Павел Поляков
Эфирники

Глава 1

Солнечному зайчику наскучило гулять по моей подушке, и он, решительно прыгнув мне на лицо, принялся задорно скакать, заставляя недовольно морщиться. Я уже вполне выспалась, но это был тот самый случай, когда я проснулась, а моя лень ещё нет, и она пудовой гирей прижимала мою голову к подушке. Совершенно не хотелось вставать. Сегодня же выходной.

— Настя-я-я-я, — послышался голос мамы из коридора. — Давай вставай, соня. Весь день проспишь.

— О-о-о-о… — страдальчески протянула я, недовольно садясь в кровати и всё ещё ленясь открыть глаза.

Этот озорник, солнечный зайчик, тут же принялся прыгать по моему лицу, щекоча нос. Я захихикала, сгоняя ладонью этого тёплого хулигана, и открыла один глаз.

Вцепившись лапками в прутья клетки и просунув наружу носик, на меня смотрели чёрные глаза-бусинки моей домашней крыски. Она с укором наблюдала за мной, а её носик с усиками забавно подрагивал, пытаясь учуять хоть малейший запах стыда.

— О-о-о, Цаца, не сердись. Ты же знаешь, сегодня выходной. Та-а-ак хотелось поваля-я-яться, — сладко потянулась я.

Встав, я подошла к окну и распахнула занавески. На улице была чудесная солнечная погода, и в комнату тут же ворвались целые полчища солнечных лучей, ожидавших перед окном.

На стене моей комнаты висело большое зеркало во весь рост, и я, как любая уважающая себя девочка, не могла пройти мимо и не оценить, как я выгляжу. На меня смотрела очень миловидная девочка, худенькая для своих двенадцати лет, среднего роста и спортивно сложенная. Я не считаю себя красоткой, но мальчишки на перебой уже пытаются привлечь моё внимание, за что частенько ловлю на себе завистливые взгляды других девчонок.

Я старательно расчесала длинные каштановые волосы, ниспадающие ниже пояса, особенно непослушную прядку, которая упрямо падала мне на лоб. Давно собираюсь что-нибудь с ней сделать, но рука не поднимается. Привыкла я к ней.

Покрутившись перед зеркалом, я осталась довольна своим внешним видом, показала язык своему отражению и направилась к стенному шкафу, собираясь надеть свои любимые носочки. Но, открыв дверцы, я с непониманием уставилась на пустое место. Носков не было.

— Не поняла, — пробормотала я, окидывая взглядом весь шкаф и вспоминая, куда я их могла деть.

Я точно помнила, что вчера разбирала бельё после сушки и положила носочки в шкаф. Но теперь среди остальных вещей их нет!

Казалось бы, подумаешь, беда! Носки пропали. Возьми да одень другие. Но дело в том, что это были мои любимые носочки: очень красивые, цветные, с пальчиками, как у перчаток. Их связала мне моя мама! Одним словом, это моя реликвия!

Я закрыла шкаф, оглядела комнату, делая выводы о том, что это может значить.

— Ты что-нибудь видела? — ткнув пальцем в сторону клетки, спросила я у Цацы.

Моя домашняя крыска сочувственно смотрела на меня, подёргивая носиком, всем видом показывая свою обеспокоенность моим душевным здоровьем.

— Я так и думала. Ты тоже проспала ограбление, — с укором покачала я головой.

Первым делом надо посмотреть под кроватью. Каким-то невообразимым образом там обнаруживается большинство пропавших вещей. Я подбежала к кровати и заглянула под неё. Но не успели глаза привыкнуть к темноте, как вдруг послышался какой-то приглушённый звук со стороны шкафа. Что-то вроде «пуф».

«Ага! Значит, это всё-таки ограбление, — сообразила я. — И мало того, воришка до сих пор в моём шкафу! Интересно, как я его не заметила? Я только что осмотрела шкаф. Вот ведь ловкий негодник!»

Я догадалась, что это может быть Вовка — шестилетний сорванец. Соседка частенько заходит к маме в гости вместе с мелким, и не редко по выходным, пока я ещё сплю. Маленький вредитель частенько устраивал диверсии: прятал вещи, выпускал Цацу, а также пару раз прятался в моём шкафу и пугал меня. Но на этот раз фокус не прокатит!

Аккуратно, чтобы не шуметь, я нащупала бадминтонную ракетку, стоявшую в углу. Осторожно, на цыпочках, я стала красться к шкафу. Там слышалась какая-то еле слышная возня.

«Ну, держись, воришка!» — подумала я.

Резко распахнув дверцу и выставив на вытянутых руках перед собой ракетку, я собиралась крикнуть: «А-а-а-а-а!» Но крик просто застрял в горле. Вместо этого я, тоненько пропищав что-то нечленораздельное, ошарашенно уставилась на… привидение!

Да, да! Передо мной, светясь голубоватым светом, парило в воздухе полупрозрачное привидение. Оно ошарашенно таращилось на мою ракетку, смотрящую кончиком ему прямо в нос.

Кое-как справившись с желанием убежать, я истерически пролепетала:

— Учти, я сейчас громко закричу!

Привидение нервно сглотнуло и, не сводя глаз с ракетки, проворчало:

— Ну-у-у, полагаю, в этом нет особой необходимости, поскольку если ты выстрелишь в меня из этой штуки, то будет намного громче.

— Вообще-то, это ракетка, и она не стреляет, а больно бьёт по башке!

— Вообще-то, — передразнивая мой тон, возмутилось привидение, — не очень-то прилично перефокусировать чужую чёрную дыру, а потом тыкать в лицо непонятными штуками, да ещё и угрожать побоями!

— Какая ещё чёртова дыра? Какие фокусы-перефокусы? Ты как тут очутился? Вообще-то, это мой шкаф!

— Не "чёртова", а "чёрная" дыра! — поправило меня привидение, назидательно подняв вверх указательный палец.

— Да хоть синяя! Признавайся, это ты стырил мои носки?

— Носки? Какие...

Привидение задумалось и осторожно посмотрело на меня. Но тут же в изумлении распахнуло глаза.

— Постой. Ты что, человек, что ли?

— Разумеется. Что, не видно?

Я искренне возмутилась такому глупому вопросу. Но, как оказалось, глупые вопросы только начинались.

— А почему ты говоришь на моём языке?

— Вообще-то, это ты говоришь на моём языке.

— Да? Странно... Подожди, ты упомянула носки... Когда я втянулся в чёрную дыру, мимо пролетели какие-то тряпки... Этого быть не должно. Погоди немного. Не стреляй.

Оно на миг задумалось, разглядывая кончик моей ракетки. Я от неожиданности вздрогнула, когда вдруг привидение резко встрепенулось и затараторило:

— А-а-а… кажется, я понимаю, что случилось. В общем, в школе мы проходим "чёрные дыры". Это такое средство мгновенного перемещения из одной точки в другую. Мне уж очень не терпелось поскорее въехать в тему, так что я решил сам во всём разобраться и… Видимо, что-то не получилось, — привидение заулыбалось и совсем по-мальчишески пожало плечами. — Кажется, моя чёрная дыра почему-то сфокусировалась на твоих носках и…

Привидение посмотрело над моей головой и воскликнуло:

— Ух ты-ы-ы! Какая у тебя интересная комната.

Оно бесцеремонно отодвинуло от своего лица ракетку и полетело по комнате, разглядывая обстановку. Я молча хлопала глазами, кажется, забыв захлопнуть рот от такой наглости. В недоумении я просто разглядывала его.

Никогда не думала, что увижу настоящее привидение. При этом не умру от страха, да ещё и буду с ним разговаривать.

На вид это был обычный мальчишка, мой ровесник. Он был бледно-голубоватого цвета, целиком, вместе с одеждой. На нём была рубашка с длинными рукавами и штаны, похожие на джинсы. На худощавых ногах надеты то ли кроссовки, то ли чешки — что-то среднее. На голове была густая шевелюра, всклокоченная, как у всех школьных ботаников. Он летал по комнате в нескольких сантиметрах от пола, совершенно не касаясь его.

— Да ладно, расслабься, — задорно сказало привидение, — это мой косяк. Прости! Кстати, меня зовут Ашас! А тебя?

— Э-э-э… Настя, — еле пролепетала я, опуская ракетку.

— Какие у вас тут смешные имена, — хохотнул Ашас. — А что это за провинция? Куда меня занесло?

Он подлетел к окну и, отодвинув тюль, выглянул на улицу.

— Что за… Что это? Где я? — недоумённо пролепетал Ашас, глядя во двор.

Я жила на первом этаже. Двор был самый обычный, с простенькой детской площадкой, редкими кустиками и деревьями. Вдоль окна по дороге проехала легковая машина соседа. Увидев её, у Ашаса отвисла челюсть.

— Глубинные фотоны! Это что за штука?

— Ты что делаешь?! — я подскочила к Ашасу и отдёрнула его за руку.

Выглянув, я внимательно осмотрела двор. Какая удача, что перед окном никого не было. Обернувшись к Ашасу, я зашипела разъярённой кошкой:

— Как я буду объяснять соседям, что за привидение маячило у меня в окне?

— Что? Ты о чём? — искренне удивилось привидение. — У вас что, никто "эфи" не видел?

— Какое ещё "эфи?" Отвечай немедленно! Кто ты такой? Почему ты летаешь? Почему ты синий? Почему ты прозрачный?

— Прозрачный? — Ашас уставился на свои руки. — Глубинные фотоны! Ну и дела!

— Так я услышу ответ или как? — похлопывая ракеткой по ладони, сердито спросила я.

Ашас с выпученными глазами и отвисшей челюстью ощупывал себя. Потом резко встрепенулся.

— Так, спокойно! Я полупрозрачный. Значит, здесь я "проекция". Но почему я тогда осязаемый? Так, так, так…

Он начал сновать по комнате из стороны в сторону, подперев ладонью локоть руки, которой, в свою очередь, задумчиво массировал себе подбородок. Пару минут он сновал по комнате, что-то бубня себе под нос. Мы с Цацей недоуменно переглянулись.

Наконец Ашас резко остановился и уставился на меня с выпученными глазами. На лице сменилось несколько выражений — от озарённой улыбки до удивлённого недоумения. Наконец он заговорил. Сначала медленно, потом всё быстрее, пока снова не стал привычно тараторить:

— По всей видимости, это не Гамаард. Я переместился в какую-то иную реальность. В параллельную вселенную или другой мир. Или измерение... Уж не знаю, как эти вещи называются. И, похоже, наши миры обменялись, э-э-э… материей.

— Ты привидение? — тихонько спросила я, набирая полные лёгкие воздуха, чтобы завизжать.

Ашас увидел испуг на моём лице и поспешил улыбнуться. Он успокаивающе поднял ладонь и затараторил:

— Не-е-ет, что ты! Привидений не бывает. Я — эфи. Говоря научным языком — свободное эфирное тело, — он запнулся, увидев моё вытянувшееся лицо. — Хм, ничего не понимаешь, да?

Я молча, не закрывая рта, помотала головой. Он снова задорно затараторил, пытаясь мне что-то объяснить:

— Так, ясно. Короче! Вот ты человек. В моём мире тоже есть люди, но они, как бы это сказать… диковатые и грубоватые. Без обид, лады?

Я махнула рукой, показывая, что мне всё равно. Ашас обрадовался и продолжил:

— Так вот, у людей как бы два тела: материальное и энергетическое, то есть эфирное. В обычном состоянии твоё эфирное тело как бы находится в физическом. Они смешаны. Материальное тело без эфирного нежизнеспособно. Разделяться тела могут только во время сна. Сон — это особое состояние, при котором физическое тело может обходиться без эфирного. Люди как бы выходят из тела и в эфирном состоянии путешествуют по разным слоям реальности. Всё, что они при этом видят, они потом вспоминают как сон. Но многие вообще ничего не помнят. А некоторые умеют погружаться в особый транс и выходить из физического тела, не покидая свой мир. Хотя я таких не видел, только в книгах читал. Извини, лучше не могу объяснить. Я терпеть не могу теорию эфира. Скукотища!

— Так ты, получается, эфирное тело? — спросила я, протягивая руку к Ашасу. — Можно?

— Да, конечно, — задорно сказал он, протянув мне ладонь.

Я взяла его руку и аккуратно ощупала.

— На ощупь обычный. Такой же, как я, — задумчиво пробормотала я. — Только немного прохладнее.

— Всё верно. По сути, моё тело — это тоже материя, только другой природы. У меня нет массы в привычном понимании, поэтому я парю над поверхностью в точке, где мой вес уравновешивается, то есть равен нулю. Взлетая чуть выше, я уже становлюсь как бы тяжёлым. Понимаешь? Тренированные эфи могут взлететь на высоту пять-шесть ладоней.

Он поднял руки над головой и плавно поднялся над полом сантиметров на двадцать. Зависнув на месте, он зажмурился от натуги и сквозь стиснутые зубы простонал, будто держал над головой тяжёлую штангу. Потом резко выдохнул и упал обратно, зависнув в пяти сантиметрах над полом.

— Я не спортсмен. Мой потолок — это три ладони, — он смущенно пожал плечами. — Но у нас соревнования проходят по воспарению. Очень увлекательно, знаешь ли.

— Соревнования по воспарению? — улыбнулась я. — Интересно.

— Если хочешь, я расскажу подробнее о механизме парения. Но, боюсь, ты не поймёшь всю терминологию.

— Не-не! Не нужно мне этой научной белиберды, — со смешком замахала я руками.

— Вот и я говорю — скукотища! — хохотнул Ашас, махнув рукой. — Но вот что странно. В моём мире мы совершенно не понимаем людей. Ну, вообще никак. Наши люди говорят так, будто их постоянно тошнит, понимаешь? Типа: блуууээээ, бле, бле, блуээээ...

Он посмеялся и резко посерьёзнел. Посмотрел мне в глаза и сказал:

— А с тобой мы свободно разговариваем. Ты точно человек?

— Конечно, человек. Хотя я бы хотела быть кошкой, — улыбнулась я.

Ашас задорно рассмеялся. Вдруг послышалось лёгкое потрескивание. Ашас поднял руку. Вокруг пальцев забегали маленькие фиолетовые разряды.

— Эх, мне надо возвращаться. Моя чёрная дыра теряет стабильность, — смущённо сказал Ашас, почесав затылок. — Я ещё плохо знаю теорию.

Он влетел в шкаф и, обернувшись, сказал:

— До встречи! Я рад, что мы познакомились. Я тебя обязательно навещу, как только сдам экзамен по «чёрным дырам». Пока, Настя!

Он щёлкнул искрящимися пальцами и с громким хлопком исчез в чёрной дымке, которая тут же втянулась в точку и исчезла. А прямо мне в руки прилетели мои любимые носочки. Подхватив их, я улыбнулась и подумала: «Теперь, как только мои носочки снова пропадут, значит, ко мне в гости пожаловал мой новый приятель Ашас».

Глава 2

Неделька в школе выдалась ужасно трудная. Один за другим сменяли друг друга проверочные работы и контрольные. Было два диктанта, несколько сочинений и на десерт экзамен по математике. Я вымоталась ужасно. Из-за переживаний я очень плохо спала, а сон был очень отрывочный и беспокойный. Порой на утро даже не понимала, спала ли я вообще или всю ночь ворочалась в полудрёме.

На фоне такого учебного марафона я совсем забыла об Ашасе и даже не сразу сообразила, что происходит, когда утром я не обнаружила своих любимых носочков, которые засунула в тапочки перед сном.

— Что за бред! — сонно бубнила я себе под нос, ползая по полу, пытаясь на ощупь отыскать пропажу.

Вдруг воспоминания влетели в голову, будто в лицо плеснули ушат ледяной воды. Я с радостным вскриком вскочила на ноги и одним невероятным прыжком подлетела к шкафу и схватилась за ручки дверей как раз в тот момент, когда с гулким хлопком дверцы шкафа толкнуло мне навстречу, и упругая волна воздуха отбросила меня обратно на кровать.

Головокружительный полёт перехватил дыхание и вызвал такой восторг, что плюхнувшись спиной на кровать, я залилась звонким смехом. Приподнявшись на локтях, я огляделась. В шкафу, в исчезающих клубах чёрной дымки парил в воздухе обескураженный Ашас и виновато на меня смотрел. Я сквозь хохот сказала:

— А я думала, что отличники не любят хулиганить. Теперь для смеха ты решил взорвать мой шкаф?

— Ой, привет, Настя! Я это… Извини! — затараторил, не на шутку перепугавшийся Ашас. — Видимо, я переборщил с инфракрасным факториалом… или с ультрафиолетовым… тьфу! Глубинные фотоны! Короче, с теорией чёрных дыр пока напряг. Как выяснилось, чёрную дыру в другой мир никто ещё не создавал. Это направление совсем не изучено. Я своего рода первооткрыватель.

Ашас самодовольно улыбнулся и горделиво выпятил грудь.

— Хвастун! — хихикнула я, убирая со лба прядку волос.

Ашас смутился, а на лице заискрились фиолетовые точки. Он снова затараторил:

— Просто, понимаешь, такая неделька выдалась, просто мрак! В школе куча практики по преобразованию субатомной материи, контроша по теории эфира, чуть не завалил экзамен по искажению гравитации, да ещё и тройбан получил на экзамене по «чёрным дырам». Ну, это ты уже и сама поняла.

— О да. Поняла! И даже прочувствовала, — усмехнулась я, садясь на кровати по-турецки. — Но полет мне понравился.

— Ой, ты не ушиблась? — спохватился Ашас, резво подлетая к кровати.

— Не переживай. Матрас мягкий. Даже прикольно получилось. У меня самой в школе неделька та ещё выдалась. Даже бессонница началась.

— Вот это совпадение! Надо же! — обрадовался Ашас, засовывая руку в образовавшуюся перед ним дырку в воздухе. — А я к тебе не просто так спешил. У меня для тебя подарок.

— Ух ты! Здорово! Я люблю подарки! — радостно захлопала я в ладошки. — А куда пропала твоя рука?

— Это портал. Подожди минутку.

— Настоящий портал? — я во все глаза уставилась на дырку в воздухе. — Круто!

— Совсем простенький. Я дома оставил маяк на столе, — орудуя рукой в дыре, прокряхтел Ашас, — но… Всё равно можно промахнуться.

— Как же не терпится увидеть, что за подарок.

— В общем, ничего особенного. Постоянно таскал с собой эту безделушку. Но после того, как я её «доработал» она отказалась идти со мной в чёрную дыру. Представляешь? Пришлось использовать вещевой портал. Должно получиться.

Его рука уже исчезла по плечо. Ашас сосредоточенно хмурился и продолжал, кряхтя, тараторить:

— Мой любимый предмет - «альфаволновая физика». Я там круглый отличник. Ой! Это не то! — взвизгнул Ашас, вынув из дырки какого-то фиолетового осьминога, и принялся запихивать его обратно. Осьминог сердито булькал и возмущенно сопротивлялся.

— Так вот, э-э-э. Я придумал способ, ы-ы-ы. Как сфокусировать альфа волны в маленьком предмете. Ах ты, зараза! Ты ещё и кусаться!

— Ашас, это, конечно, очень интересно, но я ничего не понимаю в твоей астробелиберде, — давясь смехом, пролепетала я.

— Короче, я сделал для тебя амулет! — радостно воскликнул Ашас, наконец справившись с осьминогом и вынув из дыры маленький зелёный камушек.

— Красивый какой! — залюбовалась я переливающимися искорками на камне. — А что он умеет?

— Хорошо, что ты спросила, — расплылся в лучезарной улыбке Ашас, набирая полные лёгкие воздуха.

— Только короче, ладно? — попросила я, в нетерпении протягивая руки к подарку.

С таким старанием набранный воздух, с разочарованным свистом вышел.

— В общих чертах, не вдаваясь в подробности. Одним словом…

— Аша-а-а-ас…

— Ну ладно. Он перенаправляет и фокусирует мозговые альфа волны таким образом, что фаза быстрого сна сохраняет ротационную стабильность в пределах…

— Я тебе сейчас по башке дам! — шутливо проворчала я, потянувшись к стоящей в углу бадминтонной ракетке.

Ашас примирительно поднял руки и протянул мне подарок. Я завороженно потянулась к заветному амулету.

— Положи его под подушку и загадай, что ты хочешь увидеть во сне, и тебе это приснится. Всё просто! И больше никакой бессонницы, — сказал Ашас, опуская камешек в мою ладонь.

— Кру-у-уто, — только и смогла прошептать я, не в силах оторвать глаз от амулета.

Ашас лучезарно улыбался, довольный произведённым эффектом.

— Спасибо, Ашас. У меня просто слов нет. Мне никогда не дарили настоящий волшебный амулет из другого мира.

— Брось. Ничего необычного, — ответил Ашас, улыбаясь, как сытый кот. — Он вовсе не волшебный. Потом расскажу, какие у него побочные эффекты, хорошо?

— Эффекты? Побочные? В каком смысле?

— Настя-я-я! Что за шум у тебя? — раздался мамин голос из коридора.

— Ох, глубинные фотоны! Всё, мне пора! — быстро залетая в шкаф, протараторил Ашас.

— Всё хорошо, мама. Портфель упал на пол! — прокричала я, сжигая взглядом этого негодяя.

— Я скоро к тебе загляну, — хитро улыбаясь, сказал Ашас, закрывая дверцы шкафа.

— Ты чем тут гремишь? — спросила мама, заглядывая в дверь.

Всё, что я успела - недоуменно открыть рот, понимая, что сейчас произойдет. Раздался гулкий хлопок и дверцы шкафа, распахнувшись, с грохотом ударились о стену. Мама, вздрогнув, застыла в немом шоке, распахнув глаза. Мимо со свистом пронеслись мои носки и врезались в стену в дюйме от маминой головы. Носки прилипли к стене и остались висеть.

Взгляд мамы, как секундная стрелка, перепрыгивал с висящих носков на меня и обратно.

Наконец, справившись с окаменевшими мышцами челюстей, я с робкой улыбкой пожала плечами и пролепетала:

— А-а-ах, вот она где… А я то глупая думаю, куда я её засунула… Мою практическую работу… По химии… ахах.

— Доча, ты учишься в шестом классе. У тебя ещё нет химии.

— Мне просто было интересно… Я почитала в Интернете и кое-что решила попробовать… — неуклюже хохотнула и ляпнула: — Самостирающиеся носки.

— По-моему, получились самоуничтожающиеся носки, — посмеялась она, косясь на новый элемент декора на стене. — Интересная идея, но небезопасная.

— Я работаю над этим, — дурашливо улыбаясь, я пожала плечами.

— Всё, хватит на сегодня экспериментов. А носки я кину в стирку. Надеюсь, они не взорвут всю корзину с бельём...

Мама отлепила носки от стены и, лукаво улыбаясь, вышла, закрыв за собой дверь.

— Ну и денёк, — выдыхая, прошептала я.

Разжав кулак, посмотрела на свою новую реликвию на ладони. На то, как в глубине камня пульсируют алые всполохи, будто бьющееся сердце.

Глава 3

Никогда ещё ожидание вечера не было таким томительным. Мне не терпелось лечь спать, чтобы испытать амулет Ашаса. Хотя, я не представляла, как можно заснуть, будучи такой взбудораженной. Мысли метались, как рой мошек в липкой паутине. Мама видела, что я очень взволнована, но волнение было явно позитивное, поэтому она не переживала. Просто изредка поглядывала на меня и многозначительно улыбалась, делая какие-то свои выводы. Ну что с них возьмёшь… взрослые.

Я до смерти боялась потерять мой амулет и прекрасно понимала, что скорее всего, он уникален в моем мире. Ему просто нет цены. А такую ценность надо держать в секрете. Даже от родных, для их же безопасности. Поэтому, я сделала тайник в матрасе. В уголке немного разошёлся шов, совсем чуть-чуть, чтобы можно было просунуть детский пальчик и протолкнуть амулет в складки наполнителя. Снаружи камень совершенно не прощупывался и даже через дырку его непросто найти, если не знать, в какой складке он лежит. Только после того, как плотно закрыв дверь и зашторив окно, я доставала своё сокровище и украдкой им любовалась.

Камень был гладкий, по форме овальный, как обычная морская галька, только изумрудного цвета. Он слегка светился изнутри, а в глубине, то и дело, мелькали розоватые всполохи, будто очень размытые силуэты, когда смотришь на что-то через очень толстое и мутное стекло. Порой даже сердце пропускало удар, когда казалось, будто в глубине камня мимо прошмыгнуло что-то живое.

Камень завораживал своей красотой и постоянно изменяющимся узором, а когда я прикасалась к нему кончиком пальца, он начинал еле заметно мерцать, в такт моему сердцебиению. Конечно, Ашас нашёл бы кучу заумных слов на своём научно-белибердовском языке, объясняя все эти удивительные вещи. Но для меня это было самое настоящее волшебство.

Наскоро поужинав и помыв посуду, я чмокнула маму в щёку, поблагодарив за ужин.

— Сегодня вечером твой любимый сериал по телевизору, будешь смотреть?

— Да не, мамуль, я устала что-то. Потом в интернете посмотрю. Пойду спать.

— Так рано?.. — она в притворном удивлении приподняла брови.

Я пожала плечами, тяжело вздохнув и изобразила предельно измученное, жизненными перипетиями, лицо.

— Ну беги, конечно. Только сегодня без химии, ладно? — попросила мама, с улыбкой провожая меня взглядом.

Я вымученно улыбнулась, кивнула и побрела в ванну. Затем я по-быстрому умылась, почистила зубы и прошмыгнула в свою комнату. Прикрыв за собой дверь и послушав, нет ли шагов в коридоре, я метнулась к стенному шкафу и пулей переоделась в ночнушку. Выключив свет, я забралась под одеяло и одним ловким движением пальца достала заветный амулет.

Камень был тёплый, будто его только что кто-то выпустил из рук. Он фосфоресцировал в полумраке зелёным светом и даже немного резал светом глаз. Сна не было ни в одном глазу, и я вообще не представляла, как можно уснуть, когда от волнения, сердце выпрыгивает из груди.

"И так, Ашас сказал, что надо положить амулет под подушку и представить, что я хочу увидеть во сне. Ладно, попробуем." - решила я и просунув руку с камнем под подушку, устроила его поудобнее. Потом улеглась, размышляя, что же я хочу увидеть во сне.

С раннего детства я обожала всякую сказочную живность и первое, что мне пришло в голову, это единороги. Невольно, я начала их себе представлять, какими я их видела в сказках, мультиках, на иллюстрациях в книгах и сама не заметила, как веки налились тяжестью, сознание затуманилось, на уши навалилась звенящая тишина. Неосознанно глаза закрылись, и я провалилась в ватное спокойствие.

***

Вдруг я открыла глаза от какого-то резкого звука, то ли хруста, то ли щелчка. Взгляд сразу упёрся в какое-то существо, стоящее на земле, перед моим лицом. Я поняла, что вокруг явно не моя спальня и самое главное, я не в постели. Я лежу на боку, в довольно-таки высокой траве, а перед лицом стоит… улитка. Вроде бы обычная улитка, с серой раковиной-домиком, высоко поднятой шеей и двумя глазами бусинами на ножках, которые настороженно разглядывали меня. Но улитка была размером с мой кулак и стояла на лапках, то ли паучьих, то ли крабьих и как богомол раскачивалась из стороны в сторону. Пауза затягивалась… но вдруг, улитка издала ещё один звук, подобно сломанной ветке и я рефлекторно вздрогнула и моргнула. Улитка, увидев движение, в испуге подпрыгнула, разворачиваясь в воздухе и с невероятной скоростью засеменив лапками, стала улепётывать, петляя и громко щёлкая на бегу. Я резко села, глядя, как скрывается в траве улитка. Или, даже не знаю, крабулитка какая-то…

— Забавно, — пробормотала я, оглядываясь по сторонам.

Был ясный, солнечный день, лучи ощутимо припекали. Подняв голову к небу, оно сразу ошеломило меня своим насыщенно синим цветом. Я живу в большом городе и привыкла видеть небо бледно голубым, как-будто, подёрнуто белёсой дымкой. А вот такого неба я никогда не видела, будто у телевизора выкрутили насыщенность на максимум... Это точно небо чужого мира.

Не знаю, сколько я просидела, разглядывая невероятное небо с редкими облачками, но наконец осознав, что сижу с открытым от изумления ртом, решила оглядеться.

Вокруг была поляна, на первый взгляд, обычная, с одной стороны огороженная плотной стеной деревьев, с другой стороны полукругом стояли приземистые кусты.

Самое поразительное, что я прекрасно осознавала, кто я, откуда, помнила абсолютно всё: про Ашаса, про амулет и знала, что это сон. Во сне нельзя чувствовать боли, поэтому я улыбнулась и для убедительности, смело, ущипнула себя за руку.

— Ой! — от неожиданной боли воскликнула я, а посмотрев на свои руки, снова воскликнула: — О-о-ой!

Руки были полупрозрачные, мерцающие голубоватым светом, точно такие же, как у Ашаса. Я разглядывала травинки сквозь собственные руки и пыталась понять, хорошо это или плохо.

— Ладно, с этим потом разберёмся. Я вроде как пришла, чтобы увидеть единорогов, так что хватит тратить на ерунду мой сон, — решительно сказала я сама себе, поднимаясь на ноги.

Но тут меня ждал новый сюрприз. Встав, я подлетела над землёй и зависла на месте в нескольких сантиметрах.

- Ну конечно, Ашас ведь тоже летал, а не ходил, — вспомнила я. — Это конечно прикольно, но как он это делал? — размышляла я вслух, пытаясь идти по привычке, но только забавно перебирала ногами в воздухе.

— Как хорошо, что меня не видят мои одноклассники, — хохотнула я, чувствуя себя до ужаса глупо.

Я стала перебирать все способы, которые приходили в голову: пыталась бежать, перебирая ногами и руками; попыталась плыть разными стилями: кролем, баттерфляем, по-собачьи; извивалась, как змея; прыгала; скакала; махала руками по птичьи и даже, для правдоподобности, кричала, как чайка. И на десерт, испытала позу супермена. Ничего не работает. Всё, идеи закончились. Я сердито скрестила руки на груди и висела в воздухе, чувствуя себя полной идиоткой.

И почему я не спросила Ашаса, как он летает? Конечно, было интересно узнать, как он это делает. Я хотела спросить, но не решилась. Как-то неловко расспрашивать малознакомого мальчика. Вдруг это неудобный вопрос, поэтому решила спросить позже. Ведь даже в голову не могло прийти, что я могу так нелепо попасть впросак. И вообще, он ведь сам должен был знать, в каком я виде в своих снах окажусь, мог бы и предупредить, шутник потусторонний.

— Ничего, я ещё тебе отплачу, — пробубнила я, медленно дрейфуя к кустам от порыва тёплого ветерка.

От нечего делать, я начала разглядывать окружение. Стали бросаться в глаза необычные детали: цветы, каких никогда не видела, похожие на колокольчики со стебельками-пружинками; ромашки, у которых цветок вращался на ветру, как у детской игрушки-вертушки; и, о чудо, натуральный цветик–семицветик.

«Так это не выдумка, — обрадовалась я. — Хотя нет, это же мой сон, значит это моя фантазия. Интересно, может он и желания исполняет?»

— Иди сюда, — сказала я, пытаясь дотянуться до цветка. — Я загадаю возможность ходить...

Но ветерок всё дальше уносил меня и я, махнув рукой, продолжила глазеть по сторонам.

Трава на поляне была сочно зелёная, необычной формы: побеги были прямые у основания, выше они раздваивались и закручивались в пружинки на концах. А были и целые пучки травы, кудрявые, как шерсть у барашка. Среди зелени, от цветка к цветку сновали причудливые насекомые.

Гонимая ветерком, я плыла всё дальше. Из-за кустов показалась полоска воды. Вдалеке была река, а на противоположном берегу, белоснежными точками, виднелась группа каких-то животных. Они были очень далеко, но сердце волнительно забилось.

— Это же они, — прошептала я, потянувшись вперёд и вытягивая шею, пытаясь лучше разглядеть животных.

Я так увлеклась, что не обратила внимания на нарастающий свист воздуха в ушах и спохватилась, только когда под ногами стремительно пронеслись кусты. Посмотрев вниз, я увидела, что очень быстро лечу. Это было так неожиданно, что от испуга я вскрикнула и засучила в воздухе руками и ногами. Полёт тут же сбился, меня закрутило в воздухе и, сделав пару кульбитов, я резко остановилась, тяжело дыша. Возникло ощущение, что в груди, от рёбер к сердцу, на место вернулся упругий шар.

Не на шутку перепугавшись, я пыталась отдышаться, прижав ладони к груди.

— Так, спокойно, — дрожащим от волнения голосом шептала я себе, пыталась лихорадочно сообразить.

— Как я это сделала? И это что такое в груди? Сердце чуть не вылетело, что ли? — я, с тревогой, ощупывала пальцами грудь в месте, где ощущался шар.

Мысли метались в голове, пытаясь собраться воедино. Я попыталась повторить свои действия, потянулась вперёд, вытягивая шею. Ничего не происходило. Ещё одна попытка, но уже потянулась вперёд руками. Ничего! Получается, тело полётом не управляет. Остаётся одно - загадочный шар в груди.

Я закрыла глаза и попыталась вспомнить свои ощущения. Мысленно потянулась к шару и, на удивление, какими-то непонятными ощущениями, я его почувствовала.

— Что это такое, — непроизвольно морщась, шептала я.

Прислушиваясь к ощущениям, я аккуратно ощупывала невидимыми пальцами шар у себя в груди, боясь в любой момент вляпаться по что-то мерзопакостное... оно же внутри меня, как-никак! Однако, ничего противного не было. Ничего склизкого, липкого или влажного. Шар был гладкий и теплый.

Я представила, что шар, это рукоятка компьютерного джойстика и мысленно нажала на рукоять, смещая шар вперёд и… плавно поплыла.

— Круто, — воскликнула я, расплываясь в улыбке.

Продолжив испытания своего манипулятора, потянула шар в обратную сторону и плавно поплыла назад. Отпустив шар я сразу же остановилась. Механика предельно простая, моё тело полностью повторяло все движения загадочного шара в груди, которым полагается управлять мысленно. Покрутив шар, я немного повращалась по кругу. А крутанув шар поперёк, я резко перевернулась кверху ногами и от неожиданности залилась смехом.

- Хах! Как всё просто! Даже первоклашка разберётся, - улыбнулась я, плавно вращая шар и возвращаясь в привычное положение через спину, от чего волосы налипли на лицо.

Откинув волосы, я двинулась вперёд, в сторону реки. Шар в груди стал ощущаться отчётливее. Это было так необычно и непривычно, что даже немного пугало. Но, в то же время, полёт вызывал такой восторг, что все неприятные ощущения отошли на второй план.

Я обернулась назад и увидела, что кусты, возле которых я «проснулась» стремительно удалялись. Но радость от полёта оборвалась, когда, повернувшись обратно, я увидела, что лечу прямиком на здоровенный каменный валун. Спохватившись, я мысленно дёрнула шар вправо и тут же меня бросило в сторону. Дыхание перехватило, я потеряла ориентацию и меня закрутило в безумном сальто. Бросив шар-джойстик, я замерла на месте, снова повиснув кверху ногами.

— Ладно, ещё один блин комом, не привыкать, — похихикала я, покрутив шар и возвращаясь в вертикальное положение. — Теперь вперёд, но без резких движений.

Я осторожно полетела, стараясь не разгоняться. Не люблю. На скорости меня начинает сильно мутить. Потихоньку привыкая к необычному способу передвижения, я плавно облетала встречающиеся валуны и редкие деревца причудливой формы.

На ветке очередного дерева, я заметила здоровенную сову, у которой на голове росли натуральные оленьи рога. Она меня тоже заметила, и мы оба, выпучив глаза, проводили друг друга совершенно шокированными взглядами. Напоследок, я показала сове язык и успела заметить, как её глаза ещё больше округлились.

После такой шалости, настроение взлетело и достигло максимума. Я развеселилась и даже прибавила скорость, напевая: — "Я свободе-е-ен, словно ветер в небесах".

Ветерок обдувал лицо, солнышко ласково пригревало. Напевая песенку и плавно маневрируя, я вглядываясь вдаль. Белоснежные животные приближались. Очертания становились чётче. Стало очевидно, что это лошади.

— С ума сойти! — дрожащим голосом, воскликнула я, уже совершенно не сомневаясь, что это единороги.

Похоже, стадо пришло на водопой. Я видела, как животные, в разнобой, плавно опускали головы к воде. Постепенно я начала отчётливо различать самую волнующую деталь, которую с придыханием ждала — у каждого животного из лба рос длинный рог. Я заворожённо вглядывалась вдаль, жадно ловя все детали, которые проявлялись с каждым мгновением.

Я уже на столько обвыклась со своим внутренним шаром, что перестала его замечать, управляя полётом не задумываясь.

Стараясь себя не обнаружить, я начала понемногу сбавлять скорость. Очень не хочется, чтобы дивные животные убежали. Уже было видно, что их движения невероятно грациозные, они вальяжно поворачивали головы, плавно опускали их к воде, не спеша пили, снова поднимали и, как будто, общались. Поворачиваясь друг к другу, их головы подрагивали, будто они разговаривали.

Наконец, я остановилась, не решаясь подлетать ближе. От того, что я летела, совершенно бесшумно, да ещё и была полупрозрачная, единороги меня не замечали. Спрятаться было негде, перед рекой был цветущий луг, без деревьев и кустов. Поэтому я просто замерла на месте, во все глаза рассматривая волшебные создания.

Сразу стало ясно, что это не лошади. Просто на них похожи. Хотя, правильней было бы сказать, это лошади похожи на единорогов. Они были разного роста, но очевидно, что размером лошадей превосходят. Все животные были белоснежные, с короткой шерсткой. Бока лоснились и искрились на солнце радужными волнами, будто бархат, осыпанный блёстками. Широкая, выдающаяся вперёд грудь бугрилась перекатывающимися мышцами. Животные излучали могучую силу. Они были очень поджарые. Талия резко переходила в крепкий, мускулистый круп. Ноги от тела также были широкие, мускулистые и изящно сужались к копытам. Шеи, по-лебединому, изгибались и были длиннее, чем у лошадей. К голове шея сужалась. У каждого животного из середины лба рос один длинный рог, форма и цвета которых, были абсолютно разнообразные. Я видела изумрудные цвета, перламутровые, янтарные, жемчужные, небесно-голубые. Каждый рог был будто вырезан из камня и отполирован искусным скульптором, причём, ни один рог не повторялся. Разнообразие узоров поражало, глаза разбегались. Особо запомнились узоры, в виде нанизанных на нить шаров, размер которых уменьшался к острию и венчались шипом. Были такие же шарики овальной формы, в виде кубиков, многогранных кристаллов; в виде перекрученных винтом стержней; с сочленениями, как у бамбука, с какой-то тонкой резьбой; узорами, ветвящимися паутиной прутьев и ещё множество разнообразных вариаций.

Сказать, что я была в полном ступоре, всё равно , что ничего не сказать. Зрелище меня ошеломило. Эти создания были бесподобны, ничего общего с теми иллюстрациями, что я с детства видела в книгах. Я боялась пошевелиться, чтобы не побеспокоить единорогов.

Но вдруг, одна кобылица, подняв голову от воды, облизывая губы, скользнула взглядом по противоположному берегу реки и наткнулась на меня. Она сделала неуловимое движение головой и все взгляды сказочных лошадей обратились в мою сторону. Ни один единорог не пошевелился, ни один мускул не напрягся. Через секунду они просто… исчезли! Все, кроме одного жеребца, стоящего в центре группы. Он был настоящий великан. Могучий, сильный. Видимо, это был вожак.

Я совершенно остолбенела. Нас разделяла широченная река, но я была полностью в его власти. Не было сомнений, что он одним прыжком перелетит реку и насадит меня на свой рог, как муху на иглу. Но он неподвижно стоял и исподлобья, спокойно меня изучал. Его рог был длиной с добротное копьё, с узором напоминавшим толстенную змею, обвивавшуюся вокруг копья, истончаясь к концу в острейший шип. Рог светился приглушённым рубиновым светом. На лёгком ветерке стелилась в сторону потрясающая грива, очень легкая, но невероятно густая и длинная. Грива плавно волновалась, как будто единорог стоял под водой.

Мы молча смотрели друг на друга, он с интересом, я просто ждала, как вожак единорогов распорядится моей судьбой.

И вдруг, я услышала в голове могучий бас:

— Подойди.

От неожиданности я вздрогнула. По спине пробежал холодок паники.

— Не бойся, — повторился голос.

Не посмев ослушаться, я плавно заскользила к реке, не сводя взгляда с вожака, как загипнотизированная питоном обезьянка. А в это время, по сторонам от могучего жеребца, стали вновь появляться остальные единороги.

«Либо меня признали неопасной, — размышляла я, — либо вкусной».

Несколько молодых единорогов явственно тряхнули головами, будто они хохотнули.

"Мысли читают, что ли?" - насторожилась я.

Подлетев к кромке воды, я остановилась в нерешительности. Посмотрела на воду, не зная, полечу ли над поверхностью или пойду камнем на дно.

С отчаянием я подняла глаза на вожака. Тот насмешливо тряхнул головой, взметнув гриву и сам двинулся мне навстречу. Гулко шлёпая копытами, он шёл ко мне… по воде! У меня отпала челюсть от такого зрелища. Вода была очень чистая, прозрачная и я видела, что река довольно-таки глубокая. Он действительно шёл по воде, а в месте, где копыта касались воды, собирались стайки рыбок, с интересом изучая диковину. Я заворожённо глазела на всё это, по обыкновению, забыв прикрыть рот.

Оставшихся на другом берегу единорогов явно забавляла моя реакция. Они насмешливо фыркали, встряхивая головами и забавно стригли воздух острыми ушами.

Атмосфера явно разрядилась. Я понимала, что дивные создания не испытывают ко мне агрессии и мне ничего не угрожает.

Могучий жеребец подошёл и горой навис надо мной. Только теперь я по-настоящему поняла, какой же он огромный. На меня смотрели совершенно разумные, мудрые и почти человеческие глаза.

— Здравствуй… те, — еле пролепетала я, робко протянув руку к нему руку.

Великан подал голову вперёд, позволяя мне коснуться тёплой переносицы. Моя ладошка совершенно потерялась на огромном носу. На ощупь шерсть была очень мягкая, тёплая и бархатистая. Я, как заворожённая, любовалась дивным созданием. Подняв взгляд, я увидела, что его рог уже не был угрожающе рубиновым, он стал янтарно-золотым и возвышался на голове, как огромная корона.

— Ты король единорогов? — дрожащим голосом спросила я.

Бездонные, янтарные глаза смотрели прямо в душу. Я понимала, что он знает про меня абсолютно всё.

— Тебе пора, ступай, — услышала я снова ласковый бас в голове.

— Что? — не сразу дошёл до меня смысл слов сквозь затуманенный разум.

— Что, что! Вставай, говорю, в школу опоздаешь, — проворчал единорог маминым голосом.

Я открыла глаза и резко сев, недоумённо уставилась на маму.

— Так, понятно, кто-то опять, пол ночи, сидел в телефоне, — шутливо подбоченясь, улыбнулась мама. — Давай поднимайся, полуночница, завтрак на столе.

Мама вышла из комнаты, притворив дверь, а я, вспоминая сон, опустила взгляд на ладонь. На ней лежали три белоснежных волоска, искрившихся радужными искрами.Никогда ещё ожидание вечера не было таким томительным. Мне не терпелось лечь спать, чтобы испытать амулет Ашаса. Хотя я не представляла, как можно заснуть, будучи такой взбудораженной. Мысли метались, как рой мошек в липкой паутине. Мама видела, что я очень взволнована, но волнение было явно позитивное, поэтому она не переживала. Просто изредка поглядывала на меня и многозначительно улыбалась, делая какие-то свои выводы. Ну что с них возьмёшь… взрослые.

Я до смерти боялась потерять мой амулет и прекрасно понимала, что, скорее всего, он уникален в моём мире. Ему просто нет цены. А такую ценность надо держать в секрете. Даже от родных, для их же безопасности. Поэтому я сделала тайник в матрасе. В уголке немного разошёлся шов. Совсем чуть-чуть, чтобы можно было просунуть детский пальчик и протолкнуть амулет в складки наполнителя. Снаружи камень совершенно не прощупывался, и даже через дырку его непросто найти, если не знать, в какой складке он лежит. Только плотно закрыв дверь и зашторив окно, я доставала своё сокровище и украдкой любовалась.

Камень был гладкий, овальный, как обычная морская галька, только изумрудного цвета. Он слегка светился изнутри, а в глубине то и дело мелькали розоватые всполохи, будто очень размытые силуэты, если смотреть на что-то через очень толстое и мутное стекло. Порой сердце пропускало удар от резкого движения в глубине камня, будто мимо прошмыгнуло что-то живое.

Камень завораживал своей красотой и постоянно изменяющимся узором. А когда я прикасалась к нему кончиком пальца, он начинал еле заметно мерцать в такт моему сердцебиению. Конечно, Ашас нашёл бы кучу заумных слов на своём научно-белибердовском языке, объясняя все эти удивительные вещи. Но для меня это было самое настоящее волшебство.

Наскоро поужинав и помыв посуду, я чмокнула маму в щёку, поблагодарив за ужин.

— Сегодня вечером твой любимый сериал по телевизору, будешь смотреть?

— Не, мамуль. Я устала что-то. Потом в интернете посмотрю. Пойду спать.

— Так рано? — она в притворном удивлении приподняла брови.

Я пожала плечами, тяжело вздохнув, и изобразила предельно измученное жизненными перипетиями лицо.

— Ну, беги, конечно. Только сегодня без химии, ладно? — попросила мама, с улыбкой провожая меня взглядом.

Я вымученно улыбнулась, кивнула и побрела в ванну. Затем я по-быстрому умылась, почистила зубы и прошмыгнула в свою комнату. Прикрыв за собой дверь, и послушала, нет ли шагов в коридоре. Потом я метнулась к стенному шкафу и пулей переоделась в ночнушку. Выключив свет, я забралась под одеяло и одним ловким движением пальца достала заветный амулет.

Камень был тёплый, будто его только что кто-то выпустил из рук. Он фосфоресцировал в полумраке зелёным светом и даже немного резал светом глаз. Сна не было ни в одном глазу, и я вообще не представляла, как можно уснуть, когда от волнения сердце выпрыгивает из груди.

"Итак, Ашас сказал, что надо положить амулет под подушку и представить, что я хочу увидеть во сне. Ладно, попробуем", - решила я и просунув руку с камнем под подушку, устроила его поудобнее. Потом улеглась, размышляя, что же я хочу увидеть во сне.

С раннего детства я обожала всякую сказочную живность, и первое, что мне пришло в голову, это единороги. Невольно я начала их себе представлять, какими я их видела в сказках, мультиках, на иллюстрациях в книгах. И сама не заметила, как веки налились тяжестью, сознание затуманилось. На уши навалилась звенящая тишина. Неосознанно глаза закрылись, и я провалилась в ватное спокойствие.

***

Я открыла глаза от какого-то резкого звука. То ли хруста, то ли щелчка. Взгляд сразу упёрся в какое-то существо, стоящее на земле перед моим лицом. Я поняла, что вокруг явно не моя спальня и самое главное, я не в постели. Я лежу на боку в довольно-таки высокой траве, а перед лицом стоит… Улитка. Вроде бы обычная улитка с серым домиком-раковиной, высоко поднятой шеей и двумя глазами-бусинами на ножках, которые настороженно разглядывали меня. Но улитка была размером с мой кулак и стояла на лапках то ли паучьих, то ли крабьих, и как богомол раскачивалась из стороны в сторону. Пауза затягивалась… Вдруг улитка издала ещё один звук, подобно сломанной ветке, и я рефлекторно вздрогнула и моргнула. Улитка, увидев движение, подпрыгнула, разворачиваясь в воздухе, и с невероятной скоростью засеменив лапками, стала улепётывать, петляя и громко щёлкая на бегу. Я резко села, глядя, как скрывается в траве улитка. Или даже не знаю, крабулитка какая-то.

— Забавно, — пробормотала я, оглядываясь по сторонам.

Был ясный солнечный день. Лучи ощутимо припекали. Подняв голову к небу, оно сразу ошеломило меня своим насыщенно синим цветом. Я живу в большом городе и привыкла видеть небо бледно-голубым, как-будто подёрнутым белёсой дымкой. А вот такого неба я никогда не видела. Будто у телевизора выкрутили насыщенность на максимум. Это точно небо чужого мира.

Не знаю, сколько я просидела, разглядывая невероятное небо с редкими облачками, но, наконец, осознав, что сижу с открытым от изумления ртом, решила оглядеться.

Вокруг была поляна, на первый взгляд обычная. С одной стороны огороженная плотной стеной деревьев, с другой стороны полукругом стояли приземистые кусты.

Самое поразительное, что я прекрасно осознавала, кто я, и откуда. Помнила абсолютно всё: про Ашаса, про амулет. А главное я знала, что это сон. Во сне нельзя чувствовать боль, поэтому я улыбнулась и для убедительности ущипнула себя за руку.

— Ой! — от неожиданной боли воскликнула я, а посмотрев на свои руки, снова воскликнула: — О-о-ой!

Руки были полупрозрачные, мерцающие голубоватым светом, точно такие же, как у Ашаса. Я разглядывала травинки сквозь собственные руки и пыталась понять, хорошо это или плохо. По спине побежали панические волны.

— И что теперь делать? — пропищала я, глядя на свои руки. В носу защипало, а к горлу подкатил комок.

Я резко сжала кулаки! А внутри взбунтовалось возмущение! Я рассердилась сама на себя!

— Чего испугалась то? — воскликнула я. — Это же сон! Просто сон! Да, очень реалистичный и правдоподобный. Но всё-таки сон! Бояться нечего! Я пришла, чтобы увидеть единорогов. Так что хватит тратить на ерунду мой сон.

Я решительно поднялась на ноги. Но тут меня ждал новый сюрприз. Встав, я подлетела над землёй и зависла на месте в нескольких сантиметрах.

— Ну конечно, Ашас ведь тоже летал, а не ходил, — вспомнила я. — Это, конечно, прикольно, но как он это делал? — размышляла я вслух, пытаясь идти по привычке, но только забавно перебирала ногами в воздухе.

— Как хорошо, что меня не видят мои одноклассники, — хохотнула я, чувствуя себя до ужаса глупо.

Я принялась перебирать все способы, которые приходили в голову: пыталась бежать, перебирая ногами и руками; попыталась плыть разными стилями: кролем, баттерфляем, по-собачьи; извивалась как змея; прыгала; скакала; махала руками по птичьи и даже для правдоподобности кричала как чайка. И на десерт испытала позу супермена. Ничего не работает! Всё, идеи закончились. Я сердито скрестила руки на груди и висела в воздухе, чувствуя себя полной идиоткой.

И почему я не спросила Ашаса, как он летает? Конечно, было интересно узнать, как он это делает. И мне хотелось задать вопрос, но я не решилась. Как-то неловко расспрашивать малознакомого мальчика. Вдруг это неудобный вопрос. Поэтому решила спросить позже. Ведь даже в голову не могло прийти, что я могу так нелепо попасть впросак. И вообще, он ведь сам должен был знать, в каком виде в своих снах я окажусь. Мог бы и предупредить, шутник потусторонний!

— Ничего, я ещё тебе отплачу, — пробубнила я, медленно дрейфуя к кустам от порыва тёплого ветерка.

От нечего делать я начала разглядывать окружение. В глаза бросились необычные детали: цветы, каких никогда не видела, похожие на колокольчики со стебельками-пружинками; ромашки, у которых цветок вращался на ветру, как у детской игрушки-вертушки; и, о чудо, натуральный цветик–семицветик.

«Так это не выдумка, — обрадовалась я. — Хотя нет, это же мой сон, значит это моя фантазия. Интересно, может он и желания исполняет?»

— Иди сюда, — сказала я, пытаясь дотянуться до цветка. — Я загадаю возможность ходить...

Но ветерок всё дальше уносил меня и я, махнув рукой, продолжила глазеть по сторонам.

Трава на поляне была сочно зелёная, необычной формы: побеги были прямые у основания, выше они раздваивались и закручивались в пружинки на концах. А были и целые пучки травы, кудрявые, как шерсть у барашка. Среди зелени от цветка к цветку сновали причудливые насекомые.

Гонимая ветерком, я плыла всё дальше. Из-за кустов показалась полоска воды. Вдалеке была река, а на противоположном берегу белоснежными точками виднелась группа каких-то животных. Они были очень далеко, но сердце волнительно забилось.

— Это же они, — прошептала я, потянувшись вперёд.

Вытянув шею, я пытаясь лучше разглядеть животных, и настолько увлеклась, что не обратила внимания на нарастающий свист воздуха в ушах и спохватилась только, когда под ногами стремительно пронеслись кусты. Посмотрев вниз, я увидела, что очень быстро лечу. Это было так неожиданно, что от испуга я вскрикнула и засучила в воздухе руками и ногами. Полёт тут же сбился, меня закрутило в воздухе и, сделав пару кульбитов, я резко остановилась, тяжело дыша. Возникло ощущение, что в груди от рёбер к сердцу на место вернулся упругий шар.

Не на шутку перепугавшись, я пыталась отдышаться, прижав ладони к груди.

— Так, спокойно, — дрожащим от волнения голосом шептала я себе, пыталась лихорадочно сообразить.

— Как я это сделала? И это что такое в груди? Сердце чуть не вылетело, что ли? — я с тревогой ощупывала пальцами грудь в том месте, где ощущался шар.

Мысли метались в голове, пытаясь собраться воедино. Я попыталась повторить свои действия. Потянулась вперёд, вытягивая шею. Ничего не происходило. Ещё одна попытка, но уже потянулась вперёд руками. Ничего! Получается, тело полётом не управляет. Остаётся одно - загадочный шар в груди.

Я закрыла глаза и попыталась вспомнить свои ощущения. Мысленно потянулась к шару, и на удивление, какими-то непонятными ощущениями я его почувствовала.

— Что это такое? — непроизвольно морщась, шептала я.

Прислушиваясь к ощущениям, я аккуратно ощупывала невидимыми пальцами шар у себя в груди, боясь в любой момент вляпаться во что-то мерзопакостное... Оно же внутри меня, как-никак! Однако ничего противного не было. Ничего склизкого, липкого или влажного. Шар был гладкий и теплый.

Я представила, что шар - это рукоятка компьютерного джойстика и мысленно нажала на рукоять, смещая его вперёд и… Плавно поплыла.

— Круто! — воскликнула я, расплываясь в улыбке.

Продолжив испытания таинственного манипулятора, потянула шар в обратную сторону и плавно поплыла назад. Отпустив шар, я сразу же остановилась. Механика предельно простая. Моё тело полностью повторяло все движения загадочного шара в груди, которым полагается управлять мысленно. Покрутив шар, я немного повращалась по кругу. А крутанув шар поперёк, я резко перевернулась кверху ногами и от неожиданности залилась смехом.

- Хах! Как всё просто! Даже первоклашка разберётся, - улыбнулась я, плавно вращая шар и возвращаясь в привычное положение через спину, от чего волосы налипли на лицо.

Откинув волосы, я двинулась вперёд, в сторону реки. Шар в груди стал ощущаться отчётливее. Это было так необычно и непривычно, что даже немного пугало. Но вто же время полёт вызывал такой восторг, что все неприятные ощущения отошли на второй план.

Я обернулась назад и увидела, что кусты, возле которых я «проснулась» стремительно удалялись. Но радость от полёта оборвалась, когда, повернувшись обратно, я увидела, что лечу прямиком на здоровенный каменный валун. Спохватившись, я мысленно дёрнула шар вправо, и тут же меня бросило в сторону. Дыхание перехватило, я потеряла ориентацию, и меня закрутило в безумном сальто. Бросив шар-джойстик, я замерла на месте, снова повиснув кверху ногами.

— Ладно, ещё один блин комом, не привыкать, — похихикала я, покрутив шар и возвращаясь в вертикальное положение. — Теперь вперёд, но без резких движений.

Я осторожно полетела, стараясь не разгоняться. Не люблю. На скорости меня начинает сильно мутить. Потихоньку привыкая к необычному способу передвижения, я плавно облетала встречающиеся валуны и редкие деревца причудливой формы.

На ветке очередного дерева я заметила здоровенную сову, у которой на голове росли натуральные оленьи рога. Она меня тоже заметила, и мы оба, выпучив глаза, проводили друг друга совершенно шокированными взглядами. Напоследок я показала сове язык и успела заметить, как её глаза ещё больше округлились.

После такой шалости настроение взлетело и достигло максимума. Я развеселилась и даже прибавила скорость, напевая: — "Я свободе-е-ен, словно ветер в небесах".

Я совершенно не тратила никаких сил. Какое же удовольствие осознавать, что таким образом я могу путешествовать без устали, почти бесконечно долго.

Ветерок обдувал лицо, солнышко ласково пригревало. Напевая песенку и плавно маневрируя, я вглядываясь вдаль. Белоснежные животные приближались. Очертания становились чётче. Стало очевидно, что это лошади.

— С ума сойти! — дрожащим голосом шептала я, уже совершенно не сомневаясь, что это единороги.

Похоже, стадо пришло на водопой. Я видела, как животные в разнобой плавно опускали головы к воде. Постепенно я начала отчётливо различать самую волнующую деталь, которую с придыханием ждала - у каждого животного из лба рос длинный рог. Я заворожённо вглядывалась вдаль, жадно ловя все детали, которые проявлялись с каждым мгновением.

Я уже настолько обвыклась со своим внутренним шаром, что перестала его замечать, управляя полётом не задумываясь.

Стараясь себя не обнаружить, я начала понемногу сбавлять скорость. Очень не хочется, чтобы дивные животные убежали. Уже было видно, что их движения невероятно грациозные. Они вальяжно поворачивали головы, плавно опускали их к воде, не спеша пили, снова поднимали и как будто общались. Поворачиваясь друг к другу, их головы подрагивали, будто они разговаривали.

Наконец я остановилась, не решаясь подлетать ближе. От того, что я летела совершенно бесшумно, да ещё и была полупрозрачная, единороги меня не замечали. Спрятаться было негде. Перед рекой был цветущий луг без деревьев и кустов. Поэтому я просто замерла на месте, во все глаза рассматривая волшебные создания.

Сразу стало ясно, что это не лошади. Просто на них похожи. Хотя правильней было бы сказать - это лошади похожи на единорогов. Они были разного роста, но очевидно, что размером лошадей превосходят. Все животные были белоснежные, с короткой шерсткой. Бока лоснились и искрились на солнце радужными волнами, будто бархат, осыпанный блёстками. Широкая, выдающаяся вперёд грудь бугрилась перекатывающимися мышцами. Животные излучали могучую силу. Они были очень поджарые. Талия резко переходила в крепкий мускулистый круп. Ноги возле тела также были широкие, мускулистые и изящно сужались к копытам. Шеи по-лебединому изгибались и были длиннее, чем у лошадей. К голове шея сужалась. У каждого животного из середины лба рос один длинный рог, форма и цвета которых были абсолютно разнообразные. Я видела изумрудные цвета, перламутровые, янтарные, жемчужные, небесно-голубые. Каждый рог был будто вырезан из камня и отполирован искусным скульптором, причём ни один рог не повторялся. Разнообразие узоров поражало, глаза разбегались. Особо запомнились узоры в виде нанизанных на нить шаров, размер которых уменьшался к острию и венчались шипом. Были такие же шарики овальной формы, в виде кубиков, многогранных кристаллов; в виде перекрученных винтом стержней; с сочленениями, как у бамбука, с какой-то тонкой резьбой; узорами, ветвящимися паутиной прутьев и ещё множество разнообразных вариаций.

Сказать, что я была в полном ступоре, всё равно что ничего не сказать. Зрелище меня ошеломило! Эти создания были бесподобны! Ничего общего с теми иллюстрациями, что я с детства видела в книгах. Я боялась пошевелиться, чтобы не побеспокоить единорогов.

Но вдруг одна кобылица, подняв голову от воды, облизывая губы, скользнула взглядом по противоположному берегу реки и наткнулась на меня. Она сделала неуловимое движение головой, и все взгляды сказочных лошадей обратились в мою сторону. Ни один единорог не пошевелился, ни один мускул не напрягся. Через секунду они просто… Исчезли! Все, кроме одного жеребца, стоящего в центре группы. Он был настоящий великан. Могучий, сильный. Видимо, это был вожак.

Я совершенно остолбенела. Нас разделяла широченная река, но я была полностью в его власти. Не было сомнений, что он одним прыжком перелетит реку и насадит меня на свой рог, как муху на иглу. Но он неподвижно стоял и исподлобья спокойно меня изучал. Его рог был длиной с добротное копьё с узором, напоминавшим толстенную змею, обвивавшуюся вокруг копья, истончаясь к концу в острейший шип. Рог светился приглушённым рубиновым светом. На лёгком ветерке стелилась в сторону потрясающая грива, очень легкая, но невероятно густая и длинная. Грива плавно волновалась, как будто единорог стоял под водой.

Мы молча смотрели друг на друга. Он с интересом. Я просто ждала, как вожак единорогов распорядится моей судьбой.

И вдруг я услышала в голове могучий бас:

— Подойди.

От неожиданности я вздрогнула. По спине пробежал холодок паники.

— Не бойся, — повторился голос.

Не посмев ослушаться, я плавно заскользила к реке, не сводя взгляда с вожака, как загипнотизированная питоном обезьянка. А в это время по сторонам от могучего жеребца стали вновь появляться остальные единороги.

«Либо меня признали неопасной, — размышляла я, — либо вкусной».

Несколько молодых единорогов явственно тряхнули головами, будто они хохотнули.

"Мысли читают, что ли?" — насторожилась я.

Подлетев к кромке воды, я остановилась в нерешительности. Посмотрела на воду, не зная, полечу ли над поверхностью или пойду камнем на дно.

С отчаянием я подняла глаза на вожака. Тот насмешливо тряхнул головой, взметнув гриву, и сам двинулся мне навстречу. Гулко шлёпая копытами, он шёл ко мне… По воде! У меня отпала челюсть от такого зрелища. Вода была очень чистая, прозрачная, и я видела, что река довольно-таки глубокая. Он действительно шёл по воде. А в месте, где копыта касались воды, собирались стайки рыбок, с интересом изучая диковину. Я заворожённо глазела на всё это, по обыкновению забыв прикрыть рот.

Оставшихся на другом берегу единорогов явно забавляла моя реакция. Они насмешливо фыркали, встряхивая головами, и забавно стригли воздух острыми ушами.

Атмосфера явно разрядилась. Я понимала, что дивные создания не испытывают ко мне агрессии, и мне ничего не угрожает.

Могучий жеребец подошёл и горой навис надо мной. Только теперь я по-настоящему поняла, какой же он огромный. На меня смотрели совершенно разумные, мудрые и почти человеческие глаза.

— Здравствуй… те, — еле пролепетала я, робко протянув руку к нему руку.

Великан подал голову вперёд, позволяя мне коснуться тёплой переносицы. Моя ладошка совершенно потерялась на огромном носу. На ощупь шерсть была очень мягкая, тёплая и бархатистая. Я, как заворожённая, любовалась дивным созданием. Подняв взгляд, я увидела, что его рог уже не был угрожающе рубиновым, он стал янтарно-золотым и возвышался на голове, как огромная корона.

— Вы король единорогов? — дрожащим голосом спросила я.

Бездонные янтарные глаза смотрели прямо в душу. Я понимала, что он знает про меня абсолютно всё.

— Тебе пора. Ступай, — услышала я снова ласковый бас в голове.

— Что? — не сразу дошёл до меня смысл слов сквозь затуманенный разум.

— Что, что! Вставай, говорю, в школу опоздаешь, — проворчал единорог маминым голосом.

Я открыла глаза и, резко сев, недоумённо уставилась на маму.

— Так, понятно. Кто-то опять пол ночи сидел в телефоне, — шутливо подбоченясь, улыбнулась мама. — Давай, поднимайся, полуночница. Завтрак на столе.

Мама вышла из комнаты, притворив дверь. А я, вспоминая сон, опустила взгляд на ладонь. На ней лежали три белоснежных волоска, иНикогда ещё ожидание вечера не было таким томительным. Мне не терпелось лечь спать, чтобы испытать амулет Ашаса. Хотя я не представляла, как можно заснуть, будучи такой взбудораженной. Мысли метались, как рой мошек в липкой паутине. Мама видела, что я очень взволнована, но волнение было явно позитивное, поэтому она не переживала. Просто изредка поглядывала на меня и многозначительно улыбалась, делая какие-то свои выводы. Ну что с них возьмёшь… взрослые.

Я до смерти боялась потерять мой амулет и прекрасно понимала, что, скорее всего, он уникален в моём мире. Ему просто нет цены. А такую ценность надо держать в секрете. Даже от родных, для их же безопасности. Поэтому я сделала тайник в матрасе. В уголке немного разошёлся шов. Совсем чуть-чуть, чтобы можно было просунуть детский пальчик и протолкнуть амулет в складки наполнителя. Снаружи камень совершенно не прощупывался, и даже через дырку его непросто найти, если не знать, в какой складке он лежит. Только плотно закрыв дверь и зашторив окно, я доставала своё сокровище и украдкой любовалась.

Камень был гладкий, овальный, как обычная морская галька, только изумрудного цвета. Он слегка светился изнутри, а в глубине то и дело мелькали розоватые всполохи, будто очень размытые силуэты, если смотреть на что-то через очень толстое и мутное стекло. Порой сердце пропускало удар от резкого движения в глубине камня, будто мимо прошмыгнуло что-то живое.

Камень завораживал своей красотой и постоянно изменяющимся узором. А когда я прикасалась к нему кончиком пальца, он начинал еле заметно мерцать в такт моему сердцебиению. Конечно, Ашас нашёл бы кучу заумных слов на своём научно-белибердовском языке, объясняя все эти удивительные вещи. Но для меня это было самое настоящее волшебство.

Наскоро поужинав и помыв посуду, я чмокнула маму в щёку, поблагодарив за ужин.

— Сегодня вечером твой любимый сериал по телевизору, будешь смотреть?

— Не, мамуль. Я устала что-то. Потом в интернете посмотрю. Пойду спать.

— Так рано? — она в притворном удивлении приподняла брови.

Я пожала плечами, тяжело вздохнув, и изобразила предельно измученное жизненными перипетиями лицо.

— Ну, беги, конечно. Только сегодня без химии, ладно? — попросила мама, с улыбкой провожая меня взглядом.

Я вымученно улыбнулась, кивнула и побрела в ванну. Затем я по-быстрому умылась, почистила зубы и прошмыгнула в свою комнату. Прикрыв за собой дверь, и послушала, нет ли шагов в коридоре. Потом я метнулась к стенному шкафу и пулей переоделась в ночнушку. Выключив свет, я забралась под одеяло и одним ловким движением пальца достала заветный амулет.

Камень был тёплый, будто его только что кто-то выпустил из рук. Он фосфоресцировал в полумраке зелёным светом и даже немного резал светом глаз. Сна не было ни в одном глазу, и я вообще не представляла, как можно уснуть, когда от волнения сердце выпрыгивает из груди.

"Итак, Ашас сказал, что надо положить амулет под подушку и представить, что я хочу увидеть во сне. Ладно, попробуем", - решила я и просунув руку с камнем под подушку, устроила его поудобнее. Потом улеглась, размышляя, что же я хочу увидеть во сне.

С раннего детства я обожала всякую сказочную живность, и первое, что мне пришло в голову, это единороги. Невольно я начала их себе представлять, какими я их видела в сказках, мультиках, на иллюстрациях в книгах. И сама не заметила, как веки налились тяжестью, сознание затуманилось. На уши навалилась звенящая тишина. Неосознанно глаза закрылись, и я провалилась в ватное спокойствие.

***

Я открыла глаза от какого-то резкого звука. То ли хруста, то ли щелчка. Взгляд сразу упёрся в какое-то существо, стоящее на земле перед моим лицом. Я поняла, что вокруг явно не моя спальня и самое главное, я не в постели. Я лежу на боку в довольно-таки высокой траве, а перед лицом стоит… Улитка. Вроде бы обычная улитка с серым домиком-раковиной, высоко поднятой шеей и двумя глазами-бусинами на ножках, которые настороженно разглядывали меня. Но улитка была размером с мой кулак и стояла на лапках то ли паучьих, то ли крабьих, и как богомол раскачивалась из стороны в сторону. Пауза затягивалась… Вдруг улитка издала ещё один звук, подобно сломанной ветке, и я рефлекторно вздрогнула и моргнула. Улитка, увидев движение, подпрыгнула, разворачиваясь в воздухе, и с невероятной скоростью засеменив лапками, стала улепётывать, петляя и громко щёлкая на бегу. Я резко села, глядя, как скрывается в траве улитка. Или даже не знаю, крабулитка какая-то.

— Забавно, — пробормотала я, оглядываясь по сторонам.

Был ясный солнечный день. Лучи ощутимо припекали. Подняв голову к небу, оно сразу ошеломило меня своим насыщенно синим цветом. Я живу в большом городе и привыкла видеть небо бледно-голубым, как-будто подёрнутым белёсой дымкой. А вот такого неба я никогда не видела. Будто у телевизора выкрутили насыщенность на максимум. Это точно небо чужого мира.

Не знаю, сколько я просидела, разглядывая невероятное небо с редкими облачками, но, наконец, осознав, что сижу с открытым от изумления ртом, решила оглядеться.

Вокруг была поляна, на первый взгляд обычная. С одной стороны огороженная плотной стеной деревьев, с другой стороны полукругом стояли приземистые кусты.

Самое поразительное, что я прекрасно осознавала, кто я, и откуда. Помнила абсолютно всё: про Ашаса, про амулет. А главное я знала, что это сон. Во сне нельзя чувствовать боль, поэтому я улыбнулась и для убедительности ущипнула себя за руку.

— Ой! — от неожиданной боли воскликнула я, а посмотрев на свои руки, снова воскликнула: — О-о-ой!

Руки были полупрозрачные, мерцающие голубоватым светом, точно такие же, как у Ашаса. Я разглядывала травинки сквозь собственные руки и пыталась понять, хорошо это или плохо. По спине побежали панические волны.

— И что теперь делать? — пропищала я, глядя на свои руки. В носу защипало, а к горлу подкатил комок.

Я резко сжала кулаки! А внутри взбунтовалось возмущение! Я рассердилась сама на себя!

— Чего испугалась то? — воскликнула я. — Это же сон! Просто сон! Да, очень реалистичный и правдоподобный. Но всё-таки сон! Бояться нечего! Я пришла, чтобы увидеть единорогов. Так что хватит тратить на ерунду мой сон.

Я решительно поднялась на ноги. Но тут меня ждал новый сюрприз. Встав, я подлетела над землёй и зависла на месте в нескольких сантиметрах.

— Ну конечно, Ашас ведь тоже летал, а не ходил, — вспомнила я. — Это, конечно, прикольно, но как он это делал? — размышляла я вслух, пытаясь идти по привычке, но только забавно перебирала ногами в воздухе.

— Как хорошо, что меня не видят мои одноклассники, — хохотнула я, чувствуя себя до ужаса глупо.

Я принялась перебирать все способы, которые приходили в голову: пыталась бежать, перебирая ногами и руками; попыталась плыть разными стилями: кролем, баттерфляем, по-собачьи; извивалась как змея; прыгала; скакала; махала руками по птичьи и даже для правдоподобности кричала как чайка. И на десерт испытала позу супермена. Ничего не работает! Всё, идеи закончились. Я сердито скрестила руки на груди и висела в воздухе, чувствуя себя полной идиоткой.

И почему я не спросила Ашаса, как он летает? Конечно, было интересно узнать, как он это делает. И мне хотелось задать вопрос, но я не решилась. Как-то неловко расспрашивать малознакомого мальчика. Вдруг это неудобный вопрос. Поэтому решила спросить позже. Ведь даже в голову не могло прийти, что я могу так нелепо попасть впросак. И вообще, он ведь сам должен был знать, в каком виде в своих снах я окажусь. Мог бы и предупредить, шутник потусторонний!

— Ничего, я ещё тебе отплачу, — пробубнила я, медленно дрейфуя к кустам от порыва тёплого ветерка.

От нечего делать я начала разглядывать окружение. В глаза бросились необычные детали: цветы, каких никогда не видела, похожие на колокольчики со стебельками-пружинками; ромашки, у которых цветок вращался на ветру, как у детской игрушки-вертушки; и, о чудо, натуральный цветик–семицветик.

«Так это не выдумка, — обрадовалась я. — Хотя нет, это же мой сон, значит это моя фантазия. Интересно, может он и желания исполняет?»

— Иди сюда, — сказала я, пытаясь дотянуться до цветка. — Я загадаю возможность ходить...

Но ветерок всё дальше уносил меня и я, махнув рукой, продолжила глазеть по сторонам.

Трава на поляне была сочно зелёная, необычной формы: побеги были прямые у основания, выше они раздваивались и закручивались в пружинки на концах. А были и целые пучки травы, кудрявые, как шерсть у барашка. Среди зелени от цветка к цветку сновали причудливые насекомые.

Гонимая ветерком, я плыла всё дальше. Из-за кустов показалась полоска воды. Вдалеке была река, а на противоположном берегу белоснежными точками виднелась группа каких-то животных. Они были очень далеко, но сердце волнительно забилось.

— Это же они, — прошептала я, потянувшись вперёд.

Вытянув шею, я пытаясь лучше разглядеть животных, и настолько увлеклась, что не обратила внимания на нарастающий свист воздуха в ушах и спохватилась только, когда под ногами стремительно пронеслись кусты. Посмотрев вниз, я увидела, что очень быстро лечу. Это было так неожиданно, что от испуга я вскрикнула и засучила в воздухе руками и ногами. Полёт тут же сбился, меня закрутило в воздухе и, сделав пару кульбитов, я резко остановилась, тяжело дыша. Возникло ощущение, что в груди от рёбер к сердцу на место вернулся упругий шар.

Не на шутку перепугавшись, я пыталась отдышаться, прижав ладони к груди.

— Так, спокойно, — дрожащим от волнения голосом шептала я себе, пыталась лихорадочно сообразить.

— Как я это сделала? И это что такое в груди? Сердце чуть не вылетело, что ли? — я с тревогой ощупывала пальцами грудь в том месте, где ощущался шар.

Мысли метались в голове, пытаясь собраться воедино. Я попыталась повторить свои действия. Потянулась вперёд, вытягивая шею. Ничего не происходило. Ещё одна попытка, но уже потянулась вперёд руками. Ничего! Получается, тело полётом не управляет. Остаётся одно - загадочный шар в груди.

Я закрыла глаза и попыталась вспомнить свои ощущения. Мысленно потянулась к шару, и на удивление, какими-то непонятными ощущениями я его почувствовала.

— Что это такое? — непроизвольно морщась, шептала я.

Прислушиваясь к ощущениям, я аккуратно ощупывала невидимыми пальцами шар у себя в груди, боясь в любой момент вляпаться во что-то мерзопакостное... Оно же внутри меня, как-никак! Однако ничего противного не было. Ничего склизкого, липкого или влажного. Шар был гладкий и теплый.

Я представила, что шар - это рукоятка компьютерного джойстика и мысленно нажала на рукоять, смещая его вперёд и… Плавно поплыла.

— Круто! — воскликнула я, расплываясь в улыбке.

Продолжив испытания таинственного манипулятора, потянула шар в обратную сторону и плавно поплыла назад. Отпустив шар, я сразу же остановилась. Механика предельно простая. Моё тело полностью повторяло все движения загадочного шара в груди, которым полагается управлять мысленно. Покрутив шар, я немного повращалась по кругу. А крутанув шар поперёк, я резко перевернулась кверху ногами и от неожиданности залилась смехом.

- Хах! Как всё просто! Даже первоклашка разберётся, - улыбнулась я, плавно вращая шар и возвращаясь в привычное положение через спину, от чего волосы налипли на лицо.

Откинув волосы, я двинулась вперёд, в сторону реки. Шар в груди стал ощущаться отчётливее. Это было так необычно и непривычно, что даже немного пугало. Но в то же время полёт вызывал такой восторг, что все неприятные ощущения отошли на второй план.

Я обернулась назад и увидела, что кусты, возле которых я «проснулась» стремительно удалялись. Но радость от полёта оборвалась, когда, повернувшись обратно, я увидела, что лечу прямиком на здоровенный каменный валун. Спохватившись, я мысленно дёрнула шар вправо, и тут же меня бросило в сторону. Дыхание перехватило, я потеряла ориентацию, и меня закрутило в безумном сальто. Бросив шар-джойстик, я замерла на месте, снова повиснув кверху ногами.

— Ладно, ещё один блин комом, не привыкать, — похихикала я, покрутив шар и возвращаясь в вертикальное положение. — Теперь вперёд, но без резких движений.

Я осторожно полетела, стараясь не разгоняться. Не люблю. На скорости меня начинает сильно мутить. Потихоньку привыкая к необычному способу передвижения, я плавно облетала встречающиеся валуны и редкие деревца причудливой формы.

На ветке очередного дерева я заметила здоровенную сову, у которой на голове росли натуральные оленьи рога. Она меня тоже заметила, и мы оба, выпучив глаза, проводили друг друга совершенно шокированными взглядами. Напоследок я показала сове язык и успела заметить, как её глаза ещё больше округлились.

После такой шалости настроение взлетело и достигло максимума. Я развеселилась и даже прибавила скорость, напевая: — "Я свободе-е-ен, словно ветер в небесах".

Я совершенно не тратила никаких сил. Какое же удовольствие осознавать, что таким образом я могу путешествовать без устали, почти бесконечно долго.

Ветерок обдувал лицо, солнышко ласково пригревало. Напевая песенку и плавно маневрируя, я вглядываясь вдаль. Белоснежные животные приближались. Очертания становились чётче. Стало очевидно, что это лошади.

— С ума сойти! — дрожащим голосом шептала я, уже совершенно не сомневаясь, что это единороги.

Похоже, стадо пришло на водопой. Я видела, как животные в разнобой плавно опускали головы к воде. Постепенно я начала отчётливо различать самую волнующую деталь, которую с придыханием ждала - у каждого животного из лба рос длинный рог. Я заворожённо вглядывалась вдаль, жадно ловя все детали, которые проявлялись с каждым мгновением.

Я уже настолько обвыклась со своим внутренним шаром, что перестала его замечать, управляя полётом не задумываясь.

Стараясь себя не обнаружить, я начала понемногу сбавлять скорость. Очень не хочется, чтобы дивные животные убежали. Уже было видно, что их движения невероятно грациозные. Они вальяжно поворачивали головы, плавно опускали их к воде, не спеша пили, снова поднимали и как будто общались. Поворачиваясь друг к другу, их головы подрагивали, будто они разговаривали.

Наконец я остановилась, не решаясь подлетать ближе. От того, что я летела совершенно бесшумно, да ещё и была полупрозрачная, единороги меня не замечали. Спрятаться было негде. Перед рекой был цветущий луг без деревьев и кустов. Поэтому я просто замерла на месте, во все глаза рассматривая волшебные создания.

Сразу стало ясно, что это не лошади. Просто на них похожи. Хотя правильней было бы сказать - это лошади похожи на единорогов. Они были разного роста, но очевидно, что размером лошадей превосходят. Все животные были белоснежные, с короткой шерсткой. Бока лоснились и искрились на солнце радужными волнами, будто бархат, осыпанный блёстками. Широкая, выдающаяся вперёд грудь бугрилась перекатывающимися мышцами. Животные излучали могучую силу. Они были очень поджарые. Талия резко переходила в крепкий мускулистый круп. Ноги возле тела также были широкие, мускулистые и изящно сужались к копытам. Шеи по-лебединому изгибались и были длиннее, чем у лошадей. К голове шея сужалась. У каждого животного из середины лба рос один длинный рог, форма и цвета которых были абсолютно разнообразные. Я видела изумрудные цвета, перламутровые, янтарные, жемчужные, небесно-голубые. Каждый рог был будто вырезан из камня и отполирован искусным скульптором, причём ни один рог не повторялся. Разнообразие узоров поражало, глаза разбегались. Особо запомнились узоры в виде нанизанных на нить шаров, размер которых уменьшался к острию и венчались шипом. Были такие же шарики овальной формы, в виде кубиков, многогранных кристаллов; в виде перекрученных винтом стержней; с сочленениями, как у бамбука, с какой-то тонкой резьбой; узорами, ветвящимися паутиной прутьев и ещё множество разнообразных вариаций.

Сказать, что я была в полном ступоре, всё равно что ничего не сказать. Зрелище меня ошеломило! Эти создания были бесподобны! Ничего общего с теми иллюстрациями, что я с детства видела в книгах. Я боялась пошевелиться, чтобы не побеспокоить единорогов.

Но вдруг одна кобылица, подняв голову от воды, облизывая губы, скользнула взглядом по противоположному берегу реки и наткнулась на меня. Она сделала неуловимое движение головой, и все взгляды сказочных лошадей обратились в мою сторону. Ни один единорог не пошевелился, ни один мускул не напрягся. Через секунду они просто… Исчезли! Все, кроме одного жеребца, стоящего в центре группы. Он был настоящий великан. Могучий, сильный. Видимо, это был вожак.

Я совершенно остолбенела. Нас разделяла широченная река, но я была полностью в его власти. Не было сомнений, что он одним прыжком перелетит реку и насадит меня на свой рог, как муху на иглу. Но он неподвижно стоял и исподлобья спокойно меня изучал. Его рог был длиной с добротное копьё с узором, напоминавшим толстенную змею, обвивавшуюся вокруг копья, истончаясь к концу в острейший шип. Рог светился приглушённым рубиновым светом. На лёгком ветерке стелилась в сторону потрясающая грива, очень легкая, но невероятно густая и длинная. Грива плавно волновалась, как будто единорог стоял под водой.

Мы молча смотрели друг на друга. Он с интересом. Я просто ждала, как вожак единорогов распорядится моей судьбой.

И вдруг я услышала в голове могучий бас:

— Подойди.

От неожиданности я вздрогнула. По спине пробежал холодок паники.

— Не бойся, — повторился голос.

Не посмев ослушаться, я плавно заскользила к реке, не сводя взгляда с вожака, как загипнотизированная питоном обезьянка. А в это время по сторонам от могучего жеребца стали вновь появляться остальные единороги.

«Либо меня признали неопасной, — размышляла я, — либо вкусной».

Несколько молодых единорогов явственно тряхнули головами, будто они хохотнули.

"Мысли читают, что ли?" — насторожилась я.

Подлетев к кромке воды, я остановилась в нерешительности. Посмотрела на воду, не зная, полечу ли над поверхностью или пойду камнем на дно.

С отчаянием я подняла глаза на вожака. Тот насмешливо тряхнул головой, взметнув гриву, и сам двинулся мне навстречу. Гулко шлёпая копытами, он шёл ко мне… По воде! У меня отпала челюсть от такого зрелища. Вода была очень чистая, прозрачная, и я видела, что река довольно-таки глубокая. Он действительно шёл по воде. А в месте, где копыта касались воды, собирались стайки рыбок, с интересом изучая диковину. Я заворожённо глазела на всё это, по обыкновению забыв прикрыть рот.

Оставшихся на другом берегу единорогов явно забавляла моя реакция. Они насмешливо фыркали, встряхивая головами, и забавно стригли воздух острыми ушами.

Атмосфера явно разрядилась. Я понимала, что дивные создания не испытывают ко мне агрессии, и мне ничего не угрожает.

Могучий жеребец подошёл и горой навис надо мной. Только теперь я по-настоящему поняла, какой же он огромный. На меня смотрели совершенно разумные, мудрые и почти человеческие глаза.

— Здравствуй… те, — еле пролепетала я, робко протянув руку к нему руку.

Великан подал голову вперёд, позволяя мне коснуться тёплой переносицы. Моя ладошка совершенно потерялась на огромном носу. На ощупь шерсть была очень мягкая, тёплая и бархатистая. Я, как заворожённая, любовалась дивным созданием. Подняв взгляд, я увидела, что его рог уже не был угрожающе рубиновым, он стал янтарно-золотым и возвышался на голове, как огромная корона.

— Вы король единорогов? — дрожащим голосом спросила я.

Бездонные янтарные глаза смотрели прямо в душу. Я понимала, что он знает про меня абсолютно всё.

— Тебе пора. Ступай, — услышала я снова ласковый бас в голове.

— Что? — не сразу дошёл до меня смысл слов сквозь затуманенный разум.

— Что, что! Вставай, говорю, в школу опоздаешь, — проворчал единорог маминым голосом.

Я открыла глаза и, резко сев, недоумённо уставилась на маму.

— Так, понятно. Кто-то опять пол ночи сидел в телефоне, — шутливо подбоченясь, улыбнулась мама. — Давай, поднимайся, полуночница. Завтрак на столе.

Мама вышла из комнаты, притворив дверь. А я, вспоминая сон, опустила взгляд на ладонь. На ней лежали три белоснежных волоска, искрящихся радужными искрами.

Глава 4

Весь день я не могла отойти от ночного приключения. Несмотря на то, что я ещё никогда так хорошо не высыпалась, сном это никак назвать нельзя. Ведь, на сколько я знала, во сне нельзя чувствовать тепло, ощущать кожей ветер, нельзя чувствовать боль. А главное, из сна нельзя вытаскивать реальные предметы.

Я размышляла, сидя на скамейке в коридоре школы, поигрывая маленьким герметичным пакетиком в руках, в котором лежали три волосинки настоящего единорога. Вы спросите, почему настоящего? Ну, а какого ещё, сами посудите: я отчётливо помнила весь сон; то, как гладила великолепный нос единорога именно этой ладонью, на которой нашла волоски; в моей комнате нет абсолютно ничего такого же шерстистого, с чем хоть как-то можно сравнить эти волоски. Да, их вообще нельзя ни с чем сравнить. Волоски были длинной с ноготь, более упругие, чем обычный волос. Скорее, как пластиковый волосок из зубной щётки. Но не ломались и не заламывались, даже если его полностью согнуть пальцами и сжать. Он также упруго разгибался, не оставляя следов в месте сгиба. А самое удивительное, это как волоски искрились на свету, когда их вертишь в руках. Это похоже на то, как огранённый бриллиант сверкает своими гранями. Только эти грани настолько малюсенькие, что их разглядеть невозможно. Лишь сотни разноцветных искорок постоянно вспыхивали и гасли всеми цветами радуги, отражая свет в микроскопических зеркальных гранях, заставляя волосок постоянно искриться. Это было так красиво и необычно, что казалось, что это настоящее волшебство.

— Привет, Насть! — крикнула Вика, моя одноклассница, подбегая ко мне по коридору.

Я быстро спрятала пакетик в карман. Не хватало ещё объяснять, откуда я взяла бриллиантовые волоски.

— Чего это там у тебя? — спросила она, всё-таки заметив, как я прячу пакетик.

— Да, это волосы моей Цацы, — улыбнулась я. — Хочу отнести в ветеринарку показать, кажется, что её шёрстка плохо блестит.

— Крысы, что ли? — скривилась Вика, — Фу-у-у-у…

Я мысленно возликовала, потому что знала, что она до жути боится крыс.

— Ну да, волосы крысы, — с чувством проговорила я, видя, как невольно передёрнуло Вику. — Хочешь покажу?

Я запустила руку в карман, собираясь вынуть пакетик.

— Не, не! — замахала руками она и отшатнулась. — Держи от меня подальше эту гадость! Давай, побежали, на матешу опоздаем.

Вика проворно развернулась и побежала по коридору в сторону класса.

«Шах и мат», — улыбнулась я, подхватила портфель и припустила вслед за ней.

Мне и в обычные дни трудно сосредоточиться на учёбе, но сегодня было настоящее мучение. В голове роились тучи мыслей. Я прекрасно понимала, что Ашас явно что-то переборщил со своим подарком или наоборот, недоборщил. В общем, ещё один косяк гения-недоучки из параллельного мира. Теперь стало ясно, о каких таких «побочных эффектах» он говорил. В любом случае, надо обязательно его дождаться и задать кучу вопросов. А заодно, не помешает как следует надавать по шапке. Ведь единорог вполне мог меня убить! Запросто! Хотя… если в том мире я стала призраком, то можно ли меня тогда убить? А если то обличье, в котором я там нахожусь, вовсе не призрачное? В общем, миллион вопросов и ни одного ответа.

К концу учебного дня я решила, что пока хватит экспериментов. До тех пор, пока не узнаю подробности у Ашаса, использовать амулет не буду.

Дома я героическим усилием сделала уроки и села смотреть телевизор, решив отвлечься. Но отвлечься никак не получалось. Не видя телевизора, я смотрела сквозь него и постоянно вспоминала единорогов. Всё-таки, это было самое яркое впечатление в моей жизни. Я, как будто побывала в сказке, и до безумия хотела снова их увидеть, но я стойко гнала эти мысли прочь.

Наконец, пришло время ложится спать. Как и следовало ожидать, сон не шёл. Я ворочалась с бока на бок, часа два. Бесполезно! Сна ни в одном глазу.

Я накрылась одеялом… жарко. Откинула одеяло… холодно. Засунула под одеяло стопу… нормуль. Из-за окна доносилась трель какого-то особенно бесячего сверчка, начисто лишённого чувства ритма. Сверху ходил по квартире сосед, судя по всему, в тапках из железобетона. Где-то, на грани слуха, доносились звуки методично капающей воды, будто метроном ужаса! Этот бесконечный шум просто сводил с ума! Ещё немного и я реально чокнусь!

Я привычным движением вынула амулет из тайника и лёжа на спине, стала его рассматривать, держа двумя пальцами. Он, как обычно, был тёплый, мягко светился изумрудным светом. И только в местах, где пальцы касались камня, пульсировал каймой розоватый свет, в такт моему сердцебиению.

— Какой же ты красивый, — прошептала я, любуясь розовыми пятнами в толще камня, как будто, сквозь стекло смотришь на медленно пролетающие мимо пушинки.

Камень меня успокаивал, убаюкивал, все окружающие шумы становились несущественными. Все проблемы затянуло туманом. В голове появилась навязчивое желание засунуть амулет под подушку.

— Так ты ещё и гипнотизёр?.. — с улыбкой, ватно, пробормотала я. — Ты, оказывается, живой. Надо тебе дать имя.

Уже сквозь сонный туман прошептала я, засовывая камень под подушку:

— Спокойной ночи, Сномулет. Хрррр…

***

Я внезапно проснулась от того, что мне на щёку капнула холодная капелька. С пробуждением, на уши обрушился давящий шум, какой-то монотонный рокот. Открыв глаза, я увидела стену травы. Капнула ещё одна капелька, заставив меня моргнуть. Я резко села, вытирая щёку и настороженно осматриваясь. Кругом была высокая и плотная трава. Посмотрев на руки, я убедилась, что снова попала в мир Ашаса в призрачном виде.

«Зачем я использовала Сномулет?» — пыталась лихорадочно сообразить.

«Я же решила не… Что? Минуточку! Сномулет?… — память быстро прояснялась. — Точно! Перед тем, как уснуть, я дала ему имя, и я не хотела его использовать! Это он сам меня заставил. К тому же, я не загадывала, что хочу увидеть. Так куда я попала в таком случае?»

Трава, в которой я сидела, была выше головы. Что-то вроде мини камыша. Только на верхушке были листы в виде зонтика. Я приподнялась и аккуратно выглянула из травы, чтобы оглядеться. Я находилась на обширной поляне, плотно заросшей травой-зонтиками. Позади была стена натуральных джунглей, с высокими ветвистыми деревьями и целыми переплетениями из лиан и всевозможных вьющихся растений.

Я обернулась и поняла, что за грохот я слышу. Передо мной, огромной, отвесной стеной, в небо вздымалась скала. Сверху, с головокружительной высоты, с оглушительным рёвом, вниз обрушивался водопад, утопая у основания в клубах водяной пыли.

Я никогда в жизни не видела в живую водопад, тем более такой грандиозный. Во все глаза любуясь величественной красотой, я медленно полетела вперёд. Задрав голову, я посмотрела вверх.

— С ума сойти-и-и… —ошарашенно прошептала я.

Водопад уходил ввысь, теряясь в дымчатом тумане. Было очень похоже, что эта скала попирает само небо.

— Аж дух захва… а-а-а-а! - непроизвольно вскрикнув, я замахала руками и поймав равновесие, отпрянула назад.

Поляна резко оборвалась и я, разглядывая водопад, чуть не сорвалась в глубокий и очень широкий каньон. Его глубина была метров двадцать. На дне было большое озеро, куда обрушивался водопад, а далее, по каньону, вода переходила в полноводную реку. По краям озера была полоса песчаного пляжа, а на пляже виднелись силуэты каких-то существ.

Заметив их, я сразу же присела в траву. Хорошо, что они меня не заметили, а рёв водопада заглушил мой возглас. Я ещё ничего не знала об этом мире и их обитателях и лучше соблюдать осторожность. Я осязаемая, могу чувствовать тепло, холод, могу испытывать боль, а значит, местные обитатели вполне могут причинить мне вред.

Я аккуратно выглянула из травы. Было далеко, но по силуэтам угадывались человеческие фигуры. Их было около двух десятков. Они распределились по берегу группами. Было очень далеко, поэтому я не могла рассмотреть их в деталях. Любопытство не давало покоя, вдруг это какие-то волшебные существа, как единороги.

Надо было как-то подобраться ближе, я огляделась, изучая окрестности. Каньон, удаляясь от водопада, петлял, уходя вдаль на сколько хватало взгляда и терялся в джунглях. В обратную сторону, до скалы было метров сто, наверное. Я видела, что возле скалы обрыва нет. Спуск к песчаному берегу пологий, заваленный огромными валунами, плотно поросший деревьями и густым кустарником. Там вполне можно попробовать незаметно спуститься к воде.

Чтобы не светиться на виду, я отлетела от края обрыва и двинулась к скале. Травинки-зонтики, раздвигаемые при полёте, задорно перестукивались, а смыкаясь за спиной, звенели, как бамбуковые палочки. При этом, возникал очень забавный и мелодичный перезвон. Эта музыка меня очень веселила. Под аккомпанемент бамбуковой музыки, я подлетела к начинающимся зарослям кустарников и редких деревьев. С каждым шагом, заросли уплотнялись и становились гуще.

Я немного попетляла между стволов деревьев, углубляясь в чащу и двинулась в сторону уклона. Рёв водопада нарастал и сквозь кроны, то и дело, долетали облачка прохладной водяной пыли. Начался пологий спуск. Я петляла между огромными валунами, поросшими каким-то пурпурным мхом и окутанными толстыми лианами, пробираясь через которые, приходилось нагибаться. Весь склон плотно порос деревьями и кустами, порой я утыкалась в плотную стену растительности, её приходилось огибать или искать небольшие промежутки, где можно было пролезть.

Казалось бы, не проще эти кусты просто перелететь, я ведь летаю... отвечаю - нет! Ашас говорил, что я не имею веса, только на определённой высоте, поэтому высоко взлететь не получалось. По словам Ашаса, его потолок был три ладони, как выяснилось, я круче Ашаса… мне удавалось взлететь чуть выше колена. Но кусты и камни на пути были намного выше. Да и взлетев, долго оставаться на высоте не получалось. Упругий шар, в моей груди, наливался тяжестью, и я начинала медленно опускаться, как будто увязала в зыбучем песке.

В общем худо-бедно, я потихоньку спускалась со склона, продираясь через кусты. Порой просто ломилась, как медведь, царапаясь и периодически влезая лицом в паутину. Хорошо, что рёв водопада заглушал весь грохот, который я издавала.

Сунувшись в очередной проём между кустами, я нос к носу, столкнулась с каким-то мохнатым чудиком, похожим на Винни Пуха. Он был размером с большую собаку, почти круглый, с очень пушистой, коричневой шерстью и торчащими на макушке маленькими, заячьими ушками. Видимо я сунулась в его жилище и застала за каким-то делом. Он неподвижно сидел на земле и смотрел на меня огромными, жёлтыми глазами. Пух явно был в шоке от такой наглости.

— Извините, — пробормотала я, вылезая обратно.

Обогнув куст, я шмыгнула в проём между кустом и деревом. Двигаясь дальше, я обернулась. Из-за куста, мне вслед, смотрели огромные, жёлтые глаза.

— Неловко как-то вышло, — пробормотала я, двигаясь дальше.

Наконец, деревья стали редеть, в проблесках показалась вода. Тут меня могут заметить, поэтому, я решила передвигаться осторожнее. Деревья и валуны закончились, начинался песчаный берег, поросший густыми кустами.

Прикрываясь растительностью, я, осторожно двинулась вдоль берега. Украдкой выглянув из-за куста, я посмотрела на противоположный берег - далековато. Если продвинуться дальше, метров на двадцать, можно поравняться с ними и с противоположного берега и в деталях рассмотреть этих ребят. Соблюдая крайнюю осторожность, я перелетала от одного куста к другому. Наконец, заприметила впереди огромное бревно, прибитое течением к берегу. Спрятавшись за ним, я осторожно выглянула. Пушистый куст отлично меня маскировал, и наконец-то появилась возможность пошпионить…

С первого же взгляда моя челюсть отпала! Я как будто, попала в сказку «Властелин колец»… передо мной были натуральные эльфы! Высокие, очень стройные и поджарые, грациозные и безумно красивые. Лица были совсем нечеловеческие. Узкие, с кошачьими чертами, как будто нарисованные. Из-под светлых, волос, выглядывали классические, острые ушки.

— А… БАЛ… ДЕТЬ! — прошептала я одними губами.

Видеть эльфов в живую, а не на экране кинотеатра, это совершенно несравнимые вещи. Я буквально превратилась в один большой глаз, впитывая сказочное зрелище.

Их одежда была свободная, не облегающая, из какой-то лёгкой ткани, сшитая точно по фигурам и явно не стесняющая движения. Преобладали зелёные цвета, скорее всего, для незаметности в джунглях. На ногах были изящные сапожки, со слегка заострёнными носами. И ещё одна деталь сразу бросалась в глаза, они были вооружены. За спинами многих были длинные луки с колчанами, полными стел. У некоторых на поясах были изящные кинжалы, у других тонкие мечи или рапиры, у пары самых высоких эльфов в руках были длинные копья.

Эти потрясающие ребята распределились группами по берегу, стояли и мирно о чем-то беседовали. Поодаль, несколько воинов безмятежно дремали прямо на песке, закинув руки за голову. А возле воды пара совсем молодых эльфов возилась с какими-то корзинами. Я с интересом стала наблюдать за этой парой.

Первый эльф протянул к воде руку, ладонью вниз и что-то произнёс. Вдруг, в паре метров от него, из воды вынырнула серебристая рыбина, взлетела над водой и спокойно полетела к его ладони. Моя челюсть вновь улеглась на грудь, а глаза попытались выпасть из орбит и уплыть вниз по течению. Что это ещё, как не настоящая магия? Я своими глазами впервые вижу магию. Обалдеть!

Тем временем, эльф ловко схватил подлетевшую рыбу и та, будто проснувшись, стала яростно биться, в попытках вырваться. Но это было бесполезно, эльф стальной хваткой держал рыбину и ловко бросил её в корзину.

Второй эльф, чуть уступал приятелю ростом, но был более широкоплечим. Он звонко хохотнул, хвастливо махнув рукой и сам вытянул руку к реке, глазами призывая приятеля внимательно смотреть. Тот выпрямился, скрестил руки на груди и ухмылкой стал ждать. Тем временем, второй эльф что-то отрывисто произнёс. Через мгновение, из воды вылетел комок склизких водорослей и с громким шлепком влетел ему прямо в лицо.

Его приятель покатился от хохота, согнувшись пополам, а потом и вовсе завалился на песок. Все тут же с интересом посмотрели на молодых, послышались сдержанные смешки. Эльф неудачник недовольно отлепил от лица склизкий комок и швырнул его в катающегося по песку, приятеля. Тот, ловко поймал комок в воздухе, вскочил на ноги и задорно замахнулся, намереваясь швырнуть его обратно.

Замах прервал звучный выкрик эльфа, стоящего поодаль, в окружении нескольких грозных воинов, изо всех сил боровшихся с улыбкой. Парни тут же прекратили шалость, посерьёзнев лицами. Они пару раз перепихнулись локтями и принялись снова «ловить» рыбу и… водоросли.

Угомонивший их эльф покачал головой и грациозно вернулся к беседе. Я невольно залюбовалась, разглядывая его. Эльф был высокий, очень статный и мужественный. На голове был золотой обруч, перехватывающий светлые, почти жёлтые, волосы. У него одного на плечах был красивый плащ с откинутым капюшоном, расшитый какими-то сказочными узорами. Под плащом, был лёгкий доспех, отполированный до зеркального блеска и богато украшенный золотыми узорами. На поясе висела длинная шпага. Он явно был лидером в отряде. Остальные, с почтением приклонив головы, внимательно его слушали.

Я с трепетом наблюдала за волшебным народом. Как будто со стороны наблюдала съёмочную площадку какого-то фильма. Только на площадке были вовсе не актёры, а самые настоящие эльфы! Голова кругом шла от этого мира, наполненного волшебством. Единороги, крабулитки, рогатые совы, эльфы, люди-ящеры… Стоп! Что?!!! Это ещё кто?..

Вдоль берега, прикрываясь кустами, к лагерю эльфов крались очень стрёмные существа. Фигуры были человекообразные, только людьми они точно не являлись. Толстая, неповоротливая шея переходила в голову, как у ящериц или динозавров. Назад тянулся длинный, мясистый хвост. Из одежды на людоящерах были только кожаные накидки без рукавов, спереди обшитые чешуёй из массивных металлических пластин. В руках-лапах у них были длинные копья. Из-за покрывающей тело зелёной чешуи, они были практически не заметны, сливаясь с кустами. Я была на противоположном берегу и хорошо видела людоящеров на фоне отвесной стены каньона. Но эльфы их не могли видеть и ни о чём не подозревали. Ящеров было меньше, чем эльфов, но на их стороне была внезапность. Мне стало жутко от осознания, что на моих глазах затевалось кровопролитие. Я никогда не видела воочию никакого насилия, а тем более, убийств. Кино не счёт, конечно же.

Меня взяла такая злость, что какие-то уродливые ящерицы-переростки хотят убить моих эльфов. Я не могу этого позволить!

Я вскочила, перелетела через бревно, выскакивая на пляж и замахала руками с криком:

— «Э-э-э-э-э-эй!!!»

И эльфы и людоящеры сразу же меня заметили. Ящеры остановились и присели, наблюдая за мной, а эльфы повскакивали, молниеносно выхватывая оружие. И секунды не прошло, как на меня были нацелены все луки и по отточенным движениям было ясно, что эти ребята не знают промаха! Я оцепенела от страха, не ожидая такой реакции, но и эльфы тоже колебались.

Наконец, справившись с собой, я запрыгала на месте, указывая рукой в сторону, где прятались людоящеры. Те, увидев, что я выдаю их засаду, злобно оскалились и стали лихорадочно озираться, осторожно отступая. Главный эльф, оценив обстановку, начал отдавать приказы, отрывистыми жестами, расставляя воинов. Те, молниеносно реагируя, разбегались по берегу, занимали оборону за кустами, присев на одно колено и взяв луки наизготовку. Затем главный эльф, подержав ладони у груди, резким движением выкинул руки вперёд, будто толкая невидимую стену. В руках сверкнула вспышка и из ладоней вылетел белый, полупрозрачный ястреб и набирая высоту полетел в сторону людоящеров. Те заметили птицу и развернувшись, пустились наутёк, прочь по берегу. Я радостно поняла, что эти страшилы не хотят принимать честный бой. Ястреб сразу их заметил и отрывисто крикнул. Главный эльф махнул рукой и десяток эльфов рванули вперёд в погоню.

Я захлопала в ладоши, радуясь, что эльфы спасены. Но вдруг, Глав-эльф, резко развернулся ко мне, и яростными жестами отдал какую-то команду. Два молодых эльфа, ловивших рыбу, выхватили из ножен тонкие кинжалы и кинулись в воду. Они поплыли в мою сторону, стремительно набирая скорость.

— Здрасти, приплыли, — попятилась я, недоумевая от досады.

Разбираться с ситуацией времени не было. Меня явно не ждало ничего хорошего и ребята не собираются меня благодарить.

Не теряя времени, я быстро полетела обратно, петляя между кустами и стараясь прижаться к земле, как можно ниже. Я летела, не оборачиваясь, боясь налететь на что-нибудь. Полоса деревьев быстро приближалась. Никаких звуков погони слышно не было, но я помнила, по книгам, что эльфы могут быть совершенно бесшумными.

Влетев на подъём, я стала ловко петлять между деревьями и валунами, стараясь не терять скорость. На этот раз маршрут сам собой выбирался удачно. Выворачивая из-за очередного дерева, тут же на пути попадался удобный проём между кустами, следом сразу удачно оказывалась щель между валуном и деревом. Мой полёт напоминал компьютерную игру. Я петляла между препятствиями, как ловкий истребитель. Я даже развеселилась, ведь это было захватывающе.

Пролетела в узкую щель между валунами, тут же пригнулась, поднырнув под пучок лиан, сразу прыжок через упавшее дерево, поворот в узкий проём между кустами. Ещё манёвр, прыжок, пригнуться, манёвр, прыжок. Радостный азарт захлестнул с головой.

— Нас не дого-о-нят… — радостно подпевала я, в очередной раз закладывая крутой вираж.

Я обогнула очередной валун и влетела в продолговатый коридор, образованный большим обломком скалы и плотным кустарником. В конце коридора, на пути стоял эльф-рыбак, с выставленным вперёд кинжалом. Делать нечего, я мгновенно остановилась, поднимая руки вверх. Кинжал смотрел мне прямо в грудь. Эльф ни капли не запыхавшись, со злорадной улыбкой прошипел:

— Попался, мерзкий эфирник!

Было очень жутко видеть на таком красивом лице зловещую гримасу. Это было так противоестественно, что скорее разочаровывало, чем пугало. Я обернулась, дёрнувшись в обратную сторону, но путь преградил второй эльф - заклинатель водорослей. Также мерзко и злобно улыбаясь, он обнажил идеальные, белоснежные зубы.

— Та-а-ак, та-а-ак… — гнусно протянул король водорослей. — Кто тут у нас? Никак блуждающий эфирник?

— Давненько к нам не забредали «блуждающие», — вторил ему рыбак. — Да ещё и такие странные. Ты глянь, как недобро смотрит, будто что-то понимает.

— Просто, она думает, что наши кинжалы могут её ранить, — засмеялся рыбак-неудачник. — Но, всё же, не боится, надо же, какая смелая.

— Скорее глупая, — хохотнул рыбак. — Видал, как она старательно облетала деревья, будто они могут её остановить.

Они залились заливистым хохотом.

"Интересно как получается, - рассуждала я, - похоже, они думают, что я неосязаемая. Они не знают, что я такая же твёрдая, как они".

Любитель подводных растений отступил назад, а рыбак начал тыкать в меня кинжалом, вынуждая пятиться.

— А ну, давай, оп-оп, топай, — повторял он, — давай, топ-топ.

"Так, судя по всему, они ещё и думают, что я их не понимаю. Как интересно".

Я вылетела из коридора назад и оба моих пленителя встали передо мной.

— Надо же, ни разу не видел девчонку блуждающих эфирников, — задумчиво сказал рыбник. — Обычно это взрослые, ничего не понимают, смотрят, как слабоумные мутными глазами. А эта глянь, какая серьёзная, прямо в глаза уставилась. Странная какая-то…

Меня уже изрядно бесили эти два недоумка. Было полное разочарование в эльфах. Те, которых я знала по книгам, были благородные, добрые, воспитанные.

— Слушает так внимательно, — уже серьёзнее сказал рыбак.

С их лиц потихоньку сползали надменные ухмылки.

— Видимо пытается понять, о чём мы говорим. Она действительно очень странная.

— Да ладно, не выдумывай, — сказал неудачник, убирая кинжал в ножны. — Ничего она не понимает. Надо отвести её к Эльтару, он узнает, почему она такая странная и от чего вдруг помогла нам.

— Ты прав. Хотя, если бы она не предупредила, нам бы пришлось не сладко. Грейи чуть врасплох нас не застали. Вполне могли всех перебить.

— Ой, любишь ты всё преувеличивать, — фыркнул водоросль. — Ничего бы эти тупицы нам не сделали. Хватит болтать. Давай пошла, шю-шю…

Стал махать руками перед моим лицом неудачник, оттесняя меня, будто он стряхивал крошки с простыни.

— Только сильно не пугай её, а то проснётся раньше времени, — предостерёг его приятель, тоже пряча кинжал.

— Как раз, надо бы её припугнуть, смотри какая дерзкая. Давай, шю-шю-шюууу… — заорал мне в лицо неудачник и ещё яростнее замахал руками.

Я уже не на шутку закипала. Было непонятно, чем я заслужила такое презрительное отношение. Такая несправедливость просто бесила! Вспышка ярости на миг ослепила меня. Я метнулась молнией, выкидывая вперёд руки и вложив всю свою обиду, толкнула обоих эльфов в грудь. Не ожидая удара, они потеряли равновесие и семеня ногами, полетели назад. Споткнувшись о попавшееся под ноги упавшее дерево, они грохнулись спиной на землю, но сразу же подобрались и с ужасом в глазах, стали пятиться назад.

— А ну убрали от меня руки, недоумки! — надвигалась я на них, с крепко сжатыми кулаками.

— Ка-а-а-акого чёрта! — сорвался на визг неудачник. — Она не блуждающая… она не блуждающая!

— Это эфирник! — пропищал рыбак, тыча в меня трясущимся пальцем. — Но она же прозрачная! Что за бред?!!!

— Вообще-то, я всё слышу, придурки! — не выдержав, возмутилась я, уперев руки в бока. — У вас что, совсем нет никакого воспитания?

— Она нас понимает… — вылупив глаза и с отвисшей челюстью пролепетал неудачник.

— И мы её понимаем… — точно также вылупив свои прекрасные зенки, вторил неудачнику рыбак.

— Вы просто мерзкие, неблагодарные свиньи! Я же вам жизнь спасла! У вас тут что, не принято говорить элементарное спасибо? — нависая над эльфами, орала я.

Эльфы уже похоже совсем ничего не понимали, просто сидели на земле с отвисшими челюстями и выпученными глазами. Они дружно переглянулись и пролепетали:

— Спасибо.

— То-то же. А теперь убирайтесь с моих глаз, пока я вас не испепелила на месте!

Они живо вскочили на ноги и ринулись с горы вниз, ловко петляя между кустов и деревьев.

— Ха-х! Я напугала эльфов, кто бы мог подумать, — улыбнулась я, любуясь, как мелькали пятками два эльфийских юнца.

Они уже почти скрылись из глаз, как вдруг, перед ними возник Глав-эльф. Они встали перед ним, как вкопанные и на перебой начали что-то объяснять. Он слушал пару секунд, послечего рявкнул на них и отлепил обоим по увесистой затрещине. Мелюзга тут же развернулась, выхватывая кинжалы и рванулись опять наверх. Эльф двинулся за ними, а следом стали появляться из кустов ещё преследователи.

— Вот, блин! — чертыхнулась я, в панике ища взглядом куда бежать.

— Блин, блин, блин! — твердила я, прекрасно понимая, что от таких ребят я никуда не убегу.

А теперь, когда они знают, что я осязаемая и говорю на их языке, меня может ждать много чего неприятного и не менее неприятный разговор.

Я обречённо прижималась спиной к кустам и лихорадочно пыталась придумать, что делать.

"От погони мне не уйти, на дерево не залезть, на камень лезть бесполезно", - метались в голове шальные мысли.

Вдруг мне перехватило дыхание, потому что кто-то обхватил меня сзади руками за живот и мощным рывком втащил в кусты. Руки тут же раздались, оставив сидеть на земле. Это произошло так внезапно, что я даже не успела закричать. Резко перекатившись в сторону и вставая на четвереньки, я развернулась, чтобы посмотреть на того, кто меня затащил в кусты. Передо мной сидел мой старый знакомый, пушистый Винни-Пух. Он медленно поднял лапку и поднёс ко рту. Из пушистой шерсти под носом, показались розовые губы, вытянутые трубочкой.

— Тш-ш-ш-ш-ш-ш… — протяжно прошелестели губы, призывая к тишине.

Я боялась пошевелиться, так и стояла на четвереньках. Пух покачал ручкой, ладонью вниз, призывая меня, чтобы я располагалась. Я села на землю по-турецки и огляделась.

Нас окружало плотное кольцо кустарника, которое сходилось наверху, образовывая купол, ни входа, ни каких-либо отверстий я не увидела. Мы сидели, как будто в маленькой палатке. Пол был устлан сухой, приятно пахнущей травой. Купол из кустов был непрозрачный, но пропускал немного света, внутри был приятный полумрак.

Пух сидел передо мной, абсолютно спокойный и молча на меня смотрел огромными, совиными глазами.

— Спасибо за помощь, — тихонько прошептала я.

— Тш-ш-ш-ш-ш… — снова прошелестели вынырнувшие из усов розовые губы.

Я зажала ладошками рот, испуганно моргая глазами. Мой вид умилил лесного мишку, и он улыбнулся одними глазами. Я смутилась и тоже улыбнулась в ответ.

— Ты, направо! Вы, втроём, обойдите этот валун, быстро окружайте, замыкайте кольцо! — вдруг, раздался голос, прямо рядом с нашим укрытием.

От неожиданности я вздрогнула и с испугом уставилась на Пуха. Тот молча приложил палец к губам. Я нервно закивала. Он опять улыбнулся глазами.

На стене кустов появилась тень эльфа-воина. Их шаги были абсолютно беззвучны, как будто они тоже передвигались по воздуху. Тень вдруг резко обернулась назад и горой нависла над двумя тенями поменьше.

— Вы двое, просто безнадёжные кретины! Вам ничего нельзя доверить! — прошипел сквозь зубы эльф.

— Она наложила на нас какие-то чары! Она колдунья! — пролепетал кто-то из молодых эльфов.

— Да, да! Она замаскировалась под блуждающего! Это точно колдунья! — затараторил второй.

— Заткнитесь, идиоты! Тут нет следов никакой магии! Она просто обвела вас вокруг пальца. Таких эфирников мы ещё не видели. Вам доверили важное задание, но вы всё испортили! Учтите, если её не поймают, вы будете разговаривать лично с лордом Эльтаром. Вам ясно?

— Да, сир Ларен, — хором обречённо пробормотали маленькие тени, повесив головы.

— Что встали?! Вперёд! Обходите по краю скального откоса! Отжимайте её от водопада! Бего-о-ом!

Две маленьких тени сорвались с места и совершенно беззвучно метнулись вперёд. Тень эльфа Ларена растворилась в неизвестном направлении.

От сердца отлегло. Если бы не помощь лесного мишки, даже думать не хотелось, что могло меня ждать. Я огляделась одними глазами, быстро убрала прядку волос с лица и снова замерла.

Пух совсем задорно улыбнулся, щурясь от удовольствия. Его маленькие, заячьи ушки подрагивали. Видимо это сигнализировало о высшей степени дружелюбия. Он протянул мне пушистую лапку, из меха которой торчали розовые пальчики. Я, безошибочно поняв жест, с удовольствием пожала меховую ладошку. Он кивнул, распахнул свои, по совиному, круглые глаза на всю ширину и закричал:

— Пииии, пииии, пииии, пииии…

Его крик был такой громкий и неприятный, что я в полном недоумении уставилась на него, ничего не понимая. Пух продолжал держать меня за ладонь, смотреть на меня круглыми глазами и всё громче, и громче пищал:

— Пииии, пииии, пииии, пииии, пииии…

Я открыла глаза и уставилась на пищащий электронный будильник. Быстрым движением хлопнула по кнопке на его макушке и села. Голова гудела, как от долгого бега. Я прекрасно помнила всё, что мне приснилось. Уже по привычке я посмотрела на ладонь, которой пожимала ладошку лесного мишки. На ней был очередной трофей, пучок волос моего спасителя.Весь день я не могла отойти от ночного приключения. Несмотря на то, что я ещё никогда так хорошо не высыпалась, сном это никак назвать нельзя. Ведь, на сколько я знала, во сне нельзя чувствовать тепло, ощущать кожей ветер, нельзя чувствовать боль. А главное, из сна нельзя вытаскивать реальные предметы.

Я размышляла, сидя на скамейке в коридоре школы, поигрывая маленьким герметичным пакетиком в руках, в котором лежали три волосинки настоящего единорога. Вы спросите, почему настоящего? Ну, а какого ещё сами посудите: я отчётливо помнила весь сон; то, как гладила великолепный нос единорога именно этой ладонью, на которой нашла волоски; в моей комнате нет абсолютно ничего такого же шерстистого, с чем хоть как-то можно сравнить эти волоски. Да их вообще нельзя ни с чем сравнить! Волоски были длинной с ноготь, более упругие, чем обычный волос. Скорее как пластиковый волосок из зубной щётки. Но не ломались и не заламывались, даже если его полностью согнуть пальцами и сжать. Он также упруго разгибался, не оставляя следов в месте сгиба. А самое удивительное - это как волоски искрились на свету, когда их вертишь в руках. Это похоже на то, как огранённый бриллиант сверкает своими гранями. Только эти грани настолько малюсенькие, что их разглядеть невозможно. Лишь сотни разноцветных искорок постоянно вспыхивали и гасли всеми цветами радуги, отражая свет в микроскопических зеркальных гранях, заставляя волосок постоянно искриться. Это было так красиво и необычно, что казалось, что это настоящее волшебство.

— Привет, Насть! — крикнула Вика, моя одноклассница, подбегая ко мне по коридору.

Я быстро спрятала пакетик в карман. Не хватало ещё объяснять, откуда я взяла бриллиантовые волоски.

— Чего это там у тебя? — спросила она, всё-таки заметив, как я прячу пакетик.

— Это волосы моей Цацы, — улыбнулась я. — Хочу отнести в ветеринарку, показать. Кажется, что её шёрстка плохо блестит.

— Крысы, что ли? — скривилась Вика, — Фу-у-у-у…

Я мысленно возликовала, потому что знала, что она до жути боится крыс.

— Ну да, волосы крысы, — с чувством проговорила я, видя, как невольно передёрнуло Вику. — Хочешь, покажу?

Я запустила руку в карман, собираясь вынуть пакетик.

— Не, не! — замахала руками она и отшатнулась. — Держи от меня подальше эту гадость! Давай, побежали! На матешу опоздаем.

Вика проворно развернулась и побежала по коридору в сторону класса.

«Шах и мат», — улыбнулась я, подхватила портфель и припустила вслед за ней.

Мне и в обычные дни трудно сосредоточиться на учёбе, но сегодня было настоящее мучение. В голове роились тучи мыслей. Я прекрасно понимала, что Ашас явно что-то переборщил со своим подарком. Или наоборот, недоборщил. В общем, ещё один косяк гения-недоучки из параллельного мира. Теперь стало ясно, о каких таких «побочных эффектах» он говорил. В любом случае, надо обязательно его дождаться и задать кучу вопросов. А заодно не помешает как следует надавать по шапке. Ведь единорог вполне мог меня убить! Запросто! Хотя… если в том мире я стала призраком, то можно ли меня тогда убить? А если то обличье, в котором я там нахожусь, вовсе не призрачное? В общем, миллион вопросов и ни одного ответа.

К концу учебного дня я решила, что пока хватит экспериментов. До тех пор, пока не узнаю подробности у Ашаса, использовать амулет не буду.

Дома я героическим усилием сделала уроки и села смотреть телевизор, решив отвлечься. Но отвлечься никак не получалось. Не видя телевизора, я смотрела сквозь него и постоянно вспоминала единорогов. Всё-таки это было самое яркое впечатление в моей жизни. Я как будто побывала в сказке и до безумия хотела снова их увидеть. Но я стойко гнала эти мысли прочь.

Наконец пришло время ложится спать. Как и следовало ожидать, сон не шёл. Я ворочалась с бока на бок часа два. Бесполезно! Сна ни в одном глазу.

Я накрылась одеялом… Жарко. Откинула одеяло… Холодно. Засунула под одеяло стопу… Нормуль. Из-за окна доносилась трель какого-то особенно бесячего сверчка, начисто лишённого чувства ритма. Сверху ходил по квартире сосед, судя по всему, в тапках из железобетона. Где-то на грани слуха доносились звуки методично капающей воды, будто метроном ужаса! Этот бесконечный шум просто сводил с ума! Ещё немного и я реально чокнусь!

Не выдержав, я привычным движением вынула амулет из тайника и, лёжа на спине, стала его рассматривать. Он, как обычно, был тёплый, мягко светился изумрудным светом. И только в местах, где пальцы касались камня, пульсировал каймой розоватый свет, в такт моему сердцебиению.

— Какой же ты красивый, — прошептала я, любуясь розовыми пятнами в толще камня, как будто сквозь стекло смотришь на медленно пролетающие мимо пушинки.

Камень меня успокаивал, убаюкивал. Все окружающие шумы становились несущественными. Все проблемы затянуло туманом. В голове появилась навязчивое желание засунуть амулет под подушку. Я невольно улыбнулась, понимая, что камень на меня воздействует.

— Так ты ещё и гипнотизёр? — с улыбкой, ватно пробормотала я. — Ты, оказывается, живой. Надо тебе дать имя.

Засовывая камень под подушку, сквозь сонный туман я прошептала:

— Спокойной ночи, Сномулет.

***

Я внезапно проснулась от того, что мне на щёку капнула холодная капелька. С пробуждением на уши обрушился давящий шум. Какой-то монотонный рокот. Открыв глаза, я увидела стену травы. Капнула ещё одна капелька, заставив меня моргнуть. Я резко села, вытирая щёку и настороженно осматриваясь. Кругом была высокая и плотная трава. Посмотрев на руки, я убедилась, что снова попала в мир Ашаса в призрачном виде.

«Зачем я использовала Сномулет?» — пыталась лихорадочно сообразить.

«Я же решила не… Что? Минуточку! Сномулет?… — память быстро прояснялась. — Точно! Перед тем, как уснуть, я дала ему имя. И я не хотела его использовать! Это он сам меня заставил. К тому же я не загадывала, что хочу увидеть. Так куда я попала в таком случае?»

Трава, в которой я сидела, была выше головы. Что-то вроде мини камыша. Только на верхушке были листы в виде зонтика. Я приподнялась и аккуратно выглянула из травы, чтобы оглядеться. Я находилась на обширной поляне, плотно заросшей травой-зонтиками. Позади была стена натуральных джунглей с высокими ветвистыми деревьями и целыми переплетениями из лиан и всевозможных вьющихся растений.

Обернувшись, стало понятно, что за грохот слышится. Передо мной огромной отвесной стеной в небо вздымалась скала. Сверху с головокружительной высоты, с оглушительным рёвом вниз обрушивался водопад, утопая у основания в клубах водяной пыли.

Я никогда в жизни не видела в живую водопад, тем более такой грандиозный. Во все глаза любуясь величественной красотой, я медленно полетела вперёд. Задрав голову, я посмотрела вверх.

— С ума сойти-и-и! — ошарашенно прошептала я.

Водопад уходил ввысь, теряясь в дымчатом тумане. Было очень похоже, что эта скала попирает само небо.

— Аж дух захва… а-а-а-а! — непроизвольно вскрикнув, я замахала руками и поймав равновесие, отпрянула назад.

Поляна резко оборвалась, и я, разглядывая водопад, чуть не сорвалась в глубокий и очень широкий каньон. Его глубина была метров двадцать. На дне было большое озеро, куда обрушивался водопад, а далее по каньону вода переходила в полноводную реку. По краям озера шла полоса песчаного пляжа, а на пляже виднелись силуэты каких-то существ.

Заметив их, я сразу же присела в траву. Хорошо, что они меня не заметили, а рёв водопада заглушил мой возглас. Пока ещё я ничего не знаю об этом мире и их обитателях. Так что лучше соблюдать осторожность. Я осязаемая, могу чувствовать тепло, холод, могу испытывать боль, а значит, местные обитатели вполне могут причинить мне вред.

Я аккуратно выглянула из травы. Было далеко, но по силуэтам угадывались человеческие фигуры. Их было около двух десятков. Они распределились по берегу группами. Было очень далеко, поэтому я не могла рассмотреть их в деталях. Любопытство не давало покоя. Вдруг это какие-то волшебные существа как единороги.

Надо было как-то подобраться ближе. Я огляделась, изучая окрестности. Каньон, удаляясь от водопада, петлял, уходя вдаль, на сколько хватало взгляда, и терялся в джунглях. В обратную сторону до скалы было метров сто, наверное. Я видела, что возле скалы обрыва нет. Спуск к песчаному берегу пологий, заваленный огромными валунами, плотно поросший деревьями и густым кустарником. Там вполне можно попробовать незаметно спуститься к воде.

Чтобы не светиться на виду я отлетела от края обрыва и двинулась к скале. Травинки-зонтики, раздвигаемые при полёте, задорно перестукивались, а смыкаясь за спиной, звенели, как бамбуковые палочки. При этом возникал очень забавный и мелодичный перезвон. Эта музыка меня очень веселила. Под аккомпанемент бамбуковой музыки я подлетела к начинающимся зарослям кустарников и редких деревьев. С каждым шагом заросли уплотнялись и становились гуще.

Я немного по петляла между стволов деревьев, углубляясь в чащу, и двинулась в сторону уклона. Рёв водопада нарастал, и сквозь кроны то и дело долетали облачка прохладной водяной пыли. Начался пологий спуск. Я петляла между огромными валунами, поросшими каким-то пурпурным мхом и окутанными толстыми лианами, пробираясь через которые приходилось нагибаться. Весь склон плотно порос деревьями и кустами. Порой я утыкалась в плотную стену растительности, её приходилось огибать или искать небольшие промежутки, где можно было пролезть.

Казалось бы, не проще эти кусты просто перелететь? Я ведь летаю! Отвечаю: Нет! Ашас говорил, что я не имею веса только на определённой высоте, поэтому высоко взлететь не получалось. По словам Ашаса, его потолок был три ладони. Как выяснилось, я круче Ашаса. Мне удавалось взлететь чуть выше колена. Но кусты и камни на пути были намного выше. Да и взлетев, долго оставаться на высоте не получалось. Упругий шар в моей груди наливался тяжестью, и я начинала медленно опускаться, как будто увязала в зыбучем песке.

В общем, худо-бедно, я потихоньку спускалась со склона, продираясь через кусты. Порой просто ломилась, как медведь, царапаясь и периодически влезая лицом в паутину. Хорошо, что рёв водопада заглушал всю какофонию, которую я создавала.

Сунувшись в очередной проём между кустами, я нос к носу столкнулась с каким-то мохнатым чудиком, похожим на Винни Пуха. Он был размером с большую собаку, почти круглый, с очень пушистой коричневой шерстью и торчащими на макушке маленькими заячьими ушками. Видимо, я сунулась в его жилище и застала за каким-то делом. Он неподвижно сидел на земле и смотрел на меня огромными жёлтыми глазами. Пух явно был в шоке от такой наглости.

— Извините, — пробормотала я, вылезая обратно.

Обогнув куст, я шмыгнула в проём между кустом и деревом. Двигаясь дальше, я обернулась. Из-за куста мне вслед смотрели огромные жёлтые глаза.

— Неловко как-то вышло, — пробормотала я, двигаясь дальше.

Наконец, деревья стали редеть, в проблесках показалась вода. Тут меня могут заметить, поэтому, я решила передвигаться осторожнее. Деревья и валуны закончились, начинался песчаный берег, поросший густыми кустами.

Прикрываясь растительностью, я, осторожно двинулась вдоль берега. Украдкой выглянув из-за куста, я посмотрела на противоположный берег - далековато. Если продвинуться дальше, метров на двадцать, можно поравняться с ними и с противоположного берега и в деталях рассмотреть этих ребят. Соблюдая крайнюю осторожность, я перелетала от одного куста к другому. Наконец, заприметила впереди огромное бревно, прибитое течением к берегу. Спрятавшись за ним, я осторожно выглянула. Пушистый куст отлично меня маскировал, и наконец-то появилась возможность пошпионить…

С первого же взгляда моя челюсть отпала! Я как будто попала в сказку "Властелин колец". Передо мной были натуральные эльфы! Высокие, очень стройные и поджарые, грациозные и безумно красивые. Лица были совсем нечеловеческие. Узкие, с кошачьими чертами, как будто нарисованные. Из-под светлых волос выглядывали классические острые ушки.

— А… БАЛ… ДЕТЬ! — прошептала я одними губами.

Видеть эльфов в живую, а не на экране кинотеатра - это совершенно несравнимые вещи. Я буквально превратилась в один большой глаз, впитывая сказочное зрелище.

Их одежда была свободная, не облегающая, из какой-то лёгкой ткани, сшитая точно по фигурам и явно не стесняющая движения. Преобладали зелёные цвета, скорее всего, для незаметности в джунглях. На ногах были изящные сапожки со слегка заострёнными носами. И ещё одна деталь сразу бросалась в глаза: они были вооружены. За спинами многих висели длинные луки с колчанами, полными стел. У некоторых на поясах висели изящные кинжалы. У других тонкие мечи или рапиры. У пары самых высоких эльфов в руках были длинные копья.

Эти потрясающие ребята распределились группами по берегу, стояли и мирно о чем-то беседовали. Поодаль несколько воинов безмятежно дремали прямо на песке, закинув руки за голову. А возле воды пара совсем молодых эльфов возилась с какими-то корзинами. Я с интересом стала наблюдать за этой парой.

Первый эльф протянул к воде руку ладонью вниз и что-то произнёс. Вдруг в паре метров от него из воды вынырнула серебристая рыбина, взлетела над водой и спокойно полетела к его ладони. Моя челюсть вновь улеглась на грудь, а глаза попытались выпасть из орбит и уплыть вниз по течению. Что это ещё, как не настоящая магия? Я своими глазами впервые вижу настоящую магию! Обалдеть!

Тем временем эльф ловко схватил подлетевшую рыбу, и та, будто проснувшись, стала яростно биться в попытках вырваться. Но это было бесполезно. Эльф стальной хваткой держал рыбину и ловко бросил её в корзину.

Второй эльф чуть уступал приятелю ростом, но был более широкоплечим. Он звонко хохотнул, хвастливо махнув рукой, и сам вытянул руку к реке, глазами призывая приятеля внимательно смотреть. Тот выпрямился, скрестил руки на груди и ухмылкой стал ждать. Тем временем второй эльф что-то отрывисто произнёс. Через мгновение из воды вылетел комок склизких водорослей и с громким шлепком влетел ему прямо в лицо.

Его приятель покатился от хохота, согнувшись пополам, а потом и вовсе завалился на песок. Все тут же с интересом посмотрели на молодых. Послышались сдержанные смешки. Эльф Неудачник недовольно отлепил от лица склизкий комок и швырнул его в катающегося по песку приятеля. Тот ловко поймал комок в воздухе, вскочил на ноги и задорно замахнулся, намереваясь швырнуть его обратно.

Замах прервал звучный выкрик эльфа, стоящего поодаль в окружении нескольких грозных воинов, изо всех сил боровшихся с улыбкой. Парни тут же прекратили шалость, посерьёзнев лицами. Они пару раз перепихнулись локтями и принялись снова «ловить» рыбу и… Водоросли.

Угомонивший их эльф покачал головой и грациозно вернулся к беседе. Я невольно залюбовалась, разглядывая его. Эльф был высокий, очень статный и мужественный. На голове был золотой обруч, перехватывающий светлые, почти жёлтые, волосы. У него одного на плечах был красивый плащ с откинутым капюшоном, расшитый какими-то сказочными узорами. Под плащом виднелся лёгкий доспех, отполированный до зеркального блеска и богато украшенный золотыми узорами. На поясе висела длинная шпага. Он явно был лидером в отряде. Остальные, с почтением приклонив головы, внимательно его слушали.

Я с трепетом наблюдала за волшебным народом. Будто со стороны наблюдала съёмочную площадку какого-то фильма. Только на площадке были вовсе не актёры, а самые настоящие эльфы! Голова кругом шла от этого мира, наполненного волшебством. Единороги, крабулитки, рогатые совы, эльфы, люди-ящеры… Стоп! Что? Это ещё кто?!

Вдоль берега, прикрываясь кустами, к лагерю эльфов крались очень стрёмные существа. Фигуры были человекообразные, только людьми они точно не являлись. Толстая неповоротливая шея переходила в голову, как у ящериц или динозавров. Назад тянулся длинный мясистый хвост. Из одежды на людоящерах были только кожаные накидки без рукавов, спереди обшитые чешуёй из массивных металлических пластин. В руках-лапах у них были длинные копья. Из-за покрывающей тело зелёной чешуи они были практически не заметны, сливаясь с кустами. Я была на противоположном берегу и хорошо видела людоящеров на фоне отвесной стены каньона. Но эльфы их не могли видеть и ни о чём не подозревали. Ящеров было меньше, чем эльфов, но на их стороне была внезапность. Мне стало жутко от осознания, что на моих глазах затевалось кровопролитие. Я никогда не видела воочию никакого насилия, а тем более убийств. Кино не счёт, конечно же.

Меня взяла такая злость, что какие-то уродливые ящерицы-переростки хотят убить моих эльфов. Я не могу этого позволить!

Я вскочила, перелетела через бревно, выскакивая на пляж, и замахала руками с криком:

— «Э-э-э-э-э-эй!!!»

И эльфы, и людоящеры сразу же меня заметили. Ящеры остановились и присели, наблюдая за мной, а эльфы повскакивали, молниеносно выхватывая оружие. И секунды не прошло, как на меня были нацелены все луки, и по отточенным движениям было ясно, что эти ребята не знают промаха! Я оцепенела от страха, не ожидая такой реакции. Но и эльфы тоже колебались.

Наконец справившись с собой, я запрыгала на месте, указывая рукой в сторону, где прятались людоящеры. Те, увидев, что я выдаю их засаду, злобно оскалились и стали лихорадочно озираться, осторожно отступая. Главный эльф, оценив обстановку, начал отдавать приказы, отрывистыми жестами расставляя воинов. Те, молниеносно реагируя, разбегались по берегу, занимали оборону за кустами. Заученными движениями воины припадали на одно колено и брали луки наизготовку. Затем главный эльф, подержав ладони у груди, резким движением выкинул руки вперёд, будто толкая невидимую стену. В руках сверкнула вспышка, и из ладоней вылетел белый полупрозрачный ястреб и, набирая высоту, полетел в сторону людоящеров. Те заметили птицу и, развернувшись, пустились наутёк, прочь по берегу. Я радостно поняла, что эти страшилы не хотят принимать честный бой. Ястреб сразу их заметил и отрывисто крикнул. Главный эльф махнул рукой, и десяток воинов рванули вперёд в погоню.

Я захлопала в ладоши, радуясь, что эльфы спасены. Но вдруг Глав-эльф резко развернулся ко мне и яростными жестами отдал какую-то команду. Два молодых эльфа, ловивших рыбу, выхватили из ножен тонкие кинжалы и кинулись в воду. Они поплыли в мою сторону, стремительно набирая скорость.

— Здрасти, приплыли, — попятилась я, недоумевая от досады.

Разбираться с ситуацией времени не было. Меня явно не ждало ничего хорошего. И ребята не собираются меня благодарить.

Не теряя времени, я быстро полетела обратно, петляя между кустами и стараясь прижаться к земле как можно ниже. Я летела, не оборачиваясь, боясь налететь на что-нибудь. Полоса деревьев быстро приближалась. Никаких звуков погони слышно не было. Но я помнила по книгам, что эльфы могут быть совершенно бесшумными.

Влетев на подъём, я стала ловко петлять между деревьями и валунами, стараясь не терять скорость. На этот раз маршрут сам собой выбирался удачно. Выворачивая из-за очередного дерева, тут же на пути попадался удобный проём между кустами. Следом сразу удачно оказывалась щель между валуном и деревом. Мой полёт напоминал компьютерную игру. Я петляла между препятствиями, как ловкий истребитель. Я даже развеселилась, ведь это было захватывающе.

Пролетела в узкую щель между валунами, тут же пригнулась, поднырнув под пучок лиан. Сразу прыжок через упавшее дерево, поворот в узкий проём между кустами. Ещё манёвр! Прыжок! Пригнуться, манёвр, прыжок! Радостный азарт захлестнул с головой.

— Нас не дого-о-нят… — радостно подпевала я, в очередной раз закладывая крутой вираж.

Я обогнула очередной валун и влетела в продолговатый коридор, образованный большим обломком скалы и плотным кустарником. В конце коридора на пути стоял эльф-рыбак с выставленным вперёд кинжалом. Делать нечего, я мгновенно остановилась, поднимая руки вверх. Кинжал смотрел мне прямо в грудь. Эльф, ни капли не запыхавшийся, со злорадной улыбкой прошипел:

— Попался, мерзкий эфирник!

Было очень жутко видеть на таком красивом лице зловещую гримасу. Это было так противоестественно, что скорее разочаровывало, чем пугало. Я обернулась, дёрнувшись в обратную сторону, но путь преградил второй эльф - заклинатель водорослей. Также мерзко и злобно улыбаясь, он обнажил идеальные белоснежные зубы.

— Та-а-ак, та-а-ак… — гнусно протянул король водорослей. — Кто тут у нас? Никак блуждающий эфирник?

— Давненько к нам не забредали «блуждающие», — вторил ему рыбак. — Да ещё и такие странные. Ты глянь, как недобро смотрит, будто что-то понимает.

— Просто она думает, что наши кинжалы могут её ранить, — засмеялся рыбак-неудачник. — Но всё же не боится. Надо же, какая смелая.

— Скорее глупая, — хохотнул рыбак. — Видал, как она старательно облетала деревья. Будто они могут её остановить.

Они залились заливистым хохотом.

"Интересно, как получается, — рассуждала я, — похоже, они думают, что я неосязаемая. Они не знают, что я такая же твёрдая, как они".

Любитель подводных растений отступил назад, а рыбак начал тыкать в меня кинжалом, вынуждая пятиться.

— А ну давай! Оп-оп! Топай! — повторял он, — Давай, топ-топ.

"Так, судя по всему, они ещё и думают, что я их не понимаю. Как интересно".

Я вылетела из коридора назад, и оба моих пленителя встали передо мной.

— Надо же, ни разу не видел девчонку блуждающих эфирников, — задумчиво сказал Рыбник. — Обычно это взрослые. Ничего не понимают, смотрят, как слабоумные, мутными глазами. А эта, глянь, какая серьёзная. Прямо в глаза уставилась. Странная какая-то…

Меня уже изрядно бесили эти два недоумка. Было полное разочарование в эльфах. Те, которых я знала по книгам, были благородные, добрые, воспитанные.

— Слушает так внимательно, — уже серьёзнее сказал Рыбак.

С их лиц потихоньку сползали надменные ухмылки.

— Видимо, пытается понять, о чём мы говорим. Она действительно очень странная.

— Да ладно, не выдумывай, — сказал неудачник, убирая кинжал в ножны. — Ничего она не понимает. Надо отвести её к Эльтару. Он узнает, почему она такая странная и от чего вдруг помогла нам.

— Ты прав. Хотя, если бы она не предупредила, нам бы пришлось не сладко. Грейи чуть врасплох нас не застали. Вполне могли всех перебить.

— Ой, любишь ты всё преувеличивать, — фыркнул Водоросль. — Ничего бы эти тупицы нам не сделали. Хватит болтать. Давай, пошла! Шю-шю…

Стал махать руками перед моим лицом Неудачник, оттесняя меня, будто он стряхивал крошки с простыни.

— Только сильно не пугай её, а то проснётся раньше времени, — предостерёг его приятель, тоже пряча кинжал.

— Как раз надо бы её припугнуть! Смотри, какая дерзкая. Давай! Шю-шю-шюууу… — заорал мне в лицо неудачник и ещё яростнее замахал руками.

Я уже не на шутку закипала. Было непонятно, чем я заслужила такое презрительное отношение. Такая несправедливость просто бесила! Вспышка ярости на миг ослепила меня. Я метнулась молнией, выкидывая вперёд руки. И, вложив всю свою обиду, толкнула обоих эльфов в грудь. Не ожидая удара, они потеряли равновесие и, семеня ногами, полетели назад. Споткнувшись о попавшееся под ноги упавшее дерево, они грохнулись спиной на землю, но сразу же подобрались и с ужасом в глазах стали пятиться назад.

— А ну убрали от меня руки, недоумки! — надвигалась я на них, с крепко сжатыми кулаками.

— Ка-а-а-акого чёрта! — сорвался на визг Неудачник. — Она не блуждающая… она не блуждающая!

— Это эфирник! — пропищал Рыбак, тыча в меня трясущимся пальцем. — Но она же прозрачная! Что за бред?!

— Вообще-то я всё слышу, придурки! — не выдержав, возмутилась я, уперев руки в бока. — У вас что, совсем нет никакого воспитания?

— Она нас понимает… — вылупив глаза и с отвисшей челюстью, пролепетал Неудачник.

— И мы её понимаем… — точно также, вылупив свои прекрасные зенки, вторил Неудачнику Рыбак.

— Вы просто мерзкие неблагодарные свиньи! Я же вам жизнь спасла! У вас тут что, не принято говорить элементарное спасибо?! — нависая над эльфами, орала я.

Эльфы уже, похоже, совсем ничего не понимали. Просто сидели на земле с отвисшими челюстями и выпученными глазами. Они дружно переглянулись и пролепетали:

— Спасибо.

— То-то же. А теперь убирайтесь с моих глаз, пока я вас не испепелила на месте!

Они живо вскочили на ноги и ринулись с горы вниз, ловко петляя между кустов и деревьев.

— Ха-х! Я напугала эльфов. Кто бы мог подумать, — улыбнулась я, любуясь, как мелькали пятками два эльфийских юнца.

Они уже почти скрылись из глаз, как вдруг перед ними возник Глав-эльф. Они встали перед ним как вкопанные и на перебой начали что-то объяснять. Он слушал пару секунд, после чего рявкнул на них и отлепил обоим по увесистой затрещине. Мелюзга тут же развернулась, выхватывая кинжалы, и рванули снова наверх. Эльф двинулся за ними, а следом стали появляться из кустов ещё преследователи.

— Вот блин! — чертыхнулась я, в панике, ища взглядом, куда бежать.

— Блин, блин, блин! — твердила я, прекрасно понимая, что от таких ребят я никуда не убегу.

А теперь, когда они знают, что я осязаемая и говорю на их языке, меня может ждать много чего неприятного. Но для начала не менее неприятный разговор.

Я обречённо прижималась спиной к кустам и лихорадочно пыталась придумать, что делать.

"От погони мне не уйти, на дерево не залезть, на камень лезть бесполезно", - метались в голове шальные мысли.

Вдруг мне перехватило дыхание, потому что кто-то обхватил меня сзади руками за живот и мощным рывком втащил в кусты. Руки тут же раздались, оставив сидеть на земле. Это произошло так внезапно, что я даже не успела закричать. Резко перекатившись в сторону и вставая на четвереньки, я развернулась, чтобы посмотреть на того, кто меня затащил в кусты. Передо мной сидел мой старый знакомый - пушистый Винни-Пух. Он медленно поднял лапку и поднёс ко рту. Из пушистой шерсти под носом показались розовые губы, вытянутые трубочкой.

— Тш-ш-ш-ш-ш-ш… — протяжно прошелестели губы, призывая к тишине.

Я боялась пошевелиться. Так и стояла на четвереньках. Пух покачал ручкой ладонью вниз, призывая меня, чтобы я располагалась. Я села на землю по-турецки и огляделась.

Нас окружало плотное кольцо кустарника, которое сходилось наверху, образовывая купол. Ни входа, ни каких-либо отверстий я не увидела. Мы сидели как будто в маленькой палатке. Пол был устлан сухой, приятно пахнущей травой. Купол из кустов был непрозрачный, но пропускал немного света. Внутри был приятный полумрак.

Пух сидел передо мной абсолютно спокойный и молча на меня смотрел огромными совиными глазами.

— Спасибо за помощь, — тихонько прошептала я.

— Тш-ш-ш-ш-ш… — снова прошелестели вынырнувшие из усов розовые губы.

Я зажала ладошками рот, испуганно моргая глазами. Мой вид умилил лесного мишку, и он улыбнулся одними глазами. Я смутилась и тоже улыбнулась в ответ.

— Ты направо! Вы втроём обойдите этот валун! Быстро окружайте! Замыкайте кольцо! — вдруг раздался голос, совсем рядом с нашим укрытием.

От неожиданности я вздрогнула и с испугом уставилась на Пуха. Тот молча приложил палец к губам. Я нервно закивала. Он опять улыбнулся глазами.

На стене кустов появилась тень эльфа-воина. Их шаги были абсолютно беззвучны, как будто они тоже передвигались по воздуху. Тень вдруг резко обернулась назад и горой нависла над двумя тенями поменьше.

— Вы двое просто безнадёжные кретины! Вам ничего нельзя доверить! — прошипел сквозь зубы эльф.

— Она наложила на нас какие-то чары! Она колдунья! — пролепетал кто-то из молодых эльфов.

— Да, да! Она замаскировалась под блуждающего! Это точно колдунья! — затараторил второй.

— Заткнитесь, идиоты! Тут нет следов никакой магии! Она просто обвела вас вокруг пальца. Таких эфирников мы ещё не видели. Вам доверили важное задание, но вы всё испортили! Учтите, если её не поймают, вы будете разговаривать лично с лордом Эльтаром. Вам ясно?

— Да, сир Ларен, — хором обречённо пробормотали маленькие тени, повесив головы.

— Что встали?! Вперёд! Обходите по краю скального откоса! Отжимайте её от водопада! Бего-о-ом!

Две маленьких тени сорвались с места и совершенно беззвучно метнулись вперёд. Тень эльфа Ларена растворилась в неизвестном направлении.

От сердца отлегло. Если бы не помощь лесного Мишки, даже думать не хотелось, что могло меня ждать. Я огляделась одними глазами, быстро убрала прядку волос с лица и снова замерла.

Пух совсем задорно улыбнулся, щурясь от удовольствия. Его маленькие заячьи ушки подрагивали. Видимо, это сигнализировало о высшей степени дружелюбия. Он протянул мне пушистую лапку, из меха которой торчали розовые пальчики. Я, безошибочно поняв жест, с удовольствием пожала меховую ладошку. Он кивнул, распахнул свои по-совиному круглые глаза на всю ширину и закричал:

— Пииии, пииии, пииии, пииии…

Его крик был такой громкий и неприятный, что я в полном недоумении уставилась на него, ничего не понимая. Пух продолжал держать меня за ладонь, смотреть на меня круглыми глазами и всё громче и громче пищал:

— Пииии, пииии, пииии, пииии, пииии…

Я открыла глаза и уставилась на пищащий электронный будильник. Быстрым движением хлопнула по кнопке на его макушке и села. Голова гудела, как от долгого бега. Я прекрасно помнила всё, что мне приснилось. Уже по привычке я посмотрела на ладонь, которой пожимала ладошку лесного мишки. На ней был очередной трофей - пучок волос моего спасителя.

Глава 5

Я лежала поперёк кровати на спине, закинув ногу на ногу, и поигрывала уже двумя герметичными пакетиками. Во втором пакетике лежал маленький пучок коричневой шерсти, моего спасителя, загадочного лесного мишки.

Коллекция потусторонних артефактов росла. А заодно, росло количество вопросов к моему другу из параллельного мира. Встреченные мной братья Леголаса, таких ребят, как Ашас, вовсе не жалуют и называют их «эфирники». Вдобавок, попадая в этот мир, я тоже становилась эфирником. Но, по всему получается, что я эфирник какой-то неправильный. Эльфы тому доказательство, они были в полном недоумении. По их мнению, мне полагалось быть неосязаемой, недалёкой умом и абсолютно ничего не понимающей, то есть, мне полагалось быть «блуждающим эфирником». Но что-то пошло не так в потусторонней механике и из меня получилось что-то неординарное, некая смесь между обычным и блуждающим эфирниками.

Я размышляла, пытаясь разложить все мысли по полочкам, разглядывая мои трофеи. Погода сегодня была облачная и никуда не хотелось выходить. На улице выглянуло солнышко и в комнате стало светлее, лучи начали приятно припекать. В лучах солнца волоски единорога тут же заискрились радужными переливами, а пучок меха Винни Пуха, исчез. Я моментально села, в недоумении разглядывая пустой пакетик.

— Ну вот. Сгорели на солнце, что ли? — расстроившись, пробубнила я, кидая пустой пакетик на пол. — Теперь понятно, почему мишка сидел в тени кустов. Видимо это некая разновидность мишек-вампиров и спас меня мишка только для того, чтобы позже полакомиться моей кровью.

Я хихикнула, тут же развеселившись от своих фантазий.

— С кем ты тут разговариваешь? — спросила мама, заходя в комнату.

— Ни с кем, — замялась я, пряча пакетик с волосками единорога под подушку. — Просто, повторяю историю, завтра могут спросить на уроке.

— Молодец, — похвалила мама. — Я в магазин собираюсь, пойдёшь со мной?

— Не, мамуль, мне надо уроки доделать.

— Хорошо, занимайся, — сказала мама. — А что у тебя тут за волосы в пакете валяются?

Я распахнула глаза, на миг впадая в ступор. Потом вскочила, как ошпаренная и метнулась к маме.

— Ой, это моё, — воскликнула я, подбегая, — я думала потеряла…

— Зачем тебе какие-то волосы? — насторожилась мама, внимательно смотря на меня.

— Это для урока… биологии, — лихорадочно соображала я. — Сказали принести шерсть любого животного, чтобы… под микроскопом изучать. Я у Цацы выдирать мех не хотела, поэтому нашла на улице эти.

— Зачем же с улицы грязь тащить? — проворчала мама, всё ещё косясь на меня с подозрением. — На, держи. Только потом руки помыть не забудь. Ещё заразу подхватишь.

— Конечно, не переживай… — промямлила я, дурашливо улыбаясь.

С эмоциями я, конечно, переборщила. Естественно, мама заметила, что я выкручиваюсь. Надо бы впредь стараться контролировать себя. Ладно, хорошо, что пронесло.

В пакетике, в самом деле, как ни в чём не бывало, лежал пучок меха. Я подошла к окну и выставила пакетик на солнечные лучи. Мех в пакетике исчез. Челюсть непроизвольно улеглась на грудь. Я поднесла пакетик к тени и стала медленно его проводить его через полоску тени и, о чудо, в тени прорисовались волоски меха, как будто их вытащили из-под листа бумаги.

— О-бал-деть! — пробормотала я. — Мишка, то, волшебный. Либо на солнце он становится невидимым, либо… голым.

Я не удержалась от улыбки, представив, как мишка, стоит на солнечной поляне, и поскольку на голове у него заячьи ушки, то под густой шерстью, обнаружился голенький зайчик.

Смех смехом, но что теперь делать, не понятно. Ашас не спешит меня навещать, а спать похоже, без приключений, у меня не получится. Как оказалось, Сномулет, очень хочет, чтобы им пользовались, и он отлично умеет «уговаривать». А если не загадать, что хочешь увидеть, то амулет сам заботливо придумает, что показать. И не факт, что он покажет что-то невинное. Ясно одно, мне надо как-то поговорить с Ашасом. Он должен ответить на мои вопросы.

Вдруг меня осенило! А что, если я сама приду в гости к Ашасу? Ведь, если я загадаю Сномулету сон с Ашасом, по логике, к нему я и должна попасть. Надо попробовать, что я теряю? Как минимум, надо узнать, можно ли просыпаться посередине сна, в случае непредвиденных обстоятельств. Например, когда за мной погнались эльфы, было бы неплохо просто проснуться. А что, было бы круто. Опасно, неприятно, не комфортно или просто скучный сон — просто проснись и всё. Загадал новый сон и уснул. Красота! Вопрос, как это сделать?..

Остаток дня прошёл в изобретении нового тайника для моей коллекции. Тайник решила устроить в моей шкатулке со всякими безделушками. Такая шкатулка, наверное, есть у каждого, где хранят всякие красивые камушки, старые заколки, булавки, застёжки, бусинки, выпавшие камушки из бижутерии, пластиковые фигурки животных и прочую дребедень, которую просто жалко выкинуть. Я вырезала из картонки фальшивое дно и наклеила на неё кусочек ткани из носового платка. Положила на дно мои пакетики, накрыла вторым дном и засыпала барахлом. Улыбнувшись, решила, что вышло правдоподобно.

— Ну что ж, Сномулет, давай, не подведи, — прошептала я, лёжа в кровати и держа амулет перед глазами.

— Хочу увидеть Ашаса, — произнесла я и засунула Сномулет под подушку.

Уже привычно закрыв глаза, я начала вспоминать эфирного умника. Его светящееся синим светом лицо, улыбчивые глаза, всклокоченную шевелюру, его тараторную речь на научно-белибердовском языке. Он совсем не похож на моих сверстников. Очень добрый, искренний, воспитанный. С ним было весело. Улыбаясь от тёплых воспоминаний, я погрузилась в ватное спокойствие. Разум незаметно затуманился, сознание поплыло куда-то сквозь разноцветные, пульсирующие круги и меня не стало.

***

Назойливое стрекотание сверчков мешало спать. Недовольно поморщившись, я постаралась поудобнее устроить голову на выпирающем из земли древесном корне, поросшим влажным мхом.

— Не могли поудобнее корень положить… — сонно проворчала я.

Внезапно всё осознав, я распахнула глаза и резко села. Вокруг было темно. Я сидела в плотной траве, возле огромного дерева. Увидев, как моё тело слабо освещает траву, я поняла, что «сплю».

— Уже ночь. Я что весь день тут проспала? — удивилась я.

Вокруг была роща с разномастными деревьями, уходящими кронами вверх и теряющимися в темноте. Сквозь кроны, местами, прорывались росчерки лунных лучей, в которых сновали стайки светлячков. Откуда-то сверху, из-под крон, доносился гулкий стрекот, то ли сверчков, то ли цикад. Невдалеке, в тусклых лучах лунного света, виднелась тропинка. Я не спеша двинулась в сторону тропинки, облетая стволы древесных исполинов.

— Угу-у-ук! — послышалось рядом.

Резко остановившись, я повернула голову. Из дупла ближайшего дерева на меня смотрели круглые глаза, слабо светясь зелёным светом.

— Угук! — ответила я.

Глаза в дупле удивленно расширились и пару раз моргнули. Рядом возникли ещё три пары зелёных глаз поменьше и с любопытством на меня уставились. Я осторожно полетела дальше, в глубине души надеясь, что это не змеи. Брр... не люблю змей.

Тропинка была узенькая, как будто колея от велосипеда. Влево тропка, плавно заворачивая, уходила под уклон, вниз, скрываясь в кромешной темноте. Туда идти совсем не хотелось. В другую сторону тропка поднималась под горку, заворачивая за красивый, заросший кустами холм и скрывалась в красивых лунных лучах.

— Определенно мне туда, — весело сказала я сама себе и полетела в ту сторону.

Настроение было чудесное, тропинка очень живописно утопала в синеватых оттенках. Лунные лучи переплетались с тенями, образуя постоянно изменяющиеся узоры. Я даже не задумывалась о том, что вообще-то, вокруг ночь, я посреди дремучего леса и, на минуточку, я совсем одна.

Я плыла по тропинке, во все глаза любуясь пейзажем. Сказочный лес бурлил невидимой жизнью. То справа, то слева, доносились голоса каких-то неведомых птиц и зверей: всякие «уханья», «оляляканья», свисты, переливы, а также уже знакомые «угуки». Вся окружающая атмосфера была на столько добрая и сказочная, что вызывала неподдельный восторг. Я искренне наслаждалась дорогой.

Вдруг, в стороне, среди деревьев, я заметила какой-то свет, как будто кто-то ходил по лесу с фонарём. Свет был слабый, размытый, но хорошо различимый. Я не смогла побороть любопытство и конечно же, тихонечко полетела в сторону таинственного свечения, стараясь прятаться за деревьями. Надо было вдвойне соблюдать осторожность, потому что я сама светилась фосфоресцирующим, синим светом и была, как фонарик в темноте.

Аккуратно перелетая от дерева к дереву, я приближалась к блуждающему свету. Не сводя глаз со светящегося пятна, я следила за его движениями, стараясь угадать момент, когда он может меня заметить и какой-то реакцией выдать, что я обнаружена. Но свет всё также плавно плыл передо мной, периодически приостанавливаясь и вновь продолжая движение. Наконец, я подобралась совсем близко и аккуратно выглянула из-за скрывавшего меня куста.

В лицо ударил лунный свет. Только сейчас я заметила, что лун на ночном небе было две. Одна совсем как наша, белая, яркая. А над ней, чуть выше, по диагонали, была маленькая, раза в три меньше. Вторая луна была насыщенно синего цвета. Луны были полные, они так меня поразили, что я на миг забыла, зачем сюда летела. Раскрыв рот и позабыв о безопасности, смотрела на сказочное диво.

Наконец, опомнившись, я опустила взгляд. Передо мной была небольшая поляна, посреди которой летало существо с очертаниями человека. Оно светилось синим светом и было полупрозрачным, как я. Это был эфирник. После Ашаса, это второй эфирник, которого я встретила.

Присмотревшись, я заметила, что это взрослый мужчина, слегка полноватый, с пузиком, в длинном халате. Он медленно летел по поляне и во все глаза разглядывал окружающую обстановку. По всему было видно, что он до глубины души поражен всем, что видел. На лице было выражение неподдельного восторга. Он медленно крутил головой и с раскрытым ртом рассматривал деревья, окружавшие поляну.

Этот эфирник не вызывал никакой угрозы, и я решила с ним пообщаться. Вылетев из своего укрытия, я медленно полетела вперёд. Он не замечал моё приближение, продолжая смотреть по сторонам.

— Здрасти, — сказала я, подлетев к нему и остановившись в нескольких метрах.

Он встрепенулся и стал медленно поворачиваться в мою сторону, двигаясь так, будто он плавал в вязком геле. Наконец, увидев меня, его лицо стало медленно вытягиваться в восторженном недоумении. Мне даже стало не по себе как-то. Было похоже на мимику маленького ребёнка, который ещё не умеет контролировать лицо и все эмоции были слишком яркие. Он пытался на мне сфокусировать зрение, но всё равно смотрел сквозь меня. Глаза широко распахнуты, а рот вытянулся, как у золотой рыбки, на губах застыло немое: «о-о-о-о», — но звука не было. Он вообще не издавал никаких звуков.

Его взгляд привлекли две луны над моей головой, и он полностью переключился на них, тут же забыв о моём существовании. Новый взрыв детских эмоций на лице полностью его поглотил. Задрав голову в небо, разведя в стороны руки с растопыренными пальцами, он во все глаза смотрел на луны. Было жутковато видеть такую мимику на лице взрослого человека. Я протянула руку, чтобы прикоснуться к его плечу, но моя рука прошла сквозь него, как будто я погрузила её в светящийся туман. Не было никаких сомнений, передо мной был, тот самый, «блуждающий эфирник». Вспомнились слова эльфов, описывающие таких существ. Но это конечно не было слабоумием, просто они видели что-то своё.

Блуждающий смотрел на луны с детской наивностью на лице, но вдруг, слабо вздрогнув, стал таять растворяясь в воздухе. Тут же вспомнились слова эльфов: что-то о том, что его можно "разбудить". Быть может, «блуждающий эфирник» — это чей-то сон?.. Как же всё запутанно и в тоже время, безумно интересно.

Тем временем, эфирник окончательно исчез и я осталась на поляне одна. Видимо его что-то разбудило в родном мире. Интересно, он вспомнит, что тут видел? Ладно, теперь я знаю, кто такие «блуждающие» и стало ясно, почему были шокированы эльфы, когда я их толкнула, да ещё и наорала на них. Вспомнив их шокированные рожи и отвисшие челюсти, я невольно улыбнулась.

Кинув последний взгляд на луны этого удивительного мира, я вернулась на тропинку и продолжила путь. Тропка петляла между холмов и огромных деревьев, всё выше и выше, поднимаясь вверх. Я периодически развлекалась, звучно произнося: «угук!», на что, то слева, то справа, доносился ответный «угу-у-у-ук». Это было забавно и моё настроение, немного угасшее, после встречи с блуждающим, опять поднялось.

Наконец, за очередным поворотом, по обе стороны от тропки, показалась невысокая изгородь, сплетённая из веток деревьев и поросшая густым вьюном. Заборчик повернул за угол вместе с тропинкой и упёрся в деревянные ворота. Над воротами стояла вытесанная из дерева полукруглая арка, также поросшая красивым вьюном. Под аркой висела табличка в виде рыбы, подвешенная на цепочках. На табличке была вырезана надпись непонятными буквами, похожими на руны.

За воротами был просторный, аккуратно стриженный, газон, который пересекала шедшая от ворот дорожка, выложенная из камней разного размера, сложенными в затейливую мозаику. Дорожка упиралась в большой, очень странный дом.

Во всех, многочисленных, окнах дома горел свет. Явно никто не спал. В окнах мелькали тени, кто-то передвигался, колыхались занавески, слышались голоса и детский смех. Я застыла, любуясь красотой живого дома. Он был совершенно сказочный, как будто стоящие рядом и сросшиеся огромные яйца. У нижнего яруса было пять яицеобразных корпусов, угловые выступали наружу, а внутренние уходили немного вглубь. Выше был второй ярус, с тремя яйцами. Дом был похож на огромную кладку яиц, но стояли они очень ровно и симметрично. Окна были очень высокими и узкие. На верхних башнях-яйцах, вздымались несколько башенок с высокими, острыми шпилями. На пиках башен я разглядела флюгеры в виде каких-то диковинных животных.

Раз меня привело к этому дому, то, по логике вещей, здесь должен находиться Ашас. И судя по оживлению в доме, там целая куча народа. Всего-то делов, незаметно найти Ашаса и вызвать его для разговора. Остальным обитателям дома на глаза попадаться не стоит, до тех пор, пока Ашас меня не успокоит, и не убедит, что творящиеся со мной чудеса, это нормально.

Чтобы меня сразу же не увидели, я двинулась вдоль забора, прячась в его тени. Забор окружал дом по кругу, но с задней стороны был ближе к дому. Надо постараться скрытно подобраться, как можно ближе. Я надеялась, что в окнах можно увидеть Ашаса и понять в какой комнате он находится.

Обогнув забор, я приблизилась к дому и аккуратно выглянула. Первая пара окон была занавешена, но там горел свет. Потом было небольшое помещение со стеллажами вдоль стен, заставленными кучей коробок, банок и разномастной посудой. Видимо это была кладовка. Её освещал маленький круглый светильник под потолком, который еле светился, отчего в комнате был полумрак.

Дальше шли пара тёмных окон и за ними несколько окон пошире, за которыми, по всей видимости, была огромная кухня. Подоконники располагались невысоко от земли, поэтому мне было хорошо видно внутреннюю обстановку. Там стояли несколько длинных столов, заставленные всякой кухонной утварью: кастрюлями, мисками, банками, ножами и прочими штуками. Вдоль стен стояли длинные плиты, на которых булькали и парили большие кастрюли. У меня аж слюнки потекли, представив, что там готовится какая-то вкуснятина.

Вдруг, в кухню метеором влетели два эфирника. От неожиданности я присела, прячась за забором. Осторожно выглянув, я сразу же поняла, что вижу настоящих эфирников. Это были полноватые тётушки, абсолютно непрозрачные, с ярко синей кожей и волосами, уложенными в высокие причёски. Меня удивила новая деталь, их одежда была цветная: оранжевые халаты с зелёными воротниками и белые передники. Я посмотрела на свою одежду. Я была в своей пижамке, которая была такая же голубоватая, как кожа и такая же полупрозрачная. Тем не менее, тела под одеждой видно не было. Я была прозрачная вся, целиком.

Тем временем, тётушки разлетелись по кухне, весело что-то щебеча на ходу. В руках они несли подносы, заставленные пустой посудой. Быстро поставив на стол подносы, они засуетились, ловко жонглируя посудой, быстро убирали грязную и тут же ставили на подносы чаши, наполненные аппетитного вида угощением. У них были очень улыбчивые, добрые лица, они весело переговаривались, периодически взрываясь задорным смехом. Одна тётушка подлетела к большой, булькающей кастрюле, на лету подхватив со стола длинную, деревянную ложку. Обратной стороной ложки сняла с кастрюли и отложила крышку, продолжая что-то рассказывать подруге. Тётушка стала ловко помешивать содержимое. Потом она перелетела к подносу, переставляя на него полные чаши, а ложка, как ни в чём не бывало, продолжила помешивать содержимое кастрюли. Я на миг замерла с открытым ртом.

«Надо бы поискать, на досуге, такую ложечку на Али экспресс», — подумала я непроизвольно.

Тем временем, тётушки подхватили полные подносы и весело смеясь, грациозно улетели с кухни. А ложка, немного помешав варево, вылетела из кастрюли, постучалась об край, стряхивая капельки, зацепила обратным концом крышку, накрыла кастрюлю и улеглась на стол.

«Класная штука. Теперь я знаю, что я хочу на день рождения», — с восторгом подумала я и полетела дальше.

После кухни, начиналась очень большая, яйцеобразная пристройка. У меня дыхание перехватило, когда я увидела огромный зал, с высоченными окнами во всю ширину стены и высотой от потолка до пола, с тонкими, изящными рамами. Зал утопал в ярком свете. Подняв взгляд, я увидела под потолком целую кучу круглых светильников, таких же, как в кладовой, но эти ослепительно сияли. Зал был очень просторный, вдоль стен, буквой «П», стояли длинные столы с красной скатертью. Столы ломились от угощений. Чаши, миски, блюда и тарелки нависали в несколько ярусов, паря прямо в воздухе, над остальными яствами. За столами не было свободных мест. С обеих сторон, на стульях с высокими резными спинками, сидели эфирники, очень красиво и нарядно одетые.

Видимо я застала какое-то торжество, и оно было в самом разгаре. Больше всего за столами было детей, но во главе стола сразу выделялся поистине впечатляющих размеров, пожилой эфирник. Он горой возвышался над остальными и был похож на настоящего, бравого генерала. У него одного одежда была, похожая на парадный, военный мундир, тёмно-зелёного цвета, с вышитым золотом воротником и золотыми пуговицами, только привычных погон недоставало. Подбоченившись одной рукой, он окидывал хозяйским взглядом зал, улыбался в длиннющие, свисающие до груди, усы и вздрагивал всем телом, когда посмеивался, заметив что-то забавное. Этот внушительный дедушка излучал настоящее добро и был похож на эдакого Деда Мороза, всей душой обожающего детей и искренне радующегося, видя, как они веселятся и улыбаются.

Застолье шло полным ходом, дети весело переговаривались, смеялись. Две, уже знакомых мне, тётушки, сновали от стола к столу, обновляя блюда. Я заметила, как у ближайшего ко мне стола, перед весёлым мальчишкой, тётушка поставила прозрачную чашку с каким-то салатом. Тот, увидев угощение, обрадовался и подхватив в руки чашу, поднёс её ко рту. Он зажмурив глаза вытянул к ней губы трубочкой. Я напряженно ждала, что же будет дальше. А малец, держа чашу на расстоянии, начал втягивать воздух. Несколько секунд ничего не происходило. Но вдруг, из чашки стали вылетать тонкие, ярко зелёные струйки то ли пара, то ли дыма и змеясь, устремлялись в рот к мальчишке. Он втягивал вытянутыми губами этот пар с пол минуты. При этом, ярко зелёный салат в тарелке, прямо на глазах увядал, уплотнялся и становился бесцветным. Наконец, мальчишка втянул губами последнюю струйку пара, поставил на стол чашку с бурой жижей, только что бывшей салатом и сытно откинулся на спинку стула. Я наконец заметила, что моя челюсть вот-вот проткнёт мне грудь и я со звучным щелчком захлопнула рот.

«Не поняла, они что, курят еду?» — в полном недоумении подумала я, замечая, как, то тут, то там, то один, то другой гость, таким же образом, втягивал губами пар из чашек с салатами. Вездесущие тётушки заботливо собирали чашки с оставшейся после салата жижей, ставили их на подносы и уносились на кухню.

Я перевела взгляд на другой конец стола и снова заулыбалась. Там был Ашас. Он сидел на самом углу стола, откинувшись на спинку стула и с видом смертельной скуки подпирал кулаком голову. Невидящим взглядом смотрел сквозь нетронутую чашку с салатом и болтал в воздухе одной ногой.

«Так вот где ты пропадаешь» — подумала я, улыбнувшись.

— Это что, блуждающий? — послышался за спиной совсем детский голосок.

Я замерла, боясь пошевелиться. Кто-то стоял за моей спиной. Наблюдая за застольем, я совсем позабыла об осторожности. Боясь пошевелиться, я судорожно соображала, что делать.

— Ух ты, действительно, блудник, — раздался второй детский голос, но постарше. — Надо же, как далеко забрался.

Позади явно были детишки и они совершенно не напуганы. Я выгляжу, как блуждающий эфирник и естественно, при встрече, никто в этом не сомневается. Но! Только до тех пор, пока я веду себя «правильно».

Вспомнив мою недавнюю встречу на поляне в лесу, я стала медленно поворачиваться, как будто в замедленной съёмке. В нескольких метрах от меня парили над тропинкой два эфирника, совсем малыши, маленькая девочка в розовом платьице и мальчишка постарше, в фиолетовом комбинезоне. Я дурашливо вытянула лицо, расширила глаза, изображая невероятное изумление.

«Господи, только бы не заржать», — подумала я, прекрасно понимая, как нелепо я выгляжу.

— Ух ты, девочка! — воскликнула девчуля, радостно всплеснув ладошками.

— Я никогда не видела блуждающую девочку, — восхищенно протянула она.

Я перевела взгляд на неё, стараясь не фокусироваться, а смотреть сквозь неё. При этом радостно улыбнулась до ушей, распахнув рот.

— Ты ей понравилась, — улыбнулся мальчишка, беря девочку за руку, она ещё больше заулыбалась. — Скорее всего, она видит очень симпатичное, цветное пятнышко.

Я на столько увлеклась наблюдением за праздником, что не заметила тропинку и заднюю калитку в заборе. Я стояла прямо на проходе.

Посмотрев выше, я заметила за спинами малышей маленькие домики. То тут, то там, дома были разбросаны среди деревьев. Видимо, это какой-то лагерь для детей и эти малыши, припозднившись, спешили на праздник из своего домика. Этот городок с домиками был такой милый, что я уже без притворства изумилась и моё лицо искренне выражало изумление. Заодно, отличная возможность смыться, воспользовавшись моментом. Как завороженная, я двинулась вперёд, к домикам, летя немного в сторону, чтобы ненароком не задеть малышей. Я ведь, типа, неосязаемая…

— Ты куда? — расстроенно спросила девочка.

— Пусть летит, она не понимает тебя, — ласково сказал мальчишка. — Идём, Лайса, нас ждут.

Я обернулась и увидела, что мальчик, отвернувшись, аккуратно увлекает малютку Лайсу к калитке, а она всё ещё грустно смотрит мне в след, с обидой оттопырив губку и её глазки, явно, были на мокром месте. Я посмотрела прямо ей в глаза и подмигнула. Её личико тут же засияло неподдельной радостью, она заулыбалась и на вдохе, вбирая воздух, собралась что-то крикнуть, но я быстро приложила палец к губам. Она на миг замерла и часто закивала. Она так расстаралась, что стала ненароком дёргать мальчика за руку. Он посмотрел на Лайсу, проследил её взгляд и я, за мгновение до того, как он посмотрит, резко отвернулась, продолжив свой полёт, как ни в чём не бывало. Настроение поднялось, я летела к домикам улыбаясь до ушей. Я же не могла допустить, чтобы такая чудесная малышка пришла на праздник расстроенная.

Праздник явно ещё затянется, так что у меня есть время погулять и, заодно, рассмотреть домики поближе. Сильно приближаться я не стала, вдруг в домиках ещё кто-то есть. Пролетев немного вперёд, я спряталась за небольшим кустом и огляделась. Никого не было.

Домики были овальные, в форме яйца, вытянуты вверх. Крыша покрыта крупной черепицей, с загибающимися краями, отчего домик напоминал большую шишку, вкопанную в землю. Под крышей было несколько квадратных окошек, дверь и маленькое крылечко, с лестницей на три ступеньки. Над дверью домиков висел в воздухе маленький огонёк, освещавший крылечко. Домики были разбросаны между деревьев на порядочном расстоянии и уходили дальше в лес. Самые дальние огоньки терялись далеко в темноте. Видимо там был целый городок из таких избушек.

«Избушишка», — улыбнулась я, тут же придумав название этому милому домику.

Круто придумали. Я бы с удовольствием провела лето в таком избушишечном детском лагере. Вот было бы здорово!

Я ещё немного погуляла за кустами, рассматривая диковинные домики и заметила, что из большого дома начали вылетать детишки, рассыпаясь по двору. Кто-то собирался в небольшие группы, что-то обсуждая, малыши просто носились друг за другом по двору, а некоторые медленно потянулись к домикам.

Отсюда я не могу разобрать лиц. А мне надо проследить за Ашасом и понять, где его избушишка.

«Как же мне ближе подобраться?» — думала я, судорожно соображая.

Обычные эфирники одеты и у них светятся только открытые участки тела. Я же свечусь вся, целиком, как большой фонарик, меня заметят издалека. Я пыталась быстро что-то придумать, осматривая окрестности. Взгляд упал на бельевую верёвку возле крайнего домика, на которой сушились какие-то вещи.

"ЭВРИКА!"

Я стремительно метнулась к этому домику. Там, естественно, сохли детские вещи. Немного рубашек, шорты, какие-то шарфики и платки.

"О! То, что надо!" - я увидела большое, плотное покрывало, видимо от кровати.

«Я думаю, ничего страшного не произойдет, если я ненадолго одолжу эту тряпочку», — твёрдо решила я, снимая покрывало.

Накинув на себя покрывало, я закуталась в него с головой, оставив небольшую щель для глаз. Окинув себя взглядом отметила, что покрывало спускалось до земли и нигде не просвечивало.

«Кажется, я изобрела паранджу-невидимку», — подумала я, хихикнув.

Я полетела к дому, перелетая от дерева к дереву и стараясь прятаться за кустами. Сразу же выяснилось, что среди первых отправившихся отдыхать малышей, Ашаса не было. Я, как можно осторожнее, подобралась поближе к дому, разглядывая всех встретившихся и спряталась за кустами, недалеко от калитки. В тени кустов я была совершенно незаметна.

Из калитки показались мои знакомые, мальчик и малышка Лайса. Судя по тому, что он везде её заботливо сопровождает, я предположила, что это её братик. Они, не торопясь, отправились по тропинке к избушишечному лагерю. Лайса сразу начала оглядываться. Я поняла, что она искала меня и невольно улыбнулась. Как ни странно, но Лайса смотрела именно в ту сторону, где я пряталась. Братик с понимающей улыбкой косился на неё и аккуратно увлекал сестрёнку за собой.

«Мы с тобой ещё обязательно поиграем», — мысленно пообещала я малышке.

Гости расходились, оживленно переговариваясь, постепенно разлетались по домикам. Кто-то не спеша, небольшими группами, а шаловливые малыши, с визгами, наперегонки уносились по тропинке в темноту.

Наконец, появилась большая группа подростков. Они высыпали из калитки, собрались полукругом. Последним вылетел бравый генерал, за плечо он приобнимал Ашаса. Все смотрели на генерала не отрываясь, было видно, дети его обожают. Я была далеко, чтобы разобрать слова, но было ясно, что он говорит об Ашасе. Тот стеснялся и смущенно улыбаясь, не поднимал взгляд, разглядывая носки своих ботинок. Генерал, улыбаясь, что-то говорил, периодически горделиво потрясая Ашаса за плечо, от чего тот, ещё больше смущался и на его щеках появлялись розовые всполохи. Наконец, речь генерала закончилась и ребята, под радостные возгласы, начали аплодировать. Ашас, всё также смущаясь, отвешивал шутовские поклоны.

У них было так весело, что возникло сильное желание вылететь из моего убежища и присоединиться к веселью. От любопытства сводило затылок, за что же Ашаса чествуют? Может у него был день рождения, а я и не знала об этом.

Тем временем, ребята направлялись к домикам, выстраиваясь гуськом, вдоль тропинки. Остались только генерал, Ашас и ещё один мальчик. Они ещё немного поговорили, генерал на прощание по-дружески потрепал ребят за плечи и отправился отдыхать в усадьбу, а ребята, не торопясь, полетели вдоль тропинки.

Как же неудачно, что Ашас опять не один. Неужели так сложно, посреди ночи, в тёмном лесу, пойти домой в одиночку? Не понимаю.

Делать нечего, придётся ждать удобный момент, чтобы незаметно привлечь его внимание или дождаться, когда он останется один. Я закуталась в покрывало поплотнее и стала перелетать, от дерева к дереву, стараясь не шуметь. Аккуратно выглядывая из-за стволов деревьев, я следила за ребятами, стараясь не потерять их из вида. Мальчишки, не спеша, летели по тропинке, болтали, оживлённо жестикулируя, и совершенно не замечали мою слежку. Я перелетела к очередному дереву, аккуратно выглянула и… никого не увидела.

«Что за бред!» — досадуя про себя, я выглянула дальше из-за дерева.

Никого на тропинке не было. Как я могла их упустить из вида? Я вылетела на тропинку, посмотрела в обе стороны. Никого...

Глава 6

Вдруг, из-за спины донёсся насмешливый голос:

— Это кто у нас, тут, такой незаметный?

— Да, никак, у нас тут настоящий шпион! — раздался весёлый голос Ашаса.

Я медленно развернулась. Ашас с другом разглядывали меня и задорно улыбались.

— Ба-а-а! Да это, волшебное, шпионское покрывало, — сказал друг Ашаса, и они оба засмеялись.

Я сама еле сдержалась, чтобы тоже не засмеяться. Ребята по-доброму меня троллили.

— Дай угадаю, Гитмор, это ты? Признавайся, — попытался угадать Ашас.

Я покачала головой.

— Да нет, Ашас. Гитмор, до покрывала точно не смог бы додуматься. Это Фишор. Давай скидывай покрывало, ты попался, — радостно воскликнул приятель Ашаса.

Я снова покачала головой.

— Ха! Ну какой Фишор! — воскликнул Ашас, радуясь продолжению состязания. — Он же здоровяк и точно не поместился бы под это покрывало. А наш шпион смотри какой худенький. Это точно Зилод!

Я поняла, что этот цирк может продолжаться до утра. Постороннему эфирнику нельзя раскрываться. Я видела только один выход и сказала:

— Ашас, я Настя. Нам надо поговорить.

У обоих синхронно отвалилась челюсть. Они застыли, выпучив на меня глаза.

— Я так понимаю, что твой спутник в курсе, кто я… Верно? — сказала я, сразу всё поняв, по их лицам.

Они с открытыми ртами переглянулись, и снова уставились на меня. Реакция, более чем, живописная. Я оглянулась по сторонам, убедилась, что поблизости никого нет и скинула покрывало.

Честно говоря, я думала, что их рты распахнуты максимально широко, но я ошибалась. Челюсти упали ещё ниже, а их лица вытянулись, как у растянутой резиновой игрушки. Они застыли, как статуи и просто хватали воздух раскрытыми ртами.

— Ты… ты… ты… — попытался что-то сказать Ашас.

Я видела, что он был в полном ступоре и полностью потерял дар речи.

— Да, Ашас, я выгляжу, как блудник, — сказала я, уперев руки в бока.

— Но-о-о… но, но… — протянул, совершенно шокированный, друг Ашаса, тыча пальцем в лежащее на земле покрывало.

— Совершенно верно! — воскликнула я, ткнув в него пальцем. — Я осязаемая, как и вы!

Я посмотрела на Ашаса и сказала:

— Ты хотел позже рассказать мне о побочных эффектах. Тада-а-а! А я вот сама решила тебе о них рассказать! Любуйся! — раскинув руки, в цирковом жесте, сказала я.

— Так, так, спокойно, — встрепенулся Ашас, резко подлетел ко мне и взяв меня за руку, начал ощупывать и привычно затараторил: — Поразительно! Без сомнений, это эфирная проекция, все признаки на лицо. Но она каким-то непостижимым образом материализована. Никогда о таком не слышал.

Ашас начал летать вперед-назад, полностью перестав, что-либо замечать. Он подпёр ладонью локоть руки, второй рукой он потирал, двумя пальцами, подбородок и бубнил себе под нос что-то нечленораздельное.

— Не обращай внимания, это он думает, — улыбнулся его друг.

— Да, я знаю, — улыбнулась я. — Уже видела его раздумья.

Он хохотнул и сказал, весело протянув руку:

— Меня зовут Афим.

— Настя, — смущённо ответила я и пожала в ответ его руку.

— Да, я знаю. Ашас мне рассказал о своих приключениях. Ты не волнуйся, я никому ничего не расскажу. Мы лучшие друзья, — сказал Афим, всё ещё держа меня за руку.

— Гвоздь мне в мозг, с ума сойти! — восхищенно сказал он, смотря на мою руку и наконец, засмущавшись, отпустил меня. — Ты извини, я это… ничего такого… просто, до этого дня, считалось, что к блуждающему нельзя прикоснуться.

— Видимо, я не блуждающая, а какая-нибудь, «заблудившаяся», — улыбнулась я.

— Можно и так, но думаю, надо придумать название по прикольнее. Ты не волнуйся, Ашас во всём разберётся. Он очень умный. — подбодрил меня Афим.

— Так! Нам нельзя тут оставаться, — наконец, сказал Ашас, его голос дрожал от возбуждения. — Настя, накинь своё покрывало, ещё никто не спит. Кстати, это Афим, познакомься.

Мы с Афимом с улыбкой переглянулись.

— Вообще-то, профессор Займор запретил тебе заниматься эфирной материей, — заметил Афим.

— Вот именно! Если он узнает, он выгонит меня с кафедры, и я больше не получу доступ к лаборатории, — нервно подрагивающим голосом сказал Ашас. — Отправляемся в наш дом. Настя, ты должна подробно рассказать обо всём.

Афим быстро подхватил с земли покрывало и галантно накинул его мне на плечи. Я закуталась с головой и поблагодарно кивнула.

— Надо двигаться по окраине и держаться в тени. За мной, — сказал в пол голоса Ашас и полетел к деревьям, оглядываясь по сторонам.

Я полетела за ним. Афим, озираясь, замыкал наш маленький отрят. Отдалившись от крайних домов на порядочное расстояние, мы опустились в неглубокий овраг и двинулись по его дну.

Тут было вполне безопасно, и я решилась спросить:

— А как вы меня заметили?

— Тут ничего необычного, у нас много любителей так пошутить, — весело сказал Ашас, — у нас глаз намётанный.

— Мы с Ашасом, как раз, лучшие шутники подобного рода, — хохотнул Афим. — Кругом много желающих поквитаться с нами.

— А ты молодец, — похвалил Ашас. — С покрывалом, это шикарная идея. Ты, наверное, долго за нами летела, я случайно тебя заметил.

— Я летела за вами от большого дома.

— Ого! — хором отозвались ребята, искренне изумившись.

— Гвоздь мне в мозг, это крутой результат! — похвалил Афим. — Немного практики и без спектата тебя в лесу будет не найти.

— Без чего? — не поняла я.

— Это поисковый зонд, энергосущность, я потом расскажу принцип его действия, — объяснил Ашас.

— Хорошо. А что у вас за праздник был? — спросила я, не справившись с любопытством. — И с чем тебя поздравлял генерал?

— Генерал? — рассеялись ребята.

— Почему генерал? — спросил Ашас.

— Ну-у-у, он очень похож на типичного генерала, — смутилась я. — Ещё и мундир такой красивый. У нас в книгах и фильмах генералы именно такие.

— Это профессор Займор, величайший ученый Эфиланда, — отсмеявшись, сказал Ашас. — Каких только прозвищ у него не было, но генерал, это что-то новенькое.

— Мундир, как ты сказала, это просто лучший, парадный костюм профессора, — продолжил Афим, в свою очередь, отсмеявшись. — А отмечали мы конец учебного года. Ашаса все поздравляли, потому что он выиграл научную олимпиаду по квадрической алгебре. Так что, благодаря Ашасу, наша школа теперь чемпион провинции. Так-то, вот, гвоздь мне в мозг!

— Ой, да ничего особенного, — смущенно проворчал Ашас, отмахнувшись.

— Ашас, это же очень круто! — восхищенно сказала я. — Теперь, не удивительно, что твой подарок творит такие чудеса.

Ашас остановился и развернулся ко мне.

— Настя, я не делал ничего такого специально, — сказал он, серьёзным голосом. — Этот камень, это просто альфа-волновой маяк. Он должен был сканировать твои мысли и запоминать тему, а потом транслировать её во время сна. Дальше твой мозг просто должен был показывать образы на нужную тему. Ты должна была просто видеть сны, это просто картинки, и всё. А то, что получилось, это просто невероятно. Надо во всём разобраться, потому что я понятия не имею, с чем мы имеем дело. Это может быть опасно. Ты пока ещё плохо знакома с моим миром. Уж поверь, в моём мире хватает опасностей.

— Пока, самые опасные, кого я встретила, это эльфы. Я им помогла, а они пытались меня поймать, — с улыбкой сказала я.

— Подожди, — Ашас остановился так резко, что я налетела на него. — Какие эльфы?

— Ну-у-у, это такие высокие, безумно красивые ребята. Как люди, только с острыми ушками. У нас это сказочные персонажи из книг.

Ребята недоумённо переглянулись.

— Мы их зовём иллари, — сказал Ашас. — И эти ребята очень опасные. Если они тебя ловили, как же ты убежала?

— Мне помог Винни Пух, — улыбнулась я.

— Кто? — хором спросили мальчишки.

— Это такой… Ой, ребята, а что это за фонарик? — спросила я, заметив вдалеке, приближающуюся светящуюся точку.

Они обернулись и Афим первым воскликнул:

— Гвоздь мне в мозг! Спектат! Прячьтесь!

— Быстро, под покрывало! — тут же сообразил Ашас.

Я сразу поняла, что он придумал. Раскинула в стороны руки, с зажатыми в кулаках краями покрывала. Мальчишки юркнули под полог и присев, прижались к моим ногам с двух сторон. Я присела между ними и сомкнула руки, полностью накрывая нас с головой. Мы замерли в полной темноте. Через пару секунд, под покрывалом стало светлеть, ещё через пару секунд стало ощутимо светло, но свет, тут же, стал таять. Огонёк пролетел над нами и стал удаляться. Через мгновение снова всё погрузилось в непроглядную тьму. Мы ещё с минуту сидели, прислушиваясь и наконец Ашас, в пол голоса сказал: «Всё, улетел».

Я снова развела руки выпуская ребят. Вокруг не было никого.

— Молодец, вовремя заметила, — с облегчением сказал Афим.

— А что это такое? — спросила я с тревогой. — Это что-то опасное?

— Не-е-е, не волнуйся, — махнул рукой Ашас, снова направляясь вдоль по оврагу. — Это, как раз, был охранный спектат нашего лагеря, простенький совсем. Следит, чтобы крупные животные и чужаки не приближались.

— А главное, чтобы ученики по ночам, не шатались, где не надо, — хохотнул Афим.

— Это точно, — улыбнулся Ашас. — Спектат, в случае чего, просто шум поднимает. А нам сейчас не надо привлекать внимание.

— Настя, как тебя, спектат не засёк, когда ты к лагерю подбиралась, гвоздь мне в мозг! — поразился Афим.

Я только плечами пожала с улыбкой.

— Всё ребята, мы выходим на тропинку, теперь тишина, — сказал Ашас, выглядывая из-за дерева.

Он молча махнул рукой, и мы полетели вперёд. Вокруг было тихо и мы стараясь держаться в тени деревьев, летели куда-то вглубь лагеря. Между избушишками было просторно, так что мы легко избегали обнаружения.

Наконец, мы добрались до нужной избушки. Над дверью светился мерцающий огонёк. Не долетая несколько метров до домика, Ашас взмахнул рукой и щелкнул пальцами, огонёк погас. Ашас влетел на крылечко и открыл передо мной дверь. Я влетела в домик и оказалась в тёмной комнате. Лишь, попадавшие в окошки лучи лунного света прорисовывали очертания внутренней обстановки.

Послышался звук закрывшейся двери и щёлкнувшего замка. Тени мальчишек со светящимися головами метнулись к окнам, задёргивая шторы. Кто-то из них протяжно засвистел. Тут же засветился шар, лежащий на столе посреди комнаты. Шар, быстро разгораясь, взлетел и совсем ослепительно горя, завис под потолком.

Я щурясь и постепенно привыкая к свету, осмотрелась. В домике была одна единственная комната, естественно, круглая. По центру стоял круглый стол, накрытый белой скатертью и три табурета по кругу. Слева и справа от стола, стояли две небольшие, аккуратно заправленные, кровати. Под окнами стояли небольшие тумбочки, между окнами, пара симпатичных шкафов. Тут было так мило и уютно, что я так и застыла на пороге, с восхищенной улыбкой.

— Заходи, Настя, — позвал Афим, отодвигая табуретку. — Садись, не стесняйся.

Я подлетела к столу и замешкалась, я не знала, как садиться. Но, пока я размышляла, всё как-то само собой получилось. Я подтянула колени к животу и плавно опустилась на табурет.

— Прикольно, — с улыбкой сказала я. — Ещё ни разу не сидела в этом теле.

— По тебе вообще не скажешь, что ты с рождения привыкла ходить по земле. У тебя талант, быстро всему учиться, — улыбнулся Афим.

— Ты меня перехваливаешь, Афим. Просто из меня вышел, какой-то необычный эфирник, — сказала я, теребя уголок скатерти.

Ребята сразу повернулись ко мне.

— Мы себя так не называем, — серьёзно сказал Ашас. — А где ты это слово слышала?

— Эльфы меня так назвали, когда поймали у водопада, — ответила я, не понимая, что удивительного в этом слове.

У ребят опять отвисли челюсти. Они молча переглянулись и уставились совиными глазами на меня.

— Настя, ты сказала, они тебя «назвали»? — спросил Ашас, первым очнувшись от оцепенения.

— Да. И когда я на них наорала, у них были такие лица, как у вас сейчас, — ответила я с улыбкой, выуживая из уголка скатерти ниточку.

— Эфирник, это обидное прозвище, у нас непринято так называться. Мы себя зовём Эфи. — сказал Афим.

— Да, я знаю. Симпатишно, — улыбнулась я. — Но мне "эфирники" больше нравится.

— Подожди, Настя, скажи, как ты смогла понять иллари? Никто не понимает их язык, — серьёзно сказал Ашас. — Мы никогда с ними не общались, даже язык их изучить не выходит, потому что, во-первых: их язык совершенно не похож на речь; а во-вторых: они совершенно не идут на контакт. Считают нас какой-то нечистой силой или что-то, вроде того.

— Но я их прекрасно понимала, как тебя сейчас, — мне стало немного обидно. — Вы меня за какую дурочку держите или фантазёрку?

— Так, спокойно, — сказал Ашас и быстро метнулся к тумбочке.

Он достал от туда какую досочку и карандаш. Сел на свой табурет и начал что-то записывать. Буквы мне были совершенно незнакомы. Исписав всю досочку, до конца, он провёл карандашом по раме таблички, сверху вниз, и все записи вдруг исчезли, а Ашас начал снова писать.

— Что это? — завороженно спросила я.

— Это чиртограф, — улыбнулся Ашас. — нехитрое устройство, оно просто запоминает всё, что на нём пишешь. Мы его зовём, просто, писака.

— Прикольно, — протянула я, разглядывая новое диво. — Он волшебный?

— Ну, это как сказать, — улыбнулся Ашас. — Когда мы видим что-то, природу чего не понимаем, мы неизменно будем воспринимать это как чудо. Выбирай, что ты хочешь, чтобы я объяснил, как это работает, или хочешь, чтобы это оставалось волшебством?

— Волшебство, мне больше нравится, — в ответ улыбнулась я. — Всё равно мне не понять твою научную белиберду.

Афим хохотнул, полностью поддержав меня и показал большой палец вверх. Мы все вместе рассмеялись.

— Ладно, — сказал Ашас, отсмеявшись. — Теперь, Настя, очень подробно мне всё расскажи, с того момента, как я ушёл. Не упускай никаких деталей.

И я начала рассказ. Ашас шустро делал записи и пометки в своей писаке. Ребята слушали молча, не перебивая. Они, открыв рты, всё больше и больше изумлялись. Над смешными моментами мы вместе смеялись. А услышав имя Сномулета, восхищенно переглянулись и похвалили мою фантазию.

Наконец, я умолкла, закончив рассказ и ждала, теребя ниточку скатерти. Афим так и сидел, не сводя с меня восхищенного взгляда. Ашас, хмурясь, листал записи в чиртографе, чиркая по правому краю рамы то вверх, то вниз. Наконец, он посмотрел на меня и сказал:

— Нам знакомы существа, которых ты описала. Те, которых ты называешь «единороги», это уникафалы, мифические животные, обладающие множеством уникальных способностей. А пушистый, секунду… ага! «Винни Пух», это шифил, лесной дух. Хранитель леса. Проблема в том, что таких существ не существует. Это персонажи наших сказок. Так что, видимо, ты их, на самом деле, видела во сне.

— Ты в этом уверен? — спросила я, опираясь на стол локтями и придвинувшись ближе. — Тогда скажите мне, чьи волоски у меня дома лежат в пакетиках?

— Какие волоски? — ничего не понимая, спросил Ашас.

— В первую ночь, я гладила, но мордочке единорога... т.е. уникафала. А проснувшись, нашла на ладони три волоска единорога. Во вторую ночь, пожала лапку Пуха-шифиила и на утро нашла на ладони целый пучок его шерсти.

— Настя, это могли быть какие угодно волоски, — с сочувствием смотрел на меня Ашас. — Невозможно переносить материальные предметы сквозь транс-эфирные переходы.

— Ты же, Сномулет, как-то перенёс! — возразила я.

— Это совсем другое, Настя, — мягко, как маленькому ребёнку, объяснял Ашас. — я использовал вещевой портал. А его воронку пропустил через спатиумный разрез моей черной дыры.

— Ашас, я ничего не понимаю в твоих разрезах и дырах, — начиная закипать, сказала я. — Но я прекрасно понимаю, что в моём мире нет ничего подобного! Нет волосков, которые блестят на солнце, как бриллианты! И нет шерсти, которая в солнечных лучах, просто исчезает!

- Опа! - вскочил на ноги обрадованный Афим и посмотрел на Ашаса, - а этого она не могла знать!

— Исчезает? — Задумчиво сказал Ашас и делая ещё записи в чиртографе. — Мне надо на них взглянуть. Пока у меня не вяжется чёткая картина.

— И когда тебя ждать? — С иронией спросила я. — Через год? Ты не забыл, что Сномулет по ночам не любит отдыхать?

— Ашас, а где ты взял этот камень? — спросил Афим. — Что-то мне подсказывает, что с ним не всё так просто.

— Этот камень мне, давным-давно, дедушка подарил. Я таскал его с собой, как талисман, — сказал Ашас, напряженно вспоминая. — Дедушка рассказывал, что это трофей его дедушки. Он захватил его, в стычках с иллари, во времена древних смут.

Тут его лицо просветлело, он посмотрел на Афима, потом на меня и сказал:

— Точно! Афим, ты прав. Видимо, всё дело в камне. В нём уже была какая-то магия иллари. И моя обработка смешалась с илларийской.

Он вскочил с табурета и снова начал сновать по комнате, что-то бубня под нос.

— Знаешь, что странно, — сказала я, в пол голоса, Афиму, — я прекрасно вас понимаю, но не могу читать вашу письменность. Скажи, что у вас написано на табличке в воротах?

— Хм, действительно странно, — задумался Афим, но тут же улыбнулся. — Знаешь, самое интересное, что с тобой, странности вообще никогда не заканчиваются, гвоздь мне в мозг, — хохотнул он. — На табличке написано название лагеря, «Вилла Рыба».

— Прикольно, — улыбнулась я, крутя пальцами, многострадальную ниточку. — А почему именно «рыба»?

— Профессор Займор, заядлый рыбак, — объяснил Афим, — он основатель этого лагеря, вот и название сам дал.

— Классное название, мне нравится. Слушай, Афим, а скажи, что вы делали едой за столом? Только не обижайся, выглядело, будто вы еду курите.

Афим прыснул и задорно рассмеялся.

— Ну ты даёшь, гвоздь мне в мозг! Курим еду… — он согнулся пополам, от приступа смеха. Наконец, отсмеявшись, он простонал, вытирая прослезившийся глаз: — Надо бы запомнить и прикольнуться при случае. У-у-уф… Если серьезно, тут нет ни какого секрета — мы так едим.

Заметив по выражению моего лица, что такого объяснения недостаточно, он продолжил:

— Как ты понимаешь, мы эфирники и пища нам нужна тоже эфирная. В растениях есть много слоёв особой ауры, а эта самая аура, это какое-то там, состояние эфира, какая-то энергия. Я не сильно шарю в этих делах, Ашас бы тебе целую лекцию прочитал. Короче, всё, что я знаю об ауре растений — она чертовски вкусная. Особенно, когда всё правильно приготовить, м-м-м.

Афим закатил глаза и облизнулся. Его лицо озарила какая-то мысль, он посмотрел на меня и сказал:

— Слушай, ты же сама эфирная, тебе надо попробовать поесть… Думаю, ты оценишь.

— Было бы интересно, — задумалась я. — Слушай, а скажи, аура есть только у растений? Она есть, ну скажем, у животных, у плиц?

— Конечно есть. Эфирное тело есть не у всех, а аура есть у всего живого вокруг. Но я понимаю к чему ты клонишь, — улыбнулся этот хитрец. — Наши законы запрещают поглощать животную ауру. Это не допустимо и аморально! Исключение, только рыба. Но её не все любят.

— Я рада, — с облегчением, сказала я. — Мне нравится быть эфирником. Ой, извини, эфи.

— Да, не извиняйся, — махнул рукой, Афим, рассмеявшись. — Из твоих уст, «эфирник», звучит как-то, по-новому. Как-то, круто что ли, — мы вместе рассмеялись.

Ашас, наконец, посмотрел на нас осмысленным взглядом и сказал:

— Настя, я смогу к тебе прийти, не раньше, чем через два дня. Переход я могу делать только из лаборатории. Моя чёрная дыра ориентирована на твой шкаф. А перемещение, между нашими мирами, по моей методике, основано на обмене материей. Это конечно смешно звучит, но материей для обмена, почему-то, стали твои носочки. Я пока не смог установить, по какому принципу…

— Ашас! — прервал друга Афим, привлекая его внимание.

— А? Что? — встрепенулся он.

— Пожалуйста, попроще, — попросил Афим, подмигнув мне.

— Да, да, конечно. Извините ребята, — смутился Ашас, подбирая слова. — Настя, постарайся, чтобы с твоими носками ничего не случилось, и чтобы они не отдалялись от шкафа, на расстояние, более десяти шагов. Хорошо?

— Да, нет проблем, — тут же согласилась я, завязывая пальцами узелок на ниточке. — Теперь носки будут лежать в шкафу всегда.

— Да, так ещё лучше, — согласился Ашас. — Я приду и изыму камень из твоего мира.

— Что?!! — я вскочила так резко, что табурет вылетел из-под меня и ударившись об стену, запрыгал по полу. — Только через мой труп!

Мои глаза пылали огнём. Ашас съёжился на мгновение, не ожидая такой реакции.

— Настя, ты не понимаешь, это для твоей же безопасности, — пропищал Ашас, но я его тут же прервала.

— Если ты ещё хоть раз, заикнёшься об этом, я сожгу свои носки, а шкаф заколочу гвоздями и залью бетоном! Я полюбила твой мир, со всеми его обитателями и опасностями!

— Гвоздь мне в мозг! — лицо Афима сияло от радости. — Красава!

— Афим, ты-то, должен понимать… — Ашас недоумённо перевёл взгляд на друга, ища поддержку.

— Нет, Ашас, не понимаю. Ты изобрёл потрясающую штуку, нашёл потрясающий мир, а в нём нашёл потрясающую девчонку. Показал ей наш мир, не менее потрясающий. И что? Пройдя такой сложный путь, ты испугался? Ты ищешь самое лёгкое решение?

— Я ищу самое безопасное решение! — серьёзно воскликнул он, в упор глядя на друга.

— Поставь себя на её место, — не отводя взгляда от глаз друга, сказал Афим. — Ты бы отказался от всего, что видел?

Они какое-то время сверлили друг друга взглядами. Наконец Ашас сник и опустил взгляд.

— Нет. Но, пойми, я переживаю за Настю. Если с ней, что-то произойдёт, я себя не прощу.

— Надо искать другой путь, дружище. Просто, уже не выйдет! — сказал Афим.

Он слетал за валяющимся табуретом и поставил на место. Я села и виновато кивнула.

— Да, — обречённо сказал Ашас, падая на свой табурет. — Ты прав. Конечно прав. Только давай договоримся, соблюдать предельную осторожность.

Я кивнула, соглашаясь, нащупав мою ниточку и завязывая пальцами следующий узелок.

— Никаких иллари, никаких джунглей, гор и водопадов, — начал загибать пальцы Ашас. — Никаких вымышленных, сказочных существ. К жилым поселениям не приближаться. С другими эфи на контакт не идти. При случайной встрече, притворяться блуждающей.

— Резонно, — согласился Афим.

Я утвердительно кивнула.

— Ашас, а возможно самой, по желанию, выходить из сна? — наконец, задала я, мучавший меня вопрос.

— Всё возможно. Только я пока не знаю, что за энергии вложены в этот камень, какими точками они связаны и по каким алгоритмическим волнам взаимодействуют. Камень явно действует осознанно, но в тоже время, он тебе подчиняется. К иллари он тебя привёл, потому что он не считает их угрозой. Он ведь создан их руками.

— И их магией, — совершенно серьёзно добавила я.

— Хорошо, — улыбнулся, соглашаясь Ашас. — В камне есть магия иллари. И у меня пока одна гипотеза: моя альфа-волно… — он заметил, как мы с Афимом, дружно закатили глаза к потолку, и рассмеялся, — ладно, ладно… моя «магия», берёт контроль над твоим сознанием, а камень, каким-то образом, переносит твоё сознание в наш мир и помещает его в эфирное тело. Но откуда берётся это тело, я пока не понимаю.

— Может Сномулет сам создает такое тело? — предложил Афим.

Ашас улыбнулся, услышав имя камня от друга и сказал:

— Я не сильно разбираюсь в эфирной физике, но кое-что смыслю. Так вот я не представляю, как можно «создать» эфирное тело. Я о таком не слышал. Тело уже должно быть, понимаешь? В общем, мне нужно заглянуть в библиотеку профессора, надо уточнить кое-что.

— А мне что делать? Что мне загадать перед сном? — спросила я. — Сномулет ведь, пока, нельзя выключить.

— Попробуй получше запомнить наш домик и загадай появиться здесь. Сюда посторонние, без приглашения, не заходят. Тут будет безопасно.

— Поняла. Попробую, — сказала я, разглядывая комнату и запоминая все детали.

— К стати, — прищурился Ашас, — а что такое бетон?

— Подожди ты с ерундой! А мне что делать? — спросил Афим. — Я тоже могу быть полезным, гвоздь мне в мозг.

— Ты лучше посмотри, чьё покрывало позаимствовала Настя и отнеси его на место, пока не спохватились.

Афим метеором метнулся к вешалке, схватил покрывало и стал осматривать уголки.

— Ты где его взяла, помнишь? — спросил Ашас.

— На бельевой верёвке, возле какой-то избушишки, — сказала я.

Ребята посмотрели на меня, не понимая юмора и на миг зависли. Я смущённо опустила глаза, крутя пальцами полюбившуюся ниточку. Потом до них одновременно дошло и они хором расхохотались.

— Ну ты даёшь, гвоздь мне в мозг, — простонал Афим, утирая глаза, — «шишка» и «избушка», ха-а-а…

— А ведь в самом деле, домики похожи на шишку, — отсмеявшись, сказал Ашас. — Настя, твоя фантазия, просто неподражаема.

— Это же очевидно, я сразу увидела шишку, — скромно, улыбнулась я.

— О-о-ох… Ну насмешила, — отдышался Афим, осматривая уголки покрывала. — Вот, нашёл. Ха, гвоздь мне в мозг, ты только подумай, это тряпочка Афали. Ну это точно судьба! Я сам ей верну это.

— Афим, только не сам, прошу, — взмолился Ашас. — Отнеси покрывало на место. Нам не нужно привлекать внимание.

Но Афим уже ничего не слышал. Он мечтательно мял в ладонях покрывало и его мысли были далеко.

— А кто эта, Афали? — спросила я, умирая от любопытства.

— Ну, понимаешь, Афали, это девочка, из параллельного отряда. Она очень нравится Афиму. Он очень хочет привлечь её внимание. Но, так вышло, что очаровывать девочек, это не самый большой талант Афима. Получается, мягко говоря, неуклюже. И она, как бы... очень громко отвергает его дружбу.

— Прекрасно понимаю, — улыбнулась я. — Афим влюбился.

— Ничего я не влюбился. Вы чего тут выдумываете? Гвоздь мне в мозг! — возмутился Афим.

Ашас подлетел к другу и аккуратно отведя его в сторонку, в пол голоса, стал убеждать, как надо поступить. Я деликатно отвернулась, чтобы не смущать ребят.

Вдруг, в дверь отчётливо постучали. Я, вздрогнув, взволнованно посмотрела в ту сторону. Сердце бешено заколотилось. Ребята, не услышали стук, продолжая шептаться. Стук повторился настойчивее…

Я открыла глаза и резко села в постели. В дверь ещё раз постучали и в приоткрытой двери показалась мамино лицо.

— Ты что, ещё не встала? В школу опоздать хочешь? — сердито проворчала она.

— Да, да, мамуль, я уже проснулась. Встаю.

— Ты никогда такой засоней не была. Ты здорова? Как ты себя чувствуешь? — взволновалась мама.

— Я в полном порядке. Чудесно выспалась. Всё хорошо мамочка. — поспешила я её успокоить, с улыбкой глядя на ниточку в ладони, из скатерти Ашаса.Вдруг, из-за спины донёсся насмешливый голос:

— Это кто у нас тут такой незаметный?

— Да, никак, у нас тут настоящий шпион! — раздался весёлый голос Ашаса.

Я медленно развернулась. Ашас с другом разглядывали меня и задорно улыбались.

— Ба-а-а! Да это волшебное шпионское покрывало! — сказал друг Ашаса, и они оба засмеялись.

Я сама еле сдержалась, чтобы тоже не засмеяться. Ребята по-доброму меня троллили.

— Дай угадаю, Гитмор, это ты? Признавайся, — попытался угадать Ашас.

Я покачала головой.

— Да нет, Ашас. Гитмор до покрывала точно не смог бы додуматься. Это Фишор. Давай скидывай покрывало, ты попался, — радостно воскликнул приятель Ашаса.

Я снова покачала головой.

— Ха! Ну какой Фишор! — воскликнул Ашас, радуясь продолжению состязания. — Он же здоровяк и точно не поместился бы под это покрывало. А наш шпион смотри какой худенький. Это точно Зилод!

Я поняла, что этот цирк может продолжаться до утра. Постороннему эфирнику нельзя раскрываться. Я видела только один выход и сказала:

— Ашас, я Настя. Нам надо поговорить.

У мальчишек синхронно отвалились челюсти. Они застыли, выпучив на меня глаза.

— Я так понимаю, что твой спутник в курсе, кто я… Верно? — сказала я, сразу всё поняв по их лицам.

Они, с открытыми ртами, переглянулись и снова уставились на меня. Реакция более чем живописная. Я оглянулась по сторонам, убедилась, что поблизости никого нет, и скинула покрывало.

Честно говоря, я думала, что их рты распахнуты максимально широко, но я ошибалась. Челюсти упали ещё ниже, а их лица вытянулись, как у растянутой резиновой игрушки. Они застыли, как статуи, и просто хватали воздух раскрытыми ртами.

— Ты… ты… ты… — попытался что-то сказать Ашас.

Я видела, что он был в полном ступоре и совершенно потерял дар речи.

— Да, Ашас, я выгляжу как "блудник", — сказала я, уперев руки в бока.

— Но-о-о… но, но… — протянул совершенно шокированный друг Ашаса, тыча пальцем в лежащее на земле покрывало.

— Совершенно верно! — воскликнула я, ткнув в него пальцем. — Я осязаема, как и вы!

Я посмотрела на Ашаса и сказала:

— Ты хотел позже рассказать мне о побочных эффектах. Та-да-а-ам! А я вот сама решила тебе о них рассказать! Любуйся! — раскинув руки в цирковом жесте, сказала я.

— Так, так, спокойно, — встрепенулся Ашас, резко подлетел ко мне и, взяв меня за руку, начал ощупывать и привычно затараторил: — Поразительно! Без сомнений, это эфирная проекция, все признаки на лицо. Но она каким-то непостижимым образом материализована. Никогда о таком не слышал.

Ашас начал летать вперед-назад, полностью перестав что-либо замечать. Он подпёр ладонью локоть руки. Второй рукой потирал двумя пальцами подбородок и бубнил себе под нос что-то нечленораздельное.

— Не обращай внимания, это он думает, — улыбнулся его друг.

— Да, я знаю, — улыбнулась я. — Уже видела его раздумья.

Мальчишка хохотнул и, весело протянув руку, сказал:

— Меня зовут Афим.

— Настя, — смущённо ответила я и пожала в ответ его руку.

— Да, я знаю. Ашас мне рассказал о своих приключениях. Ты не волнуйся, я никому ничего не расскажу. Мы лучшие друзья, — сказал Афим, всё ещё держа меня за руку.

— Гвоздь мне в мозг, с ума сойти! — восхищённо сказал он, смотря на мою руку.

— Прости, что с твоим мозгом? — не поняла я.

— Да, не обращай внимания. Это дурная привычка. Долгая история. Как-нибудь расскажу, — засмущался Афим и наконец отпустил меня.

— Что-то не так? — спросила я, видя его замешательство.

— Ты извини, я это… ничего такого… просто до этого дня считалось, что к блуждающему нельзя прикоснуться.

— Видимо, я не "блуждающая", а какая-нибудь "заблудившаяся", — улыбнулась я.

— Можно и так, но, думаю, надо придумать название по прикольнее. Ты не волнуйся, Ашас во всём разберётся. Он очень умный, — подбодрил меня Афим.

— Так! Нам нельзя тут оставаться, — наконец сказал Ашас, его голос дрожал от возбуждения. — Настя, накинь своё покрывало, ещё никто не спит. Кстати, это Афим, познакомься.

Мы с Афимом с улыбкой переглянулись.

— Вообще-то, профессор Займор запретил тебе заниматься эфирной материей, — заметил Афим.

— Вот именно! Если он узнает, он выгонит меня с кафедры, и я больше не получу доступ к лаборатории, — нервно подрагивающим голосом сказал Ашас. — Отправляемся в наш дом. Настя, ты должна подробно рассказать обо всём.

Афим быстро подхватил с земли покрывало и галантно накинул его мне на плечи. Я закуталась с головой и благодарно кивнула.

— Надо двигаться по окраине и держаться в тени. За мной, — сказал в пол голоса Ашас и полетел к деревьям, оглядываясь по сторонам.

Я полетела за ним. Афим, озираясь, замыкал наш маленький отряд. Отдалившись от крайних домов на порядочное расстояние, мы опустились в неглубокий овраг и двинулись по его дну.

Тут было вполне безопасно, и я решилась спросить:

— А как вы меня заметили?

— Тут ничего необычного, у нас много любителей так пошутить, — весело сказал Ашас, — у нас глаз намётан.

— Мы с Ашасом как раз лучшие шутники подобного рода, — хохотнул Афим. — Кругом много желающих поквитаться с нами.

— А ты молодец, — похвалил Ашас. — С покрывалом — это шикарная идея. Ты, наверное, долго за нами летела, я случайно тебя заметил.

— Я летела за вами от большого дома.

— Ого! — хором отозвались ребята, искренне изумившись.

— Гвоздь мне в мозг, это крутой результат! — похвалил Афим. — Немного практики, и без спектата тебя в лесу будет не найти.

— Без чего? — не поняла я.

— Это поисковый зонд, энергосущность, я потом расскажу принцип его действия, — объяснил Ашас.

— Хорошо. А что у вас за праздник был? — спросила я, не справившись с любопытством. — И с чем тебя поздравлял генерал?

— Генерал? — растерялись ребята.

— Почему генерал? — спросил Ашас.

— Ну-у-у, он очень похож на типичного генерала, — смутилась я. — Ещё и мундир такой красивый. У нас в книгах и фильмах генералы именно такие.

— Это профессор Займор, величайший ученый Эфиланда, — отсмеявшись, сказал Ашас. — Каких только прозвищ у него не было, но "генерал" — это что-то новенькое.

— Мундир, как ты сказала, это просто лучший парадный костюм профессора, — продолжил Афим, в свою очередь отсмеявшись. — А отмечали мы конец учебного года. Ашаса все поздравляли, потому что он выиграл научную олимпиаду по квадрической алгебре. Так что благодаря Ашасу наша школа теперь чемпион провинции. Так-то вот, гвоздь мне в мозг!

— Ой, да ничего особенного, — смущенно проворчал Ашас, отмахнувшись.

— Ашас, это же очень круто! — восхищенно сказала я. — Теперь не удивительно, что твой подарок творит такие чудеса.

Ашас остановился и развернулся ко мне.

— Настя, я не делал ничего такого специально, — сказал он серьёзным голосом. — Этот камень это просто альфа-волновой маяк. Он должен был сканировать твои мысли и запоминать тему, а потом транслировать её во время сна. Дальше твой мозг просто должен был показывать образы на нужную тему. Ты должна была просто видеть сны, это просто картинки, и всё. А то, что получилось — это просто невероятно. Надо во всём разобраться, потому что я понятия не имею, с чем мы имеем дело. Это может быть опасно. Ты пока ещё плохо знакома с моим миром. Уж поверь, в моём мире хватает опасностей.

— Пока самые опасные, кого я встречала — это эльфы. Я им помогла, а они пытались меня поймать, — сказала я, пожав плечами.

— Подожди, — Ашас остановился так резко, что я налетела на него. — Какие эльфы?

— Ну-у-у, это такие высокие, безумно красивые ребята. Как люди, только с острыми ушками. У нас это сказочные персонажи из книг.

Ребята недоумённо переглянулись.

— Мы их зовём иллари, — сказал Ашас. — И эти ребята очень опасны. Если они тебя ловили, как же ты убежала?

— Мне помог Винни-Пух, — улыбнулась я.

— Кто? — хором спросили мальчишки.

— Это такой… — я задумалась, подбирая слова. Но вдруг заметила вдалеке приближающуюся светящуюся точку и спросила: — Ой, ребята, а что это за фонарик?

Они обернулись, и Афим первым воскликнул:

— Гвоздь мне в мозг! Спектат! Прячьтесь!

— Быстро под покрывало! — тут же сообразил Ашас.

Я сразу поняла, что он придумал. Раскинула в стороны руки с зажатыми в кулаках краями покрывала. Мальчишки юркнули под полог и, присев, прижались к моим ногам с двух сторон. Я присела между ними и сомкнула руки, полностью накрывая нас с головой. Мы замерли в полной темноте. Через пару секунд под покрывалом стало светлеть, ещё через пару секунд стало ощутимо светло, но свет тут же стал таять. Огонёк пролетел над нами и стал удаляться. Через мгновение снова всё погрузилось в непроглядную тьму. Мы ещё с минуту сидели, прислушиваясь, и, наконец, Ашас в пол голоса сказал: «Всё, улетел».

Я снова развела руки, выпуская ребят. Вокруг не было никого.

— Молодец, вовремя заметила, — с облегчением сказал Афим.

— А что это такое? — спросила я с тревогой. — Это что-то опасное?

— Не-е-е, не волнуйся, — махнул рукой Ашас, снова направляясь вдоль по оврагу. — Это как раз был охранный спектат нашего лагеря, простенький совсем. Следит, чтобы крупные животные и чужаки не приближались.

— А главное, чтобы ученики по ночам не шатались где не надо, — хохотнул Афим.

— Это точно, — улыбнулся Ашас. — Спектат, в случае чего, просто шум поднимает. А нам сейчас не надо привлекать внимание.

— Интересно, как тебя спектаты не засекли, когда ты к лагерю подбиралась, гвоздь мне в мозг? — поразился Афим.

Я только плечами пожала с улыбкой.

— Всё, ребята, мы выходим на тропинку, теперь тишина, — сказал Ашас, выглядывая из-за дерева.

Он молча махнул рукой, и мы полетели вперёд. Вокруг было тихо, и мы стараясь держаться в тени деревьев, летели куда-то вглубь лагеря. Между избушишками было просторно, так что мы легко избегали обнаружения.

Наконец мы добрались до нужной избушки. Над дверью светился мерцающий огонёк. Не долетая несколько метров до домика, Ашас взмахнул рукой и щелкнул пальцами, огонёк погас. Ашас влетел на крылечко и открыл передо мной дверь. Я влетела в домик и оказалась в тёмной комнате. Лишь попадавшие в окошки лучи лунного света прорисовывали очертания внутренней обстановки.

Послышался звук закрывшейся двери и щёлкнувшего замка. Светящиеся головы мальчишек метнулись к окнам. Они задёрнули шторы, и кто-то из них протяжно засвистел. Тут же засветился шар, лежащий на столе посреди комнаты. Шар, быстро разгораясь, взлетел и, ослепительно сияя, завис под потолком.

Я, щурясь и постепенно привыкая к свету, осмотрелась. В домике была одна-единственная комната, естественно, круглая. По центру стоял круглый стол, накрытый белой скатертью, и три табурета по кругу. Слева и справа от стола стояли две небольшие, аккуратно заправленные кровати. Под окнами стояли небольшие тумбочки, между окнами — пара симпатичных шкафов. Тут было так мило и уютно, что я застыла на пороге с восхищённой улыбкой.

— Заходи, Настя, — позвал Афим, отодвигая табуретку. — Садись, не стесняйся.

Я подлетела к столу и замешкалась. Ведь я не знала, как эфирники садятся. Но, пока я размышляла, всё как-то само собой получилось. Я подтянула колени к животу и плавно опустилась на табурет.

— Прикольно, — с улыбкой сказала я. — Ещё ни разу не сидела в этом теле.

— По тебе вообще не скажешь, что ты с рождения привыкла ходить по земле. У тебя талант, быстро всему учишься, — улыбнулся Афим.

— Ты меня перехваливаешь, Афим. Просто из меня вышел какой-то необычный эфирник, — сказала я, теребя уголок скатерти.

Ребята сразу повернулись ко мне.

— Мы себя так не называем, — серьёзно сказал Ашас. — А где ты это слово слышала?

— Эльфы меня так назвали, когда поймали у водопада, — ответила я, не понимая, что удивительного в этом слове.

У ребят опять отвисли челюсти. Они молча переглянулись и уставились совиными глазами на меня.

— Настя, ты сказала, они тебя «назвали»? — спросил Ашас, первым очнувшись от оцепенения.

— Да. И когда я на них наорала, у них были такие лица, как у вас сейчас, — ответила я с улыбкой, выуживая из уголка скатерти ниточку.

— "Эфирник" — это обидное прозвище, у нас непринято так называться. Мы себя зовём Эфи, — сказал Афим.

— Да, я знаю. Симпатишно, конечно, — улыбнулась я. — Но мне "эфирники" больше нравится.

— Подожди, Настя. Скажи, как ты смогла понять иллари? Никто не понимает их язык, — серьёзно сказал Ашас. — Мы никогда с ними не общались. Даже язык их изучить не выходит, потому что, во-первых: их язык совершенно не похож на осмысленную речь, а во-вторых: они совершенно не идут на контакт. Считают нас какой-то нечистой силой или что-то вроде того.

— Но я их прекрасно понимала, как тебя сейчас, — мне стало немного обидно. — Вы меня за какую дурочку держите или фантазёрку?

— Так, спокойно, — сказал Ашас и быстро метнулся к тумбочке.

Он достал от туда какую-то досочку и карандаш. Сел на свой табурет и начал что-то записывать. Буквы мне были совершенно незнакомы. Исписав всю досочку до конца, он провёл карандашом по раме таблички сверху вниз, и все записи вдруг исчезли, а Ашас начал снова писать.

— Что это? — завороженно спросила я.

— Это чиртограф, — улыбнулся Ашас. — Нехитрое устройство, оно просто запоминает всё, что на нём пишешь. Мы его зовём просто — писака.

— Прикольно, — протянула я, разглядывая новое диво. — Он волшебный?

— Ну, это как сказать, — улыбнулся Ашас. — Когда мы видим что-то, природу чего не понимаем, мы неизменно воспринимаем это как чудо. Выбирай, что ты хочешь: чтобы я объяснил, как это работает, или хочешь, чтобы это оставалось волшебством?

— Волшебство мне больше нравится, — в ответ улыбнулась я. — Всё равно мне не понять твою научную белиберду.

Афим хохотнул, полностью поддержав меня, и показал большой палец вверх. Мы все вместе рассмеялись.

— Ладно, — сказал Ашас, отсмеявшись. — Теперь, Настя, очень подробно мне всё расскажи, с того момента, как я ушёл. Не упускай никаких деталей.

И я начала рассказ. Ашас шустро делал записи и пометки в своей писаке. Ребята слушали молча, не перебивая. Они, открыв рты, всё больше и больше изумлялись. Над смешными моментами мы вместе смеялись. А, услышав имя Сномулета, восхищенно переглянулись и похвалили мою фантазию.

Наконец я умолкла, закончив рассказ, и ждала, теребя ниточку скатерти. Афим так и сидел, не сводя с меня восхищенного взгляда. Ашас, хмурясь, листал записи в чиртографе, чиркая по правому краю рамы то вверх, то вниз. Наконец он посмотрел на меня и сказал:

— Нам знакомы существа, которых ты описала. Те, которых ты называешь «единороги» — это уникафалы, мифические животные, обладающие множеством уникальных способностей. А пушистый, секунду… ага! «Винни-Пух» — это шифил, лесной дух, хранитель леса. Проблема в том, что таких существ не существует. Это персонажи наших сказок. Так что, видимо, ты их на самом деле видела во сне.

— Ты в этом уверен? — спросила я, опираясь на стол локтями и придвинувшись ближе. — Тогда скажите мне, чьи волоски у меня дома лежат в пакетиках?

— Какие волоски? — ничего не понимая, спросил Ашас.

— В первую ночь я гладила по мордочке единорога... то есть уникафала. А проснувшись, нашла на ладони три волоска единорога. Во вторую ночь пожала лапку Пуху-шифилу и на утро нашла на ладони целый пучок его шерсти.

— Настя, это могли быть какие угодно волоски, — с сочувствием смотрел на меня Ашас. — Невозможно переносить материальные предметы сквозь транс-эфирные переходы.

— Ты же, Сномулет, как-то перенёс! — возразила я.

— Это совсем другое, Настя, — мягко, как маленькому ребёнку, объяснял Ашас. — Я использовал вещевой портал, а его воронку пропустил через спатиумный разрез моей черной дыры.

— Ашас, я ничего не понимаю в твоих разрезах и дырах, — начиная закипать, сказала я. — Но я прекрасно понимаю, что в моём мире нет ничего подобного! Нет волосков, которые блестят на солнце, как бриллианты! И нет шерсти, которая в солнечных лучах просто исчезает!

— Опа! — вскочил на ноги обрадованный Афим и посмотрел на Ашаса. — А вот об этом мы ей не говорили!

— Исчезает? — задумчиво сказал Ашас, делая ещё записи в чиртографе. — Мне надо на них взглянуть. Пока у меня не вяжется чёткая картина.

— И когда тебя ждать? — с иронией спросила я. — Через год? Ты не забыл, что Сномулет по ночам не любит отдыхать?

— Ашас, а где ты взял этот камень? — спросил Афим. — Что-то мне подсказывает, что с ним не всё так просто.

— Этот камень мне давным-давно дедушка подарил. Я таскал его с собой как талисман, — сказал Ашас, напряжённо вспоминая. — Дедушка рассказывал, что это трофей его деда. Он захватил его в стычках с иллари во времена древних смут.

Тут его лицо просветлело, он посмотрел на Афима, потом на меня и сказал:

— Точно! Афим, ты прав. Видимо, всё дело в камне. В нём уже была какая-то магия иллари, и моя обработка смешалась с илларийской.

Он вскочил с табурета и снова начал сновать по комнате, что-то бубня под нос.

— Знаешь, что странно, — сказала я в пол голоса Афиму, — я прекрасно вас понимаю, но не могу читать вашу письменность. Скажи, что у вас написано на табличке в воротах?

— Хм, действительно странно, — задумался Афим, но тут же улыбнулся. — Знаешь, самое интересное, что с тобой странности вообще никогда не заканчиваются, гвоздь мне в мозг, — хохотнул он. — На табличке написано название лагеря: "Вилла Рыба".

— Прикольно, — улыбнулась я, крутя пальцами многострадальную ниточку. — А почему именно "рыба?"

— Профессор Займор — заядлый рыбак, — объяснил Афим, — он основатель этого лагеря, вот и название сам дал.

— Классное название, мне нравится. Слушай, Афим, а скажи, что вы делали с едой за столом? Только не обижайся, выглядело будто вы еду курите.

Афим прыснул и задорно рассмеялся.

— Ну ты даёшь, гвоздь мне в мозг! Курим еду… — он согнулся пополам от приступа смеха. Наконец, отсмеявшись, он простонал, вытирая прослезившийся глаз: — Надо бы запомнить и прикольнуться при случае. У-у-уф… Если серьезно, тут нет ни какого секрета — мы так едим.

Заметив по выражению моего лица, что такого объяснения недостаточно, он продолжил:

— Как ты понимаешь, мы эфирники, и пища нам нужна тоже эфирная. В растениях есть много слоёв особой ауры, а эта самая аура — это какое-то там состояние эфира, какая-то энергия. Я не сильно шарю в этих делах, Ашас бы тебе целую лекцию прочитал. Короче, всё, что я знаю об ауре растений — она чертовски вкусная! Особенно когда всё правильно приготовить. М-м-м.

Афим закатил глаза и облизнулся. Его лицо озарила какая-то мысль, он посмотрел на меня и сказал:

— Слушай, ты же сама эфирная, тебе надо попробовать поесть… Думаю, ты оценишь.

— Было бы интересно, — задумалась я. — Слушай, а скажи, аура есть только у растений? Она есть, ну, скажем, у животных, у птиц?

— Конечно, есть. Эфирное тело есть не у всех, а аура есть у всего живого вокруг. Но я понимаю, к чему ты клонишь, — улыбнулся этот хитрец. — Наши законы запрещают поглощать животную ауру. Это не допустимо и аморально! Исключение — только рыба. Но её не все любят.

— Я рада, — с облегчением сказала я. — Мне нравится быть эфирником. Ой, извини, эфи.

— Да не извиняйся, — махнул рукой Афим, рассмеявшись. — Из твоих уст "эфирник" звучит как-то по-новому. Как-то круто, что ли, — мы вместе рассмеялись.

Ашас наконец посмотрел на нас осмысленным взглядом и сказал:

— Настя, я смогу к тебе прийти не раньше чем через два дня. Переход я могу делать только из лаборатории. Моя чёрная дыра ориентирована на твой шкаф. А перемещение между нашими мирами, по моей методике, основано на обмене материей. Это, конечно, смешно звучит, но материей для обмена почему-то стали твои носочки. Я пока не смог установить, по какому принципу…

— Ашас! — прервал друга Афим, привлекая его внимание.

— А? Что? — встрепенулся он.

— Пожалуйста, попроще, — попросил Афим, подмигнув мне.

— Да, да, конечно. Извините, ребята, — смутился Ашас, подбирая слова. — Настя, постарайся, чтобы с твоими носками ничего не случилось, и чтобы они не отдалялись от шкафа на расстояние более десяти шагов. Хорошо?

— Да, нет проблем, — тут же согласилась я, завязывая пальцами узелок на ниточке. — Теперь носки будут лежать в шкафу всегда.

— Да, так ещё лучше, — согласился Ашас. — Я приду и изыму камень из твоего мира.

— Что?!! — я вскочила так резко, что табурет вылетел из-под меня и, ударившись о стену, запрыгал по полу. — Только через мой труп!

Мои глаза пылали огнём. Ашас съёжился на мгновение, не ожидая такой реакции.

— Настя, ты не понимаешь, это для твоей же безопасности, — пропищал Ашас, но я его тут же прервала.

— Если ты ещё хоть раз заикнёшься об этом, я сожгу свои носки, а шкаф заколочу гвоздями и залью бетоном! Я полюбила твой мир, со всеми его обитателями и опасностями!

— Гвоздь мне в мозг! — лицо Афима сияло от радости. — Красава!

— Афим, ты-то должен понимать… — Ашас недоумённо перевёл взгляд на друга, ища поддержки.

— Нет, Ашас, не понимаю. Ты изобрёл потрясающую штуку, нашёл потрясающий мир, а в нём нашёл потрясающую девчонку. Показал ей наш мир, не менее потрясающий. И что? Пройдя такой сложный путь, ты испугался? Ты ищешь самое лёгкое решение?

— Я ищу самое безопасное решение! — серьёзно воскликнул он, в упор глядя на друга.

— Поставь себя на её место, — не отводя взгляда от глаз друга, сказал Афим. — Ты бы отказался от всего, что видел?

Они какое-то время сверлили друг друга взглядами. Наконец Ашас сник и опустил взгляд.

— Нет. Но пойми, я переживаю за Настю. Если с ней что-то произойдёт, я себя не прощу.

— Надо искать другой путь, дружище. Просто уже не выйдет! — сказал Афим.

Он слетал за валявщимся табуретом и поставил на место. Я села и виновато кивнула.

— Да, — обречённо сказал Ашас, падая на свой табурет. — Ты прав. Конечно, прав. Только давай договоримся соблюдать предельную осторожность.

Я кивнула, соглашаясь, нащупав свою ниточку и завязывая пальцами следующий узелок.

— Никаких иллари, никаких джунглей, гор и водопадов! — начал загибать пальцы Ашас. — Никаких вымышленных сказочных существ. К жилым поселениям не приближаться. С другими эфи на контакт не идти. При случайной встрече притворяться блуждающей.

— Резонно, — согласился Афим.

Я утвердительно кивнула.

— Ашас, а возможно самой, по желанию, выходить из сна? — наконец задала я мучивший меня вопрос.

— Всё возможно. Только я пока не знаю, что за энергии вложены в этот камень, какими точками они связаны и по каким алгоритмическим волнам взаимодействуют. Камень явно действует осознанно, но в тоже время он тебе подчиняется. К иллари он тебя привёл, потому что не считает их угрозой. Ведь он создан их руками.

— И их магией, — совершенно серьёзно добавила я.

— Хорошо, — улыбнулся, соглашаясь Ашас. — В камне есть магия иллари. И у меня пока одна гипотеза: моя альфа-волно… — он заметил, как мы с Афимом дружно закатили глаза к потолку, и рассмеялся. — Ладно, ладно… моя "магия" берёт контроль над твоим сознанием, а камень каким-то образом переносит твоё сознание в наш мир и помещает его в эфирное тело. Но откуда берётся это тело, я пока не понимаю.

— Может, Сномулет сам создает такое тело? — предложил Афим.

Ашас улыбнулся, услышав имя камня от друга, и сказал:

— Я не сильно разбираюсь в эфирной физике, но кое-что смыслю. Так вот, я не представляю, как можно "создать" эфирное тело. Я о таком не слышал. Тело уже должно быть, понимаешь? В общем, мне нужно заглянуть в библиотеку профессора, надо кое-что уточнить.

— А мне что делать? Что мне загадать перед сном? — спросила я. — Сномулет ведь нельзя выключить.

— Попробуй получше запомнить наш домик и загадай появиться здесь. Сюда посторонние без приглашения не заходят. Тут будет безопасно.

— Поняла. Попробую, — сказала я, разглядывая комнату и запоминая все детали.

— Кстати, — прищурился Ашас, — а что такое "бетон?"

— Подожди ты с ерундой! А мне что делать? — спросил Афим. — Я тоже могу быть полезным, гвоздь мне в мозг!

— Ты лучше посмотри, чьё покрывало позаимствовала Настя, и отнеси его на место, пока не спохватились.

Афим метеором метнулся к вешалке, схватил покрывало и стал осматривать уголки.

— Ты где его взяла, помнишь? — спросил Ашас.

— На бельевой верёвке, возле какой-то избушишки, — сказала я.

Ребята посмотрели на меня, не понимая юмора, и на миг зависли. Я смущённо опустила глаза, крутя пальцами полюбившуюся ниточку. Потом до них одновременно дошло, и они хором расхохотались.

— Ну ты даёшь, гвоздь мне в мозг! — простонал Афим, утирая глаза, — «шишка» и «избушка», ха-а-а…

— А ведь в самом деле, домики похожи на шишки, — отсмеявшись, сказал Ашас. — Настя, твоя фантазия просто неподражаема.

— Это же очевидно, я сразу увидела шишку, — скромно улыбнулась я.

— О-о-ох… Ну насмешила, — отдышался Афим, осматривая уголки покрывала. — Вот, нашёл. Ха, гвоздь мне в мозг, ты только подумай, это тряпочка Афали. Ну это точно судьба! Я сам ей верну это.

— Афим, только не сам, прошу, — взмолился Ашас. — Отнеси покрывало на место. Нам не нужно привлекать внимание.

Но Афим уже ничего не слышал. Он мечтательно мял в ладонях покрывало, и его мысли были далеко.

— А кто эта Афали? — спросила я, умирая от любопытства.

— Ну, понимаешь, Афали — это девочка из параллельного отряда. Она очень нравится Афиму. Он очень хочет привлечь её внимание. Но так вышло, что очаровывать девочек — это не самый большой талант Афима. Получается, мягко говоря, неуклюже. И она как бы... очень громко отвергает его дружбу.

— Прекрасно понимаю, — улыбнулась я. — Афим влюбился.

— Ничего я не влюбился. Вы чего тут выдумываете? Гвоздь мне в мозг! — возмутился Афим.

Ашас подлетел к другу, и аккуратно отведя его в сторонку, вполголоса стал убеждать, как надо поступить. Я деликатно отвернулась, чтобы не смущать ребят.

Вдруг в дверь отчётливо постучали. Я вздрогнула, и взволнованно посмотрела в ту сторону. Сердце бешено заколотилось. Ребята не услышали стук, продолжая шептаться. Стук повторился настойчивее…

Я открыла глаза и резко села в постели. В дверь ещё раз постучали, и в приоткрытой двери показалось мамино лицо.

— Ты что, ещё не встала? В школу опоздать хочешь? — сердито проворчала она.

— Да, да, мамуль, я уже проснулась. Встаю.

— Ты никогда такой соней не была. Ты здорова? Как ты себя чувствуешь? — взволновалась мама.

— Я в полном порядке. Чудесно выспалась. Всё хорошо, мамочка, — поспешила я её успокоить, с улыбкой глядя на ниточку в ладони, из скатерти Ашаса.

Глава 7

Как не странно, день в школе, проходил быстро и уверенно. Я сама себя не узнавала, голова была ясная, я была собранная и хладнокровно уверенная. Первым уроком была физкультура и я, не поверите, с удовольствием пробежала три круга вокруг спортивной площадки. Потом, я спокойно написала пару проверочных работ, изложение и уверенно ответила у доски, на уроке английского языка. Я чётко помнила всё, что учила накануне. С каждым новым, ночным приключением, я всё лучше и лучше высыпалась. После пробуждения, я сразу же была бодрая и активная, настроение было чудесное, хотелось бежать и творить великие дела. Раньше, моё пробуждение было тяжким испытанием. Мне требовалось десять минут, только чтобы просто открыть глаза и больше часа уходило на раскачку, чтобы хоть что-то начать соображать. Я чувствовала себя какой-то желеобразной жижей, которая держит форму только благодаря эпическим усилиям воли, а стоит на секунду расслабиться, сразу растекаешься по полу текучей массой. Я уже начала забывать этот ужас и очень хотела, забыть окончательно. Сейчас я чувствовала себя легкой, воздушной, как будто я до сих пор нахожусь в теле эфирника. Это было здорово!

— Настя, ты весь день, прям, светишься, — сказала Вика, улыбаясь до ушей. — Куда подевалась твоя фирменная угрюмость?

— Ты знаешь, обычно, перед сном, я её кладу на тумбочку, но сегодня утром, я её там не нашла, — улыбнулась я, дурашливо пожав плечами. — Наверное, я её где-то забыла.

— Ого! Это что, юмор? — воскликнула Вика, восхищенно уставившись на меня. — И где же ты забыла свою угрюмость?

— В одном потрясающем, сказочном мире, — загадочно улыбнувшись, ответила я.

— Вот, фантазёрка. Ты реально какая-то странная сегодня, — задорно прищурилась Вика. — Может в твою голову кто-то вселился и сейчас я разговариваю с инопланетянином?

— Оу, в таком случае, давай знакомиться, я Там-там Бум-бум Бдыжь-бдыжь, — сказала я низким голосом. — Скажи девочка, ты не знаешь, у кого тут самые вкусные мозги?

— Ну, это все знают, конечно у математички. Пойдем, я покажу дорогу, — подыграла мне подружка, беря меня под локоток.

Мы громко рассмеялись и вприпрыжку поскакали на урок математики.

Домой я пришла в замечательном настроении. Пока, помогала маме по хозяйству, похвасталась о моих успехах в школе. Мама слушала меня, лукаво улыбаясь, как всегда, делая какие-то свои взрослые выводы. Эх, мамочка, знала бы ты, что на самом деле меня так воодушевляет.

— Умница моя, — сказала мама и чмокнула меня в макушку и я, абсолютно счастливая, пошла делать уроки.

В первые в жизни, уроки мне не казались, какой-то карой небесной. Я с удовольствием всё сделала, даже не заметив, как пролетело время. Воспоминания, о ночном приключении, грели душу и совершенно мне не мешали. Они всплывали в памяти, как будто приятная музыка на фоне. Последний разговор с ребятами многое прояснил. Много моих догадок подтвердилось, но Ашаса, напротив, многие моменты поставили в тупик. Я мало ещё знакома с этим миром и озадачившие Ашаса вещи, мне были совершенно непонятны. Особенно, что-то там, на счёт эфирных тел. Но я особо не беспокоилась об этом, Ашас во всём разберётся.

Приближалось время сна и я, лежа на кровати, решала куда мне отправится этой ночью. Я держала перед лицом Сномулет и любовалась изумрудными всполохами, возникавшими в глубине камня. Он привычно мерцал и еле ощутимо, волнами, вибрировал, как будто мурлыкала кошка. Эта вибрирующая мелодия амулета, отдавалась в пальцы очень приятным зудом, это очень успокаивало. Я прекрасно понимала, что без Сномулета, мне уснуть не удастся. А если и удастся, это будет полусонное, полубредовое забытье. Я основательно подсела на чары илларийского камня и не хотелось даже думать о том кошмаре, который когда-то заменял мне сон. Было такое ощущение, что в моей голове всю жизнь не хватало какой-то делали и теперь я полностью в сборе и моё тело работает, как великолепные, швейцарские часы.

На ночь надо было загадывать Сномулету избушишку Ашаса. Но что-то мне подсказывало, что очутиться прямо в домике у меня не получится. Наверняка, я появлюсь где-то в окрестностях и мне ещё предстоит побродить кругами, в поисках нужного домика. Но, если честно, в доме сидеть жутко не хотелось… Хочется чего-то увлекательного, интересного. Хочется просто погулять по джунглям, хочется снова увидеть единорогов, даже несмотря на опасность, хочется пошпионить за эльфами, попытаться с ними подружиться. Ведь, как я поняла, ни один эфи, ещё никогда, не говорил с иллари. Что у них за вражда непонятная? Неужели так сложно пообщаться? Ну, хотя бы, попытаться. Ерунда какая-то.

«О! А может навестить моего лесного спасителя? — мелькнула шальная мысль. — Как там Ашас его называл… кажется, шифи́л. Я ведь так и не поблагодарила его. Он очень добрый и чуткий, может получится с ним пообщаться и узнать о нём побольше».

Это конечно риск, но и блуждать по лесу, в поисках избушишки Ашаса, риск не меньше. Можно запросто столкнуться со случайными эфирниками.

Я совсем потеряла счёт времени, за размышлениями. От мыслей меня отвлёк стук в дверь. Я резко спрятала Сномулет, зажав его в кулаке. В открывшуюся дверь заглянула мама.

— Ты чего не ложишься? — спросила она сердито. — Поздно уже. Опять на утро не добудишься.

— Я уже собираюсь, мамуль, — сказала я, вскакивая с кровати. — Задумалась просто.

Мама недовольно покачала головой и закрыла дверь. Я наскоро закончила вечерние приготовления и выключив свет, забралась в постель. Держа Сномулет, перед глазами двумя пальцами, я, все ещё сомневаясь, размышляла, чего же попросить у камня.

— Что мне выбрать, Сномулет? — шёпотом спросила я у камня. — Пойти в гости к шифилу?

Камень ощутимо, коротко провибрировал, совсем, как мобильный телефон. Я удивленно подняла брови. Хотя, чему удивляться, теперь чудеса мои обычные спутники.

— А может, в избушку к Ашасу? — улыбаясь спросила я, всё ещё сомневаясь, не показалось ли мне. Камень дважды провибрировал, длинно и коротко и я чётко прочитала пальцами: «Не-а».

— Значит, не показалось, — улыбнулась я. — Что ж, отправляемся к лесному мишке. Я тебе доверяю, Сномулет.

Камень в ответ снова еле ощутимо «замурлыкал». Глаза уже смыкались, камень меня убаюкивал. Я ватным движением сунула амулет под подушку, повернулась на бок, закапываясь в одеяло и моё сознание погасло, будто, сдутое губами, пламя свечи.

***

Вот, что меня больше всего раздражает по ночам, так это пищащий, над ухом, комар. Раз этот гад, нашёл моё ухо, он теперь всю ночь спать не даст.

— Ну почему надо обязательно летать над ухом? Летай над пяткой, зараза! — сонно проворчала я, яростно закутываясь с головой в шерстяное одеяло.

Осознание странного, нахлынуло, как всегда, внезапно, будто в голове включили лампочку. Я резко села, осматриваясь. Вокруг царил полумрак, тусклый свет исходил лишь от большого, круглого прохода в дюжине шагов от меня. Отверстие загораживали, свисавшие сверху, плотные пучки древесных веток, поросших крупными листьями. Сквозь завесу пробивались редкие, солнечные лучики.

Я сидела на целой горе сухой травы, вперемешку с каким-то пухом. Стоит признать, было, довольно-таки, мягко и уютно. Приятно пахло душистой травой. Моя голова только что покоилась на очень пушистой, меховой подушке, а я сама была заботливо укрыта плотным и тёплым покрывалом, судя по всему, тоже меховым. Помещение, в котором я находилась, было круглым.

«Неужели, Сномулет, всё-таки отправил меня в избушишку Ашаса?» — подумала я.

Но, разглядывая обстановку, я поняла, что это не избушка. Стены были неровные, тёмные. Светилось только большое круглое отверстие, видимо служившее входом. Похоже, я нахожусь в какой-то пещере. По кругу я различила ещё несколько кучек травы, аккуратно застеленных. Эти кучки, видимо, заменяли хозяевам постели. Пол, тоже, был устлан сухой травой. Больше никакой мебели заметно не было.

Я слезла с травяного ложа и аккуратно, застелила постель. По всей видимости, это и есть жилище моего друга, шифила. Хозяин явно был дома, когда я появилась здесь. Мой спаситель снова был очень добр ко мне, он заботливо укутал меня в своё одеяло. Судя по тому, что дома никого нет, я уже давненько дрыхну.

Я подошла к выходу из пещеры, свисающие ветки, закрывали вход, как колыхающийся на ветерке, занавес. Раздвинув ветви я выглянула наружу. Яркий свет резанул по глазам, заставив зажмуриться. Прикрывая глаза рукой, я пыталась оглядеться. Сквозь пелену я увидела странную дорогу, уходящую вперёд, она была круглая, как будто, я стояла на огромной трубе. Когда глаза окончательно привыкли к свету у меня просто перехватило дух от того, что я увидела. Дорога, на самом деле, была вовсе не трубой, а огромной веткой, уходящей далеко вперёд и разветвлявшейся в стороны, на несколько огромных сучьев. Они, подобно тропам, уходили в даль и скрывались в густой зелени. Открывшийся пейзаж завораживал, я медленно летела вперёд, разглядывая открывшийся мир. Обернувшись, я увидела отверстие, из которого только что вылетела, это было здоровенное дупло, выдолбленное в громадном стволе какого-то невероятного дерева, шириной с добротный небоскрёб. Я ошарашенно подняла голову, ствол дерева уходил ввысь, на головокружительную высоту и терялся в белёсой дымке. Я жутко боюсь высоты и моя фобия тут же отдалась дурнотой, заставив пошатнуться. Громадная ветка, шириной с городской проспект, не позволяла увидеть землю и только благодаря этому мне удавалось сохранять самообладание.

Сделав несколько глубоких вдохов, я немного успокоилась и огляделась. Вдалеке, справа и слева, виднелись ещё пара таких же исполинских стволов. От них тянулись такие же огромные ветви, переплетаясь с другими и утопающие в целых зарослях листвы. Я, как будто, стала маленькой таракашкой, которую занесло ветром на дерево. Не удивлюсь, если сейчас прилетит огромный воробей и склюёт меня… Я тряхнула головой, прогоняя глупые мысли и пролетела ещё немного вперёд. Подозрения, что я уменьшилась до размеров комара, сразу развеялись, когда передо мной, на ветку, села, вполне нормальных размеров птица, похожая на голубя, только совсем ядовито зелёного цвета. Птица, с любопытством на меня посмотрев, что-то курлыкнула и сорвавшись с места, улетела.

— В банку с зелёной краской наверное упал, бедолага, — сказала я, поднимая сама себе настроение.

Впереди проход преграждал целый пучок веток поменьше, густо заросший листьями. Приблизившись, я заметила проход в ветках, явно предназначенный для кого-то, очень невысокого. Пригнувшись, я раздвинула ветки и решительно пролетела через преграду.

На другой стороне, в нескольких шагах впереди, дорогу преграждала огромная ветка, вздымаясь куда-то в высоту. К ней был привязан верёвочный мост, уходящий далеко влево и терявшийся в густой листве соседнего дерева. Тут же бросились в глаза ещё несколько таких же мостов. Подняв голову, я увидела, ещё мост, перекинутый в другом направлении. Выше, ещё один, перекинутый крест-накрест в другом направлении. Ещё выше сходились уже три моста, образуя перекрёсток. Там были мосты ещё шире, совсем огромные, по которому спокойно могли бы ездить машины. Ещё выше, на невероятной высоте, уже еле угадывались, множество мостов, ярусами перекинутые от ветви к ветви. Это напоминало настоящую паутину. Здесь был целый мегаполис в ветвях деревьев.

— Это же город шифилов, — завороженно прошептала я, с раскрытым ртом глазея на это чудо.

Сгорая от любопытства, я подлетела к верёвочной лестнице и рассмотрела её повнимательнее. Такие мосты я часто видела в фильмах. Снизу, шли параллельно две верёвки, на них, поперёк, были вплотную уложены крупные ветки и примотаны бечёвкой к нижней верёвке. А выше, на уровне груди, шли ещё две верёвки, выполнявшие роль перил. Между верхними и нижними веревками, были натянуты бечёвки и на небольшом расстоянии, привязаны палки-распорки, скреплявшие всё воедино. Выглядело вполне надежно и очень симпатично.

Я поднырнула под верхнюю веревку, взялась руками за перила и посмотрела вперёд. Мост уходил в даль, к соседнему дереву-горе и скрывался в тени густой листвы. Сердце заколотилось, как бешеное, вцепившиеся в перила руки, окаменели. Я, как заворожённая, смотрела в даль, не в силах двинуться с места. Но всё-таки было жутко интересно, да и тратить время, на глупые сомнения, совсем не хотелось.

— Давай, Настя, ты же смелая, — прошептала я, подбадривая сама себя. — Ты же, прикоснулась к королю единорогов, которого эфирники никогда не видели. От тебя даже драпали эльфы. Давай, там, впереди точно что-то очень интересное.

Я отпустила руки и плавно заскользила вперёд, держа ладони над веревкой, готовая в любой момент вцепиться в перила. Широченная ветка дерева плавно заворачивалась вниз, уходя из-под ног. Глазам открывался бездонный провал. Землю, внизу, разглядеть не удавалось, взгляд загораживало бесконечное множество веток, густой зелени и целые ярусы из паутины верёвочных мостов. Я покачнулась, от нахлынувшего страха и резко подняла взгляд. Стараясь не смотреть вниз, я осторожно летела по мосту, смотря, только вперёд.

Вокруг меня сновали пёстрые птички, звонко щебеча. Они, то и дело, садились передо мной на верёвку перил, с любопытством меня разглядывали, перескакивая с места на место и резво срывались с места, когда я приближалась. Птичек становилось всё больше, они задорно сновали вокруг меня и как будто звали за собой. Их весёлая игра так меня забавляла, что я совершенно забыла о своей фобии. Рядом со мной в воздухе зависла совсем маленькая птичка, похожая на колибри, только из хвоста опускались два длинных пера, закручивающихся в спираль на кончике. Она на столько быстро махала крыльями, что они просто размылись в воздухе. Я подняла руку и неожиданно, птичка села мне на палец. Я аж задохнулась от восторга. Пернатое чудо было жёлтого цвета с длинным клювиком и ярко красным хохолком. Птичка пару раз чирикнула, встряхивая крыльями и спорхнув, присоединилась к компании своих приятелей, которые, видимо, устроили соревнование, кто пролетит ближе к моей голове. Порой я даже рефлекторно моргала, когда перед лицом стремительно проносилась пернатая стрела.

Вдруг, я заметила боковым зрением, какое-то движение. На мосту, выше уровнем, мелькнула меховая голова и исчезла.

«Хозяева уже знают, что я проснулась», — подумала я, улыбнувшись.

Переведя взгляд в другую сторону, на соседний мост, я заметила ещё одну пушистую фигуру, стоящую в тени. Заметив мой взгляд, шифил шустро прыгнул в сторону, выскакивая на солнышко и тут же исчез.

«Отлично, голыми вы не становитесь», — с облегчением выдохнула я.

Тем временем, я пролетела под густой порослью листвы, нависающей над мостиком, и увидела, что приближаюсь к соседней древо-горе. Вокруг древа, будто гигантская пачка вокруг талии балерины, была сооружена круглая деревянная площадка с красивыми, деревянными перилами. По кругу, на равных расстояниях, располагались квадратные арки, из здоровенных, гладко обтёсанных брёвен. К этим аркам, сходились со всех сторон, десятки мостиков, в том числе, и мой. Разглядывая грандиозное сооружение шифилов, я уже отчетливо замечала мелькающие, тут, то там, пушистые силуэты.

— Н-да, ребята, шпионы из вас неважные, — хихикнула я. — Как странно, что вас считают сказочными персонажами, вас ведь невозможно не заметить.

Я, наконец, подлетела к арке, возле которой закончился мой мостик. Под верхней перекладиной были подвешены целые гроздья из разномастных, сушёных грибов, нанизанных на нитки.

«Интересное место хранить припасы», — подумала я, улыбнувшись.

Пролетев в арку я огляделась. Площадка, вблизи оказалась внушительной, до ствола дерева было шагов двадцать, не меньше. Народа тут могло поместиться не мало. Видимо, это было, что-то вроде, городской площади.

Птички вились в стороне, как будто ждали меня. Я полетела за ними и весёлый пернатый рой, встрепенувшись, направился дальше по кругу, огибая огромный древесный ствол.

Из-за поворота, показался, висящий на стволе большой диск. Я с любопытством стала его разглядывать и когда он полностью показался, я узнала в нём солнечные часы. Что-то похожее я видела в интернете. Часы представляли собой огромный, вытянутый овал, высотой с двухэтажный дом, искусно вырезанные из единого куска дерева.

— Так это городская ратуша, — догадалась я, разглядывая диковину.

По кругу циферблата сделана рамка, в виде переплетённых ветвей с редкими листиками. На самом верху, из диска торчала длинная, треугольная стрелка, с острым наконечником, которая отбрасывала вытянутую тень на нижнюю часть циферблата. От стрелки вниз, расходились веером, прямые, широкие лучи, покрытые позолотой, а в самом низу, на четверть круга, расположились семь шкал, в виде ромбиков. Под каждой шкалой находились искусно вырезанные фигуры животных. Слева на право шли, хорёк, кошка, расправившая крылья рогатая сова, единорог, кто-то очень похожий на медведя, присевший на задние лапы волк и змея, скрутившаяся кольцом с высоко поднятой головой. Фигуры были на столько детально вырезаны, что казались живыми. Тень от стрелки указывала на единорога.

- Так, значит, сейчас, час единорога, - улыбнувшись, воскликнула я. — Точнее, уникафала.

Было невозможно оторвать взгляд от прекрасного животного. Мастер, который вырезал фигуру, явно видел волшебное создание своими глазами и, явно, не из далека.

Вдруг, мне показалось, что фигура единорога, махнула хвостом. Это было так неожиданно, что я вздрогнула. Но поняв, абсурдность ситуации, улыбнулась.

— Покажется же такое, — пролепетала я. — Не стоит так пристально таращиться… Вот фантазия и разыгралась.

Но тут, единорог, отчётливо, повернул голову, слева на право и снова махнул хвостом.

- Не показалось! - пробормотала я, с открытым ртом уставившись на живую фигурку.

Тем временем, единорог мотнул головой и подмигнул мне. Мой подбородок уже практически упирался в грудь и поняв, как глупо выгляжу, я резко захлопнула рот. Не прилично так себя вести, в присутствии живых деревянных скульптур. Мне никак не получается привыкнуть к таким чудесам.

— Здрасти, — неуверенно пробормотала я, сделав робкий книксен.

Единорог задорно постриг ушами, величаво кивнул головой и снова замер. Остальные фигурки были абсолютно неподвижны.

Сновавшие прямо перед лицом птички, во всю пытались привлечь моё внимание. А висевшая в воздухе, перед самым лицом колибри, тоненько пропела какую-то мелодию и уселась мне на голову. Опомнившись, я сделала прощальный книксен единорогу, аккуратно, чтобы не спугнуть колибри и полетела за птичками.

Я наконец заметила, что все арки отличались друг от друга. Каждая была выкрашена в свой цвет и свисающие ниточки, под верхней балкой, были с разными предметами. Мимо проплыла синяя арка с красными ягодами, оранжевая с какими-то жёлтыми орехами, белая с разномастными перьями, потом шла красная арка с какими-то сморщенными плодами, похожими на финики. Видимо, это были своеобразные указатели, обозначавшие, куда направляется мостик. Наконец, я подлетела к арке, перед которой крутились мои пернатые провожатые. Арка была выкрашена в зелёный цвет, а под верхней перекладиной были подвешены низки с большими шишками. Они забавно шелестели, раскачиваясь на ветру.

Моя колибри пропела очередную мелодию и птички, будто услышав команду, весело щебеча, полетели вперёд. Я уже совершенно спокойно последовала за ними. Страх высоты ушёл и совершенно меня не беспокоил. Я уже освоилась в этом городе подвесных мостов и быстро летела за своими проводниками, крутя головой, во все глаза рассматривая грандиозный пейзаж, окружающий меня.

Тем временем, мы приблизились к перекрёстку, где сходились три моста. Птички, не сговариваясь, свернули направо. Вскоре, показался следующий тройной перекрёсток, мы свернули налево и полетели вдоль огромной ветки, густо поросшей листвой. Когда ветка закончилась, открылось соседнее древо-гора. Листва, на его ветках, ближе к концам была фиолетовая и среди листвы, были видны целые гроздья каких-то оранжевых плодов. Над ветками с плодами находился широкий подвесной мост, на котором, я наконец увидела шифилов.

К мосту были привязаны длинные верёвки, на которых висели шифилы-верхолазы. Они собирали фрукты в корзины, висевшие на других верёвках. Когда корзины набирались, другие шифилы быстро поднимали их вверх. Остальные рабочие, на мосту, суетились с корзинами. Они пересыпали плоды из корзин в поджидавшие одноколесные тачки, с кузовками, и их тут же куда-то увозили. На их смену уже спешили шифилы с порожними тачками. Я остановилась и с любопытством наблюдала, как трудятся эти невероятные ребята. Стало ясно, почему вокруг никого не было видно. Просто все на работе. Меня особенно поражали смельчаки, которые висели на верёвках, подвешенные над бездонной пропастью.

С моста меня заметили и возгласами привлекли внимание остальных. Все шифилы начали махать руками, приветствуя меня. Я помахала в ответ. На верхних мостах мелькали, наблюдавшие за мной «шпионы». Я заметила, что это была просто ребятня, потому я их без труда замечала. Остальные шифилы совершенно от меня не прятались и видимо прекрасно знали о моём присутствии.

Я помахала шифилам и продолжила свой путь. Птички, уставшие меня ждать, расселись по перилам и явно ворчливо чирикали. Когда я двинулась в их сторону, моя калибри-командир, пропела звучную гамму и пернатое подразделение радостно сорвалось с места и чудом не задевая друг друга замельтешили, громко щебеча.

Мы пролетели ещё пару тройных перекрёстков и наконец, из-за очередной стены густой листвы, вдалеке, показалось большое сооружение с зелёной крышей. Пройдя очередной перекрёсток, мы свернули на мостик, идущий в сторону домика. Подлетая ближе, я рассмотрела, что это была большая беседка, висевшая между двух огромных веток древа-горы, подвешенная на толстенных лианах. На очередном перекрёстке мы свернули на последний мостик, шедший к висящему над пропастью, домику. Птички весело меня подбадривали, щебетали, снуя из стороны в сторону. Их уже собралась приличная компания и было довольно-таки шумно. Я летела вперёд, окутанная весёлым облаком из птичек. Было очень забавно и весело в компании этих неугомонных птах.Как ни странно, день в школе проходил быстро и уверенно. Я сама себя не узнавала: голова была ясная, я собранная и хладнокровно уверенная. Первым уроком была физкультура, и я, не поверите, с удовольствием пробежала три круга вокруг спортивной площадки. Потом я спокойно написала пару проверочных работ, изложение и уверенно ответила у доски на уроке английского языка. Я чётко помнила всё, что учила накануне. С каждым новым ночным приключением я всё лучше и лучше высыпалась. После пробуждения я сразу же была бодрая и активная, настроение было чудесное, хотелось бежать и творить великие дела. Раньше моё пробуждение было тяжким испытанием. Мне требовалось десять минут, только чтобы просто открыть глаза, и больше часа уходило на раскачку, чтобы хоть что-то начать соображать. Я чувствовала себя какой-то желеобразной жижей, которая держит форму только благодаря эпическим усилиям воли, а стоит на секунду расслабиться, сразу растекаешься по полу текучей массой. Я уже начала забывать этот ужас и очень хотела забыть окончательно. Сейчас я чувствовала себя легкой, воздушной, как будто я до сих пор нахожусь в теле эфирника. Это было здорово!

— Настя, ты весь день прямо светишься, — сказала Вика, улыбаясь до ушей. — Куда подевалась твоя фирменная угрюмость?

— Ты знаешь, обычно перед сном я её кладу на тумбочку, но сегодня утром я её там не нашла, — улыбнулась я, дурашливо пожав плечами. — Наверное, я её где-то забыла.

— Ого! Это что, юмор? — воскликнула Вика, восхищенно уставившись на меня. — И где же ты забыла свою угрюмость?

— В одном потрясающем, сказочном мире, — загадочно улыбнувшись, ответила я.

— Вот фантазёрка. Ты реально какая-то странная сегодня, — задорно прищурилась Вика. — Может, в твою голову кто-то вселился, и сейчас я разговариваю с инопланетянином?

— Оу, в таком случае, давай знакомиться, я Там-там Бум-бум Бдыжь-бдыжь, — сказала я низким голосом. — Скажи, девочка, ты не знаешь, у кого тут самые вкусные мозги?

— Ну, это все знают! Конечно, у математички, — захихикала Вика. — Пойдем, я покажу дорогу, — подыграла мне подружка, беря меня под локоток.

Мы громко рассмеялись и вприпрыжку поскакали на урок математики.

Домой я пришла в замечательном настроении. Пока помогала маме по хозяйству, похвасталась своими успехами в школе. Мама слушала меня, лукаво улыбаясь, как всегда, делая какие-то свои взрослые выводы. Эх, мамочка, знала бы ты, что на самом деле меня так воодушевляет.

— Умница моя, — сказала мама и чмокнула меня в макушку, и я, абсолютно счастливая, пошла делать уроки.

Впервые в жизни уроки мне не казались какой-то карой небесной. Я с удовольствием всё сделала, даже не заметив, как пролетело время. Воспоминания о ночном приключении грели душу и совершенно мне не мешали. Они всплывали в памяти, как приятная музыка на фоне. Последний разговор с ребятами многое прояснил. Многие мои догадки подтвердились, но Ашаса, напротив, многие моменты поставили в тупик. Я мало ещё знакома с этим миром, и озадачившие Ашаса вещи мне были совершенно непонятны. Особенно что-то там на счёт эфирных тел. Но я особо не беспокоилась об этом: Ашас во всём разберётся.

Приближалось время сна, и я, лёжа на кровати, решала, куда мне отправиться этой ночью. Я держала перед лицом Сномулет и любовалась изумрудными всполохами, возникавшими в глубине камня. Он привычно мерцал и еле ощутимо, волнами, вибрировал, как будто мурлыкала кошка. Эта вибрирующая мелодия амулета отдавалась в пальцах очень приятным зудом — это очень успокаивало. Я прекрасно понимала, что без Сномулета мне уснуть не удастся. А если и удастся, это будет полусонное, полубредовое забытье. Я основательно подсела на чары илларийского камня, и не хотелось даже думать о том кошмаре, который когда-то заменял мне сон. Было такое ощущение, что в моей голове всю жизнь не хватало какой-то детали, а теперь я полностью в сборе, и моё тело работает как великолепные, швейцарские часы.

В эту ночь я хочу загадать Сномулету избушишку Ашаса. Но что-то мне подсказывало, что очутиться прямо в домике у меня не получится. Наверняка, я появлюсь где-то в окрестностях и мне ещё предстоит побродить кругами в поисках нужного домика. Но, если честно, в доме сидеть жутко не хотелось. Хочется чего-то увлекательного, интересного. Хочется просто погулять по джунглям, хочется снова увидеть единорогов, даже несмотря на опасность, хочется пошпионить за эльфами, попытаться с ними подружиться. Ведь, как я поняла, ни один эфи, ещё никогда не говорил с иллари. Что у них за вражда непонятная? Неужели так сложно пообщаться? Ну, хотя бы попытаться. Ерунда какая-то!

«О! А может, навестить моего лесного спасителя? — мелькнула шальная мысль. — Как там Ашас его называл… кажется, шифи́л. Я ведь так и не поблагодарила его. Он очень добрый и чуткий, может получится с ним пообщаться и узнать о нём побольше».

Это, конечно, риск, но и блуждать по лесу в поисках избушишки Ашаса — риск не меньший. Можно запросто столкнуться со случайными эфирниками.

Я совсем потеряла счёт времени за размышлениями. От мыслей меня отвлёк стук в дверь. Я резко спрятала Сномулет, зажав его в кулаке. В открывшуюся дверь заглянула мама.

— Ты чего не ложишься? — спросила она сердито. — Поздно уже. Опять на утро не добудишься.

— Я уже собираюсь, мамуль, — сказала я, вскакивая с кровати. — Задумалась просто.

Мама недовольно покачала головой и закрыла дверь. Я наскоро закончила вечерние приготовления, и выключив свет, забралась в постель. Держа Сномулет перед глазами двумя пальцами, я, все ещё сомневаясь, размышляла, чего же попросить у камня.

— Что мне выбрать, Сномулет? — шёпотом спросила я у камня. — Пойти в гости к шифилу?

Камень ощутимо, коротко провибрировал, совсем как мобильный телефон. Я удивленно подняла брови. Хотя чему удивляться, теперь чудеса — мои обычные спутники.

— А может, в избушку к Ашасу? — улыбаясь спросила я, всё ещё сомневаясь, не показалось ли мне. Камень дважды провибрировал, длинно и коротко. Я чётко прочитала пальцами: «Не-а».

— Значит, не показалось, — улыбнулась я. — Что ж, отправляемся к лесному мишке. Я тебе доверяю, Сномулет.

Камень в ответ снова еле ощутимо "замурлыкал". Глаза уже смыкались, камень меня убаюкивал. Я ватным движением сунула амулет под подушку, повернулась на бок, закапываясь в одеяло, и моё сознание погасло, будто сдутое губами пламя свечи.

***

Вот что меня больше всего раздражает по ночам, так это пищащий над ухом комар. Раз этот гад нашёл моё ухо, он теперь всю ночь спать не даст.

— Ну почему надо обязательно летать над ухом? Летай над пяткой, зараза! — сонно проворчала я, яростно закутываясь с головой в шерстяное одеяло.

Осознание странности происходящего нахлынуло, как всегда, внезапно, будто в голове включили лампочку. Я резко села, осматриваясь. Вокруг царил полумрак. Тусклый свет исходил лишь от большого круглого прохода в дюжине шагов от меня. Отверстие загораживали свисавшие сверху плотные пучки древесных веток, поросших крупными листьями. Сквозь завесу пробивались редкие солнечные лучи.

Я сидела на целой горе сухой травы, вперемешку с каким-то пухом. Стоит признать, было довольно-таки мягко и уютно. Приятно пахло душистой травой. Моя голова только что покоилась на очень пушистой меховой подушке, а я сама была заботливо укрыта плотным и тёплым покрывалом, судя по всему, тоже меховым. Помещение, в котором я находилась, было круглым.

«Неужели Сномулет всё-таки отправил меня в избушишку Ашаса?» — подумала я.

Но, разглядывая обстановку, я поняла, что это не избушка. Стены были неровные, тёмные. Светилось только большое круглое отверстие, видимо служившее входом. Похоже, я нахожусь в какой-то пещере. По кругу я различила ещё несколько кучек травы, аккуратно застеленных. Эти кучки, видимо, заменяли хозяевам постели. Пол тоже был устлан сухой травой. Больше никакой мебели заметно не было.

Я слезла с травяного ложа и аккуратно застелила постель. По всей видимости, это и есть жилище моего друга, шифила. Хозяин явно был дома, когда я здесь появилась. Мой спаситель снова был очень добр ко мне: он заботливо укутал меня в своё одеяло. Судя по тому, что дома никого нет, я уже давненько дрыхла.

Закончив с постелью, я подошла к выходу из пещеры. Свисающие ветки закрывали вход, как колыхающийся на ветерке занавес. Раздвинув ветви, я выглянула наружу. Яркий свет резанул по глазам, заставив зажмуриться. Прикрывая глаза рукой, я пыталась оглядеться. Сквозь пелену я увидела странную дорогу, уходящую вперёд, она была круглая, как будто я стояла на огромной трубе. Когда глаза окончательно привыкли к свету, у меня просто перехватило дух от того, что я увидела. Дорога на самом деле была вовсе не трубой, а огромной веткой, уходящей далеко вперёд и разветвлявшейся в стороны на несколько огромных сучьев. Они, подобно тропам, уходили вдаль и скрывались в густой зелени. Открывшийся пейзаж завораживал, я медленно двинулась вперёд, разглядывая открывшийся мир. Обернувшись, я увидела отверстие, из которого только что вылетела, это было здоровенное дупло, выдолбленное в громадном стволе какого-то невероятного дерева, шириной с добротный небоскрёб. Я ошарашенно подняла голову: ствол дерева уходил ввысь на головокружительную высоту и терялся в белёсой дымке. Я жутко боюсь высоты, и моя фобия тут же отозвалась дурнотой, заставив пошатнуться. Громадная ветка шириной с городской проспект не позволяла увидеть землю, и только благодаря этому мне удавалось сохранять самообладание.

Сделав несколько глубоких вдохов, я немного успокоилась и огляделась. Вдалеке, справа и слева, виднелись ещё пара таких же исполинских стволов. От них тянулись такие же огромные ветви, переплетаясь с другими и утопая в целых зарослях листвы. Я как будто стала маленькой таракашкой, которую занесло ветром на дерево. Не удивлюсь, если сейчас прилетит огромный воробей и склюёт меня… Я тряхнула головой, прогоняя глупые мысли, и пролетела ещё немного вперёд. Подозрения, что я уменьшилась до размеров комара, сразу развеялись, когда передо мной на ветку села вполне нормальных размеров птица, похожая на голубя, только совсем ядовито-зелёного цвета. Птица, с любопытством на меня посмотрев, что-то курлыкнула и, сорвавшись с места, улетела.

— В банку с зелёной краской, наверное, упал, бедолага, — сказала я, поднимая сама себе настроение.

Впереди проход преграждал целый пучок веток поменьше, густо заросший листьями. Приблизившись, я заметила проход в ветках, явно предназначенный для кого-то очень невысокого. Пригнувшись, я раздвинула ветки и решительно пролетела через преграду.

На другой стороне, в нескольких шагах впереди, дорогу преграждала огромная ветка, вздымающаяся куда-то в высоту. К ней был привязан верёвочный мост, уходящий далеко влево и терявшийся в густой листве соседнего дерева. Тут же бросились в глаза ещё несколько таких же мостов. Подняв голову, я увидела ещё мост, перекинутый в другом направлении. Выше — ещё один, перекинутый крест-накрест в другом направлении. Ещё выше сходились уже три моста, образуя перекрёсток. Там были мосты ещё шире, совсем огромные, по которым спокойно могли бы ездить машины. Ещё выше, на невероятной высоте, уже еле угадывались множество мостов, ярусами перекинутые от ветви к ветви. Это напоминало настоящую паутину. Здесь был целый мегаполис в ветвях деревьев.

— Это же город шифилов, — завороженно прошептала я, с раскрытым ртом глазея на это чудо.

Сгорая от любопытства, я подлетела к верёвочной лестнице и рассмотрела её повнимательнее. Такие мосты я часто видела в фильмах. Снизу шли параллельно две верёвки, на них поперёк были вплотную уложены крупные ветки и примотаны бечёвкой к нижней верёвке. А выше, на уровне груди, шли ещё две верёвки, выполнявшие роль перил. Между верхними и нижними верёвками были натянуты бечёвки и на небольшом расстоянии привязаны палки-распорки, скреплявшие всё воедино. Выглядело вполне надёжно и очень симпатично.

Я поднырнула под верхнюю веревку, взялась руками за перила и посмотрела вперёд. Мост уходил вдаль, к соседнему дереву-горе и скрывался в тени густой листвы. Сердце заколотилось, как бешеное, вцепившиеся в перила руки окаменели. Я как заворожённая смотрела вдаль, не в силах двинуться с места. Но всё-таки было жутко интересно! Да и тратить время на глупые сомнения совсем не хотелось.

— Давай, Настя, ты же смелая, — прошептала я, подбадривая сама себя. — Ты же прикоснулась к королю единорогов, которого эфирники никогда не видели. От тебя даже драпали эльфы. Давай, там впереди точно что-то очень интересное.

Я отпустила руки и плавно заскользила вперёд, держа ладони над верёвкой, готовая в любой момент вцепиться в перила. Широченная ветка дерева плавно заворачивалась вниз, уходя из-под ног. Глазам открывался бездонный провал. Землю внизу разглядеть не удавалось: взгляд загораживало бесконечное множество веток, густой зелени и целые ярусы из паутины верёвочных мостов. Я покачнулась от нахлынувшего страха и резко подняла взгляд. Стараясь не смотреть вниз, я осторожно летела по мосту, смотря только вперёд.

Вокруг меня сновали пёстрые птички, звонко щебеча. Они то и дело садились передо мной на верёвку перил, с любопытством меня разглядывали, перескакивая с места на место, и резво срывались с места, когда я приближалась. Птичек становилось всё больше, они задорно сновали вокруг меня и как будто звали за собой. Их весёлая игра так меня забавляла, что я совершенно забыла о своей фобии. Рядом со мной в воздухе зависла совсем маленькая птичка, похожая на колибри, только из хвоста опускались два длинных пера, закручивающихся в спираль на кончике. Она настолько быстро махала крыльями, что они просто размылись в воздухе. Я подняла руку, и неожиданно птичка села мне на палец. Я аж задохнулась от восторга! Пернатое чудо было жёлтого цвета с длинным клювиком и ярко-красным хохолком. Птичка пару раз чирикнула, встряхивая крыльями, и, спорхнув, присоединилась к компании своих приятелей, которые, видимо, устроили соревнование, кто пролетит ближе к моей голове. Порой я даже рефлекторно моргала, когда перед лицом стремительно проносилась пернатая стрела.

Вдруг я заметила боковым зрением какое-то движение. На мосту, расположенном выше, мелькнула меховая голова и исчезла.

«Хозяева уже знают, что я проснулась», — подумала я, улыбнувшись.

Переведя взгляд в другую сторону, на соседний мост, я заметила ещё одну пушистую фигуру, стоящую в тени. Заметив мой взгляд, шифил шустро прыгнул в сторону, выскакивая на солнышко и тут же исчез.

«Отлично, голыми вы не становитесь», — с облегчением выдохнула я.

Тем временем я пролетела под густой порослью листвы, нависающей над мостиком, и увидела, что приближаюсь к соседней древо-горе. Вокруг древа, будто гигантская пачка вокруг талии балерины, была сооружена круглая деревянная площадка с красивыми деревянными перилами. По кругу, на равных расстояниях, располагались квадратные арки из здоровенных, гладко обтёсанных брёвен. К этим аркам сходились со всех сторон десятки мостиков, в том числе и мой. Разглядывая грандиозное сооружение шифилов, я уже отчётливо замечала мелькающие тут и там пушистые силуэты.

— Н-да, ребята, шпионы из вас неважные, — хихикнула я. — Как странно, что вас считают сказочными персонажами. Ведь вас невозможно не заметить.

Я наконец подлетела к арке, возле которой закончился мой мостик. Под верхней перекладиной были подвешены целые гроздья разномастных сушёных грибов, нанизанных на нитки.

«Интересное место для хранения припасов», — подумала я, улыбнувшись.

Пролетев в арку, я огляделась. Площадка вблизи оказалась внушительной. До ствола дерева было шагов двадцать, не меньше. Народа тут могло поместиться не мало. Видимо, это было что-то вроде городской площади.

Птички вились в стороне, как будто ждали меня. Я полетела за ними, и весёлый пернатый рой, встрепенувшись, направился дальше по кругу, огибая огромный древесный ствол.

Из-за поворота показался висящий на стволе большой диск. Я с любопытством стала его разглядывать, и когда он полностью показался, я узнала в нём солнечные часы. Что-то похожее я видела в интернете. Часы представляли собой огромный вытянутый овал, высотой с двухэтажный дом, искусно вырезанный из единого куска дерева.

— Так это городская ратуша, — догадалась я, разглядывая диковину.

По кругу циферблата сделана рамка в виде переплетённых ветвей с редкими листиками. На самом верху из диска торчала длинная треугольная стрелка с острым наконечником, которая отбрасывала вытянутую тень на нижнюю часть циферблата. От стрелки вниз расходились веером прямые широкие лучи, покрытые позолотой, а в самом низу, на четверть круга, расположились семь шкал в виде ромбиков. Под каждой шкалой находились искусно вырезанные фигуры животных. Слева на право шли: хорёк, кошка, расправившая крылья рогатая сова, единорог, кто-то очень похожий на медведя, присевший на задние лапы волк и змея, скрутившаяся кольцом с высоко поднятой головой. Фигуры были настолько детально вырезаны, что казались живыми. Тень от стрелки указывала на единорога.

— Так, значит, сейчас час единорога, — улыбнувшись, воскликнула я. — Точнее, уникафала.

Было невозможно оторвать взгляд от прекрасного животного. Мастер, вырезавший фигуру, явно видел волшебное создание своими глазами и, явно, не из далека.

Вдруг мне показалось, что фигура единорога махнула хвостом. Это было так неожиданно, что я вздрогнула. Но, поняв абсурдность ситуации, улыбнулась.

— Покажется же такое, — пролепетала я. — Не стоит так пристально таращиться… Вот фантазия и разыгралась.

Но тут единорог отчётливо повернул голову слева на право и снова махнул хвостом.

— Не показалось! — пробормотала я, с открытым ртом уставившись на живую фигурку.

Тем временем единорог мотнул головой и подмигнул мне. Мой подбородок уже практически упирался в грудь, и, поняв, как глупо выгляжу, я резко захлопнула рот. Не прилично так себя вести в присутствии живых деревянных скульптур. Мне никак не получается привыкнуть к таким чудесам.

— Здрасти, — неуверенно пробормотала я, сделав робкий книксен.

Единорог задорно постриг ушами, величаво кивнул головой и снова замер. Остальные фигурки были абсолютно неподвижны.

Сновавшие прямо перед лицом птички во всю пытались привлечь моё внимание. А висевшая в воздухе, перед самым лицом, колибри тоненько пропела какую-то мелодию и уселась мне на голову. Опомнившись, я сделала прощальный книксен единорогу, аккуратно, чтобы не спугнуть колибри, и полетела за птичками.

Я наконец заметила, что все арки отличались друг от друга. Каждая была выкрашена в свой цвет, и свисающие ниточки под верхней балкой были с разными предметами. Мимо проплыла синяя арка с красными ягодами. Оранжевая — с какими-то жёлтыми орехами. Белая — с разномастными перьями. Потом шла красная арка с какими-то сморщенными плодами, похожими на финики. Видимо, это были своеобразные указатели, обозначавшие, куда направляется мостик. Наконец, я подлетела к арке, перед которой крутились мои пернатые провожатые. Арка была выкрашена в зелёный цвет, а под верхней перекладиной были подвешены низки с большими шишками. Они забавно шелестели, раскачиваясь на ветру.

Моя колибри пропела очередную мелодию, и птички, будто услышав команду, весело щебеча, полетели вперёд. Я уже совершенно спокойно последовала за ними. Страх высоты ушёл и совершенно меня не беспокоил. Я уже освоилась в этом городе подвесных мостов и быстро летела за своими проводниками, крутя головой и во все глаза рассматривая грандиозный пейзаж, окружающий меня.

Тем временем мы приблизились к перекрёстку, где сходились три моста. Птички, не сговариваясь, свернули направо. Вскоре показался следующий тройной перекрёсток, мы свернули налево и полетели вдоль огромной ветки, густо поросшей листвой. Когда ветка закончилась, открылось соседнее древо-гора. Листва на его ветках, ближе к концам, была фиолетовая, и среди листвы были видны целые гроздья каких-то оранжевых плодов. Над ветками с плодами находился широкий подвесной мост, на котором я наконец увидела шифилов.

К мосту были привязаны длинные верёвки, на которых висели шифилы-верхолазы. Они собирали фрукты в корзины, висевшие на других верёвках. Когда корзины наполнялись, другие шифилы быстро поднимали их вверх. Остальные рабочие, на мосту, суетились с корзинами. Они пересыпали плоды из корзин в поджидавшие одноколёсные тачки с кузовками, и их тут же куда-то увозили. На их смену уже спешили шифилы с порожними тачками. Я остановилась и с любопытством наблюдала, как трудятся эти невероятные ребята. Стало ясно, почему вокруг никого не было видно — просто все на работе. Меня особенно поражали смельчаки, которые висели на верёвках, подвешенные над бездонной пропастью.

С моста меня заметили и возгласами привлекли внимание остальных. Все шифилы начали махать руками, приветствуя меня. Я помахала в ответ. На верхних мостах мелькали наблюдавшие за мной "шпионы". Я заметила, что это была просто ребятня, потому я их без труда замечала. Остальные шифилы совершенно от меня не прятались, и видимо, прекрасно знали о моём присутствии.

Я помахала шифилам и продолжила свой путь. Птички, уставшие меня ждать, расселись по перилам и явно ворчливо чирикали. Когда я двинулась в их сторону, моя калибри-командир пропела звучную гамму, и пернатое подразделение сорвалось с места, и чудом не задевая друг друга, замельтешило, громко щебеча.

Мы пролетели ещё пару тройных перекрёстков, и наконец из-за очередной стены густой листвы показалось большое сооружение с зелёной крышей. Пройдя очередной перекрёсток, мы свернули на мостик, идущий в сторону домика. Подлетая ближе, я рассмотрела, что это была большая беседка, висевшая между двумя огромными ветками древа-горы и подвешенная на толстенных лианах. На следующем перекрёстке мы свернули на последний мостик, шедший к домику, висящему над пропастью. Птички весело меня подбадривали, щебетали и сновали из стороны в сторону. Их уже собралась приличная компания, и было довольно-таки шумно. Я летела вперёд, окутанная весёлым облаком из птичек. Было очень забавно и весело в компании этих неугомонных птах.

«Жалко, что нет моего смартфона. Шикарное получилось бы селфи», — подумала я.

Глава 8

Стараясь не отставать от моих провожатых, я наконец влетела под тень кровли и птички разлетелись по всему помещению. Беседка была круглая, я увидела множество длинных столов с приставленными по краям длинными лавками. Они располагались по кругу, как лепестки ромашки. Видимо это была столовая шифилов или зал для собраний. По середине был маленький, круглый столик, с несколькими стульями. За этим столом сидел мой знакомый Винни-Пух и доброжелательно улыбался своими невероятными, жёлтыми глазами. Я подлетела к его столику и на мгновение замялась. Он жестом руки указал на стульчик, напротив, вежливо приглашая сесть. Столик и стулья были очень маленькими, под размер моих пушистых друзей, но сев на стул, тот оказался очень удобным.

Птички сновали кругом, щебетали, прыгали по столу. Шифил, увидел сидящую у меня на голове колибри, умилился и ещё больше заулыбался. Моя колибри вспорхнула с головы зависла на несколько мгновений рядом у ухом шифила. Тот еле заметно кивнул и птичка молнией куда-то улетела.

Под крышей была особая акустика и птичий хор превратился в настоящую оглушающую какофонию. Я немного поморщилась, от режущего уши звона. Шифил мягко взмахнул рукой и все птички, разом прыснув, разлетелись в разные стороны, оставив нас в звенящей тишине.

Мой спаситель сидел, положив на стол руки и сцепив розовые пальчики в замочек и добродушно улыбаясь смотрел на меня.

— Здравствуй… те, — поправилась я, подозревая, что возраст этого шифила может быть очень почтенным, да и среди своего народа он очевидно занимает не последнее положение, раз его слушаются даже лесные птицы.

Он мягко кивнул, приветствуя меня.

— Меня зовут, Настя, — продолжила я, улыбаясь. — Вы мне очень помогли в прошлый раз, я хотела вас поблагодарить.

Шифил прикрыл глаза и мягко кивнул. Он меня прекрасно понимал, но я уже начала сомневаться, что он сам умеет говорить.

— Ивва, — вдруг неторопливо произнес он, высоким, слегка скрипучим голосом. — Моя звать, Ивва.

— Очень приятно, — улыбнулась я, с облегчением. — Мне у вас очень нравится. Никогда не видела город на деревьях.

— Мы шифил, народ лес, — сказал Ивва, обводя ладонью окрестности.

Он говорил с очень забавным акцентом, неторопливо, делая паузы между словами.

Из-под стола, рядом с Иввой, высунулись маленькие заячьи ушки и любопытно закрутились, вслушиваясь в разговор. Я заулыбалась, умиляясь такой милой картине. Ивва перехватил мой взгляд и, тоже улыбнувшись, поднял из-за стола совсем малютку и усадил себе на колени. Я сразу поняла, что это девочка. Она уставилась на огромными, голубыми глазами. Встретившись со мной взглядом, засмущалась и спрятала моську в пушистой груди Иввы.

— Лала, — представил малютку он. — Любопытная и стесняться.

Я с умилением смотрела на малышку. Она робко повернула головку, искоса на меня посмотрела.

— Привет, — сказала я ей, она снова спрятала моську в пушистую грудь Иввы.

Тот умилённо засмеялся. Меня кто-то тронул за локоть, я повернула голову и увидела двух малышей постарше. Эти ребята не пытались прятаться, а с любопытством на меня смотрели. Все лесные мишки были очень похожи, но я каким-то образом видела, что они разные. Это были мальчик и девочка. У девочки тоже были огромные голубые глаза, как и у малютки Лалы, а у мальчишки, жёлтые.

"Может быть таким образом девочки с мальчиками различаются", — предположила я.

— Привет, — сказала я малышам, они скромно мне поклонились.

Я повернула голову к Ивве, хотела что-то спросить, но увидела, что рядом с ним стояли ещё три шифила. Мой рот, от неожиданности, захлопнулся сам собой. Шифилы невероятно бесшумные. Стоящие передо мной ребята были подростками. Девочка и два мальчика.

«Блин, от куда я это знаю, не могу понять», — удивилась я.

И только тут обратила внимание, что у мальчишек были жёлтые глаза, а у девочки голубые. Видимо так и есть, это явное различие между полами.

— Здрасти, — улыбнулась я новым мишкам. Те поклонились. — Спасибо, что спасли меня от эльфов… то есть, иллари. Я не думала, что они такие злые.

Все шифилы удивленно распахнули глаза.

— О нет нет, что ты, — замахал рукой Ивва. — Они добрый, любить лес, дружить шифил. Просто, они забыть, кто ты есть. Ты похожий на эфи. Они не любить эфи. Они их не понимать.

— Они забыли меня? — удивилась я, переставая что-либо понимать.

— Да-да, много-много теней уйти. Мы рад, что ты приходить, — сказал Ивва. — Мы очень давно тебя ждать. Все-все забыть кто ты есть. Мы помнить. Мы знать.

Я с удивлением посмотрела на Ивву.

— Вы меня ждали? Вы знаете, кто я?

Шифилов передо мной уже накопилась приличная толпа, я совершенно не замечала, от куда они берутся. Все заулыбались и не сговариваясь кивнули.

— И-и-и… кто же я? — спросила я настороженно.

— Ты, аилла, — медленно и с какой-то гордостью произнёс сказал Ивва.

Все с восхищением смотрели на меня.

— Простите, кто?…

— Аилла, — спокойно повторил Ивва. — Ты душа лес.

— Извините, Ивва, вы ошибаетесь, я не от сюда, я… — затараторила, было, я, но старый шифил прервал мою тираду, подняв ладонь.

— Я знать, ты прийти иной мир, — сказал он, кивая головой и жестом подзывая кого-то, стоящего за моей спиной. — но неважный от куда ты приходить. Важно кто ты есть!

Я стояла ничего не понимая и просто хлопала глазами. Ивва улыбнулся и сказал:

- Я понимать, ты сомневаться. Я показать.

К столу подошёл взрослый шифил и поставил на стол, плетёный из ветвей, поднос. На нём лежали, какие-то завядшие, посеревшие цветы и почерневший плод.

— Смотреть тут. Эти растений, болеть, умирать, — сказал Ивва и с укором посмотрел на одного из подростков, тот стыдливо опустил глаза к полу. — Ты должна помогать. Твоя надо любить их.

— Чего? — я совершенно ничего не понимала.

— Смотреть, — Ивва приблизил лицо к подносу и показал пальцем на растения. — Смотреть на это.

Я переводила взгляд, то на поднос, то на Ивву, лихорадочно ища хоть какую-то логику. Он покачал головой и снова указал на растения.

- Смотреть на них. Дать им своя любовь…

Я совершенно не понимала, чего от меня хочет мой почтенный друг, но боясь обидеть, посмотрела на поднос. Обычные, завядшие цветы и по виду, уже начавший гнить, какой-то неизвестный плод. О какой болезни они говорят, не понимаю. Я присмотрелась, растения наверняка были очень красивые совсем недавно. Цветы были похожи на розы, только шипов не было. Некогда, тонкие и изящные листики, сейчас были сморщены и скрючены. Мне всегда было жалко сорванные растения, которые медленно сохли и умирали. Меня бесили мальчишки, которые ломали деревья и рубили прутьями цветы, я вечно с ними ругалась. И эти бедные растения на подносе, мне до ужаса стало жалко. Я протянула к ним ладонь и вдруг вся картинка вокруг помутнела и ушла в даль, исчезли все звуки, я видела только эти бедные растения. Мне ужасно хотелось, чтобы они жили, я всей душой их люблю.

Я увидела, как из моих пальцев полился зеленоватый туман и змеясь устремился к растениям. Меня это совершенно не удивило, я улыбалась, я видела только своих детей, которым нужна моя помощь. Туман долетел до подноса и ударившись о него, окутал растения, забурлил пульсирующими толчками. Туман будто, закипел, разбрызгивая во все стороны какую-то чёрную мерзость. Эта гадость, шипя, испарялась. Растения тут же начали наливаться красками, стебли выпрямлялись, плод наливался соками и надувался, как шарик, залоснился, заблестела натянутая как барабан кожура, плод становился ярко красным. Обмякшие листики цветов твердели, выпрямлялись, наливались сочной зеленью и снова становились ровными и изящными. Бутон цветка разбух, раскрылся, лепестки стали тёмно-алыми, мясистыми и бархатистыми. Крайние лепестки красиво закрутились пружинками. На лепестках даже появились капельки росы.

Зрение вернулось в норму, рывком, как будто я вынула голову из колодца. Свет на мгновение резанул по глазам. Схлынуло возбуждение, утих звон в ушах, я как будто очнулась от забытья. Тут же пришло осознание того, что произошло. Я ошарашенно смотрела на поднос, с чудесными цветами и дивным плодом.

Я ошарашенно подняла глаза на шифилов. Все поедали меня, восхищенно-влюбленными взглядами. Ивва гордо улыбаясь, окидывал взглядом собравшихся. Вокруг стоял настоящий галдёж. Похоже, беседка была забита битком.

— Ты Аилла, я знать это, — гордо сказал Ивва. При первых его словах, воцарилась тишина. — Теперь ты видеть, Настя?

— Ивва, я не понимаю, что я видела! Ты… вы извините, но я вообще ничего не понимаю! — в горле стоял комок, я готова была расплакаться, я по-настоящему испугалась.

Ивва, увидев моё состояние, встал, передал малышку Лалу в руки другому шифилу и подошёл ко мне.

— Простить моя неосмотрительность. Я не хотеть пугать, — сказал Ивва, взяв меня за руки и взволнованно заглядывая в глаза. — Я старое дурында!

Ко мне потихоньку приблизились другие шифилы и робко стали класть ладошки на руки, локти, плечо. Все с тревогой смотрели на меня, пытаясь утешить. Ивва тихонько сказал:

- Уже много много теней минуть. Никто не знать, как надо учить аилла. Что надо говорить.

Меня потихоньку отпускал шок и я уже сама начала переживать за этих потрясающих ребят. У них был такой грустный вид. Мне стало неловко, что я испортила им праздник. Я поспешила их успокоить:

- Все хорошо. Просто так неожиданно и так... странно.

- Идём, — решительно сказал Ивва, отпустив мои руки.

Он поманил меня за собой и смешной, утиной походкой, засеменил по проходу к ближайшему мостику. Толпившиеся шифилы, расступались, образовав коридор. Я встала и замешкалась. Ивва обернулся и ласково сказал:

— Не бояться Настя, я всё показать. Ты всё понять, кто ты есть, — сказал он ласково, маня меня за собой. — Пойти за мной.

Я нерешительно полетела за ним по проходу. Шифилы почтительно склоняли головы и пятясь, пропускали нас. От таких почестей мне стало совсем неудобно. По мне, если кому-то кланяются, значит он это заслужил. Но шифилы ошибаются, они принимают меня за кто-то другого. Как я могу быть какой-то аилла? Как они могут меня ждать так долго, что даже эльфы обо всем забыли? Мне всего двенадцать лет… Ерунда какая-то.

Я летела за Иввой по мостикам, и пыталась осознать всё, что узнала и всё, что увидела. Многое, конечно сходилось. Я очень странный эфирник, которых ни эфи, ни эльфы никогда не видели. Мне встретились уже две разновидности волшебных существ, которых эфирники считают мифом. Тем не менее, ни единороги, ни шифилы от меня не прячутся. Ко всему прочему, шифилы приписывают мне лавры какого-то мифического существа. Это несомненно заблуждение. Но что делать с растениями, которые я оживила? Тут тупик. Я не знаю, что это было и как так получилось.

За размышлениями, я совсем потеряла счёт времени и давно сбилась со счёта, сколько перекрестков миновало. Ивва бодро семенил впереди, периодически оборачивался, улыбаясь мне, подбадривал кивком головы и указывал рукой, куда следовать. Я спокойно летела за ним, погрузившись в свои мысли.

По пути встречалось много настоящих садов, устроенных прямо на огромных ветвях древо-гор. Такого я даже вообразить не могла...

"Деревья, растущие на деревьях! О-бал-деть!" - восхитилась я.

Между плодовыми деревьями сновали шифилы-садовники с лопатами, граблями, мотыгами. Они ухаживали за садом и собирали урожаи каких-то диковинных плодов. По пути я видела несколько строящихся мостов, где суетились шифилы-строители. Мимо проплывало множество каких-то подвешенных на канатах сооружений, хитрых механизмов, затейливых деревянных конструкций и разномастных домиков.

Вскоре меня очень озадачил очень знакомый шум - нарастающий гул падающей воды. Вот этого я точно никак не ожидала здесь услышать. Откуда может взяться водопад, на бог знает какой высоте, среди ветвей гигантских деревьев? Ответ на этот вопрос явил себя, когда мы проходили мимо очередной древо-горы. В самом деле, там был небольшой водопад, падающий вдоль ствола от куда-то сверху. Вода лилась прямо на огромную ветку в которой было выдолблено углубление и вода уносилась дальше по ветке, как по каналу. Через сотню шагов, ветка-река разветвлялась и вода поделившись, уносилась по одному желобу куда-то вниз, а по другому заворачивала в сторону и терялась в густой листве.

"Вот это технологии... О-бал-деть!" - только и пронеслось у меня в голове.

Дальше я уже ничему не удивлялась, только успевая глазеть на этот удивительный город. Периодически из густой зелени выныривали ветки-каналы с текущей водой и снова ныряли в заросли. Встретились даже пара водяных мельниц, стоящие на ветке, прямо над водой, с вращающимися и поскрипывающими водяными колесами.

Везде, было много работающих шифилов. Их, наверное, тут были тысячи. Заметив нас, все радовались и махали руками, приветствуя. Мы махали в ответ, конечно. Нас провожали взглядами, пока мы не скрывались из вида. Было невероятное ощущение, будто я какая-то суперзвезда и везде, где бы я не появилась, меня узнают.

Мы повернули на очередном перекрестке и направились к площадке, маячившей впереди. Справа была огромная ветка соседней древо-горы. Она постепенно уходила в сторону и мне открылась невероятная картина. Там было огромное пространство, где не было исполинских деревьев. Эдакая, гигантская поляна. Внизу, в невероятной дали, я наконец увидела поверхность земли. Там внизу, был совершенно обычный лес, густо поросший кронами обыкновенных деревьев, были поляны, длинные змеящиеся реки и большое озеро. Это всё, что я успела рассмотреть, до того, как случилась вещь, которая чаще всего происходит со мной в этом мире - моя челюсть привычно повисла лишившись поддержки. Посреди этого пространства, прямо в воздухе, парила огромная, белая башня.

Я окаменела на месте, вцепившись руками в перила моста. Башня в обхвате, явно превосходила древо-гору, минимум в два раза. Смотря прямо, перед собой, я видела лишь нижнюю часть башни, пребывавшую, в довольно-таки, печальном состоянии. Внизу было много разрушений, целые куски вываливались и местами не хватало огромных фрагментов. Стены нижней части башни были темнее, видимо из-за собравшейся грязи, которую смывали дожди со стен этой громадины. То тут, то там, были видны целые заросли какой-то растительности, опутывавшей стены. Местами зелень свисала пучками и отдельные длинные нити тянулись далеко вниз, колыхаясь на ветру. Выше следы разрушений становились меньше и через несколько уровней были практически незаметны. Там, башня была ослепительно белоснежная и сверкала на солнце, будто вытесанная из монолитного куска соли. По кругу, башню опоясывали кольцом колоннады с арочными сводами. Башня уходила ввысь на сотни метров, сужалась и истончаясь к самому пику. Детали верхних уровней и самого пика были совершенно неразличимы. Пик скрывался в облаках, создавая впечатление, будто он пронизывал само небо. Из стен башни, выпирали квадратные террасы, на которых стояли совсем маленькие башни, высотой в пару уровней, их венчали очень вытянутые, конусообразные кровли, с тонкими, как игла, шпилями. Башня невероятным образом висела в воздухе и очень медленно, еле заметно, вращалась против часовой стрелки.

Немного отойдя от культурного шока, я перевела взгляд на Ивву. Он терпеливо стоял и, с понимающей улыбкой, наблюдал за мной.

— Уважаемый Ивва, что это?

— Это, Иллафаурим. Цитадель всех аилла, - важно сказал Ивва, назидательно подняв палец. - Он быть тут всегда. Даже самый-самый старый шифил не помнить, как её стоить.

— Она такая огромная, — завороженно сказала, задрав голову. — Зачем мы здесь? Нам надо туда войти?

— Не нам. Ты надо. Идти за мной, — сказал Ивва, поманив меня рукой и продолжил семенить дальше по мосту.

Я посмотрела на Иллафариум, поискала взглядом хоть какой-нибудь мостик, ничего не найдя, задумалась. Но через мгновение пожала плечами и полетела вслед за шифилом. Чего удивляться то, это же волшебный мир.

Мы пролетели ещё несколько перекрестков, сворачивая на мосты, огибающие Иллафариум. Я разглядывала древнюю цитадель, не в силах, наглядеться. В голове не укладывается, как эта громадина может лета… ход мыслей прервался, когда я налетела на внезапно остановившегося Ивву.

— Ой, прости, я засмотрелась, — поспешила извиниться я.

— Ничего, аилла-Настя, я порядок, — сказал Ивва, заботливо меня подхватив.

Мы стояли на перекрестке, от которого отходил мостик в сторону цитадели. Мостик шёл к здоровенному куску скалы, парящему в воздухе, метрах в двадцати. Верхушка валуна, была стёсана, как будто, её смахнули огромным топором. С края образованной площадки, торчали два металлических столба, к которым был привязан мостик. Мы двинулись по мостику, к мягко, еле заметно покачивающемуся, валуну. Ивва прошёл между столбами и развернулся ко мне.

— Иллафариум впускать только аилла. Там, вся мудрость. Там ты найти все ответ.

Я вылетела на центр площадки. К самому краю было жутко страшно приближаться, у площадки не было перил и я каждый раз с содроганием съёживалась, когда порывы ветра, упруго подталкивали меня в спину. Мы находились на высоте птичьего полёта и от валуна до башни было тоже очень далеко. Так что, башня была совершенно неприступна для всех, у кого нет вертолёта.

— Тебе идти Иллафариум, — добродушно улыбаясь, сказал Ивва.

Я посмотрела на цитадель, на бездонную пропасть, под ней, снова на цитадель, перевела взгляд на Ивву.

— Уважаемый Ивва, что мне там делать? — осторожно, спросила я. — С чего ты взял, что я там что-то узнаю?

— Я знать всё, что когда-то узнать любая шифил.

— Это, как это? — спросила я, совсем не поняв смысл сказанного.

— Я объяснить. Когда любая шифил узнать что-то новый, что никто не знать, этот знаний попадать в особый аура, мы звать её «память предки». Все шифил сразу узнать этот знание. Твоя моя понимай?

— Ага, понимай, — в недоумении пролепетала я. — О-бал-деть, коллективная память… И что, в этой ауре память всех, когда-либо живших шифилов?

— Увы, нет. Я видеть глубже других, но я видеть память только пра-пра-пра-пра, - начал загибать пальцы Ивва, - пра-пра дедушка. Глубже заглядывать трудная дело.

— Обалдеть! Ничему учиться не надо, с рождения уже всё знаешь, — закатив глаза к небу, мечтательно протянула я.

— Опять не так, — улыбнулся Ивва и продолжил терпеливо объяснять. — молодая шифил не видеть аура. Чтобы увидеть память предки, надо стать взрослый и много-много учиться, и хорошо стараться. Память предки, не учить работать, не давать навык. Многим дела надо учиться.

— Как жаль. Это же моя мечта, не учиться, но всё знать, — с грустной улыбкой, сказала я.

— О, нет, аилла-Настя, так просто не бывать в этот мир. Аура памяти давать знаний о какой-то событие. Например, когда я встретить тебя, я не сразу понять, что ты есть аилла. Но все шифил сразу узнать, что в лес прийти чужак. Теперь я знать истина и она попасть в память предки. И все шифил знать, что ты не чужак, ты наш аилла. Твоя понимай моя слова?

— Да, почтенный Ивва, я всё поняла, — сказала я, поражаясь такой способности лесного народа. — Но скажи, почему ты решил, что я там всё узнаю?

— Моя, много-много пра-дедушка, узнать это от последний аилла. Она говорить, что он хранить вся мудрость этот мир и он всему учить юный аилла.

— Он? Кто он? — снова, не поняла я.

Ивва, указал пальцем на башню и сказал:

— Иллафариум. Так звучать слова: «Иллафариум учить аилла».

Я посмотрела на башню, на шифила, естественно, ничего не поняла и похлопав немного ресницами, пожала плечами, сколько можно удивляться. Надоело.

— Ладно, — сказала я, махнув рукой. — Теперь главный вопрос, как мне туда попасть? Я умею только невысоко парить над чем-то. Летать по воздуху я не умею.

— Мой предок рассказывать, что путь в Иллафариум идти через мост. Только аилла видеть этот мост и только аилла эта мост держать. Не аилла падай... понимай?

Я посмотрела вперёд, ничего, похожего на мост там не было.

— Я не вижу никакого моста, уважаемый Ивва, — сказала я, всматриваясь в пропасть. — Может быть ты всё-таки ошибаешься, и я не аилла?

— Нет, нет, ты аилла! — нахмурив брови, сердито сказал он. — Я не мог ошибаться. Иллафариум видеть тебя. Он изучать тебя, он показать мост. Мы ждать.

Ивва прошёл вперёд и совершенно бесстрашно встал на самом краю валуна. Он подбоченился и прищурив глаза стал смотреть на башню. Мгновение спустя, он начал что-то нашёптывать. Я не могла различить слов. Это было похоже на молитву.

Я постояла на месте, не решаясь приблизиться к пропасти и как только я двинулась следом, сердце заколотилось, как перестук колёс железнодорожного состава, разогнанного до трёхсот километров в час. Я, закатив глаза, подлетела к Ивве и вцепилась ему в плечи, дыша, как будто я пробежала марафон.

— Ты очень странный аилла, — улыбнулся Ивва, похлопывая меня по руке. — Аилла не бояться высота.

— Странная - моё второе имя, уж поверьте, — дрожащим голосом отшутилась я.

Стараясь отдышаться, я стала разглядывать верхние уровни цитадели. Ивва вглядывался в пустоту и успокаивал меня, похлопывая ладонью по моей руке. Сердце немного успокоилось, привыкая к близкой пропасти. Сделав несколько глубоких вдохов, я опустила взгляд и… увидела мост.

Увидела, это конечно громко сказано... мост лишь угадывался слабыми очертаниями, он был абсолютно прозрачный, я видела его контуры, которые серебрились и сверкали, совсем как волоски единорогов. Ивва уже не похлопывал, а ощутимо стучал мне по руке, пытаясь деликатно привлечь моё внимание. Я наконец заметила, что больно вцепилась ногтями ему в плечо.

— Ой, Иввочка, прости, прости, прости, — спохватилась я, растирая его плечо.

— Ничего, ничего, — сказал он взволнованно. — Ты что-то видеть, сказать аилла-Настя?

— Да, почтенный Ивва, я вижу его, — сказала я, разглядывая серебрящийся силуэт. — Он перед нами.

— Как он выглядеть? Умаляй, рассказать, аилла-Настя, — спросил он дрожащим голосом.

Было видно, как он взволнован, для него это важно.

— Я вижу только его очертания, они искрятся, — щуря глаза, пыталась я описать мост. — Он узкий, как верёвочный мостик, но он не прогибается, он ровный, как прямая дорога. И… у него, по бокам, есть перила, широкие и массивные. Он, как будто… стеклянный.

— Невероятная дела! Эта мост, это легенда. Теперь мы знать какая он. Спасибо аилла-Настя, — он повернулся ко мне и низко поклонился, при этом его плечо ушло из под моей руки и я, потеряв опору, пошатнулась и тоненько взвизгнула.

Ивва сразу поняв свою оплошность, поймал меня за руку.

— Ох, простить старый шифил, — виновато улыбнулся он. — Понимать, ты бояться высота. Но тебе надо быть хробро, надо идти Иллафариум. Мы ждать твоя возвращения.

Ивва отступил в сторону и на меня опять нахлынула моя фобия, с новой силой. Хоть я и видела очертания моста, он всё равно оставался прозрачным, и я видела пропасть сквозь него. Ужас парализовал меня, но надо что-то делать, надо как-то справляться со страхом. Я протянула руку и прикоснулась к перилам. На ощупь это был шершавый камень, твёрдый и холодный.

— Он здеся? — спросил Ивва, увидев, как я прикасаюсь к чему-то твёрдому.

Он тоже протянул руку к мосту, но его пальцы прошли сквозь мост. Ивва улыбнулся и понимающе кивнул.

— Только аилла касаться мост. Всё правда.

Ивва понимающе покивал и отошёл в сторону. Я смотрела вперёд, взявшись второй рукой за перила и пыталась унять бешено бьющееся сердце. До башни было так далеко, что мост, уходя в даль, сужался в точку. Несмотря на парализующий страх, было жутко интересно. Там впереди меня ждали тайны, которым тысячи лет. Шифилы целыми поколениями видят эту башню, но никогда не были внутри. Любой шифил, за такую возможность, прямо на месте отдал бы руки и ноги, и не задумываясь, пополз по мосту цепляясь за камни зубами. А мне, обычной девочке, выпала такая огромная честь.

Я обернулась к Ивве, он стоял и заворожённо смотрел на меня своими огромными, совиными глазами и кажется, глаза подозрительно блестели.

— Я вернусь и всё расскажу, что там увижу, — сказала я старому шифилу.

Ивва улыбнулся и покивал.

— Вперёд, аилла-Настя. Иллафариум ждать тебя, — сказал он и по меху щеки, действительно скатилась крупная капля.

Я подняла глаза и увидела целое море шифилов, которые толпились на всех мостиках позади. Все молча смотрели на меня.

«Ну, теперь точно отступать некуда», — подумала я, разворачиваясь к белой башне.Стараясь не отставать от моих провожатых, я наконец влетела под тень кровли, и птички разлетелись по всему помещению. Беседка была круглая, всё пространство было заставлено множеством длинных столов с приставленными по краям длинными лавками. Они располагались по кругу, как лепестки ромашки. Видимо, это была столовая шифилов или зал для собраний. Посредине стоял маленький круглый столик с несколькими стульями. За этим столом сидел мой знакомый Винни-Пух и доброжелательно улыбался своими невероятными жёлтыми глазами. Я подлетела к его столику и на мгновение замялась. Он жестом руки указал на стульчик напротив, вежливо приглашая сесть. Столик и стулья были очень маленькими, под размер моих пушистых друзей, но, сев на стул, тот оказался очень удобным.

Птички сновали кругом, щебетали, прыгали по столу. Шифил, увидев сидящую у меня на голове колибри, умилился и ещё больше заулыбался. Моя колибри вспорхнула с головы, зависла на несколько мгновений возле уха шифила. Тот еле заметно кивнул, и птичка молнией куда-то улетела.

Под крышей была особая акустика, и птичий хор превратился в настоящую оглушающую какофонию. Я немного поморщилась от режущего уши звона. Шифил мягко взмахнул рукой, и все птички, разом прыснув, разлетелись в разные стороны, оставив нас в звенящей тишине.

Мой спаситель сидел, положив на стол руки и сцепив розовые пальчики в замочек, и добродушно улыбаясь, смотрел на меня.

— Здравствуй… те, — поправилась я, подозревая, что возраст этого шифила может быть очень почтенным, да и среди своего народа он, очевидно, занимает не последнее положение, раз его слушаются даже лесные птицы.

Он мягко кивнул, приветствуя меня.

— Меня зовут Настя, — продолжила я, улыбаясь. — Вы мне очень помогли в прошлый раз, и я хотела вас поблагодарить.

Шифил прикрыл глаза и мягко кивнул. Он меня прекрасно понимал, но я уже начала сомневаться, что он сам умеет говорить.

— Ивва, — вдруг неторопливо произнес он высоким, слегка скрипучим голосом. — Моя звать Ивва.

— Очень приятно, — улыбнулась я с облегчением. — Мне у вас очень нравится. Никогда не видела города на деревьях.

— Мы шифил — народ лес, — сказал Ивва, обводя ладонью окрестности.

Он говорил с очень забавным акцентом, неторопливо, делая паузы между словами.

Из-под стола, рядом с Иввой, высунулись маленькие заячьи ушки и любопытно закрутились, вслушиваясь в разговор. Я заулыбалась, умиляясь такой милой картине. Ивва перехватил мой взгляд и, тоже улыбнулся. Он поднял из-за стола совсем малютку и усадил себе на колени. Я сразу поняла, что это девочка. Она уставилась на меня огромными голубыми глазами. Встретившись со мной взглядом, засмущалась и спрятала моську в пушистой груди Иввы.

— Лала, — представил малютку он. — Любопытная и стесняться.

Я с умилением смотрела на малышку. Она робко повернула головку и искоса на меня посмотрела.

— Привет, — сказала я ей, и она снова спрятала моську в пушистой груди Иввы.

Тот умилённо засмеялся. Меня кто-то тронул за локоть, я повернула голову и увидела двух малышей постарше. Эти ребята не пытались прятаться, а с любопытством на меня смотрели. Все лесные мишки были очень похожи, но я каким-то образом видела, что они разные. Это были мальчик и девочка. У девочки тоже были огромные голубые глаза, как и у малютки Лалы, а у мальчишки жёлтые.

«Может быть таким образом девочки с мальчиками различаются», — предположила я.

— Привет, — сказала я малышам. Они скромно мне поклонились.

Я повернула голову к Ивве, хотела что-то спросить, но увидела, что рядом с ним ещё трёх шифилов. Мой рот от неожиданности захлопнулся сам собой. Какие же шифилы невероятно бесшумные. Стоящие передо мной ребята были подростками: девочка и два мальчика.

«Блин, откуда я это знаю, не могу понять?» — удивилась я.

И только тут обратила внимание, что у мальчишек были жёлтые глаза, а у девочки голубые. Видимо, так и есть — это явное различие между полами.

— Здравствуйте, — улыбнулась я новым мишкам. Те поклонились. Я посмотрела на Ивву и сказала: — Спасибо, что спасли меня от эльфов… то есть, иллари. Я не думала, что они такие злые.

Все шифилы удивленно распахнули глаза.

— О нет-нет, что ты! — замахал рукой Ивва. — Они добрый! любить лес! дружить шифил! Просто они забыть, кто ты есть. Ты похожий на эфи. Они не любить эфи. Они их не понимать.

— Они забыли меня? — удивилась я, переставая что-либо понимать.

— Да-да! Много-много теней уйти с того время. Мы рад, что ты приходить, — сказал Ивва, расплываясь в улыбке. — Мы очень давно тебя ждать. Все-все забыть кто ты есть. Мы помнить. Мы знать.

Я с удивлением посмотрела на Ивву.

— Вы меня ждали? Вы знаете, кто я?

Шифилов передо мной уже накопилась приличная толпа, я совершенно не замечала, откуда они берутся. Все заулыбались и, не сговариваясь, кивнули.

— И-и-и… кто же я? — спросила я настороженно.

— Ты, аилла, — медленно и с какой-то гордостью произнёс Ивва.

Все с восхищением смотрели на меня.

— Простите, кто?…

— Аилла, — спокойно повторил Ивва. — Ты — душа лес.

— Извините, Ивва, вы ошибаетесь, я не от сюда, я… — затараторила было я, но старый шифил прервал мою тираду, подняв ладонь.

— Я знать. Ты прийти иной мир, — сказал он, кивая головой и жестом подзывая кого-то, стоящего за моей спиной. — Но неважный откуда ты приходить. Важный кто ты есть!

Я стояла, ничего не понимая, и просто хлопала глазами. Ивва улыбнулся и сказал:

— Я понимать, ты сомневаться. Я показать.

К столу подошёл взрослый шифил и поставил на стол, плетёный из ветвей, поднос. На нём лежали какие-то завядшие, посеревшие цветы и почерневший плод.

— Смотреть тут. Эти растений болеть! Умирать! — сказал Ивва и с укором посмотрел на одного из подростков. Тот стыдливо опустил глаза к полу. — Твоя должное помогать. Твоя надо любить их.

— Чего? — я совершенно ничего не понимала.

— Смотреть, — Ивва приблизил лицо к подносу и показал пальцем на растения. — Смотреть на это.

Я переводила взгляд то на поднос, то на Ивву, лихорадочно ища хоть какую-то логику. Он покачал головой и снова указал на растения.

— Смотреть! — Ивва снова указал на поднос. — Смотреть на них. Дать им своя любовь…

Я совершенно не понимала, чего от меня хочет мой почтенный друг, но, боясь обидеть, посмотрела на поднос. Обычные, завядшие цветы и, на вид, уже начавший гнить какой-то непонятный плод. О какой болезни они говорят, не понимаю! Я присмотрелась: растения наверняка были очень красивыми совсем недавно. Цветы походили на розы, только шипов не было. Некогда тонкие и изящные листики сейчас были сморщены и скрючены. Мне всегда было жалко сорванные растения, которые медленно сохли и умирали. Меня бесили мальчишки, которые ломали деревья и рубили прутьями цветы! Я вечно с ними ругалась! И эти бедные растения на подносе... Мне до ужаса стало жалко их. Я протянула к ним ладонь, и вдруг вся картинка вокруг помутнела и ушла вдаль, исчезли все звуки, я видела только эти бедные растения. Мне ужасно хотелось, чтобы они жили! Я всей душой их люблю!

Я увидела, как из моих пальцев полился зеленоватый туман и, змеясь, устремился к растениям. Меня это совершенно не удивило. Я улыбалась, я видела только своих детей, которым нужна моя помощь. Туман долетел до подноса и, ударившись о него, окутал растения, забурлил пульсирующими толчками. Туман будто закипел, разбрызгивая во все стороны какую-то чёрную мерзость. Эта гадость, шипя, испарялась. Растения тут же начали наливаться красками, стебли выпрямлялись, плод наливался соками и надувался, как шарик, залоснился, заблестела натянутая, как барабан, кожура, плод становился ярко-красным. Обмякшие листики цветов твердели, выпрямлялись, наливались сочной зеленью и снова становились ровными и изящными. Бутон цветка разбух, раскрылся, лепестки стали тёмно-алыми, мясистыми и бархатистыми. Крайние лепестки красиво закрутились пружинками. На лепестках даже появились капельки росы.

Зрение вернулось в норму рывком, как будто я вынула голову из колодца. Свет на мгновение резанул по глазам. Схлынуло возбуждение, утих звон в ушах, я как будто очнулась от забытья. Тут же пришло осознание того, что произошло. Я ошарашенно смотрела на поднос с чудесными цветами и дивным плодом.

Я подняла подняла глаза на шифилов. Все поедали меня восхищенно-влюбленными взглядами. Ивва, гордо улыбаясь, окидывал взглядом собравшихся. Вокруг стоял настоящий галдёж. Похоже, беседка была забита битком.

— Ты Аилла! Я знать это! — гордо сказал Ивва. При первых его словах воцарилась тишина. — Теперь ты видеть, Настя?

— Ивва, я не понимаю, что я видела! Ты… вы извините, но я вообще ничего не понимаю! — в горле стоял комок, я готова была расплакаться, я по-настоящему испугалась.

Ивва, увидев моё состояние, встал, передал малышку Лалу в руки другому шифилу и подошёл ко мне.

— Простить моя неосмотрительность. Я не хотеть пугать, — сказал Ивва, взяв меня за руки и взволнованно заглядывая в глаза. — Я старое, глупое дурында!

Ко мне потихоньку приблизились другие шифилы и робко стали класть ладошки на руки, локти, плечо. Все с тревогой смотрели на меня, пытаясь утешить. Ивва тихонько сказал:

— Уже много-много теней минуть. Никто не знать, как надо учить молодой аилла. Не знать, что надо говорить.

Меня потихоньку отпускал шок, и я уже сама начала переживать за этих потрясающих ребят. У них был такой грустный вид. Мне стало неловко, что я испортила им радостный момент. Я поспешила их успокоить:

— Всё хорошо. Просто так неожиданно и так... странно.

— Идём! — решительно сказал Ивва, отпустив мои руки.

Он поманил меня за собой и смешной, утиной походкой засеменил по проходу к ближайшему мостику. Толпившиеся шифилы расступались, образовав коридор. Я встала и замешкалась. Ивва обернулся и ласково сказал:

— Не бояться Настя! я всё показать! Ты всё понять сама. Понять кто ты есть, — сказал он ласково, маня меня за собой. — Пойти за мной.

Я нерешительно полетела за ним по проходу. Шифилы почтительно склоняли головы и, пятясь, пропускали нас. От таких почестей мне стало совсем неудобно. По мне, если кому-то кланяются, значит, он это заслужил. Но шифилы ошибаются! Они принимают меня за кого-то другого. Как я могу быть какой-то аилла? Как они могут меня ждать так долго, что даже эльфы обо всём забыли? Мне всего двенадцать лет… Ерунда какая-то.

Я летела за Иввой по мостикам и пыталась осознать всё, что узнала и увидела. Многое, конечно, сходилось. Я очень странный эфирник, каких ни эфи, ни эльфы никогда не видели. Мне встретились уже две разновидности волшебных существ, которых эфирники считают мифом. Тем не менее, ни единороги, ни шифилы от меня не прячутся. Ко всему прочему, шифилы приписывают мне лавры какого-то мифического существа. Это, несомненно, заблуждение. Но что делать с растениями, которые я оживила? Тут тупик. Я не знаю, что это было и как так получилось.

За размышлениями я совсем потеряла счёт времени и давно сбилась со счёта, сколько перекрёстков миновало. Ивва бодро семенил впереди, периодически оборачивался, улыбаясь мне, подбадривал кивком головы и указывал рукой, куда следовать. Я спокойно летела за ним, погрузившись в свои мысли.

По пути встречалось много настоящих садов, устроенных прямо на огромных ветвях древо-гор. По краям ветвей шифилы возвели кирпичные стены, а в образовавшееся пространство насыпали землю. Таким удивительным способом трудолюбивые мишки выравнивали округлую поверхность ветвей для своих садов.

«Деревья, растущие на деревьях! О-бал-деть!» — восхитилась я.

Между плодовыми деревьями сновали шифилы-садовники с лопатами, граблями, мотыгами. Они ухаживали за садом и собирали урожаи каких-то диковинных плодов. По пути я видела несколько строящихся мостов, где суетились шифилы-строители. Мимо проплывало множество каких-то подвешенных на канатах сооружений, хитрых механизмов, затейливых деревянных конструкций и разномастных домиков.

Вскоре меня очень озадачил знакомый шум — нарастающий гул падающей воды. Вот этого я точно никак не ожидала здесь услышать. Откуда может взяться водопад на бог знает какой высоте, среди ветвей гигантских деревьев? Ответ на этот вопрос явиля, когда мы проходили мимо очередной древо-горы. В самом деле, там был небольшой водопад, падающий вдоль ствола откуда-то сверху. Вода лилась прямо на огромную ветку, в которой было выдолблено углубление, и вода уносилась дальше по ветке, как по каналу. Через сотню шагов ветка-река разветвлялась, и вода, поделившись, уносилась по одному желобу куда-то вниз, а по другому заворачивала в сторону и терялась в густой листве.

«Вот это технологии... О-бал-деть!» — только и пронеслось у меня в голове.

Дальше я уже ничему не удивлялась, только успевая глазеть на этот удивительный город. Периодически из густой зелени выныривали ветки-каналы с текущей водой и снова ныряли в заросли. Встретились даже пара водяных мельниц, стоящих на ветке прямо над водой, с вращающимися и поскрипывающими водяными колёсами.

Везде было много работающих шифилов. Их, наверное, тут были тысячи. Заметив нас, все радовались и махали руками. Мы махали в ответ, конечно. Нас провожали взглядами, пока мы не скрывались из виду. Было невероятное ощущение, будто я какая-то суперзвезда, и везде, где бы я ни появилась, меня узнают.

Мы повернули на очередном перекрёстке и направились к площадке, маячившей впереди. Справа была огромная ветка соседней древо-горы. Она постепенно уходила в сторону, и мне открылась невероятная картина. Там было огромное пространство, где не было исполинских деревьев. Эдакая гигантская поляна. Внизу, в невероятной дали, я наконец увидела поверхность земли. Там внизу был совершенно обычный лес, густо поросший кронами обыкновенных деревьев, были поляны, длинные змеящиеся реки и большое озеро. Это всё, что я успела рассмотреть, до того как случилась вещь, которая чаще всего происходит со мной в этом мире — моя челюсть привычно повисла, лишившись поддержки. Посреди этого пространства, прямо в воздухе парила огромная белая башня.

Я окаменела на месте, вцепившись руками в перила моста. Башня в обхвате явно превосходила древо-гору минимум в два раза. На уровне моих глаз, я видела лишь нижнюю часть башни, пребывавшую в довольно-таки печальном состоянии. Внизу было много разрушений, целые куски вываливались и местами не хватало огромных фрагментов. Стены нижней части башни были темнее, видимо, из-за собравшейся грязи, которую смывали дожди со стен этой громадины. То тут, то там были видны целые заросли какой-то растительности, опутывавшей стены. Местами зелень свисала пучками, и отдельные длинные нити тянулись далеко вниз, колыхаясь на ветру. Выше следов разрушений становились меньше, и через несколько уровней были практически незаметны. Там башня была ослепительно белоснежная и сверкала на солнце, будто вытесанная из монолитного куска соли. По кругу башню опоясывали кольцом колоннады с арочными сводами. Башня уходила ввысь на сотни метров, сужалась и истончалась к самому пику. Детали верхних уровней и самого пика были совершенно неразличимы. Пик скрывался в облаках, создавая впечатление, будто он пронизывал само небо. Из стен башни выпирали квадратные террасы, на которых стояли совсем маленькие башни, высотой в пару уровней, их венчали очень вытянутые конусообразные кровли, с тонкими, как игла, шпилями. Башня невероятным образом висела в воздухе и очень медленно, еле заметно, вращалась против часовой стрелки.

Немного отойдя от культурного шока, я перевела взгляд на Ивву. Он терпеливо стоял и с понимающей улыбкой наблюдал за мной.

— Уважаемый Ивва, что это?

— Это Иллафаурим. Цитадель всех аилла, - важно сказал Ивва, назидательно подняв палец. — Он быть тут всегда. Даже самый-самый старый шифил не помнить, как её строить.

— Она такая огромная, — завороженно сказала, задрав голову. — Зачем мы здесь? Нам надо туда войти?

— Не нам. Ты надо. Идти за мной, — сказал Ивва, поманив меня рукой и продолжил семенить дальше по мосту.

Я посмотрела на Иллафариум, поискала взглядом хоть какой-нибудь мостик, ничего не найдя, задумалась. Но через мгновение пожала плечами и полетела вслед за шифилом. Чего удивляться-то! Это же волшебный мир.

Мы пролетели ещё несколько перекрёстков, сворачивая на мосты, огибающие Иллафариум. Я разглядывала древнюю цитадель, не в силах наглядеться. В голове не укладывается, как эта громадина может лета… Ход мыслей прервался, когда я налетела на внезапно остановившегося Ивву.

— Ой! Прости, я засмотрелась, — поспешила извиниться я.

— Ничего, аилла-Настя, я порядок, — сказал Ивва, заботливо меня подхватив.

Мы стояли на перекрёстке, от которого отходил мостик в сторону цитадели. Мостик шёл к здоровенному куску скалы, парящему в воздухе метрах в двадцати. Верхушка валуна была стёсана, как будто её смахнули огромным топором. С края образованной площадки торчали два металлических столба, к которым был привязан мостик. Мы двинулись по мостику к мягко, еле заметно покачивающемуся, валуну. Ивва прошёл между столбами и развернулся ко мне.

— Иллафариум впускать только аилла. Там, вся мудрость. Там ты найти все ответа.

Я вылетела на центр площадки. К самому краю было жутко страшно приближаться, у площадки не было перил, и я каждый раз с содроганием съёживалась, когда порывы ветра упруго подталкивали меня в спину. Мы находились на высоте птичьего полёта, и от валуна до башни было тоже очень далеко. Так что башня была совершенно неприступна для всех, у кого нет вертолёта.

— Тебе идти Иллафариум, — добродушно улыбаясь, сказал Ивва.

Я посмотрела на цитадель, на бездонную пропасть под ней, снова на цитадель... И перевела взгляд на Ивву.

— Уважаемый Ивва, что мне там делать? — осторожно спросила я. — С чего вы взяли, что я там что-то узнаю?

— Я знать всё, что когда-то узнать любая шифил.

— Это как это? — спросила я, совсем не поняв смысл сказанного.

— Я объяснить. Когда любая шифил узнать что-то новый, что никто не знать, этот знаний попадать в особый аура. Мы звать её "память предки". Все шифил сразу узнать этот знание. Твоя моя понимай?

— Ага, понимай, — в недоумении пролепетала я. — О-бал-деть, коллективная память… И что, в этой ауре память всех когда-либо живших шифилов?

— Увы, нет. Я видеть глубже других, но я видеть память только пра-пра-пра-пра, - начал загибать пальцы Ивва, - пра-пра дедушка. Глубже заглядывать трудная дело.

— Обалдеть! Ничему учиться не надо. С рождения уже всё знаешь, — закатив глаза к небу, мечтательно протянула я.

— Опять не так, — улыбнулся Ивва и продолжил терпеливо объяснять. — Молодая шифил не видеть аура. Чтобы увидеть память предки, надо стать взрослый и много-много учиться, и хорошо стараться. Память предки, не учить работать, не давать навык. Многим дела надо учиться.

— Как жаль. Это же моя голубая мечта — не учиться, но всё знать, — с грустной улыбкой сказала я.

— О, нет, аилла-Настя, так просто не бывать в этот мир. Аура памяти давать знаний о какой-то событие. Например, когда я встретить тебя, я не сразу понять, что ты есть аилла. Но все шифил сразу узнать, что в лес прийти чужак. Теперь я знать истина и она попасть в память предки. И все шифил знать, что ты не чужак, ты наш аилла. Твоя понимай моя слова?

— Да, почтенный Ивва, я всё поняла, — сказала я, поражаясь такой способности лесного народа. — Но скажи, почему ты решил, что я там всё узнаю?

— Моя много-много пра-дедушка узнать это от последний аилла. Она говорить, что он хранить вся мудрость этот мир и он всему учить юный аилла.

— Он? Кто он? — снова не поняла я.

Ивва указал пальцем на башню и сказал:

— Иллафариум. Так звучать слова: «Иллафариум учить аилла».

Я посмотрела на башню, на шифила, естественно ничего не поняла и, похлопав немного ресницами, пожала плечами, сколько можно удивляться. Надоело!

— Ладно, — сказала я, махнув рукой. — Теперь главный вопрос, как мне туда попасть? Я умею только невысоко парить над чем-то. Летать по воздуху я не умею.

— Мой предок рассказывать, что путь в Иллафариум идти через мост. Только аилла видеть этот мост и только аилла эта мост держать. Аилла не падать вниз... понимай?

Я посмотрела вперёд. Ничего похожего на мост там не было.

— Я не вижу никакого моста, уважаемый Ивва, — сказала я, всматриваясь в пропасть. — Может быть, ты всё-таки ошибаешься, и я не аилла?

— Нет, нет! Ты аилла! — нахмурив брови, сердито сказал он. — Я не мог ошибаться. Иллафариум видеть тебя. Он изучать тебя, он показать мост. Мы ждать.

Ивва прошёл вперёд и совершенно бесстрашно встал на самом краю валуна. Он подбоченился и, прищурив глаза, стал смотреть на башню. Мгновение спустя он начал что-то нашёптывать. Я не могла различить слов. Это было похоже на молитву.

Я постояла на месте, не решаясь приблизиться к пропасти, и как только я двинулась следом, сердце заколотилось, как перестук колёс железнодорожного состава, разогнанного до трёхсот километров в час. Я, закатив глаза, подлетела к Ивве и вцепилась ему в плечи, дыша, как будто я пробежала марафон.

— Ты очень странный аилла, — улыбнулся Ивва, похлопывая меня по руке. — Аилла не бояться высота.

— Странная — моё второе имя, уж поверьте, — дрожащим голосом отшутилась я.

Стараясь отдышаться, я стала разглядывать верхние уровни цитадели. Ивва вглядывался в пустоту и успокаивал меня, похлопывая ладонью по моей руке. Сердце немного успокоилось, привыкая к близкой пропасти. Сделав несколько глубоких вдохов, я опустила взгляд и… увидела мост.

Увидела — это, конечно, громко сказано... Мост лишь угадывался слабыми очертаниями, он был абсолютно прозрачный, я видела его контуры, которые серебрились и сверкали, совсем как волоски единорогов. Ивва уже не похлопывал, а ощутимо стучал мне по руке, пытаясь деликатно привлечь моё внимание. Я наконец заметила, что больно вцепилась ногтями ему в плечо.

— Ой, Иввочка, прости, прости, прости! — спохватилась я, растирая его плечо.

— Ничего, ничего, — сказал он взволнованно. — Ты что-то видеть, сказать аилла-Настя?

— Да, почтенный Ивва, я вижу его, — сказала я, разглядывая серебрящийся силуэт. — Он перед нами.

— Как он выглядеть? Умаляй, рассказать, аилла-Настя, — спросил он дрожащим голосом.

Было видно, как он взволнован, для него это важно.

— Я вижу только его очертания, они искрятся, — щуря глаза, я пыталась описать мост. — Он узкий, как верёвочный мостик. Но он не прогибается, он ровный, как прямая дорога. И… у него по бокам есть перила, широкие и массивные. Он как будто… стеклянный.

— Невероятная дела! Эта мост — это легенда! Теперь мы знать какая он. Спасибо аилла-Настя, — он повернулся ко мне и низко поклонился, при этом его плечо ушло из-под моей руки, и я, потеряв опору, пошатнулась и тоненько взвизгнула.

Ивва, сразу поняв свою оплошность, поймал меня за руку.

— Ох, простить старый шифил, — виновато улыбнулся он. — Понимать, ты бояться высота. Но тебе надо быть храбро! Надо идти Иллафариум. Мы ждать твоя возвращения.

Ивва отступил в сторону, и на меня опять нахлынула моя фобия с новой силой. Хоть я и видела очертания моста, он всё равно оставался прозрачным, и я видела пропасть сквозь него. Ужас парализовал меня, но надо что-то делать, надо как-то справляться со страхом. Я протянула руку и прикоснулась к перилам. На ощупь это был шершавый камень, твёрдый и холодный.

— Он здеся? — спросил Ивва, увидев, как я прикасаюсь к чему-то.

Он тоже протянул руку к мосту, но его пальцы прошли сквозь мост. Ивва улыбнулся и понимающе кивнул.

— Только аилла касаться мост. Всё правда.

Ивва понимающе покивал и отошёл в сторону. Я смотрела вперёд, взявшись второй рукой за перила и пытаясь унять бешено бьющееся сердце. До башни было так далеко, что мост, уходя вдаль, сужался в точку. Несмотря на парализующий страх, было жутко интересно. Там, впереди, меня ждали тайны, которым тысячи лет. Шифилы целыми поколениями видят эту башню, но никогда не были внутри. Любой шифил за такую возможность прямо на месте отдал бы руки и ноги и, не задумываясь, пополз бы по мосту, цепляясь за камни зубами. А мне, обычной девочке, выпала такая огромная честь.

Я обернулась к Ивве, он стоял и заворожённо смотрел на меня своими огромными совиными глазами, и, кажется, глаза подозрительно блестели.

— Я вернусь и всё расскажу, что там увижу, — сказала я старому шифилу.

Ивва улыбнулся и покивал.

— Вперёд, аилла-Настя. Иллафариум ждать тебя, — сказал он, и по меху щеки действительно скатилась крупная капля.

Я подняла глаза и увидела целое море шифилов, которые толпились на всех мостиках позади. Все молча смотрели на меня.

«Ну, теперь точно отступать некуда», — подумала я, разворачиваясь к белой башне.

Глава 9

Сделав несколько глубоких вдохов, я, перебирая руками по невидимым перилам, двинулась вперёд. Сердце замерло, когда край валуна оборвался. Я не удержалась и затаив дыхание, крепко зажмурила глаза.

Вопреки сомнениям, я не провалилась в пропасть. Осторожно приоткрыв глаза, я увидела, что спокойно двигаюсь вперёд. Вниз я старалась не смотреть, боясь дурноты. Через минут пятнадцать, я немного попривыкла и мне надоело перебирать руками по перилам. Какое-то время я держала руки над перилами, мало ли что, но руки быстро затекли и я в сердцах плюнув на всё, опустила руки и полетела не держась. Ещё минут через пятнадцать, мне уже всё надоело, и я уже спокойно разглядывала пропасть под ногами.

Лес на дне этой мега делянки, выглядел игрушечным, как будто я разглядываю нарисованную карту. Обернувшись назад, я не смогла разглядеть Ивву и других шифилов, было уже очень далеко. Башня медленно надвигалась и уже целиком загородила весь обзор впереди. Раньше, я часто встречала в книгах выражение «исполинский», но только сейчас, я по-настоящему поняла и прочувствовала значение этого слова.

Архитектура Иллафариума напоминала Пизанскую башню, с той разницей, что каждый уровень арочных колоннад, был высотой с пятиэтажный дом. Огромные резные колонны, были в форме двух, перекрученных друг с другом, колонн поменьше. За колоннами я видела круговую террасу, а в стенах сделаны арочные ниши, в которых стояли какие-то огромные скульптуры.

Цитадель, без сомнения, была настоящим произведением искусства. Я была ещё довольно-таки далеко, но всё больше прорисовывались подробности. Каждая крупная деталь архитектуры, содержала множество более мелких элементов, которые в свою очередь, были богато украшены тончайшей резьбой.

Минуло ещё четверть часа и наконец-то я разглядела край призрачного мостика. Это очень обрадовало, потому что я уже начала сомневаться в реальности происходящего. Я как будто зависла на одном месте, со стойким ощущением, что я никуда не двигаюсь. Край моста приближался и это воодушевляло.

Медленное и еле заметное вращение башни, вблизи оказалось вовсе не медленным. Вращение было очень даже ощутимым и это, признаться, меня озадачило. По всему выходит, что мне придётся туда запрыгнуть. За этими размышлениями, я подлетела к краю моста и нервно хохотнула.

— Э-э-э… вы серьёзно? — спросила я у тридцатиметрового промежутка, между краем внезапно оборвавшегося мостика и стеной башни. — И что дальше?…

— Льше… льше… льше… — издевательски, ответило мне эхо.

Никакого, более вразумительного ответа, как и следовало ожидать, не последовало. Я стояла на краю моста в совершенной растерянности. В тридцати метрах впереди, мимо проплывала сплошная, каменная, стена, сложенная из огромных мегалитов. Ниже, были метров пятьдесят полуразрушенных, поросших травой и лианами, руин, в которых уже слабо угадывалась былая архитектура. Арочные колоннады начинались метрах в тридцати выше. Колонны были поистине огромные. Было ощущение, что здесь живут какие-то гиганты. От таких мыслей стало жутковато. Встречаться с гигантскими людьми вовсе не хотелось.

Я стояла на краю в полном ступоре. Совершенно не понятно, что же делать дальше. Перепрыгнуть эту пропасть нереально. Да и прыгать некуда, впереди стена.

Я посмотрела направо, налево и вдруг увидела, как из-за поворота показался край той самой площадки, которую я видела издалека. И как я могла про неё позабыть? Площадка как раз выдавалась из стены на недостающие тридцать метров. По центру площадки стояла башня с острым шпилем, высотой метров двадцать. Основание малой башни, со стеной цитадели, соединяла пристройка, в пару этажей высотой.

Площадка с мини-башней плавно приближалась, я поняла, что её скорость достаточно высокая. Прыгать туда, на такой скорости, то ещё удовольствие, она всё-таки каменная. Но делать нечего, не возвращаться же назад ни с чем. Придётся потерпеть.

Я отлетела немного назад, отмеряя расстояние для разбега, присела, готовясь сорваться с места. Площадка приближалась, как перрон железнодорожной станции. Я попружинила на ногах, потёрла ладонью о ладонь, несколько раз глубоко вдохнула. Всё, я готова, будь, что будет!

Край площадки достиг мостика, и платформа понеслась мимо. Я рванулась было с места… но тут я увидела, что платформа стала замедляться и через несколько секунд остановилась, когда малая башня поравнялась с мостиком.

Иллафариум вращается, без остановки, уже не одно столетие и я совершенно не ожидала, что эта махина остановится специально для меня. Обескураженная, я так и стояла в позе бегущего спартанца, с древнегреческой амфоры, но тут же опомнившись, выпрямилась и, разглаживая ночнушку, зачем-то, огляделась, будто рядом могли оказаться нежданные свидетели моего конфуза.

Я пролетела через край моста и оказалась на каменных плитах цитадели, и как только пересекла её границу, окружающий шум резко оборвался. Вдруг пропал далёкий гул, мягкий шелест, еле слышный, далёкий щебет птиц, тишина зазвенела в ушах. Я обернулась, ожидая увидеть, куда делся звук, но увидела лишь то, что башня вновь начала плавно разгоняться. Серебрящиеся очертания призрачного мостика плавно уплывали в сторону и через мгновение, мостик медленно растаял в воздухе.

Я похлопала в ладоши, чтобы убедиться, что я не оглохла и повернулась к башенке. Несмотря на то, что на фоне цитадели она была малюсенькой, тем не менее, маленькой её не назовёшь. Шириной она была никак не меньше десятка метров. Внизу была высоченная арка, без ворот и арке кто-то стоял.

Меня встречала высокая, женщина в длинном платье в пол. Она стояла неподвижно, скрестив на талии руки, накрыв ладонью ладонь и молча смотрела на меня.

От неожиданности, я застыла. Постояла, в растерянности, разглядывая незнакомку, но затянувшаяся пауза становилась совсем неудобной. Я двинулась вперёд, делая вид, что крайне заинтересовалась каменными плитами пола. Накатила моя обычная нервозность, от неизвестности того, как отреагирует на моё появление хозяйка белой башни, меня ведь никто не приглашал... я совершенно растерялась, разглаживая несуществующие складки на ночнушке. От таинственной незнакомки не исходило никакой агрессии, но всё-равно я терялась в её присутствии. От неё веяло какой-то мощью, природу которой я не могла понять, но я её отчётливо ощущала.

«Что? Не ощущаю агрессию?» — удивилась я своим мыслям. — «От куда я вообще могу знать, как ощущается "агрессия"? Как ощущается "мощь"? Что происходит?»

Приближаясь, я украдкой поднимала взгляд, пытаясь разглядеть незнакомку. Хозяйка белой башни была очень высокая, с точёной, стройной фигурой и… она вся была голубоватого цвета. Да, да, вся целиком, вместе с одеждой, совсем, как я. И она, была полупрозрачная. Не было никаких сомнений, передо мной была аилла. Приблизившись к ней ближе, я увидела, что она мне улыбается. На вид ей было лет двадцать восемь. Лицо было ангельски прекрасным, она была очень похожа на горячо мною обожаемую телеведущую Марию Третьякову, но всё же лицо было не человеческим, черты слишком правильные, глаза огромные, почти мультяшные. Осанка очень грациозная, ровная, как натянутая струна. Рядом с ней, я почувствовала себя каким-то горбуном и непроизвольно выпрямила спину. Женщина была одета в элегантное, вечернее платье, с длинными рукавами, небольшим декольте и полуприкрытыми плечами. Ткань платья была усеяна очень красивыми рельефными узорами. До пояса платье было в меру облегающим, подчёркивая осиную талию и свободно ниспадало до самого пола. Подол платья сшит из какой-то невесомой ткани, плавно колышущейся, от чего возникало ощущение замедленной съёмки. На длинной, изящной шее женщины, выделялось единственное не эфирное украшение. На тонкой цепочке, висел какой-то роскошный, золотой кулон, обрамляющий большой, драгоценный камень. Волосы были распущены, очень длинные, густые, ниспадающие ниже талии, красиво уложенные на голове, и… из волос на голове, торчали острые, эльфийские ушки. Передо мной стояла иллари. На дружелюбно улыбалась.

— З-з-здравствуйте, — сказала я робко, остановившись перед иллари и сделав неуклюжий книксен.

— Здравствуй, Настя, — очень мягким и звучным голосом, поздоровалась незнакомка, как будто, она меня давно знает.

Я, распахнула глаза от удивления и уставилась на неё. Заметив мою реакцию, она улыбнулась и сказала:

— Я давно за тобой наблюдаю и очень ждала тебя.

— Наблюдаете? Ждёте меня? — промямлила я.

Когда я ничего не понимаю, я чувствую себя до ужаса глупо.

— Не удивляйся. Ты уже поняла, что я аилла, как и ты. С первого дня, когда ты появилась в Гамаарде, я сразу же почувствовала тебя и наблюдала за твоими приключениями, — объяснила девушка. — Меня зовут Алатейя.

— Очень приятно, — робко сказала я, снова зачем-то сделав дурацкий книксен. — Вы давно ни с кем не разговаривали? Вы тут одна?

— Да, Настя, я одна уже очень-очень давно. Я всё тебе расскажу. Пойдём, найдём местечко поуютнее, у нас есть немного времени.

Алатейя развернулась и заскользила над полом вглубь башни, взметая за собой шлейф вековой пыли. Я последовала за ней, во все глаза разглядывая окружение. Внутри башни, по кругу стояли полукруглые колонны, уходящие ввысь и терявшиеся в темноте. Между колоннами, на стенах висели длинные, ветхие и выцветшие гобелены с какими-то, еле угадываемыми гербами. Мы пересекли башню и влетели в длинный и высокий коридор с такими же полуколоннами, попиравшими сводчатый потолок. Приближаясь к колоннам, начинали светиться круглые шары, подвешенные на цепочках, и освещали пол, сложенный из массивных, каменных плит. Оглянувшись назад, я увидела, что эти шары медленно гасли, когда мы удалялись. "Крутые технологии", — подумала я.

Любопытство ощутимо щекотало мне рёбра и я догнав Алатейю, полетела рядом.

— Можно спросить? — набравшись смелости, мяукнула я.

— Конечно Настя, спрашивай, не стесняйся. Понимаю, тебе не терпится всё узнать, — с лукавой улыбкой сказала Алатейя.

Мне сразу полегчало, после её слов и я немного осмелела.

— Вы сказали, что очень давно находитесь здесь, одна. Почему вы не выходите из цитадели?

— Я не могу покинуть эти стены, Иллафариум «запечатан». Войдя внутрь, покинуть его стены уже нельзя. Уже тысячи витков, цитадель является тюрьмой для аилла и я последняя её узница.

— Тысячи витков? Но вы такая молодая…

— Как ты уже поняла, я иллари. Представители моего народа, можно сказать, бессмертные. Иллари взрослеют, до определённого возраста и затем перестают меняться. Мы не стареем.

— Да, это я знаю. Вас можно только убить. Ой… извините, — спохватилась я, поняв, как грубо это прозвучало.

Стало так неудобно, что я даже голову втянула в плечи.

— Да, верно, — улыбнулась Алатейя, с интересом на меня взглянув. — Жизнь иллари может прерваться насильственно или из-за несчастного случая. Конечно, возможен и добровольный уход из жизни, но это большое зло для иллари, мы ценим жизнь превыше всего.

— Да, это я тоже знаю, — покивала я, влетая за Алатейей в огромный зал.

Его освещали росчерки солнечных лучей, бьющих из узких окон под потолком.

Вдоль стен стояли почерневшие от пыли рыцарские доспехи. В конце зала, дорога, резко меняла угол и начинала круто подниматься вверх. Видимо, эти подъёмы, заменяли аилла лестницы. В самом деле, зачем ступени тем, кто парит над полом.

— Скажи, Настя, от куда ты так много знаешь об иллари? Пока я наблюдала за тобой, никто не рассказывал такие подробности о моём народе.

— Ваш народ очень популярен у меня на родине. Вы, персонажи наших сказок, книг и фильмов. У нас, вас называют…

— Эльфы… — задумчиво опередила меня Алатейя, легко начиная подъём на горку. — Я слышала это слово, когда наблюдала за тобой, а также от блуждающих. Они часто шептали это слово, когда встречались с иллари.

Вдруг, что-то поняв, она посмотрела на меня с улыбкой.

— Полагаю, ваши менестрели, видели нас в своих снах и воспели в своих балладах, придумав своё название. Это лестно, надо признать.

Заканчиваясь, подъём вновь резко выпрямлялся, переходя в ровную дорожку и через метров десять, проходил через высокую, резную арку. Послышался знакомый рокот падающей воды. Сразу за аркой, показалось огромное, круглое помещение, пол которого уходил далеко вниз, а дорожка переходила в длинный ровный мост, пересекающий этот зал. Зал освещали неизменные круглые шары висящие над головой по обе стороны моста. Слева и справа, откуда-то сверху, с рёвом обрушивались два водопада. Я заглянула под мост и разглядела внизу воду. Там, из стен, выступали огромные каменные колёса, на половину опущенные в воду. Падающая, на массивные лопасти, вода натужно вращала колёса. Я во все глаза разглядывала чудо древней инженерии. Алатейя, с улыбкой погрузилась в свои мысли, не замечая дивного механизма. Мы прошли зал с водопадами и двинулись по длинному коридору. Как только шум воды стих я позвала:

— Уважаемая, Алатейя? — Она подняла брови, отвлекаясь от мыслей и посмотрела на меня. — Вы сказали, что башня «запечатана». Как это понять? Кто запечатал? Зачем?

— О-о-о, это очень сильное заклятье. Давным-давно его наложил красный эфирник, по имени Марагар. Я тебе всё расскажу, всему своё время.

— Но, раз Иллафариум «запечатан», получается, я тоже не могу выйти? — спросила я, взволнованно.

— Тебе уже не терпится улизнуть от меня? — звонко рассмеялась Алатейя. — Не переживай, Настя, ты не принадлежишь этому миру, поэтому тебя нельзя нигде пленить, даже в Иллафариуме. Как я смогла понять, наблюдая за тобой: твой агний находится в твоём мире, а здесь находится лишь эфирная оболочка. Посещать Гамаард ты можешь лишь на какое-то время, пока спишь. Когда истечёт это время, агний вернёт твоё эфирное тело обратно в твой мир, где ты просто проснёшься. А на следующий день, он отправит тебя в любое другое место, какое сама пожелаешь.

Тем временем, покинув коридор, мы попали в очередное огромное помещение. Оно тоже было круглое и оказалось, огромной, винтовой лестницей... точнее винтовой дорогой уходящей вверх. Мы двинулись по удивительной, каменной дороге, шириной с трёхполосный проспект, кольцами поднимавшейся вдоль стен.

— Уважаемая Алатейя, агний, про который вы упомянули, это мой Сномулет? — спросила я. — Он ко мне случайно попал, это подарок… но я могу вернуть…

— Как мило, что ты дала своему агнию имя, — улыбнулась Алатейя. — Но знай, его нельзя вернуть, от него нельзя отказаться. Теперь вы одно целое. И попал он к тебе вовсе не случайно. Агний сам находит своего носителя - это твоя судьба, Настя. И то, как он к тебе пришёл, поразительно. На моей памяти, такого не случалось никогда. Ты стала аилла, не расставаясь со своим телом. В нашем мире это невозможно. Избранный навсегда покидает своё земное тело и становится аилла, оставаясь в эфирном теле.

— Это как-то, грустно, — задумчиво сказала я. — Мне бы не хотелось расставаться со своим телом.

— Несомненно, это большая жертва, но и огромная честь! Равно, как и огромная ответственность. У каждой аилла есть свой агний, — сказала Алатейя, приподнимая свой амулет, висящий на цепочке, вставленный в очень искусно выполненную оправу.

— Красиво, — восхитилась я, залюбовавшись украшением.

Тем временем, подъёмная дорога привела к площадке какого-то этажа. Лестница же, уходила выше, ввинчиваясь в высоту башни.

«Наверное, на то, чтобы подняться на самый верх башни, уйдет несколько лет. Неужели, тут нет какого-нибудь волшебного лифта?» — размышляла я, пока мы двигались от лестницы к высоченным, двустворчатым дверям, украшенным потрясающей, каменной резьбой.

Пока я разглядывала тончайшие узоры, двери, с гулким стуком, вздрогнули и начали открываться, издавая низкий, тихий рокот. Из расходящихся в стороны створок, полился поток воздуха, наполненный невероятным цветочным ароматом. Я вдохнула полную грудь, наслаждаясь дивным запахом и прикрыла глаза от удовольствия. Открыв глаза, я увидела, огромный зал, в котором был настоящий, тропический сад. Восторг перехватил дыхание, я разглядывала высоченные пальмы, в перемешку с деревьями пониже. Вся растительность была опутана толстыми лианами и всё утопало в зелени. Среди больших, мясистых листьев, выглядывали крупные бутоны всевозможных цветов. Всё выглядело невероятно красиво и ухоженно. Мы летели по прямой дорожке, разделяющей сад на две половины. В ветвях деревьев сновали многочисленные птички, разнося вокруг звонкие трели с витиеватыми переливами.

Хозяйка белоснежной цитадели с понимающей улыбкой наблюдала за мной.

— Как здорово, — протянула я, утопая в сказочной красоте. — Настоящий сад в башне. Вы одна за ним ухаживаете?

— Нам не требуется ухаживать за лесом, — ответила Алатейя. — Это одна из привилегий аилла — лес растёт там, где мы захотим.

— Правда? — восхитилась я. — И я тоже смогу выращивать такую красоту?

— Конечно, — Алатейя лукаво покосилась на меня. — Не скромничай, ты очень способная. Я видела, как ты оживила безнадёжно увядшие растения. Причём, впервые в жизни.

— Точно. Но я не поняла, как это получилось. Я даже жутко испугалась, — сказала я, передёрнув плечами, от неприятного воспоминания.

— Ты стойко перенесла первое «вливание», — похвалила меня Алатейя. — Помнится я, в своё время, прорыдала целый день. Это очень сильные эмоции, к ним надо привыкнуть.

— Так это называется «вливание», — сказала я.

Алатейя грациозно кивнула. Мы пересекли сад, длинной с футбольное поле и приблизились к трём высоким аркам, ведущим наружу. Вылетев из башни мы попали на просторную террасу без перил. От сюда открывался потрясающий вид на далёкий, исполинский лес, населённый шифилами. Метрах в десяти от края, стояла длинная, каменная скамья, к которой мы и направились.

— Увы, удобнее кресел предложить не могу, — с сожалением, развела руками Алатейя. — Вся деревянная мебель давно пришла в негодность, а искусство обработки дерева, мне не даётся. Честно признаюсь, я пробовала.

Я прыснула, представив утонченную Алатейю с ножовкой в руках, в попытках перепилить какую-то деревяшку. Хозяйка цитадели широко улыбнулась угадав мои мысли и на какое-то время мы залипли на далёком пейзаже. Не отводя взгляда от исполинского леса, Алатейя задумчиво заговорила:

— Давным-давно, во времена, которые, помню, пожалуй, лишь я одна, раз в двадцать витков, Иллафариум рождал один единственный агний. Устраивалась грандиозная церемония. Её называли «Великий отбор». Сюда, к подножию Иллафариума, съезжались тысячи девочек, девушек и женщин, мечтавшие стать аилла. Это был великий праздник. Вокруг цитадели вырастали целые города из нарядных шатров и палаток, все радовались и пировали. Отбор мог длиться долгие месяцы, претендентки шли нескончаемой рекой. Они брали в руки агний, в надежде оказаться избранной. Если камень выбирал достойную, происходило «слияние». Эфирное тело покидало физическое и с этого момента, претендентка была связана с агнием на всю жизнь и становилась «аилла». Стареет аилла также, как и прежде и умирает, как и все смертные, в свой срок. Но с этого момента, убить аилла, можно только уничтожив её агний. Либо… — она замолчала, смотря в одну точку, невидящим взглядом.

— Либо... что? — робко спросила я, когда пауза стала слишком затягиваться.

Алатейя грациозно повернула голову, взглянув мне в глаза.

— Либо, забрать все её силы, — медленно произнесла она. — Но, всему, своё время, маленькая сестрёнка. Я всё тебе расскажу.

Она помолчала немного и продолжила:

— Порой, бывало так, что агний не принимал ни одну претендентку. Достойные на самом деле редко рождаются. Тогда, ищущий агний отправляли в путешествие. Его отдавали девушке, прибывшей из самых дальних уголков Гамаарда. Покидая Иллафариум он мог много витков путешествовать по свету. Судьба всегда распоряжается так, что он постоянно переходит из рук в руки. Его невозможно присвоить себе, нельзя долго удержать и не получится спрятать. Если агний у кого-то задержался, значит ему самому это нужно и он выжидает нужный момент, только ему ведомый. Так что, рано или поздно, агний находил достойную и «слияние», всё равно, происходило, а новорожденная аилла возвращалась в Иллафариум. Именно такой агний и нашёл тебя, Настя. Он долгие витки искал путь к тебе. И наконец, ты вернулась, как и должно. Аилла всегда влечёт к Иллафариуму. Надо признать, такой удивительной аилла Гамаард ещё никогда не видел и ждали мы тебя, без малого, пять тысяч витков.

— Сколько? Пять тысяч? — поразилась я. Помолчав, задала давно мучивший меня вопрос: — Мне интересно, аилла могут быть только девушки?

— Верно. Почему, никто не знает, — грациозно пожала плечами Алатейя. — Эта традиция идёт из такой глубокой древности, что даже я, будучи юной, не слышала о причинах такого миропорядка. Неизвестно, от куда пришли первые аилла.

— А Иллафариум, от куда взялся он? — продолжала я задавать самые насущные вопросы.

— Во времена моей юности, Иллафариум уже был древним. Я читала старинные трактаты, — задумчиво сказала Алатейя, что-то вспоминая, — Его построили за сотни витков, до моего рождения. Строили дружно, все народы и расы. Это было время мира и процветания. Аилла объединяли все народы, мы были подобны мостам, держащим на своих плечах мир и взаимопонимание. Ты ведь заметила, что прекрасно понимаешь всех вокруг?

— Да, да, — закивала я, радуясь, что ещё одна деталь пазла заняла своё место. — Это тоже способность аилла?

— Верно. Аилла понимают все языки, всех народов и даже языки некоторых разумных животных.

— Точно! — воскликнула я. — В первый день, я разговаривала с единорогом. То есть... этим... как его...

— Уникафалом, — сразу поняла, о ком я говорю, Алатейя. — Они тоже персонажи ваших сказок?

— Да, мой любимый персонаж, — сказала я радостно.

— Да, я заметила, — кивнула иллари. — Они очень скрытные и не любят чужаков.

— Мои друзья вообще мне не поверили. Сказали, что уникафалы, это сказка.

— Это неудивительно. Они показываются на глаза только тем, кому сами пожелают. Но это не животные, это разумный и очень организованный народ, обладающий очень сильной магией.

— Правда? Не знала. Я видела, как их вожак ходил по воде.

— Король Отар, очень могущественный и мудрый. Он сразу же понял, кто перед ним, — улыбнулась Алатейя. — Как и ты тоже поняла, что перед тобой король.

— Да, это сложно не заметить. И я слышала его голос у себя в голове.

— Всё верно, уникафалы, общаются мысленно, особым способом. Мы такое общение называем «потаённая речь». Мы понимаем абсолютно все народы и все, инстинктивно, относятся к нам с доверием. Когда-то, аилла древности, останавливали войны, прекращали распри, искореняли конфликты. Все забывали обиды и даже кровные враги становились лучшими друзьями и не редко братались на всю жизнь.

— Здорово. А интересно, аилла может стать представитель любого народа? Уникафалы и шифилы тоже?

— Нет, всё не так просто. Аилла могут стать только народы, чьи тела связаны с эфирным. Уникафалы и шифилы, это волшебные народы, в их телах нет эфира. Их энергетика совсем другой природы. Чаще всего аилла становились люди, фикары, лауты и очень редко иллари. Это те, кого я знала лично. Были ещё несколько народов, но они уже давно затерялись где-то и о них давно ничего не слышно.

Я смотрела на Алатейю и впитывала каждое её слово. Она задумалась глядя в даль, погрузившись в воспоминания. Я тоже посмотрела на лес-гигант, обдумывая всё услышанное.Сделав несколько глубоких вдохов, я, перебирая руками по невидимым перилам, двинулась вперёд. Сердце замерло, когда край валуна оборвался. Я не удержалась и, затаив дыхание, крепко зажмурила глаза.

Вопреки сомнениям, я не провалилась в пропасть. Осторожно приоткрыв глаза, я увидела, что спокойно двигаюсь вперёд. Вниз я старалась не смотреть, боясь дурноты. Минут через пятнадцать я немного привыкла, и мне надоело перебирать руками по перилам. Какое-то время я держала руки сверху — мало ли что. Но руки быстро затекли, и я, в сердцах плюнув на всё, опустила руки и полетела, не держась. Ещё минут через пятнадцать мне уже всё надоело, и я спокойно разглядывала пропасть под ногами.

Лес на дне этой мега-делянки выглядел игрушечным, как будто я разглядываю нарисованную карту. Обернувшись назад, я не смогла разглядеть Ивву и других шифилов, они были уже очень далеко. Башня медленно надвигалась и уже целиком загородила весь обзор впереди. Раньше я часто встречала в книгах выражение "исполинский", но только сейчас я по-настоящему поняла и прочувствовала значение этого слова.

Архитектура Иллафариума напоминала Пизанскую башню, с той разницей, что каждый уровень арочных колоннад был высотой с пятиэтажный дом. Огромные резные колонны выполнены в форме двух перекрученных друг с другом, колонн поменьше. За колоннами я видела круговую террасу, а в стенах сделаны арочные ниши, в которых стояли какие-то огромные скульптуры.

Цитадель, без сомнения, была настоящим произведением искусства. Я была ещё довольно-таки далеко, но всё больше прорисовывались подробности. Каждая крупная деталь архитектуры содержала множество более мелких элементов, которые, в свою очередь, были богато украшены тончайшей резьбой.

Минуло ещё четверть часа, и наконец-то я разглядела край призрачного мостика. Это очень обрадовало, потому что я уже начала сомневаться в реальности происходящего. Я как будто зависла на одном месте, со стойким ощущением, что я никуда не двигаюсь. Край моста приближался, и это воодушевляло.

Медленное и еле заметное вращение башни вблизи оказалось вовсе не медленным. Вращение было очень даже ощутимым, и это, признаться, меня озадачило. По всему выходит, что мне придётся туда запрыгнуть. За этими размышлениями я подлетела к краю моста и нервно хохотнула.

— Э-э-э… вы серьёзно? — спросила я у тридцатиметрового промежутка между краем внезапно оборвавшегося мостика и стеной башни. — И что дальше?..

— Льше… льше… льше… — издевательски ответило мне эхо.

Никакого более вразумительного ответа, как и следовало ожидать, не последовало. Я стояла на краю моста в совершенной растерянности. В тридцати метрах впереди мимо проплывала сплошная каменная стена, сложенная из огромных мегалитов. Внизу метров пятьдесят полуразрушенных, поросших травой и лианами руин, в которых уже слабо угадывалась былая архитектура. Арочные колоннады начинались метрах в тридцати выше. Колонны были поистине огромные. Было ощущение, что здесь живут какие-то гиганты. От таких мыслей стало жутковато. Встречаться с гигантскими людьми вовсе не хотелось.

Я стояла на краю в полном ступоре. Совершенно не понятно, что же делать дальше. Перепрыгнуть эту пропасть нереально. Да и прыгать некуда, впереди стена.

Я посмотрела направо, налево и вдруг увидела, как из-за поворота показался край той самой площадки, которую я видела издалека. И как я могла про неё позабыть? Площадка как раз выдавалась из стены на недостающие тридцать метров. По центру площадки стояла башня с острым шпилем высотой с десятиэтажный дом. Основание малой башни со стеной цитадели соединяла пристройка в пару этажей высотой.

Площадка с мини-башней плавно приближалась, я поняла, что её скорость достаточно высокая. Прыгать туда на такой скорости — то ещё удовольствие! Она всё-таки каменная! Но делать нечего, не возвращаться же назад ни с чем. Придётся рискнуть.

Я отлетела немного назад, отмеряя расстояние для разбега. Присела, готовясь сорваться с места. Площадка приближалась, как перрон железнодорожной станции. Я попружинила на ногах, потёрла ладонь о ладонь, несколько раз глубоко вдохнула. Всё, я готова! Будь что будет!

Край площадки достиг мостика, и платформа понеслась мимо. Я рванулась было с места… но тут я увидела, что платформа стала замедляться и через несколько секунд остановилась, когда малая башня поравнялась с мостиком.

Иллафариум вращается без остановки уже не одно столетие, и я совершенно не ожидала, что эта махина остановится специально для меня. Обескураженная, я так и стояла в позе бегущего спартанца с древнегреческой амфоры, но тут же опомнившись, выпрямилась и, разглаживая ночнушку, зачем-то огляделась, будто рядом могли оказаться нежданные свидетели моего конфуза.

Я пролетела через край моста и оказалась на каменных плитах цитадели. И как только пересекла её границу, окружающий шум резко оборвался. Вдруг пропал далёкий гул, мягкий шелест, еле слышный далёкий щебет птиц, тишина зазвенела в ушах. Я обернулась, ожидая увидеть, куда делся звук, но увидела лишь то, что башня вновь начала плавно разгоняться. Серебрящиеся очертания призрачного мостика плавно уплывали в сторону, и через мгновение мостик медленно растаял в воздухе.

Я похлопала в ладоши, чтобы убедиться, что я не оглохла, и повернулась к башенке. Несмотря на то что на фоне цитадели она была малюсенькой, тем не менее, маленькой её не назовёшь. Шириной она была никак не меньше десятка метров. Внизу была высоченная арка без ворот, и в арке кто-то стоял.

Меня встречала высокая женщина в длинном платье в пол. Она стояла неподвижно, скрестив на талии руки, накрыв ладонью ладонь и молча смотрела на меня.

От неожиданности я застыла. Постояла в растерянности, разглядывая незнакомку, но затянувшаяся пауза становилась совсем неудобной. Я двинулась вперёд, делая вид, что крайне заинтересовалась каменными плитами пола. Накатила моя обычная нервозность от неизвестности того, как отреагирует на моё появление хозяйка белой башни. Ведь меня никто не приглашал... Я совершенно растерялась, разглаживая несуществующие складки на ночнушке. От таинственной незнакомки не исходило никакой агрессии, но всё равно я терялась в её присутствии. От неё веяло какой-то мощью, природу которой я не могла понять, но которую отчётливо ощущала.

«Что? Не ощущаю агрессию?» — удивилась я своим мыслям. — «От куда я вообще могу знать, как ощущается "агрессия"? Как ощущается "мощь"? Что происходит?»

Приближаясь, я украдкой поднимала взгляд, пытаясь разглядеть незнакомку. Хозяйка белой башни была очень высокая, с точёной, стройной фигурой, и… она вся была голубоватого цвета. Да, да, вся целиком, вместе с одеждой, совсем как я. И она была полупрозрачная. Не было никаких сомнений, передо мной была аилла. Приблизившись к ней ближе, я увидела, что она мне улыбается. На вид ей было лет двадцать восемь. Лицо было ангельски прекрасным, она была очень похожа на горячо мною обожаемую телеведущую Марию Третьякову, но всё же лицо было не человеческим, черты слишком правильные, глаза огромные, почти мультяшные. Осанка очень грациозная, ровная, как натянутая струна. Рядом с ней я почувствовала себя каким-то горбуном и непроизвольно выпрямила спину. Женщина была одета в элегантное вечернее платье с длинными рукавами, небольшим декольте и полуприкрытыми плечами. Ткань платья была усеяна очень красивыми рельефными узорами. До пояса платье было в меру облегающим, подчёркивая осиную талию, и свободно ниспадало до самого пола. Подол платья сшит из какой-то невесомой ткани, плавно колышущейся, от чего возникало ощущение замедленной съёмки. На длинной изящной шее женщины выделялось единственное не эфирное украшение. На тонкой цепочке висел какой-то роскошный золотой кулон, обрамляющий большой драгоценный камень. Волосы были распущены, очень длинные, густые, ниспадающие ниже талии, красиво уложенные на голове, и… из волос на голове торчали острые эльфийские ушки. Передо мной стояла иллари. Она дружелюбно улыбалась.

— З-з-здравствуйте, — сказала я робко, остановившись перед иллари и сделав неуклюжий книксен.

— Здравствуй, Настя, — очень мягким и звучным голосом поздоровалась незнакомка, как будто она меня давно знает.

Я распахнула глаза от удивления и уставилась на неё. Заметив мою реакцию, она улыбнулась и сказала:

— Я давно за тобой наблюдаю и очень ждала тебя.

— Наблюдаете? Ждёте меня? — промямлила я.

Когда я ничего не понимаю, я чувствую себя до ужаса глупо.

— Не удивляйся. Ты уже поняла, что я аилла, как и ты. С первого дня, когда ты появилась в Гамаарде, я сразу же почувствовала тебя и наблюдала за твоими приключениями, — объяснила девушка. — Меня зовут Алатейя.

— Очень приятно, — робко сказала я, снова зачем-то сделав дурацкий книксен. — Вы давно ни с кем не разговаривали? Вы тут одна?

— Да, Настя, я одна уже очень-очень давно. Я всё тебе расскажу. Пойдём, найдём местечко поуютнее, у нас есть немного времени.

Алатейя развернулась и заскользила над полом вглубь башни, взметая за собой шлейф вековой пыли. Я последовала за ней, во все глаза разглядывая окружение. Внутри башни по кругу стояли полукруглые колонны, уходящие ввысь и терявшиеся в темноте. Между колоннами на стенах висели длинные, ветхие и выцветшие гобелены с какими-то еле угадываемыми гербами. Мы пересекли башню и влетели в длинный и высокий коридор с такими же полуколоннами, попиравшими сводчатый потолок. Приближаясь к колоннам, начинали светиться круглые шары, подвешенные на цепочках, и освещали пол, сложенный из массивных каменных плит. Оглянувшись назад, я увидела, что эти шары медленно гасли, когда мы удалялись.

Любопытство ощутимо щекотало мне рёбра, и я, догнав Алатейю, полетела рядом.

— Можно спросить? — набравшись смелости, мяукнула я.

— Конечно, Настя. Спрашивай, не стесняйся. Понимаю, тебе не терпится всё узнать, — с лукавой улыбкой сказала Алатейя.

Мне сразу полегчало после её слов, и я немного осмелела.

— Вы сказали, что очень давно находитесь здесь, одна. Почему вы не выходите из цитадели?

— Я не могу покинуть эти стены. Иллафариум "запечатан". Войдя внутрь, покинуть его стены невозможно. Уже тысячи витков цитадель является тюрьмой для аилла, и я — последняя её узница.

— Тысячи витков? Но вы такая молодая…

— Как ты уже поняла, я — иллари. Представители моего народа, можно сказать, бессмертны. Иллари взрослеют до определённого возраста и затем перестают меняться. Мы не стареем.

— Да, это я знаю. Вас можно только убить. Ой… извините, — спохватилась я, поняв, как грубо это прозвучало.

Стало так неудобно, что я даже голову втянула в плечи.

— Да, верно, — улыбнулась Алатейя, с интересом на меня взглянув. — Жизнь иллари может прерваться насильственно или из-за несчастного случая. Конечно, возможен и добровольный уход из жизни, но это большое зло для иллари. Мы ценим жизнь превыше всего.

— Да, это я тоже знаю, — покивала я, влетая за Алатейей в огромный зал.

Его освещали росчерки солнечных лучей, бьющих из узких окон под потолком.

Вдоль стен стояли почерневшие от пыли рыцарские доспехи. В конце зала дорога резко меняла угол и начинала круто подниматься вверх. Видимо, эти подъёмы заменяли аилла лестницы. В самом деле, зачем ступени тем, кто парит над полом?

— Скажи, Настя, откуда ты так много знаешь об иллари? Пока я наблюдала за тобой, никто не рассказывал такие подробности о моём народе.

— Ваш народ очень популярен у меня на родине. Вы — персонажи наших сказок, книг и фильмов. У нас вас называют…

— Эльфы… — задумчиво опередила меня Алатейя, легко начиная подъём на горку. — Я слышала это слово, когда наблюдала за тобой, а также от блуждающих. Они часто шептали это слово, когда встречались с иллари.

Вдруг что-то поняв, она посмотрела на меня с улыбкой.

— Полагаю, ваши менестрели видели нас в своих снах и воспели в своих балладах, придумав своё название. Это лестно, надо признать.

Заканчиваясь, подъём вновь резко выпрямлялся, переходя в ровную дорожку и, через метров десять, проходил через высокую резную арку. Послышался знакомый рокот падающей воды. Сразу за аркой показалось огромное круглое помещение, пол которого уходил далеко вниз, а дорожка переходила в длинный ровный мост, пересекающий этот зал. Пространство вокруг освещали неизменные круглые шары, висящие над головой по обе стороны моста. Слева и справа откуда-то сверху с рёвом обрушивались два водопада. Я заглянула под мост и разглядела внизу воду. Там из стен выступали огромные каменные колёса, на половину опущенные в воду. Падающая на массивные лопасти вода натужно вращала колёса. Я во все глаза разглядывала чудо древней инженерии. Алатейя с улыбкой погрузилась в свои мысли, не замечая дивного механизма. Мы прошли зал с водопадами и двинулись по длинному коридору. Как только шум воды стих, я позвала:

— Уважаемая Алатейя? — Она подняла брови, отвлекаясь от мыслей, и посмотрела на меня. — Вы сказали, что башня "запечатана". Как это понять? Кто запечатал? Зачем?

— О-о-о, это очень сильное заклятье. Давным-давно его наложил красный эфирник по имени Марагар. Я тебе всё расскажу, всему своё время.

— Но раз Иллафариум "запечатан", получается, я тоже не могу выйти? — спросила я взволнованно.

— Тебе уже не терпится улизнуть от меня? — звонко рассмеялась Алатейя. — Не переживай, Настя, ты не принадлежишь этому миру. Поэтому тебя нельзя нигде пленить, даже в Иллафариуме. Как я смогла понять, наблюдая за тобой: твой агний находится в твоём мире, а здесь находится лишь эфирная оболочка. Посещать Гамаард ты можешь лишь на какое-то время, пока спишь. Когда истечёт это время, агний вернёт твоё эфирное тело обратно в твой мир, где ты просто проснёшься. А на следующий день он отправит тебя в любое другое место, какое сама пожелаешь.

Тем временем, покинув коридор, мы попали в очередное огромное помещение. Оно тоже было круглое и оказалось огромной винтовой лестницей. Точнее, винтовой дорогой, уходящей вверх. Мы двинулись по удивительной каменной дороге шириной с трёхполосный проспект, кольцами поднимавшейся вдоль стен.

— Уважаемая Алатейя, агний, про который вы упомянули, это мой Сномулет? — спросила я. — Он ко мне случайно попал, это подарок! Но я могу вернуть…

— Как мило, что ты дала своему агнию имя, — улыбнулась Алатейя. — Но знай, его нельзя вернуть, от него нельзя отказаться. Теперь вы — одно целое. И попал он к тебе вовсе не случайно. Агний сам находит своего носителя — это твоя судьба, Настя. И то, как он к тебе пришёл, поразительно. На моей памяти такого не случалось никогда. Ты стала аилла, не расставаясь со своим телом. В нашем мире это невозможно. Избранный навсегда покидает своё земное тело и становится аилла, оставаясь в эфирном теле.

— Это как-то грустно, — задумчиво сказала я. — Мне бы не хотелось расставаться со своим телом.

— Несомненно, это большая жертва. Но и огромная честь! Равно как и огромная ответственность. У каждой аилла есть свой агний, — сказала Алатейя, приподнимая свой амулет, висящий на цепочке, вставленный в очень искусно выполненную оправу.

— Красиво, — восхитилась я, залюбовавшись украшением.

Тем временем подъёмная дорога привела к площадке какого-то этажа. Лестница же уходила выше, ввинчиваясь в высоту башни.

«Наверное, на то, чтобы подняться на самый верх башни, уйдет несколько лет. Неужели тут нет какого-нибудь волшебного лифта?» — размышляла я, пока мы двигались от лестницы к высоченным двустворчатым дверям, украшенным потрясающей каменной резьбой.

Пока я разглядывала тончайшие узоры, двери с гулким стуком вздрогнули и начали открываться, издавая низкий тихий рокот. Из расходящихся в стороны створок полился поток воздуха, наполненный невероятным цветочным ароматом. Я вдохнула полную грудь, наслаждаясь дивным запахом, и прикрыла глаза от удовольствия. Открыв глаза, я увидела огромный зал, в котором был настоящий тропический сад. Восторг перехватил дыхание, я разглядывала высоченные пальмы вперемешку с деревьями пониже. Вся растительность была опутана толстыми лианами, и всё утопало в зелени. Среди больших мясистых листьев выглядывали крупные бутоны всевозможных цветов. Всё выглядело невероятно красиво и ухоженно. Мы летели по прямой дорожке, разделяющей сад на две половины. В ветвях деревьев сновали многочисленные птички, разнося вокруг звонкие трели с витиеватыми переливами.

Хозяйка белоснежной цитадели с понимающей улыбкой наблюдала за мной.

— Как здорово, — протянула я, утопая в сказочной красоте. — Настоящий сад в башне. Вы одна за ним ухаживаете?

— Нам не требуется ухаживать за лесом, — ответила Алатейя. — Это одна из привилегий аилла — лес растёт там, где мы захотим.

— Правда? — восхитилась я. — И я тоже смогу выращивать такую красоту?

— Конечно, — Алатейя лукаво покосилась на меня. — Не скромничай, ты очень способная. Я видела, как ты оживила безнадёжно увядшие растения. Причём впервые в жизни.

— Точно. Но я не поняла, как это получилось. Я даже жутко испугалась, — сказала я, передёрнув плечами от неприятного воспоминания.

— Ты стойко перенесла первое "вливание", — похвалила меня Алатейя. — Помнится, я в своё время прорыдала целый день. Это очень сильные эмоции, к ним надо привыкнуть.

— Так это называется "вливание", — сказала я.

Алатейя грациозно кивнула. Мы пересекли сад длиной с футбольное поле и приблизились к трём высоким аркам, ведущим наружу. Вылетев из башни, мы попали на просторную террасу без перил. От сюда открывался потрясающий вид на далёкий исполинский лес, населённый шифилами. Метрах в десяти от края стояла длинная каменная скамья, к которой мы и направились.

— Увы, удобнее кресел предложить не могу, — с сожалением развела руками Алатейя. — Вся деревянная мебель давно пришла в негодность, а искусство обработки дерева мне не даётся. Честно признаюсь, я пробовала.

Я прыснула, представив утонченную Алатейю с ножовкой в руках, в попытках перепилить какую-то деревяшку. Хозяйка цитадели широко улыбнулась, угадав мои мысли, и на какое-то время мы залипли на далёком пейзаже. Не отводя взгляда от исполинского леса, Алатейя задумчиво заговорила:

— Давным-давно, во времена которые, помню, пожалуй, лишь я одна, раз в двадцать витков Иллафариум рождал один единственный агний. Устраивалась грандиозная церемония. Её называли "Великий отбор". Сюда, к подножию Иллафариума, съезжались тысячи девочек, девушек и женщин, мечтавших стать аилла. Это был великий праздник. Вокруг цитадели вырастали целые города из нарядных шатров и палаток, все радовались и пировали. Отбор мог длиться долгие месяцы, претендентки шли нескончаемой рекой. Они брали в руки агний, в надежде оказаться избранной. Если камень выбирал достойную, происходило "слияние". Эфирное тело покидало физическое, и с этого момента претендентка была связана с агнием на всю жизнь и становилась аилла. Стареет аилла также, как и прежде вместе со своим эфирным телом, и умирает, как и все смертные, в свой срок. Но с этого момента убить аилла можно только уничтожив её агний. Либо… — она замолчала, смотря в одну точку невидящим взглядом.

— Либо... что? — робко спросила я, когда пауза стала слишком затягиваться.

Алатейя грациозно повернула голову, взглянув мне в глаза.

— Либо забрать все её силы, — медленно произнесла она. — Но всему своё время, маленькая сестрёнка. Я всё тебе расскажу.

Она помолчала немного и продолжила:

— Порой бывало так, что агний не принимал ни одну претендентку. Достойные на самом деле редко рождаются. Тогда ищущий агний отправляли в путешествие. Его отдавали девушке, прибывшей из самых дальних уголков Гамаарда. Покидая Иллафариум, он мог много витков путешествовать по свету. Судьба всегда распоряжается так, что он постоянно переходит из рук в руки. Его невозможно присвоить себе, нельзя долго удержать и не получится спрятать. Если агний у кого-то задержался, значит, ему самому это нужно. Значит он выжидает нужный момент, лишь ему ведомый. Так что рано или поздно агний находил достойную, и "слияние" всё равно свершалось. А новорождённая аилла возвращалась в Иллафариум. Именно такой агний и нашёл тебя, Настя. Он долгие витки искал путь к тебе. И наконец ты вернулась, как и должно. Аилла всегда влечёт к Иллафариуму. Надо признать, такой удивительной аилла Гамаард ещё никогда не видел, и ждали мы тебя без малого пять тысяч витков.

— Сколько? Пять тысяч? — поразилась я. Помолчав, задала давно мучивший меня вопрос: — Мне интересно, аилла могут быть только девушки?

— Верно. Почему, никто не знает, — грациозно пожала плечами Алатейя. — Эта традиция идёт из такой глубокой древности, что даже я, будучи юной, не слышала о причинах такого миропорядка. Неизвестно, откуда пришли первые аилла.

— А Иллафариум, откуда взялся он? — продолжала я задавать самые насущные вопросы.

— Во времена моей юности Иллафариум уже был древним. Я читала старинные трактаты, — задумчиво сказала Алатейя, что-то вспоминая, — Его построили за сотни витков до моего рождения. Строили дружно все народы и расы. Это было время мира и процветания. Аилла объединяли все народы, мы были подобны мостам, держащим на своих плечах мир и взаимопонимание. Ты ведь заметила, что прекрасно понимаешь всех вокруг?

— Да, да, — закивала я, радуясь, что ещё одна деталь пазла заняла своё место. — Это тоже способность аилла?

— Верно. Аилла понимают все языки всех народов и даже языки некоторых разумных животных.

— Точно! — воскликнула я. — В первый день я разговаривала с единорогом. То есть... этим... как его...

— Уникафалом, — сразу поняла, о ком я говорю, Алатейя. — Они тоже персонажи ваших сказок?

— Да, мой любимый персонаж, — сказала я радостно.

— Да, я заметила, — кивнула иллари. — Они очень скрытные и не любят чужаков.

— Мои друзья вообще мне не поверили. Сказали, что уникафалы — это сказка.

— Это неудивительно. Они показываются на глаза только тем, кому сами пожелают. Но это не животные — это разумный и очень организованный народ, обладающий очень сильной магией.

— Правда? Не знала. Я видела, как их вожак ходил по воде.

— Король Отар, очень могущественный и мудрый. Он сразу же понял, кто перед ним, — улыбнулась Алатейя. — Как и ты тоже поняла, что перед тобой король.

— Да, это сложно не заметить. И я слышала его голос у себя в голове.

— Всё верно, уникафалы общаются мысленно особым способом. Мы такое общение называем "потаённая речь". Мы понимаем абсолютно все народы, и все инстинктивно относятся к нам с доверием. Когда-то аилла древности останавливали войны, прекращали распри, искореняли конфликты. Все забывали обиды, и даже кровные враги становились лучшими друзьями и не редко братались на всю жизнь.

— Здорово. А интересно, аилла может стать представитель любого народа? Уникафалы и шифилы тоже?

— Нет, всё не так просто. Аилла могут стать только народы, чьи тела связаны с эфирным. Уникафалы и шифилы — это волшебные народы, в их телах нет эфира. Их энергетика совсем другой природы. Чаще всего аилла становились люди, фикары, лауты и очень редко иллари. Это те, кого я знала лично. Были ещё несколько народов, но они уже давно затерялись где-то, и о них давно ничего не слышно.

Я смотрела на Алатейю и впитывала каждое её слово. Она задумалась, глядя вдаль, погрузившись в воспоминания. Я тоже посмотрела на лес-гигант, обдумывая всё услышанное.

Глава 10

Немного обдумав услышанное, я спросила у Алатейи:

— А эфирники? Они могут стать аилла?

— Они не любят это прозвище, — с укором посмотрела на меня хозяйка башни. — Они себя называют…

— Эфи, я знаю, — бестактно перебила я. — Но мои друзья не обижаются, им напротив нравится.

— Молодые Ашас и Афим, они хорошие ребята, им можно доверять, — с улыбкой сказала Алатейя и продолжила: — Так вот, эфирники, тоже не могут стать аилла. Даже не смотря но то, что аилла и возникает из эфирного тела, мы с тобой уже далеко не эфирники. Чтобы стать аилла, необходимо особое изменение, это таинство называется «слияние». Оно происходит только в момент отделения эфирного тела от физического, только тогда происходит необходимое преображение эфирного тела, оно необратимо меняется и сливается с агнием. Тела же эфирников изменить невозможно.

— Ясно, — задумчиво сказала я, разглядывая далёкий лес, голова шла кругом от изобилия новостей. — Ашас сейчас пытается выяснить, что он намудрил со Сномулетом и со мной, но получается, я раньше его во всём разобралась.

— Намудрил, это ты точно выразилась. Что именно, я и сама пока поняла не до конца. Ашас очень долго владел агнием и долго подвергался его воздействию. Так что сам ли он догадался, как открыть дверь в твой мир, или агний направил его мысли, сказать сложно. Это уже вопрос философский. Важно лишь то, что он наложил на камень правильное заклятье, дающее агнию власть над твоими сновидениями, а значит и над твоим эфирным телом. В итоге, слияние свершилось, агний выбрал тебя. Но благодаря магии Ашаса, ты становишься аилла, только во сне и в мир Гамаарда, перемещается лишь твоё эфирное тело. Это поразительно и пока, совершенно необъяснимо.

— Как всё сложно, — сказала я задумчиво.

— Я понимаю, — сказала Алатейя, поправляя непослушную прядку волос, упавшую мне на лоб. — Для совсем юной девочки, это тяжёлая ноша. Но, ты наша единственная надежда. Тебе суждено вернуть Гамаард к былому процветанию. За минувшие витки, все народы отдалились друг от друга, они враждуют, они никому не доверяют и гибнут в бессмысленных стычках. Все живут обособленными горстками и совсем забыли об ушедших временах. Многие вовсе забыли про аилла и Иллафариум или считают их легендой, или вовсе детской сказкой. Мой, некогда прекрасный мир, сейчас недружелюбное и очень небезопасное место.

— Это я знаю, меня хотели поймать ваши соплеменники и оружием угрожали, — сказала я с иронией. — Причём после того, как я им помогла.

— Иллари тоже сильно изменились, — с грустью, опуская глаза, сказала Алатейя. — За эти века иллари очень сильно пострадали и таких долгожителей, как я, совсем не осталось. Очень мало живых иллари, кто помнит легенду об аилла. Но они есть, они живут отшельниками и почти не общаются с молодыми иллари. Не держи зла. Они стали очень подозрительными и никому не доверяют. Они хотели тебя захватить, чтобы выяснить, кто ты. Им сложно поверить, что кто-то станет им помогать бескорыстно. Поверь, они быстро во всём разберутся и станут надёжными союзниками.

— Я верю в это и давно уже не злюсь.

— Ты истинная аилла, Настя, — сказала иллари, гладя меня по голове. — Агний никогда не ошибается с выбором.

Я засмущалась, почему-то мне жуть, как неловко, когда меня хвалят и я поспешила сменить тему:

— Скажите, уважаемая Алатейя, а кто такой Марагар? Я так поняла, что это эфирник. Почему он красный? И зачем он запечатал Иллафариум?

— Это самая тёмная часть нашей истории, — Иллари помолчала, обдумывая ответ. — Полагаю, начать рассказ об Марагаре, нужно с другого. Всем живым существам нужна пища, для пропитания. Ты видела, как питаются эфи?

— Да, видела, они курят салаты… Ой… — ляпнула я, слишком поздно спохватившись и прикрывая рот ладонью.

Алатейя залилась звонким смехом. Я, наверное, жутко покраснела… то есть, посинела и робко улыбнулась.

— Да, действительно, чет-то похоже. Никогда с этой стороны не смотрела, — сказала Алатейя, отсмеявшись. — Я видела, как курят трубки мореходы люди. Но, если люди втягивают тлеющий дым, эфи втягивают эфирную ауру растений и она служит им пищей.

— Это я знаю. Мне ребята объяснили. А вы питаетесь из вашего сада? — спросила я, оборачиваясь на джунгли за спиной.

— Нет, — улыбнулась Алатейя, — аилла не нуждаются в пище.

— Правда? В самом деле, — поразилась я, — меня тоже совершенно не беспокоит голод.

— Тебе требуется не пища, а энергия. А её у тебя в избытке. Великий лес окружён океаном особой энергии. Она вокруг нас, она неощутима и неосязаема. Этот океан, это неотделимая часть жизненного цикла всех растений, основа их существования, примерно, как воздух, для всех дышащих. Нуждающиеся и слабые растения её по капле черпают, сильные и могучие её вливают в океан. Никто не может напрямую прикоснуться к этой силе. Никто, кроме аилла. Мы с тобой, часть этого океана.

Алатейя подняла руку и вокруг изящных пальчиков воздух заискрился и стал надуваться полупрозрачный, зеленоватый пузырь, обволакивая её кисть. Он искрился, переливался и колыхался, подобно мыльному пузырю, но было видно, что он плотный и гелеобразный.

— С древних времён эту энергию называют Меур. Растения дышат им и если возникает нужда, могут черпать его лишь по капле. Но аилла, могут вливать Меур потоком.

Она грациозным движением взмахнула рукой и зеленоватый пузырь, вытянувшись, устремился вперёд. Отделившись от кисти Алатейи, сгусток энергии пролетел метров пять, колыхаясь, как шелковая ткань и начал таять, растекаясь по воздуху, подобно чернильной кляксе и через пару мгновений исчез. Я, зачарованно проводила взглядом растворившийся пузырь и забыв о всех приличиях, с открытым ртом уставилась на Алатейю.

— С помощью Меура, мы можем управлять Великим лесом, помогать растениям и живым существам. Мы можем лечить больных, исцелять раны и ещё много способностей, даёт нам Меур. Со временем, ты всему научишься.

— И всех эфи можем накормить? — обрадовалась я.

— Нет, — в своей особой манере, с улыбкой, ответила Алатейя. — Меур, это не пища. Это чистая энергия, сила. А эфи, питаются материей, эфирной аурой. Но питаться можно и живым эфиром. То есть, эфирными телами животных, рыб и… разумных существ, у которых есть эфирные тела и даже… телами своих соплеменников.

— Каннибализм? — поразилась я. Алатейя, непонимающе на меня посмотрела и я пояснила: — На моей родине, так называют людей, которые едят тела других людей.

— Да, смысл именно такой, — кивнула Алатейя, неприязненно, передёрнув плечами. — Живой эфир на много питательнее растительного, он на много больше даёт энергии и сил. Но тот, кто поглощает эфир живого существа, творит очень большое зло, потому что, он его, при этом, убивает. К тому-же, такое питание, несёт серьёзные изменения в поведении эфирника, его мировоззрении и агрессивности. Он становится зависим, от живого эфира, становится одержим. Он меняется очень сильно, даже внешне, он становится, в буквальном смысле, красным. Потому их и называют «красные эфирники». И поэтому, эфи, не любят, когда их тоже называют «эфирники».

— Как по мне, так надо сделать ровно наоборот, этих красных каннибалов, назвать «эфи», а нормальных ребят, называть «эфирники».

— Я уверена, ты многое поменяешь в Гамаарде, — улыбнулась Алатейя, снова, по-матерински, убирая с моего лица упрямую прядку волос. — Теперь настал момент, рассказать тебе о Марагаре, эфирнике, который уже давно потерял привычный облик и стал воплощением зла в этом мире. Никто не знает его настоящего возраста, полагаю, он сам уже не сможет это вспомнить. Когда я была девочкой, меня уже пугали его именем, когда я не слушала родителей.

— Разве эфирники тоже бессмертные? — удивилась я.

— Нет, они смертны, и Марагар тоже, — сказала Алатейя со вздохом. — Но, он отыскал способ продлять свою жизнь бесконечно. Способ очень жестокий.

— Жестокий способ? — еле слышно спросила я, робко заглядывая в глаза Алатейи.

Она помолчала, глядя куда-то в даль. Затем повернула ко мне голову и продолжила:

— Да, сестричка, очень жестокий. Его слуги и наёмники, нападают на небольшие группы иллари и угоняют их в его чёрный замок. Там он выкачивает из них жизненную силу. А поедая эфирные тела бессмертных, он забирает себе несколько лет жизни. Увы, но эти несчастные, попавшие в его руки, погибают.

— Какой ужас, — я невидящим взглядом смотрела на далёкий лес. — Ведь красные эфирники могут вовсе истребить иллари.

— О, нет, Марагар оставил иллари только для себя, — покачав головой, сказала Алатейя. — Всем остальным, красным эфирникам, питаться аурой иллари, запрещено. Из-за такой охоты, длящейся тысячами витков, уже сложно встретить иллари, с достаточно почтенным возрастом.

— Как живые существа могут творить такое зло? В голове не укладывается, — поражённо пробормотала я. — Когда я в первый раз встретилась с иллари, на них хотели напасть людоящеры. Но я вмешалась и помешала им.

— Это отважный поступок, Настя, — кивнула Алатейя. — На иллари хотели напасть грейи, это в самом деле разумные ящеры. Грейи не блещут умом, но они очень подлые, жестокие и алчные существа. Ради награды пойдут на любое злодеяние. Марагар щедро может наградить за пленение живого иллари. Ты предотвратила большое зло. Если бы грейи застали тот отряд врасплох, они смогли бы убить большинство воинов, а нескольких, обязательно, пленили бы. Обычно, они так и поступают.

— Как хорошо, что я вовремя оказалась рядом, — сказала я задумчиво, глядя в даль. — Ведь это случайность.

— Кто знает, случайность ли. У каждого своё предназначение и своя судьба, — смотря в даль, произнесла Алатейя. — Убийство иллари, это лишь способ продлевать его чёрную жизнь. Главная же цель Марагара, это пленить аилла.

После этих слов, я непроизвольно вздрогнула и по спине пробежал холодок страха.

— Он убивает аилла? — спросила я настороженно.

— На много хуже, моя девочка, — сказала Алатейя, опуская глаза. — Он держит аилла в плену, всю её жизнь. Через аилла, Марагар может напрямую черпать Меур. И пока она жива, Меур даёт ему по истине безграничную власть и могущество. Но забрав слишком много, он рискует убить аилла, поэтому он балансирует на грани, доставляя ей ужасные страдания.

Алатейя помолчала, задумчиво глядя в даль и продолжила:

— Чем больше росла его мощь, тем больше возрастали его амбиции. В конце концов, Марагар возжелал, захватить всех аилла и поработить весь Гамаард. Он собрал огромную армию из его приспешников, красных эфирников, наёмников и разномастного разбойного люда, и напал на Великий лес. Но, на защиту леса встали все, кто почитал аилла и установленный мир и порядок. Армия Марагара получила достойный отпор. В последней битве, сошлись две огромных армии, где в ход шло железо и магия.

Я слушала Алатейю с открытым ртом. Передо мной разворачивалась настоящая история, про реальную битву, с воинами, рыцарями и магами,. Не вымышленная, а самая настоящая. Меня с головой захватывало повествование. Алатейя, тем временем, продолжала:

— Битва шла вдалеке от Иллафариума. Я тогда была вместе с остальными аилла. Мы находилась в лагере, позади войска. Нас было тридцать, последние аилла Гамаарда. Мы помогали нашим полководцам, через созданных спектатов и через Меур, мы следили за ходом битвы, слушали рапорты, передавали команды, боролись с магами врага и старались лечить раненых. Марагар неумело командовал своей армией и мы, понемногу, побеждали. Но вскоре, стало понятно, что Марагар и не стремился разбить наше войско. Он задумал, любой ценой, захватить всех аилла. Для этого он с лёгкостью пожертвовал своей армией, тем самым отвлёк основные силы от хитроумного манёвра. Он лично, во главе трёх сотен самых яростных воинов, обошёл стороной битву и напал на лагерь, где находились мы с небольшим отрядом охраны. Мы не почувствовали его приближение. Каким-то образом, он сумел обмануть наши ощущения и заставил чувствовать себя в совершенно другом месте. Он отрезал нас от войска и заглушил потаённую речь, так что, мы не могли позвать на помощь. Это была наша ошибка, мы недооценили его возможности.

— Он всех поймал? — с замиранием сердца спросила я.

— К счастью, не всех. Мы вынуждены были бежать. Наши защитники, жертвуя собой, прикрывали отступление к Иллафариуму. Марагар понимал, что, если мы укроемся там, он не сможет до нас добраться, а подобная уловка больше не пройдёт. Он и его воины яростно рвались к нам, сквозь ряды защитников. Пока шла погоня, Марагар сумел захватил пятерых из нас. Но больше всех, ему была нужна я, единственная бессмертная аилла. Но мне и остальным, всё-таки, удалось добраться до Иллафариума и скрыться за его стенами. Наши защитники, увы, все пали, до последнего, прикрывая наше отступление. Марагар был в бешенстве. Он понимал, что его армия будет разбита и очень скоро о его нападении станет известно. Ему самому надо скорее бежать с пленёнными аилла. И он задумал вовсе лишить Гамаард всех аилла. Он безжалостно зачерпнул Меур, через пленённых аилла, убив при этом троих, и наложил очень мощное заклятье на цитадель. Отныне, вошедшие в Иллафариум аилла, больше не могли оттуда выйти. Мы могли только наблюдать за миром, через потоки Меура. Никакой связи с внешним миром не было.

— Но, разве нельзя было что-нибудь придумать? Подавать сигналы из окон, — решила я поумничать. — Например, светом или дымом.

— Увы, — развела руками Алатейя. — Башня была волшебная, она находится под непроницаемым пологом, снаружи можно видеть лишь стены замка. После наложения «печати», за пределы этих стен уже ничто не может выйти, ни предметы, ни живые существа, ни магия, ни даже свет. За многие годы мы перепробовали всё, что приходило в голову, но никак связаться с внешним миром, не получилось. Марагар очень больно всем отомстил за своё поражение.

Алатейя снова помолчала, глядя в сторону далёкого леса и продолжила:

— Как-то очень давно, один из старейшин рассказал мне древнюю легенду, о том, как Марагар стал тем злом, каким является и поныне. Правда то, или нет, неведомо. В ней говорится, что когда-то он был человеком и очень сильным магом. Как-то раз, он пришёл к аилла и сказал, что хочет к ним примкнуть и стать таким же, как они. Аилла ему ответили, что это невозможно, ведь он мужчина, к тому же, в его помыслах они разглядели алчность и тьму. Марагара оскорбил их отказ и в порыве гнева он пригрозил аилла, что когда-нибудь отплатит за унижение. Позже, ему удалось завладеть ищущим агнием, который путешествовал по Гамаарду. Как и следовало ожидать, камень его отверг. На протяжении долгих витков, с помощью своей чёрной магии, он колдовал над этим агнием и в конце концов, ему удалось исказить природу камня и насильно провести обряд Слияния. Он покинул своё тело и стал подобием аилла. Изуродованная и лишённая воли, магия камня, родила на свет какое-то новое существо. Многих способностей он был лишён, в том числе, ему не был доступен Меур. Но он был связал с камнем и получил неуязвимость. По легенде, он возвёл для своего агния неприступную крепость, в джунглях, где-то далеко на западе и спрятал камень в стенах. В бою он был непобедим.

— Прямо, Кащей бессмертный, — усмехнулась я.

— Кащей? Это тоже сказочный персонаж из твоего мира? — улыбнулась Алатейя.

— Ага, — хохотнула я. — Когда-нибудь, расскажу вам наши сказки.

— С удовольствием послушаю, — грациозно кивнула Алатейя. — А пока расскажу о нашем Кащее. Правда, что он от части аилла, или нет, никто не знает. Я его видела издалека, мельком, когда мы спасались бегством к Иллафариуму. Он бы очень высокий, в чёрной латной броне с глухим шлемом, увенчанным золотой короной, а в руке был огромный чёрный меч-пата. Марагар ужасен в бою. Он рубил наших воинов, как траву. Его было невозможно остановить.

— Он ходил или летал? — спросила я настороженно.

— В такой тяжёлой броне, даже эфирник летать не сможет. Он передвигался на ногах. Но были свидетели, кто видел его без шлема, они клялись, что он красный эфирник.

— Я ещё не видела эфирников, носящих доспехи, — задумчиво сказала я. — Не знала, что эфирники могут ходить.

— Да могут, если несут тяжести, — сказала Алатейя, поправляя волосы. — Но вернёмся к истории моего заточения. После нашего бегства, живых свидетелей случившегося не осталось, некому было рассказать, как всё было на самом деле. Поэтому, после того как нашли наших павших защитников, все решили, что Марагару удалось захватить всех аилла и Иллафариум покинут. По следам Марагара была отправлена погоня, но он с лёгкостью запутал свои следы и нагнать его не удалось. Не удалось отыскать и его логово.

— Если вы можете наблюдать за всем Гамаардом, разве нельзя увидеть Марагара? — не сдержала я своё любопытство.

— Я вижу лишь земли, куда простирается Меур. Это несомненно обширное пространство, но далеко не весь Гамаард. Вдобавок, Марагар скрылся от меня под каким-то магическим пологом, я до сих пор не могу видеть место, где он обитает. Он невидим для меня, даже когда бродит по Гамаарду, — со вздохом ответила Алатейя и продолжила свой рассказ: — После того, как Марагар скрылся с похищенными аилла, он стал накапливал мощь, питаясь от Меура. Он задумал разделить все народы и начал накрывать Гамаард, новым заклятьем, которое мешало общаться между собой разным народам. Аилла с лёгкостью смогли бы противостоять такому заклятью, но они бесследно пропали. Народы перестали друг друга понимать и начались раздоры. Недоверие переросло во враждебность. Всё чаще и чаще вспыхивали стычки и очень скоро, некогда могучая армия Великого леса, распалась. Все народы разбрелись по разным уголкам Гамаарда, сбиваясь в мелкие королевства, после чего, начались бесконечные войны за территории, длившиеся десятками витков. Из-за разорительных войн, королевства беднели и приходили в упадок. Численность населения редела. И в конце концов, ресурсы королевств истощились и завоевания, сами собой, угасли. Все просто стали охранять свои границы, не подпуская близко чужаков. Проклятье Марагара действует по сей день и народы по-прежнему друг друга не понимают, и никто никому не доверяет.

Алатейя замолчала, невидящим взглядом, смотря куда-то в даль. Я тоже смотрела на далёкий лес, настроение было подавленное. Рассказ о печальной судьбе Гамаарда, совсем меня расстроил.

— Остальные аилла… — я никак не могла сформулировать вопрос, этично, но Алатейя сразу поняла, о чём я хочу спросить.

— Они все провели остаток жизни со мной, состарились и покинули этот свет, каждая в свой срок, — смотря в даль, сказала иллари. — Марагар обладал чудовищной мощью, пока были живы попавшие в его руки сестры. Страшно представить, чего они пережили, пока милосердная смерть не призвала их. Он много раз собирал армии и приходил к Иллафариуму и снимал с цитадели свою чёрную печать. С собой он пригонял целые деревни мирных обывателей. Не стану рассказывать, какие зверства он творил, заставляя нас выйти из башни, не для детских ушек эти кошмары. Мы ничего не могли поделать, только молча глотать слёзы. Если бы мы вышли, пожалев этих несчастных, мы бы всё равно их не спасли. А захватив всех аилла, остальной Гамаард был бы утоплен в крови.

— Если Марагар - аилла, разве он не может войти в Иллафариум?

— Конечно, он очень рассчитывал на это, но к великому счастью Иллафариум его не принял. Он пытался уничтожить башню, но и это ему было не под силу. Всё, что ему удалось, это повредить нижние уровни цитадели. Позже, долгие витки, Марагар искал по всему Гамаарду ищущие агнии. Сгонял девушек со всех округ и насильно устраивал обряды поиска. После слияния, юные аилла попадали к нему в рабство на всю жизнь. Повсюду рыскали его соглядатаи и охотились на новорожденных аилла, которых агнии находили сами. Одной такой, юной аилла, помогли шифилы и ей удалось скрытно прийти в Иллафариум. Она была очень жизнерадостная и скрасила наши будни. Знаешь, а ведь она в точности предсказала твоё появление. У неё был редкий пророческий дар. Она подробно описала аилла, которая в будущем спасёт Гамаард. Даже упомянула, что она будет в милой пижаме.

Алатейя провела рукой по рукаву моей ночнушки, еле слышно, усмехнулась, улыбаясь своим воспоминаниям и быстрым движением смахнула покатившуюся по щеке слезу. Я робко прикоснулась к её руке, не зная, как можно утешить кого-то, кто пережил целую череду, невосполнимых утрат. Она накрыла мою ладонь своей и посмотрела на меня.

— Прости меня, моя девочка, я так давно не вспоминала моих сестричек. Я уже стала забывать, как я по ним тоскую. Я сама, почти стала каменной башней и начала забывать, что такое, испытывать эмоции. Лишь мелькающие перед глазами дни, одинаковые, как капли льющегося дождя. Дни складываются в витки и сколько их пронеслось мимо, сотня или тысяча, нет никакой разницы. Ты меня пробудила от сна, который был подобен смертельному забытью. Я снова чувствую себя живой. Нам всем надо проснуться. Нам всем, нужна твоя помощь. Но неволить я не в праве. Это очень опасный путь.

— Я очень хочу помочь, — сказала я твёрдо. — Мне очень полюбился ваш мир и я сделаю всё, что в моих силах.

— Иного ответа я не ждала, — сказала Алатейя, обнимая меня и прижимая к себе. — Я чувствую в тебе большую силу и несгибаемую волю.

— Спасибо. Вы и моя мама, пожалуй, единственные, кто во мне что-то дельное чувствуют, — усмехнулась я.

— Не стоит принижать свои способности. И злые языки не стоит слушать, они никогда не произносят мудрых слов.

— Говорунов я вообще не слушаю, — отмахнулась я. — Но скажите, уважаемая Алатейя, чем я могу помочь? Что мне делать?

— Марагар никогда не умел чувствовать аилла. Поэтому, он пока не знает, что в Гамаарде появилась новая вилла. Так что первым делом, тебе нужно покровительство тех, кто сможет тебя защитить.

— Но меня видели людоящеры, — возразила я. — Разве они не могут рассказать Марагару обо мне?

— В Гамаарде уже очень давно никто не видел аилла. Единственные, кто помнит и не считают нас вымыслом, это шифилы и уникафалы. У них уникальная память. Все остальные, вовсе забыли, либо помнят лишь отголоски древних легенд. Так что грейи не поняли, кто ты. Да и маловероятно, что они осмелятся рассказать Марагару о свой неудаче. В гневе он беспощаден.

— Ясно. Тогда у кого мне искать защиту? У шифилов и эфирников?

— Несомненно, они надёжные союзники и без колебаний поддержат тебя. Но им, в одиночку, не под силу тебя защитить, они неплохие маги, но слабые воины. Эти народы уже давно живут обособленной и вполне мирной жизнью. Тебе нужно поговорить с иллари и добиться встречи со старейшинами. Они знают легенду об аилла и серьёзно отнесутся к тебе. Марагар их злейший враг, а иллари — сильные союзники.

— Поняла, — кивнула я. — А как мне их найти?

— Иллари очень недоверчивы к чужакам и могут, по началу, встретить враждебно. Лучше избежать ненужной грубости, о которой в последствии будут жалеть. Пускай шифилы тебе помогут. Они с иллари лесные народы и научились, худо-бедно, друг друга понимать. Они организуют вам встречу.

— Хорошо. А можно всё рассказать Ашасу и Афиму?

— Конечно можно, — с улыбкой кивнула Алатейя. — Теперь это твои друзья. Благодаря им, я с тобой сейчас разговариваю. Но пока, история твоего появления в Гамаарде, должна оставаться только между вами. Если до Марагара дойдут слухи, благодаря чьим стараниям, в Гамаарде появилась новая аилла, твоим друзьям будет угрожать опасность.

— Я понимаю, — закивала я. — Марагар захочет узнать секрет чёрной дыры Ашаса? И тогда уже мой мир будет в опасности.

— Верно. Ты умная девочка, — улыбнулась Алатейя, поправляя вредную прядку волос, которой чем-то полюбился мой лоб. — Чтобы черпать Меур, Марагару нужна живая аилла. У него сейчас нет былой мощи, но всё равно, он очень опасен. В бою он по-прежнему неуязвим и сильнее любого воина в Гамаарде. К тому же, он по-прежнему очень сильный маг. В честном бою он непобедим.

— Как только он узнает обо мне, он сразу же начнёт на меня охотиться? — спросила я, уже заранее зная ответ.

— Без сомнений. Надо постараться, чтобы Марагар узнал о тебе самым последним. Поэтому, надо быть очень осторожной. Продумывать каждый шаг. Марагар очень давно ждёт новорожденную аилла. Он постоянно продлевает себе жизнь, но всё равно, он уже очень стар и слаб. Ему жизненно необходим Меур, чтобы вернуть себе молодость.

— А разве аилла не могут также вернуть себе молодость? — удивилась я.

— Нет. Марагар использует, для омоложения страшное зло, магию крови. Эта мерзость чужда нашей природе! — Алатейя неприязненно повела изящными плечами. — Меур он использует для подпитки своего чёрного колдовства и многократного усиления своих заклятий. Мы не можем использовать Меур во зло, не можем использовать как оружие, не можем оживлять мёртвых и другие подобные мерзости нам недоступны и глубоко противны. Каждая аилла, для Марагара, как будто дверца, через которую в него вливается Меур. Чем больше он захватит аилла, тем больше будет эта дверца. Чем больше у него мощи, тем более ужасное колдовство ему станет доступно. Он сможет бесконечно себя омолаживать.

— А что будет, если он вернёт свою молодость?

— Он станет невероятно силён физически и сможет в одиночку выйти даже против армии, — ответила Алатейя. — Нельзя этого допустить. Нельзя и медлить. Тебе лучше не выходить за пределы земель шифилов. Здесь они полновластные хозяева. В их владениях можно не бояться соглядатаев Марагара, поэтому, все важные переговоры надо вести у шифилов.

— Пере… Вести переговоры? — в полном недоумении, переспросила я. — Уважаемая Алатейя, я ещё в школе учусь, как я могу вести такие серьёзные переговоры?

— Ты аилла, Настя, эти способности у тебя в крови, — улыбаясь, сказала Алатейя. Моя растерянность её забавляла. — Твоё призвание, быть послом мира для всех народов. Поверь, ты сама удивишься, когда у тебя всё получится.

— Легко сказать, — нервно хохотнула я. — Мне ещё никогда не доводилось собирать настоящую армию для войны с каким-то красным властелином.

Алатейя звонко рассмеялась, грациозно поддавшись вперёд. Её смех был такой заразительный, что я сама не удержалась от улыбки.

— Ты не представляешь, как я давно не веселилась, — сквозь смех, простонала Алатейя. — Ну ты даёшь… «красный властелин». Знаешь, Настя, у тебя потрясающий талант давать заразительные прозвища.

— Само как-то вырывается, — засмущалась я, убирая вредину прядку.

— А какое прозвище ты дала бы мне? — лукаво улыбаясь, спросила иллари.

— Ой, я так не умею. Прозвища сами собой придумываются, — сказала я, смущённо опуская глаза. — Вам прозвище и не нужно, у вас очень красивое имя.

— Спасибо, Настя. Твоё имя непривычно в нашем мире, но очень приятно звучит. Как жаль, что у нас остаётся мало времени. Я чувствую, уже совсем скоро, твой Сномулет тебя заберёт.

— Уже скоро? Совсем не хочется уходить, — расстроилась я. — Но вы не успели рассказать мне, о чём говорить с иллари.

— Не переживай, Настя, разговор сам собой сложится, — успокоила меня Алатейя. — С начала, иллари убедятся, что аилла, это не вымысел. Они поймут, что появился кто-то, кто сможет объединить и сплотить народы. Иллари не могут в одиночку противостоять Марагару, и такая новость даст всем надежду. Они сами скажут тебе, что нужно делать.

— Поняла. А вас я смогу навещать?

— Конечно. Я буду наблюдать за тобой и с нетерпением ждать твоих визитов.

— А я смогу так же видеть, как вы, через Меур? — не удержалась я от вопроса.

— Со временем ты сможешь всё, — с улыбкой ответила Алатейя. — Меур сам тебе будет открывать свои тайны. Кто знает, на что ты будешь способна завтра. Терпение, сестричка.

Мы помолчали, глядя на далекий, исполинский лес, краснеющий, в закатных лучах. Удивительно, как незаметно пролетел день. Я невольно зевнула, прикрыв ладонью рот.

— Ты устала, — мягко сказала Алатейя, поправив мою неугомонную прядку. — Слишком много впечатлений для одного дня. Нам пора прощаться. Но прежде, я хочу подарить тебе одну вещицу.

Она вытянула руку и тут же, ей на ладонь вспорхнула маленькая птичка, похожая на синичку, только ярко голубого цвета с изумрудно зелёными глазами. Иллари поднесла птичку к губам и прошептала несколько слов. Птичка, встрепенув крыльями, сорвалась с ладони и улетела за спину. Алатейя посмотрела на меня, взгляд стал серьёзным.

— Помни, самое главное, тебе надо быть предельно осторожной. Ты ещё не умеешь видеть ложь и чувствовать дурные намерения, поэтому, на первых порах, не раскрывай незнакомцам, кто ты. Только тем, кому безоговорочно доверяешь. Не пользуйся силой аилла при посторонних, не общайся с незнакомыми потаённой речью.

— Я даже не знаю, что такое, эта «потаённая речь», — усмехнулась я.

«Это просто мысленная речь» — прозвучал голос Алатейи в моей голове.

От неожиданности я вздрогнула и недоумённо уставилась на Алатейю. Увидев мою реакцию, она снова звонко рассмеялась.

— А я что, тоже так умею? — в недоумении, спросила я.

— Конечно умеешь, — отсмеявшись, сказала Алатейя. — Надо просто не много практики. Ты всему научишься.

Из арки вылетела недавняя птичка и направилась к нам. Птичка несла в лапках цепочку с каким-то кулоном. Хозяйка цитадели подняла руку, и птичка опустила ей в ладонь свою ношу и тут же улетела обратно в сад.

— Вот, возьми. Это оправа для твоего агния, — сказала Алатейя, передавая мне украшение. — Это не простая вещица, помести туда свой Сномулет и его сможешь видеть только ты или другая аилла. Больше не будет надобности прятать свой агний. Его никто не увидит и даже не сможет найти на ощупь.

— Здорово, — протянула я, любуясь подарком. — Спасибо.

— Носи на здоровье, — улыбаясь своей потрясающей улыбкой, сказала Алатейя. — Что ж, тебе пора. Я вижу, ты уже слишком задержалась.

На улице действительно уже были сумерки. Небо осыпали бессчётные звёзды. Обернувшись, я увидела, что сад светился в темноте. Среди деревьев летали стайки разноцветных светлячков. Стрекотали сверчки и ещё какие-то неведомые букашки.

— Обычно перед пробуждением, что-то происходит необычное, а порой, очень забавное, — хихикнула я. — Даже интересно, что сейчас произойдет.

— Видимо на магию твоего весёлого друга, наложилось его чувство юмора, — сказала Алатейя. — На этот раз ничего необычного не будет. Приходи ко мне, как появится желание и возможность. Я очень рада, что познакомилась с тобой, сестрёнка.

Я было хотела что-то ответить, но Алатейя просто взяла и легонько щёлкнула меня пальцем по носу.

Вздрогнув от неожиданности, я открыла глаза. Надо мной стояла мама и улыбалась.

— Вставай лежебока. Никак докричаться не могу. Как же ты в последнее время, крепко спишь.

Я резко села на кровати и уставилась, в недоумении на маму. Нос, после щелчка, ужасно чесался.

— Ты что, меня по носу щёлкнула? — хохотнула я, потирая нос. — Ты никогда так не делала…

— А как ещё, прикажешь, тебя будить? — лукаво усмехнулась мама. — Заряженной пушки у меня нет. Так что, я нашла новый, действенный способ. Давай соня, завтрак на столе. Я и так тебе слишком много позволила поспать, уж очень жалко будить было.

Мама подмигнула мне и вышла из комнаты, прикрыв дверь.

Я, уже привычно, посмотрела на руку и разжала кулак. На ладони лежала золотая оправа с красивой цепочкой, витиеватого плетения. Я невольно залюбовалась невероятной красотой украшения. Оправа была в виде, овала, из переплетённых ветвей какого-то вьющегося растения с листьями и красивыми цветками. Диковина была столь искусно выполнена, что растения выглядели, как живые. Это было настоящее произведение искусства, которое могло бы занять достойное место, среди экспонатов Эрмитажа.

Немного полюбовавшись чудом илларийских мастеров, я ловким движением, вынула Сномулет из-под подушки. Держа рядом амулет и оправу, я заметила проблему. Оправа была на много больше камня, он не будет в ней держаться.

— Странно. И как же мне тебя тут закрепить? — спросила я Сномулет. — Скотчем примотать что ли?

Пока я размышляла, я поместила камень внутрь оправы, примеряя размер и вдруг, камень резко вздрогнул и вспыхнул ярким зелёным светом. От испуга я отдёрнула руку, а Сномулет остался висеть в воздухе, внутри оправы. Украшение пришло в движение. Стебли переплетённых растений поползли на встречу друг другу, ещё больше переплетаясь между собой. Кольцо оправы стало сжиматься, затягиваясь вокруг камня, пока не охватило его по кругу. Всё туже и туже затягиваясь, стебли плотным кольцом оплели Сномулет, обнимая его и последним движением, к камню прижались листья золотого вьюна и оправа замерла, а свечение камня медленно погасло.

— О-бал-деть! — пролепетала я, реально обалдев от увиденного.

Не каждый день становишься свидетелем, творящегося прямо у тебя в руках, самого настоящего, волшебства. Я повесила кулон на шею и подбежала к зеркалу.

— О-о-ох, — только и смогла выдохнуть я. На моей шее висело невероятно красивое украшение: изумрудного цвета камень в потрясающей золотой оправе.

- Ну и как тебе, Сномулет? Удобно? - спросила я, вовсю любуясь сокровищем.

"Угу" - отчетливо провибрировал камень.Немного обдумав услышанное, я спросила у Алатейи:

— А эфирники? Они могут стать аилла?

— Они не любят это прозвище, — с укором посмотрела на меня хозяйка башни. — Они себя называют…

— Эфи, я знаю, — бестактно перебила я. — Но мои друзья не обижаются, им, напротив, нравится.

— Молодые Ашас и Афим — они хорошие ребята. Им можно доверять, — с улыбкой сказала Алатейя и продолжила: — Так вот, эфирники тоже не могут стать аилла. Даже несмотря на то, что аилла и возникает из эфирного тела, мы с тобой уже далеко не эфирники. Чтобы стать аилла, необходимо особое изменение, это таинство называется "слияние". Оно происходит только в момент отделения эфирного тела от физического, только тогда происходит необходимое преображение эфирного тела: оно необратимо меняется и сливается с агнием. Тела же эфирников изменить невозможно.

— Ясно, — задумчиво сказала я, разглядывая далёкий лес. Голова шла кругом от изобилия новостей. — Ашас сейчас пытается выяснить, что он намудрил со Сномулетом и со мной. Но, получается, я раньше его во всём разобралась.

— Намудрил — это ты точно выразилась. Что именно, я и сама пока поняла не до конца. Ашас очень долго владел агнием и долго подвергался его воздействию. Так что сам ли он догадался, как открыть дверь в твой мир, или агний направил его мысли, сказать сложно. Это уже вопрос философский. Важно лишь то, что он наложил на камень правильное заклятье, дающее агнию власть над твоими сновидениями, а значит, и над твоим эфирным телом. В итоге слияние свершилось, агний выбрал тебя. Но благодаря магии Ашаса ты становишься аилла только во сне, и в мир Гамаарда перемещается лишь твоё эфирное тело. Это поразительно и пока совершенно необъяснимо.

— Как всё сложно, — сказала я задумчиво.

— Я понимаю, — сказала Алатейя, поправляя непослушную прядку волос, упавшую мне на лоб. — Для совсем юной девочки это тяжёлая ноша. Но ты наша единственная надежда. Тебе суждено вернуть Гамаард к былому процветанию. За минувшие витки все народы отдалились друг от друга, они враждуют, они никому не доверяют и гибнут в бессмысленных стычках. Все живут обособленными горстками и совсем забыли об ушедших временах. Многие вовсе забыли про аилла и Иллафариум или считают их легендой, или вовсе детской сказкой. Мой некогда прекрасный мир сейчас недружелюбное и очень опасное место.

— Это я знаю. Меня хотели поймать ваши соплеменники и оружием угрожали, — сказала я с иронией. — Причём после того, как я им помогла.

— Иллари тоже сильно изменились, — с грустью, опуская глаза, сказала Алатейя. — За эти века иллари очень сильно пострадали, и таких долгожителей, как я, совсем не осталось. Очень мало живых иллари, кто помнит легенду об аилла. Но они есть, они живут отшельниками и почти не общаются с молодыми иллари. Не держи зла. Они стали очень подозрительными и никому не доверяют. Они хотели тебя захватить, чтобы выяснить, кто ты. Им сложно поверить, что кто-то станет им помогать бескорыстно. Поверь, они быстро во всём разберутся и станут надёжными союзниками.

— Я верю в это и давно уже не злюсь.

— Ты истинная аилла, Настя, — сказала иллари, гладя меня по голове. — Агний никогда не ошибается с выбором.

Я засмущалась. Почему-то мне жутко неловко, когда меня хвалят, и я поспешила сменить тему:

— Скажите, уважаемая Алатейя, а кто такой Марагар? Я так поняла, что это эфирник. Но, почему он красный? И зачем он запечатал Иллафариум?

— Это самая тёмная часть нашей истории, — Иллари помолчала, обдумывая ответ. — Полагаю, начать рассказ о Марагаре нужно с другого. Всем живым существам нужна пища для пропитания. Ты видела, как питаются эфи?

— Да, видела. Они курят салаты… Ой… — ляпнула я, слишком поздно спохватившись и прикрывая рот ладонью.

Алатейя залилась звонким смехом. Я, наверное, жутко покраснела… то есть посинела и робко улыбнулась.

— Да, действительно, немного похоже. Никогда с этой стороны не смотрела, — сказала Алатейя, отсмеявшись. — Я видела, как курят трубки мореходы-люди. Но если люди втягивают тлеющий дым, эфи втягивают эфирную ауру растений, и она служит им пищей.

— Это я знаю. Мне ребята объяснили. А вы питаетесь из вашего сада? — спросила я, оборачиваясь на джунгли за спиной.

— Нет, — улыбнулась Алатейя, — аилла не нуждаются в пище.

— Правда? — поразилась я. — Я заметила, что меня тоже совершенно не беспокоит голод.

— Тебе требуется не пища, а энергия. А её у тебя в избытке. Великий лес окружён океаном особой энергии. Она вокруг нас, она неощутима и неосязаема. Этот океан — это неотделимая часть жизненного цикла всех растений. Основа их существования, примерно как воздух для всех дышащих. Нуждающиеся и слабые растения её по капле черпают, сильные и могучие её вливают в океан. Никто не может напрямую прикоснуться к этой силе. Никто, кроме аилла. Мы с тобой — часть этого океана.

Алатейя подняла руку, и вокруг изящных пальчиков воздух заискрился и стал надуваться полупрозрачный зеленоватый пузырь, обволакивая её кисть. Он искрился, переливался и колыхался, подобно мыльному пузырю, но было видно, что он плотный и гелеобразный.

— С древних времён эту энергию называют Меур. Растения дышат им и, если возникает нужда, могут черпать его лишь по капле. Но аилла могут вливать Меур потоком.

Она грациозным движением взмахнула рукой, и зеленоватый пузырь, вытянувшись, устремился вперёд. Отделившись от кисти Алатейи, сгусток энергии пролетел метров пять, колыхаясь, как шёлковая ткань, и начал таять, растекаясь по воздуху подобно чернильной кляксе, и через пару мгновений исчез. Я зачарованно проводила взглядом растворившийся пузырь и, забыв о всех приличиях, с открытым ртом уставилась на Алатейю.

— С помощью Меура мы можем управлять Великим лесом. Помогать растениям и живым существам. Мы можем лечить больных, исцелять раны, и ещё много способностей даёт нам Меур. Со временем ты всему научишься.

— И всех эфи можем накормить? — обрадовалась я.

— Нет, — в своей особой манере, с улыбкой, ответила Алатейя. — Меур — это не пища. Это чистая энергия, сила. А эфи питаются материей, эфирной аурой. Но питаться можно и живым эфиром. То есть эфирными телами животных, рыб и… разумных существ, у которых есть эфирные тела, и даже… телами своих соплеменников.

— Каннибализм? — поразилась я. Алатейя непонимающе на меня посмотрела, и я пояснила: — На моей родине так называют людей, которые едят тела других людей.

— Да, смысл именно такой, — кивнула Алатейя, неприязненно передёрнув плечами. — Живой эфир намного питательнее растительного, он намного больше даёт энергии и сил. Но тот, кто поглощает эфир живого существа, творит очень большое зло, потому что он его при этом убивает. К тому же такое питание несёт серьёзные изменения в поведении эфирника, его мировоззрении и агрессивности. Он становится зависим от живого эфира, становится одержим. Он меняется очень сильно, даже внешне, он становится, в буквальном смысле, красным. Потому их и называют "красные эфирники". И поэтому эфи не любят, когда их тоже так называют.

— Как по мне, так надо сделать ровно наоборот: этих красных каннибалов назвать "эфи", а нормальных ребят называть "эфирники".

— Я уверена, ты многое поменяешь в Гамаарде, — улыбнулась Алатейя, снова по-матерински убирая с моего лица упрямую прядку волос. — Теперь настал момент рассказать тебе о Марагаре — эфирнике, который уже давно потерял привычный облик и стал воплощением зла в этом мире. Никто не знает его настоящего возраста. Полагаю, он сам уже не сможет это вспомнить. Когда я была девочкой, меня уже пугали его именем, когда я не слушала родителей.

— Разве эфирники тоже бессмертные? — удивилась я.

— Нет, они смертны, и Марагар тоже, — сказала Алатейя со вздохом. — Но он отыскал способ продлять свою жизнь бесконечно. Способ очень жестокий.

— Жестокий способ? — еле слышно спросила я, робко заглядывая в глаза Алатейи.

Она помолчала, глядя куда-то вдаль. Затем повернула ко мне голову и продолжила:

— Да, сестричка, очень жестокий. Его слуги и наёмники нападают на небольшие группы иллари и угоняют их в его чёрный замок. Там он выкачивает из них жизненную силу. А поедая эфирные тела бессмертных, он забирает себе несколько лет жизни. Увы, но эти несчастные, попавшие в его руки, погибают.

— Какой ужас, — я невидящим взглядом смотрела на далёкий лес. — Ведь красные эфирники могут вовсе истребить иллари.

— О, нет, Марагар оставил иллари только для себя, — покачав головой, сказала Алатейя. — Всем остальным красным эфирникам, питаться аурой иллари запрещено. Из-за такой охоты, длящейся тысячами витков, уже сложно встретить иллари с достаточно почтенным возрастом.

— Как живые существа могут творить такое зло? В голове не укладывается, — поражённо пробормотала я. — Когда я в первый раз встретилась с иллари, на них хотели напасть людоящеры. Но я вмешалась и помешала им.

— Это отважный поступок, Настя, — кивнула Алатейя. — На иллари хотели напасть грейи — это в самом деле разумные ящеры. Грейи не блещут умом, но они очень подлые, жестокие и алчные существа. Ради награды пойдут на любое злодеяние. Марагар щедро может наградить за пленение живого иллари. Ты предотвратила большое зло. Если бы грейи застали тот отряд врасплох, они смогли бы убить большинство воинов, а нескольких обязательно пленили бы. Обычно они так и поступают.

— Как хорошо, что я вовремя оказалась рядом, — сказала я задумчиво, глядя вдаль. — Ведь это случайность.

— Кто знает, случайность ли. У каждого своё предназначение и своя судьба, — смотря вдаль, произнесла Алатейя. — Убийство иллари — это лишь способ продлевать его чёрную жизнь. Главная же цель Марагара — это пленить аилла.

После этих слов я непроизвольно вздрогнула, и по спине пробежал холодок страха.

— Он убивает аилла? — спросила я настороженно.

— Намного хуже, моя девочка, — сказала Алатейя, опуская глаза. — Он держит аилла в плену всю её жизнь. Через аилла Марагар может напрямую черпать Меур. И пока она жива, Меур даёт ему по истине безграничную власть и могущество. Однако, забрав слишком много, он рискует убить аилла, поэтому он балансирует на грани, доставляя ей ужасные страдания.

Алатейя помолчала, задумчиво глядя вдаль, и продолжила:

— Чем больше росла его мощь, тем больше возрастали его амбиции. В конце концов, Марагар возжелал захватить всех аилла и поработить весь Гамаард. Он собрал огромную армию из своих приспешников, красных эфирников, наёмников и разномастного разбойного люда, и напал на Великий лес. Но на защиту леса встали все, кто почитал аилла и установленный мир и порядок. Армия Марагара получила достойный отпор. В последней битве сошлись две огромные армии, где в ход шло железо и магия.

Я слушала Алатейю с открытым ртом. Передо мной разворачивалась настоящая история, про реальную битву, с воинами, рыцарями и магами. Не вымышленная, а самая настоящая. Меня с головой захватывало повествование. Алатейя тем временем продолжала:

— Битва шла вдалеке от Иллафариума. Я тогда была вместе с остальными аилла. Мы находились в лагере, позади войска. Нас было тридцать, последние аилла Гамаарда. Мы помогали нашим полководцам: через созданных спектатов и через Меур следили за ходом битвы, слушали рапорты, передавали команды, боролись с магами врага и старались лечить раненых. Марагар неумело командовал своей армией, и мы понемногу побеждали. Но вскоре стало понятно, что Марагар и не стремился разбить наше войско. Он задумал любой ценой захватить всех аилла. Для этого он с лёгкостью пожертвовал своей армией, тем самым отвлёк основные силы от хитроумного манёвра. Он лично, во главе трёх сотен самых яростных воинов, обошёл стороной битву и напал на лагерь, где находились мы с небольшим отрядом охраны. Мы не почувствовали его приближения. Каким-то образом он сумел обмануть наши ощущения и заставил чувствовать себя в совершенно другом месте. Он отрезал нас от войска и заглушил потаённую речь, так что мы не могли позвать на помощь. Это была наша ошибка, мы недооценили его возможности.

— Он всех поймал? — с замиранием сердца спросила я.

— К счастью, не всех. Мы вынуждены были бежать. Наши защитники, жертвуя собой, прикрывали отступление к Иллафариуму. Марагар понимал, что если мы укроемся там, он не сможет до нас добраться, а подобная уловка больше не пройдёт. Он и его воины яростно рвались к нам сквозь ряды защитников. Пока шла погоня, Марагар сумел захватить пятерых из нас. Но больше всех ему была нужна я, единственная бессмертная аилла. Но мне и остальным всё-таки удалось добраться до Иллафариума и скрыться за его стенами. Наши защитники, увы, все пали до последнего, прикрывая наше отступление. Марагар был в бешенстве. Он понимал, что его армия будет разбита и очень скоро о его нападении станет известно. Ему самому надо скорее бежать с пленёнными аилла. И он задумал вовсе лишить Гамаард всех аилла. Он безжалостно зачерпнул Меур через пленённых аилла, убив при этом троих, и наложил очень мощное заклятье на цитадель. Отныне вошедшие в Иллафариум аилла больше не могли оттуда выйти. Мы могли только наблюдать за миром через потоки Меура. Никакой связи с внешним миром не было.

— Но разве нельзя было что-нибудь придумать? Подавать сигналы из окон, — решила я поумничать. — Например, светом или дымом.

— Увы, — развела руками Алатейя. — На Иллафариум издревле были наложены особые чары. Стены башни находятся под непроницаемым пологом. Снаружи можно видеть лишь стены замка. После наложения "печати" за пределы этих стен уже ничто не может выйти: ни предметы, ни живые существа, ни магия, ни даже звук и свет. За многие годы мы перепробовали всё, что приходило в голову, но никак связаться с внешним миром не получилось. Марагар очень больно всем отомстил за своё поражение.

Алатейя снова помолчала, глядя в сторону далёкого леса, и продолжила:

— Как-то очень давно один из старейшин рассказал мне древнюю легенду о том, как Марагар стал тем злом, каким является и поныне. Правда это или нет — неведомо. В ней говорится, что когда-то он был человеком и очень сильным магом. Как-то раз он пришёл к аилла и сказал, что хочет к ним примкнуть и стать таким же, как они. Аилла ему ответили, что это невозможно, ведь он мужчина. К тому же в его помыслах они разглядели алчность и тьму. Марагара оскорбил их отказ, и в порыве гнева он пригрозил аилла, что когда-нибудь отплатит за унижение. Позже ему удалось завладеть ищущим агнием, который путешествовал по Гамаарду. Как и следовало ожидать, камень его отверг. На протяжении долгих витков с помощью своей чёрной магии он колдовал над этим агнием, и в конце концов ему удалось исказить природу камня и насильно провести обряд Слияния. Он покинул своё тело и стал подобием аилла. Изуродованная и лишённая воли магия камня родила на свет какое-то новое существо. Многих способностей он был лишён, в том числе ему не был доступен Меур. Но он был связан с камнем и получил неуязвимость. По легенде, он возвёл для своего агния неприступную крепость в джунглях где-то далеко на западе и спрятал камень в стенах. В бою он был непобедим.

— Прямо как наш Кощей Бессмертный, — усмехнулась я.

— Кощей? Это тоже сказочный персонаж из твоего мира? — улыбнулась Алатейя.

— Ага, — хохотнула я. — Когда-нибудь расскажу вам наши сказки.

— С удовольствием послушаю, — грациозно кивнула Алатейя. — А пока расскажу о нашем Кащее. Правда, что он от части аилла или нет, никто не знает. Я его видела издалека мельком, когда мы спасались бегством к Иллафариуму. Он был очень высокий, в чёрной латной броне с глухим шлемом, увенчанным золотой короной, а в руке был огромный чёрный меч-пата. Марагар ужасен в бою. Он рубил наших воинов как траву. Его было невозможно остановить.

— Он ходил или летал? — спросила я настороженно.

— В такой тяжёлой броне даже эфирник летать не сможет. Он передвигался на ногах. Но были свидетели, кто видел его без шлема, они клялись, что он красный эфирник.

— Я ещё не видела эфирников, носящих доспехи, — задумчиво сказала я. — Не знала, что эфирники могут ходить.

— Да, могут, если несут тяжести, — сказала Алатейя, поправляя волосы. — Но вернёмся к истории моего заточения. После нашего бегства живых свидетелей случившегося не осталось. Некому было рассказать, как всё было на самом деле. Поэтому после того, как нашли павших защитников, все решили, что Марагару удалось захватить всех аилла и Иллафариум покинут. По следам Марагара была отправлена погоня, но он с лёгкостью запутал свои следы, и нагнать его не удалось. Не удалось отыскать и его логово.

— Если вы можете наблюдать за всем Гамаардом, разве нельзя увидеть Марагара? — не сдержала я своё любопытство.

— Я вижу лишь земли, куда простирается Меур. Это, несомненно, обширное пространство, но далеко не весь Гамаард. Вдобавок, Марагар скрылся от меня под каким-то магическим пологом. Я до сих пор не могу видеть место, где он обитает. Он невидим для меня, даже когда бродит по Гамаарду, — со вздохом ответила Алатейя и продолжила свой рассказ: — После того как Марагар скрылся с похищенными аилла, он стал накапливать мощь, питаясь от Меура. Он задумал разделить все народы и начал накрывать Гамаард новым заклятьем, которое мешало общаться между собой разным народам. Аилла с лёгкостью смогли бы противостоять такому заклятью, но они бесследно пропали. Народы перестали друг друга понимать, и начались раздоры. Недоверие переросло во враждебность. Всё чаще и чаще вспыхивали стычки, и очень скоро некогда могучая армия Великого леса распалась. Все народы разбрелись по разным уголкам Гамаарда, сбиваясь в мелкие королевства, после чего начались бесконечные войны за территории, длившиеся десятками витков. Из-за разорительных войн королевства беднели и приходили в упадок. Численность населения редела. И в конце концов ресурсы королевств истощились, и завоевания сами собой угасли. Уцелевшие королевства просто стали охранять свои границы, не подпуская близко чужаков. Проклятье Марагара действует по сей день, и народы по-прежнему друг друга не понимают, и никто никому не доверяет.

Алатейя замолчала, невидящим взглядом смотря куда-то вдаль. Я тоже смотрела на далёкий лес, настроение было подавленное. Рассказ о печальной судьбе Гамаарда совсем меня расстроил.

— Остальные аилла… — я никак не могла сформулировать вопрос этично, но Алатейя сразу поняла, о чём я хочу спросить.

— Они все провели остаток жизни со мной, состарились и покинули этот свет, каждая в свой срок, — смотря вдаль, сказала иллари. — Марагар обладал чудовищной мощью, пока были живы попавшие в его руки сестры. Страшно представить, чего они пережили, пока милосердная смерть не призвала их. Он много раз собирал армии и приходил к Иллафариуму и снимал с цитадели свою чёрную печать. С собой он пригонял целые деревни мирных обывателей. Не стану рассказывать, какие зверства он творил, заставляя нас выйти из башни. Не для детских ушек эти кошмары! Мы ничего не могли поделать, только молча глотать слёзы. Если бы мы вышли, пожалев этих несчастных, мы бы всё равно их не спасли. А захватив всех аилла, остальной Гамаард был бы утоплен в крови.

— Если Марагар — аилла, разве он не может войти в Иллафариум?

— Конечно, он очень рассчитывал на это, но, к великому счастью, Иллафариум его не принял. Он пытался уничтожить башню, но и это ему было не под силу. Всё, что ему удалось, это повредить нижние уровни цитадели. Позже долгие витки Марагар искал по всему Гамаарду ищущие агнии. Сгонял девушек со всех округ и насильно устраивал обряды поиска. Однако, хвала небесам, агнии не принимали никого на таких сборищах. Тогда его соглядатаи принялись охотиться на новорождённых аилла, которых агнии находили сами. Одной такой юной аилла помогли шифилы, и ей удалось скрытно добраться до Иллафариума. Она была очень жизнерадостная и скрасила наши будни. Знаешь, а ведь она в точности предсказала твоё появление. У неё был редкий пророческий дар. Она подробно описала аилла, которая в будущем спасёт Гамаард. Даже упомянула, что она будет в милой пижаме.

Алатейя провела рукой по рукаву моей ночнушки, еле слышно усмехнулась, улыбаясь своим воспоминаниям, и быстрым движением смахнула покатившуюся по щеке слезу. Я робко прикоснулась к её руке, не зная, как можно утешить кого-то, кто пережил целую череду невосполнимых утрат. Она накрыла мою ладонь своей и посмотрела на меня.

— Прости меня, моя девочка, я так давно не вспоминала моих сестричек. Я уже стала забывать, как я по ним тоскую. Я сама почти стала каменной башней и начала забывать, что такое испытывать эмоции. Лишь мелькающие перед глазами дни, одинаковые, как капли льющегося дождя. Дни складываются в витки, и сколько их пронеслось мимо, сотня или тысяча, нет никакой разницы. Ты меня пробудила от сна, который был подобен смертельному забытью. Я снова чувствую себя живой. Нам всем надо проснуться. Нам всем нужна твоя помощь. Но неволить я не в праве. Это очень опасный путь.

— Я очень хочу помочь! — сказала я твёрдо. — Мне очень полюбился ваш мир, и я сделаю всё, что в моих силах.

— Иного ответа я не ждала, — сказала Алатейя, обнимая меня и прижимая к себе. — Я чувствую в тебе большую силу и несгибаемую волю.

— Спасибо. Вы и моя мама, пожалуй, единственные, кто во мне что-то дельное чувствуют, — усмехнулась я.

— Не стоит принижать свои способности. И злые языки не стоит слушать! Они никогда не произносят мудрых слов.

— Говорунов я вообще не слушаю, — отмахнулась я. — Но скажите, уважаемая Алатейя, чем я могу помочь? Что мне делать?

— Марагар никогда не умел чувствовать аилла. Поэтому он пока не знает, что в Гамаарде появилась новая вилла. Так что первым делом тебе нужно покровительство тех, кто сможет тебя защитить.

— Но меня видели людоящеры, — возразила я. — Разве они не могут рассказать Марагару обо мне?

— В Гамаарде уже очень давно никто не видел аилла. Единственные, кто помнит и не считают нас вымыслом, это шифилы и уникафалы. У них уникальная память. Все остальные вовсе забыли либо помнят лишь отголоски древних легенд. Так что грейи не поняли, кто ты. Да и маловероятно, что они осмелятся рассказать Марагару о своей неудаче. В гневе он беспощаден.

— Ясно. Тогда у кого мне искать защиту? У шифилов и эфирников?

— Несомненно, они надёжные союзники и без колебаний поддержат тебя. Но им в одиночку не под силу тебя защитить. Они неплохие маги, но слабые воины. Эти народы уже давно живут обособленной и вполне мирной жизнью. Тебе нужно поговорить с иллари и добиться встречи со старейшинами. Они знают легенду об аилла и серьёзно отнесутся к тебе. Марагар — их злейший враг, а иллари — сильные союзники.

— Поняла, — кивнула я. — А как мне их найти?

— Иллари очень недоверчивы к чужакам и могут по началу встретить враждебно. Лучше избежать ненужной грубости, о которой в последствии будут жалеть. Пускай шифилы тебе помогут. Они с иллари лесные народы и научились худо-бедно друг друга понимать. Они организуют вам встречу.

— Хорошо. А можно всё рассказать Ашасу и Афиму?

— Конечно, можно, — с улыбкой кивнула Алатейя. — Теперь это твои друзья. Благодаря им я с тобой сейчас разговариваю. Но пока история твоего появления в Гамаарде должна оставаться только между вами. Если до Марагара дойдут слухи, благодаря чьим стараниям в Гамаарде появилась новая аилла, твоим друзьям будет угрожать опасность.

— Я понимаю, — закивала я. — Марагар захочет узнать секрет чёрной дыры Ашаса? И тогда уже мой мир будет в опасности?

— Верно. Ты умная девочка, — улыбнулась Алатейя, поправляя вредную прядку волос, которой чем-то полюбился мой лоб. — Чтобы черпать Меур, Марагару нужна живая аилла. У него сейчас нет былой мощи, но всё равно он очень опасен. В бою он по-прежнему неуязвим и сильнее любого воина в Гамаарде. К тому же он по-прежнему очень сильный маг. В честном бою он непобедим.

— Как только он узнает обо мне, он сразу же начнёт на меня охотиться? — спросила я, уже заранее зная ответ.

— Без сомнений. Надо постараться, чтобы Марагар узнал о тебе самым последним. Поэтому надо быть очень осторожной. Продумывать каждый шаг. Марагар очень давно ждёт новорождённую аилла. Он постоянно продлевает себе жизнь, но всё равно он уже очень стар и слаб. Ему жизненно необходим Меур, чтобы вернуть себе молодость.

— А разве аилла не могут также вернуть себе молодость? — удивилась я.

— Нет. Марагар использует для омоложения страшное зло — магию крови! Эта мерзость чужда нашей природе! — Алатейя неприязненно повела изящными плечами. — Меур он использует для подпитки своего чёрного колдовства и многократного усиления своих заклятий. Мы не можем использовать Меур во зло, не можем использовать как оружие, не можем оживлять мёртвых, и другие подобные мерзости нам недоступны и глубоко противны. Каждая аилла для Марагара как будто дверца, через которую в него вливается Меур. Чем больше он захватит аилла, тем больше будет эта дверца. Чем больше у него мощи, тем более ужасное колдовство ему станет доступно. Он сможет бесконечно себя омолаживать.

— А что будет, если он вернёт свою молодость?

— Он станет невероятно силён физически и сможет в одиночку выйти даже против армии, — ответила Алатейя. — Нельзя этого допустить. Нельзя и медлить. Тебе лучше не выходить за пределы земель шифилов. Здесь они полновластные хозяева. В их владениях можно не бояться соглядатаев Марагара, поэтому все важные переговоры надо вести у шифилов.

— Пере… Вести переговоры? — в полном недоумении переспросила я. — Уважаемая Алатейя, я ещё в школе учусь! Как я могу вести такие серьёзные переговоры?

— Ты аилла, Настя, эти способности у тебя в крови, — улыбаясь, сказала Алатейя. Моя растерянность её забавляла. — Твоё призвание — быть послом мира для всех народов. Поверь, ты сама удивишься, когда у тебя всё получится.

— Легко сказать, — нервно хохотнула я. — Мне ещё никогда не доводилось собирать настоящую армию для войны с каким-то красным властелином.

Алатейя звонко рассмеялась, грациозно подавшись вперёд. Её смех был такой заразительный, что я сама не удержалась от улыбки.

— Ты не представляешь, как я давно не веселилась, — сквозь смех простонала Алатейя. — Ну ты даёшь… "красный властелин". Знаешь, Настя, у тебя потрясающий талант давать заразительные прозвища.

— Само как-то вырывается, — засмущалась я, убирая вредину прядку.

— А какое прозвище ты дала бы мне? — лукаво улыбаясь, спросила иллари.

— Ой, я так не умею. Прозвища сами собой придумываются, — сказала я, смущённо опуская глаза. — Вам прозвище и не нужно, у вас очень красивое имя.

— Спасибо, Настя. Твоё имя непривычно в нашем мире, но очень приятно звучит. Как жаль, что у нас остаётся мало времени. Я чувствую, уже совсем скоро твой Сномулет тебя заберёт.

— Уже скоро? Совсем не хочется уходить, — расстроилась я. — Но вы не успели рассказать мне, о чём говорить с иллари.

— Не переживай, Настя, разговор сам собой сложится, — успокоила меня Алатейя. — С начала иллари убедятся, что аилла — это не вымысел. Они поймут, что появился кто-то, кто сможет объединить и сплотить народы. Иллари не могут в одиночку противостоять Марагару, и такая новость даст всем надежду. Они сами скажут тебе, что нужно делать.

— Поняла. А вас я смогу навещать?

— Конечно. Я буду наблюдать за тобой и с нетерпением ждать твоих визитов.

— А я смогу так же видеть, как вы, через Меур? — не удержалась я от вопроса.

— Со временем ты сможешь всё, — с улыбкой ответила Алатейя. — Меур сам тебе будет открывать свои тайны. Кто знает, на что ты будешь способна завтра. Терпение, сестричка.

Мы помолчали, глядя на далёкий исполинский лес, краснеющий в закатных лучах. Удивительно, как незаметно пролетел день. Я невольно зевнула, прикрыв ладонью рот.

— Ты устала, — мягко сказала Алатейя, поправив мою неугомонную прядку. — Слишком много впечатлений для одного дня. Нам пора прощаться. Но прежде я хочу подарить тебе одну вещицу.

Она вытянула руку, и тут же ей на ладонь вспорхнула маленькая птичка, похожая на синичку, только ярко-голубого цвета с изумрудно-зелёными глазами. Иллари поднесла птичку к губам и прошептала несколько слов. Птичка, встрепенув крыльями, сорвалась с ладони и улетела за спину. Алатейя посмотрела на меня, взгляд стал серьёзным.

— Помни, самое главное! Тебе надо быть предельно осторожной. Ты ещё не умеешь видеть ложь и чувствовать дурные намерения, поэтому на первых порах не раскрывай незнакомцам, кто ты. Только тем, кому безоговорочно доверяешь. Не пользуйся силой аилла при посторонних, не общайся с незнакомыми потаённой речью.

— Я даже не знаю, что такое эта "потаённая речь", — усмехнулась я.

«Это просто мысленная речь», — прозвучал голос Алатейи в моей голове.

От неожиданности я вздрогнула и недоумённо уставилась на Алатейю. Увидев мою реакцию, она снова звонко рассмеялась.

— А я что, тоже так умею? — в недоумении спросила я.

— Конечно, умеешь, — отсмеявшись, сказала Алатейя. — Надо просто не много практики. Ты всему научишься.

Из арки вылетела недавняя птичка и направилась к нам. Птичка несла в лапках цепочку с каким-то кулоном. Хозяйка цитадели подняла руку, и птичка опустив ей в ладонь свою ношу, тут же унеслась обратно в сад.

— Вот, возьми. Это оправа для твоего агния, — сказала Алатейя, передавая мне украшение. — Это не простая вещица, помести туда свой Сномулет, и его сможешь видеть только ты или другая аилла. Больше не будет надобности прятать свой агний. Его никто не увидит и даже не сможет найти на ощупь.

— Здорово, — протянула я, любуясь подарком. — Спасибо.

— Носи на здоровье, — улыбаясь своей потрясающей улыбкой, сказала Алатейя. — Что ж, тебе пора. Я вижу, ты уже слишком задержалась.

На улице действительно уже были сумерки. Небо осыпали бесчётные звёзды. Обернувшись, я увидела, что сад светился в темноте. Среди деревьев летали стайки разноцветных светлячков. Стрекотали сверчки и ещё какие-то неведомые букашки.

— Обычно перед пробуждением что-то происходит необычное. А порой очень забавное, — хихикнула я. — Даже интересно, что сейчас произойдет.

— Видимо, на магию твоего весёлого друга наложилось его чувство юмора, — сказала Алатейя. — На этот раз ничего необычного не будет. Приходи ко мне, как появится желание и возможность. Я очень рада, что познакомилась с тобой, сестрёнка.

Я было хотела что-то ответить, но Алатейя просто взяла и легонько щёлкнула меня пальцем по носу.

Вздрогнув от неожиданности, я открыла глаза. Надо мной стояла мама и улыбалась.

— Вставай, лежебока. Никак докричаться не могу. Как же ты в последнее время крепко спишь.

Я резко села на кровати и в недоумении уставилась на маму. Нос после щелчка ужасно чесался.

— Ты что, меня по носу щёлкнула? — хохотнула я, потирая нос. — Ты никогда так не делала…

— А как ещё, прикажешь, тебя будить? — лукаво усмехнулась мама. — Заряженной пушки у меня нет. Так что я нашла новый, действенный способ. Давай, соня, завтрак на столе. Я и так тебе слишком много позволила поспать, уж очень жалко будить было.

Мама подмигнула мне и вышла из комнаты, прикрыв дверь.

Я уже привычно посмотрела на руку и разжала кулак. На ладони лежала золотая оправа с красивой цепочкой витиеватого плетения. Я невольно залюбовалась невероятной красотой украшения. Оправа была в виде овала, из переплетённых ветвей какого-то вьющегося растения с листьями и красивыми цветками. Диковина была столь искусно выполнена, что растения выглядели как живые. Это было настоящее произведение искусства, которое могло бы занять достойное место среди экспонатов Эрмитажа.

Немного полюбовавшись чудом илларийских мастеров, я ловким движением вынула Сномулет из-под подушки. Держа рядом амулет и оправу, я заметила проблему. Оправа была намного больше камня. Он не будет в ней держаться.

— Странно. И как же мне тебя тут закрепить? — спросила я Сномулет. — Скотчем примотать, что ли?

Пока я размышляла, я поместила камень внутрь оправы, примеряя размер, и вдруг камень резко вздрогнул и вспыхнул ярким зелёным светом. От испуга я отдёрнула руку, а Сномулет остался висеть в воздухе внутри оправы. Украшение пришло в движение. Стебли переплетённых растений поползли на встречу друг другу, ещё больше сплетаясь между собой. Кольцо оправы стало сжиматься, затягиваясь вокруг камня, пока не охватило его по кругу. Всё туже и туже затягиваясь, стебли плотным кольцом оплели Сномулет, обнимая его, и последним движением к камню прижались листья золотого вьюна, и оправа замерла, а свечение камня медленно погасло.

— О-бал-деть! — пролепетала я, реально обалдев от увиденного.

Не каждый день становишься свидетелем самого настоящего волшебства, творящегося прямо у тебя в руках. Я повесила кулон на шею и подбежала к зеркалу.

— О-о-ох, — только и смогла выдохнуть я. На моей шее висело невероятно красивое украшение: изумрудного цвета камень в потрясающей золотой оправе.

— Ну и как тебе, Сномулет? Удобно? — спросила я, вовсю любуясь сокровищем.

«Угу», — отчётливо провибрировал кам

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.