А вот о том, что потом будет, не думаешь.

– А что будет? Нормально будет. Взяточника и вымогателя посадят, придет честный мэр, и все будет хорошо.

– Что будет хорошо? Честный нам тем более потом работать не даст.

– Почему это?

– Да потому что честный. Сам понимать должен: деревья мы вырубаем? Вырубаем. Несколько луж в кустарниках, где устраивали свои гнезда дикие утки, засыпали? Засыпали. Хлам всякий на территории открытым способом сжигаем? Сжигаем. И так везде, куда ни плюнь. Если строишь что-то где-то, поневоле нарушаешь десятки существующих запретов. Такое вот у нас нынче законодательство. По-моему, это даже не законодательство, а легальная кормушка для чиновников. Ведь предлагал же я «охранникам природы» за каждое спиленное на моей территории дерево посадить три или даже пять штук там, где они нужнее – в парке или у школ где-нибудь. Ан нет, нельзя.

А с утками вообще караул! Я прибывшим защитникам диких животных предложил несколько в сторонке от нашей территории, но здесь же на берегу залива выложить из веток и сена столько гнезд, сколько им и не снилось, и подкармливать их комбикормом весь период выведения птенцов. Тоже нельзя!

А с мусором что? Сжечь его и заплатить за это штраф – дешевле, чем нанять специализированные машины и вывозить его на официальную свалку! Дешевле, понимаешь! Вот и думай, как честно построить таможенный терминал, если у тебя нет родственников сам понимаешь где.

Вот и получается: мэр-взяточник – плохо; честный – тоже ничего хорошего… Одним словом, будем пытаться искать золотую середину.

Судя по тому, что стройка не встала, продолжалась, а через несколько месяцев и терминал заработал, выход был найден. Какой именно, не знаю и знать не хочу, а шеф забыл доложить.

Знаю только, что через какое-то время этого главу администрации с должности сняли и даже, по-моему, за взятки, сейчас уже точно и не помню. Одним словом, его нет, а терминал до сих пор работает.

5

Нежданно-негаданно почему-то без предупреждения приперся Олег, капитан, оперуполномоченный УБЭП ГУВД из так называемого табачного отдела. Ну, в УБЭП есть отдел, который должен бороться с преступлениями в сфере оборота акцизных товаров, а внутри этого отдела выделена группа оперов, курирующих узкое «табачное направление», так сказать. Вот этот самый Олег там и работает. Я с ним познакомился пять лет назад во время одной из проверок ими нашей фирмы.

Проверкой это только называлось, а на самом деле являлось самым настоящим налетом вооруженной группы сотрудников УБЭП, подкрепленной милиционерами ОМОН на нашу фирму. Цель – произвести незаконный, как ни крути, обыск в помещениях и на складе для обнаружения чего-либо запрещённого. Чего именно, никто из них не знал, но найти что-нибудь очень хотелось.

Эти ребята ворвались на нашу территорию с криками и воплями: «Всем стоять! Никому не двигаться! Никуда не звонить! Из кабинетов не выходить!» И всякое такое подобное.

Наверное, в подобных фирмах по оптовой продаже табачных изделий у них все проходило, как обычно: все пугались мордоворотов в масках и с автоматами в руках, предлагали определенные суммы за то, чтобы не ломали компьютеры и не курочили сейфы, подписывали протоколы, составленные за какие-нибудь незначительные правонарушения, зачастую вымышленные, и на этом все заканчивалось к всеобщему удовлетворению.

Опера с некоторой суммой и протоколом, доказывающим, что приезжали не зря, довольные спешили отчитаться перед начальством о проделанной работе. Хозяева фирмы, пережившие очередной налет, радовались, что обошлось минимальными потерями и можно продолжать работать.

Но в этот раз все пошло не по привычному сценарию. В фирме нарисовался некий начальник службы безопасности по имени Юрий Викторович, который почему-то автоматов и масок не испугался, а посмел поинтересоваться у старшего этих проверяющих, а на каком, собственно, основании группа вооруженных товарищей врывается в помещения фирмы, останавливая ее работу и пугая девочек в кабинетах автоматами? И если имеется предписание на обыск помещений и приостановку деятельности фирмы, то можно ли на него посмотреть?

И тут-то выяснилось, что предписания нет, а есть что-то типа рейда по выявлению нарушений на рынках в сфере торговли акцизными товарами.

Выяснив это, начальник службы безопасности вежливо попросил сотрудников фирмы всякими там автоматами да черными масками людей не пугать, автоматами более не размахивать, а пройти в кабинет начальства и позадавать интересующие их вопросы. А еще лучше, я сам им на все вопросы отвечу, благо к тому времени был уже в курсе всей торговли сигаретами и сопутствующими товарами.

В тот раз, собственно, на этом вся проверка и закончилась. Выяснив, с моих слов, что товар у нас исключительно легальный, поставляемый напрямую с фабрик производителей, о чем имеются буквально все документы, так называемые проверяющие резко заскучали и всем своим видом стали показывать, что им у нас уже неинтересно и дел всяких еще полно. Даже не захотели ознакомиться с несколькими килограммами накладных и сертификатов разных, которые я им принес.

Одним словом, оказалось, что им срочно пора ехать. И только у одного, самого молодого, как раз этого самого Олега, хватило ума подойти ко мне и договориться о встрече в нормальной обстановке с целью прояснения ситуации на табачном рынке в целом по городу и области. Я на встречу согласился. Ведь и мне нужен был свой человек в табачном отделе УБЭП – мало ли как жизнь сложится.

Встретились к обоюдной пользе: он приобрел ценного агента, а я – «своего» опера в УБЭП. Всем стало хорошо. Во всяком случае, таких дурных проверок с автоматами и плясок в масках у нас после больше не было.

Пять лет шло нормальное деловое сотрудничество, и вот в этот раз Олег приехал и слегка огорошил.

В этот раз он приехал не по делу, а чтобы занять десять тысяч долларов у моего шефа, Игоря Юрьевича. Он просил деньги всего на год, обещая ежемесячно гасить долг. А на вопрос, что же такое случилось, что оперуполномоченный УБЭП ГУВД идет на поклон к коммерсанту за деньгами, заявил, что ему предложили машину по очень выгодной цене, а спросить такую сумму больше и не у кого. При этом упирал на то, что вот уже пять лет всячески помогал нашей фирме и в дальнейшем взаимовыгодное сотрудничество, несомненно, продолжится.

Ну, насчет помогал, я бы поспорил. Если разбираться, кто кому больше помог, так перевес будет явно на моей стороне, но… Без своего человечка в УБЭП нашей конторе было бы несколько сложнее существовать. Действительно, и о предстоящих проверках я узнавал заранее, и проходить они стали скорее формально, не как раньше. Да и с нерадивыми клиентами решать многие вопросы стало решать намного проще: и по возврату долгов, и по проверке их платежеспособности… Да мало ли что еще.

Одним словом, пошел я к Бокову рассказать о просьбе Олега. Тот, внимательно выслушав, спросил:

– Деньги не бог весть какие, но и не маленькие. Как думаешь, отдаст, не кинет?

– Игорь Юрьевич, когда речь идет о такой сумме, я могу гарантированно только за себя ответить, а Олег мне даже не родственник… Кто его знает, что у него на уме…

– А вроде и не должен кинуть, ведь ты же его начальство знаешь, информацию доведешь… И как ему после этого там работать…

– Информацию-то я доведу, в случае чего, и мне точно поверят, а не мне, так моим друзьям, есть у меня там пара-тройка полковников на больших должностях, но… Десять тысяч долларов… Пусть вам расписку напишет.

– Ладно, зови.

Я пошел в свой кабинет, где Олег пил кофе и трепался с Романом, моим замом.

– Ну что, даст? – сразу спросил он, отставляя в сторону чашку с кофе.

– Даст на год, но расписку надо бы написать.

– Да это без вопросов. Надо значит надо, – вскакивая, с радостью проговорил Олег, – пошли ковать железо, как говорится, пока горячо.

Приходим в кабинет, усаживаемся за стол. Игорь Юрьевич чисто из вежливости интересуется, а на что так срочно потребовались такие большие деньги. И тут Олег, нисколько не смущаясь, выдает:

– Да, сейчас что я, что моя жена, ездим на джипах с перебитыми номерами…

Боков, который пил чай в это время, аж поперхнулся:

– Я правильно понимаю, что…

– Ну да, машины левые насквозь. И на кузовах номера перебиты, и на движках. Зато обошлись мне всего по паре тысяч долларов – знакомые ребята, ну, с противоположной, так сказать, стороны баррикад, за уважуху подогнали.

Надо было видеть выражение лица Игоря Юрьевича. Да и у меня самого, похоже, лицо вытянулось. Ну никак я не ожидал, что в таких структурах главка все так далеко зашло. Я имею в виду сращивание с криминалом.

А Олег, как ни в чем не бывало, продолжал:

– Так-то все нормально, здесь никто претензий не выскажет, а вот поехать в тот же Крым – уже проблема. Остановят там где-нибудь на посту ГИБДД, что мы им скажем? И ксива может не помочь. Поэтому и решил, что надо и чистую машину иметь, как раз для таких случаев. Да и на работу иногда на ней ездить придется. А то получится, как недавно в соседнем районе в убойном отделе…

– А что там случилось, – это уже я влез в разговор, интересно же.

– Да взяли гаишники как-то недавно ночью на выезде из города молодого опера из их отдела. И все бы ничего: ну, на «Порше Кайенне» ехал, бывает, и у лейтенантов такие тачки встречаются. Ну, без документов – тоже случается. Ну, выпивши человек немножко – дело вполне себе житейское, но… Зачем было вот так сразу влет старого заслуженного старшину гаишника на хе… посылать? Тот и обиделся, враз сопляка из-за руля выдернул и в браслеты определил.

Ну и понеслось: и машина оказалась только что угнанной, и ствол левый у опера при себе оказался, да еще и в кармане при досмотре дозу герыча надыбали. Одним словом, полный джентельменский набор…

А утром в этом РУВД уже комиссия из главка всех строила, случай-то довольно редкий.

Так вот, к чему я это… В тот день вокруг отдела, где районный убойный отдел располагался, ни одной машины работников этого самого отдела не оказалось. Все пешком на работу пришли, представляете? Мне ребята рассказывали, что там все, начиная с начальника отдела, на тачках с перебитыми номерами ездили. Во как!

Вот я и подумал, а не дай бог, к нам какая комиссия из Москвы прибудет. На чем на работу ездить? Так-то мы во дворах на Захарьевскую свои тачки ставим от чужих глаз подальше. А ну как чужие заинтересуются, что это за джипы сплошняком там стоят? А там номера у многих на кузовах левые… Так что нормальная машина нужна, а тут как раз предложили «мерзавца» свежего, совсем недорого для трехлетки. Вот я к вам и обратился.

Надо было видеть лицо Игоря Юрьевича, когда он слушал заливавшегося соловьем Олега. Потом на меня посмотрел. А что я? Только плечами пожал, мол, при мне такого в милиции не было…

Игорь Юрьевич по телефону попросил кассира принести в кабинет десять тысяч долларов. Буквально через три минуты деньги уже лежали на столе. Я заикнулся было о расписке, но шеф только рукой махнул, не надо, мол. Я попытался настоять, но Игорь Юрьевич только и промолвил: «Юрий Викторович, ну что ты как маленький, какая расписка? Вон какие у них там дела творятся, на кого ты собрался в суд подавать в случае чего, смеешься?»

Олег только плечами пожал, забирая деньги.

Три месяца человек исправно, после двадцатых чисел, то есть после зарплаты, оговоренную сумму в погашение долга привозил. А потом пропал. Месяц деньги не привез, второй… Я раз позвонил, трубку не берет, второй… Бесполезно.

Пришлось Игорю Юрьевичу докладывать, что дело плохо, похоже, наш опер своего слова не сдержал. Посмотрел на меня Боков и только головой покачал.

А я решил съездить на Захарьевскую, в УБЭП. Надо же было как-то Олега вылавливать. Вот уж никогда не мог подумать, что придется искать капитана милиции, опера УБЭП, чтобы долг получить. Просто в голове не укладывается…

Вошел в кабинет, где Олег с ребятами сидел. Вижу, а опера от меня как-то глаза прячут, вид у них какой-то не такой, смущенный.

На мой вопрос, а где бы мне Олега найти, один из них, странно хмыкнув, ответил:

– Да его уже все ищут… Начальство уже от всех прячется, у кого этот паршивец денег назанимал. Сколько у вас занял?

– Да не у меня лично, у начальника моего. Десять тысяч долларов.

– Да… У кого пять, у кого семь, а у вас целых десять. И наверняка мы знаем далеко не обо всех. Офигеть.

– И что теперь? Что ваш начальник по этому поводу говорит?

– А что говорить по этому поводу, увольнять, наверное, будут. Мы уже выяснили, что он в игровые автоматы все деньги спускает, играет по-крупному… Никакие уговоры с разговорами не помогли.

– А деньги…

– Деньги через суд попытайтесь вернуть, если, конечно, расписки есть. А так… Вряд ли. Да и с расписками… Он уже столько денег назанимал, за всю жизнь не расплатиться. Был бы не опером, уже наверняка давно завалили бы.

Еду к Быкову и не знаю, сразу меня уволит, или поработаю еще. Позорище-то какое… Так стыдно, как будто это я у своего начальника деньги украл.

Зайдя в кабинет, не поднимая глаз на шефа, доложил, все как есть. И о перспективах возврата долга тоже. То есть о том, что перспектив никаких… Постоял еще с минуту, развернулся и к себе пошел.

В тот день впервые, закрывшись в кабинете и разогнав своих бойцов по домам, выпил на работе. Прилично так выпил. Так тошно на душе было… Домой жена везла, благо ездила не хуже меня и работали мы в одной фирме.

6

Утром, честно говоря, на работу ехать не хотелось. Все казалось, что Боков вызовет и будет требовать возврата долга Олега любым способом. А как? Как можно стрясти деньги с опера, капитана управления по борьбе с экономическими преступлениями ГУВД? Что я могу с ним сделать, если его же собственное начальство ничего с ним поделать не может?

Но надо отдать должное моему шефу, звонка с вызовом в кабинет не последовало. Все-таки не зря я его умным человеком считал. Тоже прекрасно понимает, что в моих силах сделать, а что нет.

От Игоря Юрьевича звонка не дождался, зато с места сорвал звонок хорошего знакомого Германа. Другом его назвать не могу, совсем разные финансовые и материальные, так сказать, категории, но приятельствовать приятельствовали.

Герман ранее, до того, как мы переехали с улицы Салова на Старо-Петергофский проспект, базировался со своей фирмочкой у нас на территории и считался, чуть ли не нашим филиалом. Ну, в принципе так оно тогда и было: работал на кредитах Бокова, его склад и офис располагался на нашей же территории, пользовался всяческой поддержкой при решении спорный вопросов с другими подобными фирмами перед производителями сигарет, с согласия Игоря Юрьевича получал помощь со стороны службы безопасности в решении самых разных вопросов, от проверки нанимаемых сотрудников до возврата задолженности от нерадивых клиентов…

А приятельствовать мы стали в основном на почве любви к охоте и бильярда. Вообще мне тогда в Германе понравилась его бешеная работоспособность, отсутствие чванливости, несмотря на имеющиеся у него уже в то время миллионы… Да и к простым людям, своим работникам, тогда относился более чем нормально. Всегда мог дать недостающих денег на покупку машины и проценты не требовал, терпел выходки парочки конченных алкоголиков, не увольняя, а потом одного из них закодировал и торговым представителем сделал, тот теперь нормальным человеком стал, не пьет, долго, до самой смерти держал у себя на развозке не единожды судимого однорукого, то есть, действительно с одной рукой, мужика, несмотря на то, что время от времени тот уходил в запой и неделю мог не выходить на работу… Я не знаю других хозяев фирм, которые терпели бы что-то подобное…

Так вот, звонит Герман и слезно просит приехать к нему на склад, ЧП, мол, у него. Не добившись подробностей, сажусь в машину и еду на Салова. После переезда нашей фирмы на Старо-Петергофский Герман снял себе офис и склад там недалеко от нашего старого офиса, буквально в трехстах метрах. Я иногда проезжал мимо, заезжал к нему, кофейку попить да поболтать немного о том о сем.

В этот раз Герман встретил меня явно не в настроении. Причем был и расстроенный, и злой какой-то. Давненько я его таким не видел, пожалуй, со времени кражи у него миллиона господином Коробковым в свое время. Но тот миллион мы с божьей помощью и с помощью моего двоюродного брата с друзьями тогда благополучно вернули. А сейчас-то что случилось?

А случилось все как всегда: один грузчик-раздолбай накуролесил, а расплатился по факту за это наш дорогой Герман. Ну, с его слов получается именно так. Ну, а как тут еще скажешь, сами посудите.

В вечернее и частично ночное время на складе Германа складскими работниками обычно осуществляется сборка заказов для развозки их по клиентам прямо с утра. То же самое делалось и по субботам, чтобы в понедельник водители-экспедиторы могли сразу с утра выехать на маршрут. Для этого там остаются складские работники, живущие неподалеку и желающие дополнительно подзаработать – за ночную сборку Герман неплохо доплачивал как и за работу по субботам.

Вот и в этот раз все шло как обычно, товар собирался в заказы, собранные заказы складывались отдельно… И ничто не предвещало беды, но… Тут одному из сборщиков по имени Толян, который уже успел принять на грудь, захотелось слегка добавить, а добавлять было уже нечего. Но для человека, который хочет выпить, не существует преград в виде отсутствия винно-водочных магазинов где-то рядом. Зачем? Ведь водку, хотя и не совсем настоящую, можно купить и на рынке в контейнере. Надо только знать, в каком. Наш Толян знал.

Вот он, увидев, что грозный завскладом Паша уже уехал домой, а его более мягкий и либеральный заместитель Сергей сейчас пересчитывает товар в дальнем углу склада, тихонько проник в начальственный вагончик, взял первые попавшиеся ключи от одной из «газелей», стоявших у склада, и на ней поехал на находящийся совсем рядом контейнерный рынок «Салова 52».

Там будучи, мягко скажем, не совсем трезвым и не умеющим толком водить такой сложный автомобиль, не придумал ничего лучшего, как въехать в зад стоящего у одного из контейнеров «мерседеса». Наверное, не знал, как остановиться.

После этого происшествия заорали вокруг все: сам «мерседес» – сигнализация сработала, наш грузчик – с перепугу и, наконец, выскочивший из контейнера хозяин несчастной машины, оказавшийся здоровенным азербайджанцем с кулаками, размером с арбуз каждый.

Толик из кабины «газели» вышел не сам. Сам сделать этого не смог по двум причинам: во-первых, со страху ноги отказывались двигаться, а во-вторых, от него этого уже и не требовалось, так как вышеупомянутый азербайджанец, владелец пострадавшего «мерседеса», одной рукой вытащил «диверсанта» буквально через секунду и, держа его в полуметре над землей, тряс, как грушу. Причем не только тряс, но и обещал порвать, как тузик грелку.

Одним словом, ко всем своим бедам, наш доблестный работник склада с перепугу тут же еще и умудрился описаться. Впрочем, и правильно сделал, так как в результате был опущен на грешную землю и освобожден от столь дружеских объятий. Владелец «Мерса» стал почему-то, брезгливо кривясь, тщательно вытирать свои руки о свои же брюки, и так не отличающиеся чистотой. Причем, вытерев их в очередной раз, он несколько раз почему-то подносил ладони к своему немаленькому носу и долго нюхал. А потом снова тер их о свои штаны.

Продолжаться это могло довольно долго, но тут подошедший приятель владельца «мерседеса» в три секунды выяснил, что наш злоумышленник не только пьяный сел за руль самого опасного, как для водителей, так и окружающих в мире автомобиля, но и что тот никаким боком не является его владельцем и даже не имеет доверенности на него, а, следовательно, о страховке и говорить не приходится.

Тут разъяренный азербайджанец снова взревел, как раненый бык, и опять хотел ухватиться за норовившего упасть в обморок нашего работничка, но вовремя вспомнил про мокрые штаны оного и решил общаться без рукоприкладства, в прямом смысле этого слова. При взгляде на грязную и оборванную одежду нашего грузчика сразу становилось ясно, что деньгами получить с него за причиненный ущерб будет зело проблематично. Поэтому опытный рыночник сразу задал грамотный вопрос:

– «Газель» у кого спер?

– Да не украл я ее. Это с нашей работы машина, с развозки, – заголосил наш бедолага.

– С какой работы? С развозки чего? – сразу навострил уши торгаш.

– Да сигареты мы развозим, наверное, слышали, Герман хозяином там, а он под Быковым ходит…

– Слышали, слышали про такого… – задумчиво произнес потерпевший: – Ну, а ты там кем?..

– На складе работаю, товар собираю да выдаю… – приободрился наш грузчик, видя, что бить его вроде как уже не собираются.

– Товар, говоришь… – задумчиво произнес владелец битой машины, – это хорошо. А Герман-то где сейчас, на складе?

– Так суббота же, вечер. Что ему там делать? Дома, наверное.

– Дома – это хорошо. Поехали.

– Куда поехали? – испуганно переспросил грузчик.

– На склад твой поедем, товаром за «мерседес» рассчитаешься.

– А Герман как же…

– А с ним сам разбирайся, отработаешь как-нибудь… А не отдашь товаром, машину заберем. Доказывай потом, куда ты ее дел.

– Не-е надо машину, лучше товаром, – только и пробормотал наш бедолага.

По закону подлости единственный человек, который мог предотвратить самоуправную выдачу товара, а именно, Сергей, замзав склада, отлучился на часок, чтобы смотаться домой перекусить и взять еды на два дня, так как была его очередь охранять склад до понедельника. А оставшемуся на складе такому же пьянчужке, как и наш доблестный гонщик на «газели», было глубоко плевать, кому это вывозится со склада шесть коробок «Парламента». Именно во столько оценили азербайджанцы стоимость ремонта заднего бампера десятилетнего «мерседеса». По ценам 2004 года это стоило около двадцати тысяч, как они в один голос утверждали. Наш бедный грузчик только головой покорно кивал, сопротивляться их бешеному напору он был уже не в состоянии. У него в голове вертелась только одна мысль: «А как же теперь с Германом рассчитываться?»

Такой же вопрос в понедельник утром, естественно, почти слово в слово ему и был задан Германом. Кроме как: «Отработаю…», Толик ничего конкретного в свое оправдание изречь так и не смог. Другой хозяин за такие художества как минимум уже пинал бы грузчика и гонял по всему складу, а Герман только и смог, что махнуть рукой и сказать устало:

– Сколько же ты, идиот, будешь двадцать тысяч отрабатывать со своей зарплатой?

Видя, что и здесь его бить не будут, Толик приободрился и уже спокойнее заявил:

– А забирайте треть зарплаты, перебьюсь как-нибудь.

На радостях совсем забыл, что у него еще и жена имеется с маленьким ребенком.

Как говорит Герман, Толян честно отработал до зарплаты, честно отдал в кассу треть от заработанного, но на следующий день пришел на работу мрачнее тучи. На вопросы коллег ответил просто:

– Жена скандал закатила. Сказала, что на такую зарплату сам живи, а она с ребенком к маме уедет…

А вскоре за складом в кустах один из сборщиков, зашедший туда пописать, обнаружил шестнадцать блоков легкого «Винстона», видимо, кем-то приготовленного к «приватизации» после работы. Кто бы это мог сделать, особо думать не пришлось, Толян раскололся после первой же оплеухи завсклада Паши. Того взбесило, что и тот, пропавший ранее товар Герман на склад повесил, а теперь еще и за этот платить пришлось бы.

Вот Герман и вызвал меня посоветоваться, что же с этим уродом делать. Просто выгнать – а кто тогда ущерб погашать будет? А оставить работать – кто даст гарантию, что воровать не прекратит. Дилемма.

Выслушав всю эту историю, я сказал только одно: «Грузчик воровать не перестанет, потому что жена жизни ему не даст. Это понятно. Отработать долг не отработает, а только еще больше вреда нанесет. Но и просто так отпускать его тоже будет неправильно. Тогда все поймут, что воровать сам бог велел и ничего им за это не будет. Поэтому как я вижу решение данной проблемы: писать в милицию официальное заявление о двух фактах хищения товара и пусть этого идиота судят. Жалко, конечно, его жену и ребенка, но зато остальные задумаются…

Герман подумал, подумал и выдал:

– Ты, Юр, совсем от жизни оторвался в своей милиции и на должности начальника службы безопасности очень крупной компании. А я догадываюсь, что последует за написанием мною заявления в районное РУВД. Понаедут опера и не столько вором займутся, сколько мою фирму трясти и кошмарить начнут. Знаем, не раз уже проходили.

Начнут проверять, откуда я товар получаю, накладные изымут, компьютеры, деньги из кассы; потом пойдут по моим клиентам, чему те будут несказанно рады, начнут трясти склад, искать левые сигареты, хотя, ты же знаешь, торгую только настоящими, но им этого не объяснишь, не верят. Потом предложат самому признаться, в чем я виноват. Иначе хуже будет… А в конце все сведется к банальному вымогательству взятки.

Вот и посуди, насколько пострадаю я, как владелец фирмы, и насколько пострадает ворюга-грузчик. А ущерб, который он мне причинил, наверняка признают незначительным по сравнению с моими оборотами.

В результате в отношении него уголовное дело не возбудят ввиду малозначительности причиненного ущерба или еще что-нибудь придумают, а я со своей фирмой с этого момента буду удостоен сомнительной чести быть на виду у всех правоохранительных органов нашего района. И уж поверь мне, как ни рейд какой, ко мне припрутся с проверкой, как ни целевая операция по проверке продаж акцизных товаров – тоже всей толпой здесь околачиваться будут… Одним словом, спокойно работать больше не дадут.

– Гер, неужели все так плохо? Честно говоря, не подумал о таком варианте. Но делать все-таки что-то надо, иначе твою лавку так и так разворуют, если поймут, что в этот раз все спустили на тормозах.

– Вот и я о том же, что-то надо… Слушай, а ты не можешь сюда ко мне на склад своего брата Женю пригласить? Пусть он с этим засранцем по-своему поговорит, да и другие работники, увидев его, двухметрового, точно воровать ничего не захотят.

– А что, неплохая идея, может сработать. Осталось Женьку уговорить свои дела бросить и к тебе подъехать.

Я, не откладывая дела в долгий ящик, тут же стал названивать брату. Он у меня хоть и двоюродный, зато единственный. Я его в свое время даже на руках успел поносить и пеленал пару раз, поэтому отношения между нами сложились особые, несмотря на разницу в возрасте в одиннадцать лет: я за него в любой блудень, не задумываясь, влезу, ну и он мне во всем помогает.

Вот и сейчас, услышав, что от него нужна помощь, сразу согласился подъехать, благо находился со своими ребятами в центре, на Невском. И уже через полчаса Женька со своими ребятишками в количестве двух мордоворотов уже выслушивал нас с Германом. На доводы о невозможности обращения в милицию с официальным заявлением сразу одобрительно, со знанием дела закивал головой:

– Эти точно обдерут как липку, сто раз пожалеешь, что обратился. Менты не с ворами сейчас воюют, а свои карманы набивают.

На мои попытки возразить Женька сказал Герману:

– А вот братец мой так всю службу и провитал в облаках, все людям помогал. Представляешь, сколько раз ему и мы, и другие пытались дать денег за оказанную помощь? Не брал. Так голодранцем на пенсию и ушел. Вернее, выдавили его, похоже, в органах такие сейчас не нужны идеалисты. Ну ладно, времени у нас немного, где ваш больной, с которым надо профилактическую беседу провести?

– Сейчас приведу. Только, Евгений, пожалуйста, ты с ним не очень… Вдруг пожалуется потом.

– Да нет, после нас обычно не жалуются. И воровать, как правило, перестают.

Когда подошедший Толик увидел, к кому на беседу его привели, ноги у него враз стали ватными. Подходить ближе никак не хотел. Пришлось Женьке самому к нему подойти и брать за шиворот, потому что тот сам двигаться ну никак не хотел, а может, и не мог. Разговор проходил за ангаром, где росли те самые кусты, куда Толик прятал ворованные блоки. Женька был, как всегда, краток – уложился буквально в пять минут.

Вышел из-за ангара один и только и спросил, где можно руки помыть. Сполоснув их у рукомойника, братец на наш немой вопрос только и сказал:

– Воровать больше не будет, обещал клятвенно, но я ему не верю. Гони его, Гера, в шею и к складу больше близко не подпускай. Он у тебя вдобавок еще и ранее судимый за кражи. А самое неприятное, что с прежними дружками связь поддерживает. Я, конечно, объяснил, что с ним лично будет, если твой склад обнесут, но… сам понимать должен, какие здесь можно дать гарантии.

Не знаю, будет ли продолжать воровать этот грузчик, но все другие работники склада, со страхом глазевшие на Женьку, точно сто раз задумаются, а стоит ли рисковать. Собственно, ради такого вот эффекта и приглашался мой братец, как я понимаю. Так что его приезд себя уже оправдал.

Толян выбрался из кустов только после отъезда Жени и тоже первым делом кинулся к рукомойнику. Но если мой брат отмывал там руки, то этот кадр стал тщательно отмывать морду лица, как говорится. Причем делал это очень уж нежно, что ли, стараясь как-то больше не дотрагиваясь до него, а больше плескал в него водой.

Когда он повернулся к нам, стали понятны такие его действия – морда была здорово опухшая. Больше всего пострадала правая сторона лица, но я этому ничуть не удивился. Я прекрасно знал, что Женька был левшой, что обычно бывало полной неожиданностью для его противников, и мне раньше довелось видеть, какой силы удар им наносился с левой руки – страшное дело. Я всегда Женьке говорил, что умер бы после такого.

Но как оказалось, опухоль справа было не самое страшное, что приключилось в этот раз с нашим воришкой. Когда он заговорил, мы не сразу разобрали его речь – Толян сипел и шепелявил. Он пояснил, что в результате «беседы» из верхней челюсти выпали два передних зуба и теперь он внятно говорить не может.

Надо было видеть лицо Германа в этот момент. Он, по-моему, уже представлял себе, что завтра же его начнут таскать по милициям и прокуратурам, заставят вставлять бедолаге зубы и все такое… Пришлось срочно его успокаивать.

Я громко, чтобы все слышали, сказал Толику:

– Вот видишь, что бывает, когда человек не понимает, что воровать нехорошо? Дважды тебя по-хорошему предупреждали, что не надо воровать, не надо… А ты продолжал свое, а платили за недостачи все. Тебе же объясняли, что у всех семьи, дети, а ты забил на это… Вот и получил. В результате потерял работу и два зуба. И, я тебе скажу, еще очень легко отделался. Я предлагал Герману Гариевичу тебя в назидание остальным посадить самым официальным образом. Ведь так все было? – обратился я к Герману.

Тот закивал головой:

– Так, и было, предлагал.

– Но Герман Гариевич, добрая душа, пожалел тебя, засранца, и решил в тюрьму тебя не сажать. Поэтому скажи ему спасибо за все при всех, забирай свои манатки со склада и вали домой. А захочешь пожаловаться куда, помни, что посадить тебя никогда не поздно, сколько и чего ты украл в актах зафиксировано. Да и свидетелей теперь уже полно, все подтвердят. Так что вперед, на выход.

Толик, кивнув, забрал свои тряпки и ушел. А все складские, внимательно слушавшие меня, загомонили:

– А что, правильно. Сколько можно его предупреждать? А мы за этого козла еще и платили всегда.

Ну и славно, все всё поняли правильно. Да и Герман заметно успокоился.

Пару раз на склад приходила жена Толика, скандалила. Требовала денег на протезирование зубов, за моральный ущерб… Но никто с ней не хотел разговаривать и что-либо обсуждать. Походила-походила, да и успокоилась.

После этого инцидента на складе у Германа довольно долго не происходило каких-либо недостач по злому умыслу, а если и были, то в результате ошибок и, как правило, потом все находилось.

7

Так время и шло, день за днем, месяц за месяцем… Конечно, без нервов не обходилось никогда. То какой-нибудь торговый представитель проворуется, а их у нас на обеих развозках только в городе девяносто было, а еще сколько в областных филиалах и регионах. То клиент пропадет, не заплатив, и мы его ищем. То машина с товаром в результате какого-нибудь рейда по оптовым рынкам оказывалась в отделе милиции «до выяснения» непонятно чего, и приходилось мчаться туда вызволять и водителя, и машину. Много чего было. Не было одного – спокойной жизни. Причем частенько и ночью.

Вот и в этот раз вскочил в час ночи от звонка мобильника, лежавшего на тумбочке у кровати. Схватил с предчувствием, что все, поспал, называется, придется одеваться и мчаться куда-то. Наверняка что-то случилось. Что на работе в милиции ночные звонки не к добру были, что здесь. И точно, в трубке крик нашего юриста Игоря:

– Юр, приезжай скорее, на меня наехали черные, трое, помощь нужна!

Так, если уж этот 190-сантиметровый и 100-килограммовый человек так кричит в трубку, значит, дела у него действительно не очень… Хотя, Игорек-то, человек сугубо штатский, мирный и всегда старавшийся избегать конфликтных ситуаций, мог и преувеличить уровень, так сказать, опасности…

А надо сказать, что с Игорем у меня сложились не только рабочие, но и дружеские отношения. Хороший был человек, правильный. Поэтому из постели я вскочил сразу же – на друга «наехали».

Но только через пару минут расспросов удалось понять, что лично на него никто не «наезжал», а наехали на его машину, в прямом смысле этого слова.

То есть речь шла о банальном ДТП. Но так как это было первое подобное происшествие в жизни Игоря и в «жигулях», стукнувших его «Тойоту» оказалось целых трое здоровенных уроженцев Абхазии, то вполне понятно, что человек, так скажем, несколько задергался и стал мне названивать. Ну, а кому еще? Ведь в нашей фирме именно меня считали представителем закона и защитником на все случаи жизни.

Выяснив, что в настоящий момент нашего юриста не бьют, не запугивают, не угрожают, я слегка и сам успокоился и его успокоил.

Уточнив, что он находится в ГАИ на Обводном канале, я пообещал как можно скорее приехать со своими помощниками, так сказать, для моральной поддержки, да и для прояснения вопроса о компенсации или ремонта поврежденного крыла и всего прочего. Уж я-то знал, что у наших соседей из ближнего, да и дальнего зарубежья на их автомобили зачастую не бывает страховки. И тогда вопрос возмещения ущерба надо решать сразу же, на месте и желательно с большой группой поддержки. А иначе никак. Будешь ремонтироваться за свой счет. Где их, злодеев, потом искать? Регистрация у них частенько была «липовая», а машина по доверенности, и это в лучшем случае. А, ведь бывало, что гости нашего города вовсю рассекали на авто, списанных в утиль с госномерами выбракованных машин.

По пути позвонил Василию, своему помощнику, который проживал во Фрунзенском районе, и Роману, еще одному сотруднику, который жил ближе всех к Обводному, и дал команду подтягиваться к ГАИ. Решил, что люди лишними не будут, мало ли что. Слава богу, мои ребята лишних вопросов не задавали – надо ночью в ГАИ ехать, значит, надо. Вообще что один в органах служил, что второй. А других я к себе в команду и не брал.

В начале работы в этой фирме шел на поводу нашей кадровички – соглашался взять к себе в службу то одного, понравившегося ей парня, то второго… Но долго никто не проработал. Один проворовался, второй только рожи страшные корчить мог, а сам дебил дебилом оказался. Вот и договорился я с хозяином компании, что раз люди у меня работать в отделе будут, то и подбирать их буду исключительно я, а кадровичка только оформлять, а не своё мнение высказывать. Естественно, наша Елена Анатольевна, начальник отдела кадров, ещё одну заметочку по поводу меня себе в голове сделала не в мою пользу, но против шефа не пошла, согласилась. А куда бы она делась?

Так, у меня и появился сначала Роман, бывший участковый инспектор и бывший депутат муниципального совета, а потом и Василий – бывший опер убойного отдела одного из наших городских РУВД.

Вот каждый раз, глядя на него, думал, до чего же наше государство не ценит своих сотрудников. Ведь парень молодой, здоровый, очень крепкий, с высшим образование, любящий свою работу и работавший хорошо, был вынужден уйти из органов только из-за того, что на оперскую зарплату не мог обеспечить нормальную жизнь своей семье. И только поэтому! А заниматься вымогательствами, брать взятки или как-то подобным образом делать деньги, чтобы жену одеть-обуть и прокормить, не стал. В результате оказался на работе в моем отделе, потому что платили у нас в полтора раза больше, чем старлею отдела по раскрытию убийств. Представляете? Вот этого никогда не понимал, пока сам в милиции работал, да и потом понять не мог. Кому в нашем государстве выгодно, чтобы честные ребята из милиции уходили, а взяточники, вымогатели, лентяи и тому подобные служили? Ведь честный человек левых денег на службе иметь не может, а на зарплату не прожить… Парадокс.

Ну да ладно, пока ехал, опять о наболевшем думал. А у ГАИ уже рядом с «Тойотой» нашего юриста увидел «Ниву» Ромы и девятку Василия. Нормально, все в сборе.

По смеху и шуткам, доносящимся от нашей небольшой кучки, понял, что дела у Игоря не так плохи, как ему показалось вначале, сразу после аварии. Так и оказалось.

Что он делал на Обводном канале в час ночи, спрашивать не стал – человек неженатый, свободный. А вот как его долбанули отечественные «жигули» на безлюдном перекрестке, спросил. Это ж надо было умудриться поймать в нашем городе «жигули», которые уже считаются если не раритетно-эксклюзивной, то крайне редкой техникой. Да еще и в час ночи.

Увидев меня, Игорь совсем успокоился, так как знал, что у меня обычно получалось взыскивать деньги с должников, тем или иным способом. Выяснив у нашего доблестного юриста, что он действительно в ДТП не виноват от слова «совсем», повеселел и я. Ведь получить деньги всегда легче с виновного, чем с невиноватого в ДТП, хотя… имелся и опыт, так скажем, и других вариантов. Ну, было, чего тут скрывать.

А тут, выяснив, что противная, не от слова «противно», а от слова «противоположно», сторона находится где-то у кабинета дежурного сотрудника ГАИ, я отправился туда с целью порешать вопрос компенсации ущерба, нанесенного машине нашего пострадавшего.

Войдя в здание ГАИ, я понял, почему Игорь так задергался, столкнувшись и в прямом, и в переносном смысле слова с этими товарищами. Потому что с виду эти люди товарищами нам ну никак не являлись.

Я увидел троих мужиков лет под сорок, все под метр девяносто ростом и весом под сотню килограммов с четырехдневной как минимум щетиной на лицах. Очень грубые черты их лиц довольно темного цвета не оставляли никаких шансов предположить, что это европейцы. Ну, ни малейшего… Так, теперь и вопли Игоря, что на него «наехали черные», тоже стали легко объяснимыми. Я на его месте еще не так бы заорал.

Ребята реально выглядели действительно угрожающе: очень угрюмые, здоровенные, злые какие-то. И, действительно, черные – не черные, но темные лицом точно. Наверное, там у себя на родине очень много загорали или работали исключительно на свежем воздухе, или… много времени провели в окопах. Они, окопы эти, ведь тоже сверху от солнца не прикрыты, по своему афганскому опыту знаю. А эти хлопцы сказали, что родом из Абхазии… Вот и ответ.

Ну, это их дело, в конце концов, где они загорали, а мне сейчас интересно, как они расплачиваться будут. А решать вопрос с ремонтом машины надо только положительно, потому что если иначе, как на меня будет смотреть хозяин нашей компании Боков Игорь Юрьевич, если начальник целой службы безопасности не смог защитить, так скажем, начальника юридического отдела при ДТП с какими-то мигрантами.

Поздоровавшись с виновниками ДТП, я, долго не думая, для предотвращения малейших попыток съехать с положительного для нас решения вопроса, сразу ткнул им в нос свое милицейское удостоверение в раскрытом виде, где черным по белому было написано «старший инспектор по особым поручениям, майор милиции» и проставлено несколько красных печатей и штампов разного размера. Сто процентов, что эти люди подобных удостоверений никогда не видели. Да и где бы видели, ведь подобных, дай бог, всего пара-тройка сотен на весь регион имеется, а с такой должностью не более десятка на ГУВД.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Отдел вневедомственной охраны.

Вернуться