Ольга Боткина
Божий одуванчик

Камушки проглатывала морская пена и уносила, нашептывая: "Я покажу тайны, я покажу вам глубины". Светлана занимала себя тем, что находила красивые камушки, а потом бросала в море. Она поправила очки, почувствовала, что ее белые, худые руки начинают гореть от яркого майского солнца. Хорошо, что в плетеной сумке у нее было все необходимое – вода, льняной палантин, вкусный коржик.

– Что, нравится? – прозвучал ярко выраженный грузинский акцент.

– Вот, возьми!

В руках незнакомец держал необыкновенно красивую ракушку.

– Разве такие еще находят?

Светлана с восхищением приняла в дар причудливо закрученную, огромную, сильно ороговевшую, с наростами снаружи, внутри розо-перламутровую морскую диковину.

В другой момент она бы судорожно засобиралась, но ее остановил тот факт, что буквально за минуту до появления незнакомца она подумала: хорошо бы найти на берегу нечто необыкновенное, на память об этих волшебных краях.

Светлана снова поправила очки – не могла носить линзы – и снизу вверх окинула взглядом фигуру, сразу поняв, что несмотря на внешнюю привлекательность, в подошедшем молодом человеке что-то не так. Но что? Светлана не смогла бы точно сказать, она вообще мало понимала в людях, а в мужчинах особенно. Новое поколение научных сотрудников потихоньку называло ее "музейная крыса". Она решилась поехать одна в Грузию только потому, что до нее дошли эти слухи. От какого-то отчаяния, безысходности. Просто для того, чтобы сделать нечто несвойственное ей. Конечно, рвануть бы в сильно далекие и экзотические страны, но на это нет денег. Они с мамой долго думали, наконец, пришли к выводу, что Грузия – это оптимально.

– Ты не волнуйся, там русских любят. Я там отдыхала – народ там добрый, гостеприимный. К тому же ты будешь проводить время в одиночестве, гулять, дышать морским воздухом, пить минеральную воду. Сейчас не сезон, туристов там почти не будет, – к удивлению, мама сразу поддержала ее решение.

Ей так хотелось, чтобы дочь устроила свою жизнь. Она уже давно была не рада тому, что приучила ее к книгам, затворничеству, а ее скромность, да еще в такие годы, выглядела архаично. Но ведь не переменишь же характер после сорока, а вот встряхнуться, распустить волосы, купить модную блузочку, надеть джинсы – вполне. Светлана давно и подруг лишилась, одну за одной. Те вышли замуж, хотели говорить о кухонной плитке, о гулящем муже, а она им все пыталась ввернуть про Набокова, про то, что наткнулась на редкое письмо местного поэта в журнал Новикова "Современник". Ее сначала не слушали, пытались положить на это письмо большую и толстую плитку, а потом и вовсе прекратили отвечать на ее звонки: что толку с этой блаженной?

В середине мая Черное море еще холодное, но Светлана поняла: сейчас, или – никогда. Ей сорок два года, из них полжизни посвящено родному музею в провинциальном Боброве. Знакомая в последний момент подвела. Отказалась ехать. Ничего, так даже лучше! Успокаивала она себя, взяв билет на поезд до Владикавказа. Они с мамой прежде изучили всю информацию в интернете – оттуда легко и просто сесть на маршрутку и оказаться в Грузии. А там уж на местности можно разобраться. Наверняка, есть такси. Мама достала старый хлопковый чулок, долго развязывала узел.

– Мама, откуда у тебя такие деньги? – изумилась дочь.

Знала бы Светлана, что это "много" так скоро исчезнет. На поезде до Владикавказа она ехала с удовольствием. Наблюдала в окно за тем, как среди привычных растений начинают появляться южные гости, которые потом вовсе сменят березы, осины, ели. А дальше ее лишили почти всех денег, когда она поняла, что через сухопутную границу Верхний Ларс ее перевезут аккурат за ту сумму, которую добавила мама.

Частник высадил Светлану высоко в горах, как только она пересекла границу. Поднялся сухой сильный ветер, который сорвал с ее головы шляпку и унес в обрыв.

– Ничего, это первый дар стихиям, – как могла успокаивала себя обескураженная горе-туристка.

Дрожащими руками она достала телефон и начала набирать маму. Но потом одумалась: что она скажет пожилому, семидесятилетнему человеку? "Мама, я уже все потратила, но еще никуда не попала? А также я сижу в горах, и не знаю, как добраться до этого злополучного моря". Как вообще они с мамой могли втянуться в эту авантюру. Ведь она даже заранее не сняла гостиницу, просто позвонила одному отельеру, а он уверил, что в это время туристов нет. Но теперь уже после драки кулаками не машут, и она стала нелепо махать руками, это совсем не напоминало авто-стоп, скорее, судорожные движения утопающего. Между тем мимо нее проезжали авто. Там сидели семейные, обеспеченные, благополучные люди, в основном на высоких джипах. Уверенные жены смотрели на нее из открытых окон уничижительно, мужчины бросали сочувственные взгляды, но пожимали плечами, кивая на своих спутниц. Дети смеялись, дразнились, один мальчик выпустил в нее струю из водного пистолета.

Наконец, обессиленная, она опустилась на большой камень и стала размышлять здраво. Здесь нет лютых морозов, значит, она не умрет от холода. "Умру ли от голода?" – спросила она себя и вспомнила, что у нее осталось еще пару яиц и полбуханки черного хлеба. Бутылка воды тоже при ней. И все же, день неуклонно катился к закату. Как быть? Она вспомнила слова мамы о том, что грузины добрый и гостеприимный народ. Движимая отчаянием и страхом, Светлана направилась назад к пограничникам.

– Простите, пожалуйста! – ее голос звучал жалко и испуганно.

Пограничники не проявили к ней ни малейшего интереса. Они высматривали добычу пожирнее, досматривали машины, и обращали такое же внимание на ее голос, как на комариный писк. Светлана принялась стенать и заламывать руки.

– Понимаете, так вышло, что я здесь оказалась по глупости, да, по совершенной глупости. Путешествовать вздумала! И вот что из этого вышло. Я не рассчитала своих средств. Как мне добраться до Черного моря?

Наконец, один из молодых пограничников заметил, что безумная туристка забилась в истерике. И начал на грузинском говорить со своими коллегами.

– Шалва, смотри, эта русская чего-то хочет!

– Да ну ее! Еще политический конфликт заработаем. У нас к ней претензий нет, пусть идет дальше! – ответил старший по смене.

Но все же присмотрелся к худенькой высокой женщине в огромных роговых очках, длинном сарафане в мелкий розовый цветочек, пущенный по голубому полю. Ее можно было бы назвать миловидной уже за одни пушистые, длинные русые волосы, и огромные от линз глаза. Только видно, что чудная, ждать от такой можно все, что угодно, вплоть до диверсии.

– Слышишь, Гиви, не ведись на ее вопли. Мы не знаем, что ей надо. Она может на провокацию нас толкает. Только границу пересекла и завопила. Занимайтесь все своими делами.

И тут все трое переключились на микроавтобус, набитый каким-то товаром.

Светлана отчаялась, развернулась и побрела было в сторону русской границы. Сейчас она напишет правду маме, та займет у тети Гали ей на дорогу, а с зарплаты и пенсии они ей все возместят. Стыдно, конечно. Получается, она и впрямь музейная крыса. Сделала вылазку из своей норы и тут же получила сапогом.

– Эй, девушка! Чего такая грустная? Садись, подвезу, – услышала она где-то совсем рядом.

Двухместный спортивный автомобиль бесшумно подкатил под самый бок, а она и не услышала.

– В том-то и дело, что я не знаю, куда меня везти, – она уже не верила, что ее ситуация может развернуться в ином направлении.

Вся ее фигура показывала, что жизнь не удалась.

– Вы куда, вам же в другую сторону! Грузия ждет! – снова тот же веселый голос.

– Садитесь, а там разберемся.

– Как я могу сесть с незнакомым мне мужчиной!

– Я вас не украду, а помочь смогу. Меня зовут Дато. У меня свой отель в курортном поселке Анаклия. Хотите, определю вас в свой номер. Недорого!

Светлана подумала: если говорит про деньги, значит, порядочный. Но где их взять? У нее если и есть, то только на пару-тройку ночей.

– Мне, скорее, нужен частник, комнатка, – но подумав, она прибавила: – или даже койка.

Респектабельный, с ухоженной рыжей бородой мужчина смерил Светлану взглядом.

– Я сам русский грузин, у меня бизнес в России, квартира в Москве. Садись, я тебе помогу. После ковида мы надеемся на прилив туристов. Надеюсь, будет мне счастье, если я тебе помогу. Ты же, сразу видно, божий одуванчик. Помогу тебе – Господь поможет мне с туристами. Вот так мы, грузины, рассуждаем. Прыгай, поехали!

– Эх, как только меня не называют! Во всяком случае, божий одуванчик звучит лучше, чем "музейная красы". Вы не находите?

– Что говоришь? Чего нахожу? – переспросил Дато, но уже ничего не услышал из-за шума мотора.

Он перекрестился, глядя куда-то в небеса. Нажал резко на газ, и они рванули. Его спортивный автомобиль несся по извилистой горной дороге с бешеной скоростью. Светлана вцепилась в ручку, но волнение ее покинуло, уступив место меланхоличному состоянию, такому, когда человек говорит себе – была-не была. Это доселе неизведанное чувство охватило ее целиком, она вдруг осознала, что наслаждается этим непонятным состоянием.

А между тем вокруг открылись прекрасные виды на закат. Алый диск солнца увенчал вершину самой высокой горной скалы, словно небесная корона. При этом сверкающие лучи во все стороны разрезали потухающие небо.

– Умоляю вас. Давайте остановимся. Я хочу это запечатлеть навечно в своем сердце.

Водитель снисходительно взглянул на свою попутчицу, улыбнулся и сразу начал снижать скорость.

– Какие проблемы?! Зачем говоришь, умоляю?! Давай просто встанем здесь, и все! Нам кто может помешать? А? – и подмигнул.

Света выбралась из низкой машины, теплый, ароматный воздух накрыл ее плечи легким палантином. Ее стало спокойно. Дато начал разминать ноги, закурил, прищурился на закат и спросил:

– Нравится?

– Очень.

Светлана боялась расплескать этот момент обыденностью фраз и эмоций. То, что она испытывала, ей хотелось сохранить надолго. Навсегда. Оказавшись вровень с небом, изрезанным шпилями сосен и кипарисов, у нее возникло чувство парения над землей. Дух захватывало, запах горного первозданного воздуха пьянил. Солнце стремительно скрывалось, наконец диск исчез, унося за собой прощальные золотые лучи. Дато хотелось, чтобы Светлана громко восхищалась, его темперамент не принимал ее тихого восторга. И он то и дело спрашивал, нравится ли ей? Наконец, она вышла из сладостного оцепенения.

– Вы знаете, Дато! Я сейчас могу сказать, что в моей жизни было счастье. И оно случилось в Грузии. Чтобы ни было, только ради этого заката стоило сюда приехать. И я уже ни о чем не сожалею.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.