Кора Рейли
Погубленная добродетелью

Cora Reilly

BY VIRTUE I FALL: PART THREE (“BOOK #3”)

© Copyright © 2022 Cora Reilly

© Белякова А., перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава 1

Сантино

Я – верный солдат.

Быть силовиком чикагского Синдиката – предмет особой гордости. Мне нравилось ломать кости, и работа позволяла это делать, что являлось приятным бонусом. У меня хорошо получалось. И я наслаждался процессом.

Однако мне не так сильно нравилось слушать бессмысленную болтовню девочки-подростка. К сожалению, благодаря моему безжалостному характеру дон попросил меня стать личным телохранителем дочери.

Я и представить не мог, что придется играть роль секьюрити – а-ля няни – для его наследницы.

– Ты не можешь отказаться, – возразил мой отец.

Его глаза расширились от тревоги, когда я сказал, что подумаю над словами дона.

– Мы разные, пап. У меня не хватит терпения болтаться вокруг избалованной девчонки мафиози, слушать ее бесконечное нытье и то, как она треплется с друзьями. Я – солдат, а не нянька.

– Ты не можешь сказать «нет» дону. Для тебя – огромная честь получить такое предложение.

Я помотал головой:

– Я хочу убивать. Ломать кости. Хочу уничтожить наших врагов.

– Тебе следует пересмотреть решение, – умоляюще вымолвил папа. – Если дон попросил тебя стать телохранителем для его дочери, есть лишь один приемлемый ответ, Сантино, и это – «да».

У меня не было абсолютно никакого намерения передумывать и говорить «да», что бы ни заявлял отец. Мы с Артуро – хорошая команда. Годами вкалывали вместе в качестве силовиков – и нам не надоедало. Зачем отказываться от крутой работы ради той, которую я, несомненно, буду презирать?

Неважно, что сказал Данте, я буду стоять на своем. Я – силовик.

– Почему бы тебе не прийти ко мне домой, чтобы сообщить о своем решении? – сказал Данте во время нашего короткого разговора по телефону. – В пять вечера.

Он дал отбой прежде, чем я успел сообщить ответ. Вздохнув, я смирился с чертовски неловкой встречей с доном. Данте легко умел заставить людей делать то, чего хотел, с помощью искусной хитрости.

Нажав на кнопку дверного звонка, я оглянулся на черный «Камаро» шестьдесят девятого года выпуска, надеясь, что быстро вернусь к нему и помчусь по улицам Чикаго. Всем своим существом я ненавидел подобного рода светские приглашения и обычно избегал их.

Дверь открыл не Данте и не горничная. Передо мной, вежливо и утонченно улыбаясь, стояла Валентина Кавалларо. Она была высокой, с длинными каштановыми волосами и зелеными глазами, которые загоняли вас в ловушку, как кошка мышку. То, что она заставила меня чувствовать себя маленьким пушистым зверьком, еще больше вынудило меня настороженно отнестись к работе в их доме.

Я кивнул и вежливо улыбнулся в ответ.

– Ваш муж попросил меня приехать.

– О, я знаю, – закивала она. – Я подумала, что было бы замечательно сразу познакомить тебя с нашей дочерью. Зачем ждать, верно?

Я прочистил горло, собираясь сказать, почему я сюда пришел, но позади Валентины появился Данте, положив руку ей на плечо.

– Сантино, – проронил он, коротко кивнув.

– Я рада, что у Анны будет способный телохранитель, – заметила Валентина, не теряя ни секунды. И одарила меня улыбкой женщины, которая умеет искусно добиваться своего, теперь-то я прекрасно понял, почему.

– Дело в том… – начал я, когда Валентина пригласила меня войти.

Данте и его жена внимательно смотрели на меня.

– Да? – спросила Валентина.

Фразы отца крутились в голове, как надоедливые мухи, от которых невозможно отмахнуться. Находясь в особняке Кавалларо и глядя на выжидающие лица, я понял, что вообще не смогу отказать. По крайней мере, пока.

Наверное, я мог бы поработать телохранителем год или два, прежде чем попросить Данте вернуть меня к выполнению прежних задач: пыткам людей с целью выудить нужную информацию.

– Обычно дети меня терпеть не могут, – сказал я, что на самом деле было неправдой. Дети тянулись ко мне, как мухи к навозу, но я не обладал достаточным терпением, чтобы выносить их присутствие.

– О, не переживай, – рассмеялась Валентина. – Анна может поладить со всеми. Она очень общительная и чуткая девочка.

Ну разумеется. Почему все родители считали, что их дети – божий дар для человечества? Талантливые и хорошо воспитанные альтруисты, когда на деле большинство из них являлись капризными, избалованными созданиями с эгоистичными наклонностями и склонностью к честности, граничащей с жестокостью.

– Я уверен, что так и есть.

Раздались шаги, и на самом верху лестницы мелькнула прядь каштановых волос. Анна Кавалларо резво спускалась по лестнице, конский хвост раздражающе подпрыгивал в такт шагам. И в качестве вишенки на торте она была одета в клетчатый костюм, в котором даже женщина пятидесяти лет почувствовала бы себя старше, чем она есть на самом деле.

Она одарила меня улыбкой. Глаза ее блестели от восторга.

Анна протянула мне руку, пристально глядя на меня:

– Приятно познакомиться.

Я выдавил улыбку, которая, казалось, стянула мышцы лица.

– Взаимно, – процедил я сквозь стиснутые зубы. Я лгал, но, судя по выражению ее глаз, она ничего не поняла.

Данте прожигал меня взглядом. Однако он не выглядел недовольным отсутствием у меня восторга от встречи с его дочерью. Он знал, что я смогу защитить ее, даже не испытывая к Анне симпатию.

Я отпустил маленькую ручку Анны в ту же секунду, как того требовали нормы приличия. Еще один пункт, который я чертовски ненавидел: необходимость вести себя прилично во время светских встреч.

Теперь, когда мне предстоит проводить целые дни с дочерью Данте, безудержные ругательства и вспышки ярости надо оставить в прошлом.

– Будет весело, – подытожила Анна.

Может, она думала, что я стану ее другом или личным приятелем по играм. Тогда девочку ждал неприятный сюрприз. Я должен защищать ее. Этим наши взаимодействия и ограничатся.

– Ты будешь оберегать меня ценой собственной жизни? – спросила она, с любопытством склонив голову набок. Взгляд голубых глаз пытался поставить меня в тупик, она будто невольно проверяла, насколько я искренен.

И впервые за сегодняшний день я не соврал.

– Я буду защищать тебя до последнего вздоха.

Или до тех пор, пока дон не проявит милосердие и не избавит меня от страданий.

Анна

Когда я впервые встретила Сантино, то чуть не умерла от волнения. Раньше я видела его лишь мельком, но даже тогда от одного взгляда на красивое лицо высокого парня все во мне трепетало.

И я была в восторге, узнав, что он станет охранять меня. Казалось, с ним будет весело проводить время, поскольку он вроде бы не являлся строгим приверженцем правил. Я думала, мы хорошо поладим.

Вскоре я поняла, что ошиблась.

Поначалу Сантино еще пытался скрывать недовольство из-за необходимости приглядывать за мной, но очень быстро все стало очевидно. Он не любил детей, да и вообще людей. Ему не нравилось, когда я с ним разговаривала. Или когда чересчур громко смеялась. Или дышала рядом с ним.

Он едва ли терпел мое присутствие.

Я почти уверена, что только чувство долга удерживало Сантино от ярости. Он мог бы запросто задушить Леонаса или меня.

Я была зла. По-настоящему. Меня воспитывали так, чтобы я всегда вела себя максимально вежливо и думала, прежде чем действовать. Папа с мамой – уравновешенны и умели контролировать эмоции на публике. И я стремилась стать такой же, как они.

Сантино сидел в домике для телохранителей вместе со своим отцом и маминым телохранителем – Тафтом. Я сглотнула, когда вошла в комнату, но попыталась скрыть волнение.

– Могу я поговорить с Сантино? – спросила я твердым голосом. И почувствовала гордость за то, как уверенно и по-взрослому выразилась.

Люди всегда твердили, что я старая душа, заточенная в тело двенадцатилетней девочки. Однако это не мешало им обращаться со мной как с ребенком.

Губы Тафта дернулись в ухмылке, и он встал.

– Конечно.

Отец Сантино бросил на сына взгляд, который я не смогла разгадать, и тоже поднялся на ноги. Коротко улыбнувшись мне, оба мужчины вышли. Сантино откинулся на спинку стула, приподняв бровь, словно тем самым хотел унизить меня. По выражению его лица я научилась определять то, что он не мог сказать вслух.

Я не могла больше выносить подобного отношения.

– Если ты сильно меня ненавидишь, почему согласился стать телохранителем? – Самообладание и уверенность исчезли. Я лепетала, как обиженный подросток, и ничего не могла поделать.

Сантино испустил многозначительный вздох, и я практически слышала ход его мыслей: «Началось…»

– С чего ты решила, что я тебя ненавижу?

– Но тебя раздражает все, что я делаю или говорю.

Он не возражал и не отрицал, что жутко меня задело. Я и понятия не имела, почему мне важно его одобрение. Он же обычный телохранитель.

Сантино наклонился вперед, непринужденно облокотившись локтями о бедра.

– Ты ничего не знаешь о ненависти, раз думаешь, что я ненавижу тебя. Потому что ты вовсе не раздражаешь меня.

– Но я тебе не нравлюсь.

– Ты и не обязана. Я должен всего-навсего защищать тебя.

Я сжала губы, чувствуя предательское жжение в глазах.

– Ты не должен защищать тех, кто тебе не нравится. Тебе следовало сказать моему отцу «нет», раз ты терпеть не можешь работу.

– Ты не можешь отказаться, когда дон просит тебя охранять его отпрыска.

Люди редко говорят мне правду, я слышу от них приятные и льстивые комплименты. Сантино никогда не задумывался о моих чувствах, что меня привлекало и одновременно вызывало отвращение, ведь я хотела, чтобы он был добр ко мне. Чтобы я тоже была ему по душе.

Я зашагала прочь, не прибавив ни слова. Мне не хотелось разрыдаться перед Сантино. Вероятно, слезы разозлили бы его и поставили меня в неловкое положение. Нет уж, с меня хватит.

Сзади послышалась тяжелая поступь.

– Анна, подожди.

Но я не замедлила шаг, продолжая идти по туннелю, соединяющему наш дом с постом охраны. Сантино догнал меня в подвальном помещении, схватив за плечо.

Остановившись, я уставилась на рослого парня.

– Кстати, если ты беспокоишься, что я буду плохо выполнять работу, потому что не целую землю, по которой ты ходишь, то не стоит. Я серьезно отношусь к задаче. Я буду защищать тебя ценой собственной жизни, хоть ты и бесишь меня.

– Звучит утешительно, – ответила я в язвительной манере, с которой разговаривала исключительно с Леонасом. Если Сантино не утруждается вести себя вежливо, то и я не буду.

Сперва его незаинтересованность во мне и нежелание вести беседу беспокоили меня, но в конце концов я поняла, как спровоцировать Сантино на какую-нибудь реакцию. Любую реакцию.

Моим любимым занятием стало раздражать Сантино до тех пор, пока он не признал факт моего существования.

Глава 2

Анна

Сидя на траве, я водила карандашом по бумаге. Послеполуденное солнце грело спину. Потребовалась куча времени, чтобы уговорить Сантино взять меня на природу, дабы я могла нарисовать хоть что-то, помимо интерьера нашего дома и заднего двора.

К счастью, он отвез меня в парк недалеко от особняка, но теперь вел себя так, словно меня нет.

Я бросила на него очередной косой взгляд. Он стоял в нескольких шагах, скрестив руки на груди, и осматривал территорию. Любой, у кого есть капля здравого смысла, понял бы, что он – мой телохранитель

Я чертила карандашом по бумаге, стараясь передать острую линию подбородка Сантино и зловещий хмурый облик.

Уже долгое время я предпочитала рисовать только Сантино, о чем он, конечно же, не подозревал.

Оставалось лишь представить, что бы он сказал, если бы узнал, что все вылазки в различные места не имели смысла, поскольку я рисовала лишь его. Иногда я брала на себя смелость и изображала Сантино в одежде прошлых веков, давая волю творческому потенциалу. Сегодня я выбрала для телохранителя ковбойские сапоги и шляпу.

Взгляд Сантино остановился на мне, и, как обычно, резкий блеск в его глазах вызвал у меня дрожь во всем теле. По спине пробежались мурашки. Никто другой не заставлял меня испытывать подобное. Уж точно не мальчишки-ровесники, которые ведут себя по-ребячески.

Все вокруг хотели угодить мне. Я легко могла привлечь людей на свою сторону, но социальные навыки были бесполезны против упрямства Сантино. Он решил возненавидеть работу и, следовательно, меня, и не позволял себе принять другую точку зрения.

Но я не глупа. Я знала, что нелепо влюбляться в Сантино по многим причинам, главной из которых являлось то, что между нами десять лет разницы. Но я иногда мечтала о том, что будет, когда я стану старше.

Снова сосредотачиваюсь на рисунке, заштриховывая парней-ковбоев. Погруженная в свои мысли, я слишком поздно поняла, как на меня упала тень. Вскинув голову, увидела, что Сантино пристально смотрит на меня и рисунок.

– Тебе не следовало малевать меня, – прорычал он, вырывая бумагу из блокнота.

– У тебя ярко выраженная челюсть. Она привлекает внимание, – оправдывалась я.

Было ясно, что Сантино считал, что я сошла с ума.

– И какого черта ты выставила меня ковбоем?

Я пожала плечами:

– Мне надоело изображать тебя в джинсах, рубашке и кожаной куртке все время.

Сантино покачал головой, что-то пробормотав себе под нос, и разорвал рисунок на части.

– Эй! – закричала я, вскакивая и пытаясь выхватить у него из рук клочки бумаги.

Бесполезно. Сантино попросту загородил меня и спокойно скомкал обрывки в крошечный шарик.

– Не рисуй меня, Анна. Я очень сильно разозлюсь, если мне придется отчитываться перед доном, потому что он нашел провокативные рисунки в твоей комнате.

– И чем это отличается от твоего обычного настроения? – надменно спросила я. – Ты практически Сердитый кот[1] в обличье мафиози.

Сантино смерил меня взглядом, но я привыкла к упрямому выражению лица и храбро смотрела в ответ.

– Сейчас мы вернемся домой, и ты отдашь мне все похожие рисунки, поняла?

– Поняла.

* * *

Мы действительно возвратились в особняк, и Сантино сразу же последовал в мою комнату. И с грозным видом наблюдал, как я открываю верхний ящик стола, в котором хранила большинство рисунков Сантино. Затем вручила ему около двух дюжин произведений.

Он просматривал их, время от времени качая головой, а при взгляде на один даже вскинул брови. Я предположила, что это рисунок, на котором он изображен в халате Людовика Четырнадцатого.

Сантино поднял на меня глаза и прищурился.

– Это не все.

Я сделала невинное лицо.

Он указал на набросок на самом верху стопки.

– Он не так хорошо и подробно прорисован, как тот, что я видел сегодня. А значит, с тех пор ты улучшила навыки, а поскольку ты маленькая отличница, будешь хранить лучшие работы отдельно, чтобы любоваться ими.

Я покраснела и на секунду метнула взгляд в сторону прикроватной тумбочки. Сантино враскоряку подошел к ней и попытался открыть ящик, но тот оказался заперт. Мне не хотелось, чтобы Леонас получил материалы для шантажа. Сантино пошарил под кроватью, а затем ухмыльнулся.

У меня отвисла челюсть, когда он вытащил ключик, который я скотчем приклеила к каркасу кровати, и открыл ящик.

– Тут личное, – прошипела я, но он уже схватил стопку из пятнадцати листков.

На верхнем рисунке Сантино держался за руки со взрослой версией меня. Я воспользовалась мобильным приложением, чтобы состарить себя, а затем нарисовала рядом с Сантино.

Я очень надеялась, что он не узнает меня. Однако пристальный взгляд, которым он одарил меня, разрушил надежду.

– Что тут?

Я сглотнула и пожала плечами.

– Я знаю, что это якобы ты, Анна. Тебя трудно не узнать, не говоря уже о костюме «Шанель», который никто младше семидесяти не стал бы носить.

– Носить «Шанель» всегда в моде, независимо от возраста, – возмутилась я.

– Ты больше никогда меня не нарисуешь, поняла? Последнее предупреждение. – Он вышел, не дожидаясь ответа.

Мои щеки горели от смущения, и я была на грани того, чтобы разрыдаться, когда кое-что поняла: «Сантино уделил достаточно внимания моим рисункам, чтобы заметить разницу в улучшении навыка рисования за последние несколько месяцев».

Ухмылка расплылась по моему лицу.

– Анна? – позвала мама, просунув голову в приоткрытую дверь, которую Сантино не захлопнул до конца. – Можем мы поговорить?

Я уловила напряженную улыбку мамы. У нее были такие же полные губы, как и у меня, но теперь они сложились в жесткую линию. Неужели Сантино донес на меня? Я даже и не думала об этом.

– Что-то случилось?

– О нет, солнышко, – проворковала мама. Она вошла в комнату и опустилась на мягкую банкетку у окна.

Я устроилась рядом, гадая, в чем дело.

– Поскольку твой тринадцатый день рождения совсем скоро, мы с отцом подумали, что пора побеседовать с тобой о будущем.

Ничего неожиданного. Все хотели узнать, кому обещана дочка дона.

– И?

– Последние несколько месяцев мы размышляли над твоей возможной парой. Но не хотели торопить события, в особенности потому, что выбрали для тебя неожиданного кандидата.

До меня доходили слухи о том, что меня собираются выдать замуж за члена Корсиканского союза, чтобы укрепить силы Синдиката, но я знала папу. Он ни за что не позволил бы мне стать частью другой мафиозной семьи, поскольку был слишком обеспокоен моей безопасностью. И отец ни за что не позволил бы мне покинуть Чикаго, даже если бы это в разы сократило количество возможных претендентов.

Да и сын младшего босса не захочет оставить родной город ради меня.

– Ты ведь знаешь Клиффорда Кларка?

Мои губы сложились в букву О. Я совсем не думала о Кларке, когда кто-либо заговаривал о браке.

– Мы играем вместе в теннис. – «Вместе» в данном случае не вполне подходящее слово.

Мы никогда по-настоящему не играли в паре или друг против друга. Однако посещали теннисный клуб, а тренер иногда тасовал учеников для отработки определенных навыков. Несколько раз мы с Клиффордом оказывались в одной группе, но, кроме быстрого «привет», мы никогда, ни разу, по-настоящему не общались. Вокруг него в качестве свиты вилась компания друзей.

– Твой папа работает с его отцом. Сотрудничество важно для Синдиката, и мы стараемся создать более прочную связь между семьями. Наличие родственных отношений с политической элитой может дать преимущество.

Я пыталась вспомнить нашу последнюю встречу. Это случилось несколько месяцев назад. Он и еще несколько мальчиков сидели на трибуне, пока мы с Луизой играли в теннис. Клиффорд – высокий блондин, и в некотором роде даже красивый. Будь мои волосы светлыми, все люди, мечтающие о «золотой парочке»[2], были бы счастливы. Я хихикнула, заставив маму озадаченно посмотреть на меня.

– Я просто подумала, что он идеально подошел бы, чтобы удовлетворить капризы тех, кто мечтает о «золотой парочке». Но Леонасу, вероятно, пришлось бы занять мое место.

– Слухи о «золотой парочке» никогда не прекратятся.

Я знала, что именно поэтому многие хотели, чтобы папа женился не на маме, а на ком-то другом.

Мама накрыла ладонью мою руку.

– Ты отреагировала намного лучше, чем я ожидала.

Я вскинула бровь.

– Я удивлена, но не понимаю, почему должна волноваться. Все вступают в брак по договоренности. – Я поджала губы, задаваясь вопросом, почему мама беспокоилась. – Или ты считаешь, что мне не место в Синдикате, если я выйду замуж за постороннего?

– Милая, ты всегда будешь частью Синдиката. Твой брак с кем-то вроде Клиффорда, чью семью высоко ценят, помог бы клану. Его семейство очень влиятельно, а если его отец станет сенатором, ситуация только улучшится.

Я кивнула. Синдикат стал бы неприкосновенен, будь у нас поддержка семьи политика. Я знала, что папа печется о нашей безопасности и хочет укрепить Синдикат. Почему бы не помочь ему?

– И у тебя было бы больше свободы в браке с человеком, не принадлежащим нашему клану. Ты могла бы изучать искусство, возможно, даже работать в этой сфере. Наши мужчины не особо либеральные.

– Вы с папой уже дали согласие?

– Нет, – ответила мама. – Сначала я хотела посекретничать с тобой.

Я прикусила губу. Странно думать о браке с тем, кого я едва знала, или в принципе думать о замужестве. Всякий раз, когда в моей голове мелькала подобная мысль, я откидывала ее. Все это казалось далеким делом будущего.

Теперь же я столкнулась с реальностью.

– Могу я пообщаться с ним завтра во время тренировки? Я хочу составить представление о нем.

– Конечно! Правда, он ни о чем не подозревает. Родители не хотят ничего ему сообщать, пока ситуация не станет более конкретной.

– Я ничего не скажу ему. Но найду предлог поболтать.

– Ты умная девочка. Я уверена, он ничего не заподозрит. – Мама поцеловала меня в висок. – Расскажи потом, как все прошло, ладно?

* * *

Луиза выглядела более взволнованной, чем я, словно именно ей предстояло выйти замуж за Клиффорда. После того как мы переоделись в белые теннисные юбки и одинаковые футболки, направились к крытым теннисным кортам.

Мой пристальный взгляд скользил по просторному залу, пока я не заметила Клиффорда на предпоследнем корте, играющего против одного из его друзей – мальчика азиатского происхождения, имени которого я не знала.

Корт рядом был пуст, поэтому я повела Луизу туда.

– Перестань пялиться на них, как будто тебе есть что скрывать, – пробормотала я, когда мы зашли на корт.

У Луизы нет ни единой жилки обманщицы. Она слишком правильная. Мы были как добрый и злой полицейский.

Она покраснела.

– Я не могу ничего поделать!

– Сосредоточься, – сказала я и бросила ей теннисный мяч, прежде чем занять позицию по другую сторону сетки.

Лишь низкий барьер отделял наш корт от соседнего, где Клиффорд и другой мальчик сошлись в жарком поединке.

Некоторое время мы с Луизой перебрасывались мячом, прежде чем я отправила его в сторону Клиффорда.

Я подбежала к заграждению. Клиффорд с хмурым видом подобрал мяч.

– Эй, смотри, куда бьешь! Ты сорвала нам игру.

Он кинул мячик, даже не потрудившись подойти. Я поджала губы. Как грубо. Он был таким, каким я его помнила: высокий и худощавый, со светлыми волнистыми волосами.

Его грубость задела меня. Я повернулась к Луизе, теперь без настроения.

Та пожала плечами. Я уже не предприняла попытки установить с ним контакт, да и вклиниться в разговор не получилось бы. Они слишком сосредоточились на игре. Позже в смузи-баре я снова попытала счастья и устроилась на стуле за стойкой рядом с Клиффордом и его другом.

От их диалога о лякроссе[3] я чуть не уснула. Вскоре к ним присоединились еще двое мальчишек. Я никогда не обращала внимания на Клиффорда Кларка, и теперь понимала почему. У нас нет схожих интересов или общего круга общения. Он был одет в поло, как типичный ученик дорогой частной школы и любимчик учителей. Биография таких парней всегда кристально чиста, как и теннисная форма.

Я знала, что у родителей Клиффорда имелись свои секреты, однако не такие темные, как у моей семьи. Мы происходили из разных миров.

Клиффорд и его друзья думали, что они – опасные хулиганы. Но я знала, как они выглядят на самом деле. Не уверена, что сумею когда-нибудь полюбить кого-то вроде него, не говоря уже об уважении.

Вчера мама спросила, могу ли я представить, что однажды выйду замуж за Клиффорда. Я всегда знала, что у меня будет брак по договоренности. Для дочери дона иного варианта не существовало. Однако прямо сейчас я не могла воспринимать Клиффорда иначе.

Четверо парней переместились за столик в столовой теннисного клуба, выбрав сэндвичи, картошку фри и газировку. По крайней мере, в этом отношении они не были такими же напыщенными, какими выглядели.

Если бы Клиффорд заказал боул с ягодами асаи[4] или сашими из тунца, я бы подвела черту.

В дверях появился Сантино, явно уставший ждать.

– Почему так долго? Нельзя взять этот дурацкий зеленый сок навынос?

Я закатила глаза.

– Нам нужно отдохнуть после тренировки. Дай нам еще несколько минут.

Сантино взгромоздился на свободный барный стул.

Девушка, работающая за стойкой, немедленно подошла к нему, кокетливо отбросив волосы назад.

– Что я могу для вас сделать? Может, имбирный шот? Весьма пикантный на вкус и придаст немного бодрости.

Выражение лица Сантино едва не заставило меня расхохотаться.

Сантино бодрило совсем другое, в особенности – ножи и пистолеты.

– Черный кофе, как можно крепче.

Она улыбнулась почти укоризненно.

– Слишком много кофеина вредно для здоровья.

Я знала, о чем он думал: «Взбесишь меня еще раз и…»

Луиза толкнула меня локтем, отвлекая мое внимание от Сантино и возвращая к столу с моим возможно будущим мужем.

Я прислушивалась к разговору Сантино с девушкой, параллельно незаметно наблюдая с Луизой за Клиффордом.

– Нет, спасибо, – отрезал Сантино, когда девушка продолжала настаивать на полезных свойствах очередного напитка.

Она перестала предлагать Сантино сок и, наконец, поняла намек.

– Он довольно милый, – проронила Луиза, критично оглядывая Клиффорда.

Он выглядел неплохо. Однако был слишком хорошеньким для парня. Я пожала плечами:

– Он мальчик. Богатый мальчик.

– А ты богатая девочка, – прокомментировал Сантино.

Я подскочила, мои щеки запылали. Меня охватило возмущение, когда я оглянулась на Сантино, который подкрался к нам. Да, он находился рядом, но я не думала, что он будет подслушивать наш разговор.

– Она – дочь дона, – растерянно улыбнулась Луиза.

– Спасибо, что предупредила, – протянул Сантино. Он окинул глазами бар, покачал головой и что-то пробормотал себе под нос. – Сколько времени еще ты собираешься преследовать этих мальчишек? У меня не хватит терпения на неловкую подростковую влюбленность. – Он не потрудился понизить голос.

Клиффорд и его приятели бросали на нас косые взгляды, а затем парень азиатской наружности толкнул его локтем, и все захихикали.

Я хмуро посмотрела на Сантино.

– Класс, теперь он думает, что я в него влюблена. – Спрыгнув с барного стула, я направилась к выходу, возле которого была припаркована машина, Луиза последовала за мной.

Сантино побрел за нами со скучающим видом.

– А разве это не так?

Я уперла руки в бока.

– Конечно, нет. Мама и папа собираются выдать меня замуж за Клиффорда Кларка – светловолосого парня. Он – сын политика.

Сантино взглянул на меня и зевнул.

– Я уверен, у них есть серьезные причины, – сказал это он таким тоном, словно ему все равно на то, что я выйду замуж.

Я прикусила губу и замолчала. Сантино легко мог заставить меня чувствовать себя глупым маленьким ребенком, даже не оскорбляя. Его взгляд говорил больше, чем тысяча слов.

Как странно: хотя сегодняшнее грубое поведение Клиффорда вызвало у меня желание держаться от него подальше, грубость Сантино только усилила мое стремление быть рядом с ним.

* * *

Когда в тот же вечер мама зашла в мою комнату, чтобы поговорить о Клиффорде, я не рассказала ей о своих сомнениях. Я знала, насколько будущий брачный союз важен для Синдиката, и мне хотелось внести посильный вклад.

– Наша сделка пока что не будет достоянием общественности. И из того, что я поняла: Кларки повременят сообщать обо всем Клиффорду. Родители хотят подождать, когда он подрастет и сможет понять причины их решения.

Я кивнула. Для людей за пределами мафиозного мира браки по договоренности являлись редкостью. Мать и отец парня, вероятно, боялись, что он не справится с ситуацией или случайно проболтается. Должна признать, я только порадовалась подобному раскладу. Таким образом, в ближайшее время мне не придется снова пытаться поговорить с ним.

Но я очень гордилась тем, что мои родители понимали: я достаточно сильна духом, чтобы совладать с предписанным мне будущим.

И я хочу, чтобы они продолжали гордиться мной, даже если это означало смириться с Клиффордом.

Глава 3

Сантино

Пять лет.

Пять гребаных лет.

Сегодня – годовщина того дня, когда я стал телохранителем Анны Кавалларо. И, казалось, для этой даты она сделала особую пометку в своем личном дневнике, поскольку делала все, чтобы выводить меня из себя.

Не то чтобы она не творила такой беспредел в любой другой день в году, но сегодня Анна приложила максимум усилий.

Я видел ее самодовольную мордашку в зеркале заднего вида. Стиснув зубы, сосредоточившись на длинной подъездной дорожке, ведущей к домику Кавалларо у озера.

Я скучал по «Камаро»: по неудобным сиденьям и едва уловимым вибрациям и гудению двигателя. Но на работе мне приходилось водить лимузин «Мерседес», чтобы Анна и Леонас чувствовали себя в безопасности и комфорте. Их избалованным задницам не хотелось подпрыгивать на ухабистой дороге.

– Не знаешь, есть ли у кого-нибудь из охранников сигареты? – спросил Леонас.

– Вроде один из телохранителей Софии курит, – ответила Анна, бросив взгляд на меня.

Иногда мне хотелось схватить девчонку, перекинуть через ноги и хорошенько отлупить.

– Если я застану кого-нибудь из вас с сигаретой во рту, отшлепаю обоих своим гребаным ремнем.

– Извращенец, – сказала Анна, и на секунду я засомневался, правильно ли я ее расслышал.

Она действительно так выразилась?

Я нажал ногой по педалям с большей силой, чем необходимо, резко затормозив еще до парковочных мест для автомобилей.

Анна и Леонас упали вперед. Последний ударился своей тупой башкой о пассажирское сиденье, поскольку проигнорировал мой приказ пристегнуться.

– Что за черт? – проворчал Леонас.

Не сказав ни слова, я вышел из машины, прежде чем сделал бы то, о чем Данте заставил бы меня пожалеть.

Машины Сэмюэля, брата Софии, и Карло, ее личного телохранителя, уже были припаркованы у домика. Сэмюэль был племянником Данте и интровертом, поэтому я не беспокоился, что он будет действовать мне на нервы.

Анна выбралась из «Мерседеса» следом, приподняв бровь. Она глядела на меня, одновременно разглаживая свой нелепый клетчатый костюмчик «Шанель».

– А ты, похоже, на взводе, Сынок[5].

Я одарил ее дерзкой улыбкой, проглотив едкий ответ.

– Иди внутрь. – Кивнул на дверь деревянного домика, который, к слову сказать, был довольно просторным. – И неси багаж сама. – Я направился к крыльцу, не дожидаясь их и не вслушиваясь в спор по поводу поклажи.

Через полминуты я переступил порог дома. Из гостиной понеслись низкие мужские голоса: в комнате были Сэмюэль и Карло.

– Сантино! – крикнул Сэмюэль, коротко кивнув. – Напряженный день? – Он вглядывался в мое лицо.

– Ты даже не представляешь.

Анна и Леонас тоже зашли в гостиную.

Леонас тащил оба чемодана. Я взял лишь сумку.

– Привет, Сэмюэль. – Анна с лучезарной улыбкой обняла кузена. Затем дружелюбно улыбнулась Карло и пожала ему руку. Стоило отдать ей должное, она умела быть приветливой. Маленькая мисс Совершенство.

На лестнице прогрохотали чьи-то шаги. Я предположил, что сюда спускается София – закадычная подруга Анны и сестра Сэмюэля.

Она ворвалась в комнату, и я по-настоящему испугался. На ней было крохотное белое бикини, демонстрирующее все женственные округлости и изгибы. Сколько ей вообще лет?

Семнадцать. Мать вашу. Я всегда забывал, что и Анне скоро исполнится семнадцать. А я по-прежнему видел в ней надоедливого ребенка.

Пять гребаных лет, и конца-края не видно. Пока ее не выдадут замуж, я должен оставаться ее телохранителем. Я очень надеялся, что Клиффи наймет охранников, как только эти двое свяжут себя брачными узами.

– Чудесное бикини. Хороший выбор, – сказала Анна, высвобождаясь из объятий Софии.

Леонас кивнул и с самодовольной ухмылкой откинулся на диван.

– Точно. А ты горячая штучка.

– Заткнись! – прорычал я, хотя маленький тупарь говорил правду.

Сэмюэль шагнул к Леонасу и врезал ему по затылку.

– Следи за языком. Ты еще не дон, поэтому мы можем надрать твою тощую задницу. Вот тогда твои яйца сморщатся до размера изюминки.

– Как будто они сейчас больше этого, – пробормотала Анна, одарив Леонаса очередной сияющей улыбкой.

Как будто она уже видела чьи-то яйца.

– Мне плевать, если вы двое будете издеваться друг над другом. Меня волнует только то, чтобы вы вернулись в Чикаго более-менее живыми и не действовали на мои гребаные нервы.

– Другие наши телохранители не используют слово «гребаный», поскольку оно не нравится нашей матери, – заявил Леонас.

Я был близок к тому, чтобы взорваться.

– Подай официальное прошение – и мы посмотрим, насколько мне плевать. – Я повернулся к Сэмюэлю и Карло: – Я буду у охранников. Я доверяю вам их жизни.

* * *

Я не возвращался в дом до ужина, который прошел на удивление приятно, ведь Анна была занята разговором с Эммой и Софией и не думала о том, как вывести меня из себя.

Я присоединился к ним и позже, когда все расселись вокруг костра. Я не верил, что другие охранники хорошо справятся с кучкой подростков. К сожалению, Анна сидела напротив меня, а ее взгляд сулил неприятности.

– Хочу искупаться, – выпалил Леонас с усмешкой, которую я слишком хорошо знал.

Мальчик оказался копией Данте, но его способность создавать проблемы была далека от уравновешенного поведения отца. Когда я согласился стать телохранителем Анны, не принял во внимание, что мне придется заботиться и о надоедливом братце этой девчонки.

Сэмюэль покосился на меня, прежде чем повернулся к Леонасу.

– Звучит неплохо. Надеюсь, озерный монстр сожрет тебя.

Анна с вызовом посмотрела на меня.

– Мы могли бы искупаться нагишом.

Я чуть было не сказал: «Давай». У нее, вероятно, случился бы сердечный приступ, если бы она увидела всех нас нагими своими целомудренными глазами, да и я до сих пор избегал видеть Анну в каком бы то ни было раздетом виде и хотел, чтобы так и оставалось. Я допил пиво.

– Одежда останется на вас, и вы не будете себя вести как ссорящиеся малыши.

– Я не ребенок, Сынок, – пробормотала Анна.

Я пожалел, что отец назвал меня Cынком в ее присутствии. Она никогда не перестанет доставать меня ненавистным прозвищем.

Леонас вскочил и разделся до боксеров.

– Я готов. А вы продолжайте болтать. – Он побежал по дорожке и прыгнул с мостков «бомбочкой» в черную воду.

Сэмюэль присоединился к нему.

Анна наблюдала за мной с дерзкой улыбкой. Она не сводила с меня глаз, когда встала и начала расстегивать летнее платье. Я откинулся назад, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица. Она хотела добиться от меня какой-то реакции. Если она думала, что маленький стриптиз вызовет у меня восторг, то ошибалась.

Анна расстегнула последнюю пуговицу, позволяя платью медленно соскользнуть с плеч. Я лишь молча уставился на нее. Я не подросток, который краснел бы и хихикал, увидев девчонку в нижнем белье. Конечно, она уже выглядела как женщина, причем красивая женщина, но требовалось нечто большее, чтобы добиться от меня ответной реакции.

В ее глазах вспыхнул гнев из-за моего равнодушия, Анна направилась к мосткам и нырнула в воду.

Я покачал головой, встал и вытащил рубашку из джинсов.

– Я попрошу о гребаном повышении зарплаты, когда вернусь в Чикаго.

Эмма хихикнула, словно подумала, что это чертова шутка. Неужели я выглядел так, будто, мать вашу, шутил?

Игнорируя ее и Данило, я зашагал к озеру, вслушиваясь в смех Анны и Леонаса.

А потом я прыгнул в воду.

Мне нужно было остыть по многим причинам, и я искренне обрадовался тишине, хотя бы и под водой. Я вынырнул через минуту, и, к сожалению, до меня сразу же донесся громкий визг. Я плыл на спине, стараясь не спускать глаз с двух нарушителей спокойствия.

Но момент покоя был недолгим: Анна подплыла ко мне.

– Ты когда-нибудь развлекаешься? – спросила Анна, поравнявшись со мной.

– Да, когда не работаю.

Анна принялась плавать рядом, не показывая слишком обнаженных участков тела.

Я воздел глаза к небу.

– То есть когда ты не находишься рядом со мной.

Я ничего не ответил.

Она подплыла еще ближе, наши руки соприкоснулись, и я сорвался.

– Я не твой друг, Анна, а телохранитель. И я могу вести себя профессионально, чтобы спасать твою гребаную жизнь. По крайней мере, должен.

Выражение лица Анны стало холодным, но она не успела ответить, услышав вопль Софии. Я резко выпрямился, осматриваясь и хватая Анну за запястье. Она на секунду замерла и поплыла за мной.

Разумеется, Софию напугали водоросли, которые обвились вокруг ее ноги.

Анна улыбнулась мне. В кои-то веки не провоцируя.

– Ты схватил меня, чтобы защитить.

– Это моя работа.

Она кивнула, снова одарив меня странной улыбкой. Мне полегчало, когда она уплыла к Софии, чтобы поговорить о своем, девчачьем.

У меня пропало настроение плескаться, поэтому я поплыл к лестнице. В этот момент София выбралась из воды и побрела к дому, оставив Анну одну у помоста.

– Тебе надо в постель. Не хочу заботиться о тебе, когда ты простудишься, – выдал я.

Анна закатила глаза.

– Я и собиралась пойти в дом. – Она схватилась за лестницу.

– Я впереди, – рявкнул я. Мне не хотелось видеть ее задницу перед глазами, пока она вылезала.

Нахмурившись, Анна отпустила поручень и отплыла, пропуская меня. Очутившись на помосте, я обернулся.

Анна многозначительно усмехнулась.

– Мне понравилось то, что я увидела.

– Давай. Живо. – Я указал на Леонаса. – И ты тоже.

Леонас заворчал, но поплыл к нам.

Анна ухватилась за поручни и выбралась из воды. По ее коже побежали мурашки. Было чертовски холодно. Я сразу направился к костру, где мы оставили полотенца, и взял три.

Затем ринулся обратно к Анне, которая продолжала мерзнуть, швырнул на землю пару полотенец, развернул третье и протянул.

Анна позволила мне накинуть полотенце ей на плечи и одарила нежным взглядом.

– Спасибо, Сантино.

Я быстро убрал руки и кивнул, отступая. Жаль, отец научил меня быть джентльменом. Хотя бо́льшую часть времени я вел себя иначе. Анна не двигалась, продолжая смотреть на меня, кутаясь в полотенце.

Я оторвал от нее взгляд, взял оставшиеся полотенца и накинул одно на голову Леонаса.

– Эй! – запротестовал он. – Почему бы тебе не растереть меня теплым полотенцем?

– Я никого не растирал, прекрати нести чушь, – прорычал я.

Леонас прошествовал мимо, фыркая и вытирая волосы.

Анна наконец отправилась вслед за ним. Я последовал за ней, не забывая ни на миг о работе. Когда она резко остановилась и оглянулась, я не успел замедлить шаг и врезался в нее.

К счастью, она была в полотенце.

– Знаешь, Сантино, – сказала она сладким голосом, глядя на меня из-под веера длинных ресниц. – Папа не убьет тебя, если ты вытрешь меня. – Она прижала ладони к моей обнаженной груди. – Но он убьет тебя за все остальное, чем мы вскоре займемся.

Какого хрена? Я схватил ее за запястья и опустил, затем попятился. Это игра, в которую мы не будем играть. Ставки чертовски высоки.

– Мы ничем не будем заниматься, Анна. И если ты еще раз прикоснешься ко мне таким образом, то пожалеешь.

Она выдержала мой пристальный взгляд, ее улыбка стала даже шире, а потом она развернулась и продефилировала к дому.

– Вашу мать! – взвыл я. – К черту работу. К черту все!

– Что случилось? – спросил Сэмюэль.

Я хмуро посмотрел на него. Он – кузен Анны, племянник Данте и определенно не являлся тем человеком, которому я мог бы довериться.

Возник щекотливый вопрос, и на свете было всего два человека, с которыми я мог обсудить подобные ситуации. Артуро и отец. Увы, их советы значительно отличались друг от друга.

* * *

Я встретился с Артуро, как только мы вернулись в Чикаго.

Как обычно, совет Артуро оказался крайне неприемлемым, поэтому я решил поговорить с кем-то менее безумным – тем, чьи моральные устои соответствовали границам нормы.

Отец удивился, когда я пришел к нему. В принципе, мы виделись лишь на работе или семейных торжествах.

С тех пор как папа начал жить один, он никогда не приглашал меня или мою сестру на ужин или чай.

– Я подумываю об отставке?

– С должности телохранителя? – встревожился отец.

– Ну а чего же еще?

– Сантино, – начал папа строгим голосом, которым разговаривал со мной в детстве.

– Анна провоцирует меня. И, похоже, флиртует.

Глаза отца расширились от шока, но затем он недоверчиво улыбнулся.

– Анна хорошая девочка, сынок. Она не стала бы заигрывать с мужчиной до замужества.

– Она всех одурачила.

Папа снова покачал головой:

– Может, ты неправильно истолковал ее поведение. У нее нет опыта общения с мужчинами, поэтому она, вероятно, не понимает, как себя вести.

Я бросил на него пристальный взгляд.

– Поверь, она прекрасно понимает, что делает.

Неподдельное беспокойство отразилось на его лице.

– Ты ведь не поддаешься на ее попытки завязать дружбу, верно?

Он продолжает говорить «попытки завязать дружбу», словно я все выдумал. Черт, Анна хороша. Она и вправду нас одурачила. Девушка играла со мной ради развлечения. Черт.

– Конечно, нет, пап. Ты же меня знаешь.

Он одарил меня «ох, умоляю тебя» взглядом.

– В прошлом ты принимал весьма неудачные решения относительно сексуальных партнерш.

Спасибо за доверие…

– Да, иногда я трахаюсь с замужними женщинами. Но между ними и Анной есть две большие разницы. Они – не мои подопечные. И, кроме того, совершеннолетние. Важный фактор.

– Честно говоря, не думал. Из-за твоей дружбы с Артуро я волновался, что ты забудешь правила, которым я тебя учил.

– Артуро любит убивать и пытать, что не имеет ничего общего с моими сексуальными предпочтениями. – Говорить о сексе с отцом – чертовски странно.

У каждого, в том числе и у него, могли возникнуть – или уже возникли – определенного рода проблемы, но я определенно не собирался подливать масла в огонь. С другой стороны, почти ничто на планете не могло смутить меня.

– Будь осторожен, ладно? Если ты потеряешь терпение, сразу же найдутся доказательства.

Я едва не расхохотался. Доказательства? Папа действительно думал, что я смахиваю на собаку во время течки.

– Не переживай. Я способен себя контролировать. Между нами никогда не будет тесного физического контакта.

Глава 4

Анна

Я все еще мучилась от похмелья после вечеринки в честь моего семнадцатилетия, устроенного накануне. Леонас подарил мне фляжку с водкой, которая придавала бодрый настрой во время прелюбодейного празднования.

К сожалению, сегодня меня и семью пригласили к Кларкам на ужин. Родители Клиффорда наконец-то рассказали сыну о нашем потенциальном браке, и теперь мы должны были официально встретиться. Мы не общались с тех пор, как много лет назад Сантино поставил меня в неловкое положение перед парнем.

К тому же я не видела необходимости сближаться с ним. Рано или поздно нам пришлось бы поговорить, но мне хотелось делать вид, что будущее остается загадкой.

В одном я уверена точно: я пребываю не в том состоянии, чтобы присутствовать на столь официальном мероприятии, но, как и всегда, социальные обязательства – превыше личных предпочтений. Я никогда не ныла. Мама и папа тоже не выказывали недовольства. И я знала – они заинтересованы в ужине с Кларками, как и я.

Дом Кларков представлял собой великолепный особняк, в который они недавно переехали.

Мистер Кларк, вероятно, заявлял во всеуслышание, что дом приобретен на семейные деньги жены или его зарплату сенатора, которая позволяла владеть шикарной недвижимостью на Золотом побережье Чикаго. У меня имелись подозрения относительно недавнего увеличения его ликвидных средств. Если и есть что-то, чего у Синдиката предостаточно, так это деньги. Я действительно надеялась, что папе не пришлось подкупать Кларков, чтобы те согласились женить Клиффорда на мне.

Это было бы отвратительно.

Едва Леонас нажал на кнопку дверного звонка, нам открыла горничная в светло-серой униформе и повела в огромную гостиную с мягким ковром и роскошными белыми диванами. Семейство Кларк ожидало нас у настоящего камина: они разоделись так, словно собирались отправиться в оперу.

Миссис Кларк была в элегантном платье в пол фиолетового цвета, а ее супруг – в темном костюме-тройке. Клиффорд стоял, выпрямившись, рядом с отцом. Он был на несколько сантиметров выше своего старика, в схожем костюме. Да и внешне напоминал мистера Кларка. Лишь непослушные темно-русые локоны придавали ему вид мальчика-серфингиста, а не политика.

Вишенкой на торте стали сестры-близняшки Клиффорда. Кто-то заставил их надеть одинаковые белые коктейльные платьица и вплел белые банты в две косички по бокам, словно им пять, а не двенадцать. Обе улыбались, как жуткие куклы-убийцы.

Не могу сказать, что хоть кто-то из Кларков обладал привлекательной улыбкой.

Леонас обменялся со мной взглядом и пробормотал:

– Откуда сбежали эти куклы-убийцы?

Я чуть не хихикнула, но сумела сохранить невозмутимое выражение лица. Порой меня выбивало из колеи то, насколько одинаково мы мыслили.

– Хорошо, что Беа осталась дома. Она бы расплакалась в ту же секунду, как увидела их жуткие улыбочки, – продолжил Леонас, не обращая внимания на предостерегающий взгляд мамы.

Я толкнула его локтем.

– Ш-ш!..

Клиффорд не сводил с меня глаз, пока я пожимала руки его родителям и обменивалась фальшивыми любезностями. Он выглядел почти… смущенным. Не мог поверить, что я – его будущая жена? Мне было интересно, не поссорился ли он с предками.

Он не связан теми же правилами, что и люди в моем мире, что же мешало ему отказаться жениться на мне?

Мистер Кларк указал на отпрыска и доброжелательно улыбнулся:

– Мой сын – Клиффорд.

– Мы знаем друг друга по теннису, – буркнул тот будничным тоном.

Я кивнула и протянула руку, хотя мне было неловко приветствовать жениха рукопожатием.

Затем мы все уселись за стол. Атмосфера была напряженной. Сестры Клиффорда явно опасались меня, наверное, боялись, что мы можем вытащить оружие и запросто перестрелять семейство.

Несмотря на то что мы с Клиффордом сидели друг напротив друга, мы практически не разговаривали. За исключением: «Не мог бы ты передать мне тарелку?» И вдобавок избегали зрительного контакта. Мама пыталась поймать мой взгляд и вопросительно посматривала на меня.

Я улыбалась ей и сосредоточивалась на еде. Наконец дело дошло до десерта.

Когда горничная подкатила к столу тележку с дижестивами[6], я решилась:

– Дом выглядит как дворец. – Я надеялась, что жених поймет намек.

– Хочешь, я устрою тебе экскурсию? – спросил Клиффорд с обворожительной улыбкой, удосужившись взглянуть на меня.

Возникло ощущение, что ему хотелось сбежать отсюда. Думаю, он устал от завуалированных фразочек своих родителей так же, как и я.

– Да, конечно. – Я покосилась на папу: тот коротко кивнул.

Быстро встав из-за стола, я бросила на Леонаса неприязненный взгляд, чтобы он и не думал присоединиться к нам. Мне хотелось перекинуться парой слов с Клиффордом наедине, а не позволять брату совать нос в дела, которые его не касались.

Клиффорд сделал приглашающий жест по направлению к двери. Я вышла в холл, чувствуя неимоверное облегчение. Каждый шаг уводил меня все дальше от четы Кларков и их дочерей-близняшек. Мне повезло – это был один из немногих случаев, когда мне позволили побыть с кем-либо без родителей или Сантино.

Что тоже было приятно.

– Ты действительно хочешь осмотреть дом? – спросил Клиффорд в тот момент, когда за нами закрылась дверь.

Я помотала головой:

– Вообще-то, нет. Мне хотелось сбежать, я не слишком горю желанием возвращаться в ближайшее время.

– И я. Как насчет того, чтобы пойти ко мне? Нас никто не побеспокоит.

– Давай.

Клиффорд по-прежнему ослепительно улыбался, показывая мне дорогу.

– У стен есть уши.

Я удивленно посмотрела на него.

– В прошлом у нас были некоторые проблемы с персоналом.

Я кивнула и последовала за Клиффордом в коридор, который вел в другое крыло.

– Родители отдали в мое распоряжение домик у бассейна.

Мы вошли в пристройку. В главной комнате размещался диван, плазма с плоским экраном, кухонный гарнитур и бильярдный стол. Из окон открывался прекрасный вид на бассейн и сад. Слева от меня находилась дверь, за которой, как я подозревала, размещалась спальня. И я порадовалась, что Клиффорд не пригласил меня туда, чтобы избежать неловкой ситуации.

Клиффорд прислонился к бильярдному столу и перестал улыбаться.

– Тебе давно известно о сговоре насчет нас? – Его тон не был недружелюбным, однако я уловила нотку обвинения.

– Мне почти исполнилось тринадцать. Помнишь день, когда я наблюдала за тобой исподтишка, а твои друзья захихикали? Как раз за день до этого меня и просветили.

– Мои друзья думали, что ты влюблена в меня. – Он усмехнулся и с любопытством оглядел меня. – Не тот случай, верно?

Я расхохоталась.

– Определенно, не тот. И если ты думаешь, что наши родители решили свести нас, надеясь на взаимные чувства, то ошибаешься. Наш союз основан исключительно с прагматической целью. Главное здесь – тактические соображения, а не эмоции.

– Вероятно, это должно утешить? – Клиффорд вновь усмехнулся, на его лице отразилось замешательство. Бедный парень.

– Ты вел себя грубо по отношению ко мне в тот день.

– Правда? Наверное, перегнул палку, если ты ничего не забыла спустя столько времени.

– У меня память как у слона, особенно когда это касается людей, которые грубят мне.

Клиффорд потер затылок. Ему все еще было некомфортно со мной, однако постепенно он начинал расслабляться.

– Ты разозлился. Ведь я прервала ваш сет.

– Ах да! У меня развит дух соперничества. Прости. Я ненавижу проигрывать, поэтому могу вести себя чересчур грубо, когда кто-то мешает мне сконцентрироваться на состязании.

– Спасибо, что сообщил.

– Делаешь заметки, которые пригодятся в брачной жизни?

– Несомненно.

Клиффорд покачал головой:

– Как странно. Никто из моих друзей еще не помолвлен и даже о таком не думает.

– А у меня все по-иному. В моем мире принято быть кому-то обещанным в раннем детстве или в подростковом возрасте.

– Знаю. – В тоне слышался намек на неодобрение.

Мне сразу захотелось высказаться в защиту наших традиций, но я сдержалась. Незачем ссориться сегодня.

– Но мы еще официально не помолвлены. Нужно организовать вечеринку и сделать официальное заявление.

– Отец хочет подождать, пока нам обоим не исполнится восемнадцать, – заметил Клиффорд.

Папа упоминал об этом. Кстати, у нас не принято долго ждать, особенно когда одна из сторон имела такое же влияние, как и моя семья.

– Они делают вид, что мы – несчастные влюбленные, изнывающие от страсти. Вероятно, подобная уловка заставит сомневающихся поверить в нашу пару, – продолжил Клиффорд. – Неужели кто-то может отказаться от всего ради истинной любви? – Губы парня скривились.

– Ты не веришь в истинную любовь?

– Я верю только в то, что вижу.

– Твои родители не любят друг друга?

Клиффорд одарил меня очередной обезоруживающей улыбкой.

– А твои?

Я улыбнулась в ответ и оглядела комнату. Мои родители определенно любили друг друга. Но делиться семейными секретами или чем-то личным меня не тянуло. Хотя я не уверена, что когда-либо смогу доверять Клиффорду настолько, чтобы в принципе разглашать важные тайны.

– Неплохое место, чтобы устраивать вечеринки и приглашать девушек. Здесь нет чужих глаз.

– Ревнуешь? – Клиффорд склонил голову, рассматривая меня.

Я хмыкнула.

– Ни капельки.

Это правда. Я не чувствовала, что Клиффорд – мой, у меня отсутствовало желание заявить на парня свои права. Может, оно появится, когда мы поженимся.

А ревность во мне вызвал один-единственный человек: Сантино.

Парень кивнул, но не перестал пялиться. Полагаю, он хотел разгадать меня. Ему потребовались бы на это годы, позволь я ему.

– Ты девственница?

Я не могла поверить, что он отважился на такой вопрос.

– Что? – В наших кругах было оскорблением спрашивать девушку о чем-то подобном и намекать, что она, возможно, не девственница.

– Мне любопытно. В любом случае это не мое дело.

– Не твое? – переспросила я, неторопливо шагнув к парню. – Разве ты не должен охранять меня до нашей первой брачной ночи, дабы меня никто не запятнал?

– Черт, нет, конечно! – обескураженно воскликнул Клиффорд. – Зачем ждать до свадьбы? – Он еще раз оглядел меня, задержав взгляд на моих длинных ногах.

Сегодня я выбрала наряд, который смоделировала сама и позволила нашей горничной – и по совместительству талантливой швее – сшить его для меня. На мне был симпатичный приталенный блейзер с ниспадающими рукавами-паутинками, шелковый пояс, завязанный бантом, и широкие шорты в тон, которые напоминали юбку. Поэтому мои стройные ноги казались еще длиннее, а высокие белые каблуки довершали элегантный образ.

– Значит, ты хочешь попробовать товар заранее.

– Поверь, я хочу попробовать множество товаров, не только твой.

Я вскинула брови.

– Даже не собираешься притворяться верным?

Клиффорд посерьезнел.

– Послушай, Анна, я в курсе, что ты из консервативной семьи, но у меня нет намерений останавливаться на определенной девушке. И я не собираюсь соблюдать целибат до брака. Насколько мне известно, у нас есть предварительный свод правил, но настоящий контракт вступит в силу в день свадьбы. С сегодняшнего дня ты можешь хранить мне верность, если пожелаешь, но до тех пор мы не пара, и я буду спать со всеми подряд.

Я не ожидала, что Клиффорд будет настолько прямолинеен. Мне понравилась его честность – в отличие от того, что он предложил. Даже если я не ревновала, это не означало, что меня не будут раздражать постоянные похождения мужа с кем попало!

Наверное, он понял, что я в ярости, потому что выпалил:

– Но и ты вольна делать то же самое.

Мои губы приоткрылись от изумления.

– Ты хочешь, чтобы я спала с другими мужчинами?

Он засмеялся.

– Я бы не стал так выражаться, но да, мне плевать, чем ты будешь заниматься до свадьбы, пока ты ведешь себя сдержанно и держишься на расстоянии от папарацци. Желтая пресса нам ни к чему. Не хочу давать матери еще один повод глотать транквилизаторы пачками.

Несомненно, он пожалел о сказанном в ту же секунду, когда слова слетели с его уст. Злоупотребление таблетками определенно было секретом, который стоило приберечь на будущее.

– Ты правда не будешь чувствовать себя обманутым, если я не окажусь девственницей в нашу брачную ночь? – спросила я.

Меня не вдохновляла его мотивация. Может, он пытался заманить меня в ловушку и подвергнуть испытаниям мою добродетель. Или он хотел ослабить мою бдительность, соврав, что его мать принимала таблетки.

Клиффорд покачал головой и скривился:

– Отвечу откровенно. Меня обрадует, если ты не будешь девственницей. Мне не нравится лишать девчонок невинности. Я не в восторге от кровавых игр. Никакого секса во время месячных и никаких девиц, что, по сути, одно и то же.

Я расхохоталась. Пошарила в кармане шорт, который был предусмотрительно спрятан в элегантных складках, в поисках сигареты.

– Можно? Или предпочтешь, чтобы я вышла на улицу?

На лице Клиффорда отразился шок.

– Ты куришь?

Я пожала плечами:

– Иногда. В основном когда нервничаю.

– Я заставляю тебя нервничать?

– Ты застал меня врасплох. Я думала, ты будешь другим.

– Все так думают, – загадочно проронил он и указал на мою сигарету. – Кури. – Парень достал пачку из ящика стола и тоже задымил. А после затяжки добавил: – Я, кстати, не девственник.

– Я не спрашивала, – фыркнула я. – Но спасибо за информацию. – Мне даже не было любопытно, с кем он ее лишился – и когда. Однако внезапно захотелось спросить Сантино о его первом разе.

Было трудно представить его неуклюжим девственником.

Клиффорд пристально посмотрел на меня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Отсылка к кошке, ставшей интернет-мемом, звездой Сети и главным персонажем книги зарисовок «Grumpy Cat. Сердитая книга от самой сердитой кошки в мире».

Вернуться

2

«Золотая пара» – так обычно называют союз двух знаменитых или успешных людей. Также они могут быть похожи внешне.

Вернуться

3

Лякросс – спортивная игра с мячом, в которой принимают участие две команды. При этом игроки используют стики – особые клюшки с рукоятками.

Вернуться

4

Асаи – ягоды одноименного растения семейства Пальмовые. Ягоды асаи внешне напоминают виноград, а вкус варьируется от малинового до орехового с шоколадными нотками.

Вернуться

5

Сына Вито Корлеоне из романа Марио Пьюзо «Крестный отец» также звали Сантино, а его прозвище было Sonny (англ.) – Сынок.

Вернуться

6

Дижестив – так называют напитки, которые традиционно подают после еды.

Вернуться