Олег Белоус
Враг изначальный

Когда ты выйдешь на войну против врага твоего и увидишь коней и колесницы, и народа более, нежели у тебя, то не бойся их, ибо с тобою Господь, Бог твой, Который вывел тебя из земли Египетской. Когда же приступите к сражению, тогда пусть подойдет священник, и говорит народу, и скажет ему: слушай, Израиль! вы сегодня вступаете в сражение с врагами вашими, да не ослабеет сердце ваше, не бойтесь, не смущайтесь и не ужасайтесь их, ибо Господь Бог ваш идет с вами, чтобы сразиться за вас с врагами вашими и спасти вас

(Второзаконие 20: 1–4).

Моей жене: ее терпению и душе.

Предисловие

Даниил Соловьев по прозвищу Дэн поднял голову, в него вглядывался пронзительно-черный зрачок дула пистолета-шокера, а немного выше острые, как бритвы, щели прищуренных и таких знакомых глаз… глаза жены Марии. Они не отрывались от мужа.

Натренированное тело начало двигаться самостоятельно, независимо от ошарашенного мозга, но поздно, слишком поздно!

«Чпок» – звук, произведенный пистолетом, негромок, словно детский шарик проткнули.

Тонкая, совсем нестрашная, словно из детского арбалета, стрелка на проволочке, по которой шел ток высокого напряжения, вонзилась в футболку с левой стороны груди. Невероятная боль, сравнимая с той, которую испытал, умирая, в пещере на Зулуленде, пронзила тело, рот открылся в мучительном крике, но из горла вырвался лишь едва слышный хрип. Мешком рухнул на пол, букет упал, по белоснежному полу рассыпались цветы: болотно-зеленые и ярко-багровые. Руки, ноги забились в невероятно-сильных конвульсиях. Он замычал. Сквозь пелену боли, услышал торопливый стук каблучков по пластику винтовой лестницы, ведущей с второго этажа квартиры. Конвульсии закончились внезапно, он попытался вскочить, но не смог. Шокер воздействовал на нервы так, что как минимум десять минут человек не владел собственным телом.

Сказать, что он не понимал, что происходит, слишком мало. В собственной квартире в него выстрелила любимая и обожаемая жена! Нет, нет и нет! Поступая на секретную службу, заранее соглашаешься на возможную насильственную смерть, порой мучительную – это издержки профессии, но такого он не ожидал и был в полной прострации. Если бы кто рассказал Дэну, что на него в собственной квартире нападет собственная жена, он рассмеялся бы в лицо. Марию перевербовали? Бред! Бывшая секретарша самого Старика – руководителя службы безопасности Новороссийской федерации, а ныне Социалистической Директории, имела все мыслимые допуски и, даже после увольнения со службы, за ней безусловно присматривали.

Но все же это произошло. Он содрогнулся от ярости. Холодной ярости, сравнимой с той, с которой Отелло душил Дездемону. Голова была чистая и ясная. Как уже случалось в жизни, он готов драться, вот только тело – предатель, подвело. Ухоженные пальцы с алыми, словно венозная кровь, ноготками повернули к себе мужскую голову с потемневшими от боли глазами. Он увидел лицо женщины, застывшее, безжизненное, скорее его можно назвать маской, жили одни глаза, огромные, темно-карие, с неестественно огромными зрачками, они уставились на Дэна не то, чтобы свирепо или зло, но с таким чужим выражением, что он мысленно содрогнулся. Это была Мария и в то же время совершенно чужой и незнакомый человек. И человек ли?

Он ощутил под содрогнувшимся кадыком холодок кухонного ножа.

Черт, как глупо!

От острого чувства беспомощности защипало глаза.

Глава 1

Несколькими земными годами раньше.

Если на сверхсветовом корабле промчаться сквозь закрывающие центр нашей галактики: Млечный путь, сверкающие миллионами желтых и красных угольков шаровые звездные скопления, то удивленному взгляду откроется непроницаемо-черное пятно – сверхмассивная, в несколько миллионов солнечных масс, черная дыра – настоящее кладбище материи, из нее не мог выбраться даже самый стремительный объект Вселенной – фотон. С невообразимо древних времен, когда Солнце, обогревшее и давшее жизнь планете, названной аборигенами Землей, было еще протозвездой и ему только предстояло испытать экстаз возникновения, глубоко в недрах термоядерной реакции, центр черной дыры – сингулярность стала любимым жилищем двух безмерно древних, помнивших еще прежнюю, до Большого Взрыва, Вселенную, существ или сущностей.

сингулярность – область пространства-времени, где нельзя ровно провести геодезическую линию. Под действием гравитации черные дыры сильно искажают пространство-время вплоть до разрыва. Есть предположение, что сквозь эти искажения и разрывы можно перейти в другую реальность, поскольку известные нам законы физики здесь перестают работать.

Наверное то, что сингулярность – место откуда один шаг до других Вселенных, прошлого и будущего и любого места в Галактике стало домом для этих существ было закономерностью. Откуда еще они будут вести Большую Игру, где вместо фишек цивилизации разумных и звездные империи, объединяющие тысячи миров? Перепробовав за безмерно долгую и, поэтому, скучную жизнь все, что может предложить Вселенная, они остановились на Большой Игре. Она одна придавала какой-то смысл существованию и приносила в окаменевшие от прожитых миллиардов души тень азарта и свойственных живому существу чувств.

Посреди абсолютно пустого и абсолютно темного – ни один фотон света не освещал его, пространства, появилось существо или сущность, внешне напоминавшее уплотнившуюся струйку серого тумана с мелькавшими внутри разноцветными: алыми, синими и белыми искрами. В шаге от него материализовался используемый для периодического отдыха предмет, на котором отдыхали разумные погибшей миллиард лет тому назад расы н`кругов. Улегшееся на него существо, а возможно сущность, немного раздраженным тоном транслировало информацию в пространство, но для удобства углеродных существ, зародившихся на дне атмосферы планеты Земля, будем в дальнейшем именовать это – произнесло.

– Я вообще не понимаю, почему ты так привязалось к Рукаву Ориона! Ну пара десятков миллиардов звезд и несколько цивилизаций – скукотища! Вот ближе к ядру такое творится! Помнишь обряд размножения на планете Птрадехандсемоточверкурсаснневак? Тьфу, язык сломаешь, пока выговоришь!

– Тебе только забавляться! – громогласно проревело с упреком материализовавшееся напротив существо, отдаленно напоминавшее тираннозавра, высотой с десятиэтажный дом. Оно обладало массивным черепом, способным без ущерба противостоять снаряду гаубицы и шкурой, которую не могло пробить полевое орудие. Даже подумать страшно, где проживают подобные универсальные убийцы в биологическом теле, ставшие прототипом для второго существа.

– А чем мне еще заняться? – ехидно произнесло первое, – Втюхивать Добро как это делаешь ты? Так я буду осторожен, боюсь потонуть в реках крови разумных, которое проливают твои любимчики!

– Да отстань ты! – вырвались громоподобные звуки из пасти тираннозавра, оно стремительно уменьшилось до размеров комнатной собаки, – У меня другая забота. Помнишь Предтеч?

На единый миг первое существо, если для этих мест, где даже время категория относительная, уместно это слово, замерло, произнесло с ехидцей:

– Помню, помню, они были твоими любимцами, а потом ты само их и уничтожило!

Тираннозавр стремительно увеличилось до размеров среднего человека.

– Я вынуждено поступило так! Они слишком быстро развивались и слишком близко к нам подобрались! – тираннозавр потешно, при такой внешности и пасти «украшенной» пиками клыков, мечтательно вздохнул, – Но они были такие красавчики!

– И что? – по-прежнему лениво произнесло первое, – это до сих пор терзает твою любящую Добро душу? Плюнь и разотри!

– Ты не понимаешь! – заволновался тираннозавр, одновременно подрастая в росте вдвое, – Остались созданные ими существа. Я хочу им помочь! Да в конце концов это мой моральный долг!

– Моральный долг, моральный долг, – проворчало первое существо, его фигура стремительно налилась кровавыми искрами, мораль – это жалобный писк неудачников! Ну и как ты хочешь им помочь?

Второе существо сбросило первому свернутый пакет информации.

Через непредставимо малый промежуток времени первое произнесло нейтральным тоном, на это был затрачен немалый ресурс сил:

– Неплохо, но там фигурируют твои прежние любимчики, хомо, не жалко их?

– Конечно жалко, но долги надо отдавать, на этом и базируется Добро!

– Добро, добро, – немного раздраженно произнесло первое, – когда я слышу это лицемерное слово мои руки ищут оружие, – оно помолчало, после ехидно осведомилось, – а как же твой тайный ферзь среди людей? Великолепная фигура, не жалко?

– Конечно жалко, но справедливость выше жалости! Но Carthago delenda est, Ceterum censeo Carthaginem delendam ess (Карфаген должен быть разрушен) – произнес тираннозавр, демонстрируя неплохое знание темы людской истории.

Первое ненадолго затихло, еще раз глянуло на глядящего с вызовом соперника в звериной ипостаси.

– Спорим что у тебя ничего не выйдет?

Второе ненадолго затихло, задумавшись, произнесло:

– Нет ну вы смотрите, он опять пытается меня надуть!

Первое с иронией глядело на собеседника и тот не выдержал.

– Согласно! – слово сказано. Пари заключено

***

Пробуждение было резким и тревожным. Вздрогнув всем телом, Даниэль Соловьев, известный среди узкого круга сотрудников службы безопасности под шутливым прозвищем мистер Бонд, а среди друзей и близких под прозвищем Дэн, открыл глаза. В первый миг показалось, что он в каком-то склепе, вокруг тишина, все, что дальше вытянутой руки тонет в полумраке. Где он? Что с ним? Перед расцветом приснился кошмар, совсем как до памятного поединка с волфом в пещере Джина, тогда они поражали абсолютной реальностью и, проснувшись, он помнил все зловещие подробности. От одной мысли, что это может повториться, внутренности смерзались в лед. А сейчас осталось зыбкое убеждение, что снилось нечто невыразимо страшное, но что именно, он не помнил: то ли за ним кто-то гнался, то ли наоборот он. Словом, совсем не то. Опершись о локоть, Дэн приподнялся. Сердце колотилось о ребра, словно бешенное. Несколько мгновений с недоумением осматривался. Сквозь зыбкий и угрюмый полумрак на стене проступила голографическая фотография: он с Марией на свадебной церемонии, на половине постели жены ворох собственноручно ею расшитых подушечек. После замужества прошло пять лет, но внешне она ничуть не изменилась: посвящала все время мужу, а остатки забирали фитнес и дорогие косметические процедуры – она делала все, чтобы оставаться вечно молодой. Дэн облегченно выдохнул, он дома в собственной спальне. Просто сон, всего лишь плохой сон. Упав на подушку, зажмурил глаза.

– Домовой, – произнес хриплым после сна голосом, – Снять затенение с окон спальни и раскрыть их.

Иногда ему казалось, что вся жизнь, все что он прожил и пережил, все потери и приобретения – это сон, морок, а он все еще тонет в стылых водах Москва-реки конца двадцатого века и все только привиделось умирающему мозгу. И тогда хотелось, забившись в какую-нибудь дыру, кататься от стены к стене, и выть от ужаса. Но в его душе было нечто даже не от советского офицера, а от того, старорежимного, царского, для которого: жизнь – Отечеству, честь – никому, и он не мог позволить себе позорной истерики.

Вместе с шумом транспорта и отдаленным гомоном голосов сквозь плотно закрытые веки брызнул свет, напоенный свежестью прохладный ветерок ласковой ладошкой коснулся лица. Осторожно открыл глаза. Наборный пол из натурального дерева, изящные стулья на витых ножках – копии настоящих из восемнадцатого века, низенький столик в углу, инструктированный искусственными камнями, блестит лаком резной секретер со статуэтками. Словом, все дорого и жутко модно, но он мог позволить себе потакать маленьким капризам своей ненаглядной Машеньки.

– Исполнено, – тихо прошелестел, казалось, ниоткуда механический голос.

Любимец жены тедибери по кличке Василий, свернувшись в углу мохнатым клубком, пристально смотрел круглыми, без век, глазищами на человека. Увидев, что тот проснулся, демонстративно фыркнул, карикатурно похожие на человеческие черты «лица» искривились – Дэна он недолюбливал. Поднявшись, косолапой походкой маленького медвежонка вышел через услужливо распахнутую домашним компьютером дверь. Нашли тедибери случайно, на заурядной планетке в созвездии Тельца. Зверьки, похожие скорее не на миниатюрных медвежат, а на коал, сами вышли навстречу космонавтам-исследователям и, за время пребывания экспедиции на планете, милые и чистоплотные зверьки, к тому же страшно обаятельные, покорили человеческие сердца и люди взяли с собой, на Землю несколько тедибери (от английского teddy bear – медвежонок). Мода на их содержание в качестве домашних питомцев распространилась со скоростью молнии, тедибери тысячами вывозили с родной планеты на Землю. Вот м Мария была от своего любимца без ума, Дэну пришлось выложить немалую сумму и уже полгода как Василий стал членом семьи и, как он подозревал, самым любимым.

– Дорогой, – услышал приглушенный закрытыми дверьми голос жены, кажется из кухни, – Вставай, лежебока! Опять проспишь и будешь бегать по квартире как угорелый!

– Сейчас, дорогая, уже встаю!

Небрежно откинутое одеяло полетело в сторону, ступни коснулись прохлады пола. Он шагнул к стене, пальцы коснулись сенсорного замка, широкие панели разъехались в стороны, открывая встроенный шкаф, одеяло и подушки полетели вовнутрь.

Привычно нащупал сенсор на спинке кровати, нажал, бесшумно сложившись, она исчезла в стене. Дверь в коридор с легким шипением распахнулась.

Продолжая вытирать полотенцем, влажный после старомодного душа «ежик» волос, неторопливо поднялся по зигзагообразной лестнице на второй этаж, зашел в столовую.

Мария восседала за прозрачным – по моде, обеденным столом, в руках – исходящая горько-сладким запахом свежезаваренного кофе фарфоровая чашка. Девушка подняла взгляд карих глазищ, в глубине которых будто вспыхивали и гасли искры, по лицу промелькнула мимолетная улыбка. В коротком белоснежном топике, открывавшем плоский и мускулистый животик, в домашних облегающих брючках, она выглядела как всегда – прекрасно, а то, что было скрыто, давала простор для нескромных мужских фантазий. Дэн сглотнул слюну, поцеловал в подставленную щечку. Пахнуло тонким и до крайности возбуждающим ароматом, наводящим на мысль о женской ласке и тепле. Присел на стул напротив.

– Домовой, новости, – небрежно бросил в пространство.

В серебристом овале на обоях будто возник провал, замаячила слащавая физиономия диктора. Ниже торопливо потекла новостная лента. Ойкумена жила обычной жизнью, бесконечно далекой от идеалов справедливости. Строили интриги против Директории Англосаксонская Федерация и Нипонская империя. Впрочем, и возможностью подложить друг другу свинью они не брезговали. На малоосвоенных планетах фронтира вооруженные стычки не только с инопланетянами, но и между людьми.

Дэн вздохнул и отвернулся от телевизора.

– Можно получить завтрак? – погладил себя по тощему животу, – Умираю с голода.

Мария удивленно вскинула тонкие, тщательно выщипанные брови. В слегка косящем и за миг до этого затуманенном взгляде, появился опасный блеск.

– Соловьев, не зли меня, когда это тебя дома не кормили? – вздернула подбородок, стала надменной светской львицей.

– То-то же!

Дэн вскинул руки, изображая, что шуточно сдается в плен.

Девушка поднялась со стула, приблизилась к белоснежной громадине вакуум-холодильника, на обеденный стол легла еще горячая тарелка с яичницей и поджаренным беконом, следом исходящая парком чашка горячего кофе.

В темно-карих глазах девушки загорелся отчаянный огонек, красиво очерченные и яркие губы своенравно искривились.

– Ну и куда на этот раз? – капризно, как может позволить себе женщина если она любит и любима, проворковала Мария, наматывая на палец медно-золотистых локон, ноги вытянулись вперед, демонстрируя свою длину и стройность, – Опять на полгода? А мне, словно клуше, сиди и жди?!

В принципе куда Дэн едет в командировку – конфиденциальная информация, но скрывать ее от жены – бывшего секретаря самого Тимофеевича, переполненной государственными секретами словно дворовая собака блохами, откровенно глупо.

– Марочка, дорогая, я буду совсем рядом, на Марсе. Странная история, куча смертельных происшествий и непонятное шевеление вокруг заурядной археологической экспедиции. Потом покушались на ее руководителя. Словом, чушь какая-то, но шеф обещал, что не больше двух месяцев, потом меня поменяют и, в отпуск! Ты хотела на Кубу? – подражая обычаям Англосаксонской федерации, прижал руку к сердцу, – Клянусь отвезти тебя туда!

По гладкому женскому лбу пробежала морщинка.

– Ты обещал! – тонкий пальчик, словно дуло пистолета нацелился в грудь Дэна. Не дожидаясь продолжения, мужчина словно невзначай положил на пальчик ладонь, и это прикосновение вдруг подействовало так…

Он понял, что ему совершенно безразлична что творится в мире и почему он такой. Напротив него сидела прекрасная женщина, желанная, влекущая и так долго недоступная, а он озабочен сущей ерундой. Для мира он сделал все, что мог, отдал самое драгоценное, что есть у человека: жизнь. Кто может упрекнуть его, что он мало сделал для Человечества? Он устал и заслужил право на отдых.

В телевизоре продолжались новости, на этот раз хорошие. По итогам референдума в Конфедерации Европейского союза население приняло решение о присоединении к Директории. В кадре мелькнул Президент: Иван Крюгер. За прошедшие годы он постарел, но в словно вырубленном из гранита лице чувствовалась прежняя сила и неукротимая воля, вновь объединившие большую часть человечества. За рамками нового объединения планет и государств оставались Англосаксонская Федерация и Нипонская империя, но тех можно было заставить войти в союз только силой оружия.

Уплетая вкуснейшую яичницу, все натуральное, приготовленное Марией собственноручно, произнес:

– Я поумнел и постарел. Дорогая, потерпи еще немного. Через два года получу право на полную пенсию и в тот же день уйду со службы! – произнес, не поднимая глаз. Он был человеком действия – такова была его натура. Он был создан для нелегальной работы и привык ходить по краю, менять личины и привычки, прорываться в святая святых противника и добывать информацию. Но засыпавшийся нелегал становится никому не нужным – его личные данные попадают в информбанки противника и без труда идентифицируются. Мушкетерская юность давно прошла, а нынешняя служба, которую про себя называл перекладыванием бумажек, откровенно тяготила, – Знаешь, раньше я считал, что нет ничего важнее, чем служить Человечеству, а сейчас я устал, хочу пожить для себя, для семьи.

В это время он думал совершенно о другом. Разом потеряв все в жизни: родных, друзей, страну и даже родной двадцатый век, он после многих лет одиночества нашел якорь, за который можно держаться в бурном море бытия… Мария Соловьева и была тем якорем, самым прочным из всех, но имелись еще и другие – отец, Геннадий Соловьев, скромный инженер на государственных военных верфях, мать Марианна, новые друзья, опасная и интересная работа и даже этот дом, успевший стать родным.

– Ох врешь, что главное семья! – девушка опасно прищурилась, правая нога легла голенью на колено левой, на мгновение приковав заинтересованный мужской взгляд, – Старого кабеля не отмоешь добела! Опять кинешься спасать Человечество. Ты старой закалки, я помню, как ты рассказывал про восстание пленных в лагере Бадабер (эпизод Афганской войны, в ходе которого произошел неравный бой между отрядами афганских моджахедов и поддерживавшими их частями регулярной пакистанской армии, с одной стороны, и группой советских и афганских военнопленных – с другой. В результате двухдневного штурма с применением артиллерии большинство военнопленных погибли, но не сдались). Девушка зябко поежилась.

– Ты мое Человечество Мара и спасать отныне я намерен только тебя! – бледно улыбнулся Дэн и отложил в сторону пустую тарелку. Пододвинул поближе кофе.

– Не верю своим ушам, железный Бонд не стремиться облагодетельствовать мир? Не может такого быть, ты, наверное, просто устал, – девушка поправила на запястье пеструю фенечку (браслет ручной работы из лент или ниток) из шерсти тедибери, носить их считала необходимым каждая модница Земли.

– Я постарел, – сквозь зубы произнес мужчина, не поднимая глаз от черной поверхности кофе, – и, наверное, поумнел.

Переплетя длинные сильные пальцы, Дэн ссутулился. В углу рта появилась усталая складочка.

– Да нет, – Мария сладко потянулась, – судя по сегодняшней ночи, определенно ты не такой уж и старый.

Потом мысли ее переменились, руки уперлись в бедра, выпрямилась как струна. С раннего детства она занималась гимнастикой, и даже спустя годы привычно держала спину.

– Я не поняла, ты старый, значит и я постарела? Так что ли мистер Бонд? – произнесла притворно грозным голосом, искоса глядя на мужа, – Смотри! – поднявшись со стула, нарочито медленно провела под топиком узкой рукой по чуть располневшему, но еще гладенькому животику, – Ох, побью я тебя!

– Нет, дорогая, рисковать жизнью я не буду, поэтому признаю, что ты как была самая прекрасная в мире женщина, так и осталась!

– Молчи! Клонов не спрашивают! – строптиво сверкнула глазами девушка, но заметив, как дрогнуло в обиде лицо мужчины, торопливо произнесла, примирительно улыбаясь, ноги скромно спрятались под кресло, – Так и быть, ты прощен, мистер Бонд!

Из угла донесся смрадный запах, Ноздри хрящеватого носа мужчины дернулись, повернулся. Тедибери Василий, по-пингвиньи раздвинув задние лапы, наделал кучу на лоток. С независимым видом слез, улегся рядом в клубок и уставился глазищами, с белым ободком вокруг, на хозяев.

– Фу… Вот не раньше не позже надо наделать кучу, когда мы завтракаем, – произнес Дэн, демонстративно не глядя на любимца жены и, отставил в сторону чашку с кофе.

Тихо зашумел климатизатор, изгоняя запах из столовой, наделанная животным кучка утонула в «умном» лотке.

– Ну что ты ругаешь Васеньку, он же не виноват, что приспичило! Иди сюда мой сладенький, – Мария поманила зверька. Тот медленно поднялся, царственной походкой подошел к столу и запрыгнул девушке на колени. Затих, не отрывая круглых глазищ от Дэна, довольно, совершенно как кот, заурчал под гладящей его тонкой рукой с профессионально набитыми костяшками пальцев. После увольнения из службы безопасности, занятия рукопашкой девушка не бросила – раз в неделю посещала додзе (зал для тренировок).

– Сладкий, сладкий, – тихо зашептали красиво вырезанные девичьи губы, – папка злой, не любит тебя.

В глубине телевизора на фоне усыпанной холодными звездами угольно-черной бездны замелькали огоньки. Вспыхнув на миг, гасли. Громкий голос диктора пояснил картинку:

– На границе Империи волфов продолжаются мелкие стычки с семьями Вэли. Сообщается, что объединенный флот Социалистической Директории и волфов потерь не понес.

Вэли – насекомоподобны. Произошли от общественных кочующих насекомых. Средняя длина рабочих особей и аристократов метр десять-двадцать, маток – метр восемьдесят-девяносто. Внешне напоминают помесь гигантского муравья с пауком. Цвет хитинового покрытия тела варьируется у разных семей от светло-коричневого до иссиня-черного. Головогрудь с естественным оружием – жвалами. Три пары руконог способны совершать тонкую работу аналогично человеческим рукам.

Психология:

Рабочие особи разумны частично, способны лишь к несложной и однообразной работе. При выполнении приказов аристократов и маток инстинкт самосохранения отключается. Бесполы. Вполне разумными можно назвать маток и аристократов – руководителей рабочих особей и исполнителей работ, требующих интеллектуального труда. Для рабочих особей невыполнение приказа вышестоящего невозможно по чисто биологическим причинам.

Не знают жалости к иным видам, в том числе разумным– их психологии чуждо это понятие. Ограниченный контакт возможен только с представителями разумной части расы Вэли, хотя особенности психики Вэли недостаточно изучены.

Общество:

Живут семьями численностью от нескольких тысяч до сотни миллионов особей. Девять десятых особей – рабочие. Количество аристократов – мужских особей в семье варьируется от сотен до миллионов. Маток или матриархатов, от десятков до десятков тысяч, они и управляют семьями. Фактически бессмертны, по окончании репродуктивного возраста сознание матки переносится в клон.

Захватив очередную звездную систему с обладающими жизнью планетами, задерживаются в ней на срок от сотен до тысяч лет – до полного исчерпания минеральных и биологических ресурсов. После этого захватывают следующую подходящую систему и переселяются в нее.

Обладают мощным флотом боевых звездолетов, использующих разновидность Варп-двигателей и флотом колоссальных размеров тихоходных грузовиков.

Технологический уровень приблизительно соответствует уровню старших рас рукава Ориона: Биин-арапо, волфов, Лабхи и Человечества. Широко используют биологические технологии.

Выдержка из электронного издания «Галактическая энциклопедия». Издание 157 г. Галактической Эры. Земля. Русская социалистическая федерация. Ленинград.

Дэн допил кофе до черной жижи, чашка опустилась на стол.

– Спасибо Марочка, лучше тебя никто не готовит завтрак! Он самый вкусный в мире!

– То-то же, – довольным голосом произнесла Мария и поднялась, мимолетно глянула в зеркало на стене. Как любая женщина она любила лесть, даже такую грубую. К тому же от нее, в отличие от многого другого приятного, но вредного, не полнеют.

Дэн обнял ее, поцеловал, прижавшись к желанным губам чуть дольше и, чуть сильнее, чем обычно. Гибко выбравшись из объятий, девушка отступила на шаг.

– Соловьев! – произнесла с лукавой улыбкой, – Так… руки! Еще чуть-чуть и ты ни в какую командировку не пойдешь, а займешься со мной кое чем!

– Я не против, – он потянулся к жене.

Мария легонько шлепнула по мужской кисти.

– Но, но! Мистер Бонд, идите и зарабатывайте на жизнь семье! А я буду как положено офицерской жене верно и предано ждать дома.

Дэн вздохнул и покорился. Еще через полчаса с сумкой на плече он выскочил из подъезда родной высотки и торопливо зашагал к стоянке топтеров.

Оставшись одна, Мария утерла слезинку с краешка глаза и уселась на диван в гостиной. Сейчас не перед кем претворяться и демонстрировать оптимизм. Тяжко вздохнув, взяла в руки электронную газету и открыв страницу модного женского журнала, начала лениво рассматривать предложения по отдыху в тропиках. Настроение было отвратительным, а мысли – бесконечно далеки от курортов. «Может вернуться в службу? А что, Тимофеевич возьмет по старой памяти. Хоть веселеет будет. От фрилансерства (фрилансер – свободный работник, специализирующийся на онлайн-ресурсах), одной в пустой квартире хоть волком вой! Или может родить? Девочку, хотя нет лучше мальчишку и обязательно пухлого, и ручки-ножки толстенькие такие… Дэн каждый месяц уговаривает».

Глава 2

Глаза Дэна открылись, он словно вынырнул из глубокого омута, отчаянно хватая ртом воздух. Несколько мгновений затуманенный после сна разум не понимал, где он: проснулся или еще во власти кошмара.

Огляделся. Вокруг реальность – в комнате зыбкая и безмолвная полутьма, в углу едва проступали смутные очертания столика, на стене бликовал экран телевизора. Все остальное расплывалось в нечетких тенях и казалось, что там прячется нечто, что только ожидает того, кто потревожит его покой. Еще ночь. Расплывающийся мячик солнца, позавчера прогрохотала пыльная буря и атмосфера Марса не очистилась от пыли, еще не поднялся над скалистым горизонтом и заглянул в окно-иллюминатор.

Двадцать дней тому назад, после десятидневного перелета на варп-грузовике «Золотое кольцо» – чтобы избежать «захламленной» пылью эклиптики Солнечной системы (плоскость обращения планет вокруг Солнца), корабль пять суток летел перпендикулярно ей не включая варп-двигатель, потом, после краткого мига работы искривителя пространства, еще пять дней «спускался» к Марсу, Дэн приземлился в полевом аэропорту в провинции Фарсида, на экваторе планеты, рядом с каменной громадой горы Аскрийская. Еще через час вездеход привез его в лагерь археологической экспедиции профессора Жан-Жак- Мари Жомени, члена-корреспондента академий Парижа, Берлина, Лондона, Москвы, Вены и Нью-Йорка.

Он тяжело дышал, не отрывая неподвижного взгляда от белого, пластикового потолка. По телу струились холодные струйки пота, лицо мокрое от слез. Сон? Всего лишь сон? Тело пронзил приступ такой дикой радости, что он едва не закричал. Дэн сел в постели, торопливо скинутая насквозь мокрая майка полетела на пол. Простынь под ним была такой же липкой и неприятной. «И все же что это? Дурной сон – выходка подсознания или предупреждение о грядущих событиях? Неужели всемогущие сущности, перенесшие в двадцать четвертый век и, избравшие его своей игрушкой, вновь начали игру?» Он резко вскочил – аж в глазах потемнело. Прошел в ванну, проглотил капсулу «Стимуллина», запил из стакана водой. Сны он видел часто. Самые обычные, что посещают каждого человека. В них причудливым образом, преломленном зеркалом дремлющего разума, отражалось земное бытие. К примеру, приходила в них Маша в подвенечном платье или родители или сцены из полузабытого двадцатого века, оставляя чувство легкой нереальности, но каждый раз он определенно знал, что события и люди ему знакомы, просто мозг перетасовал их в причудливой комбинации. Но были и Сны, спустившиеся к нему из сферы миражей и фантомов, чудовищные, кошмарные и, настолько реальные, что оторопь брала. Их он обозначал с заглавной буквы. Они приплывали из неведомых астральных бездн – во всяком случае память Дэна не служила для них опорой. С их помощью некие таинственные сущности, безмерно могучие и древние предупреждали о катастрофах, грозящих человечеству и, только после поединка в пещере Джина, Сны закончились. И вот новый кошмар. Неужели все началось вновь?

Пока вибростойка вытрясала из него душу, он вспоминал Сон, столь похожий на очередное предупреждение о грозящих бедах…

Настороженно озираясь по сторонам, Дэн, беззвучно ступая, двигался по узкому проходу посредине похожего на сарай здания, которое словно бы тянулось в бесконечность, стены сходились в необозримой дали; свешивающиеся сверху лампы «летучая мышь» сливались в световую линию, в щелястые стены с черными окнами-глазницами с змеиным шипением задувал холодный ветер. Гнилостно-желтый потолок с облупившейся штукатуркой и свисавшие с него ржавые крюки и, узкую полоску пола посредине здания – остальное тонуло в чернильном мраке. Лампы со душераздирающим скрипом раскачивались, выхватывая из тьмы то одну из стен, заставляя тьму на миг убраться прочь, то другую.

Вокруг никого не было, но в то же время Дэн явственно чувствовал, что кто-то из тьмы пристально смотрит на него голодным взглядом, каким смотрит хищник на беззащитную жертву. Он подавлял, вызывая поднимающийся к горлу ужас. «Где я?» – задал он вопрос себе, но не смог на него ответить.

Почему-то он знал, что стоит на миг остановиться – узнать, что или кто за ним следит и, произойдет нечто страшное. Он шел, сам себя презирая за нерешительность, пока, не собрался с силами и остановился.

– Кто здесь, – крикнул, до рези в глазах всматриваясь в тьму, но так и не увидел никого. А недобрый взгляд исчез.

– Кто? Кто? Кто? – откликнулось эхо и вновь воцарилось безмолвие и, один лишь ветер, шипел разъяренной гадюкой.

Он двинулся дальше и взгляд, голодный взгляд, вновь преследовал. Ужас накрыл с головой, по спине потекла холодная струйка пота. «Что вообще происходит, черт возьми?» Мозг кричал: «Беги!», а осторожность призывала остановиться, и он продолжал медленно идти.

Тихий, но какой-то зловещий скрип, донесшийся сверху, заставил похолодеть от ужаса и становиться. Поднял побледневшее лицо к потолку.

Крюки пришли в движение, потянулись куда-то во тьму. Только сейчас он заметил, что они прикреплены к толстой, словно якорная, цепи.

Несколько мгновений ничего не происходило, потом из тьмы выплыл невероятно худой мальчишка, лет двенадцати, не старше, насаженный на крюк. Окровавленное тело с десятком глубоких ран, явно смертельных, но несмотря на это он был каким-то сверхъестественным образом жив, окровавленные губы приоткрылись, открывая в темной глубине рта обрубок языка. Выпученные глаза страдальца безмолвно кричали о невероятной боли, которую испытывал юный человек. За телом на полу тянулась россыпь темно-багровых капель.

Сердце, пропустив очередной такт, забилось тяжело, словно с трудом перекачивая вдруг загустевшую и ставшую тяжелой, как ртуть, кровь, и горло перехватило внезапным спазмом.

Из тьмы выплыло насаженное на крюк новое тело – девочки-подростка, точно так же покрытое десятками ран. На лице лежал отпечаток обреченности и невыносимой боли, но тело все еще жило, извивалось, пытаясь сорваться вниз.

«Кто? Кто посмел совершить такое над людьми? На такие зверства не осмеливались даже Гитлер и волфы!» Масса мелких деталей, каких просто не может быть в обычном сне: стоптанные доски пола, блеск на металле крючьев, железистый запах крови и тошнотворный – человеческих внутренностей. Деталей много, очень много и происходившее возможно принять за реальность, но он и во Сне частью сознания понимал, что он в чудовищном кошмаре.

Дэн с трудом сглотнул, преодолевая шок и, изо всех сил рванулся: спасти, снять с крюка мучеников, но загустевший до состояния киселя воздух не пускал, держал словно муху в паутине. Все новые крюки с насаженными на них, словно бабочки на булавку в дьявольском гербарии детскими телами, все проплывали и проплывали перед ним, скрываясь во тьме. Десятки, сотни, а может быть тысячи? И тогда крик бессильного бешенства родился в груди, но из раскрытого рта не вырвался ни единый звук.

– Производство простаивает, производство простаивает, – услышал некий бесплотный голос, – Да, да, необходимы новые поставки тел, необходимы новые поставки. Мы должны рационально разделывать тела! Но где их взять? Чтобы выполнить план нужны новые поставки. Да-да необходимы новые поставки!

– Заткнитесь! – изо всех сил закричал человек, но ни звука не вырвалось из груди, Заткнитесь! Заткнитесь! – но по-прежнему он лишь открывал рот, как выброшенная на берег рыба.

А мимо все проплывали, словно на скотобойне мясокомбината, превращенные в комок невыносимой боли детские тела. А голоса говорили, обсуждая адские планы.

Он изо всех сил закрыл ладонями уши, только не слышать, ни за что не слышать голоса, но они вгрызались в мозг раскаленными вертелами. А он не в силах ни шевельнуться, ни проснуться, ни изменить что-то, ни тем более проснуться. Что-то мокрое и горячее потекло по ладони и закапало на грязные доски пола…

Подействовал стимулятор, он понемногу успокоился и из ванны вышел новым человеком – ну почти новым. Поменяв в кровати простынь на сухую, улегся.

Дэн машинально достал сигаретную пачку, закурил. Сердце билось как сумасшедшее, а глаза слезились, словно он падает с большой высоты и вот-вот разобьется. Что это было: обыкновенный кошмар, или вещий Сон, как те, в которых его предупреждали о грозящих Человечеству бедах? Он изо всех надеялся, что это проделки взбесившегося подсознания. «Душу отдам, но не позволю претвориться ему в явь!»

Пока солнце не заглянуло в окно, осветив маленькую комнатку, ее он занимал в одиночку – у должности начальника охраны есть свои привилегии, он вспоминал, уставясь покрасневшими глазами в скрытый в полутьме потолок. Летом далекого 1989 году выпускник Высшей школы КГБ СССР им. Ф. Э. Дзержинского – Александр Сергеев утонул в Москве-реке, но не погиб, его сущность, его душу перенесло в далекий двадцать четвертый век в тело утонувшего подростка Даниэля Соловьева. Память реципиента осталась, а вот прежняя личность полностью исчезла. Перенесшие через бездну лет таинственные и очень могущественные существа или сущности, сообщили ему, что человечеству суждено погибнуть и он – его последний шанс на выживание. Дэн был уверен, что это не предсмертный бред, вот только причины будущего апокалипса ему были неизвестны и он не понимал, как одиночка может изменить судьбы Человечества. Рассудив, что в разведке у него будет больше шансов выполнить свою миссию, после срочной службы пошел учиться в институт службы безопасности Новороссийской федерации. Окончив с золотым дипломом, служил выездным агентом. Миссия на заштатной планетке Терра Хермоса (в переводе: Красивая земля), едва не закончилась трагически. Местные спецслужбы получили о нем информацию и развернули за дерзким шпионом настоящую охоту. Дэн сумел покинуть планету, по пути на родную «Новую Сибирь» ему пришлось поучаствовать в стычке с пиратами, но и после благополучного возвращения ему не дали отдохнуть. Служба безопасности Новороссийской федерации получила информацию, что Нипонская империя ищет на планете Зулуленд артефакты Предтеч. Это было очень серьезно, жившие почти сто тысяч лет тому назад в том-же уголке Галактики что и Человечество и остальные известные людям высокоразвитые расы: Биин-арапо, Волфы и ящероподобные Лабхи, Предтечи обладали знаниями и возможностями, казавшиеся нынешним обитателям рукава Ориона на грани волшебства. Под прикрытием должности руководителя охраны научной экспедиции Дэн отправился на Зулуленд в тот же район планеты что и нипонская экспедиция. В результате предательства нипонцы узнали, кто прячется под личиной скромного начальника охраны и подстроили арест Дэна местной полицией по ложному обвинению в торговле наркотиками. С помощью прикрывавших его посольских сотрудников консульства Новороссийской федерации ему удалось сбежать. Он понимал, что раз нипонцы пошли на обострение ситуации, значит они близки к цели и нашли артефакт Предтеч. Проникнув в пещеру с артефактом, он узнал, что в ней заключен созданный Предтечами полуживой механизм, который можно было назвать Джином, Демоном, как угодно. Раз в несколько тысячелетий он просыпался для исполнения желания, одного, зато почти любого. В пещере оказался готовившийся к активации артефакта волф – представитель враждебной людям расы. С помощью Джина он собирался перебросить Солнце Земли в другое измерение. По расчетам волфов мистическое уничтожение прародины людей и миллиардов ее обитателей вызовет у шокированного Человечества ступор. В результате на генеральное сражение начавшейся Третьей Галактической войны не придут слишком многие и Человечество будет сметено с лика Вселенной. Ценой собственной жизни Дэну удалось остановить волфа и Джин заснул на новые тысячелетия. В результате объединенный флот человечества с союзниками Биин-арапо победил волфов, вынудив их заключить мир на условиях людей. Перенесшие Дэна в будущее таинственные и очень могущественные существа или сущности в качестве благодарности возвратили его к жизни.

С легким шипением заменяющая дверь входная диафрагма открылась. Дэн плотнее поправил кислородную маску и вышел из шлюза. Было прохладно – холодное марсианское лето в самом разгаре, температура градусов десять тепла. К утру пылевой смог окончательно развеялся, и атмосфера очистилась. Марс завораживал чужеродностью и чуждостью для всего земного: яркая точка далекого солнца, нависшая над скалистым горизонтом, жалила холодными лучами; бездонно-глубокое фиолетовое небо в противоположной от светила стороне усыпано острыми иголками звезд; вокруг ржаво-красная, холмистая пустыня, ограниченная с юга каменной громадой горы Аскрийская. Запахнув ветровку, Дэн размеренным шагом двинулся по красно-коричневой равнине, простроченной темными нитями трещин, мимо сверкающих, словно мыльные пузыри, шести герметичных куполов, каждый для проживания нескольких человек – временного жилья археологов, к раскопу.

Вскоре лагерь землян скрылся за холмом.

Мир вокруг – картина чужой планеты была совершенно обыкновенный для двадцать четвертого века, но необычен был сам Дэн. Частичкой души он до сих пор оставался Александром Сергеевым – землянином из конца двадцатого. И для него все было донельзя странным и завораживающим. Пустыня поделена на два цвета: красный – песка, красно-коричневых барханов, крутых с одной стороны и отлого спускающихся с другой, откуда дули господствующие ветры. И угольно-черных теней от совсем маленьких, с детский кулачек до солидных, на несколько центнеров камней и барханов. Ветер, конечно, не та буря, которая несколько дней тому назад смешала атмосферу с пылью, словно бывалый бармен коктейль, со змеиным шипением гнал по барханам змеистые струйки песка. Ни единого признака человеческой цивилизации если не считать следы гусениц сбоку от тропинки да белой полоски инверсионного следа джампера в небе. Хотя нет, он не прав. На некоторых камнях темно-красные и ядовито-зеленые проплешины – следы уже как полтора века угнездившейся на планете принесенной людьми жизни.

Он всегда сравнивал планеты, а их ему довелось повидать немало, с женщинами. Одни поражали красотой, другие буйством нрава, третьи требовали ежедневного героизма, но Марс не таков. Он походил на женщину, которую когда-то обидели и, она замкнулась в собственной скорлупе – думал он.

По геологическим меркам прошел всего один миг – триста тысяч лет тому назад на планете царил мягкий, влажный и теплый климат и множество неглубоких морей кипели разнообразной жизнью. А потом произошла катастрофа – о причинах ее до сих пор продолжали спорить земные ученые и, планета превратилась в ледяную, сухую пустыню. Лишь глубоко внутри, в подземных озерах вблизи полюсов теплилась простейшая жизнь.

Человек, загадочное существо. Он губит жизнь, но он и рассеивает ее по просторам Галактики. Возможно поэтому планета – брат Земли, потерявшая жизнь, стала Человечеству вызовом. Людей ждало множество пригодных для освоения планет в других солнечных системах, но уже полтора века правительство тратило гигантские средства на изучение и терраформирование Марса. Поднять температуру и давление у поверхности планеты удалось за несколько десятилетий терраформирования. Мощные кварковые электростанции на полюсах планеты частично растопили состоящие из воды в смеси с пылью и замерзшим углекислым газом полярные шапки. Грунт Марса богат соединениями серы и фтора, что дало возможность синтезировать в промышленном масштабе парниковые газы и насыщать ими атмосферу. Благодаря этим усилиям средняя температура на планете хотя и оставалась заметно ниже, чем на Земле, но заметно поднялась, а давление стало как на высокогорных плато Кордильер, появилось искусственное электромагнитное поле. Человек уже мог жить на поверхности планеты, конечно, используя кислородную маску. Живительного газа в атмосфере по-прежнему доли процента. Грандиозная программа по высаживанию на поверхности генномодифицированных земных водорослей и лишайников принесет результат через столетия – растительность не способна менять окружающую среду с такой же скоростью, как вооруженный техникой человек. Только тогда люди смогут жить на поверхности Марса без кислородных аппаратов.

Сегодня, пользуясь тем, что глава экспедиции профессор Жомени на сутки уехал в столицу планеты – поселок Марсоград, лежавший на берегу текущей по дну долины Маринер (имеет в длину 4500 км (четверть окружности планеты), ширину до 600 км (в среднем 200) и глубину до 11 км – самый крупный каньон Солнечной системы.) главной водной артерии нового Марса – речки Новомосковки, решил пройтись пешком.

Мысли обратились к событиям недавнего времени, из-за которых он оказался на Марсе. Собственно, с целью спокойно все систематизировать он и направился пешком. Итак: известные факты.

Факт первый, но не главный: гибель под завалом, предположительно в результате несчастного случая ассистента профессора доктора Канумба. Тщательное расследование, предпринятое службой безопасности, ничего подозрительного не обнаружило – все выглядело совершенно естественно, но уже тогда за экспедицией усилили наблюдение. Артефакты погибших цивилизаций – это крайне серьезно, это новые, часто прорывные технические идеи и, стало быть, шанс выиграть корпус в той никогда не прекращающейся технологической гонке, какую испокон веков ведут между собой высокоразвитые расы рукава Ориона. Но допустим, пусть это будет случайность. Факт два – внезапная поломка кислородной маски профессора Жомени, лишь по счастливой случайности он не погиб. Хотя никаких признаков порчи маски не обнаружили, но уж слишком два происшествия подряд воняли вмешательством Чужих. Было принято решение не сворачивать экспедицию, а попытаться поймать на живца того, кто с таким старанием пытается свернуть работы в катакомбах и под личиной телохранителя профессора Дэн отправился на Марс. Думаете жизнь шпиона сплошные приключения? Плюньте тому, кто так говорит в левый глаз. Если ему приходится бегать, стрелять и прятаться – это грань краха. В основном – это тихое и мирное существование, совмещенное со сбором вполне легальных сведений. И факт три, даже не факт, а иерихонская труба, буквально вопившая о возможном предательстве в самом ближнем окружении – поступившая на личный почтовый ящик Дэна анонимное письмо с требованием немедленно убраться с Марса и угрозами семье. Тут возникало сразу несколько вопросов. Откуда неведомый противник знал кто я такой и суть моего задания? Измена в руководстве службы? Допустим. А откуда он знал личный адрес, известный только ближайшим друзьям и родственникам? На эти вопросы ответа не было. Пока не было.

Так все же кто это, нипонцы, так и не пожелавшие войти в состав Директории, или Иные: волфы или кто-то третий? Пока не хватало данных чтобы ответить на этот вопрос, но в любом случае понятно, что экспедиция наткнулась на нечто очень важное. На следующий день после прибытия на Марс Дэн доложил в Службу о собственных размышлениях. В ответ руководство в категорической форме потребовало усилить бдительность и ни на миг не оставлять профессора Жомени без охраны.

Через десяток минут он подошел к широкой, но неглубокой котловине, формой, напоминавшей чайную кружку – след удара в незапамятные времена метеорита. Археологи ковырялись на ее дне. Крутой спуск меж разъеденных ветровой эрозией стен из красного песчаника, а вот и дно кратера: синь заболоченного озерца с соленой водой в центре. На широте экватора оно не замерзало даже зимой. На крупногалечном берегу монументальная скульптура в честь погибшей в первые десятилетия исследования планеты экспедиции О’Нила: космонавт в скафандре с откинутым шлемом, лицо сильное, с волевым англосаксонским подбородком. В поднятой руке – факел, вторая указывает куда-то в сторону горизонта. Все три члена экипажа космолета «Дискавери» через несколько дней после приземления бесследно исчезли и это стало очередной загадкой таинственной планеты. За прошедшие столетия Человечество так и не смогло разгадать ее, но они успели обессмертить свое имя открытием погибшей цивилизации гигантов.

Марсиане или гиганты – об этой человекообразной расе по-прежнему мало что известно. Отличались от земных людей высоким: 2,5-3 метра ростом и очень широкой грудной клеткой. Создали развитую цивилизацию, расцвет которой пришелся на 300 тыс. лет до нашей эры. Владели технологиями межпланетных полетов. До конца двадцать первого века, когда на Марсе обнаружили сеть рукотворных бункеров и пещер, некоторые из них тянуться под поверхностью планеты на сотни километров, научный мир не признавал существование расы гигантов. Найденные в девятнадцатом и двадцатом веке на Земле необычайно высокие скелеты археологи списывали на генетические уродства или трактовали найденные артефакты как подделки.

Исчезли приблизительно 300 тыс. лет тому назад в результате катастрофы, лишившей Марс развитых форм жизни. Причина ее неизвестна.

Выдержка из электронного издания «Галактическая энциклопедия». Издание 156 г. Галактической Эры. Земля. Русская социалистическая федерация. Ленинград.

Глава 3

Сквозь мрак виртуального пространства, в него не то, что проникнуть, о нем даже не догадывалась чванливая человеческая наука, проступали смутно-зеленые и смутно-алые линии, наливались цветом, становились кроваво-красными и кислотно-зелеными. В тишине, какая была еще до рождения Вселенной, они стремительно росли в бесконечность, выгибались, закручивались в причудливые спирали и кривые, заполняя все обозримое пространство. Двух бестелесных сущностей более похожих на то, что люди в древности называли душой, кружа и вращая, стремительно несло вдоль цветных линий (к зеленым и красным незаметно добавились гнилостно-желтые). Хотя, возможно, это именно они висели неподвижно в этом странном пространстве, а им навстречу летели разноцветные линии. Существ поднесло поближе, они замерли друг напротив друга, почти соприкасаясь.

– Вижу тебя я, Учитель, – тихо прошелестел голос, а может только подумала одна из сущностей, впрочем, это не важно. Главное они обменивались информацией.

– И я вижу тебя, младший, рассказывай!

– Уже близко, близко святотатцы, помешать им я бессилен, бессильны мы все помешать. Окончились неудачей все попытки. Прости Учитель!

– Понимаешь ты, чем это грозит Плану? – в шелесте или мыслеречи того, кого назвали Учителем, мелькнули тени эмоций, – Мы не готовы еще, не готовы. Год нужен для подготовки нам. Правительство и армия под контролем только частично! Великий ущерб предвижу я Плану! В этот раз дети Предтеч не должны потерпеть поражение! Остановить Святотатцев любой ценой и неважны издержки, иначе великий ущерб будет Плану!

– Твой приказ священен для меня! Я прикажу своему ведомому исполнить твою волю!

– Да прибудет с тобой благоволение Предтеч!

– Да прибудет оно со всеми нами!

Бестелесные сущности заскользили вдоль разноцветных линий, заполнявших Вселенную, исчезли.

***

Профессор последний раз провел рукой по экрану на стене, на котором застыло изображение червеобразного робота посреди узкого подземного хода со стенами из оплавленной породы. Оглянулся на помощников вокруг.

– Все, месье, дорога в подземелья марсиан открыта! – произнес с легким иностранным акцентом и с самодовольным видом откинулся на спинку стула, – Я отправляюсь туда на прогулку! Не сомневаюсь, что внизу нас ждут удивительные открытия!

Жан-Жак- Мари Жомени был восхитителен и говорил с неподражаемым воодушевлением, так и несся на стремительных крыльях фантазии. Остановить его было так же невозможно, как догнать корабль, идущий в варп-режиме.

Дэн настороженно прищурился, но промолчал.

Заместитель профессора Брин – человек с отрывистыми и точными движениями, решительно протолкался к экрану и, развернувшись, сказал с чувством:

– Поздравляю вас, месье профессор! Это поистине открытие второй Трои! Только великому Канумба удалось найти неповрежденные подземелья марсиан! Профессор, вы поистине гений! Вот гений вы профессор и все!

– Ну что вы, что вы, вы мне льстите, – профессор самодовольно улыбнулся. Несмотря на отрицание, он явно был доволен словами заместителя, – Так время, – он начал рыться в карманах и это заняло немало времени, так как телефон нашелся только в пятом кармане комбинезона, – пять часов по времени Марсограда. Жду вас всех месье у входа в катакомбы через пятнадцать минут.

– Сэр! Ни в коем случае я вам не льщу! Все сказанное мной истинная правда! – произнес Брин прикладывая руку к сердцу и продолжил уже деловым тоном, – поискового робота оставим?

Профессор отрицательно качнул головой:

– Не стоит, глядишь еще пригодится!

Дэн хмыкнул и произнес спокойным тоном:

– Профессор, я с вами! И это не обсуждается!

Жомени кивнул и отвернулся, однако, судя по недовольному выражению лица, навязчивая опека сбшника его явно тяготила.

Маленькая экспедиция в составе профессора, его помощника Брина и Дэна с охранником и роботом в виде гигантского, до пояса человека паука, в авангарде, прошла через узкий, укрепленный серыми бетонными кольцами, хорошо освещенный проход и остановилось у металлических дверей лифта.

– Говорят, – криво усмехнулся Брин и посмотрел на Жомени, – В Марсограде говорят, что марсиане до сих пор охраняют свои катакомбы. И это двадцать четвертый век. Дикость!

Профессор рассеяно кивнул, он весь был мыслями внизу, в подземелье. Дэн отвернулся.

Два десятка секунд стремительного падения, несильный удар в пятки и кабина остановилась. Двери с тихим, каким-то зловещим скрипом, напомнившем Дэну звуки, с которыми двигалась разделочная цепь во Сне, раскрылись. Впереди темнота, полная, абсолютная, в которой, как казалось, скрывается нечто… На «голове» паука вспыхнул фонарик, оттеснив тревожную тьму на пару десятков шагов.

Дэн увидел приплюснутую, круглую камеру. По стенам спускались толстые потоки расплавленного камня – следы работы древних строителей. Дальше – туннель, стены его через пару метров терялись в сгущающемся мраке. Он уходил, казалось, в самое сердце Марса. Неведомое отступило за пределы тесного светового круга. Но оно по-прежнему здесь – затаилась и подстерегает.

Ученые Земли до сих пор спорили о причинах загадочной катастрофы, погубившей не только разумную жизнь, но и ее биосферу планеты, но господствовали три точки зрения: одни утверждали, что по планете прокатилась гражданская война с применением оружия массового уничтожения, другие – что жизнь уничтожили инопланетные захватчики и, наконец, последние считали причиной техногенную или природную катастрофу.

– Пойдемте, – почему-то шепотом, видно атмосфера этого места подействовала и на него, произнес профессор и, пропустив вперед робота, осторожно двинулся следом.

В молчании, разлитом вокруг, он ощутил смутное беспокойство, словно появился едва уловимый дух прежних хозяев Марса. Веяло вроде бы и дружелюбием, но в тоже время оно было какое-то жуткое и пугающее. Словно ластиться свирепый зверь. И становится страшно… И это не страх перед опасностью, ибо здесь нет никакой опасности – хозяева здешних мест вымерли триста тысяч лет тому назад… Но, быть может, есть нечто худшее, чем любая опасность: слишком тихо, слишком пустынно, слишком бездонен и таинственен мрак за пределами освещенного круга. Впрочем, место здесь такое. Тихое. Уже сотни тысячелетий как радикально тихое…

Словом, глупость. Полная глупость!

С каждым шагом из тьмы тоннеля выплывали новые фрагменты стены и каменного пола. Идеальная чистота – стены в прекрасном состоянии и не пропустили внутрь ни воды, ни вездесущей пыли.

Осторожные шаги отдавались гулким эхом – первыми звуками за многие сотни тысяч лет. Понимание этого, плюс узость коридора и постоянные смены направлений, создавали впечатление, что люди не древние катакомбы обследуют, а идут по пищеводу гигантского размера чудовища. Ни единого прямого угла или линии, словно создатели катакомб не знали о них или считали их лишними. У инопланетян, даже таких близких внешне к людям, как марсиане, самое большое отличие было в психике.

Люди молчали – говорить в таком месте казалось почти святотатством. Было немного жутко представлять, что свет не касался древних катакомб бездны лет и нарушить царившую вокруг траурную тишину, казалось, сродни кощунству.

Через несколько минут туннель разделился на два прохода: один вел дальше, а второй круто нырял в глубины планеты. Люди пошли по тому, что вел прямо.

Впереди, казалось, что-то сдвинулось. Дэн отшатнулся, но сразу же понял, в чем дело – свет фонаря отразился от гладкой стены отчего и показалось, что впереди что-то шевелится.

Люди в очередной раз завернули за угол и остановились.

На полу лежало ссохшееся, мумифицированное тело древнего обитателя Марса. Он… или она, лежал на спине, словно прикорнул на часок, чтобы набраться сил. Сморщенное лицо, ростом немного больше полутора метров, коричневая кожа, сжатые губы – совсем как у земного человека с поправкой на проведенные в подземелии сотни тысячелетий.

– Тело прекрасно сохранилось, – взволнованным голосом произнес Брин, – Просто прекрасно! Второе в такой сохранности из найденных на Марсе. Честное слово, ваша догадка искать катакомбы марсиан в районе Аскрийской, гениальна! Не сочтите это за лесть!

– Это ребенок, – тихо и печально произнес профессор, словно весь его пыл, с которым он жаждал экспедиции, разом угас. Руки суетливо шарили в многочисленных карманах комбинезона, наконец на свет появился телефон, – не успел вырасти, как… Бедняга.

Профессор сфотографировал тело, хотя в этом и не было необходимости – робот фиксировал все происходящее вокруг в нескольких диапазонах, профессор заявил, что тело заберут, когда будут возвращаться и экспедиция отправилась дальше.

Ход еще раз вильнул, словно туловище змеи, Дэн увидел– черноту входа в пещеру.

Первым вошел робот, люди за ним.

Подземный зал окаймляли монументальные каменные колонны, верхушки их терялись в чернильной тьме потолка. По широкому проходу между ними люди осторожно двинулись дальше.

По лицу прошелся легкий ветерок, будто от внезапно открывшейся двери, скрипнуло. Словно вернулись марсиане. Дэн вновь ощутил смутный, едва уловимый дух прежних хозяев планеты. Казалось, сделай шаг в сторону от освещенного рукотворным светом прохода, и они встретят тебя. Марсиане.

Они прошли совсем недалеко, не больше сотни метров и остановились – путь преградила стена в двери. В свете фонаря блеснули причудливые тускло-золотые значки –покрывавшие стену сверху до низу.

– Это просто поразительно! – лицо Жан-Жак- Мари Жомени засияло от счастья. Его дурное настроение растаяло, словно ледышка под лучами марсианского солнца, – Смотрите это письменность, это несомненно письменность марсиан! – пальцы бережно провели по древним значкам.

Это величайшее открытие! – прошептал заместитель профессора и подошел к стене.

– Боже, как похожи на иероглифы… Да-да. На древнеегипетские иероглифы, только гораздо сложнее! Повезло, колоссально повезло, что здесь столько знаков… Тут вполне достаточно материала для расшифровки! Вы не находите, месье Брин?

– Да, да… безусловно, – криво улыбнулся заместитель профессора и с силой потер подбородок. Дэн подметил это, но принял как должное. Ревнует шефа к будущей научной славе… случается.

Брин отошел в сторону, где лицо и фигура терялись в полутьме и словно потерял интерес к находке, которую сам и назвал величайшим открытием в истории.

– Более того я попытаюсь прочесть эти древние письмена, и, кажется, у меня что-то получается! – с энтузиазмом воскликнул профессор и наклонился над роботом.

– Так я и знал, что это золото! – анализы показывали, что древние строители в вырезы под знаки залили благородный металл: золото. Хотя доступные человечеству запасы желтого металла стали со времен первой жизни Дэна увеличились в сотни раз, но он по-прежнему ценился. Его обожали женщины в виде украшений и широко использовали в электронике.

Прошел еще час, за это время профессор в сопровождении робота облазил низ стены а Брин, пробормотав, что он хочет исследовать зал, исчез в темноте. Только время от времени, Дэн, оглянувшись, видел в разных местах отблески его фонарика.

Дэн уже собирался напомнить профессору, что пора заканчивать первую вылазку, как профессор довольно потер руки и воскликнул:

– Кажется, я что-то начинаю понимать! Вот та группа иероглифов, которая напоминает египетские… угнетение, а дальше… ничего не понимаю, почему здесь пес? Ерунда какая-то получается: собака, угнетающая людей!

С некоторым трудом Дэну удалось уговорить профессора прервать исследования и подняться на поверхность.

Они выходили из пещеры, когда смутное предчувствие, которому Дэн всегда доверял, заставило его толкнуть профессора в спину, гаркнув:

– Лежать!

Они еще падали на каменный пол, когда с силой доброй оплеухи ударила взрывная волна.

«Бам!» – раскатился раскатисто-упругий грохот близкого взрыва.

Профессор трепыхнулся под рукой. Дэн схватил воротник куртки, вскинул его на ноги и потащил вперед. Обернулся. Сквозь плотную завесу пыли едва проступал вход в пещеру. На его месте груда обломков с торчащей из-под них окровавленной ногой. Там, где должна находится голова – полуметровый валун. Человек, несомненно, мертв.

Робот застыл на месте. Не может понять квазиэлектронным мозгом, что произошло.

За спиной негромко хлопнуло, словно разорвался резиновый шарик. Что заставило его оглянуться, он и сам толком не понял. Скорее всего после взрыва натренированный на опасность организм все постороннее воспринимал как потенциальную угрозу.

Стремительно развернулся.

Брин замахивался ножом с узким и длинным лезвием на профессора Жомени, бледное лицо убийцы с широко открытыми глазами, словно жуткая маска африканского божка.

Профессор, слегка согнувшись, протирал кулаками глаза. Явно не видел нависшую над ним смертельную опасность.

Один Бог ведает, как Дэну в доли секунды удалось отреагировать. Ладонь левой руки хлестко ударила в локтевой сустав убийцы. Рука с клинком отлетела в сторону. Коленом врезал в бок, добавил хук правой в челюсть.

Брин упал, легкий хлопок и он сверхъестественным образом исчез. Ветерок от занимавшего пустое место воздуха хлестанул по лицу.

Дэн метнулся к профессору, что-либо объяснять некогда. Подножка снова повалила Жомени на пол.

– Лежать, – яростным шепотом приказал Дэн, пригнулся, одновременно выхватывая из кобуры пистолет, а другой рукой прижимая слабо трепыхающееся тело к полу.

Все дальнейшее происходило быстро.

– Тра-та-та, – едва не взлохматив короткие волосы прошелестела очередь. Дэн увидел ярко-желтый мерцающий цветок и услышал визг рикошетов о стены.

«Бах! Бах!» – грохнул в ответ пистолет, но так чтобы не в убийцу, а впритирку над головой – это впечатляет. Он еще показания даст! Кто научил фокусам по перемещению в пространстве и приказал убить Жомени!

– Лежать! – еще раз гаркнул страшным голосом профессору и кувырком ушел вперед, в темноту, смещаясь с линии огня.

Одним движением вышел на полуприсед, угольный зрачок зажатого в руках пистолета выцеливало цель.

– Стоять! Руки вверх! –выкрикнул дико и тут же кувыркнулся, влево, к стене. Ударился обо что-то локтем. Плевать!

«Фють-фють-фють!» – провизжали, рикошетируя, пули, впритирку к голове.

Твою же мать!!! Так и зацепить может!

– Робот, прожектор на стреляющего!

Световое пятно высветило в трех десятках метров впереди фигуру прислонившегося к стене человека с пистолетом в руке.

Ты мой говнюк!

«Бах! Бах» – Дэн упредил следующие выстрелы, всадив две пули несостоявшемуся убийце в правое плечо. Он услышал болезненный крик, тускло блеснув, пистолет глухо ударился об пол.

Все дальнейшее происходило быстро.

Дэн рванул стремглав вперед а Брин нагнулся, не спуская с несущегося на него человека глаз, зашарил левой рукой у ног.

Никогда еще Дэн не летел с такой скоростью как сейчас.

Убийца подхватил пистолет и попытался распрямиться. Ствол подымался, и Дэн почувствовал, что еще миг и Брин выстрелит почти в упор и, на этот раз, не промахнется.

«Бах» – пуля в левое плечо заставила несостоявшегося убийцу вскрикнуть и снова выронить пистолет.

Тут могло быть два решения: сбить подсечкой или оглушить.

Дэн прыгнул, рука с пистолетом взлетела вверх – ударить по голове рукояткой.

Легкий хлопок и Брин снова исчез. Приземлился.

– Твою мать! – выругался по-русски. Огляделся. Брина нигде нет. Жомени, с разинутым ртом и с выпученными зенками, – в ступоре подымался с колен.

Перестрелка и драка уложилась в несколько секунд. А душа все еще требовала крови. Нахлынула слабость, аж колени подгибались. Последний раз стоять под прицелом приходилось очень давно. Забыл, что это такое… Дэн наклонился и поднял пистолет убийцы. Хорошая машинка: электромеханический пистолет Глок-119 – оружие спецподразделения для боя в стесненных условиях. Способен стрелять одиночными и короткими очередями и магазин солидный: на сорок пять безгильзовых патронов.

– Месье! Что здесь произошло, месье, я требую, чтобы вы все объяснили! – услышал громкий и возмущенный голос профессора.

Оглянулся, он увидел белое от пыли лицо Жомени с воинственно поднятым гальским подбородком.

«Вот и я бы хотел понять, что здесь происходит, и почему первый помощник руководителя экспедиции пытался убить профессора? И еще как он перемещался в пространстве!»

Дэн шел к профессору, думая о том, кто мог организовать покушение, лишь бы только не о погибшем товарище. Мысль работала с лихорадочной торопливостью; предположения и версии, переплетались, возникали и снова пропадали. Одно ясно совершенно точно: кто-то пытается не допустить до тайн погибшей цивилизации Марса. Вот только кто? Претендентов много. Хотя мгновенные перемещения Брина как бы намекают, что здесь замешены высокие инопланетные технологии. Тупой укол запоздалого страха не нарушил мятущейся бессвязицы мыслей.

– Пока не знаю, но обязательно узнаю!

– Клянусь, вы… – тут профессор заметил торчащую из-под завала окровавленную ногу и осекся. Глаза стали словно плошки.

Наклонился, с лихорадочной спешкой схватил выпирающий из завала камень, раскачал, выбросил в сторону. Схватился за другой.

– Что вы стоите! – выкрикнул и распрямился профессор Дэну, – месье, вы же видите вашего подчиненного завалило и ему надо помочь!

В выцветших, блекло-синих глазах, профессора плескался такой ужас, что Дэн вздрогнул.

– Мак-Тиг погиб, – тихо сказал Дэн.

Профессор упрямо покачал головой и взглянул в бледное лицо начальника охраны.

Дэн выхватил из кармана телефон и попытался позвонить, но в трубке лишь шелест помех. Хотя этот аппарат называли просто телефоном, но возможности далекого потомка телефонов 21-го века до сих пор удивляли Дэна. Скорее это некий машинный компаньон-секретарь-слуга, сопровождающий человека по жизни от детства до старости. Он «рос» вместе с человеком с раннего детства, изучал его привычки и желания и был способен заменить хозяина во многих второстепенных делах: вести текущую переписку, составлять документы, вести деловые переговоры. Обладал возможностью звуко и видеозаписи, огромной памятью, мог позиционироваться на местности и еще тысячу возможностей. Мог заменить хозяина в телефонном разговоре, который тот предпочтет пропустить, притом настолько совершенно, что никто не догадается, что это машина. А затем доложить о нем кратко или подробно, как того пожелает человек.

По бесконечным катакомбам древних марсиан, в круге безжалостно-яркого света двигался робот. Следом, там, где полутьма переходила в первозданную тьму, упругим шагом матерого разведчика крался Дэн, постоянно оглядываясь и, пытаясь нащупать врага «зрачками» намертво зажатых в руках пистолетов. Если вдуматься довольно сомнительная предосторожность против противника, обладавшего способностью внепространственного перемещения, но ничего другого Дэн придумать не смог. По крайней мере прикрыт тыл и есть отличный обзор всех возможных подходов. Он сделал все, что в этих обстоятельствах возможно придумать. Если же противник оказался умнее, чем он предполагает, тогда, дело другое. Наверх вы, товарищи, все по местам… Но думать об этом категорически не хотелось. Последним – придавленный произошедшими событиями профессор.

Тишина нависла совершенная, нарушаемая только суетливым стуком крови в висках.

Было тревожно и одновременно яростно-весело. Такое ощущение он испытывал лишь однажды еще желторотиком на планете Нипон. Когда в составе команды ликвидаторов, они убегали по тропическому лесу от преследующих их полиции и якудзы, и смерть на мягких, кошачьих лапках кралась следом.

На обратном пути никто так и не попытался напасть, и люди благополучно добрались до лифта. На пульте в стене, показывавшем положение кабины, горел огонек напротив нулевого уровня. Это означала что Брин, поднялся на поверхность и что он сделал с лифтом потом, громадный вопрос. Совсем небольшой заряд на лифтовые канаты, и неосторожные пассажиры гарантированно разобьются в кровавую лепешку. Дэн хотел выглядеть непроницаемым, однако лоб предательски собрался в морщины, выдавая напряжение. Он вновь вытащил телефон. Удача, здесь уже не действовала блокировка связи и Дэн позвонил дежурному. Объяснив ситуацию, приказал проинформировать Землю и вызвать по «тревоге» отдыхавших сотрудников службы безопасности.

Не прошло и пяти минут как зазвонил телефон и хорошо знакомый голос старшего смены доложил: «Мы на месте». Лифт проверили и еще через час «спасатели» спустились за Дэном и профессором в марсианские катакомбы.

На поверхности сели в бронированный марсоход. А «спасатели» отправились за телом погибшего товарища. Несколько минут движения на грани возможностей мощного мотора и машина затормозила внутри лагеря.

До позднего вечера над мрачной марсианской пустыней шныряли коптеры-разведчики и, за час до заката, когда огненная горошина солнца ярко осветила изрезанную, похожую на исполинский рубин, гору Аскрийская, утопив подножия в чернильной тени, поиски увенчались успехом.

Тело несостоявшегося убийцы лежало в долине давно пересохшей реки, за большим валуном, в доисторические времена принесенном бурным течением. Лицо бледно-синее, отечное. В двух шагах от него валялась исправная кислородная маска. Человек сорвал ее и, не пытался надеть, пока от удушья не рухнул в агонии на песок. И никаких признаков присутствия рядом кого-либо и насилия. Брин покончил с собой таким страшным способом самостоятельно.

А в подземелье марсиан нашли глушилку связи производства Нипона.

Вечером Дэн валялся в постели и спать ему хотелось меньше всего на свете. В причастность нипонцев он не поверил сразу. Рассуждал он отстраненно-рассудочно, словно не его убивали в марсианских катакомбах. Есть события случайные. Вроде оставленного потожирового следа, по которому возможно определить личность преступника. А есть те, к которым готовятся годами и продумывают все, вплоть до малейших мелочей, вроде снаряжения агента. Не может быть в нем ничего, что может стать ниточкой к пославшей его стране. Здравый смысл, логика, опыт наконец, утверждали, что не может быть таких натяжек и несообразностей. Значит? Значит это ложный след. Дополнительно убеждал в том, что он столкнулся с агентом нечеловеческой расы, способ мгновенного перемещения в пространстве погибшего. Значит волфы, Биин-арапо или Лабхи? Похоже на то… но кто же? Ни единой зацепки!

Ударил кулаком по кровати. Черт! С таким трудом налаженный образ жизни ломался, а вместо него оставались только проблемы…

Вечером пришел ответ на рапорт о произошедшем. Служба приказывала организовать охрану экспедиции и персонально профессора по высшей категории «А» и уже утром на помощь прибывали сотрудники из Марсограда. А в конце была приписка, что зафиксированы контакты Брина с сотрудниками нипонского посольства на Земле. Вопросов, на которые нет ответов, прибавилось.

Прошло несколько дней. Мучили мысли, так чью же игру он нарушил? Ежедневно профессор с помощниками под усиленной охраной боевых роботов и прибывших из Марсограда сотрудников спускались в катакомбы, где кипела работа по изучению и снятию виртуальных копий с артефактов древних марсиан. По вечерам профессор Жомени закрывался в комнате. Дэн догадывался чем он там занимался – профессор бился над расшифровкой письменности древних обитателей планеты.

Прошло три дня. После ужина Дэн удалился в комнату. Делать нечего, он вытащил из криомашины бутылку божественной пандеры, напитка из Новой Сибири, его Дэн очень любил, и достал разрекламированную и жутко модную книгу писателя Краветца «Небо в красных тонах». Готовясь к командировке, не поскупился и распечатал ее на домашнем объемном принтере. Пусть и не бумага, а тончайший пластик с прожженным на принтере текстом, но печатная книга по мнению Дэна во всем превосходила электронную: изображение, шрифт, запах, даже воспринимается лучше, чем с экрана. Прихлебывая ледяную жидкость, взрывавшуюся на языке острым кисло-сладким вкусом, одолел, и то с трудом, полсотни страниц из тысячи: долгое и нудное описание всего, что приходит в голову человека за день – все мысли вплоть до самых интимных. Словом, полный бред. И почему по Краветцу сходит с ума земная элита? Прав Крюгер, когда говорил, что культурную жизнь Земли необходимо выжигать каленым железом и вместо нее строить новую. Дэну нравилась классика: Шолохов, Алексей Толстой, из родившихся после его первой смерти писателей – Бондаренко и Гильермо. Сильно и зримо, мощь!

Забросив книгу на стол, собрался сходить в спортзал, лишь бы убить время. Дэн не любил свою комнату. Слишком она была холодная и неуютная, слишком, несмотря на все старания обустроить, казенная. К тому же совсем недавно в ней снился СОН, тот самый сон....

Он собирался уже выходить, когда тишину прорезала дробная трель телефонного звонка.

Слегка поджал губы и бросил настороженный взгляд на телефон на столе. Что еще начальству от него нужно?

– Домовой, кто звонит? – спросил недовольно.

– Твоя жена, Дэн, – глубоким сопрано ответил телефон и хихикнул, – соскучилась наверное!

Дэн расплылся в довольной улыбке и подошел к столу. Наконец то! Он и сам сильно соскучился.

– Здравствуй дорогой… – услышал женский голос, полный такой сексуальной агрессии, что Дэн невольно сглотнул слюну, – У нас все хорошо, мы тебя ждем и я и Васенька. Алло, милый, когда приедешь? Я… – голос женщины приобрел капризные нотки, – Я так соскучилась, ты не представляешь, как я соскучилась! Я вся горю! Соловьев! Если ты немедленно не приедешь ко мне хотя бы на день, я отдамся первому встречному жруну! Клянусь тебе в этом! И не смей прятаться за свою дурацкую работу!

Механизация и автоматизация производства изрядно потеснили человеческие руки, прежде всего неквалифицированные, из сферы материального производства. Чтобы хоть как-то занять людей, рабочий день сократили до четырех часов и всячески стимулировали развитие сферы развлечений и быта, но и этого оказалось недостаточно – массу людей с низкой квалификацией выбросило на обочину жизни. Уже несколько столетий, как общество разделилось на два класса: работающих и потомственных безработных. Все нужды последних обеспечивались государством: от бесплатных квартир с мебелью до бесплатных столовых и магазинов, что не мешало бездельникам вопить о нарушенных правах всюду и везде. Чтобы не оскорбить их нежные чувства, власти называли их «отдыхающими», а работающие презрительно – «жрунами». На первый взгляд они были обычным городским сбродом, прожигающим жизнь в бесплатных развлечениях и выпивке. Но это не так. Сбившись в стаю, они были опасны и «работающему», по ошибке забредшему вечером в квартал бесплатных квартир и, даже государству. Именно они стали тараном, который, под предводительством беспринципных политиков, снес Генеральную директорию.

Поведение Марии было настолько не похоже на обычное, что Дэн только оторопело хлопнул глазами. Он ничего не понимал. Мария, добрая и любящая, по крайней мере Дэн в это верил, просто не могла требовать нарушить служебный долг. Она сама работала в Конторе и прекрасно понимала, что он не мог покинуть место командировки под угрозой военного суда. Бывали у Марии моменты, когда она включала стерву: вот хочу и все! А как ты это сделаешь и возможно ли то, что она хочет, женщину абсолютно не интересовало. Но, слава богу, это бывало редко, и в пределах разумного.

– Марочка, дорогая, я тоже по тебе ужасно скучаю, но я на службе и не могу так просто взять уехать и бросить все! – терпеливо, словно объясняя ребенку, произнес Дэн, – Да кому я это объясняю? Ты же сама прекрасно знаешь порядки Конторы. Дорогая, ну будь умницей – потерпи еще немного. Мы договорились, дорогая? Лучше расскажи, как у тебя дела? Не устроилась на работу? И как себя чувствует Надежда Рашидовна?

Световой луч проходит расстояние от Марса до Земли приблизительно за десять минут. Это обстоятельство делало радиопереговоры мучительно-длинными и весьма оригинальными. Каждый из собеседников после того, как передал сообщение, при этом возможно более полное, вынужден подолгу ожидать, пока придет ответное.

Прошло время, наконец неторопливые для космических расстояний радиоволны донесли шуршание, следом похожий на змеиное шипение голос:

– Мило, мило, любимая жена в кои то веки о чем-то попросила Соловьева! Небось уже нашел себе молоденькую археологичку? Упиваешься новой любовью, а? Ты ведь любишь ее? Думаешь глупый вопрос? Ах я глупая? Я дура? Вот так, да? Да как ты смеешь так со мной разговаривать? Вот так ты мне отвечаешь на всю мою любовь! На все потраченные на тебя годы? Значит так, Соловьев! Если ты немедленно не приедешь, я не знаю, что с тобой сделаю. Как ты это организуешь, я не знаю, это твои проблемы! Ты меня понял Соловьев?! Он еще интересуется моими делами! Лицемер!

– Дорогая, ну будь умницей, успокойся, нет у меня никого. Где я еще такое солнышко как ты найду? Потерпи еще немного. Я обещаю, что приеду и мы с тобой отправимся в Нью-Индиа, как минимум на месяц! Тропики, белоснежные пляжи и море, это все будет твое. И… дорогая, я понимаю, скучно, может тебе устроиться на работу? Уверен Контора с удовольствием возьмет тебя обратно.

– Ах ты вот так! Негодяй! Так вот знай, за мной ухаживало пол Конторы. И Костиненко, и Бекхауз и Стэрди и Биено. Ах, какие мужчины, но я выбрала тебя, дура! – чувствовалось, что женщина с трудом удержалась от бранных слов, – Если ты немедленно не приедешь, ищи меня у кого-нибудь из них! И больше не звони и можешь вообще не приезжать!

В трубке – короткие гудки.

– Вот чертова баба! – Дэн с силой ударил кулаком по кровати, жалобно загудели пружины, – Ну вот и поговорили.

Из-за стенки – приглушенный шум душа – сосед пришел с работы.

Плюнуть на женский каприз или выполнить? Еще никогда за пять лет супружеской жизни Дэн не видел жену в такой ярости и не сталкивался с такими нелепыми требованиями. Что с ней произошло?

Самое простое – это следовать долгу, но и, одновременно, самое чреватое губительными последствиями в личной жизни.

Выполнить? И автоматически вылететь из Конторы, дай бог без уголовного дела? К тому же без всяких гарантий, что скандал не закатили специально, с целью получить повод. А для чего? Для развода?

Сложность была в том, что, Дэн не видел третьего пути: каким-либо способом уклониться от решения. Он должен поступить или-или и, ответ как поступить, был ему очевиден.

Не особо надеясь на успех, перезвонил на Землю, но телефон молчал, а на рапорт с просьбой предоставить три дня отпуска по семейным обстоятельствам, последовала резолюция: «Он что, с ума сошел?» Глава 4

– Ваше Величество! – громко произнес волф в генеральском мундире и почтительно склонил седеющую голову перед царем-солнце. На груди его золотом горел в лучах закатного солнца герб правящей уже тысячу лет династии: восходящее над планетой светило. Черное лицо, обрамленное коротким мехом, цвета антрацита, густо подернутыми волосами сединой, застыло в вежливой маске, – опасность велика. Я почтительно прошу вас убыть на космодром. Недостойные слишком близко приблизились к дворцу и здесь я не могу гарантировать вашу безопасность. Маршрут вашей поездки спланирован, надлежащее сопровождение выделено и неожиданностей быть не должно. Еще раз прошу простить меня за дерзость.

Волф замолчал, не шевелясь, словно неодушевлённый предмет, только глаза горели холодным огнем. Они смущали и тревожили и в тоже время говорили о непреклонной решимости, но от него исходил отчетливый – нос волфа не обманешь, запах страха.

Потомку тысячелетнего рода правителей, предлагают спасаться бегством от кучки недостойных и тех, кто поднял их на бунт! В груди царя-солнце клокотала обида, а чувство глубокого стыда, сопровождавшее его последние пару недель, уже сидело в печенках. Лицо царя-солнце посерело. Он разинул рот, собираясь сказать что-то резкое, но командир гвардии – один из немногих представителей сохранивших верность старых кланов, явно не та фигура, на которую можно сорвать раздражение. Острые уши владыки прижались к черепу. Вся наша жизнь лишь длинная череда случайностей, неизбежно приводящих к смерти. Так стоит ли за нее цепляться если конец, что ты не делай – один? Все, что он хотел, это погибнуть в бою, а еще лучше собственной рукой перерезать себе горло и тем самым смыть невыносимый позор. Но прервать род прямых потомков изначальных богов и тем самым убить душу расы – ее традиции, мог ли он так поступить? Да его проклянут все предки, сколько их не рождалось под фиолетовыми небесами планеты! Доля владык горька – они должны прежде всего думать не о себе, а о расе. Все это длилось какие-то мгновения и лицо снова превратилось в непроницаемую маску.

Где-то вдалеке громыхало. Фиолетовое небо плевалось огнем, а совсем недалеко над горным хребтом мельтешили черные точки сцепившихся в яростной драке боевых аппаратов. С расстояния доброго десятка ли (мера длины волфов, приблизительно равная пятистам метрам) воздушный бой казался не страшным, почти игрушечным, но царь-солнце знал, что там погибают, пытаясь сдержать натиск презренных мятежников, идущих против установленных изначальными богами порядков, десятки преданных престолу волфов.

Повстанцев, рвущихся к дворцу владыки волфов, остановить не удавалось. Их силы почти на порядок превышали силы верных престолу и традициям и на поверхности планеты шансы победить, немногим отличались от нуля. А вот в космосе – шансы есть. Не меньше половины флота осталось верным присяге, так что еще посмотрим, кто кого! Тяжек его удел – ему придется уступить и отступить. Царь-солнце несколько раз разинул и захлопнул рот, как выброшенная на берег рыба, обмяк.

– Куда идти? – произнес тихо.

– Прошу вас следовать за мной, Ваше Величество, – командир гвардии еще раз поклонился и быстрым шагом направился за угол дворца.

Пять боевых машин космопехоты – сила серьезная, вполне достаточная, чтобы, не привлекая излишнего внимания, в то же время обеспечить безопасность царственного пассажира. Едва царь-солнце вслед за двумя телохранителями залез во второй аппарат, генерал осторожно прикрыл дверь, днище машины приподнялось на десяток сантиметров над пластикобетоном. Царь-солнце уселся на жесткую скамью и угрюмо нахохлился, телохранители, в глухом шлеме и одинаковой броне похожие, словно близнецы, сели напротив. За тонкой преградой бронепластика все быстрее замелькали подстриженные искусными садовниками деревья, вдали показались монументальные ворота входа на дворцовую территорию. Колонна, не сбавляя скорость, проскочила сквозь автоматически открывшиеся ворота и помчалась по прямому, словно луч лазера, шоссе, не рискуя подняться в небо – мятежники стреляли во все, что не подавало их опознавательных знаков. Расстояние до космодрома всего ничего: пара сотен ли, доберутся и по земле.

Взгляд погруженного в невеселые мысли царственного пассажира скользил по пейзажу снаружи. Слева синела гладь моря, справа назойливо сменяли друг друга однообразные холмы и долины. Изредка серо-синим зеркалом промелькивало озеро. Горный хребет, с противоположной стороны его находился космодром, приближался. Вскоре колонна, не снижая скорости, промчалась мимо дорожной вывески с названием «Маккороо», ворвалась в городок – тихий, безмятежный и ухоженный. Дома и уличные фонари неподдельно старинные, как и решетки крошечных заборов и заменявшие зданиям крыши ухоженные террасы. При взгляде на него не верилось, что совсем рядом бушевала самая страшная – гражданская война и, каждый день гибли тысячи. Колонна выскочила с тесных городских улиц и затормозила.

Царь-солнце увидел гигантский костер. Полностью перекрывая дорогу, стрелой рассекавшую хребет по узкому ущелью, ярко полыхал перевернувшийся грузовой топтер, языки пламени плавили металл. Единственной возможностью в приемлемые сроки добраться до космопорта, не считая рискованной попытки подняться в небо, становился туннель, соединявший под землей городок с промышленным центром, на окраине его и находился космопорт.

– Ваше Величество! Дорога перекрыта, что будем делать? – раздался в боевом отсеке голос водителя.

– А что вы предлагаете?

– Набрать высоту – это самоубийство, прошу вашего соизволения спуститься в туннель Маккороо – космопорт.

– Мы в этом туннеле будем как квен (небольшое рогатое животное с планеты-праматери волфов) на жертвеннике! – царь-солнце немного помедлил. Лицо оставалось непроницаемым, однако уши предательски затрепетали, выдавая испытываемое напряжение.

– Хорошо, спускайтесь, – процедил нехотя. Все идет не так как планировали, но делать нечего. Великий учитель волфов клана Лао по имени Гуан-Лао, поучал учеников: «Истинно мудрый не станет пытаться идти против судьбы, он сделает так, что судьба сама расправиться с его врагами». Да будет так, не станем пытаться обмануть судьбу. Он вновь погрузился в мрачные думы.

Машины бесшумно тронулись, черный зев туннеля одну за другой поглотил их. Замелькали фонари, выхватывая из полумрака серые стены туннеля и кусок пластикобетона дороги.

«Шурх!» – вспышка, мимо колонны пролетела алый комок плазменного выстрела и тут же густо полетели огненные шары. В стены, расплываясь на них потеками раскаленной до космической температуры плазмы, в пластикобетон, расплываясь красными лужами, повеяло дымом и запахом горелого камня.

– Что это? – оторвавшись от мрачной задумчивости, воскликнул царь-солнце.

– Одну минуту, Ваше Величество! – откликнулся один из телохранителей и, после краткого молчания, продолжил, – Нас преследуют дроны, не меньше пяти. Я уже вызвал подкрепление, они будут через двадцать клоков (единица времени, приблизительно равная тридцати секундам). Ваше Величество пристегнитесь, водитель будет маневрировать!

Водители синхронно увеличили скорость, башни на вершинах боевых машин повернулись назад, торопливо выстреливая по нападавшим ответные порции солнечного вещества.

Сильный удар подкинул тяжелую машину, понесло юзом, и она едва не перевернулась. Кузов коснулся стены, заискрился, во рту появился железистый вкус крови. Водитель снизил скорость и чудом сумел удержать машину от столкновения с второй стеной. Она едва выровнялась и тут в кузов сзади вновь влетел плазменный шар, откинув на пару метров вперед. Царь-солнце, каким-то чудом удержавшийся на месте, торопливо накинул на плечо предохранительный ремень. Теперь по крайней мере не будет швырять по салону.

Машины позади, взметая дорожную пыль, задвигались зигзагами, выстрелы, предназначенные топтеру царя-солнце, рвали их броню.

Плазменный заряд словно молодецким пинком, швырнул вперед топтер, пролетев под носом у чудом увернувшейся машины с царем-солнце, впечатался в стену, из открывшейся позади двери вылетела очередь плазмогана, заметалась в поисках юрких противников.

Очередной плазменный шар влетел в кузов мчавшегося последним топтера, Многотонная машина перевернулась, со страшным грохотом покатилась, переворачиваясь, по пластикобетону, врезалась в стену, наполовину пробив ее, камни с грохотом упали на встречную полосу, блокируя дорогу. Встречный топтер врезался в бронированную тушу, загорелся.

Удачный выстрел телохранителей взорвал один из дронов, засвистели осколки, противно забарабанили по броне.

Один за другим, топтеры охраны выходили из строя, но и дроны падали, горели чадным пламенем, теряли время, объезжая превратившиеся в костры машины.

Жалкие остатки колонны в виде последнего топтера с царем-солнце вынырнули из тоннеля.

– Ваше Величество, – почтительно наклонив голову, произнес старший из телохранителей, – мы останемся и прикроем вас!

– Вы погибнете!

– У нас нет выбора! Воин живет и умирает ради чести.

Несколько мгновений царь-солнце вглядывался в безупречного: он думал, что такая самоотверженность осталась только в старинных фильмах. На груди бойца на броне золотом горел герб царя-солнце. Поклонился храбрецу, уши предательски затрепетали, выдавая испытываемое им чувства. Топтер стремительно затормозил, открылась дверь, на обочину тяжело спрыгнули двое в боевой броне, метнулись за пригорок и изготовились к последнему бою. Времени до появления преследователей оставалось всего ничего…

Когда топтер проезжал охранявший космопорт пропускной пункт, позади что-то блеснуло. Царь-солнце оглянулся – в безоблачное небо стремительно подымался в стратосферу, разрастаясь вширь, гигантский гриб огня – кто-то активизировал плазменную бомбу. Едва магнитная клетка, заключавшая в себе разогретую до температур звездного ядра плазму, была отключена, бомба взорвалась с мощностью, сравнимой с ядерным зарядом, намертво расплавив туннель. Правая рука в ритуальном жесте прижалась к сердцу – это все что он мог сделать для отдавших за него и правящую династию, жизнь. Черные губы прошептали:

– Да даруют вам изначальные боги хорошее посмертие!

Топтер затормозил напротив лифта-подъемника у открытого люка в борту шаттла, когда на летное поле, отчаянно ревя, влетела полицейская машина. Оба телохранителя, в многочисленных потеках медицинского пластика, но живые и на собственных ногах сошли на пластикобетон, подошли к сюзерену, одновременно поклонились. Тонкие черные губы правителя империи расплылись в оскале, открывая доставшиеся от далеких предков-хищников белоснежные клыки. По-настоящему верных мало. Он был рад что телохранители выжили.

Челнок царя-солнце был последним, кто сумел благополучно выбраться с оказавшейся в полной власти мятежников планеты. Белоснежные слои облаков, двигавшиеся исполинскими плотами, немного раздвинулись, открывая взгляду поверхность планеты. Царь-солнце смотрел в иллюминатор, узнавая с детства знакомые очертания Центрального континента, где миллионы лет тому назад зародилась раса волфов. Вот вогнутая линия с направленными поперек нее темнеющими полосками гор. Направо от них блестит море, а прямо под ногами – узкая предгорная долина, где стоит его дворец, где почти три десятилетия тому назад он родился. «Пусть, пусть я погибну и останусь без достойного посмертия, но отомщу!» – подумал король-солнце, отворачиваясь от родной планеты. В противоположном иллюминаторе неторопливо приближались причалы линкора «Голубой клинок» – одного из мощнейших в имперском флоте волфов.

***

На окраине давшей жизнь расе волфов звездной системы, там, где за поясом ледяных астероидов начиналась межзвездная пустота, собрался почти весь созданный после сокрушительного поражения в третьей Галактической войне флот: 60 линкоров и 420 корветов. Только на этот раз старейшая в звездном рукаве Ориона цивилизация собиралась воевать не с молодыми и наглыми выскочками: юными с их точки зрения расами – внезапно вспыхнувшая гражданская война перешагнула колыбель планеты – праматери. Силы верных царю-солнце волфов и мятежников были практически равны. У лоялистов на один линкор больше, зато у восставших сильнее легкие силы – больше на семь корветов. Все решит стойкость экипажей и талант военноначальников.

На командном пункте эскадры, в самом защищенном месте линкора «Голубой клинок», царила суета, негромко переговаривались перед дисплеями штабные, монотонно попискивала аппаратура связи и разведки. На большом экране в глубине командного пункта горела длинная линия зеленых огоньков-расположение кораблей мятежников по данным разведки. Командующий флотом: адмирал Зэмбо из клана Быстроногих, высокий, с наполовину седой шерстью: самый опытный военноначальник лоялистов, вытянулся перед царем-солнце и поклонился:

– Ваше величество! – произнес спокойно и твердо, – Мы начинаем.

Сутки тому назад военный совет приверженцев монархии, после ожесточенного спора при двух воздержавшихся, предложил поставить все на одно-единственное решительное сражение. Царь-солнце не считал себя полководцем, но доводы сторонников жесткой линии убедили и его. Кто владеет небом, тот владеет и землей – учил великий учитель волфов Гуан-Лао, и никто лучше его не разбирался в военном деле. Предложение владыка империи утвердил и уже через час флот отправился навстречу вражескому. Так что вопрос адмирала был риторическим, но от дописьменных веков и до настоящих дней традиции были сутью души древней расы волфов и соблюдались неукоснительно… До последнего, проклятого времени, когда восстали мятежники.

Царь-солнце кивнул и опустился в командирское кресло, острые уши трепетали от волнения. На голову ему опустился громадный шлем виртуальной реальности. Пронизанная датчиками движения оболочка словно живая поползла по комбинезону: по животу, бедрам, коленям, голеням и рукам. Через миг перед глазами нарисовалось трехмерное изображение строя мятежного флота. В верхней части трехмерного изображения задрожали цифры – дистанция, скорость сближения, азимут. В центре строя вражеских кораблей заметно больше – там концентрировалась большая часть линкоров. С появлением военных космических кораблей «туман войны» исчез – поле боя в пространстве открыто, словно шахматная доска. Тепловые ловушки и прочие цели-обманки не срабатывают – противники давно научились их определять. Используя спектрометрию, электромагнитное сканирование и визуальное наблюдение противники за миллионы километров друг от друга узнавали характеристики кораблей, возможности вооружения и средств защиты.

Расстояние быстро таяло: 100,8… 100,6… 100,5… 100,4…

Царь-солнце оглянулся, разделившись на три колонны: левая во главе с линкором «Наромокран», центральная с новейшим, только со стапелей «Коройем» и правая со старичком, но все еще грозным «Жлирэ-Лао» надвигались на линию мятежников. Словно три ножа, они должны вскрыть их позиции и превратить битву в бойню. Прикрывая промежутки между ними и фланги несколькими линиями двигались сотни корветов. Сила грозная!

– Да помогут нам изначальные боги! – едва слышно, так, что никто за шумом командного пункта не расслышал, прошептали тонкие черные губы…

Флоты сблизились на ничтожное по космическим масштабам расстояние несколько световых секунд, в наушниках пилотов раздался сигнал, а оружейные консоли артиллеристов и наводчиков дронов загорелись зеленым светом – разрешением на ведение огня.

Первыми вступили в бой легкие силы, идущие впереди перестроившихся в равнобедренные треугольники отрядов лоялистов. Засверкали в пространстве гигаваттной мощности лазерные лучи. Залп, залп, и снова залп… Бесчисленные стаи иссиню-черных стремительных стрелок -дронов и ракет, оторвались от аппарелей корветов: впереди перехватчики и разведчики, гиганты дроны-постановщики помех, под их прикрытием атакующие – с ядерными боеголовками или кассетными боевыми частями. Разогнанный до космических скоростей вольфрамовый шарик бьет с мощностью снаряда, старинного, ходившего по морям, а не по космосу, линкора.

– Мрак и Тьма! – Пальцы царя-солнце судорожно, до белых костяшек сжали ручки кресла. Смерть и ад царили повсюду. В глубине виртуального пространства бежали названия погибших или критически пораженных в ожесточенном встречном сражении линкоров и корветов вместе с именами капитанов и численностью команд. Четыреста восемьдесят боевых кораблей, сто тринадцать тысяч в экипажах. Гражданская война, самая страшная и сражаются в ней яростно и бескомпромиссно. К концу тридцатой минуты боя правая и левая колонна лоялистов глубоко вонзились в неприятельский строй, плохо было в центре. Новейший линкор «Коройем» получил столько попаданий и близких разрывов термоядерных боеголовок что полностью потерял атмосферу и способность двигаться, превратился в дырявую, радиоактивную бочку. Капитан корабля Субекор, ввиду полной утраты линкором боеспособности приказал остаткам команды покинуть борт. Уже через несколько минут больше сотни огоньков – волфов в скафандрах повышенной защиты, взлетели над гибнущим кораблем. Не желая быть обесчещенным поражением, Субекор отказался эвакуироваться и выстрелил себе в голову.

Рядом с линкором лоялистов взорвался термоядерный заряд пробившегося через ближнюю оборону дрона. На месте корабля возникла раскаленная туманность. Ее края бешено вращались, тянулись в заполненное обломками пространство скрюченными багровыми пальцами, словно желая вырвать клочья тьмы.

Несли потери и мятежники. Тяжелый корвет с экипажем в двести десять волфов столкнулся с большим дроном, исчез в вспышке яростного огня. Рядом плыл мертвый линкор, распадаясь на части.

Царь-солнце вздохнул. Хотя военная фортуна медленно, но, верно, склонялась на его сторону, но в яростной битве и с той и другой стороны погибал имперский флот. И кто-бы не выиграл, проиграет вся раса волфов, вся созданная потом и кровью ее сынов и дочерей империя…

Все произошло, когда левый фланг лоялистов во главе с линкором «Наромокран» внезапно открыл огонь по центру своих войск. Через несколько мгновений к нему присоединились и остатки правого фланга мятежников. Ослабленный центр пал. А вся масса кораблей мятежников и предателей, полуокружив остатки сил лоялистов открыла по ним бешенный огонь. Битва превратилась в бойню. Ежесекундно корабли лоялистов превращались в медленно расплывающиеся в пространстве кроваво-алые облака плазмы.

Царь-солнце торопливо сорвал с головы виртуальный шлем. Лицо царя-солнце посерело, подвижные уши опали, выдавая испытываемое им отчаяние. Это не просто поражение, это настоящий позор, ибо вместе с ним пала тысячелетняя монархия прямых потомков создавших Вселенную изначальных богов. Мир перевернулся и древние доблести, и обычаи пали.

– Негодяи, изначальные боги, какие негодяи, – вырвался из уст едва слышный шепот.

– Ваше величество, – склонился перед ним внешне совершенно спокойный командующий флотом, лишь уши танцевали, выдавая волнение, жуткую джигу, – мы проиграли, и я дал команду флоту отступить. С вашего соизволения после этого я принесу вам свои извинения, – старый волф со значением прикоснулся к эфесу меча.

Несколько мгновений проигравший владыка вглядывался в него с недоумением, затем выдавил из себя:

– Нет вашей вины в поражении, нас погубили изменники… – помолчал, до боли сжав тонкую ниточку черных губ, – они хуже квенов, те, по крайней мере, не предают. Я повелеваю вам жить… вы нужны империи.

На ум пришла притча великого учителя Гуан-Лао.

Однажды заезжий меченосец вызвал на бой содержателя трактира, тот не отказался от поединка, но по доброте душевной предложил гостю вместе поужинать и подсыпал в еду отравы. А после украдкой похоронил глупца за домом. Не все станут играть по правилам, которые ты придерживаешься…

Подвижные уши флотоводца опали.

Он молчал, лишь еще сильнее прижал уши к черепу. И тут король-солнце оказал адмиралу Зэмбо величайшую милость, какую не знал ни один из живущих волфов. Он приблизился, алый язык короля-солнце проворно облизал лицо адмирала.

– Ваше величество! – престарелый волф рухнул на колени, – располагайте мной. Моя и моей семьи жизни в ваших руках!

***

Второй день в окне темно-красная, морозная тьма. Видимость, максимум, на пару шагов. Температура снаружи за минус тридцать. Марсианская буря поглотила окрестности, словно злобный и нелюдимый демон, каким возможно поклонялись прежние жители планеты, скрыл поверхность от нескромных взглядов пришельцев. Нынешним бурям, конечно, далеко до тех, какие бушевали здесь до начала терраформирования, когда скорость ветра достигала 100 метров в секунду и в воздухе одновременно висели миллионы тонн песка и мелких камней, но и эта была сильнее любой земной. Словом, снаружи весьма неуютно, не то, что внутри жилого купола – ни звука не проникало внутрь, тепло и комфортно.

Выйти из купола не получится – снесет. Пока буря не затихнет, передвигаться по поверхности возможно только в вездеходе повышенной защиты. Так что работа экспедиции остановилась. Ждем у моря погоды – на этой планете человек еще не может ею управлять.

Расположившись на кресле в номере, Дэн, меланхолично помешивал соломинкой коктейль в высоком стакане и предавался философским размышлениям о смерти и смысле жизни. В сущности, жизнь – это длинная череда нелепых случайностей, неизбежно приводящих к смерти. И все что мы можем, это как можно дольше пытаться отсрочить фатальный момент. Тем не менее, конец всех трепыханий один – тесный деревянный ящик, два метра холодной земли сверху и кучка цветов у одинокого креста. И стоит ли тогда трепыхаться? Уйти в отставку. Уехать куда-нибудь в тропический островной рай. Никуда не торопясь жить, наслаждаясь покоем, любовью Марии, каждым мгновением… Встречать у моря огненные рассветы, провожать пламенные закаты, слушать, как мерно рокочет белоснежный прибой и безмятежно шумят на теплом ветру пальмы… Жить, а не служить! Не получать заданий, не писать отчеты, не рисковать жизнью постоянно… И жить долго и счастливо. Красота…

Вот только гордость. Чертова гордость потомка поколений воинов, потомка победителей в войне с нацизмом. Гордость человека, сыгравшего не последнюю роль в победе человечества в третьей Галактической войне, в которой перед сапогом человека склонилась старейшая раса Рукава Ориона – волфы!

Пока есть силы – растительное существование не для него!

Взгляд упал на телефон. Позвонить? А смысл? Каждый вечер он несколько раз звонил жене, но в трубке только длинные гудки. Он пытался связаться с домашним компьютером, но тот был заблокирован от его звонков. Дэн просматривал записи с видеодатчика, укрепленного над входной дверью дома. Каждый день жена сбегала по ступенькам подъезда вниз и садилась в их приобретенный недавно топтер или направлялась на ближайшую станцию струнника (аналог наземного метро). Значит просто игнорировала звонки. Нда… Стервозности в Машке не больше, чем в любой другой женщине и, за пять лет после свадьбы, размолвки, конечно, были, но все они были по большому счету мелочами. И это нежелание дать возможность объясниться, стало для Дэна загадкой – это было совершенно не в характере жены. Мария скандалисткой не была и мужа искренне любила, но, как говорилась во времена оставшейся в двадцатом веке юности Дэна, когда его еще звали Александром Сергеевым: и на старуху бывает проруха. Впрочем, такое бывало редко, и Дэн прощал жену… или точнее смирялся с тем, что даже у лучших женщин бывают неоднозначные настроения.

С расследованием покушения на профессора и загадочным самоубийством его заместителя – Брина, тоже натуральный висяк. Понятно только одно – все завязано на открытие профессора, а все остальное туман. Слава богу, что дело сразу забрала контора, так что это теперь их проблема. Его дело – обеспечение безопасности экспедиции.

Дэн откинулся в кресле и закрыл глаза. Ему снова привиделись губы стервы Машки, их маленькая по меркам двадцать четвертого века, но громадная для двадцатого, квартира, где он был так счастлив.

Постучались, не дожидаясь ответа, дверь распахнулась и в комнату ворвался всколоченный, с спутанными волосами на голове, словно только что подрался с кем-то и убежал от противника, но все еще охвачен азартом и гневом схватки, профессор Жан-Жак-Мари Жомени.

– Пьете, месье? – произнес сварливо и побагровел, – и срываете важнейшие для науки исследования! Как вам не стыдно, вы же интеллигентный человек. Почему меня не пускают на улицу? Я что арестован? От кого-кого, но от вас я такого не ожидал!

Профессор был восхитителен и говорил с неподражаемым воодушевлением и искренностью.

«Опа – Дэн слегка поджал губы, выпрямился в кресле и внимательно посмотрел в взволнованное лицо профессора. Вот так сидишь, отдыхаешь. Никого не трогаешь и вдруг тебе предъявляют нелепые обвинения?»

– Профессор, что-то сегодня вы нервный, – Дэн ткнул в сторону Жомени рукой с стаканом и произнес несколько фривольно, – Присядьте, присядьте, пожалуйста!

Он замолчал, всем видом показывая, что пока Жомени не выполнит просьбу, не произнесет ни слова.

Дэн дождался, пока кипящий от возмущения собеседник плюхнется в кресло напротив и продолжил:

– Может глоточек спиртного для спокойствия? У меня есть водка, виски и красное вино. Французское коллекционное, кстати, 412 года – ваше любимое, насколько я помню ваши вкусы.

– При чем здесь ваше вино и виски? Ваши громилы срывают мои планы! Неужели вы не понимаете этого? – профессор нервно жестикулировал в истинно французском стиле: двумя руками и весьма энергично.

– Ваши планы? Вот как? Безусловно, это очень важно, но если бы вы рассказали о них, то, уверен, мы бы смогли решить эти маленькие проблемы. Итак профессор, я был бы признателен вам, если вы четко и ясно расскажите все и, с самого начала.

Из путанного рассказа профессора следовало, что ему удалось найти и расшифровать каменную карту с надписями на языке марсиан. Из них следовало, что они спрятали на дне земного Атлантического океана некий невероятно важный артефакт под названием Учитель и приводились его координаты. И что это чудесным образом ложиться на его, профессора гипотезы о происхождении человечества. И Жомени, естественно, вознамерился немедленно отправиться на поиски артефакта, но охрана и слышать даже не хотела о том, чтобы отпустить профессора на Землю, вот он и пришел к ее начальнику высказать возмущение.

– Вот оно как… карта… – задумчиво протянул Дэн, – «Значит все-таки замешены земные дела… правда очень старые, но возможно это след. Случайно не из-за нее нас пытались убить? – он ощутил азарт, словно хороший охотничий пес перед травлей матерого зверя.

– Профессор, – Дэн отсалютовал собеседнику стаканом и, чтобы дать себе немного времени подумать, поднес его к губам и разом проглотил половину содержимого, как вы смотрите на то, что с вами на Землю отправлюсь я и еще пара парней?

Профессор замялся. С одной стороны его магнитом манил к себе артефакт, с другой стороны присутствие полицейских гончих нравиться не могло.

– А без этого никак?

Дэн отрицательно покачал головой.

– Хорошо, месье! – Профессор горделиво выпрямился. В этот момент, несмотря на всколоченный внешний вид, он выглядел даже величественно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.