Татьяна Силецкая
Восьмой флакон

Утро первого дня

«Не думай, Миша, хуже будет» А.Н. Островский

Услышанное походило на розыгрыш, если бы звонок не прозвучал утром и с номера шефа.

«Не стал звонить тебе вчера. Ты же у нас такой чувствительный, ночь бы не спал, а с утра имел бледный вид. Зачем вызывают – не доложили. Сам догадайся».

Любовь и чуткость к подчиненным не знала пределов. Для того чтобы прийти в «бледный вид» бессонная ночь не понадобилась.

«Заведение», пригласившее на «встречу без галстука», репутацию и статус имело более чем серьезные.

Тревожно заскулил Курьер, такой же сенсорный, как и хозяин. Прибежавшая по тревоге мама поняла, что нельзя произносить слово «завтрак», задавать вопросы и давать советы.

Судя по количеству матушкиных благословений мелким крестиком, денек мне предстоял нескучный…

Я даже не начинал ломать голову вопросом, какова причина моего вызова к таким серьезным собеседникам. Нужно было просто набраться терпения и ждать когда сами все скажут, спросят или не скажут и не спросят…

На мой взгляд, ничего такого, что могло привлечь внимание уважаемых служб ни в моем личном деле, ни во мне самом не имелось.

Профессия мною была выбрана по принципу «от обратного». После школы вузы, где царили точные науки, исключились сразу. Что-то аморфное вроде философии или педагогики не привлекало. Хотелось конкретики, но без математики. Оставалась юриспруденция. Подал документы «по расчету, оказалось – по любви». Сложнее было после выпуска. Адвокатура, куда зазывала матушка, была мной отвергнута. Слишком женская профессия. Оставался выбор между следователем и оперативником. Во время практики в следственном просверлил дрелью тома дел, прошил их толстыми нитками, научился опечатывать, как положено, заполнять бланки отчетов, и понял, что это – не мое.

Пока я усердно сверлил следственные дела, молодой следователь – почти мой ровесник, видимо решил скрасить скучную работу рассказом о дрели:

«Попавший в подпольную секту парень, и так не друживший с головой, но после проповедей и всеобщих завываний, окончательно убедился, что в голове тещи поселились демоны, потому, что только наличием инфернальных сил можно объяснить ее нежелание распорядиться своим имуществом в пользу секты.

Несколько ночей зять усиленно творил заклинания над храпящей тещей. Только на шестой день демон вышел на связь и рассказал, что и рад бы покинуть склочную и надоевшую ему женщину, но не имеет выхода. Уверенный в своих добрых намерениях и одуревший от бессонницы сектант решил с помощью дрели, позаимствованной у тестя, разрешить безвыходную ситуацию – проделать проходы в тещиной голове.

Звук сверла над головой не разбудил крепко спящую женщину– проснулась от боли. Слава Богу, осталась жива. После экспертизы на вменяемость, зятя поместили под медицинский контроль, а дрель, как орудие преступления, осталась в вещдоках.

К следователю явился супруг пострадавшей с прошением вернуть принадлежащую ему дрель, так как он намерен делать в квартире ремонт». Следователь предположил, что ремонта требует психика собственника дрели, но вслух свою мысль не озвучил.

Рассказ меня не развеселил, но окончательно убедил, что бумажные работы с дрелью меня не привлекают.

Полдень первого дня.

Время шло к обеду, а меня продолжали водить по кабинетам. Лица, сменявших друг друга сотрудников, слились и перемешались. Со мной говорили тет-а-тет, вдвоем, втроем, кто-то входил с новым вопросом.

Пока все вертелось вокруг роли моей личности в оперативно-розыскной деятельности района.

Возможно, причиной вызова стала какая-то информация, неотраженная в отчетах, по причине не относительности к делу или не имеющая значения.

Действительно, значительная часть работы оперативника относится к «негласной», остается «за кадром», и не отражается в письменной форме. Такова специфика работы «в поле». Конечно, «поле», в котором мы работаем тоже правовое, но правильное заполнение тонн бумаги ложиться на плечи следователей.

Оперативник же должен положить на стол следователя необходимый пакет доказательств, включая опросы свидетелей, а главное, предоставить «лицо» или лица, желательно с признательными объяснениями и (или) явкой с повинной.

Если со сбором и закреплением доказательств, проблем у меня не возникало, то с подготовкой «злодея» к встрече со следователем не клеилось совсем. У большинства потенциальных подозреваемых я вызывал либо недоверие, либо неприкрытый негатив.

Талантами «дожать», «доработать» я не обладал, не было во мне обаяния и хватки капитана Мухина.

У моего коллеги начальника за «дружеской беседою» с чаем, анекдотами и прибаутками заполнялись протоколы, подписывались признания, в ходе дознания переходили на «ты», завязывались перспективные «приятельские» отношения…

Любая беседа Мухина всегда приносила плоды. В корзину сыскного дела ложилась, если не установка «злодея», то хотя бы ценная информация.

Я смотрел на непринужденную щегольскую работу капитана и понимал, что никогда не достигну такого совершенства. С таким даром рождаются.

Как пушкинская Татьяна, которая «в семье своей родной, смотрелась девочкой чужой», так и я не сливался с коллективом.

Коллеги враждебности ко мне не испытывали, находилось масса поручений, с которыми я справлялся без замечаний.

Похвастаться особо было нечем, а если и было, то мне просто повезло…

Зашел в магазин за водой и столкнулся с федеральным «потеряшкой». Случайность.

Во время обхода свидетелей прислонился спиной к двери, оказалось – «лабораторию» забыли запереть. Все это были случайности необдуманные и нерассчитанные, нелогичные…

«Не думай, Миша, хуже будет» – цитировала мама Островского.

И была права. Например, мне поручили найти свидетеля. Исходные данные предоставили абсолютно исчерпывающие – «девушка, работает в одном из ларьков на проспекте N». Все. Вполне достаточно для «профи».

…Бескрайний ряд ларьков тянулся налево и направо. «Толкнуло» меня направо, но включились разум и лень. Именно лень и породила рассуждения. Ряд киосков налево показался на километр короче. Только показался. Свидетельницу я нашел в третьем ларьке справа от исходной точки, честно опросив всех работников пятидесяти торговых точек левой стороны… Вторая половина первого дня

Любезно предложили «чай-кофе» и перейти в другой кабинет».

«О чем задумались, Михаил Александрович?»

«Боюсь, мама не справится с Курьером»

«С каким курьером не справится Анна Аркадьевна?»

«С нашим псом. Вообще он покладистый, послушный, но по лестнице несется как сумасшедший и воет по ночам, если я на дежурстве»

«У Вас, что есть собака?»

Ничего экзотического ни в том, что в квартире живет пес, ни в самом Курьере не было. Вызвал удивление с оттенком неудовольствия факт, неизвестный моему собеседнику. О наличии собаки не доложили, и кому-то за это попадет. И сам мой визави «пропустил» эмоцию.

Среднестатистический допрашиваемый или «собеседующий» ничего бы не заметил, но пять лет работы «на земле» научили меня многому…

После изучения истории собаки, как-то незаметно подобрались к происшествию с Флажком.

Степа Флажок – урожденный Знаменский был однофамильцем легендарного майора милиции Пал Палыча из советского сериала «Следствие вели знатоки». Если бы родители умудрились вдобавок назвать его Павлом, то не видать бы их отпрыску карьеры в криминальном мире. А так, конечно, уважаемым человеком в закрытых сообществах не стал, но «присаживался» Степа Флажок регулярно по «нормальной» статье и занимал не самый низший шесток в преступной иерархии.

Профессия карманного вора в последнее время сильно пострадала в связи с сокращением наличного оборота среди населения. Вместе с профессией страдал и Степа Флажок. С банковскими картами разобраться не мог, «телефонный бизнес» был поделен.

Информация, от него полученная, никогда особой ценности не представляла, но мы его «подкармливали».

Был он тих, неагрессивен, никогда не держал в руках не то, что оружия, а даже в драках не участвовал. Я встречался с ним раз в неделю по дороге домой только для проформы и поддержания контакта. Ну, и гуманитарную помощь никто не отменял…

…Ну, вот и все – приехали: «Михаил Александрович, так почему же не было возбуждено дело о нападении на сотрудника?»

Два дня назад Степа кинулся на меня с ножом. Мне повезло – утром я задумался, забыл на огне и сжег любимую мамину сковородку. Вечером купил новую, вышел из магазина. На меня с ножом летел Флажок. Я прикрылся пакетом со сковородой. Повезло. Ножик был плевенький, а металл сковороды бронебойный – пострадал только пакет.

Флажок плакал, стоя на коленях посреди тротуара, бормотал ерунду…Прохожие «режиссеры» снимали онлайн…

В отделе Флажок подписал объяснение, что рассматривал только что купленный нож и поскользнулся.

Конечно, с оформлением опуса Флажку помогли. Горе – покуситель мог только рыдать, сморкаться и шептать: «Это не я»…

Простили не за сотрудничество, от которого, практически не было толку. У Флажка на руках сестра без движения – не хочет умирать в интернате… Глубоко вторая половина первого дня

«Михаил Александрович, кроме необъяснимого для Вас поступка, что-то странное, необычное заметили за Вашим «протеже»? Что медицина?»

«Обследовали, конечно. А-а, без излишних проволочек…»

«Это понятно. То есть, без постановления. Можно сказать по оперативной надобности?».Я кивнул.

«Правильно. Результат важнее бумаги. И каково заключение специалистов?»

«Психически здоров. Признаки наркомании и алкоголизма отсутствуют. Со слов лекарственные препараты не принимает принципиально».

«Сильный стресс?»

«Обычная текучка жизни»

«Какие-то новые лица, кроме «клиентов» с дырявыми карманами, появились в окружении Знаменского?»

«Устанавливаем» (Перевод: кому это надо? Заняться больше нечем…)

«Михаил Александрович, просьба – займитесь, займитесь лично и тщательно» (Перевод: спросим с тебя!).

Вечер первого дня.

«Михаил Александрович, итак мы договорились: день нападения Знаменского по минутам, второе – новые лица в окружении, все контакты даже мимолетные, случайные. Выворачивайте его наизнанку, в рамках, конечно. Впрочем, не Вас учить. И последнее…»

В этот момент я понял, что встреча затягивается на очень неопределенное

время.

«И последнее… Вы ведь человек тонкий, чувствительный и наблюдательный»…

Очень насторожило.

«Заметили какие-нибудь изменения в Знаменском, которые невозможно занести в протокол?»

Природа обделила меня обаянием, но не обонянием. Мама говорила, что я мог бы ходить по следу не хуже Курьера.

Дар «собачьего» чутья приносил больше вреда, чем пользы. Собаки защищены лучше – для них не существует приятных и отвратительных запахов, просто разные. Человеку «с носом» сложнее. Запах табака, даже не дыма, а просто покурившего человека вызывает головную боль. Поездка в транспорте, секции химии и парфюма в магазине, чужой человек в доме – казни египетские.

«У Флажка, официально – Знаменского изменился запах. Я имею ввиду не парфюм, мыло, одежду. Его собственный запах стал другим».

Мой собеседник вытянулся и подобрался: «Возможно стрессовая ситуация поменяла запах?»

«Нет «ароматы стресса» я вынес за скобки. И потом сейчас он уже успокоился, а пахнет по-прежнему»

«Зинаида Константиновна, мы идем к Вам. Похоже, есть маркер!»

Поздний вечер первого дня.

Каких только пробирок и тестеров я не перенюхал. Зинаида Константиновна параллельно задавала вопросы: на что похож запах, какие вызывает эмоции, ассоциации и наконец: «какого он цвета и звука?» Вечная память Александру Николаевичу Скрябину с его «светомузыкой»!

Ни на что запах не был похож, никакой музыки я не слышал. В одном уверен – это не был запах Флажка…

Мне совсем поплохело, когда упоенная задачей Зинаида Константиновна вывела на монитор трехмерные геометрические фигуры. Отвратительные со школы языческие пирамиды вращались в разных плоскостях, наезжали друг на друга, подавали звуковые сигналы и меняли цвет, параллельно загружались формулы и графики. Математика пыталась поймать запах. Очень поздний вечер первого дня.

…«Спасибо, Михаил Александрович, Вы нам очень помогли. Отдыхайте» (Перевод: пользы от тебя – ноль). Я только одного не понял – почему нельзя было просто взять «пробу» запаха с самого Флажка? Но вопросы мне задавать, как-то не хотелось…

Очень, очень поздний вечер первого дня.

…Между этажами сидели Курьер и Машенька. Девочка регулярно звонила в нашу дверь: «Анна Аркадьевна, можно посидеть с Курьером?»

Хвостатое чудовище было уверено, что чем громче выть и, не переставая скакать от двери к окнам и обратно, тем быстрее вернется хозяин.

На пике собачьего негодования, в тот момент, когда соседи начинали выходить на лестничную клетку, появлялась Машенька. Курьер мгновенно затихал, и парочка друзей усаживалась на ступеньках. Как ни приглашала мама нашу юную соседку зайти в квартиру, девочка и Курьер предпочитали секретничать на своем излюбленном месте.

Сегодня мне повезло – если бы Курьер был один, феерию его счастья с прыжками и объятиями, мой измученный мозг, наверное, не выдержал. По счастью Машенька нежно держала собачью шею, и пес только улыбался, перебирал лапами и светился от счастья…

Машеньку воспитывала бабушка. Родители девочки погибли, оставив дочке очень приличное наследство. Это обстоятельство беспокоило и директора школы и органы опеки.

Дети, живущие в грязи и пьяных драках родителей, не попадали в фокус внимания заботливых «попечителей».

Другое дело Машенька – ухоженная, тихая, но «совершенно оторванная от коллектива», «не социализированная». Безусловно, в детском доме она бы получила более всестороннее образование и воспитание чем в огромной квартире с бабушкой искусствоведом, погруженной в восемнадцатый век…

Как доказательство ужасной опасности для ребенка директор школы предоставила на суд общественности сочинение Машеньки на заданную тему «Мой лучший друг (подруга)».

Машенька писала о дружбе с Курьером, их беседах без слов, как они чувствуют и понимают друг друга…

«Это же крик о помощи!» – вопили защитники детей и примкнувшие к ним психологи.

«Кроме чужой собаки девочке не с кем общаться!».

Начались проверки «жилищных и иных условий проживания ребенка». Бабушка Машеньки – бодрая работающая нестарая женщина была на грани инфаркта.

Я впервые пошел за помощью к шефу. Двумя звонками очередь на опеку за Машиным наследством была рассеяна…

Утро второго дня

«Послушайте, Бальзаминов, Вам надо непременно башмачником одеться» А.Н. Островский.

…В отделе я ждал вопросов, но их почти не было: «Как встреча с братьями по разуму? Не пытались затянуть в свою галактику?» Я ответил правду в рамках дозволенного. Но особо никто не слушал – весь отдел готовился к «карнавалу».

Мое «домашним задание» по Флажку откладывалось. Вокруг капитана Мухина нагревался воздух.

Было приказано: «переодеться и загримироваться до неузнаваемости». Обычный рабочий мухинский прикол был сделан по делу.

Как пелось в советской песне: «всегда и всюду узнаю я выправку солдатскую». Безошибочно определял нашего брата не только криминал, но и обычный обыватель. Профессия слой за слоем накладывала отпечатки. Мы как-то в очень одном стиле одевались, стриглись…Походка, речь, ухватки, (пардон – манеры)…

Сложно оперу оставаться незамеченным, тем более в «родном» районе…

Необходим недюжинный талант и искусство перевоплощения. Как говорил Станиславский «гримировать нужно не лицо, а душу», и «идти от себя» и как можно дальше…

Поскольку за качества грима души и тела поручиться было сложно, мы, не привлекая внимания профессиональным видом, сидели в закрытой машине аварийной службы и ждали появления Гриба.

Сегодня, по полученной информации и нашим большим надеждам, был просто обязан «проявить» себя и быть задержан с поличным Максим Яковлевич Грибович.

Вот о каком великом актере-мыслителе должны были мечтать и грезить столичные театры и мировой кинематограф. Многоликий и неуловимый Грибович.

На этот раз Гриб должен был явить себя трепещущей публике, то есть представителям южной диаспоры, в образе специалиста по землеотводу (под автозаправку на трассе, не меньше) и негласной правой руки очень вышестоящих и просто уходящих в небесные сферы, недоступных для простых смертных вершителей судеб лакомых земельных участков.

Перед решающей встречей Гриб ломался и морщился, не хотел отвлекаться на ерунду, вроде бы соглашался, потом отказывался, был в сомнениях, иногда даже метал молнии.

Посредникам (они же подельники Гриба) приходилось долго его уговаривать, гарантировать, поручаться… Не бесплатно, конечно, для жаждущих «решить вопрос».

Как говорят цирковые, Гриб «продавал номер». А в этом тонком деле, опять же по Станиславскому «лучше недоиграть, чем переиграть».

Гриб прекрасно знал, на какой цифре нужно сломаться и «рискнуть карьерой, репутацией и креслом».

Решающая сцена должна была разыграться в сквере элитного микрорайона.

Сам по себе долго стоящий на одном месте КУНГ аварийной службы внимания привлечь не мог. Борьба с авариями процесс, как известно, неспешный…

Периодически по одному или вдвоем мы выходили наружу, (в маскарадных костюмах, конечно), бросали или забирали кабель, долго и задумчиво смотрели в открытый люк, обсуждали, решали, не приходили к единому мнению, звонили начальству, шли за третьим. Пока наша работа у люка «кипела», водитель очень убедительно притворялся спящим. Роль у него была самая выигрышная, как у треугольника или литавров в симфоническом оркестре.

Остальные «слушали» эфир и ждали условную фразу посредника, сдавшего Гриба, в обмен на свою непричастность и нашу вечную дружбу.

Позднее утро второго дня

« – Послушайте, Вы настоящий сапожник.

– Башмачник-с» А.Н. Островский.

…Теперь я понимаю, за что Курьер так не любит кошек, прирожденных хулиганов и провокаторов.

Два чумных кота, чудом избежавшие обязательной гуманитарной стерилизации, «забили стрелку» в месте, назначенном для встречи с Грибом.

Программа кошачьих боев сложнее и продолжается дольше чайной церемонии.

Выяснение того, кто «держит» территорию начинается с выяснения у кого громче голос, протяжней вой и богаче запас кошачьих выражений. Весь мир в этот момент закрывается для соперников на перерыв.

Из-за усиленного аппаратурой жуткого воя, уткнувшихся друг в друга лбами котов никаких сигналов ни условных, ни безусловных услышать мы не могли.

«Что делать с этими тварями, чтоб они убрались? – вышел из себя капитан Мухин. В засаде, как назло, не было ни одного знатока по кошкам.

Всемирный разум интернета на вопрос «как разнять котов» выдал инструкцию:

«1) Использовать только гуманные методы коррекции поведения дерущихся животных.

2) Выяснить причину конфликта (?).