Александр Зимовец
Чернолесье

Пролог

Смерть – поворот дороги,

Кто завернул – незрим.

Снова твой шаг далекий

Слился в одно с моим.

Стерты земные грани.

Смертью не обмануть.

Призрачно расставанье.

Подлинен только путь.

Фернандо Пессоа.

– Помогите! – отчаянный крик прокатился эхом, затихая в вершинах черных сосен.

Улег поднял голову и прислушался. Настороженную тишину ночного леса нарушало только тихое отдаленное стрекотание, похожее на пение сверчка. Так глубоко в лесу птиц было уже не встретить, а вот насекомые еще попадались.

Он совсем, было, приготовился ко сну: выбрал место на хорошо просматриваемой полянке, начертил вокруг себя круг отрицания шириной в добрый десяток шагов, постелил на холодную землю плотный плащ, укрылся вторым, запасным, подложил под голову сумку и приготовился провалиться в сон часов хотя бы на пять-шесть. Способности Улега позволяли не спать по три дня, почти не чувствуя усталости, но основательная экспедиция в Чернолесье требовала куда большего времени. Вот и сейчас он чувствовал, как тяжесть в ногах и в веках начинает понемногу брать свое. Если он хочет без приключений добраться до какой-нибудь деревни на опушке, нужно было хоть немного вздремнуть, а тут такое.

Однако не приснился ли ему этот крик? Очень может быть, что и приснился: он начал проваливаться в сон сразу же, как только голова коснулась кожаной сумки, набитой трофеями и издающей сладковатый запах собранного в лесу горицвета. Да и кто бы мог кричать так глубоко в лесу? Простой крестьянин сюда просто не доберется: его сожрут намного раньше, а егерь не станет кричать: он знает, что никто его здесь не услышит. А во-вторых… Было еще какое-то «во-вторых», которое Улег спросонья даже и не осознал до конца.

– Помогите! – снова раздалось где-то, кажется, совсем недалеко. Улег вскочил, торопливо набрасывая плащ и хватая прислоненную к стволу аркебузу. Теперь он не сомневался: в смертельно опасной глубине Чернолесья действительно кто-то звал на помощь. Звал по-русски.

Глава 1

Двери поезда открылись передо мной, я сделал шаг вперед и завертел головой по сторонам, не зная, куда идти. В новой квартире, которую Артему недавно купили его родители, я не был еще ни разу, а потому даже толком не знал, какой выход из метро мне нужен. Налево или направо?

Потратив пять минут на то, чтобы свериться с картой в телефоне, я выбрался, наконец, из подземелья на освещенный ярким солнцем, запруженный машинами проспект на окраине Москвы. Настроение было ужасное. Мне уже совершенно не хотелось идти к Артему – хотелось прийти домой упасть на кровать, не отвечать на вопросы родителей, а только лежать и глядеть в потолок. Но раз уж обещал…

Казалось бы, переживать было не о чем. Во-первых, сессия закончилась. Впереди до самого сентября два месяца безграничной свободы. Можно, наконец, всерьез заняться блогом: снять давно задуманный ролик, найти материал для новых – вдруг начнут смотреть. Можно плотнее заняться работой: набрать у Хватова новых заказов на заметки для журнала, подработать на этом денег, которые сейчас будут очень кстати. Можно просто ничего не делать: рубиться в комп, общаться с приятелями, да хоть отправиться во Владивосток автостопом – времени вагон! Сегодня же меня ждет грандиозная пьянка с друзьями детства: чем не жизнь?

Но все это только на первый взгляд. Если же заглянуть за радужный фасад внешних обстоятельств, то за ним можно было обнаружить мрачную грязно-серую бездну действительности.

Во-первых, как ни крути, а тройки по правовым основам журналистики я не избежал, а значит прощай, стипендия. Гребанный препод-зануда, читающий лекции по бумажке, и гребанный, совершенно мне ненужный нетворческий предмет! Не сказать, что мне теперь грозит голодная смерть, но, все-таки, неприятно. Придется чаще обращаться к родителям, а я этого терпеть не могу, хоть они никогда не откажут. В двадцать лет просить у отца денег на кино это как-то…

Конечно, всегда есть Хватов со своим журналом, но тогда все лето придется принести ему в жертву. Да и даже если забыть про деньги – привыкнув еще с начальной школы быть отличником, которому все легко дается, я всегда воспринимал плохие оценки болезненно. Может быть, пора отвыкать?

Во-вторых, Алина. Здесь все совсем грустно. Последний наш разговор в Вотсаппе, затянувшийся до двух часов ночи и помешавший мне выспаться перед чертовыми правовыми основами, оставил в душе ощущение холодной пустоты. «Тебе абсолютно ничего не надо, ты живешь, как живется. Пока ты учишься, это не так заметно. Но после универа ты превратишься в обычного бесцветного неудачника, застрявшего в своем выдуманном мире. Знаешь, сколько таких вокруг? Невнятные замызганные мужики в мятых футболках с пивными животами, воображающие себя светлыми паладинами. В прежние времена такие бухали, а сейчас вдобавок к бухлу играют в игры и ведут скучные, никому не нужные блоги. Ты уверенно идешь по этому пути».

Представляю себе ее лицо в тот момент, когда она это писала: чуть иронически прищуренные глаза, так что не поймешь, всерьез она или просто провоцирует тебя. Темная прядь из челки, перечеркнувшая лоб. Сейчас она сдует ее и напишет еще что-то, окончательно припечатывающее тебя к столбу.

Помню, получив это сообщение, я десять раз начинал писать ответ и каждый раз стирал. Ужасно не хотелось, чтобы за ней осталось последнее слово, особенно, когда предмет спора это осмысленность моего существования. Но с другой стороны, я четко понимал, что все, что я напишу, будет звучать просто как оправдание. Ну, правда, что на это ответишь? Так и не написал ничего: до сих пор ее сообщение висит в диалоге последним.

И не напишу, даже если вдруг придумаю подходящий ответ. Чего теперь?

Да и потом, так ли уж она не права? Между нами говоря, человек, который, имея три дня на подготовку к экзамену, только на третий заставил себя сесть за стол и из-за этого охвативший трояк, действительно… не вызывает восхищения, в общем.

Хорошо, допустим, учеба не главное в жизни. А что главное? И чего я добился в этом главном? Вот взять мой дурацкий видеоблог: год назад начал выпускать обзоры на разные необычные игры. Начали даже появляться подписчики, и это казалось «ого-го»!

Первое время я даже оторваться от экрана мобильника не мог: с такой жадностью следил за всеми счетчиками. Каждый лайк, каждый новый подписчик заставляли мое сердце подпрыгивать от восторга. Тут же чесались руки снять что-то еще, заявить о себе миру, рассказать еще о чем-то.

Но вот прошел год, и я стал замечать, что меня все это уже не радует. Лавинообразного роста просмотров не вышло. Оказалось, что на каждый лайк нужно работать, а работать хотелось все меньше: интересные игры, с которых прямо хотелось рассказать, быстро закончились. Пришлось выдумывать темы, копать Интернет, тестировать множество невероятного шлака, чтобы найти что-то стоящее. Потом еще записывать, монтировать, накладывать звук.

А в итоге что? «Маладец давай ещо?». «Кагда следущий ролик?». Двадцать комментов от скучающих школьников и почетное место в дальнем углу Ютуба. Стоило ли оно того?

Примерно такие мысли черными чугунными шарами перекатывались в моей голове, когда я позвонил в квартиру Артема, из-за дверей которой уже доносились сотрясающие пол басы предпоследнего альбома его группы.

Дверь открылась, и басы, удвоив мощность, обхватили меня за плечи, едва не опрокинув на выложенный серой плиткой пол.

– Здорово, Ромка! – почти проорал Артем своим тонким голосом, совсем не вяжущимся с образом ударника металлической группы. Да и внешность у него была не особо подходящая: небольшого роста, очкастый, с аккуратной прической «Хороший мальчик» и длинными тонкими пальцами, он скорее напоминал скрипача.

Артем был классическим «сыном маминой подруги»: человеком, у которого еще со школьных времен все всегда получалось лучше, чем у меня. Кроме, разве что, учебы, но кого волнуют такие мелочи? Он был сыном богатых родителей, на зимние каникулы ездил в Австрию, на летние в Испанию, играл на трех разных инструментах, и все они у него были дорогими и красивыми, а в одиннадцатом классе получил права на вождение мотоцикла – сам мотоцикл, естественно, прилагался.

Не сказать, чтобы я ему завидовал тогда. В детстве к таким вещам относишься проще. Мы просто были школьными приятелями: я крутился в тех же компаниях, что и он, но только он всегда был в центре, а я где-то сбоку. И вот теперь у него уже была своя квартира, в которую он мог позвать старых приятелей, не задумываясь о расписании своих родителей. Ну, и девушку пригласить, конечно же. Девушки от него не отлипали. Впрочем, сегодня их тут не ожидается.

– Проходи, ты последний, все уже в сборе! – прокричал мне практически в ухо Артем. – А чего в рубашке, официальный такой?

– Так экзамен сегодня был, – ответил я.

– Экзамены для меня всегда праздник, профессор! – поддразнил он, подталкивая меня за плечо в прокуренную комнату.

Там уже в самом деле собралась вся старая гвардия: Димас Южакин, Сеня Козленко, Егор Фомин. Последний зачем-то отжимался на полу, тряся своими роскошными русыми кудрями при каждом движении.

– Ладно, хватит, верю, – остановил его Димас. Судя по скривившемуся лицу, он только что проиграл какое-то пари. Артем же, тем временем, достал из скрипнувшего дверцей икеевского шкафчика бутылку вискаря, отвинтив крышку с манящим шелестом.

– Ну, за встречу, что ли? – сказал он, разливая чайного цвета бурбон по стаканам. Димас в это время сделал музыку потише.

Я взял со столика свой стакан, уставившись в темные глубины вискаря. Сегодня я твердо решил напиться вхлам.

После третьего стакана я начал терять нить разговора.

Беседа же петляла из стороны в сторону причудливо, словно заяц, путающий следы. Димас стажируется в какой-то крутой юридической фирме. Егор спит с фотомоделью, и еще чем-то недоволен. Артем собирается перебираться в Канаду: пока на год, поучиться, а дальше как пойдет.

На этой ярмарке тщеславия мне было особенно нечем торговать. Выставленные мною на прилавок десять тысяч подписчиков блога никого особенно не впечатлили.

– Кстати, а я знаете кого встретил на днях в метро? – вставил вдруг фразу Егор. – Шило!

– Миху Шилова? – переспросил Артем. – И чего он?

– Он, короче, в какой-то конторе сейчас программистом. Которая игры делает. Все уши мне прожужжал, какие они там все крутые и талантливые, и как круто с ними работать. Звал тестировать какую-то игру, чуть ли не силой тащил. Но я вырвался и на две станции раньше, чем нужно, вышел – ну его нахрен. Выглядел еще безумнее, чем обычно.

Компания встретила историю смешками. Миху Шилова все довольно неплохо помнили. Он перешел к нам в девятом классе, и так и не смог стать своим. Что, впрочем, немудрено: был он всегда, мягко говоря, странноватым: заторможенным, вялым и туповатым, но при этом способным на какие-то непонятные выходки. К примеру, однажды вместо обычного сочинения по «Войне и миру», написал целый трактат о том, что Толстой, якобы, совершенно неправильно описал диспозицию Бородинского сражения. Со ссылками на историков и воспоминания современников. И это при том, что до этого в особой любви к истории он совершенно не был замечен, а интересовался больше математикой и программированием. Что это было и зачем, не понял никто, включая литераторшу.

– А что за контора? – спросил я. Мне стало интересно. Если Шило действительно работает в какой-то независимой студии, может, он добудет мне по дружбе доступ к альфа-версии какой-нибудь новой игрушки? В конце концов, если уж он так набросился на Егора, который едва ли не больше всех чморил его в школе, то меня, который его никогда не трогал, наверняка будет рад видеть.

– Да как-то называется так, – Егор почесал кудрявую голову. – Не запомнил даже. Дурацкое название. «Норка», что ли.

Сеня и Димас прыснули, видимо, из-за каких-то личных ассоциаций со словом «норка».

– «Норска», может быть? – уточнил я.

– Точно! – подтвердил Егор.

Все становилось совсем интересным. Студия «Норска» в определенных кругах стала легендой.

Возникла она лет десять назад, а еще через пару лет выкатила на рынок совершенно ни на что непохожую игру «Первый всадник». Формально это был сюрвайвал-хоррор, герой которого путешествовал по вымышленной стране, пораженной чудовищной эпидемией. Вроде бы, ничего необычного, но я хорошо помню, как я сел вечером в нее играть… и очнулся от того, что мне одновременно жутко хочется есть, спать и сходить в туалет, а за окном уже светает. Причем сделать все это желательно побыстрее, потому что я не хочу надолго отрываться от этого пугающего, но в то же время странно притягивающего мира.

Это было очень непохоже на обычные коммерческие поделки. Такое мог создать только человек с настоящей божьей искрой.

Когда я начал вести свой блог, то первая игра, о которой мне захотелось рассказать, это был именно «Первый всадник», хотя к тому времени, это, конечно, была далеко не новинка, и все о ней все знали без меня. На волне успеха «Норска» выпустила два аддона, один сиквел и пару других игр. Все их объединяло одно: мрачная безжалостность к чувствам игрока. Игра позволяла герою выбрать любую из множества дорог, но в конце его, как правило, ждал неприятный финал, причем логично вытекающий из его действий. Ребята из «Норски» даже и не думали быть снисходительными ни к герою, ни к игроку.

Надо сказать, что далеко не все были так же захвачены этой игрой, как я. Многие писали в Интернете, что это какая-та нудятина: экшена мало, управление кривое, а главное совершенно непонятно, о чем это, что вообще происходит, и что курили создатели игры. Но «Норска», тем не менее, обросла слоем преданных поклонников. И в последнее время по их форумам бродили смутные слухи о том, что студия готовит что-то совершенно неслыханное. Но подробностей никто не знал.

Все это я попытался сбивчиво изложить Егору и прочим, но уже на втором предложении оказался грубо прерван, так как Егор начал рассказывать о куда больше поразившей его встрече в клубе с каким-то футболистом, с которым они потом даже забухали у него дома. Не исключаю, что эту историю, в отличие от встречи с Шиловым, он выдумал прямо сейчас на ходу.

Я был даже немного рад тому, что можно не продолжать мой рассказ про «Норску», так как не чувствовал себя в силах внятно его развить. Но остатками здравого ума отметил про себя: надо бы найти Шило и расспросить его про студию. Может быть, удастся вызнать, над чем они там работают? Было бы здорово, вот и тема для нового ролика.

Вообще, поиск контента давно превратился для меня в проблему. Как-то раз я пожаловался на это Алине, а она в ответ лишь пожала плечами и сказала, что если какое-то дело не приносит ни денег, ни удовольствия, ни перспектив, то нужно просто бросить и не жалеть. У нее вообще все было просто, и в то же время разумно.

Меня поражала ее способность думать на перспективу. Я всегда был уверен, что даже и перспективу наших отношений она давно экстраполировала в будущее. И это означает одно из двух: либо она считает, что ей со мной не по пути, и вскоре даст мне отставку, либо сочла меня достойным себя, и тогда она уже знает, в какие кружки отдаст наших детей. Не знаю, какое из этих предположений пугало меня сильнее, но верным, похоже, оказалось первое.

После второй бутылки беседа постепенно начала утрачивать связность. А может быть, это я уже не в силах был уловить нить. Димас звал всех в какой-то бар на другом конце города, но всем было лень. Егор уверял, что сейчас покажет, как правильно ходить на руках, хотя его состояние не слишком располагало к ходьбе даже на ногах. Артем пьяно и умиленно прощался со всеми, словно в свою Канаду собирался убывать прямо завтра и навсегда.

Из дальнейшего в моей памяти сохранился только глоток прохладного ночного воздуха, ворвавшегося в мои легкие, когда я вышел из подъезда, и слегка развеявший туман алкогольных паров.

И в этот момент самый случилось нечто очень странное. Я отчетливо увидел перед собой проступившее прямо в воздухе лицо девушки – бледное, взволнованное, окруженное, словно нимбом, растрепанными рыжими волосами.

Я застыл на месте. Отчаянным алконавтом я не был, и возможность так быстро допиться до галлюцинаций меня шокировало. Впрочем, видение было не страшным – наоборот, приятным. Чем-то девушка напоминала Алину, но было в ней что-то более… возвышенное, что ли?

– Лучше откажись сразу, – произнесла она с легким сожалением в голосе. – Если откажешься, все у тебя будет хорошо, и с девушкой тоже наладится. Но если решишь идти, иди до конца.

Я застыл с открытым ртом, соображая, какой вопрос уместнее задать первым. Но пока я раздумывал над этим – видение исчезло, растворившись в свете ближайшего фонаря. Вслед за этим алкогольные пары сгустились обратно, после чего включился автопилот.

***

Домой я вернулся хорошо заполночь. Последнее, что помню это то, как, не без труда раздевшись и лежа уже в постели, я открыл Вотсапп и начал-таки набирать ответ Алине. Ответ казался мне совершенно гениальным. Это было вдохновение, какое бывает, наверное, только раз в жизни, и то не у всякого. Я был уверен, что в этом послании мне удастся раскрыть свою душу во всей многогранной сложности, чтобы Алина, наконец, поняла, какой человек находился рядом с ней все это время.

Получив мое послание, она уже никогда не сможет относиться ко мне с таким пренебрежением. Едва она прочтет только первые несколько слов, как прекрасная слезинка выскользнет из уголка ее глаза и скатится к ямочке на щеке.

Но, не дописав и второго абзаца, я выронил телефон из рук и погрузился в пьяный беспокойный сон.

Глава 2

Все игровые студии, в офисах которых мне доводилось бывать до этого, состояли из одного человека. Ну, максимум, из троих. Собственно, никаких офисов и не было: люди просто кодили дома, время от времени обсуждая рабочие моменты в Скайпе, я же просто приходил к кому-то из них домой, чтобы «взять интервью у руководителя студии». Солидно звучит.

Я слышал, что когда-то и в «Норске» работало три энтузиаста, считая директора‚ но эти времена давно прошли. По адресу, который был указан в присланном мне сообщении, оказался огромный кирпичный корпус старого завода, переоборудованный под офисный центр. Разумеется, «Норска» занимала его не весь: только помещения на третьем этаже.

Пожилой охранник с глубокими морщинами и мятой сигаретой в зубах – наверное, оставшийся еще с заводских времен – едва заметно кивнул, когда я сказал: «В «Норску», ни о чем меня не спросив. Чугунный турникет щелкнул, пропуская меня на заводской двор, а я завертел головой, соображая, куда теперь идти.

Надо сказать, получить приглашение стоило мне определенного труда. Шило, вопреки моим ожиданиям, совершенно не пришел в восторг от моего звонка.

Узнав, что я слышал о его работе от Егора, он начал мяться, говорил, что еще толком ничего не готово, и сам он связан соглашением о неразглашении, а про тестирование говорить пока рано. При этом слышалось в его голосе какое-то беспомощное лукавство человека, совершенно не умеющего врать.

Но когда я уже решил, что Егор, как обычно, половину выдумал, и стал потихоньку сворачивать беседу, Шило вдруг поинтересовался, а чего я, собственно, звоню. Я честно – терять уже было нечего – ответил, что просто думал напроситься погонять новую игру и, может быть, добыть контент для блога.

Я был уверен, что Шило такое потребительское отношение к нему обидит, и на этом разговор закончится, но он, напротив, неожиданно воодушевился, и ответил, что раз я блогер, то, может, его начальство и заинтересуется, пообещав, что передаст мои контакты. Не прошло и пары дней, как мне и в самом деле позвонила некая девушка, представившаяся Анастасией, и пригласила в офис «Норски», располагавшийся отчего-то в спальном районе.

Сюда-то я и примчался прямо с утра, нацепив даже приличную белую рубашку и глаженые джинсы. Заодно уж побрился и расчесал свои патлы, невольно задумавшись перед зеркалом о том, что не до конца прошедшие прыщи на лице и тугой хвост черных волос за спиной не особенно с этой рубашкой сочетаются. Несолидно я выглядел – словно школьник на выпускном.

Во двор выходило множество дверей, и я бы, наверное, заблудился, если бы не приметная табличка с серым мамонтом, вздымающим закрученные бивни, прилепившаяся к одному из входов. Туда я и направился.

На третьем этаже, за массивной черной дверью, сбоку от которой пристроился все тот же мамонт, оказался просторный холл с некрашенными кирпичными стенами. На стенах были развешаны угловатые абстрактные картины, состоящие из нагромаждения черных мазков на белом фоне, напоминающие не то китайские иероглифы, не то пятна Роршаха.

Слева от двери оказалась стойка ресепшена, за которой сидела в черном офисном кресле полноватая девушка с короткими русыми волосами и проколотой нижней губой, одетая в оранжевую толстовку. Судя по бейджику, это была та самая Анастасия, с которой я общался вчера. Глядя на нее, я понял, что с нарядом явно ошибся: никому здесь моя рубашка не нужна.

– Хай, – бросила она, взмахнув рукой с ядовито-зелеными ногтями.

– Мне к одиннадцати назначено, – сказал я, кивнув на висящие над ее головой часы – миниатюрную копию кремлевских курантов.

– Проходи, – кивнула она куда-то дальше по коридору и вышла из-за стойки. – Главный тебя ждет уже.

Я заметил, что слово «Главный» она произнесла с таким уважительным придыханием, словно монахиня в разговоре о святом покровителе монастыря.

Пройдя по коридору с теми же кирпичными стенами, в которые кто-то шутки ради вделал не горящие факелы и ржавые кандалы, миновав несколько дверей, из-за которых слышалось сосредоточенное клацанье клавиатур и приглушенные голоса, мы, наконец, очутились возле матовой стеклянной двери с надписью «Director».

Директора «Норски», Анатолия Грановского, я видел не раз: на фото, конечно же. Высокий и худощавый, с ранней проседью в темных волнистых волосах до плеч и короткой хипстерской бородкой, он производил впечатление не то чудаковатого профессора, не то свободного художника. Впрочем, в некотором смысле он был и тем, и другим.

При моем появлении он встал с черного компьютерного кресла и протянул мне руку. Одет он был в черную толстовку с капюшоном, что придавало ему странное сходство с эксцентричным монахом. Мне сразу стало немного неудобно за свою рубашку: я окончательно понял, что не угадал со здешним дресс-кодом.

– А, Роман! – проговорил он таким теплым тоном, словно был со мной знаком давным-давно, да все никак не мог встретиться. – Здравствуй! Садись, я попрошу Настю кофе нам сделать.

– Да нет, спасибо, кофе не надо, – ответил я, и, следуя его приглашающему жесту, опустился в синее бесформенное кресло, настолько мягкое, что, казалось, я вот-вот ударюсь задом об пол.

– Ну, как знаешь, – ответил он, чуть подвинув свое кресло, чтобы сидеть прямо напротив меня. – Тебе, наверное, интересно, для чего мы тебя пригласили?

Я кивнул.

– Начну издалека, – произнес он. откинувшись на кресле и потянувшись. – Кто мы такие, я думаю, ты знаешь. Начинали втроем, в подвале. Сейчас мы серьезная студия, где несколько десятков человек работает только непосредственно на проекте, не считая бэк-офиса, поддержки и так далее. Перечислять наши регалии не буду – ты и сам в курсе. Но сейчас мы выходим на новый уровень. И нам очень нужны такие люди, как ты.

Должно быть, выражение удивления на моем лице было слишком красноречивым.

– Да-да, такие, как ты, – кивнул он. – Я тут на досуге посмотрел твои ролики. Ты умеешь видеть главное, удачно его подчеркнуть в своих обзорах. Но самое важное, мне кажется, у тебя есть определенные амбиции. Если угодно, желание бороться со злом. Я ведь угадал, да? Впрочем, давай-ка я уже перейду ближе к делу.

Я постарался принять расслабленный и в то же время заинтересованный вид. Честно говоря, начало меня удивило. Впрочем, о Грановском ходили всякие слухи. Некоторые называли его наглухо поехавшим. Но разве не обо всех гениях так говорили?

– Видишь ли, мы вплотную подошли к созданию игры, выходящей на новый уровень дополненной реальности, – проговорил Грановский с такой гордостью, с какой родители говорят о сыне, получившем на выпускном золотую медаль. – Сердце нашей игры – это нейросеть, которую мы назвали «Хичкок». Она сначала изучает объект то есть, тебя а затем, используя по аналогии ранее полученный опыт, создает для тебя вызовы.

– И как она будет меня изучать? – спросил я, внутренне поежившись.

– По поведенческим реакциям на раздражители, – пояснил Грановский, хотя понятнее не стало. – Если угодно, в некотором смысле она залезает тебе в голову, находит то, что нужно, а потом проецирует на специальные контактные линзы и наушники.

Прозвучало это пугающе. Но я решил пока не прояснять этот вопрос – меня больше интересовало другое.

– Хорошо, – сказал я. – А какова вообще моя роль? Вы хотите, чтобы я поработал тестером?

– Разумеется, нет, – проговорил Грановский, чуть понизив голос и наклонившись ко мне. – Обычные тестеры у нас и свои есть. Понимаешь, нам нужны люди, которые помогут донести информацию об игре до аудитории. Но не абы кто. Люди, разбирающиеся в индустрии, и в то же время не ангажированные. Мы как раз планировали программу по широкому бета-тестированию. Но до этого хотели показать игру блогерам, тем, кто сможет стать нашими амбассадорами. Но желательно малоизвестным.

– Потому что известным нужно платить? – уточнил я.

– Ха, а ты хорош! – рассмеялся Грановский. – На самом деле, не только поэтому. Мы не хотим ассоциировать себя с надоевшими всем медийными лицами. Мы необычные, и лицо у нас тоже должно быть необычным. Понимаешь? Это стратегия. Долгосрочная. В общем, ты с нами?

– Наверное, – пожал я плечами. Очень хотелось восторженно ответить, что да, конечно же, я с ними, но, все-таки, было немного странно соглашаться непонятно на что. Этот вопрос я и решил прояснить.

– А что нужно делать? –  спросил я.

– Сразу видно деловой подход, – одобрительно кивнул Грановский. – Для начала поучаствовать в альфа-тесте и получить представление о проекте. Затем мы выдадим тебе весь видеоматериал с теста. Обсудишь с нашим рекламщиком Валерой – я тебя с ним познакомлю – когда можно будет опубликовать и что именно. Пока что, конечно, это все коммерческая тайна, так что у тебя будет время смонтировать красивый ролик. Покажешь его нам. Если получится хорошо – а у тебя, я уверен, получится! – заключим договор и будем сотрудничать.

– А про что, все-таки, сама игра? – спросил я тише, чем рассчитывал, и сам удивился тому, как непривычно звучал мой голос. Как у ребенка, взволнованного сказкой, и жаждущего узнать, что будет дальше.

Грановский усмехнулся.

– Ты не возражаешь сначала подписать вот это? –  спросил он, протягивая мне какой-то листок, который извлек из ящика стола. Простая формальность.

В шапке листка крупными жирными буквами было написано «Соглашение о неразглашении». Я пробежал его глазами: мне приходилось видеть такие и раньше. Стандартное перечисление тех кар небесных, которые ожидают меня в случае, если я предам огласке коммерческую тайну без разрешения. С производителями игр вечно так: сначала они трясутся над тем, чтобы ни бита информации об игре не просочилось раньше времени, а потом, наоборот, начинают запивать этой информацией все доступные площадки, словно трубу прорвало. Мне это всегда казалось немного нелогичным.

Немного удивил меня лишь пункт о том, что я обязуюсь не разглашать без разрешения правообладателя даже те происшествия в ходе игры, которые будут восприняты мной не как ее часть, а как реальность.

Недолго думая, я расписался внизу и протянул лист обратно Грановскому. Он удовлетворенно кивнул.

– Игра называется «Черные сны», – произнес он, вкладывая подписанный листок в папку. – Она про борьбу со злом. Ролевая. С элементами хоррора. Нужно останавливать нашествие нежити на фэнтезийный мир. Ну, и там, разумеется, друзья, любовь, неожиданные повороты… Детали рассказать не могу – они генерируются «Хичкоком».

Наверное, по моему лицу пробежала легкая тень разочарования. Откровенно говоря, от игры студии «Норска» я ожидал чего-то более революционного. Тем более, с такой-то секретностью.

– Но все дело не в сюжете, как таковом, – поспешил добавить Грановский, видимо, заметив мою реакцию. – Сюжет это, видишь ли, просто отражение извечной человеческой тяги к простому. Понимаешь, современный мир очень сложен. Настолько сложен, что многие люди, не справляются с этой сложностью и жаждут простоты. В реальности ведь как? Ты можешь сутками работать а толку ноль. Тебя не ценят, и зарплата от затраченных усилий никак не зависит. Можешь добиваться внимания девушки всеми возможными способами, а ей на тебя плевать, и ты этого никак не изменишь. Можешь три года писать книгу, вложив в нее всю душу, а ее потом никто не будет читать.

А в РПГ не так. Здесь потраченные усилия всегда приносят заранее известный результат. Чтобы прокачать навык, нужно получить опыт, убив крякозябру. Чтобы заработать сорок золотых, нужно принести пять шкур этой самой крякозябры. Враги помечены на миникарте красным, а их здоровье – показано в виде зеленой полоски. Понимаешь, да?

Но и это еще не все. Самое важное – что в игре ты всегда знаешь, где зло, а где добро. В жизни каждый решает это для себя в меру своего ума и этических установок. А попав в игру, ты сразу знаешь, что вон там, в лесу, живут злые гоблины, и если их убить, все тебе только спасибо скажут. Это ни с чем не сравнимая возможность отдохнуть от сложности. Но для настоящего переживания простоты недостаточно. Нужно добиться эффекта присутствия.

– И как вы его добиваетесь? – спросил я.

– Ха! – усмехнулся директор. – Технических секретов я, конечно, раскрывать тебе не буду. Но на эмоциональном уровне основным компонентом является страх. Видишь ли, страх, это одно из базовых человеческих чувств. Испытав ужас и избавившись от него, победив его, ты словно попадаешь в другой мир. Понимаешь меня?

Я кивнул, хотя понимал не вполне.

– Есть вообще два базовых чувства, с которыми есть смысл работать творцу, – пояснил Грановский, откинувшись в кресле. Чувствовалось, что он оседлал своего любимого конька. Слушая его, я начал понимать, почему о нем с таким уважением отзывался и Шило, и Анастасия, и писавшие о нем журналисты. Была у него какая-то магнетическая аура, заставлявшая слушать его, раскрыв рот. –  Любовь и смерть. Эрос и Танатос. Взывая к ним, можно вызвать в человеке абсолютное доверие к происходящему. В обход сознания, воздействуя на самые древние инстинкты.

– А почему вы воздействуете не на Эрос?.. – поинтересовался я.

Грановский поморщился, и на секунду возникшая на его лбу складка напомнила сверкнувшую молнию.

– Была такая мысль, – признался он. – Сделать симулятор знакомств. Пользователь знакомится с разными девушками, программа подбирает ему такую, которая точно понравится. Ну, и там у них дальше всякие шуры-муры вплоть до постели. Но я подумал: это как-то слишком просто. Слишком на поверхности лежит. Это без нас сделают, да еще и лучше нас. Какие-нибудь японцы. Они такое любят. А наш путь лежит в глущобу. Мы хотим дарить более сильные чувства, чем простое вожделение. Хотим, чтобы наш пользователь чувствовал холодную руку, скребущую по его черепу. Причем, изнутри, понимаешь? Это труднее, и потому как-то… благороднее, что ли.

На секунду повисло молчание. Грановский переводил дух после своего монолога, я разглядывал кабинет.

– Вот, видишь,  – указал он на стоявший в углу большой стол, заваленный кусочками паззла. Довольно крупный кусок уже был собран: на столе красовалась подробная карта Южной Америки и части Северной. А вся карта мира целиком состояла, похоже, тысяч из десяти кусочков. Я мысленно оценил терпение, необходимое, чтобы такое собрать.

– Помогает сосредоточиться на деле, – пояснил Грановский. – Знаешь. паззлы приучают к мысли о том, что любая проблема рано или поздно будет решена, даже если кажется безнадежной. Нужно только найти правильный подход и шаг за шагом идти к цели. У тебя всегда есть все необходимые кусочки решения нужно только собрать их вместе и не бросить это дело на полпути.

– Но ведь в жизни не так, – ответил я, встав чтобы рассмотреть паззл на столе. – В жизни же сложность, как вы говорите.

– Не путай сложность с невозможностью, – назидательно ответил Грановский. – Бывают, конечно. неразрешимые ситуации. Ну, например, если у тебя вдруг рак, и лечить поздно. Тогда да. А все остальное только делает нас сильнее.

Я кивнул, вопросительно глядя на него. Его тон серьезный и в то же время доброжелательный, очень располагал к себе. Чувствовалось, что передо мной человек, не любящий тратить слова попусту. Но к чему этот разговор, я пока не мог понять, а потому не знал, что ответить. Он же на пару мгновений тоже замолчал, задумавшись о чем-то.

– Это я к чему все, – произнес он, словно очнувшись от сна. – К тому, что дорогу осилит идущий. Вот взять тебя, к примеру. Я, как уже говорил, посмотрел вчера несколько твоих роликов. Ты знаешь, у тебя есть потенциал. Серьезный. Ты очень тонко понимаешь некоторые вещи, которых даже мы в начале пути не понимали. В тебе есть… как бы это получше выразиться… некая искра. Я это вполне всерьез говорю – среди тех, кто ко мне сюда приходил таких экземпляров, как ты, было всего человек пять. Вот только нужно идти вперед. Я смотрю, снимать ролики ты забросил…

Я опустил глаза, словно был в чем-то виноват перед ним.

– Времени нет, – проговорил я словно через силу. Сессия вот была. Да и потом… мне кажется, это не нужно никому.

– Так всем кажется. Время от времени, – произнес он тихо, словно вспоминая о чем-то глубоко личном.

– Всем кажется, но кто-то при этом прав, – ответил я, вспоминая последний разговор с Алиной. Черт, когда это все меня отпустит, в конце концов?

– Знакомо, знакомо, – протянул он. – Все с этого начинают. Это одна из ступеней, от которых нужно оттолкнуться и идти дальше. Ну, или плюнуть и не идти. У тебя сейчас как раз такое время, когда нужно делать этот выбор. В общем, если ты мечтал о чем-то большем, то, может быть, сейчас оно и начнется. Как я уже сказал, в тебе есть тяга к борьбе со злом. И еще есть очень важная вещь: твоя способность к сопереживанию. По твоим роликам я понял, что даже персонажей игр ты порой неосознанно воспринимаешь, как живых людей. Мои слова могут показаться тебе странным, но это очень хорошее качество. Мы много потеряли времени на людей, которые его лишены. Одним словом, тебе решать, выйдешь ли ты на бой, или болото обыденности засосет тебя.

Он снова сделал паузу, и у меня даже зачесалось в носу от патетичности момента.

– Ладно, заболтались мы тут с тобой, – Грановский демонстративно взглянул на часы и нажал кнопку на коммуникаторе. – Настя, там для теста все готово?

– Ага, – раздался из коммуникатора голос помощницы.

– Ну, тогда проводи Романа.

Я встал с кресла, готовясь прощаться, а Грановский, выключив коммуникатор, повернулся ко мне.

– Когда закончите, зайди еще ко мне. Обсудим дальнейшее сотрудничество. И да… – он на секунду замялся, а лицо приобрело очень серьезное выражение. – Удачи тебе, Роман.

Я неловко улыбнулся в ответ. Сказано было таким тоном, каким командир напутствует солдата, отправляющегося за линию фронта. И хотя Грановский мне очень понравился, в этот момент я подумал, что он, все-таки, слегка не от мира сего.

Глава 3

Мы с Настей спустились по лестнице и вышли на широкий двор бывшего завода, окруженный со всех сторон кирпичными корпусами.

– А что, тестируете вы в другом месте? – спросил я.

– Конечно, ответила Настя. – А как еще? У нас там места нет. Вроде как, Главный пытается договорится, чтобы нам участок леса выделили огороженный. Но это дело небыстрое – куча всякой бюрократии. А пока нет, пока играем где придется.

– И где?

– Да вот, пойдем, тут рядом.

Когда мы вышли из заводских ворот, Настя кивнула в сторону серой бетонной коробки недостроенного дома через дорогу.

– Вот, там, – сказала она.

– Серьезно? – переспросил я. – А это законно вообще?

– Ну, как, – замялась она. – Я деталей не знаю. Главный договорился с компанией, которая его строит. У них там дела неважно идут, достроить не могут, стройку заморозили, каждая копейка не лишняя. Вот и сдали помещение нам, пока сами деньги ищут.

Я снова взглянул на серый корпус здания с черными проемами окон. Сейчас мне привиделось в его облике что-то, похожее на исполинский улей или термитник, покинутый обитателями. Или не совсем покинутый.

Но у самых дверей дома я остановился, почувствовав, как телефон в моем кармане тревожно завибрировал. Настя взглянула на меня неодобрительно.

– Когда войдем внутрь, выключишь, ладно? – попросила она. Я кивнул. На экране высветилось сообщение. От Алины.

«Привет. Извини меня за то, что я написала тогда. Я это сделала сгоряча и не подумав. Позвони мне, и давай спокойно поговорим», – прочитал я, открыв его.

Отчего-то мне сразу вспомнилось видение, явившееся мне в пьяном угаре. «Все у тебя будет хорошо, и с девушкой тоже наладится», – сказала неизвестная мне девушка. Вот только для этого нужно от чего-то отказаться. От тестирования игры? Нет, пожалуй не стоит воспринимать пьяный бред настолько всерьез. Не приснилось ли мне вообще это все?

Первой реакцией после того, как я унял сердцебиение, было желание немедленно написать Алине. Я даже начал судорожно думать над ответом понимал, что заставлять Настю долго ждать было бы невежливо. Однако я сдержался.

Мысль о том, что Алина может что-то сделать «сгоряча и не подумав» показалась мне совершенно абсурдной. Нет, она написала так, потому что в самом деле считает меня неудачником. И даже если по прошествии времени ей вдруг стало меня жалко или она решила, что меня можно исправить, ничего хорошего ждать не приходится.

От чувства стыда и злости я сжал телефон так сильно, что едва не раздавил стекло. Нет, я ей ничего не буду отвечать. Не буду до тех пор, пока не докажу, что она была неправа. А быстро это доказать я могу сейчас только одним способом: заключить договор с «Норской». Тогда она поймет, что мой блог – это не просто развлечение скучающего придурка, а актив, способный приносить деньги.

Я ожидал, что подниматься нам придется по лестнице, однако в доме работал лифт, правда только один и весь какой-то грязный, беспорядочно сбитый внутри фанерными панелями, исписанными маркером. Лифт дернулся, словно собираясь с силами, и потянул нас наверх.

– Почему именно тринадцатый? – спросил я, взглянув на то, какую кнопку нажала Настя.

– Ну, а какой? – пожала она плечами, загадочно усмехнувшись. – Самое место.

– Это же дополненная реальность, – неуверенно начал я. – Я там в окно не вывалюсь?

– Не боись, все окна ты будешь видеть, – успокоила меня Настя, выходя из лифта. – А мы будем видеть тебя. Если не туда пойдешь, сразу предупредим.

***

На этаже нас уже ждал низкий пластиковый столик с каким-то белым футляром, похожим на раскладной ящик для инструментов.

– Значит, смотри, – начала Настя, присев возле столика на корточки и раскрыв футляр. –  Здесь линзы, возьми. Носил когда-нибудь?

– Неа, – помотал я головой. – У меня зрение хорошее.

– Ну, тут ничего сложного, – сказала она. – Вот так сгибаешь немного пальцами – и на глаз. Непривычно поначалу, но ты быстро освоишься. Уже и чувствовать не будешь, есть они на тебе или нет.

Отчего-то она странно усмехнулась при этих словах, и я подумал, что это, возможно, какой-то внутрикорпоративный прикол.

Линзы и впрямь ощущались немного непривычно лишь в первое время. За ними пришла очередь двух маленьких черных беспроводных наушников, а после них Настя протянула мне что-то, похожее на фитнес-браслет, только с более широким ремешком и без экранчика, место которого занимала синяя округлая стекляшка, грубая подделка под сапфир.

– На вот, на руку надень, – сказала она.

– На какую? – уточнил я, вертя черную резинку в руках.

– Лучше на левую, как часы, – ответила Настя, доставая из футляра последний предмет.

Сперва мне показалось, что браслет великоват и будет сваливаться, но стоило мне надеть его на запястье, как он тут же каким-то образом стянулся и стал как раз. Мне даже показалось, что я почувствовал вибрацию какого-то моторчика внутри.

–– Когда начнем играть, я научу тебя им пользоваться, – пояснила Настя. –Это и оружие твое, и твой путь назад.

Пока я удивленно разглядывал запястье, Настя достала последний реквизит этого странного представления.

– Вот смотри, – сказала она, показывая мне на ладони прозрачный шарик размером с теннисный мяч. Хрустальный, что ли? Как у гадалок?

– Что это? – спросил я.

– То, без чего никакого чуда не случится, – загадочно улыбнулась она. – Дополненная реальность само собой, но у Главного есть свои секреты: даже не спрашивай, я сама понятия не имею, как это работает.

– Ну, ладно, – пожал я плечами. А делать-то с этим что?

– А делать тебе ничего не надо, – ответила Настя, поднося шарик на ладони к моим глазам. Просто скажи: ты готов?

– Всегда готов, – усмехнулся я.

– Ну, тогда просто смотри внутрь. Внимательно.

Я вгляделся в глубину хрустального колодца. Сперва я не видел в ней ничего, кроме своего растянутого отражения, но затем, что-то произошло. Меня даже качнуло, отчего я схватился рукой за шершавую бетонную стену. На секунду мне показалось. что я падаю внутрь холодного стекла, растворяюсь в шарике, превращаюсь в песчинку где-то в его глубине. Затем направление падения изменилось – я уже летел вверх, и в то же время никуда не летел, продолжая смотреть в стеклянный шарик, расширившийся до размеров комнаты.

Что-то похожее, должно быть, испытывают люди с раздвоением личности. Я был снаружи шара и внутри него, падал сам в себя, и упав, услышал звук разбившегося стекла.

От этого звука я окончательно очнулся, но ни Насти, ни шарика рядом уже не было. Вокруг было темно, словно наступила ночь: я едва мог видеть мою вытянутую вперед руку.

– Эй, что это? – проговорил я, вертя головой по сторонам.

– Все в порядке, – послышался голос Насти в наушниках. – Не суетись, спокойно сориентируйся в пространстве. Я уже в офисе.

– Как такое возможно? У вас что тут, телепорт?

– Нет же, – Настя усмехнулась. – Ты простоял там минут десять в каталепсии. Так всегда бывает. Это подстройка для синхронизации с «Хичкоком».

– Ты бы хоть предупредила! – возмутился я.

– Извини, был бы не тот эффект, – ответила она. Моя растерянность явно доставляла ей удовольствие.

– А почему темно? – спросил я.

– Это тебе кажется, – спокойно ответила Настя. – Эффект такой.

– Ну, ладно, – кивнул я, хотя не до конца ей поверил: настолько темнота была натуральной. – А что теперь делать?

– Осмотрись и пройдись по этажу, – донеслось в ответ.

– Ну, что ж, поехали, – проговорил я себе род нос. В темной бетонной коробке голос прозвучал немного успокаивающе, и вместе с этим спокойствием пришла первая дельная мысль: нужно зайти в какую-нибудь квартиру и выглянуть в окно. Неужели из-за линз мне покажется, что за окном ночь?

Сделав пару шагов по бетонному полу, я осторожно заглянул за угол. От увиденного у меня едва не закружилась голова.

Вместо короткого коридорчика, упирающегося в дверь квартиры, я обнаружил длинную анфиладу, в которую выходили, по меньшей мере, несколько десятков дверей. Конца ей видно не было: она загибалась куда-то вправо по пологой дуге. Этого не могло быть в реальности: дом вовсе не был таким широким. Едва ли здесь могло быть больше восьми квартир на этаже. Кое-где на этаже горели тусклые, тревожно-желтые лампочки, почти не разгонявшие мрак, а скорее делавшие атмосферу еще более зловещей.

– Настя,  – позвал я тихо и подождал несколько секунд. Тишина. Холодные мурашки пробежали у меня вдоль позвоночника. На какое-то мгновение мне показалось, что она вообще не ответит.

– Настя! – повторил я уже громче.

– Да, что у тебя там? – отозвалась она.

– У меня такое ощущение, словно дом стал намного больше, – неуверенно сказал я, мысленно переведя дух. – Это нормально?

– Так и должно быть, – подтвердила она спокойно. – Сейчас мы с тобой начнем обучение. Посмотри на свой браслет.

Посмотреть на что-либо в царящей тьме было затруднительно, но я поднял запястье к лицу и пригляделся.

– Видишь утопленную кнопку там, где у часов должна быть застежка? – спросила Настя.

Я провел пальцами по внутренней стороне запястья и действительно обнаружил небольшую кнопку, которую раньше, при свете, не заметил.

– Не нажимай ее, – поспешно сказала Настя. – Она отключает симуляцию. Жми только если станет слишком страшно или что-то пойдет не так. А рядом еще одна кнопка, она не утоплена, а торчит: не перепутаешь. Вот ее нажми.

Я послушно нажал на узкий резиновый столбик, который тут же ушел внутрь браслета. Браслет пронзительно пискнул, и над ним в воздухе возникли красные цифры: «2:58».

– Это время до окончания симуляции, – пояснила Настя. – За пятнадцать минут до конца он тебя предупредит, пропищит. Ты, кстати, учти, что субъективно тебе может показаться, что прошло больше времени. Это нормально. Ну, и последнее. Сожми левую руку в кулак и напряги.

Я сжал ладонь, поднеся ее ближе к глазам и наблюдая за тем, что будет.

– Дальше от лица! – крикнула вдруг Настя, и я едва успел, отвести ладонь, когда из синего камня ударил вдруг сноп искр, и показалось вытянувшееся вдоль пальцев узкое призрачное лезвие с пару ладоней длиной, испускающее голубоватое свечение.

– Твое оружие на первое время, – пояснила Настя.

Я рассматривал лезвие, казавшееся сплавленным из тонких светящихся нитей. Пару раз взмахнул им из стороны в сторону. Затем разжал пальцы – оно сразу же исчезло.

– Ну, теперь ты готов, – одобрительно прокомментировала Настя. – Иди дальше по коридору. И это… удачи тебе, Ром.

При последних словах я сразу вспомнил, как со мной попрощался Грановский. Да что с ними всеми не так?

Коридор был не слишком широким: вытянув руки в стороны, можно было коснуться стен кончиками пальцев. По обеим сторонам были некрашенные бетонные стены, через равные промежутки темнели одинаковые металлические двери. Я осторожно повернул ручку одной из них – она оказалась заперта.

– Они все заперты? – спросил я Настю.

– Не все, – ответила она. – А может быть, и все. Как решит «Хичкок». Позволит ли он тебе идти дальше.

Я осторожно двинулся по коридору, чуть согнув колени, и стараясь не слишком шуршать попадавшимся под ноги мусором. Чем это место будет меня пугать? То, насколько реальным было все окружающее, заставляло думать, что и страхи будут очень реалистичными. Честно говоря, атмосфера мрачной темной заброшки была гнетущей сама по себе, даже без всяких скримеров, выпрыгивающих из-за угла.

Меня очень занимал вопрос о том, как я выгляжу со стороны. Ведь в реальности же этого коридора нет. Я уже прошел метров сто, так и не встретив никакой преграды. Что же происходит со мной на самом деле? Я стою, уперевшись лбом в стену или в дверь одной из квартир? Но почему тогда я этого не чувствую? Я уже открыл рот, чтобы спросить об этом Настю, как вдруг…

– З-з-з-з-з, – раздалось позади меня пронзительное, словно зубная боль, жужжание. Я резко обернулся. Никого.

– З-з-з-з-з.

Откуда-то слева. Похоже, из-за одной из дверей. Только что было, и вот затихло. Не поймешь, откуда именно.

– З-з-з. З-з-з. З-з-з‚ – коротко и злобно, словно муха, бьющаяся об оконное стекло.

В следующую секунду золоченая дверная ручка дрогнула и плавно пошла вниз. Очень медленно, словно нарочно. Механизм замка издал громкий щелчок, и дверь плавно поехала в мою сторону. Я сделал шаг назад, прижавшись спиной к холодной серой стене и выставив перед собой руку с браслетом, сжав ее в кулак и вызвав появление светящегося клинка.

– З-з-з-з-з, – снова этот звук, но этот раз громче. Я расслышал тихий скрежет, словно по поверхности двери скребли тонкими твердыми пальцами.

То, что появилось из-за двери в следующую секунду, насколько я мог его разглядеть в неровном колышущемся свете пламенного лезвия, в самом деле было похоже на муху. На муху размером с кошку, черное сегментированное брюхо которой оканчивалось острым жалом длиной с мой палец.

– З-з-з-з-з, – существо зависло в воздухе, не сводя с меня бессмысленного взгляда огромных сегментированных глаз. Жало мелко дрогнуло, приподнимаясь и указывая прямо мне в грудь, словно наконечник копья.

Я невольно поежился. Хорошо понимая, что это просто иллюзия, порожденная моим же мозгом, я, в то же время, не мог до конца поверить в ее нереальность. Вот же оно! Жужжит, смотрит на меня, и я, как будто даже чувствую легкое движение воздуха от тонких прозрачных крыльев.

Я осторожно протянул руку, пытаясь дотронуться до мухи и убедиться в том, что она не настоящая. Она отлетела немного назад, угрожающе выставив вперед жало. Ишь ты, реагирует!

– Эй, Настя! Отлично все работает, на пятерку! – проговорил я, стараясь сохранять веселый тон. Ответом мне было молчание.

В следующую секунду муха, отлетев еще немного назад, вдруг замахала крыльями с удвоенной cилой и стремительно бросилась на меня. От неожиданности я отпрыгнул в сторону, рефлекторно отмахнувшись от твари рукой.

И тут произошло неожиданное. Вместо того, чтобы пронзить пустоту, моя ладонь наткнулась на пару трепещущих мягких крыльев и, смяв их, ударилась о твердый хитиновый покров. От удара муха отскочила в сторону и вниз, легонько стукнувшись об пол, но, секунду спустя, взлетела снова, рассерженно жужжа.

Меня пробила судорога омерзения. Затем пришел шок: так оно настоящее?! Дополненная реальность – это классно, но ведь перчаток я никаких не надевал! Как же тогда?

Однако времени на раздумья муха мне не оставила. Намерения ее были более чем определенными. Взревев, словно бомбардировщик, она бросилась на меня, выставив вперед острую пику хищно вибрирующего жала. От второго броска увернуться было труднее, тонкие крылья обдали ветром мою щеку, когда тварь пронеслась в считанных сантиметрах от нее.

В этот момент я вспомнил про лезвие. В суматохе я перестал концентрироваться на нем, и оно погасло, оставив меня в почти полной темноте. Теперь я снова сжал руку, и оно вспыхнуло, как раз в тот момент, когда жужжащая тварь сделала новый рывок. Взмах и рассеченная пополам муха трепыхается на земле и затихает. Перед моими глазами появляется надпись «+5 хр». Ну, отлично. С почином.

Я наклонился и протянул руку к лежащим на полу останкам насекомого. Я был почти уверен, что они вот-вот исчезнут, провалятся сквозь текстуры пола, но этого не случилось. Я потрогал черную лапку размером с зубную щетку. Она была безжизненной, но совершенно реальной.

– Настя? – позвал я. – Как это происходит? Это не дополненная реальность! Что тут вообще творится?!

Тишина. Звук моего голоса эхом отдается в мертвой тишине пустого дома.

И тут я заметил темное пятно на стене, рядом с телом убитой мухи, и пригляделся. Это был след от ладони, словно вымазанной сажей, а ниже корявая надпись, явно сделанная пальцем: «Оставь надежду». Кое-где дальше по коридору виднелись еще какие-то рисунки.

– Настя! – снова позвал я. Тишина. Мерцающий свет лампочки в глубине коридора. Черные проемы дверей.

Меня начала одолевать клаустрофобия. Пальцы невольно потянулись к кнопке, прекращающей симуляцию. Я сделал над собой усилие, чтобы не нажать ее. Все нормально. Это все по сценарию. Меня пугают. Не надо поддаваться.

Двери тянулись вперед нескончаемой чередой. Это было нелепо, абсолютно алогично. Это не дополненная реальность, это… что-то еще. Что со мной делает этот хрустальный шар, или что это? Я почувствовал, что у меня снова кружится голова при мысли об этом, и оперся рукой на холодную бетонную стену.

Одна дверь, за ней другая, третья… Все одинаковые, безликие, глухие. И все заперты. Я подергал уже несколько десятков ручек, одну дверь даже попытался выломать. Без толку. Даже та, из-за которой вылетело насекомое, отказалась открываться.

Что если этот коридор вообще не имеет конца? И по нему можно идти вечно. Без еды, воды… Так, стоп! Это всего лишь симуляция! Она закончится всего через три часа. Какая еда и вода? Потерпишь без них!

Я нажал на выступающую из браслета кнопку. Над ним послушно засветились цифры: «2:34». Ну, вот. Даже не три часа, а меньше!

И тут я услышал голос. Сперва я принял его за голос Насти, и даже обрадовался. Но потом понял, что голос хоть и тоже женский, но совсем другой: выше и с какой-то интонацией, с какой в кино люди говорят во сне. И при этом смутно знакомый.

– Дверь впереди… через одну… справа… – произнес голос.

– Ты кто? – спросил я тихо. У меня что, в замкнутом пространстве начались видения?

– Дверь впереди… через одну… справа… – снова повторила женщина тем же тоном.

Ну, ладно. Я подошел к названной двери и надавил на ручку. Щелкнул замок, дверь приоткрылась.

Глава 4

Помещение, куда я попал, было погружено в полнейшую тьму, даже более густую, чем в коридоре. Лишь где-то вдалеке виднелось широкое панорамное окно, но и за ним света почти не было.

В воздухе стоял странный запах. Смесь чего-то острого и химического с отвратительным духом тлена. Нехороший запах. Настолько нехороший, что я невольно дернулся назад к двери.

– Позади ничего нет, – услышал я вдруг тот же голос, и тут же зажег лезвие.

Она стояла в двух шагах от меня: девушка в белом платье почти до пола, перечеркнутом темно-синим поясом. Та самая, лицо которой я видел, когда вышел от Артема. Рыжие вьющиеся волосы ниспадали на плечи, на бледном лице чуть проступала  россыпь веснушек, а огромные зеленые глаза были полуприкрыты. Отчего-то казалось, что она спит. Спит стоя и с открытыми глазами.

Вокруг был не то просторный зал, не то огромная квартира-студия. За огромными панорамными окнами стояла тьма, густая настолько, что, казалось, ее можно резать кубиками.

– Позади ничего нет, – снова повторила девушка. – Ты уже не вернешься обратно, но если замешкаешься, можешь застрять здесь. Иди вперед, не останавливайся. Уничтожь мост за собой. Мы встретимся в красной башне.

Эхо ее голоса все еще звучало у меня в голове, и, казалось, его отголоски еще носились по гулкому залу, но самой ее уже не было. Кажется, я моргнул, и за это время она исчезла.

Потянуло холодом. Я заметил, что одно из окон приоткрыто, и там, за ним, что-то есть. Балкон? Непохоже‚ какой-то уж очень узкий. Площадка шириной не больше метра с перилами из арматуры. Точнее не разглядеть не получалось: слишком темно.

Когда глаза немного привыкли к темноте, я разглядел, что комната заставлена одинаковыми прямоугольными столами, каждый метра два в длину. Взглянув на этот из них, что стоял ближе всех, в метре от меня слева, я заметил колесики на ножках, как у офисного стула.

Вдруг где-то справа послышалось знакомое «З-з-з-з-з», и я тут же обернулся туда, пытаясь разогнать тьму крохотным лезвием. Ничего не видно, никакого движения. Но оно точно там.

Снова «З-з-з-з-з». Теперь я слышал, что оно звучит заметно глуше, чем когда муха была рядом. Словно из другой комнаты или из закрытого сундука. И будто бы я слышу, как скребут по крышке этого сундука тонкие зазубренные ноги. Теперь еще стало понятно, что звук идет со стороны одного из столов. Точнее, от продолговатого предмета, что лежал на нем почти во всю длину, накрытый светлым покрывалом.

Я тихонько, стараясь не издать ни звука и лишний раз даже не дышать, двинулся в сторону стола. Честно сказать, я уже догадывался, что там увижу. Можно было не снимать покрывало. Даже, может быть, и лучше было этого не делать. И так все знают, что возят на столах с колесиками.

Но я его, все-таки‚ приподнял.

На меня смотрело почерневшее лицо давно начавшего разлагаться тела. Впрочем, «смотрело» не совсем правильное слово, потому что глаз в глазницах уже не было. Смрад тяжелой грязной волной ударил в лицо. Сгнившие губы превратили выражение лица в застывшую глумливую ухмылку.

Громкое «З-з-з-з-з» раздалось совсем рядом, из-под неоткрытой части покрывала, так что я даже отпрыгнул, успев заметить, что тело завибрировало, словно телефон. Секунду спустя я понял, что жужжание слышится из-под грудной клетки мертвеца, кости которой уже наверняка начали обнажаться. Я едва смог сдержать тошноту при мысли о том, что происходит сейчас под его ребрами.

Я словно наяву видел, как черные фасетчатые глаза осматривают костяную тюрьму в поисках выхода, а огромное жало проникает между ребрами и рвет истончившуюся черную кожу. Мне показалось, что я даже различаю его движение под покрывалом.

Я стал медленно отступать назад, не сводя глаз со стола, который от вибрации заелозил колесами по полу. Отступление было прервано тем, что я врезался боком в металлический угол другого стола, сдвинув его с места. Тут же и этот стол затрясся мелкой дрожью, сопровождаемой разъяренным сопением. Внутри, под покрывалом, заворочалось что-то вроде огромного червя. Со стороны же первого стола послышался громкий треск, будто кто-то ломал хворост, чтобы бросить в костер.

В этот момент дверь квартиры, к которой я метнулся, захлопнулась словно сама собой, и в замочной скважине послышалось щелканье вращаемого ключа. Я схватился за ручку и стал неистово дергать ее – безрезультатно.

Со всех ног, поскальзываясь на белом кафельном полу, я бросился в обратную сторону, к окну, краем глаза заметив, что покрывало на одном из столов уже зашевелилось: тварь вот-вот готова была выбраться из-под него.

А жужжание раздавалось уже и из противоположного угла комнаты, потом еще с одного стола, и еще. Весь зал наполнился ровным, низким гудением, шуршанием, стрекотом гигантских сверчков, а на самом первом столе покрывало поползло в сторону. Медлить было нельзя ни секунды.

Моя единственная надежда была на то, что я смогу выбраться на крохотный балкончик, закрыв за собой окно и оставив всю эту мерзость в комнате. Но, добежав до окна и схватившись за холодную ручку, я обнаружил, что вместо балкона меня ждет снаружи узкий железный мостик, перекинутый к окну здания на противоположной стороне. Ни в одном окне этого здания света не было.

Мостик был наскоро сбит из листов разного размера и весь проеден ржавчиной, а где-то на уровне моего колена шли перила из узкой железной трубы. Глянув вниз, я увидел, что нахожусь сейчас, пожалуй, даже не на тринадцатом этаже, а еще повыше, и под ногами у меня метров пятьдесят до темного асфальта. От одной мысли о том, чтобы выйти на эту шаткую конструкцию, начала кружиться голова и подгибаться ноги.

Схватившись за перила, я легонько потряс их, и они заходили ходуном, едва не выскочив из пазов и не рухнув вниз. Черт, почему я так боюсь высоты!

В этот момент кто-то в моей голове, кто еще не утратил остатки здравомыслия, словно положил мне руку на плечо и сказал: «Чувак, ты не забыл? Это все просто игра. Она специально пугает тебя. Эта хренова машина откуда-то знает, что ты боишься высоты, и подсунула тебе этот мостик. Даже если ты спрыгнешь с него вниз, ничего страшного не случится».

Но легко же ему было говорить! А мне от одного взгляда вниз казалось, что я уже лечу головой прямо в черный асфальт.

Но тут я обернулся и понял, что падение из окна это, в общем-то, еще не самое страшное. Пока я разговаривал с внутренним голосом, за моей спиной чудовищная кладка пришла в движение, словно потревоженный улей.

Из одной из тел на свет появилось нечто, отдаленно напоминающее гибрид убитой мной мухи и столь же огромного шмеля. Покрытая редкими волосками тяжело гудящая тварь с хищными жвалами и мелкими, отвратительно шевелящимися лапками под брюхом, как раз набирала высоту. За ее спиной свисала со стола обгорелая черная рука и торчали острые обломки грудной клетки.

С соседнего с ней стола свесилась вниз гигантская многоножка с черным сегментированным панцирем, и словно принюхивалась, водя из стороны в сторону маленькой головой с похожими на кривые сабли челюстями. Нечто, похожее на паука с загнутым скорпионьим хвостом неуклюже выпутывалось из покрывала на полу рядом с ней.

Справа и слева от них, поближе и подальше, слышалось шуршание тонких ног и гудение крыльев. Все это щелкало, шипело, сучило тонкими ногами, от всего исходило ощущение враждебности и злобы. Я почувствовал, как моя рука непроизвольно сама тянется к ручке окна. Нет, лучше уж свалиться с моста, чем это.

Распахнув окно, я выскочил наружу, и мостик заскрипел под моими ногами, его качнуло влево, а в лицо мне тут же ударил холодный ветер. Стараясь не смотреть вниз, я быстрым движением закрыл за собой окно и навалился на стекло, прижимая его к раме. Ручки снаружи не было, так что запереть окно я никак не мог.

Стоило мне прижаться лицом к стеклу, как с противоположной стороны об него с мягким стуком ударилось мохнатое тело. Мелкие лапы с отвратительным скрипом заскребли по стеклу. Твердое жало застучало по нему, словно карандаш. Открывать дверь не было ни малейшего желания.

Новый порыв ветра заставил мост ощутимо качнуться, так что я едва устоял на ногах.

То и дело в мою голову проникал предательский шепот подсознания, настойчиво говоривший, что это, может быть, никакая и не игра, что для игры все это выглядит слишком круто, но я настойчиво отмахивался от него. Если это не игра, то… нет, даже думать об этом не хочу!

Нужно было решать что-то немедленно. Одна из добравшихся до окна тварей уже пробовала стекло мощными сабельными жвалами, с отвратительным скрипом оставляя на нем глубокие царапины. Напрягшись, я вызвал к жизни лезвие, вновь обдавшее руку теплом. Поддерживать его стоило ощутимых усилий, я поморщился.

С голубого пламени я перевел взгляд снова за стекло. С обратной стороны на меня смотрело уже множество черных, ничего не выражающих глаз: подтянулись новые твари, и каждая норовила попробовать стекло на прочность. Чувствовалось, что долго оно не продержится.

Решившись, наконец, я отпустил стекло и отошел от двери в сторону соседнего дома. Окно в ту же секунду стало раскрываться, и из него, монотонно гудя, вылетело два тяжело гудящих насекомых размером побольше моей головы, а по металлу мостика послышалось первое тиканье мелких ног сороконожки. Я начал отступать назад, держась за шаткие перила и понимая, что в случае чего они меня не удержат.

Мухи с тяжелым гудением стали смещаться в разные стороны, выставив вперед острые жала, словно два вертолета, заходящие на цель. Я понял, что нужно бежать. Немедленно.

Но бежать не получилось только попятиться назад, не сводя глаз с противника. А на мостик уже во всю свою длину выползла полуметровая сороконожка с двумя хвостами. В отличие от явно примеривающихся и не торопящихся атаковать мух, эта целенаправленно ползла в мою сторону, ритмично перебирая сотней тонких папок и выставив вперед челюсть. Я вновь двинулся назад, стараясь делать это хотя бы не медленнее черного извилистого тела и примериваясь к тому, удастся ли мне ударить ее ногой так, чтобы убить наповал. Не вопьется ли она челюстями мне в ногу? Способна ли она прокусить ботинок? Проверять это ужасно не хотелось.

У меня все еще оставался небольшой гандикап, и я полуползком уже добрался до середины мостика. До спасительного окна соседнего дома не так уж далеко. Добраться до него, закрыть окно. Попытаться найти что-нибудь тяжелое на случай, если эти твари прогрызут стекло.

Мухи не стали этого дожидаться. Одна из них, сменив тональность жужжания на более высокую, понеслась прямо на меня, явно намереваясь ухватить лапами и всадить жало до самой кости.

Выкрикнув что-то непотребное, я размахнулся и встретил ее ударом кулака, почувствовав пальцами отвратительный хруст ломающегося хитина. Муха ударилась о перила моста, перевалилась через них и ухнула вниз, надсажено жужжа. Вторая тем временем зашла сборку и впилась мне в руку цепкими твердыми лапками.

Я замахал рукой, стараясь сбросить ее. Мостик заходил ходуном от моих движений. С каждой секундой росла опасность того, что он рухнет вниз, на черный мокрый асфальт. Но я сейчас гораздо больше был озабочен тем, чтобы жало толщиной со сверло не оказалось в моей руке.  Я саданул панцирем мухи о перила, и снова услышал тот же хруст. Но вместе с ним раздался металлический скрежет: ржавые перила выскочили из пазов и рухнули вниз, отозвавшись секунду спустя снизу тихим печальным звоном. Насекомое улетело вслед за ними.

«+5 xp», – всплыла перед моими глазами неоновая синяя надпись. И секунду спустя еще раз: «+5 xp».

Не успев порадоваться приобретенному опыту, я почувствовал, как что-то сдавило мою правую ступню. Посмотрев в ее сторону, я увидел давешнюю черную сороконожку, не терявшую времени, пока я боролся с ее летающими собратьями. Она схватила меня за ботинок кривыми зазубренными челюстями и азартно старалась его прокусить и добраться до мяса.

Я тряхнул ногой, пытаясь схватиться за что-то и подняться. Но перил слева не было, а на те, что справа, опираться я не решался. В результате мне удалось лишь отползти на несколько сантиметров в сторону спасительной стены дома напротив.

А на мосту, тем временем, появлялись новые гости. Топот десятков мелких ножек по жестяной поверхности становился все громче. Уже совсем близко к черной сороконожке подползли две паукообразных тварей, еще что-то, похожее на гигантского таракана, за которым извивались, блестя в тусклом свете моего лезвия, несколько скользких существ, похожих на угрей.

Я дернул ногой, стараясь отцепиться от челюстей твари, но те держали крепко. Времени было терять нельзя, и я со всей силы вогнал ей лезвие прямо в голову. Сороконожка издала нечто среднее, между писком и шипением, свернулась в кольцо, засучила всеми ногами разом,  разжала челюсти и застыла. «+ 20 xp» – появилось перед моими глазами.

Рядом со мной что-то стукнуло. Это гибрид скорпиона и паука попытался ткнуть меня жалом, но промахнулся на пару сантиметров, ударив по металлическому лицу. Я в ужасе отдернул ногу и пополз спиной вперед. Створка окна, через которую я попал на мост, раскрылась окончательно, и на мосту показался… сперва я подумал, что это человек. Вот только грудь его казалась какой-то слишком широкой.

Секунду спустя я осознал: нет, никакой это не человек. Это одно из мертвых тел, что еще пару минут назад лежали на столах в зале. Его грудная клетка была в грубо взломана, остатки ребер торчали в стороны, оттого-то туловище и казалось в темноте неправдоподобно широким. Но несмотря на развороченное туловище, это тело стояло на ногах и, неуклюже переваливаясь с одной из них на другую, упрямо шло в мою сторону.

От смеси страха и отвращения меня едва не вырвало. Я рванулся назад. Прыгнул спиной вперед, отчего мост качнуло из стороны в сторону. Мне уже было плевать – лучше уж я упаду, чем это доберется до меня.

Еще один прыжок, и я почувствовал, как спина уперлась в холодную поверхность. Стекло. Я добрался до окон соседнего дома. Протянув руку назад, я нащупал пластиковую ручку и, схватившись за нее, рывком поднялся на ноги. Паук-скорпион смотрел на меня двумя гроздьями неподвижных черных глаз, не решаясь атаковать снова. Я потянул за ручку. Она поддалась, открывая путь к спасению – из-за окна пахнуло теплым пыльным воздухом давно не проветриваемой квартиры.

Словно чувствуя, что добыча уходит, мертвое тело на другом конце моста издало низкое рассерженное шипение. Отступив на шаг внутрь квартиры, я ударил ногой по оставшимся перилам. Те, как и первые, легко вылетели из пазов и устремились вниз. Налетевший вслед за этим порыв ветра качнул мост еще сильнее. Раздался отвратительный скрип. Прямо возле моих ног ржавая жесть моста лопнула с громким хлопком, и металлическая полоса полетела вниз, увлекая за собой всех тварей, что успели на нее выползти. Пару секунд спустя она ударилась о стену дома напротив, стряхнув с себя пару тварей, что умудрились все еще за нее цепляться.

Перед моим лицом замелькали, сменяя друг друга, неоновые надписи: «+ 40 xp», «+ 10 xp», «+ 50 xp». Среди них на секунду вспыхнула и погасла зеленая строчка «Level up!». Я закрыл оконную створку и прижался к ней, тяжело дыша и оставляя влажный след на стекле.

Не меньше пары минут потребовалось мне, чтобы, наконец, отлипнуть от стекла и оглядеться по сторонам. Я оказался в обычной квартире, обставленной довольно бедно. Темный советский шкаф-стенка с покосившимися дверцами, письменный стол с клавиатурой и древним, грязным ЭЛТ-монитором, массивным, как бетонная глыба. Обшарпанный паркет на полу.

Я двинулся по нему к дверям, ступая очень осторожно, словно кто-то мог меня услышать. Что еще притаилось в этой квартире? Руки у меня тряслись, сердце готово было выломать ребра и выскочить из груди, словно давешняя муха. Я мог ожидать чего угодно.

Стараясь не скрипеть, я нажал на ручку белой межкомнатной двери и медленно открыл ее. За ней оказался темный коридор с отошедшими местами от стен виниловыми обоями, выложенный серым ковролином. Он упирался в маленькую прихожую с зеркалом и прибитой к стене пустой вешалкой. В старой деревянной входной двери торчал ключ.

Что там за ней? Почему-то мне показалось, что, скорее всего, за ней окажется такой же унылый коридор, в котором я блуждал полчаса назад. От одной мысли об этом сердце тоскливо сжалось. Где вообще тот фэнтезийный сеттинг, о котором говорил Грановский? Это что, все? Какая-то игра, при всей крутости эффектов, очень уж недоделанная.

– Настя, что там за дверью? – спросил я. – Такой же коридор?

Тишина. Так и должно быть? Она говорила, что будет меня слышать во время теста. Но не обещала, что будет отвечать.

– Настя, мне нужно понимать, что все идет по плану, – сказал я, стараясь делать вид, что мне совсем не страшно. – Скажи, что-нибудь.

Молчание. Тихонько треснул паркет под моим ботинком. Может быть, сломалась связь? Но они, наверное, уже прекратили бы тестирование в таком случае. Или нет?

Я подошел к двери и повернул ключ. Звук вращающегося механизма показался мне ужасно громким в тишине темной квартиры. Дверь подалась, и я осторожно приоткрыл ее. Из щели ударила полоска неяркого дневного света. Никакого коридора там не было.

Глава 5

За дверью оказалась вершина окруженного редколесьем небольшого холма, неравномерно поросшая зеленовато-серой травой и низеньким суховатым кустарником. Почему-то больше всего меня поразило то, что только что я был в полной темноте, а за порогом был день, хотя и не слишком светлый: небо было затянуто плотным одеялом серых комковатых туч, из которого сыпался мелкий противный дождь.

Как ни странно, вместо того, чтобы  сказать здравому рассудку: «Прощай, дружище!» – и начать биться головой об плохо прокрашенный дверной косяк, я даже немного успокоился. Увиденное окончательно убедило меня, что я все еще нахожусь в игре. В реальности такие вещи происходить точно не могут – во всяком случае, если только эта реальность не сконструирована поехавшим игроделом, злоупотребляющим синтетической наркотой. Нет, нет, это точно игра. А значит, все под контролем. Я не помню точно, сколько прошло времени, но точно меньше трех часов. Значит, нужно взять себя в руки и отправляться исследовать новый мир, открывшийся моим глазам.

Я сделал осторожный шаг за пределы дверного проема. В этот момент я всерьез опасался, что мир за окном окажется просто иллюзией, и я могу, к примеру, провалиться в текстуры. Но ничего подобного. Нога опустилась на обычную землю, чуть размокшую от дождя. В воздухе висел запах мокрой травы и холодной сырости. Слабый ветер задувал хирургически-острые капли дождя внутрь квартиры. Я отошел от двери еще на пару шагов и оглянулся.

То, что изнутри казалось квартирой, снаружи выглядело, как маленький сарай, обитый проржавевшей жестью. Я поежился и огляделся по сторонам. Вниз от сарая, насколько хватало глазу, тянулся почти одинаковый унылый пейзаж. При взгляде на него, в моей голове сразу всплыло слово «пустошь».

Я закрыл глаза и прислушался к своим ощущениям. Холодный ветер. Колючие капли дождя. Горьковатый запах мокрой травы. Все это было абсолютно реально. Я не чувствовал ничего, что позволяло бы заподозрить подвох. В который уже раз я задумался о том, как это создается. Никакие линзы, никакие наушники на это не способны. Даже если вокруг меня сейчас бегает Настя с пульверизатором в одной руке и вентилятором в другой, у нее не получится сделать ощущения настолько реалистичными.

Это не простая игра. По крайней мере, не настолько простая, как мне сказали. Я не хочу больше в этом участвовать. Мне, черт возьми, уже реально страшно!

Мои пальцы уже были готовы вдавить кнопку, когда я мысленно дал самому себе оплеуху.

Нет. Соберись, тряпка! Тебе это видео показывать на канале, а ты ведешь себя, как баба! Еще заплачь тут! Тебе же стыдно будет это выкладывать!

Я оглянулся по сторонам в поисках выхода. Дождь как будто заканчивается, но небо проясняться и не думает: серая мгла покрывает его от горизонта до горизонта, и ни малейшего просвета не видно.

Куда идти? Что делать? Мне обещали хоррор, но где он здесь? По сравнению с кошмарным моргом и забегом по мосту, это место наполнено даже каким-то умиротворением, правда, тяжелым и грустным, словно песня блюзмена-неудачника о своей пропитой жизни: никакой драмы, одна тоска.

В растерянности я присел на влажную землю, сорвав длинную тонкую травинку и повертев ее в пальцах. И только после этого заметил, что вниз по склону спускается едва заметная тропинка, заросшая травой. Она начиналась прямо у дверей сарая и терялась где-то в кустарнике внизу. Различить ее можно было лишь потому, что трава на ней росла немного реже, чем вокруг.

Что ж, кажется, кто-то дает мне подсказку? Будь эта дорога вымощена желтым кирпичом, ее, конечно, было бы видно получше, но и так тоже сойдет.

Интересно, как далеко я успею уйти до того, как выйдет время на симуляцию? По моим подсчетам, у меня еще должен был оставаться час или чуть меньше? И все-таки, как этот мир соотносится с реальным? Я сейчас лежу на полу и пускаю пузыри или пытаюсь пройти сквозь стену в коридоре? Впрочем, гадать бесполезно.

Я поднялся с земли, отряхнув штаны, и двинулся по тропинке вниз по склону, то и дело оглядываясь по сторонам. С одной стороны, пространство вокруг просматривалось хорошо во все стороны, а значит, никто не мог бы подобраться ко мне незамеченным. Это немного успокаивало. С другой – в этом месте чувствовался какой-то изъян. Низкое серое небо давило сверху, как крышка кастрюли. Открытое пространство вокруг заставляло чувствовать свою беззащитность. Я не мог отделаться от мысли, что кто-то наблюдает за мной сверху. Кто-то могучий, и… нет, не злой, а скорее холодно безразличный. Усталый творец, утративший интерес к своему творению

Я приглядывался к траве под ногами. Она была не слишком густой, но в ней вполне могли притаиться змеи или что похуже. Словно этого было мало, я то и дело поглядывал и на оставшийся позади сарайчик: не появится ли из него какая-нибудь тварь. Но нет, никто из дверей не лез, и даже не было заметно, чтобы ломились в нее с той стороны. Тишина. Мелкий дождь. Слабый ветер. Серое небо. Черная полоса леса неподалеку от подножия холма.

Я двинулся к этой полосе быстрее, перебирая ногами по пологому склону и стараясь не поскользнуться на влажной траве. Именно туда вела меня едва проглядывающая в траве тропинка. Следя за тем, чтобы не потерять ее в травяном море, я в то же время то и дело поглядывал на небо. Пару раз я заметил в вышине черный силуэт птицы: кажется, довольно крупной. Похоже, это место, показавшееся мне сперва безжизненным, вовсе таковым не было.

Черная полоса становилась все ближе. Когда склон закончился, я оглянулся, чтобы еще раз взглянуть на оставшийся на его вершине сарайчик. От увиденного мои ноги сковала ледяная дрожь, а в голове взорвалась черная молния. Впрочем, кажется, чего-то такого я и ожидал. Сарая не было. Совсем.

Сперва была спасительная мысль о том, что я его просто не вижу за гребнем холма. Чтобы проверить ее, я бросился бежать назад, вверх по склону, задыхаясь и скользя по раскисшей земле. Но взобравшись наверх, взмокший от бега и дождя, понял, что ошибался. Сарай исчез. Тропинка, по которой я шел, сохранилась, но теперь на вершине она просто обрывалась и все. Там, где только что подгнившие доски упирались в землю, сейчас даже трава не была примята. Что ж, мне явно намекают на то, что больше делать мне здесь нечего. В голове невольно всплыли слова рыжеволосой девушки о том, что пути назад нет. Что ж, в конце концов, мост я, в самом деле, разломал.

Все по той же тропинке я спустился вниз теперь уже окончательно и бесповоротно. Путь до черной кромки занял совсем немного времени – мой таймер так и не пискнул. Подойдя ближе, я понял, почему даже издалека этот лес казался таким неприветливым.

Сперва я подумал, что деревья просто голые, что все листья с них опали. Но теперь обнаружил, что листья, все-таки, есть. Вот только все они черные. Некоторые с красными прожилками, похожими на кровеносные сосуды. Зрелище было отталкивающим. Казалось, если оторвать от дерева такой лист, оно вскрикнет, совьется в кольцо и ударит обидчика.

При этом мертвым лес не выглядел. Добравшись до первых деревьев, я заметил, что смотрятся они вполне живыми: не засохшими и не сгоревшими. Кора была слоистой и почти черной, но вполне живой. Кое-где от одного дерева к другому протянулось что-то вроде черных лиан. Больше всего это было похоже на какую-то тяжелую болезнь, поразившую лес. Не знаю уж, бывают ли такие болезни.

Прислонившись к шершавому стволу, я задумался о том, стоит ли идти дальше. По ощущениям, времени у меня оставалось совсем немного. Однако таймер все не пищал. Впервые за долгое время мне захотелось взглянуть на него. В самом деле, сколько там уже осталось? Какой-то скучной становится игра. Они что, просто не доделали все, что после попадания в эту степь? Какая-то пустая локация.

Подняв руку, я сдавил пальцами браслет. Но никаких цифр над ним не появилось. Я сдавил снова, уже сильнее. Ничего.

– Эй, Настя? – произнес я, не слишком надеясь получить ответ. – Что у меня там со временем? Долго еще? Может быть, прервемся уже?

Тишина. Только звук моего голоса, непривычно громкий среди холодного безмолвия.

Чувствуя, как холодеют руки, я нащупал в браслете кнопку, которую показывала мне Настя, и вдавил что было силы. Ничего. Черный лес не исчез, не уступил место бетонным стенам многоэтажки. Я нажал снова. Я давил изо всех сил, дергал, а минуту спустя стал колотить запястьем о ствол дерева. От коры отлетали мелкие черные чешуйки. Браслет не действовал.

Тогда я попытался вытащить из глаз линзы, наплевав на то, что пальцы грязные, но быстро обнаружил, что никаких линз у меня в глазах нет. И наушников в ушах – тоже.

В этот момент мне стало по-настоящему страшно.

***

К вечеру дождь перестал, и мне удалось, найдя небольшую полянку на краю леса, развести костер при помощи светящегося лезвия. Глядя на то, как постепенно тает свет среди марева туч, я стал думать, что делать дальше. То, что я провел здесь уже много дольше трех часов, было очевидно. То, что само собой уже ничего не разрешится – тоже.

Что бы там ни говорила Настя про то, что продолжительность игры «субъективно ощущается дольше трех часов», но не в три же раза дольше? Я застрял здесь. Где бы ни было это «здесь», и что бы ни значило это «застрял». Из этого нужно исходить.

Если бы ребята из «Норски» могли меня отсюда достать, они бы уже достали. Значит, не могут. Или не хотят. Значит, нужно что-то делать самому. Но что у меня есть? Только бесполезный браслет с зажигалкой.

Никаких инструментов, позволяющих прекратить все это. В самом деле, никаких?

Я вызвал лезвие и поднес его к лицу. Чисто теоретически, я мог бы… хотя бы попробовать… Вогнать это лезвие себе в голову. Это должно быть небольно, если резко и сразу. Если это все еще игра, наверняка это должно меня отключить от нее. А если…

Мне не хотелось даже додумывать эту мысль. О том, что будет, если это не игра. Но разве может так быть? Разве может этот лес быть настоящим? Как тогда я в него попал, если с утра я был в Москве, а потом просто ходил по заброшенной стройке? Может быть, меня накачали наркотой, загипнотизировали, вывезли куда-то? Но как же тогда лезвие? Оно точно не плод моего воображения.

Я почувствовал, как внутри головы начинает разливаться тяжелым свинцом тупая боль. Я не знаю, что происходит, и никакие размышления тут не помогут. Нужно больше информации.

Еще очень хочется есть. И спать. Ладно, спать это в любой момент. А вот что здесь есть?

Я взглянул на черный ствол ближайшего дерева и задумчиво отломил от него шершавую щепку коры. Нет, это я есть не буду – я же не заяц. Может быть, здесь найдутся какие-нибудь грибы или ягоды? Что ж, раньше утра я этого не узнаю.

Между тем, совсем стемнело. Прислонившись к древесному стволу, я вертел головой, всматриваясь в пляску теней по краям поляны, порождаемую языками пламени костра. За целый день я не встретил здесь ни единого живого существа, но это совершенно меня не успокоило. То и дело мне мерещилась появляющаяся иэ-за дерева зубастая голова гигантского угря или зудящая муха с огромным жалом.

Глаза слипались от усталости, но стоило мне их сомкнуть, как какой-нибудь тихий звук тут же заставлял раскрыть их снова, и до рези вглядываться в черную мглу. Убедиться в том, что это всего лишь ветер качнул ветку, снова коснуться спиной ствола, прикрыть глаза и вновь раскрыть их от ужаса. Через пару часов такого отдыха мне начало казаться, что я схожу с ума.

И именно в этот момент где-то на периферии слышимости я различил шорох, который на этот раз не мог быть просто звуком ветки, потревоженной ветром, и с треском костра тоже не имел ничего общего. Кто-то шел через лес, раздвигая перед собой ветки с черными листьями. И, кажется, не один. Шаги приближались.

Я повернул голову влево, откуда доносился звук, и зашарил по земле в поисках чего-то, что хотя бы немного сошло за оружие. Под руку мне попалась длинная кривая палка, но я понимал, что она разломится надвое от первого же удара. Я пихнул ее в огонь, надеясь, что при необходимости она сойдет хотя бы за факел. Сперва, услышав шаги, я думал загасить костер, но понял, что они наверняка уже его заметили, а значит прятаться бессмысленно. И мне не хотелось бы остаться совсем без света.

Ближе и ближе. Шарканье нескольких пар ног по ковру из сухих листьев. Идут медленно, но голосов не слышно. Нервы во мне в этот момент словно наматывались на медленно, но неотвратимо крутящуюся катушку. И вот, когда катушка натянула их до состояния гитарной струны, я и увидел их.

Они появились из темноты и встали на краю поляны, уставившись на меня. Три сгорбленные фигуры. Я не мог их разглядеть хорошенько в неярком свете полупогасшего костра, но того, что я увидел, было достаточно, чтобы понять: надеяться не на что. Лица, с которых частично слезла кожа, обнажив гнилое мясо и кое-где грязно-белую кость. Безвольно повисшие тонкие руки. Обрывки одежды, грязные и бесформенные. Зияющие провалы на месте глаз. И при этом они меня видели. Они смотрели на меня, хоть глаз у них и не было, и от этого взгляда хотелось зарыться в землю.

Я не мог заставить себя пошевелиться боялся, что они нападут мгновенно. Я не знал, насколько быстро они могут двигаться. Какие-то остатки оптимизма в моей голове все еще пытались убедить меня в том, что все это не взаправду, что это только игра, что ничего по-настоящему страшного случиться здесь не может. Но глядя в эти черные ямы, я не мог отделаться от мысли: никакая это не игра. Это смерть. Настоящая и окончательная. Смотрит на меня пустым и равнодушным взглядом.

Они неспешно двинулись по краю полянки, обходя меня слева. На то, чтобы напасть с разных сторон, у них, видимо, не хватало ума, но утешение это было слабое. Их движения были хоть и неуклюжими, но осмысленными и целеустремленными. Они знали, что за костром их враг.

Я медленно потянул из костра палку, конец которой уже занялся рыжими языками пламени. Я надеялся, что они боятся огня, раз обходят его, а не ломятся напрямик. Когда ближайший из мертвецов – высокий и худой, как жердь, в обрывка зеленых штанов и с торчащими пожелтевшими ребрами – уже был не дальше трех метров, я выбросил руку с головней вперед, так чтобы горящий конец оказался перед самым его лицом.

Он раскрыл безгубый рот с редкими черными зубами и издал звук, похожий на шипение раздраженной кошки, сделав шаг назад. Двое других, тем временем, подошли ближе, протянув ко мне костлявые руки и растопырив пальцы, некоторые из которых были просто белыми костяными фалангами.

Я вскочил, прижавшись спиной к шершавому стволу дерева и тыкая палкой то в одно объеденное червями лицо, то в другое. Мертвяки отскакивали, шипя и дергаясь, но совсем недалеко. И тут же бросались на меня снова.

Долго так продолжаться не могло. Рано или поздно один из них дотянется до меня, выбьет головню, и тогда… От одной мысли, что будет тогда, я вдруг сам едва не выронил палку. Слишком развитое воображение мгновенно нарисовало мне то, что произойдет дальше: гнилые зубы, впивающиеся в мою плоть, рвущие ее на куски. Мне захотелось упасть на землю, свернуться в позу эмбриона и кричать от ужаса. Я с трудом держал себя в руках, в то же время осознавая, что это уже никак не поможет.

– Помогите! – заорал я. Гулкое эхо разнесло мой крик и затихло где-то вдалеке. Разумеется, никто его не услышал.

Один из мертвецов, словно моя беспомощность его воодушевила, выбросил вперед руку, и я едва успел садануть по ней головней. Он отскочил, яростно шипя, а второй уже наседал на меня, клацая зубами.

– Помогите! – еще громче прокричал я, отчаянно размахивая палкой. Тот же мертвец вновь попытался ее выхватить, и я вновь его ударил, но на этот раз горящая головня отломилась от папки и откатилась чуть в сторону, зашипев во влажной траве. В руках у меня осталась только бесполезная деревяшка. Ноги стали предательски подгибаться. Вот и все.

Отчаянно сжав кулак, я вызвал лезвие, выставив его перед собой, однако мертвых это, кажется, совершенно не впечатлило. Они чуть отступили, похоже, готовясь броситься на меня.

Все дальнейшие события произошли в течение нескольких секунд. Сперва я услышал позади дерева шаги. Моя первая мысль была, что к мертвецам прибыла подмога, однако шаги были совсем не такими, как те, что я слышал перед этим. Это был звук, издаваемый шагами человека, бегущего со всех ног.

Не успел я осознать, что происходит, как прямо возле моего уха раздался взрыв, лишивший меня способности слышать. Голова одного из мертвецов разлетелась, словно выброшенный из окна арбуз, двое других попятились назад. Пространство вокруг меня заволокло серым вонючим дымом.

Неожиданно из облака дыма появилось нечто, что я сперва принял за лопату, и перерубило второго зомби пополам. Затем я увидел фигуру в темном плаще, сжимавшую древко оружия, вроде алебарды. Человек в плаще провернулся вокруг своей оси и нанес удар третьему мертвецу, подрубив ему ноги, а затем вонзил противоположный конец древка ему в голову.

На поляне воцарилась тишина: впрочем, возможно, мне это лишь показалось, так как в ушах все еще стоял противный звон. Остро пахнущий селитрой дым постепенно уносило ветром в сторону сосен. Три полусгнивших тела раскинули руки на земле, не шевелясь, как и полагается мертвым. Человек прислонил свое оружие к стене и откинул капюшон: ему было лет сорок, лицо украшали кавалерийские усы с ранней проседью и какой-то рисунок на лбу: не то татуировка, не то пигментное пятно.

– Ну, привет, – произнес он хриплым голосом. – Чего орешь среди ночи?

Глава 6

Костер сухо трещал, то и дело выбрасывая снопы искр в ночное небо. Вокруг него матово светился круг шириной в несколько метров, начерченный Олегом: так звали моего нового знакомого. Он утверждал, что через такой круг никакая нечисть, которой кишит здешний лес, пройти не сможет.

Сам Олег, скрестив ноги, сидел на разложенном на земле плаще, то и дело сгребая полуобгоревшие ветки поближе к центру кострища или подбрасывая новые, и слушая мой рассказ, время от времени вставляя короткие реплики. Я быстро понял, что мужик он довольно угрюмый и неразговорчивый, чего и следовал ожидать от человека, бродящего в одиночестве с алебардой по темному и опасному лесу.

– Ну, вот. А потом на меня напали эти три мертвяка, я стал отгонять их головней и закричал, – закончил я. Олег только кивнул, устало потянувшись.

– Не повезло тебе в самой глущобе выйти, – сказал он. – Сам-то я появился почти на опушке. Если бы очутился в глубине точно погиб бы, никто бы не помог. Наших тогда еще очень мало было.

– Так значит, ты тоже пришел тестировать игру? – спросил я.

– Ага, – кивнул Олег и вздохнул. – Вместе с сыном.

– И… где он? – осторожно спросил я.

– Не знаю, – мрачно ответил Олег. – Я искал его… первое время. Теперь уже перестал искать. Не уверен, что он вообще здесь.

Я замолчал, уставившись на пляску языков пламени. Олег подкинул в костер корявую черную ветку.

– А что это вообще за «здесь»? – спросил я минуту спустя. – Мы вообще где? Это все еще игра Грановского или что это?

– Я не знаю, – тихо ответил Олег. – Девятый год здесь, а так ничего понять не могу.

– Девятый год??? – я приподнялся на локте и уставился на него. – Надеюсь, ты шутишь?

– Какие тут шутки, – Олег с силой бросил в костер ветку, на конце которой трепетало несколько черных квадратных листков. – Говорю тебе, торчу здесь уже столько, что почти обычную жизнь забыл. Вот тебя встретил – хоть вспомнил, что Олегом звали. А то теперь больше на «Улег» отзываюсь. Они тут букву «о» не выговаривают почему-то.

– Они? – переспросил я. – Тут живут люди?

– А то! – ответил он, сняв сапог и подвинув ногу с кривыми пальцами поближе к огню. – Три государства только по эту сторону Чернолесья. А по ту еще два, да за проливом еще вольные города и Палатинский Доминат. За ним тоже люди живут, но там уже я не знаю, что.

– Ого, – я даже присвистнул. – Слушай, это же… ты хочешь сказать, что тут целый мир? В игре?

Олег посмотрел на меня, как на непонятливого ребенка.

– Как бы тебе объяснить, чтобы до тебя дошло…  – начал он. – Пойми, есть сильные сомнения в том, что это реально игра. По крайней мере, большинство из наших сошлось на том, что надо жить здесь так, будто это реальная жизнь. Я, во всяком случае, так живу.

– Наших? – я снова решил уточнить. – Здесь таких много?

– Сотни, я думаю, – ответил Олег. – Я знаю несколько десятков по эту сторону Чернолесья. Но есть еще та сторона, да еще остальной мир. Да и здесь я знаком не со всеми.

– И все тестировали игру Грановского? Это ж сколько народу должно было пропасть?

– А ты думаешь, что мы там пропали? – спросил он.

– Ну, я же здесь… и ты… – я огляделся по сторонам. – Я здесь уже целый день. А ты говоришь, что вообще девятый год. Ты думаешь, тебя никто не стал бы искать? Не пошел бы в полицию? Не вышел на Грановского?

Олег вздохнул и лег на спину, подложив руки под голову.

– Ты думаешь, мы тут все это не обсуждали? – спросил он голосом, полным усталости и задавленной боли. – Все, кто сюда попадает, тут же начинает раздумывать об этом. И никто ни до чего не додумывается. Я не знаю, искали ли меня там. Я знаю, что я до сих пор здесь, понял? Надо из этого исходить. С этой минуты, это твоя жизнь.

– Ну, хорошо, – я попытался переварить в голове услышанное. – И что это за жизнь? В чем она заключается?

– Нас здесь называют егерями, – произнес Олег. – Мы убиваем нежить, что живет в Чернолесье. За это капает опыт. Опыт позволяет прокачивать навыки. Все, как в играх, только это не игра. Тут убить могут. Сразу и по-настоящему.

– Навыки… в смысле? Они у меня сразу появляются? Типа, я не умел стрелять из лука, а потом нажал кнопку, и сразу умею?

– Да, что-то вроде того, – Олег кивнул. Было совершенно непохоже на то, что он шутит. – У тебя по дороге сюда был хоть один левелап?

– Один был, – ответил я, вспомнив рушащийся мост.

– Значит, можешь прокачать один навык и выбрать пару перков.

– А как? – спросил я.

– Сделай вот так, – ответил Олег, поднявшись с земли и сложив из пальцев прямоугольник: таким жестом киношники показывают границы кадра. Я повторил за ним, и у меня перед глазами развернулась прямоугольная менюшка, стилизованная под старинный пергамент. Чернильно-черными буквами и цифрами на ней были выведены мои характеристики.

Я с интересом узнал, что моя сила равна двум, а ловкость – трем. Интересно, это как-то зависит от моих реальных навыков? Кроме этого, у меня имелся интеллект, равный шести, и интуиция – на пять баллов. Похоже, мои умственные способности «Хичкок» оценил лучше, чем физические.

Также выяснилось, что уровень у меня и в самом деле уже второй, и что я могу распределить двадцать очков боевых навыков и выбрать два мирных перка. Система любезно уведомляла меня, что я могу добавить пять баллов и к своим базовым характеристикам, но выбирать должен осмотрительно, потому что новые очки появятся нескоро.

– Что за бред? – спросил я. – Вот что, если я распределю сейчас очки в силу, то вроде как стану сильнее в реальности? Смогу поднимать тяжести?

– Угу, – кивнул Олег. – Но я б тебе не советовал с этого начинать. Побереги пока очки характеристик, если еще не решил, как будешь качаться. А вот владение оружием я бы на твоем месте прокачал. Нам еще из леса вместе выбираться. Я тебя, конечно, подстрахую, но было бы лучше, если бы ты смог сам за себя постоять хоть немного. Аркебузу я дам.

– Прости, что дашь?

Олег вздохнул и достал из длинного узкого холщового футляра старинное фитильное ружье.

– Держи, запасная, – сказал он, ласково погладив оружие по поцарапанному деревянному цевью. – Вложи хотя бы пять очков в огнестрельное и будешь знать, как заряжать и целиться. Но я бы вложил десять.

Нажав кнопку вверху экранчика, я открыл окошко оружейных навыков.

– О, а тут магия есть, я смотрю, – сказал я. – Может, ее лучше, а?

– Магия без посоха и амулетов не работает, – Олег скривился, словно я сказал какую-то глупость. – И на начальных уровнях весьма слабая. Многие лезут туда, думают: «О, круто, магия!». А потом жалеют.

– Ну, что ж, раз так… – я неуверенно ткнул несколько раз квадратик с нарисованным на нем стреляющим ружьем, оставив еще десять очков про запас. В первую секунду мне показалось, что ничего не произошло, но затем я почувствовал, как в голове что-то щелкнуло и сознание на секунду помутилось, а мир вокруг задрожал и поехал куда-то в сторону. Это было приятное чувство, сродни легкому опьянению, но я помотал головой, стараясь его отогнать.

– Ну, как? – спросил Олег. – Мне нравится, когда навыки качаются. Приятная штука – жаль недолго длится. Теперь-то у меня уже редко левелап случается. А поначалу было прямо в кайф.

Он вздохнул и протянул мне небольшую холщовую сумку.

– Попробуй зарядить теперь.

В сумке болтались грязные мешочки с черным, липнущим к пальцам порохом. Среди них блестел маленький металлический мерный стаканчик. Отдельно в кожаном мешке звенели тяжелые круглые пули. Я развязал грязный шнурок на одном из мешочков и почувствовал… больше всего это было похоже на дежа вю. Я точно знал, что никогда не заряжал фитильное ружье, но мышечная память подсказывала мне, как именно это нужно делать. Подчиняясь ей, я всыпал отмеренное количество пороха в ствол, утрамбовал его шомполом, а затем повернулся к Олегу.

– Здесь пыжей нет, – сказал я ему, и сам удивился тому, откуда эта мысль вдруг взялась у меня в голове.

Мне доводилось бывать с отцом и дедом на охоте, так что нельзя сказать, что я совсем уж не знал, с какой стороны браться за ружье. Однако здесь ружье было фитильным, и я понятия не имел, нужны ли для его зарядки пыжи. Теперь, впрочем, уже имел.

– Вот так оно и работает, – усмехнулся Олег, протягивая мне почти невесомый мешочек, в котором шелестели бумажные пыжи. Я забил пыж и зарядил пулю, аккуратно прислонив заряженное ружье к толстому стволу дерева с выступающими на поверхность узловатыми корнями.

– Вот и отлично, – одобрил Олег. – Теперь глянь последнюю страницу, с перками, и можно на боковую.

Я нажал на еще одну вкладку, и на меня вывалился огромный и довольно беспорядочный список перков.

Сразу бросалось в глаза, что некоторые из них были соединены пунктирными линиями – кажется, один можно было взять только после другого. Линии эти причудливо переплетались, и разобраться в этой мешанине было непросто.

В хаотическом перечне встречались строчки с самыми безумными названиями: «Ансуйская кухня», «Болотные растения» и даже какой-то непонятный «Гримрайдинг». Наведя палец на квадратик, можно было получить краткую справку, но помогала она не всегда. Чувствовалось, что составитель списка не то был маньяком-перфекционистом, желавшим предусмотреть все на свете, не то сознательно хотел поиздеваться над игроком. Была тут даже способность «Прощальный поклон»: судя по описанию, она позволяла взорваться в ослепительной вспышке, уничтожив врагов вокруг себя, ценой собственной жизни. От перспективы обладать такой способностью меня внутренне передернуло. Впрочем, большая часть перков была недоступна на моем уровне, что несколько облегчало муки выбора.

– А тут что посоветуешь выбрать? – спросил я Олега, когда глаза разбежались окончательно.

– Я бы рекомендовал «Карнарский язык», – ответил он тоном официанта, советующего блюдо. – Тебе с людьми разговаривать. А еще «Базовые трофеи». Нужно знать, что тащить из леса без этого с голоду помрешь.

Справедливо рассудив, что не доверять Олегу причин нет, я нашел нужные строчки в огромном списке и нажал на них. Снова легкий удар и чуть зашатавшийся перед глазами мир.

– Ладно, хватит на сегодня, – резюмировал Олег и с кряхтением разлегся на плаще, подложив под голову сумку. – Надо хоть немного выспаться, а то скоро уже светать начнет. – Со светом пойдем – глядишь, завтра уже выйдем к людям.

– Погоди, слушай, отсюда что, совсем нельзя выбраться? – спросил я. – Никому не удавалось?

Олег приподнялся на локте и вздохнул.

– Я не знаю, – ответил он. – Если кто и выбрался, то я не знаю.

– А если убить себя? Кто-то пробовал?

– Конечно, пробовали.

– И что?

– Они умерли.

Несколько секунд я осмысливал услышанное, глядя на то, как в темноте перемигиваются оранжевыми огоньками уголья прогоревшего костра.

– И никто не знает, что будет, если умереть? – уточнил я.

– Мы ведь и в нашем мире этого не знали, – устало ответил Олег и снова растянулся на плаще.

Что ж, логично.

Я тоже лег на отданный мне Олегом запасной плащ. Белая рубашка, в которой я пришел на тестирование, была уже почти черной от грязи и копоти. Джинсы порвались в двух местах и придавали мне панковатый вид. Ощущение грязи было мучительным, но я постарался об этом не думать: переодеться было не во что, и едва ли сменная одежда появиться у меня в ближайшую неделю. Я уставился в ночное небо и постарался думать о хорошем.

Хорошего было немного. Ну, во-первых, я жив, не ранен, и пока ничем не заболел, хотя в такой грязище недолго обзавестись вшами. Нужно найти хоть речку какую, чтобы помыться и постирать одежду. Так, ладно, это потом, а пока продолжаем думать о хорошем. Во-вторых, у меня есть возможность исследовать целый мир. От этой перспективы даже слегка покалывает в кончиках пальцев, как когда качаешь новую интересную игру. В-третьих, способности. Если хорошенько набраться опыта, есть возможность стать местным супергероем, и эта перспектива захватывает даже сильнее, чем новый мир вокруг.

Но есть, как говорится, и плохие новости. Я не знаю, как выбраться отсюда. Новый мир – это прекрасно, но как быть со старым миром, где остались родители, универ и Алина? А заодно – игры, блог и возможность нормально помыться. Я что, здесь теперь навсегда? Олег, вот, уже девятый год. Или, может быть, он врет? Просто морочит мне голову?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.