Татьяна Капитанова
Он снился мне

Женя взяла на стойке буфета свой кофе и пирожок и повернулась, ища глазами свободный столик. Только что закончилась четвертая пара, и в буфете универа было не протолкнуться. Свободных столиков не было, но Женя увидела за одним из них свою одногруппницу Вику. Нельзя сказать, чтобы они дружили, но Вика была приятная девушка и провести с ней перемену вполне было можно.

– Привет, сяду? – спросила Женя, одновременно располагаясь на свободном месте. Вика ковырялась вилкой в своем не очень аппетитном на вид салате. Подняв голову на Женю, улыбнулась ей.

– Да, конечно.

Пару минут девушки ели каждый свою пищу. Учебный день был закончен, торопиться было некуда.

– Ты кафедру выбрала? – нарушила молчание Женя. Ей было тоскливо сегодня и просто хотелось хоть с кем-нибудь поболтать.

– Разрываюсь между Современной русской и Современной зарубежной литературой. Русскую я люблю больше, а на Зарубежной Прокофьев. Не факт, конечно, что он меня возьмет, у него очередь, но и у меня шансы есть – все-таки последний семестр на одни пятерки. А ты?

– Я на Русскую девятнадцатого века. Я и поступила-то на филфак из-за Достоевского, поэтому особо и сомнений нет, – Женя повертела в руке стаканчик с недопитым невкусным растворимым кофе. Пирожок был съеден, но никуда идти не хотелось. – Тебе в библиотеку не надо сегодня? Прогулялись бы вместе.

– А тебе разве надо? – удивилась Вика. – Вроде никаких работ не задавали.

– И мне не надо. Но так домой не хочется идти… Такая там тоска…

– Что-то случилось?

– Да случилось-то давно, папа почти год назад погиб в аварии. Но мама до сих пор в себя никак не придет. Ничего ей не хочется, дальше магазина и рынка не ходит почти. Работает дома на удаленке. И такое в квартире у нас болото… Как заходишь, так как будто все силы пропадают.

Вика помолчала, думая, как поддержать одногруппницу. Она знала про Жениного папу, прошлой осенью вся их группа скидывалась на похороны, но близко они никогда не общались, и насчет того, что происходит в Жениной семье, она была не особо в курсе.

– Я, конечно, все понимаю, – продолжила Женя, – но ведь уже скоро год как! Мне тоже тяжело, но жить-то надо. Маме всего-то сорок два, а она себя уже похоронила как будто. Ей ничего не интересно вообще, меня тоже не особо замечает.

– Может быть, тебе как-то ее расшевелить надо? – предположила Вика.

– Я пыталась, но как расшевелить человека, который шевелиться не хочет? В свободное от работы и домашних дел время либо телек смотрит, либо в окно. А видит ли она что-то там, даже непонятно.

Вика участливо вздохнула. У нее самой папы вообще никогда не было (точнее, где-то он, наверное, был, но в Викиной жизни не участвовал), поэтому она всю свою жизнь жила с мамой вдвоем. С мамой они были как подружки, периодически ходили куда-то вместе – в кино, в кафе, на мастер-классы, на групповые занятия в спортзал. Поэтому взять маму куда-то с собой казалось ей самым подходящим вариантом.

– Ну тогда даже не знаю… Может со временем как-то само образуется?

– Может и образуется… Но у меня иногда одно желание – закончить учебу и свалить куда-нибудь. Мне кажется, мама не особо и заметит, – и Женя с тоской посмотрела в окно. И зачем она взяла и вывалила на совершенно ей не близкого человека сразу гору своих проблем? Совсем, видимо, приперло. Раньше у Жени не было привычки грузить малознакомых людей своими тревогами, но две ее самые близкие подруги уехали учиться в Москву, и встречались они теперь раз в несколько месяцев. А поговорить хоть с кем-то хотелось нестерпимо.

Вику, казалось, нисколько не испугали Женины откровения. Она похлопала одногруппницу по плечу.

– Пошли в кино! По средам студентам скидки.

– А что там идет?

– Да какая разница!

Женя благодарно улыбнулась Вике.

Домой Женя пришла уже вечером.

– Мааам, я дома! – крикнула девушка из прихожей. Ответа не было.

Женя зашла в зал. Вера, ее мама, сидела на диване перед телевизором, по которому шло какое-то ток-шоу, но было непонятно, смотрит ли она его. Как будто смотрела, но когда на экране все дружно засмеялись – явно произошло что-то смешное, – ни один мускул не дрогнул на Верином лице. Возможно, она на самом деле не вникала в то, что происходит в передаче.

– Мам, привет! – наигранно бодро сказала Женя, плюхнувшись рядышком на диван.

Вера повернулась к дочери и на автомате улыбнулась ей.

– Привет.

– Знаешь, мне кафедру надо выбрать до ноября. Вот думаю, какую – русскую литературу или зарубежную, – Женя, которая давно уже все решила с кафедрой, смотрела на мать в надежде на какой-то разговор.

– Какую хочешь, – ответила Вера, отвернувшись обратно к телевизору.

Женя помолчала, думая, что еще сказать.

– А еще я постричься хочу, – у Жени были красивые длинные волосы, – коротко.

– Хорошо.

– И покраситься. В розовый.

– Хорошо.

У Жени заныло где-то в груди. Она не понимала, то ли ее мама не слышит, то ли слышит, но ей просто все равно, что происходит с дочерью. Когда папы не стало, Женя была уже достаточно взрослая барышня восемнадцати лет, и она тогда, несмотря на всю боль, поняла, как важно ей поддержать маму, подставить ей плечо, стать ее опорой. И она подставила, поддержала, стала. Но Женя никак не думала, что этот период затянется так надолго, постепенно в ее душе начала шевелиться обида на мать. Почему мама любила папу настолько сильно, что после его гибели она буквально перестала жить, хотя у нее есть еще дочь? Неужели мама не должна любить своего ребенка также сильно, как супруга? Почему Женю волнует то, как чувствует себя мама, а ее маму Женя не волнует вообще? Разве мать не должна была поддерживать, в свою очередь, Женю, которая тоже потеряла близкого человека? Все эти вопросы начали крутиться в Жениной голове где-то спустя полгода после того, как не стало папы. Сначала Женя их прогоняла, но постепенно они все настойчивее занимали место в ее мыслях. Женя отчетливо понимала, что так нельзя, это неправильно, но не могла придумать, что тут можно сделать.

– Ладно, мам, спокойной ночи. Устала я сегодня, пойду спать, – и Женя чмокнула маму в щеку.

– Спокойной ночи.

На следующее утро Жене не надо было рано в университет, занятия начинались ближе к обеду, и она только в девять утра выползла на кухню. Мама приготовила яичницу – рутинные свои обязанности типа готовки, уборки и закупки продуктов Вера выполняла исправно.

Женя села на табурет. Посмотрела на мать, стоящую у плиты. И вдруг, сама не осознавая, что говорит, протараторила:

– Мне сегодня снился папа, он сказал, что нам с тобой надо сходить на концерт, – когда фраза уже была произнесена, Женя моментально прикусила язык, в ужасе от того, что сказала и понимая, что сейчас что-то случится. Ну конечно, мама сразу поймет, что это бессовестная манипуляция, это так очевидно.

Вера обернулась к дочери, на секунду замерла и вдруг, с горящими глазами сев напротив Жени и взяв ее руки в свои, спросила:

– На концерт? На какой концерт? А что еще папа сказал?

Женя была в ужасе, что она наделала? Как она могла манипулировать папиным именем? Девушка уже готова была сказать, что это неправда, но, глядя в мамины глаза, поняла, что не сможет. Впервые за долгое время в Вериных глазах была не безграничная тоска, а что-то очень живое – надежда и как будто интерес.

Когда-то очень давно, когда Жене было всего пять лет, она увидела во сне дедушку, который запрыгнул на подножку поезда, развернулся, улыбнулся и помахал девочке на прощание. Утром она рассказала про этот сон родителям, а буквально через полчаса в квартире раздался звонок и бабушка сообщила, что дед умер. За Женей с того момента закрепилась репутация девочки со сверхъестественными способностями. И хотя больше ни разу Женя вещих снов не видела, тот случай в ее семье периодически вспоминали.

Глядя сейчас на маму, которая ждала каких-то подробностей, Женя поняла, что отчасти поэтому мама ей и поверила. Из-за того сна про дедушку.

– Он не сказал, на какой концерт, – Женя ощутила, что не может признаться в том, что никакого папу во сне она не видела. – Больше, вроде, ничего не говорил, я очень смутно помню, только про концерт поняла.

– Концерт… Ну давай сходим на концерт.

Мама согласна пойти с ней на концерт? Женя моментально забыла, что еще минуту назад готова была признаться матери во вранье. Да в конце концов, папа вполне ей мог и присниться, человек ведь не все сны запоминает, а только те, которые были перед самым пробуждением.

Женя достала телефон и быстренько нашла сайт Кассира в браузере. Надо выбрать какой-то концерт, не важно, какой, лишь бы завтра – послезавтра, чтобы мама не успела передумать.

Выбор на эти дни был не очень богатый. «Поющие гитары» нет, там будет что-то трогающее за душу, такого не надо. Концерт симфонической музыки тоже, пожалуй, нет, Женя такого не выдержит, да и мама ее никогда такими вещами не увлекалась. А вот юмористическое шоу «Однажды в России» вполне может подойти. Женя не была уверена, что мама сможет смеяться, но даже если просто посидит в зале в окружении других людей, это будет большой победой. Концерт уже завтра.

– Мам, завтра идем на юмористический концерт, – сообщила Женя матери, которая внимательно и будто с интересом смотрела на нее все это время. – Дай, пожалуйста, карточку купить билеты.

– Девочки, я что-то так боюсь этого концерта, – делилась в этот день Женя в буфете на перемене с Викой и Катей, еще одной их одногруппницей, которая была более-менее в курсе Жениных отношений с мамой. – Мама же почти год не ходила никуда, ну кроме кладбища и продуктовых магазинов, а если у нее какая-нибудь истерика случится? Что я с ней буду делать?

– Жень, ну ты чего заранее придумываешь какие-то сложности, – отозвалась Вика, отпивая потихоньку из стаканчика горячий чай. – Вы просто на концерт идёте, а не в кругосветку едете. Не понравится, сядете в такси и уедете. Но попытаться же надо.

– Я вот считаю, что ты большая молодец, – добавила Катя. – Это большой прогресс, что твоя мама вообще на что-то такое согласилась, даже если в последний момент передумает. Все равно шажочек вперед.

– Я же обманываю, разве это молодец, – вздохнула Женя. Она всегда считала вранье недопустимым, а теперь вот сама врала и почти не краснела.

– Ложь во спасение никто не отменял, – Вика допила чай. – Всё, девчонки, побежали, а то Иваныч аудиторию на ключ закроет, как в прошлый раз, и прогул поставит.

На следующий день по дороге домой Женя гадала, не забыла ли мама о концерте, а если не забыла, не передумала ли туда идти. К Жениному удивлению, Вера уже с нетерпением ждала ее дома.

– Мы во сколько выезжаем? – поинтересовалась она у дочери, стоило той появиться на пороге.

– Через полтора часа, часов в шесть поедем, – Женя внимательно посмотрела на маму, пытаясь понять, в каком та настроении. Девушка настолько привыкла видеть безразлично-безучастную ко всему мать, что искренний интерес той к их мероприятию просто сбивал ее с толку. – Я сейчас перекушу, и мы с тобой начнем собираться. Надо еще наряд подобрать.

После ужина Женя с мамой пошли в спальню, чтобы выбрать, во что Вере одеться, и уже когда мать подходила к шкафу, Женю вдруг прошиб холодный пот. Она вспомнила, что в том шкафу лежат и папины вещи, которые мама хранила все до единой, и теперь, увидев их, она, конечно, забудет про концерт.

Мама открыла створку своего шкафа, и оказалось, что Женины страхи были напрасны, в той части шкафа, где висели Верины платья, вещей ее мужа не было. Женя вздохнула с облегчением.

– Так, что у нас тут есть, – Женя тоже подошла к открытому шкафу и начала перебирать висящие на вешалках платья и блузки. – Вот, – она достала темно-зеленое платье до колена. – Надевай, то, что надо.

Вера сняла халат и послушно натянула платье. Зрелище было удручающее, платье висело на Жениной маме примерно также, как только что на плечиках в шкафу. Лишь сейчас Женя осознала, насколько сильно ее мама похудела, как минимум размера на два. Девушка с тоской посмотрела на оставшийся мамин гардероб. Там все вещи были примерно одинакового размера, то есть подходящей для концерта одежды здесь не найти. И хотя сейчас модно было носить одежду оверсайз, но все же это должен был быть определенный тип одежды, Верина точно под этот стиль не подходила.

– Ладно, пойдем посмотрим, что есть у меня подходящего. Мы с тобой, получается, одного сейчас размера.

И действительно, Женины блузка и брюки сели на ее маме уже гораздо лучше. Вера даже покрутилась в новой одежде перед зеркалом, и Жене показалось, что чуть-чуть, буквально уголком губ, улыбнулась. После этого, правда, поднесла руки к волосам, которые были скручены в пучок на затылке, потом дотронулась до своего лба, где залегли морщины, и даже этот намек на улыбку пропал с ее лица.

– Я не очень-то выгляжу, да? – полувопросительно, полуутвердительно произнесла Вера. У Жени мелькнула мысль, что, возможно, ее мама впервые за этот год смотрит на себя в зеркало по-настоящему. Судя по ее удивлению своему постаревшему отражению, так оно и было.