# Тысяча уловок Вилли Тирэлл

Нина Каротина

Всего лишь нужно вернуть домой старшего брата. Всего лишь три месяца пути по северной степи. Но на пути то морок, то смерч, то призванные звери. А у Родиона с собой неугомонные родственники, пьющий святоша, непоседливые воры, три шальные девицы и полная неразбериха с магией. И это можно стерпеть, если бы не княжна Вилетта. Она способна испортить ему жизнь и непременно сделает это в азарте свадебного штурма.

Книга является первой в серии «Долина вечной молодости».

> Иллюстрации к книгам созданы автором и продолжают публиковаться на канале https://t.me/nina_karotina

## Глава 1

Империя Ригорон. Столица Свидарг.


Родиону снился дурной сон, сумбур и неясные страхи, от которых просыпаешься в легкой дрожи и с учащенным дыханием. Такое случалось нечасто, но сегодня особенно неприятное чувство и духота в комнате. Мужчина вскрикнул, поднялся на локтях и вздрогнул от знакомой ласки женских рук. В такой момент особенно хорошо, что он не один, есть кто-то рядом, кто прошепчет спросонья теплое слово, обнимет и вернет в мягкие подушки.

У Ясторны прекрасные темные волосы, они сверкающим водопадом струятся по белой коже, шелковой гладью прикасаются к его груди. У нее огромные черные глаза, в которых бездна любви, почти обожания, преклонения. Вишневые томные губы всегда готовы к жаркому поцелую, к материнскому утешению, к бешеной страсти и самой изощренной ласке. У нее идеальная кожа, гладкая, местами упругая, с тончайшими волосками, на которых алмазными каплями задерживаются капелька пота.

Ясторна – дочь степного народа, маленькая кочевница, которая много лет назад нашла своего Избранника и, подобно всем женщинам племени, осталась с ним. Ей неважно, рад ли Избранник такому выбору, хочет ли он разделить с ней судьбу, женат ли он. Важно, что выбор сделан, она будет спать у порога его дома, но не покинет своего мужчину до самой смерти.

Родион со стоном опустился в подушки, на грудь легла приятная тяжесть женского тела. В дверь спальни с поскуливанием скребыхала Скотина, собака услышала его крик и тоже поспешила на помощь. Поначалу щенка величали Принцесса, достойное имя для девочки, которой дозволено спать на бархатных подушках. Однако собака выросла своенравная и шкодливая, из мягкого пухлого детеныша обратилась в зверюгу с густой шерстью и пастью, способной перегрызть ножку хозяйской кровати. С этого момента она – Скотина не только по сути, но и по имени.

Родион встал рано, оставил Ясторну в постели, утешил собаку и развалился в кресле гостиной с чашкой крепкого мятного чая. В груди остался комок плохого предчувствия, будто невидимыми тисками сжало сердце. Раньше с ним подобного не случалось.

– Старею, – уныло заключил он.

– Ваше Вашество, – в гостиную шумным вихрем ворвался личный секретарь и попытался прихлопнуть за собой дверь.

Родион молча наблюдал за его движениями, лишь слегка с интересом подергивал кончиком губ и потягивал ароматную утреннюю чашку чая. Тибель активно работал торсом, плечами подпирал дверное полотно, упирался ногами и головой, сменил позу, давил спиной и бедрами, но схватка, все одно, вышла непродолжительной. Напор с той стороны сметал любые преграды на пути. При виде гостьи Родион взвился с кресла, облился горячим чаем и выронил чашку на пол.

– Родик, ты запретил меня пускать?

– Вилли? – округлил он глаза.

– Выставил стражу у своих покоев, – девушка отгибала пальцы и спешно осматривала помещение, – заперся на все запоры, бросил на меня своего секретаря. Может еще собаку натравишь? Скотиночка, моя сладенькая, – засюсюкала она и наклонилась к предательнице, что приветливо махала мохнатым веником хвоста. – И все для того, чтобы я не смогла пройти?

– Вилли, неудержимая ты моя, не возводи напраслину, – отряхивался Принц первой крови Ригорона. – Мне ли не знать, что такими условностями тебя не остановить.

– То есть, пускать не хотел, – сделала она вывод и уперла руки в бока.

– И в мыслях не держал. В моем представлении ты обитаешь где-то в трех неделях пути от моего секретаря, моей собаки и моей стражи. В противном случае я бы поднял мосты и выставил лучников на башнях.

Княжна Вилетта подозрительно наморщила лоб, силясь уловить в словах тончайший намек на оскорбление. С Вилеттой Тирэлл Родион знаком с детства, буквально с ее рождения, совместно пережито столько бед и радостей, что она воистину не ведала преград на пути в его покои. До сего дня.

Родион почувствовал дрожь в коленях. Совсем недалеко, за дверью сладко потягивается выспавшаяся и набравшаяся сил Ясторна. Если приветствия непрошеной гостьи затянутся, и эти две неистовые воительницы столкнутся нос к носу, беды не миновать. В прошлый раз их разнимал сам Родион, до сих пор свежи воспоминания и даже шрамы об этой схватке. Именно после того Вилли лишилась должности второго секретаря и была возвращена в отчий дом, в самые дальние южные провинции Ригорона.

– Вилли, какими судьбами к нам в захолустье столичного города? – мужчина поспешил свернуть разговор.

– Я выхожу замуж, Милорд, – довольно улыбнулась девушка. – Вот, приехала…

– В самом деле? – встрепенулся тот. – Вилли, с этого и надо было начинать. А я жаловался на плохое предчувствие. Какая отличная новость! Боги вы мои, лихие! Кто же наш счастливец, которого я нынче же навещу, чтобы расцеловать во все щеки?

Невеста благодушно склонила голову в поклоне. Она почти не изменилась и совсем другая. Маленький усатый мальчик – усатый ровно потому, что в статусе секретаря она считала важным добавить себе солидности и для того рисовала усы – вырос в высокую девушку, худую, цепкую, с длинной шеей и тонкими кистями рук. Волосы с платиновыми выгоревшими прядями заплетены в сложную прическу. У нее подвижное лицо, высокие скулы, большой рот, готовый в любой момент растянуться в невероятно озорную девичью улыбку от уха до уха, показывая свету жемчужины ровных красивых зубов. Серые глаза светились шалостью и детской влюбленностью.

– Родик, ты вводишь меня в краску. Я тоже очень рада. Наконец мы поженимся.

– Вилли, сразу оговорюсь, с меня самый дорогой подарок на свадьбу, – ликовал Родион. – Назови любое желание, и я брошусь исполнять его, как добрый фей. Или, может быть, у тебя с твоим женихом уже общие желания?

– С каким женихом? – насторожилась девушка.

– Эмм… – насторожился Родион. – С тем, за кого ты скоропостижно и при моем активном содействии выходишь замуж, если я правильно понял суть нашего разговора.

– Ну, выхожу-то я замуж за тебя, – отмахнулась она. – Как договаривались.

Родион, словно от удара в солнечное сплетение, на минуту лишился дыхания и беспомощно всматривался в знакомое лицо детской подруги. Всего несколько простых слов, а его дурное предчувствие снова зашевелилось в груди и холодным эхом отдалось в пальцах рук и ног.

– А как мы договаривались? – тихо прохрипел он.

– Ты сказал, чтобы я ехала домой и растила грудь к замужеству, – охотно напомнила та.

– И?

– И вот, – Вилли гордо выпятила грудь.

– И вот, что? Где? – запаниковал мужчина.

– Родик, внимательно, – доходчиво, словно нерадивому ученику, проговаривала она, – это ниже шеи и выше талии. Смотри, предвкушай, готовься. Свадьба через неделю. Я согласна. Платье хочу красное, я все продумала. Гостей много. Насчет невестиного выкупа: папа нейтрализован, я учла твою бережливость. Брачная ночь только после жреца, я – девственница.

– Вилли, – болезненно сглотнул «жених» и в отчаянии посмотрел на двери спальни. – Все верно, так я и сказал. Посему собирайся, возвращайся домой и продолжай растить грудь.

Родион подскочил к девушке, схватил ее за локоть и с силой толкнул вон из гостиной. В этот момент двери спальни распахнулись, и оттуда, ведомая женской ревностью, вырвалась черноволосая Кочевница. Атмосфера уютного будничного утра в считанные мгновения утратила свою будничность, вибрации назревающего скандала почти осязаемо сотрясали участников драмы. Вилли взвилась от гнева, Ясторна приглушенно зашипела.

Действовать нужно очень быстро, иначе беды не миновать, по меньшей мере можно успеть сгладить утренний инцидент скоротечной развязкой. Пока Ясторна споткнулась о Скотину, и обе сошлись в глухом недопонимании, Родион приставил к дверям гостиной с одной стороны Тибеля, с другой встал сам, и принял на себя удар стихии по имени Вилетта.

– Что? – вопила княжна Тирэлл. – То есть, в спальне кто-то есть? Это та самая Дикарка? И это накануне нашей свадьбы!

– Вилли, Вилли, – сдерживал он вибрирующие от напора двери гостиной. – Именно потому существуют стражи, запоры и секретари, которые сообщают, удобно ли мне принять гостью.

– Что значит, езжай домой, расти грудь? Мне двадцать лет! Прекрати обращаться со мной, будто я подросток!

– Великовозрастная ты моя, к твоей маленькой груди это не имеет никакого отношения.

– Ты лгал мне? – придушенно вопила она. – Маленькой?

– Вилли, ты лучше меня знаешь, что я никогда не лгу. А если и был уличен в том, то это ситуативные замечания, направленные только во благо.

Девушка громогласно набрала в грудь воздуха, раздула щеки и замолчала, выпучив от негодования глаза. За дверью продолжалась возня и лай собаки. Момент можно назвать напряженным и даже кульминационным, если не знать Вилли, а он ее знал слишком хорошо, чтобы рассчитывать на благоприятный исход.

– Успокоилась?

– Нет, Родик, – выдохнула она, – твои ситуативные замечания – не просто слова. У меня есть свидетели, на этот раз ты не вывернешься.

– Ты о князе Бибанте Пирэлле? Что может засвидетельствовать свиновод, который уже почил?

– Да, Бибант скоропостижно скончался, – с горечью признала она. – Но есть еще твой Тибель. Он неоднократно слышал от тебя признательные показания и обещание жениться.

– Я повышу ему жалование, он не вспомнит ни одного.

– Твои слуги, твой Дедуля Аксил.

– Слуги не в счет, они в той же зависимости, – уверенно парировал он. – Дедулю лучше не беспокоить, он – лжесвидетель, какого поискать. В суде ему первому заклеивают рот.

– Ты хочешь оставить меня старой девой? – возмутилась она и в бешенстве залепила ему пощечину.

Родион Ялагр от неожиданности прикусил язык и растерянно захлопал ресницами. Стерпеть подобное обращение он мог, но не от всякого человека. В большинстве – это члены семьи, те вполне способны дать ему затрещину покрепче. Есть еще пара исключений, и в них входит Вилли. Та во времена лихого детства позволяла себе вольности помасштабней наигранной оплеухи.

– Вилли, одно твое слово, и я склоню к браку любого. Просто укажи пальчиком. Хочешь Ти или Гора? – перечислял он родных братьев. – Дата свадьбы даже не изменится.

Почти заметно, как она огнем и пеплом выдохнула через ноздри:

– Нет, Родик, – очень по-взрослому ответила вчерашняя хулиганка.

– Другая дата? – растирал он пострадавшую щеку.

– Ты меня знаешь, я не отступлю, – пугающе спокойно заявила она. – Я приехала в Свидарг не для того, чтобы слушать твои оправдания. Я ждала этого много лет. Либо ты женишься через неделю, либо война. И я буду беспощадна!

Родион обреченно кивнул головой. Княжна Вилетта Тирэлл – тот самый человек, который может обыграть его на любом поле, в этом даже не стоит сомневаться. Она найдет тысячи уловок, подстроит тысячи ловушек, влезет даже по отвесной стене, выгуляет в саду даже лесного ялагра, но не сдастся. Ее изобретательности еще в детские годы поразился бы лихой бог, во время брачного забега она воистину опасна и способна на любое безумство. Будь на то ставки, Родион поставил бы на Вилли.

– Я сбегала из дома, чтобы ты меня нашел! Я тонула, чтобы ты меня спасал! Я болела, чтобы ты меня лечил! Я все делала, чтобы ты был рядом! Я усы рисовала! – взвизгнула она. – Вся жизнь только ради тебя! Я ждала, но больше ждать не буду. Не испытывай мое терпение.

– Вилли, мы можем договориться? – в отчаянии предложил мужчина.

– У тебя неделя, Родик, – холодно ответила девушка. – Через неделю либо свадьба, либо война.

И она ушла величественной походкой ригоронской княжны. А он вернулся в гостиную, чтобы успокоить взволнованную Кочевницу, занять костью взбудораженную Скотину и обдать холодным презрением нерадивого секретаря Тибеля. С этим увальнем еще придется провести разъяснительную беседу на предмет соблюдения интересов нанимателя. В ближайшие дни их ждет суровое испытание. От Вилли можно ждать любой уловки, девчонка найдет немало способов воздействия на его окружение, следует быть во всеоружии и готовиться к изнурительной обороне.

Ясторна обняла сзади, прильнула доверчивой щекой, располневшая грудь прижалась к его спине, и дурные предчувствия немного отступили. Рядом с этой черноволосой красавицей Вилли – почти гадкий страусенок. Нервный, изворотливый, но очень забавный. Она – отголосок его детства и беззаботности, но никак не жена.

– Ваше Вашество, у нас приемные забиты, как городской лазарет, – доложил секретарь.

Родион заканчивал утренний туалет перед зеркалом. Пять лет назад, когда в его жизни произошли серьезные изменения, когда сердце опустело – его покинула любимая женщина Нея Артенна, но появилась Ясторна – в зеркале он видел ярко-синие глаза и беспорядок светлых волос. С тех пор он заметно возмужал, на лбу и в уголках губ сложились тонкие черточки морщин. Ему тридцать лет, ушла юношеская смазливость.

Волосы отрасли ниже пояса, он не стриг их с того самого дня, как почувствовал себя бесконечно несчастным и брошенным, Нея Артенна вернулась в свое воинственное королевство, взяла верх в королевских играх и стала королевой Алесции, недосягаемой для него мечтой и болезненным воспоминанием. Это почти ритуал, отречение, боль, заклятие. Никакие замечания и насмешки семьи не трогали его. Вместо небрежного мальчишеского беспорядка на его голове сложилась длинная мужская коса.

– Кого лихие боги к нам принесли?

– Милорд, все больше по делам южных и восточных провинций, но есть и приятные гости. В мятной приемной расположился князь Тирэлл с княжной Шиэль Тирэлл.

Родион вздрогнул, словно от удара:

– Тибель, если Тирэллы – приятные гости, назови мне тех, кого ты признаешь неприятными. Князь Тирэлл снова взялся вышивать свадебные накидки. Тринадцать дочерей, это самое настоящее проклятие. Вилли приехала не одна, она прихватила с собой подкрепление, папенька и сестрица Шиэль. Когда-нибудь эти тринадцать девиц закончатся и оставят меня в покое?

С этим нужно покончить сразу. Если отложить и заставить ждать неугомонное семейство, последствия выйдут из-под контроля. Он знает Тирэллов давно, почти с рождения, и не может избавиться от мысли, что князь Тирэлл со своими бесконечными дочурками однажды добьет его до свадебного алтаря. Вилетта Тирэлл – последняя из тринадцати и не предвзято самая прыткая.

– Мой дальнеродственный князь, я снова вижу тебя и снова вздрагиваю от радости, – вместо приветствия заявил Родион, проходя в приемную комнату. Навстречу ему поднимались двое, уже хорошая новость, среди них нет Вилетты. Однако не стоит обманываться, если ее нет среди папеньки и сестрицы, значит она образовалась где-то в другом месте и уже готовит против него свадебный капкан.

– Милорд, – князь Тирэлл склонил в поклоне новый объемный парик.

Вельможа, к слову, примечательный, эдакий сухопарый юркий старикашка, Родион помнил его таким на протяжении последних тридцати лет. Удивительно, насколько людей не меняют годы, словно князь таким и родился, и сразу с тринадцатью дочерьми. И хочется тому немного посочувствовать, все же доля ему выпала непростая, не всякому выпадает радость растить тринадцать склочных невест, но у Родиона к тому нет никаких предпосылок. Князь Тирэлл всякий раз пытается пристроить одну из своих кровинок ему в жены, что в корне расходится с планами самого «жениха».

Княжна Шиэль кокетливо присела в полупоклоне. Ей исключительно идет вдовий черный цвет платья и заметно округлившиеся формы. Шиэль будто забрала у сестер привлекательность и объемы, Вилетте достались лишь жалкие крохи. Но младшая отхватила много иных «достоинств».

Лет пять назад Родион с громким вздохом облегчения выдал замуж эту знойную красотку за князя Бибанта Пирэлла, не без труда, каждая княжна Тирэлл стоила ему лишней морщинки. Но у Шиэль с Бибантом нашелся один общий интерес, они сошлись на почве любви к свинине с одним небольшим нюансом: Шиэль любила свинину в гастрономическом смысле слова, а Бибант в животноводческом.

– Мои глубочайшие соболезнования, многоюродная ты моя сестрица. Все это время я не перестаю сопереживать твоему горю. Как князь Бибант Пирэлл мог позволить себе покинуть нас столь рано? – кивнул Родион.

Княжна даже не потрудилась натянуть на вдовствующее лицо сколько-нибудь печали:

– Его Светлость, уж простите меня за прямолинейность, отчаянный самоубийца. Такую глупую смерть еще нужно постараться найти. Помнишь ли ты, Милорд, что подарил нам на свадьбу?

– Разумеется, – величественно уселся в кресло Принц. – Каменную Грацию, точную копию нашей героической хрюшки Грации, чей подвиг мы увековечили в камне. В свое оправдание сразу оговорюсь, что просил статую в императорский сад на хранение.

Свинка Грация вошла в историю тем, что выбежала на трассу, где проходили заезды колесниц. Своим выходом она спугнула соперников, к финишу первой добралась княжна Шиэль, оставив с носом алесцийских соискателей. В те времена Родион проводил дипломатические переговоры с послами из южного королевства Алесция, где и познакомился с Неей Артенной, своей первой любовью. Для Грации история закончилась печально, на нее свалился один из алесцийских участников, что разбило сердце Бибанта Пирэлла.

– Бибант не отдал статую, – фыркнула Шиэль. – Трясся над своей свиньей, будто она из золота. Раз в неделю переносил ее из комнаты в комнату. И что же? Однажды Грация не удержалась и упала с лестницы, придавив своего хозяина.

– Прыткая свинка попалась, – признал Родион.

– И главное, меткая, – подытожила Княжна.

– Согласен, есть в этом что-то печальное. Награда, так сказать, настигла своего героя. Надеюсь, наш Бибант успел обзавестись розовощеким наследником, ибо…

– Милорд, когда? – возмутилась княжна Шиэль. – У Бибанта было столько свиных забот, что я чаще видела его до замужества, чем после, – девушка наконец вспомнила о своей утрате и высморкалась в кружевной платок.

Родион нетерпеливо вздохнул, сбываются все его самые мрачные предчувствия. Тирэллы осиным роем начали его окружать. С детства он – Наместник Южных провинций Ригорона, с детства он вынужден большую часть жизни проводить в Ближних Патнах, с детства он окружен семейством Тирэллов, ибо те родом из столицы Южных провинций и дальние родственники императорской семье.

– Ваше Высочество, – взял слово Князь Тирэлл, – после смерти Бибанта Пирэлла с моей дочерью обошлись крайне несправедливо. Его брат стал наследником и вышвырнул бедную девочку буквально на улицу.

– Ах он, негодник! – неискренне сочувствовал Милорд. – Что, совсем не захотел жениться на прекрасной вдове своего брата? Быть может, нам скрутить его в свадебный бублик?

Шиэль нетерпеливо закатила глаза:

– Ему десять лет, Милорд.

– Хм… напомни мне, сестренка, кого из вас двоих смущает такая «маленькая» разница в возрасте. Тебя или его нянек?

– Шиэль действительно нужно снова выйти замуж, – нервно жевал старческие губы Князь. – Я не молод, могу ли я позаботиться о моей бедной дочери? А мой сын и наследник Норинэльт Тирэлл так и не вернулся из Агарона. Он уехал вместе с вашим братом, Ридалагом Ялагром, и еще неизвестно, вернется ли. Потому забота о ней ляжет на ваши плечи.

Родион приподнял брови от потрясения и не сразу нашелся с ответом:

– Князь, вы мастер ставить ультиматумы. Откуда посреди нашего непринужденного разговора взялись мои плечи?

– Но как же? Шиэль и Вилетта – родные сестры, они почти неразлучны. Вы же не будете столь жестокосердны, чтобы оставить свояченицу бездомной?

– Что? – придушенно прохрипел Родион. – Откуда неразлучны, если обе терпеть друг друга не могут?

Шиэль сидела, потому красочно упасть в обморок не получилось, но она шумно выдохнула и придавила роскошным торсом Папеньку. Тот сухим деревом сложился под дочерним весом и судорожно обмахивал кровинку новым париком:

– Ваше Высочество, мои дочери друг в друге души не чают. Знали бы вы, – пыхтел старикашка из-под корсета вдовствующей дочери, – какие нежные сестринские чувства их разделяют.

– Мне ли не знать, – отмахнулся Милорд. – Последний раз Вилли натерла корсет сестры перцем. Шиэль в отместку сбрила младшей одну бровь. Отчетливо помню, как Вилли приклеивала на пустое место накладные усы.

– Всего лишь детские шалости.

– Как быстро девочки повзрослели, бровь отросла всего год назад. А я уже женюсь на Вилли?

Родион произнес последние слова и прикусил язык. Он ходит по тонкому льду, даже разговоры на эту тему недопустимы. Каждое сказанное слово в этом вопросе может быть использовано против него, нынче дело сводится не к простым разговорам, а сразу к ультиматумам.

– Но как же, – Князь без церемоний пихнул дочурку, та лихо вышла из обморока. – Вилетта не единожды говорила, что вы изволили делать ей предложение. В последний раз дело оставалось за малым.

– Князь, вернемся к главному. Откуда такие пораженческие настроения по части Норинэльта? – холодно процедил Родион. – Я сей же час напишу ему письмо, после прочтения которого тот не только вернется, а буквально возникнет среди нас.

Милорд вырвался из приемной комнаты и в бешенстве хлопнул дверью. Вилли даже не начала осаду, а ему уже страшно. Страшно представить, что ждет его через неделю. Нужно принимать срочные меры, иначе уже через неделю он, сам того не ведая, поднимет замужнюю накидку Вилетты перед праздничным жрецом, а это недопустимо даже в задумке. Мороз по коже от одной мысли, что Вилли придется терпеть каждый день и целый день.

– Ваше Вашество, в ежевичной приемной вас дожидается господин Аксил Термиса, – образовался рядом услужливый секретарь.

Нет сомнений, тот подслушивал разговор по своим личным мотивам. Княжна Шиэль во время сватовства Бибанта изрядно потрепала нервы всему окружению, секретарь Тибель стал непосредственным участником действа, и не столько помогал, сколько мешал княжеской помолвке. Что уж его привлекло в этой аппетитной красотке, остается только догадываться, но с тех пор тот при одном упоминании Шиэль Тирэлл томно вздыхает.

– Тибель, я говорил тебе, чтобы чаще чем раз в неделю его не допускали в мои покои?

– Милорд, у него исключительные обстоятельства. Он умеет убеждать.

– Тибель, мой Дедуля умеет что угодно, но только не убеждать

Родион Ялагр молча прошел в ежевичные комнаты и расселся в кресле напротив гостя. Тот и глазом не моргнул в сторону внука, сосредоточенно наморщил нос и, закусив язык, продолжил вязать непропорционально огромный шерстяной носок. Зрелище умиротворяющее и завораживающее настолько, что Родион помимо воли начал считать петли.

Дедуля Аксил по маминой линии персона в семье весьма неоднозначная. Хотя бы потому, что он – неродной дед, прибившийся к неродной Бабуле. Это давняя история, интересная только тем, что жену нынешнего Императора вырастила приемная мать, Кентурси Сиуца[1], взявшая на себя дополнительную нагрузку в виде алесцийца Аксила, почти ровесника своей дочери.

Со смертью Бабули с Дедулей Аксилом произошли заслуживающие внимания перемены. После затяжного траурного загула тот неожиданно потерялся. Не физически, найти его не составило труда. А вот душевно потерялся, будто без своей второй половины лишился твердыни и самих основ бытия.

Сразу после празднования он начал впадать в крайности, от которых захватывало дух. Боязнь неизлечимой болезни. Он нашел у себя все известные заболевания, выявил симптомы самых смертельных недугов и отчаянно лечился, дотошно посвящая всех и каждого в детали своего организма настолько подробные, что даже Родион невольно чесался и чувствовал недомогание. Апогеем этого этапа стало открытие лекарства от всех болезней. Мед.

Именно мед и именно собственного изготовления. Дедуля стал пчеловодом, ульи разместил в императорском саду. Пасека вышла знатная и не в меру активная. От укусов страдали домочадцы, пчелы буквально наводнили дворец, на кухне все повара покусаны. Покусанная Мама поставила точку в этом вопросе так, что Аксил остался с медом, но уже без ульев. Он наварил медовуху, понравилось, но мед собственного производства быстро закончился. Возникла новая идея – пивоварня.

История с пивоварней развивалась бурно, в саду появилась целая аллея своего хмеля. Пиво весьма сомнительного свойства заняло все свободные сосуды во дворце. Никто не хотел разочаровывать траурного Дедулю, давились, пили и нахваливали. Все, кроме Родиона. Рецепт тыквенного эля нашел именно он.

Тыква-разведением Аксил занялся охотно, у него уже целый огород в императорском саду. Каждая оранжевая головешка объявлялась едва ли не возлюбленным чадом. Аксил давал им имена, дни напролет измерял объемы кругляшей, хвастал успехами и рекордами. А потом с особой кровожадностью крошил «детей» в чан. Излишки тыквы никак не могли пропасть, и от того близ пивоварни обосновалось стадо гусей.

Гусеводство и стало новой страстью после полного провала с тыквенным элем. Нахальные твари быстро оперились и почувствовали себя хозяевами императорского дворца. Поначалу все с аппетитом ждали гусиной печени, затем поняли, что печень, если чья и будет использована, то только не гусиная. Пернатые с завидным азартом нарывались на неприятности и щипали каждого зазевавшегося прохожего. Когда этим прохожим стала маленькая внучка Императора, гусеводству пришел конец.

Казалось бы, отчего Аксилу не заняться своим истинным призванием? Отчего императорская цирюльня не процветала и не поглощала все Дедулины мысли и чаяния? Не процветала, а загнулась с первой неудачной попытки «навести порядок» на голове Россена Ялагра, императора Ригорона. Папа после того долго ходил в головном уборе и даже, по слухам, спал в нем, а Аксил для успокоения нервов освоил вязание.

Бессмертные творения мастера стали настоящим наказанием семьи. Подарки так и сыпались на родственников в своем убогом многообразии. Признаться, это самое безобидное увлечение Дедули, и потому Родион всякий раз боялся перемен в этом смысле. Никто в здравом уме не мог даже предположить, что станет следующим на очереди. Члены семьи делали ставки и замерли в тягостном ожидании.

– Родик, я вот о чем думаю, – внезапно заявил Аксил, не отрываясь от рукоделия.

– Дедуля, – быстро перебил его внучек, – только не это, что бы то ни было.

– Почему? – нисколько не обиделся мужчина, придирчиво рассматривая рисунок на шерстяном носке.

– Хотя бы потому, что стричься я не буду. Тем более у тебя.

– Не о том я, совсем не о том.

– Сыроварня отобьется очень нескоро, а кулинария не твое, поверь моему слову, – качал головой Родион. – Никто даже из уважения к тебе добровольно травиться не станет.

– А если я найду себе женщину? – Дедуля пересчитал петли, мысленно прикинул симметрию и продолжил стучать спицами.

У Родиона в голове пронесся целый рой разных мыслей, от возвращения неродного деда на историческую родину, в южное королевство Алесция, до вдовы Шиэль Тирэлл. Чем лихой бог не шутит, возможно положение его не столь удручающее, и можно избавиться сразу от двух одиноких, но крайне докучливых особ, соединив вдовствующие сердца. Случаются же чудеса на свете.

– Что, так внезапно и первую встречную? Без значимого сопротивления? – вкрадчиво уточнил внук.

– Родик, я все продумал. Мне нужна Кен, с ней я был счастлив. Сам того не понимал, теперь вот только… Значит, мне нужно найти мою Кентурси, – дедуля Аксил пронзительно взглянул внуку в глаза и переложил ногу на ногу, похвастав вязаными сапогами с двумя затейливыми шерстяными розочками на мысках.

– Не пугай меня, Дедуля. Бабка умерла, мы едва привыкли жить мирно, – насторожился Родион, еще раз окинув образ деда придирчивым взглядом: в своем ли тот уме и доброй памяти?

– Разумеется, это будет другая женщина, но…

– Другой такой нет! Не забываем, она – теща Императора. Нелюбимая, мягко говоря. Спустя пять лет после ее смерти Папа наконец перестал кричать во сне.

– А если поискать? – пронзительно прищурился дед и отложил вязание. – Ты все можешь, Родик, я знаю. Ты найдешь ее.

Милорд тяжело вздохнул и помассировал болезненные виски. Спорить бессмысленно. Если уж Дедуля бесстрашно лез в ульи и ходил синим от гусей, если он пил свое горькое пиво и одет с ног до головы в вязанные вещи, в этом вопросе тот наверняка не отступит.

– Сходство должно быть абсолютным или допускаются отклонения во внешности «Бабули»? – уже по-деловому спросил младший.

– Мне бы такую, как Кен, – упрямо повторил Дедуля.

– Не могу не спросить: известная нам княжна Шиэль не могла бы случайно скрасить остатки твоих дней? Тебе стоит подумать, вакансия открыта совсем недавно, а зная Шиэль…

– Нет, – твердо ответил Аксил и вернулся к рукоделию. – Я хочу вернуть Кентурси Сиуцу.


## Глава 2

В уютной гостиной императорского дворца собралась вся венценосная семья по срочному зову ее Основателя. Родители подозрительно тихо сидели друг напротив друга и ждали, когда соберутся все участники совещания.

Родион бросил своих посетителей, поспешил на встречу и расположился в нише окна. Сестра Тенна и ее полу-ригоронский супруг Дейн Вистога рядом, они пьют чай возле маленького столика. Здесь же близнецы Рестиан и Роянг, для семьи они – Ти и Яни. Принцесса Отриэн, супруга Яни осталась в своих комнатах, она готовится стать матерью. Младший Редгор от скуки зевает и потягивается, задевая длинными ногами высокие вазоны. Тот только вчера прибыл из северных провинций, всю ночь потратил на столичные потребные дома и на утро с трудом сохраняет ясность сознания. Дедуля Аксил довязывает носок где-то в углу гостиной.

– Сегодня из Северного царства Агарон прибыли два вестовых, – мрачно начал Император.

– Ридалаг? – воскликнула Тенна и захлопала в ладоши. – Он возвращается?

– Я прочту сначала второе письмо. Датировано оно тремя месяцами позже первого, – бесцветно заметила Мама.

– Но прибыли одновременно? – уточнил Родион.

– С разницей в пару часов. Итак, во втором письме Ридалаг пишет, что у него все в порядке, очень занят, уверен в скором разрешении проблем.

– Содержание его писем не сильно отличается, – хмыкнул Родион. – Всякий раз он почти у цели, но прошло два года, а он по-прежнему в Агароне. Веселенькое дело, Наследник ригоронского трона затерялся на просторах Северного царства в поисках любви.

– Родик, возьми письмо, – протянула Мама свиток. – Его почерк?

– Эти крючки и завиточки мне до боли знакомы, – подтвердил тот. – Даты внизу написаны хуже, может быть спешил и смазал. Что не так, моя возлюбленная прародительница?

Тенна, Ти, Яни и младший Гор убедились в достоверности письма, почерк старшего брата трудно спутать с чем-то иным. Лаг пишет аккуратно, убористо, любит украшать первые и последние буквы.

– Все не так. Есть нестыковки с первым письмом, которое должно было поступить тремя месяцами ранее. И оно от князя Рисмага Дэвони. Читай, Родик, – усталым голосом проговорила Мама.

«С прискорбием вынужден сообщить, что мой возлюбленный брат Лаг Дэвони и Принцесса Эстерсэн неожиданно пропали из столицы. Приняты все меры к их поиску со стороны агаронского трона. Я со своей стороны ни дня, ни ночи не провожу дома, разыскиваю безвестно пропавших дорогих мне людей.

До меня дошли слухи об их гибели. Они мертвы, я проверил слухи. Тела не нашел, буду искать. По результатам отпишусь.

Принцесса Шали в безопасности. Она дома под присмотром царствующей четы».

В комнате повисла напряженная тишина. Гор перестал зевать, Аксил отложил спицы. Первым пришел в себя Родион:

– А уже спустя три месяца так называемый Лаг Дэвони, под именем которого скрывается наш старший братец, нашелся и написал письмо домой. В чем нестыковки? Выходит, потеряшки нашлись, нет повода для волнений. Всего лишь хотели уединиться где-нибудь в ледяной избушке на краю снежной долины, а их уже бросились искать и похоронили.

– Прочти до конца письмо Рисмага Дэвони, – кивнула Мама. – Последняя строчка внизу.

«Не верьте никому и ничему, они мертвы».

– Хм…

– Что, если второе письмо поддельное? – Тенна придирчиво рассматривала почерк старшего брата. – Во всяком письме Лаг восторгался дочкой Шали, описывал ее проказы и смешные словечки. Здесь нет ничего про девочку и принцессу Эстерсэн. И даты смазаны.

– Тоже заметила? – хмурился Император.

– Он пишет о погоде, о кочевниках в степи, об интригах двора, но ни слова о дочери, – Мама встала и прошлась по комнате. – Обычно он уделял этому место во второй половине письма, но второй половины в этот раз нет. Что, если письмо подделано искусным каллиграфом?

– Не подделано, – уверенно заявил Родион. – Я знаю его букву «Р». Так пишет только он. Подделать невозможно, я много раз пытался. Здесь он пишет про какого-то барона Протаара, сравнивает его с индюшкой. Только Лаг приводит сравнение с индюшкой. Это его письмо.

– Там что-то произошло, я чувствую, – схватился за сердце Папа. – Лаг не говорит нам, но он сам не свой. И Дэвони умолк, не написал ни строчки опровержения. Если бы Ридалаг нашелся, наш посол первым выслал бы вестового с ближайшим караваном.

– Странно не это, – рассуждал императорский зять Дейн Вистога. – Почему вестовые прибыли в один срок? Тот, что доставил письмо от князя Дэвони, пояснил, отчего так задержался?

– Пояснил, – ответила Мама. – Нет никакой задержки. Вестовые почти одновременно получили бумаги. Князь Дэвони выслал свое письмо едва ли не позже.

– То есть, – предположил Родион, – проблемы с головой не у моего старшего брата, а у Рисмага Дэвони? Тот наконец показал свою истинную сущность: плести интриги и наводить суету, на которой можно заработать.

– Не в правилах Рисмага шутить подобными вещами, – гаркнул Патриарх семейства.

– А сходить с ума в его правилах?

– Родик, отец прав, там что-то произошло, – приблизилась к нему Мама. – Пойми, это ненормально, если сначала пишут, что человек погиб, а спустя три месяца погибший заявляет, что у него все в порядке. Ридалаг в опасности, сердцем чувствую.

Мама плакала впервые на его памяти, и это было пострашнее письма Дэвони. Словно вокруг сгустился вязкий туман, и сердце Родиона кольнуло. Дурное предчувствие с удвоенной силой зашевелилось под кожей. Вот оно что?

Совет семьи закончился на том, что требуется время для расследования. В Северную Навадну, городок близ пограничной Северной стены, направился отряд тайной канцелярии с тем, чтобы допросить торговцев, прибывших из Агарона. Возможно, так они получат больше сведений о событиях, произошедших в Северном царстве.

Родион вернулся в чайную комнату, где его с утра дожидался дядюшка по маминой линии, Титтава Орс. Тот долгие годы опекал старшего из братьев, Ридалага Ялагра в его управлении восточными провинциями Ригорона. Орс сам являлся наместником портового города Греден и строил корабли на восточном море Течений. Но с отъездом Лага восточные провинции отошли под управление Родиона Ялагра.

Венценосные сыновья активно участвуют в управлении государством с детских лет. Наставников много, но Император привык доверять только близким. Родные братья супруги – лучшие опекуны принцам. Дядюшка Титтава – самый младший из них, нынче это дородный вельможа с бородкой, усами и поредевшими, но не поседевшими волосами. Лишь местами начали серебриться редкие пряди, известно, рыжие седеют позже прочих.

Дядька до сих пор не женат. Страстный коллекционер макетов кораблей, охотится даже за набросками морских и речных посудин всех видов и всех стран. Фрегатами, баржами и даже рыбацкими лодчонками украшены стены и полочки в его замке, а во дворе на постаментах покоятся древние якоря. За редкие экспонаты тот готов продать душу и потратить целое состояние.

Перед разговором Титтава заметно взволнован, пыхтит лоснящимися щеками и стирает шелковым платком бисеринки пота на лбу.

– Мой возлюбленный морской дядюшка, я не так давно попираю землю в твоих восточных провинциях, но уже знаю этот взгляд.

– Родик, это то, что я искал всю жизнь, – с придыханием отозвался дядька. – Они существуют.

– Женщины? Ты на старости лет прозрел и решился-таки лишиться гордого холостяцкого звания?

– Корабли!

– Да ладно, – присвистнул племянник. – Откуда такая уверенность? Неужели заглянул в гавань?

– Сухопутные корабли, Родик. Сухопутные! – Дядюшка неуклюже порылся в своих карманах, пыхтел, возился и бурчал под нос ругательства, и наконец извлек пред очи Принца засаленный клочок бумаги. – Взгляни. Вот, что нарисовал один бродяга, которого хорошо бы вздернуть, да не за что. До меня доходили слухи, но я отказывался верить в байки.

Родион нехотя развернул смятую бумагу:

– Что-то не пойму, что я должен здесь увидеть?

– Родик, они сухопутные! Не бирюльки, в самом деле, – возмутился Титтава. – При таком положении дел я научусь верить в любое чудо.

– Неужели? – Родион крутил бумажку, на которой почти детской рукой нарисовано нечто, едва напоминающее средство передвижения. – Допустим. И?

– Мне нужно получить качественное отображение. Лучше макет, – воодушевленно добавил Титтава. – Принцип понять, разобраться в деталях.

– Мой дорогой водоплавающий пращур, мне льстит твоя вера в мои способности, но рисовать я не умею. За сим тебе следует обратиться к нашей художественной сестрице Тенне. Она тебе любую фантазию увековечит в масле. По запросу пририсует столько новых деталей, что ты присвистнешь.

– Не присвистну, – буркнул Титтава Орс. – Мне нужно отображение подлинника. А эти корабли агаронские. Потому рисунок должен быть оттуда.

– Агаронские? – приподнял брови Милорд. – Ридалаг в Северном царстве, но что-то в своих письмах он ни словом не упомянул о чудо-кораблях, все больше о своей дочурке. А он тот еще корабельщик. Выходит, нет никаких кораблей.

– Не выходит, – огрызался дядька. – Очевидно, он занят чем-то иным. Нужно ему отписаться.

Родион откинулся в кресле и тяжело вздохнул. Отписаться можно, но с получателем проблемы. И что-то ему подсказывает, что проблемы серьезные. Маму провести сложно, она не ошибается, когда с детьми случается беда. Зацепок так мало, что с трудом верится в непоправимое. Остается надеяться на сведения от торговцев, ибо даже если выслать в Агарон новых послов, вернутся они месяцев через шесть-восемь. А по расчетам Родиона выходит, что проблемы с Ридалагом и принцессой Эстерсэн начались не меньше полугода назад. С такой скоростью любая помощь опоздает на целый год.

Родион ломал голову над загадкой и пришел к самому неутешительному выводу: ему требуется помощь. Сведений так мало, что за любую крупицу информации он готов платить золотом. Однако предложений нет, а очередь из информаторов не выстроилась. До Северного царства три месяца пути по бескрайней Степи, даже самые быстрые лошади принесут весточку лишь спустя полгода.

Выход есть, но одна мысль, что за помощью придется обратиться к очередной княжне Тирэлл, наводила беспросветную тоску.

– Милордик, – воскликнула Биннет Тирэлл и присела в низком поклоне. – Как я рада, что вы нашли времечко и навестили…

– Биннет, я понял, не наводи суету, – поморщился Родион. – Времечка у меня мало. Доставай свои шаманские кости и приступай.

Биннет Тирэлл – двенадцатая из дочерей князя Тирэлла, родная сестра Вилли. Очень знаковый персонаж в его непростых отношениях с этим семейством. Фея Тирэлл, одухотворенная и воздушная девушка, способная сбить с ног своим своеобразным милосердием и добросердечием. В свое время потрепала ему нервы со своими брачными играми, загоняла в угол жертвы и требовала ломать им руки и ноги на пожалеть. Закончилось тем, что она бросила свадебные изыскания и отправилась за счет казны учиться в Северное царство на магистрата.

В Северном царстве Агарон Фея пребывала подозрительно мало, вернулась через год и сообщила, что в ней открыли дар прорицательницы, и теперь она готова предсказать события на годы, да что там, на столетия вперед. Бесспорно, могла, однако слог ее был столь витиеватый и образный, что в тех предсказаниях смысла меньше, чем в детских сказках. Родион участвовал в ее показательных выступлениях исключительно в развлекательных целях, потому что во время спиритического сеанса Биннет оставалось только задирать брови и сдерживать лютый смех.

– Вам что-нибудь предсказать, Милордик? – обрадовалась девушка.

– Не что-нибудь, – нетерпеливо огрызался он, – а что-нибудь хорошее.

– Мм… что-то про истинную любовь? И как ее отличить среди прочих, не истинных?

– Остынь, отродье Тирэллов, – Родион отбросил золотую трость в сторону и устало обосновался в кресле. – Для начала свяжись с духами и ответь мне, где мой единоутробный и старший брат? Где его лихие боги носят?

Биннет скривила недовольную мину, но порылась в сундуках и потрясла перед его носом грязным мешочком с неизвестным содержимым. Родион всегда с большим сомнением относился к любому действу с мистической составляющей, но отрицать очевидное не мог. В Агароне, где училась Фея, действительно есть целый магический орден и несколько храмов, где по слухам служат магистраты, способные на настоящие чудеса. Нынче он в стесненных обстоятельствах, готов поверить в любую магию, лишь бы получить весточку от брата.

В первый раз наблюдая за провидческим ремеслом Биннет, Родион ждал чего-то экзальтированного, поволоки глаз или беснования, однако гадалка его приятно удивила, всего лишь прикусила верхнюю губу и свела глаза к переносице. Это потешно, но сегодня ему не до того. Девушка выбросила из мешочка содержимое, Родион от подступившей тошноты заткнул нос. Из мешка выпали маленькие черепки давно убиенных мелких животных. Можно даже не спрашивать, кто прибил милых зверушек. Биннет в свое время даже генералам ломала руки-ноги, с нее станется.

– Вижу большую тень, – рокотала прорицательница. – В тени той бьется маленькая птаха. Бьется, а вырваться не может. Глаза у той птахи изо льда. Открывает она клюв, а оттуда падают куски льда. Тень эта – темница для нее.

– Это все? – хмурился Милордик.

– Ваше Высочество, я рассказываю только то, что вижу, – развела та руками.

– То есть, он в темнице?

Девушка еще раз тщательно изучила костяную мозаику. Что уж она может видеть в этой кучке мусора, и уж тем более, где она среди костей нашла птаху и куски льда, не стоит даже задумываться. И спрашивать тоже не стоит, иначе та начнет вдаваться в подробности, от которых у него сдавит виски.

– Плохо ему, – подтвердила она.

– Допустим, – поджал губы мужчина. – Что с принцессой Эстерсэн?

Биннет охотно собрала черепки в мешок, снова потрясла и бросила на стол.

– Вижу прекрасный дворец, много света, все белое, зайчики с белым мехом.

В этом и есть этом особенность гадалки-Биннет. Людей она не видит, только иносказательно: птички, зайчики, бабочки, и потому все ее слова сливаются в какой-то сказочный бред. Где и что у нее сломалось во время обучения на магистрата, история умалчивает, но налицо пробелы в образовании и сложности в интерпретации поступающих свыше данных.

Родион закатил глаза от нетерпения:

– Биннет, четко и по существу: среди них есть красноволосый заяц по имени Эстерсэн?

– Милордик, как нехорошо. Это будто…

– Будто? – процедил он от едва сдерживаемого раздражения.

– Белый цвет, белый дворец, столько веселья. Там нет живых, они в царстве мертвых, – отпрянула она от стола.

– Подытожим. Он в черной тени, но среди живых. Она в белой кроличьей шубе, но среди мертвых, – хмурил уставшие брови мужчина.

Шарлатанке по имени Биннет Тирэлл Родион не верил, но неприятное чувство прочно засело в груди. Ничего не ведая о письмах, она вполне отчетливо описала возможную или уже случившуюся беду. При этом Ридалаг жив, что неожиданно сходится с последним его письмом. Неужели есть надежда?

– Милордик, не могли бы вы помочь мне в одном маленьком дельце, – подступилась к нему просительница. – Дело в том, что духи обычно очень неразговорчивы, когда общаешься с ними без магического кристалла или спрашиваешь про себя.

– Сочувствую, любопытная ты моя, – привстал он с кресла. – Но и только. Нет у меня желания раскидывать кости на тебя. И увижу я только то, что ты их плохо обглодала перед использованием.

– Не могли бы вы порекомендовать зайти ко мне на погадать господина…

– Прекрасненькая ты моя, – собрался уходить посетитель, – не напрягай свой волшебный дар, хватит с меня твоих причуд. Ни одного приличного господина я твоим кровожадным духам больше не скормлю. До сих пор свежи воспоминания, как ты покрошила в салат моего генерала Сиретту.

– А если это судьба? – въедливо уточнила та.

За эти годы Фея повзрослела, и, хотя еще не совершила окончательный переход из Феи в Ведьму, все же изрядно продвинулась в этом направлении. Известная пожирательница мужских сердец приметила очередную жертву и вышла на охоту. Среди ее трофеев вышеупомянутый Сиретта, генерал ригоронской армии и близкий друг Родиона. Девица с легкостью избавлялась от завоеванного жениха и шла дальше, будто ей нравился сам процесс, а не его результат.

Осечка вышла только один раз, но и жертва оказалась непростая. За время пребывания в Агароне на предмет изучения магии Биннет Тирэлл, по слухам, столкнулась с известным прохвостом и бабником, князем и послом Ригорона Рисмагом Дэвони. Что произошло между этими двумя, сведений мало, но с тех пор Дэвони едва ли не в каждом письме поминает ведьму и ее проклятие, мешающее ему жить и радоваться.

– Если это судьба, пусть он последним об этом узнает. Чуть дольше проживет в счастливом неведении, – напоследок бросил венценосный принц и с большим облегчением покинул столичный дом Тирэллов, где по счастливой случайности или точному расчету не было Папеньки и Вилли.

Родион завтракал в уютной гостиной, когда Тибель принес на подносе небольшой свиток письма.

– Четыре дня, – Милорд прочитал два слова и смял листок. – Вилли отсчитывает дни до свадьбы.

– Выглядит как угроза, Ваше Вашество, – осторожно заметил секретарь.

– Это и есть угроза, – вздохнул Родион. – От Вилли так просто не избавиться. Просвета нет от плохих новостей, но даже плохие времена Вилли умеет испортить. Я просто хочу нежиться в беспокойстве и тревоге за брата, а она отвлекает на себя внимание.

В коридоре послышался неясный звук борьбы, и вот уже в приемную комнату Родиона ворвался всклокоченный Ти. Или Яни, кто их разберет. Венценосные близнецы похожи, как две мохнатые весенние гусеницы, интеллект застыл примерно на том же уровне.

– Чего тебе, несносная гусеница? Ошибся дверью? – ворчал старший брат.

– Родик, Лага требуется сыскать. Нужно направить в Агарон поисковый отряд. Я поеду с отрядом и спасу его.

– Ти, напрасно стараешься, – хмыкнул хозяин гостиной и тщательно намазал варенье на булочку. – Даже под таким предлогом из дома тебя выпускать нельзя, потому что после того спасать придется уже тебя.

– С чего так? – рявкнул Рестиан Ялагр.

– С того, мой единоутробный несмышленыш, что всякий раз, когда у тебя открывается зуд к бродяжничеству, ты вляпываешься по самые брови. Вспомнить хотя бы провал твоего последнего исхода. Ты отправился в островные провинции…

– Именно! Я – наместник Островных провинций, – защищался Ти.

– В которых так и не побывал ни разу, ибо попытка не засчитана.

– Я искал новые острова!

– А нашел приключения на свою неугомонную задницу, – надменно хмыкнул Родион. – Теперь нет целого фрегата в западном море Бурь.

– Но на карте появился еще один остров!

– Еще один риф, названный в твою честь. «Достойная» замена боевому фрегату. Чудом остался жив, благо, рыбаки приметили в море останки корабля. Или не благо, я еще точно не разобрал, – Родион щелкнул брата по руке, чтобы тот не прихватил со стола аппетитный кусочек рыбки, и бросил тот застывшей в гастрономическом ожидании Скотине.

– Но брата нужно спасать, а я очень даже подхожу для этого дела. У меня вера агаронская. И языки я, благодаря Отриэн, подтянул.

– Не знаю, что насчет ваших с Отриэн языков, но верой своей мне перед носом не верти, – Родион хмыкнул, припомнив, что святые письмена агаронской веры обычно накалывают на шее, но с близнецами вышла история, после которой знаки сместились на интимную часть тела ниже спины. – Ты последний в очереди на поездку в Агарон. Если тебя это немного успокоит, предпоследний стою я.

– Не успокоит! – рявкнул тот.

– Возьми пару уроков у Дедули по вязанию. Очень умиротворяет.

– Я уеду в Агарон, хотите вы того или нет, – взвился Ти, перепрыгнул собаку и хлопнул дверью.

Однако спасатели на сегодня не закончились. Еще один такой же пылкий ждал Милорда в приемных комнатах.

– Ваше Высочество, – поклонился Дейн Вистога.

– Мой случайный родственник, твоя официальность пугает без меры. Чем ты так взбудоражен? – Родион присел в кресло.

– Я могу возглавить отряд в Агарон.

– Гм… неожиданно. Я чего-то не знаю? Хочешь бежать на край света от такой жизни? Жена и две дочери склоняют тебя к бродяжническому образу жизни?

Гралийский барон и посол гралийского Короля Дейн Вистога женат на сестрице Тенне. Зная неугомонный характер ригоронской принцессы, иного и предположить сложно. В свое время эта парочка навела переполох в императорском дворце, Ялагры на некоторое время даже сплотились на почве ненависти к чужаку. Но Дейн с честью вынес выпавшие на его долю испытания, выжил в пыточной башне и таки дополз до алтаря. С тех пор у него родились две дочери, а тяга сбежать от венценосных Тестя с Тещей все еще осталась.

– Его Императорское Величество не позволит отправиться в Северное царство еще одному из своих сыновей. Я подхожу для этой миссии больше прочих.

– Чем же это, Пушистик? Двойным слоем волосатости?

Давно известно, Родион имеет склонность к злоязычию. В семье со временем притерпелись, и уже не обращают внимания на его витиеватые обороты. Более того, его выражения пусть и острые, но всегда в цель. Дейн Вистога – обладатель густых волос и роскошной бороды, от природы у него мужественная мохнатая грудь и густые брови, отчего для домашних он – Пушистик, и уже перестал обижаться.

– Я – гралиец…

– Полу-ригоронец, – привычно поправил его Родион.

Происхождение Дейна стало предметом больших разногласий. Император Ригорона и отец семейства с большим неприятием относился к восточному королевству Гралиция. Оно располагалось за морем Бурь, гралийские мародеры буквально атаковали побережье Ригорона, грабили поселения и угоняли людей в полон. Гралийский зять не имел никаких шансов взять в жены ригоронскую принцессу, но Дейн оказался гралийцем только наполовину, что и открыло ему дверь к семейному счастью.

– Я могу пользоваться этим преимуществом, рассчитывать на поддержку гралийской диаспоры и посольства, а они многочисленней ригоронской. Я привлеку меньше внимания и меньше подозрений со стороны агаронского трона.

– Насчет меньше внимания я бы поспорил. Персона ты заметная, – признал Родион, кивая на могучее сложение полу-ригоронца. – В целом, здравое зерно в твоих словах есть. Все так, но есть одно большое «Но».

– Тенна не будет против, она любит Ридалага и желает ему вернуться домой, – заверил его Дейн.

– Против будет гралийский монарх, который признал тебя послом в Ригороне. А дипломатические объяснения «что, к чему и зачем» затянутся настолько, что спасательная миссия успеет вернуться домой.

– К лихим богам эти разрешения, – возмутился тот.

– Нет, Пушистик, твои надежды поскорее сбежать от домашнего уюта несбыточны. Сиди дома, расти дочерей. В этом деле ты, если и потребуешься, то только для добрых напутствий.

Родион искренне не понимал, откуда в этих дурнях столько энтузиазма. Лично он не хотел посетить Северное царство, дорога не прельщала его приключениями, а погода в Агароне настолько дурная, что он кутался в плед при одном упоминании северных названий. Он – теплолюбивый, изнеженный принц, мечтающий вернуться в свой уютный мир в Ближних Патнах, в Южных провинциях Ригорона, и там греться в теплых каналах летнего императорского дворца круглый год. Есть в этом какая-то особая пытка, потому что Родион чувствовал, что поездки ему не миновать.

– Яни, я правильно понимаю, что ты спешишь возглавить спасательный отряд? – бурчал Милорд, явственно ощущая себя простуженным еще до поездки.

– Родик, я должен ехать, – уверенно заявил второй близнец и сел рядом на диванчике.

– Давай рассуждать здраво, – Старший шумно втянул из кружки горячий отвар. – Итак, ты уже в Агароне. Что будешь делать?

– Я эм… буду искать Лага.

– Неверный ответ, – Родион посмаковал ароматные капли напитка, отмечая тонкий вкус мяты. – Для начала ты будешь искать нашего посла, Рисмага Дэвони. Второй вопрос. Яни, сосредоточься и будь внимательным. Ты не нашел Дэвони. Твои действия?

– Я мм… буду искать Лага, – мямлил тот.

– Неверный ответ. Если ты не нашел Дэвони, тот либо мертв, либо сбежал. Как определить, что ригоронский посол покинул этот мир?

– Гм… найти тело?

– Неверный ответ, – вздохнул старший и с какой-то особой жалостью рассмотрел несмышленыша. – Яни, зачем тебе выкапывать тело из вечной мерзлоты? Просто обыщи посольский дом и допроси слуг. Итак, у нас три неправильных ответа. Исходя из моих предположений, с такими навыками ты даже до Агарона не доедешь.

– Роди, но я же могу…

– Ничего ты не можешь, моя дорогая гусеница, – почти ласково отчитывал старший брат. – Если там затоптали Ридалага, ты погибнешь в первый же день. Потому сиди дома, не высовывайся, готовься к деторождению. Твоя беременная супруга скрасит твое унылое существование.

– Кто-то же должен это сделать? – возмутился тот.

– Кто-то должен, – задумчиво ответил Родион и отхлебнул еще отвара от простуды.

Последним «спасателем» должен стать младший брат Гор, но тот все еще отсыпался в потребных домах и потому появился в приемных Родиона только на следующее утро.

– Милорд, снова письмо, – Тибель протянул поднос со свитком.

– Три дня, – кивнул хозяин и приветствовал младшего из Ялагров. – Что тебе нужно, дитя-переросток?

– Родик, я знаю Степь, – пробасил Гор.

– Подход верный, ты Степь знаешь, – согласился старший брат. – Наместнику Северных провинций Ригорона и не знать Степь?

– Я владею всеми видами оружия.

– Лучше меня, тоже верно, – кивал Родион, расчесывая Скотине левое ухо.

– Я не связан обязательствами, у меня нет жены и детей, я – младший и наименее ценный.

– Здесь я бы поспорил, но за аргументы хвалю, ты хорошо продумал стратегию.

– Я знаю Ридалага лучше прочих, мы с ним долгое время провели в северных провинциях. Все его шаги я могу просчитать и даже предугадать. Я найду его.

Родион внимательно рассматривал брата. «Наименее ценный» – определенно не про Гора. Младший повзрослел, окреп и поумнел. Из вчерашнего подростка он вырос в мужчину, готового взять на себя ответственность. Причем делал это без бравады и с пониманием сложности задачи, в чем можно укорить близнецов, а те старше его на шесть лет. Во время генеалогической раздачи детям Ялагров раздали ум и поворотливость, но на Ти и Яни пришлась одна порция ума на двоих.

– Гор, есть один критический недостаток во всей этой истории. Ты найдешь Ридалага, сомнений у меня нет. Найдешь и попадешь в ту же историю. Если ты давно не смотрел в зеркало, открою тебе небольшой секрет. Ты похож на Лага и даже слишком. Враги, если таковые есть, а они есть, вычислят тебя по прибытии в Агарон и забросят в ту же темницу.

– Почему в темницу? Ты что-то знаешь?

– Не знаю, но просчитываю варианты, – Родион встал с диванчика и в задумчивости сложил руки. – Убивать его незачем, он не претендует на агаронский трон. Чего не скажешь о Баронте[2] Эстерсэн. Убивать его опасно, он не последний человек в Ригороне. Сын Императора, истинного происхождение не утаишь. Агарон все еще зависит от нашего хлеба. Если его не убили, и он жив, вопреки паническим настроениям Рисмага Дэвони, остается неволя. И последнее письмо он писал именно из неволи: коротко, ни о чем. Возможно, Дэвони уже с ним, потому что второго письма-опровержения от него нет.

– Интересно, зачем его неволить?

– Зачем – понятно и неинтересно. Ридалаг сунул свой хозяйственный нос не в свои дела. И не просто сунул, а создал угрозу. Интересно другое. Они знают, кто он, под пытками и не такое расскажешь, но все равно не отпускают. Не отпускают и ждут. Ждут чего?

– Или кого? – размышлял молодой человек.

– Вопрос без ответа, – согласился Родион. – Твое оружие в этой игре бессильно. На той стороне стоит изворотливый и опасный противник. Ответить ему достойно ты не сможешь. Мечами махать он не станет, будет бить иначе, а это уже мое оружие.

– Это месть за поражение в Степи? Месть за историю пятилетней давности? Мы спасли от неминуемой гибели короля Генрада Гралийского, чем фактически развалили козни Агарона против нас. В этом суть?

– «Месть придумали дураки и богачи», однажды сказал мой дражайший дядюшка Ной Орс, – отмахнулся Родион. – И был прав. Это не месть. Но что это, я пока не понимаю.


## Глава 3

Пять лет назад, по окончании войны кочевых племен против Мериона[3], агаронская принцесса и наследная Баронта Эстерсэн в знак благодарности за помощь с мерионскими беженцами подарила ригоронскому трону шесть магистратов. Служители магических культов известны всему свету своей тайной магией и высоким уровнем знаний в разных областях. Этот дар был сопоставим с тремястами мерами золота, который Родион Ялагр запросил у агаронского трона за добрую услугу.

Но агаронцы расплатились шестью магистратами, и те сразу поступили в распоряжение Родиона. Папа так решил, прекрасно сознавая, что сын использует этот дар не в пустую и извлечет максимум пользы. Никто иной не сможет пристроить подарок лучше. Ни Ридалаг, который не нашел среди них корабельщиков. Ни близнецы, которые по развитию младше Гора. Ни сам Гор, который в сущности совсем ребенок. Мог взяться только Родион, да еще Риккон, приемный сын и племянник Императора, но…

Риккон исчез бесследно. Поначалу семья лишь смутно беспокоилась, но со временем тревога переросла в подозрение.

– Это может быть твоя Висцийка? – однажды спросил отец сына. – По времени сходится. Она покинула Свидарг в тот самый день, когда Риккон исчез.

Пять лет назад в кутерьме политических и военных событий Ригорон заключил союз с южным королевством Алесция, которое представляли на переговорах четыре алесцийские Теседы[4]. Одна из них была Нея Артенна из области Висция[5], ставшая в тот же год избранной королевой. Родион Ялагр вел переговоры и неизбежно попал под чары прекрасной воительницы. У той оказалась сестра-близнец Солонна Артенна. Они похожи, в одну из них он был влюблен, вторая прибыла с посольской миссией в Ригорон, и после ее отъезда пропал Риккон Ялагр.

– Разумеется, может. Почему нет? Она вполне могла треснуть его тяжеленьким по голове и прихватить с собой. Кстати, неплохой выбор. Конни, пусть и дурнушка, но вполне себе половозрелая особь, способная заинтересовать женщину. Хотя бы на один раз, до первого разочарования.

– Родик, я не шучу, – хмурился Папа. – Он мне сын, Мама с ума сходит от беспокойства.

– А еще князь Сиретта мог сделать и скормить его токсичное тело акулам где-то по пути в Гарзат[6]. Чем не мотив? Дражайший дядюшка Ной Орс мог подослать убийц, Конни грозил тому виселицей. Князю Тирэллу он досаждал, князю Пирэллу, Наместнику Турису Асмагелу. Список потенциальных «доброжелателей» на отдельную полку императорской библиотеки потянет.

– И все же…

– У моей, как ты сказал, Висцийки, мотива меньше, чем у меня. Меня ты, надеюсь, в подозреваемые не вписал?

– Сынок, – тяжело вздохнул Россен Ялагр, – ты первый в этом списке. И все мы знаем почему.

– Чудненько, – Родион помял усталый лоб. – При выезде из Ригорона отряд Солонны Артенны досмотрели, ничего подозрительного не нашли. Даже если и так, вряд ли она везла его тело на сувениры. Могла по пути где-нибудь придушить и притопить. И всплыл наш Конни где-то к концу лета неузнаваемым комком плоти, подъеденный раками.

– Гм… у меня есть повод написать Королеве Алесции протест? – пробасил отец.

– Повод есть, но ни одной улики. Что, если Солонна непричастна к исчезновению Риккона? Мы готовы разорвать мирный договор с королевством Алесция? Не забываем, Солонна – родная сестра-близнец Королевы Алесции. Я писал Нее и Солонне о его пропаже. Ответа нет.

– Куда он мог пропасть? – в отчаянии спросил Император.

– Я ищу его, – нетерпеливо ответил Родион.

И потому агаронскими магическими дарами занялся Родион Ялагр. Итак, первый из шести, Итоор оказался лекарем, его направили в городскую лечебницу возглавить наставничество.

Второй магистрат сразу вызвал неподдельный интерес. Представился он Летраном, по происхождению колутонец[7], и тоже знахарь, но особенный. Лечил он не тело, а дух.

– В смысле, душевнобольных?

– Слабых умом и духом, – пояснил магистрат. – В моем ремесле нет простого лекарства, его не найдешь в лавке алхимика. Люди нуждаются в утешении и забвении. Я могу избавить их от плохих воспоминаний.

– Допустим. Пока неясно, как это может быть применимо.

– Например, человек пьющий. Ему нужно забыть вкус вина и эйфорию опьянения, Милорд. Это самый простой случай в моей практике.

– Гм… любопытно.

Летрана направили в лечебницу к Итоору. Там его способности будут к месту.

Третьим магистратом оказалась молодая женщина, ведунья. И тоже лекарское дело. Она заговаривала раны. Принцесса Эстерсэн подобрала способных людей, не поскупилась на целителей всех мастей.

Однако четвертый магистрат оказался совершенно бесполезный – всего лишь священник, готовый нести веру в агаронского бога в языческой державе. Применение ему найти сложно, Родион отправил того в Греден, строить небольшой храм для гостей из восточной Гралиции.

Остались два магистрата, и оба на первый взгляд настоящие жемчужины.

– Ратный маг, – Родион прочел с листа и поднял брови. – Что, так и есть? Ратный?

– Да, Милорд, – гулко ответил мужчина из-под капюшона.

Ригоронец с интересом рассматривал магистрата. Мужчина крепкий, сойдет за гвардейца, способного мечом раскидывать неприятеля. Но у него другой талант. Родион приблизился и заглянул под накидку.

– В теории, маг, который кидается огненными шарами и палит почем зря крепости?

Магистрат покачнулся, выронил из рук небольшой браслет из светящихся бусин и с сомнением посмотрел на своего нового хозяина:

– Для того нужно быть боевым магом и с собой иметь оружие Светоликих.

– Но ты забыл прихватить его с собой, – понятливо кивнул Родион. – С браслетом против армии не пойдешь, нужен меч?

– А лучше, копье Светоликих, Милорд, – признал тот. – Оно хранится в храме, применение подобного оружия имеет ряд существенных ограничений.

– Боги вы мои лихие, – развел руками Ригоронец. – Зачем ты нужен мне безоружный? К чему ратный маг без огненного меча? Это все равно, что баллиста без ядра. Бестолковое приобретение.

– Я владею мастерством управления боем, – растерянно бормотал тот.

– Управления боем? Талантливый полководец?

– Я способен внушить солдатам боевую ярость. Наслать на неприятеля ужас и панику, и тем изменить ход сражения.

Ригоронец разочарованно поднял брови:

– В таком случае я тоже ратный маг. Примерно то же самое говорят про меня.

– Да, Милорд, – Агаронец поднял браслет и убрал вещицу в карман мантии. – Уверен, у вас найдется множество талантов.

Последний магистрат вызвал у Родиона двойственные чувства. Мужчина без возраста, небольшого роста, худощавый, с бегающим взглядом. Нервный всклокоченный человечек, и потому сразу вызывает отторжение. Но это только поначалу.

– То есть, алхимик? – уточнил Родион.

– Не совсем, Милорд. Все же больше аптекарь, – Диибур прятал взгляд и взволнованно сучил руками в карманах. – Лекарства, эликсиры, зелья. По части зелий, должен сказать, это больше увлечение, эксперименты. Складывать новые формулы магических отваров…

В этот момент Алхимик засветился. Увлеченная натура, он буквально жил в своем мире, наполненном ингредиентами и склянками. Ему неважно где, в какой стране, в какой лачуге он будет творить. Куда важней добиться результата, порой непредсказуемого и пугающего, но способного сотворить настоящее чудо.

– Зелья – это то, о чем я подумал? – заинтересовался Родион. – Яды, отравы всякого свойства?

– Ох, это скучно, Милорд, – зарделся от смущения Диибур. – С моей точки зрения, яды – примитивная вещь. Убить человека куда как проще, чем влиять на него.

– Как на него можно влиять? Подсыпать слабительного?

– Признаться, мне больше по нраву иное влияние. Например, любовные зелья. Очень пользуются спросом.

Родион, возможно, впервые за шесть магистратов удивился:

– Любовные зелья? Это что-то вроде приворотных зелий? Выходит, я выпью одну из твоих склянок и полюблю тебя до гроба?

Алхимик наконец остановил блуждающий взгляд на Ригоронце, и было в нем столько сочувствия и сдержанного научного высокомерия, что Родион почувствовал себя неудобно, что случалось с ним исключительно редко.

– До гроба вряд ли, Милорд. Сила зелий невелика и ограничена во времени. К тому же требует от участников процесса, как бы это правильно сказать, встречного курса. В указанном вами случае, я бы мог вызвать некое ваше расположение.

Диибур и ратный маг Эрсэн остались при Родионе. Алхимик варил свои склянки для городской лечебницы, а магический устрашитель обосновался в Темной башне, где должен был внушать ужас врагам трона. Маг большей частью обходился без работы, а вот зелье-повар изрядно повеселил семью. Его любовными зельями азартно воспользовались домочадцы, и даже сам Император. Отметили, что зелья действительно работают, пусть и очень ограниченно по времени. Забава всем приглянулась, Диибуру выделили в Темной башне отдельную комнату под лабораторию, где тот мог творить свои эксперименты.

Родион вспомнил о домашнем алхимике только в момент, когда получил очередное утреннее письмо:

– Один день, – прочитал за него Тибель. – Милорд, завтра у вас свадьба?

– Тибель, почему в твоем голосе мне слышится злорадство? – придирался хозяин, сбивая на секретаре дурное настроение.

– Я бы себе не позволил, Милорд, – наигранно возмутился тот. – Если вы не заметили, я тоже человек, мне свойственны сочувствие и милосердие. И совсем немного паники. После свадьбы я буду вынужден терпеть Ее чаще и дольше. Она служила вам вторым секретарем, раны в моей душевной организации до сих пор не затянулись.

– Никакой свадьбы! – рявкнул Родион. – Сам паникую. Веди ко мне нашего Алхимика.

– Дельная мысль, Милорд, – встрепенулся секретарь. – Одна капелька яда решит все наши проблемы.

– На яд я бы ставки не делал. Это же Вилли, ее ядом разве на икоту вызовешь. Будем приворотное зелье испытывать. Пусть полюбит что-то более достойное. Например, тебя.

– Ваше Вашество, будьте милосердны!

– Не имею такой привычки.

Родион чувствовал, что с каждым днем в груди нарастает комок страха. Сегодня он очень хорошо понимал своего дядюшку Ноя Орса, коего однажды притащил на свадьбу связанным и с кляпом во рту. И тоже к княжне Тирэлл, родной сестре Вилетты. Чего уж скрывать, девиц Тирэлл Родион пытался выпихнуть замуж за любого сговорчивого кандидата, лишь бы не жениться самому. Несговорчивые тоже шли в расход, но уже с применением силы. Дядюшка упирался до последней минуты, надеялся на побег и согласен был сразу стать вдовцом. Но венценосный племянник распорядился иначе.

– Мой магистратный друг Диибур, я позвал тебя в трудную для себя минуту.

– Милорд, торговцы из Агарона еще не прибыли, – виновато оправдывался тот. – У меня ингредиентов с трудом хватит на микстуру от кашля.

– Ты режешь мне сердце без ножа, – Родион упал в кресло и горестно застонал. – На что ты тратишь наши ценнейшие капли любовного эликсира? Откуда такая расточительность? Что за ажиотаж с магическими пилюлями?

– В основном на вас, Ваша Милость.

– В смысле? – насторожился Принц.

– Все спешат добиться вашего расположения. Вы употребили основную часть.

– Диибур, ты в своем уме? – возмутился Родион. – Меня что, все это время грязно используют путем твоих отваров? Кто? Кто эти смелые, но безрассудные люди?

– Почти все, Ваше Высочество, – пожал плечами аптекарь. – Спрос на ваше расположение крайне велик. Но это врачебная тайна.

– Эту врачебную тайну я выбью из тебя с помощью Эрсэна за пару минут, – взвился тот. – Я должен знать, кто покушается на мое расположение, минуя все законы нравственности.

Диибур нервно заерзал в кресле:

– Ваш секретарь, например. Он всякий раз просит увеличить дозу и концентрацию.

– Ах ты ж, гнойный фурункул!

– Их Высочества Рестиан и Роянг, ваши братья. Им запрещено пользоваться моими зельями, но они всякий раз по множеству причин хотят вас опоить.

– Несносные гусеницы!

– Дейн Вистога заходил буквально пару дней назад, – докладывал алхимик.

– Так хотел сбежать в Агарон? Кто еще?

– Милорд, я не смею говорить о Самом… – Агаронец робко ткнул пальцем в потолок.

– Папа? Ты серьезно? А среди всей этой мужественности была ли некая княжна Вилетта Тирэлл? – дотошно интересовался Милорд.

– Мм… Ваше Высочество, смею вас заверить, что ни одна женщина, желающая вас как мужчину, а не как брата или, скажем, брата мужа, не заходила ко мне. К тому же, я бы отказал. Эликсиры расположения безобидны и краткосрочны, а любовная магия между мужчиной и женщиной – материя сложная и ведущая к непредсказуемым последствиям. Их ожидания не оправдались бы, а женщины умеют предъявлять претензии.

Родион откинулся в кресле и затянулся спертым воздухом приемной комнаты:

– Ты сможешь наскрести хотя бы крохи своей чудодейственной магии? Вопрос жизни и смерти. Диибур, я на краю бездны. Мне нужно, чтобы Вилли оставила меня в покое хотя бы на всю жизнь.

– Милорд, так вам требуется отворотное зелье? – догадался алхимик. – С этим я вас не подведу. На это ингредиентов хватит, не извольте беспокоиться. Мне нужен день, эликсир уже завтра будет у вас.

Родион выдохнул от облегчения. Даже из безвыходного положения, под названием Вилли, есть выход. Она сама не придет на свадьбу и будет долго удивляться, на что потратила лучшие годы жизни. Сомнений нет, тринадцатая княжна Тирэлл уже завтра сменит ориентиры. Какой простой ответ на сложный вопрос – отворотное зелье. Как он сразу не сопоставил возможности агаронской магии и свадебную осаду Вилли? У него в руках верное средство, а он какой день бьется в конвульсиях умирающего холостяка.

Мужчина в приподнятом настроении шагнул в следующую приемную комнату.

– Ваше Высочество, – присели в поклоне посетители.

Посетительницы. Мерионская принцесса Отриэн пять лет назад стала женой одного из близнецов, но с первого дня знакомства избегала второго принца. Родион оставался для нее пугающим и непостижимым. Ти и Яни не скрывали своего настороженного отношения к старшему брату, и Мерионка подчеркнуто избегала Родиона. Будучи в интересном положении, она немного осмелела, но не настолько, чтобы не прихватить с собой подмогу. С ней сестра, мерионская принцесса Асма, явившаяся в Ригорон поддержать роженицу, а также святой отец агаронской веры Тьент и странный отталкивающий человечек, по виду секретарь.

– Ваше Высочество, – взяла слово Асма.

Принцесса Асма за последние пять лет разительно изменилась. Из робкой пухлой девочки выросла настоящая Принцесса. Война в Степи наложила на нее свою печать, дети мерионского монарха не желали более оставаться слабыми и беззащитными. Они взрослели на пепелище горя и страха. Асма взяла в руки лук и стрелы и села в седло. Теперь это скорее степной воин, чем принцесса.

Отец Тьент, сопровождающий мерионских принцесс, тоже старый знакомый. Он водил кадилом с дымящимися священными травами вокруг венценосного Язычника, а его спутник Отлон шептал тихие проклятия.

– Принцесса Асма, – Родион указал на кресло и предложил девушке продолжить беседу в чуть менее формальной обстановке. – Ваш приход для меня полная неожиданность. Мне казалось, вас больше интересуют приемные комнаты моего брата Гора.

Редгор является наместником северных провинций, именно он встречал мерионских беженцев во время войны в степи. Неудивительно, что дружба между ними завязалась тесная, а может быть не только дружба.

– Милорд, они собирают вещи, – Асма с истинно королевским величием игнорировала его уколы.

– Кто они? – наигранно возмутился Родион. – Кто эти ужасные люди? Как посмели?

– Близнецы. Яни, и Ти тоже. Вы дозволили им ехать в Агарон?

Принцесса Отриэн, не скрываясь, заскулила в кулачок.

– Гм… – растерялся Родион. – Принцесса, так чтобы явно, нет. И если говорить начистоту, делать им там откровенно нечего. Если только по святым местам пройтись, иноверцам нашим. К слову, Папа до сих пор не знает о нашей маленькой тайне и участия в том отца Тьента. Все Ялагры – фанатичные язычники, нам наши придуманные боги нравятся больше прочих.

– Но они собираются ехать, – настаивала девушка.

– Кто же им запретит это делать, – дружелюбно улыбнулся Родион. – Пусть собираются, будет повод разобраться в шкафах, там много лишнего. При скудости ума чем еще занять время?

– А если они сбегут?

Родион не видел причин для беспокойства и оттого улыбнулся еще шире:

– Принцесса Асма, отчего бы тебе наконец не применить стрелы и арканы по делу? Свяжи обоих, и дело с концом.

– С ними бесполезно разговаривать, они не слушают, – возмущалась свояченица.

– Угу, наконец и до вас начали доходить наши семейные проблемы. С близнецами бесполезно делать так много разных дел. Я поначалу удивлялся, зачем им головы, и только потом понял, что без нее неудобно заталкивать пищу.

Отриэн в голос разрыдалась, а отец Тьент махнул знойным фимиамом прямо в лицо Язычника. Тот даже не закашлялся.

– Милорд, можно ли их как-то остановить? – рассуждала девушка. – У одного из них скоро родится ребенок. Он не должен уезжать, у моей сестры дурные предчувствия.

– А может это поветрие? – задумался Родион. – Я насчет предчувствия. Давеча я тоже почувствовал схожие симптомы. Разумеется, можно. Есть масса способов остановить близнецов, и часть из них даже действенные. Вам как угодно, гуманно или можно не церемониться?

Отриэн перестала плакать, не по-королевски шмыгнула носом и согласно кивнула.

– Церемониться не будем, – принял ответ Принц и встал, чтобы выпроводить гостей. – Вынужден вас оставить, мои мерионские родственники. Мне нужно срочно проверить комнаты в Темной башне. Пусть Ти и Яни неприхотливы, но требуется дать распоряжение хотя бы пол замести в княжеских казематах, кости от прежних постояльцев прибрать.

Что ж, в игру вступили женщины венценосного семейства. Уже в следующей приемной его ждала новая напасть.

– Художественная ты моя, ты вечно не ко времени и не к месту, – Родион с порога выразил неудовольствие. – Что тебе нужно в моем храме порока и не гостеприимства?

– Родик, он сбежит, я это чувствую, – с волнением проговорила Тенна.

Тенна – младшая из двух сестер Ялагров. Старшая Аяна выдана замуж за гралийского короля, о чем Папа сокрушается до сих пор; младшая за гралийского барона. При всей нелюбви ко всему гралийскому отец вынужден был смириться с выбором дочерей, хотя бы одна из них осталась дома, уже утешение. Что касается художественного обращения, здесь Родион придерживался правды. Тенна единственная в семье обладала талантом приблизиться к холсту и не опорочить его убогой мазней. Все прочие и ныне живущие представители династии Ялагров обладали потомственной криворукостью и очень тем гордились. Если у тебя есть талант, стоит усомниться в твоем происхождении.

– Странно, что он с этим так затянул, – согласился Родион. – Предпосылки к тому созрели еще в день его возвращения на ригоронские земли. Признаюсь честно, я до сих пор не понимаю, отчего твой Дейн Вистога, минуя инстинкт самосохранения, вернулся к нам после первого побега.

– Почему ты не запретил Дейну ехать в Агарон? – взвизгнула она. – Он – посол Гралийского короля, он не имеет права оставлять службу! А ты его в этом поддерживаешь?

– Я могу ошибаться, не он ли заверил меня, что ты очень любишь Ридалага и готова пожертвовать самым сокровенным ради его спасения, – заметил брат.

– Готова! – зло отвечала она. – Потому в Агарон должен ехать ты, Родик!

Мужчина на миг потерял дар речи и рассматривал родную сестру сквозь призму братского разочарования:

– Даже обидно…

– Ты единственный, кто может вернуть Лага. Это никак ни Дейн. И ты это знаешь! – подчеркнула Тенна.

– Предположим, я об этом догадываюсь.

– И терять тебе нечего, у тебя ни семьи, ни детей. В отличие от всех остальных!

– Опять обидно, – насупился Родион. – Сестрица, ты забыла подлить мне в чашку эликсир расположения от Диибура? Я что-то не чувствую к твоим словам должной симпатии.

– Иди к лихим богам, Родик, со своими разбавленными эликсирами. Мне они ни к чему. Ты бессмертный, проваливай в Агарон и вытаскивай оттуда Ридалага, – девушка швырнула в брата печенья из вазочки, тот педантично смахнул каждую крошку.

– Меня терзают навязчивые сомнения, дорогуша. Во-первых, я не настолько влюблен в старшего брата, чтобы жертвовать сокровенным. К тому же, я не люблю агаронскую погоду, у меня нет теплых вещей.

– Ты никого не любишь «настолько», – огрызалась девушка, – потому и должен ехать. Возьми у Дедули пару теплых носков.

– Почему разбавленные? Эликсиры уже не действуют на вашу остывающую полу-ригоронскую связь?

– Потому что на тебя они не действуют! – в бешенстве заявила та. – Ты как был бездушным Поганцем, так им и остаешься, даже если в тебя влить любовную сыворотку. Бочку!

– Тенна, у меня тоже есть дети, – зашел с другой стороны брат.

– Это не дети, это сборник твоих прошлых интрижек! Целая коллекция разных одичавших без матери мальчишек. И это только те, о которых мы знаем.

– Всего трое, – обиженно оправдывался Милорд. – Зачем так грубо? От Неи, от Солонны, от Ясторны, четвертый пока глубоко в…

– Езжай в Агарон, Родик, – рявкнула Тенна. – Пару новых детишек привезешь, мы не расстроимся, привыкли. А Дейна запри в башне. Пусть остается дома, иначе я лично напишу донос гралийскому королю, и его отзовут в Гралицию, как не справившегося со своими обязанностями посла. Пусть так, лишь бы не в Агарон.

– Что за фобия, никак не разберу? Вполне себе цивилизованное царство-государство с сильной монархией, устоявшимися законами и позитивной религией. Всего лишь в трех месяцах пути от нас по безопасным дорогам Степи. Пожаловаться можно только на климат, но по слухам, снег – это красиво.

– Дивненько, что тебе все нравится. Собирай носовые платки и в путь, – бросила она платок ему в лицо.

– Носовые платки к чему? – ворчал брат.

– Сосульки под носом подтирать.

Родион сидел, развалившись в кресле, и смаковал утреннюю трапезу. Именно смаковал, медленно с расстановкой, в ожидании нашествия Вилли. Сегодня очередное письмо не поступило, но Тибель охотно доложил:

– Ноль дней, Милорд. Мои поздравления. Я сказал «поздравления»? Прошу прощения, Милорд. Мои соболезнования. Отворотное зелье в этой чашке. Прошу не перепутать, иначе вы испытаете отвращение к самому себе и наконец поймете, что чувствуют ваши близкие.

– Тибель, дружок, не напрягай органы злоязычия, – благодушно откликнулся Родион. – Я сегодня не поддаюсь на провокации. У меня запланирован хороший денек и отличное настроение.

– В таком случае вы не будете гневаться, если я скажу, что отлил от зелья и плеснул вам в чашку? Исключительно для вкуса.

– Ты первостатейный мерзавец, Тибель, – столь же дружелюбно продолжал хозяин.

– Спасибо, Милорд. Я стараюсь.

– Но, если она не придет, – остановил шуточную перепалку Родион, – я от всей души ударюсь в панику и набью тебе рожу.

– Почему именно мне, Ваша Низость? – услужливо подавал тарелки помощник.

– Потому что так бездарно тратишь живительное зелье. Ни на меня, ни на Маму они не действуют. Проверенный факт.

– Буду знать, Милорд, – скисла нахальная рожа секретаря. – Какая жалость, столько золота впустую. Придется мне поссориться с Диибуром и вернуть свои деньги.

– Не советую, – млел от довольства хозяин. – У него закончились ингредиенты на любовные зелья. На все прочие уловки запасов хватает.

В этот момент долгожданная княжна Тирэлл все же объявилась. И это хорошо, потому что Родион всерьез тяготился таким затишьем. Разбирательство с Вилли лучше не откладывать, иначе либо зелье скиснет, либо стекло треснет. Казалось бы, чего проще выпить скляночку отравы и навеки забыть о его существовании, несложная схема. Но вкупе с Вилли всегда появляется множество развилок развития событий. Да хоть бы и землетрясение, потоп, раскол земной коры, нашествие саранчи. Даже в этом случае прежде нужно влить в нее зелье, а уж потом думать о спасении.

Девушка облачена в обещанное красное платье и выглядит крайне воинственно. Ей к лицу, она похожа на красную от гнева треску. Рот открывается, но пока не готов жечь все мосты. Тот факт, что он не сбежал из столицы и не умер холостяком, уже внушает надежду на добровольный уход с рынка завидных женихов.

– Родик, ты еще не одет? – подозрительно тихо начала она.

– Вилли, ты как раз успела к моему утреннему туалету. Присядь, выпей чаю. Я пока начну сначала раздеваться, потом облачаться. В свадебное, – добавил он на тот случай, если она все же уловила флюиды его подозрительной сговорчивости. Ее следует успокоить, в беспокойную Вилли магический чай силком не зальешь, она будет отбиваться.

Невеста ощущала подвох, но придраться как будто не к чему. Она быстро осмотрела гостиную, триумфально ворвалась в спальню и вышла оттуда глубоко удовлетворенной, будто после первой брачной ночи. Кочевницы нет, нет даже темных волос на подушке, стало быть, он сохранял верность хотя бы в ночь перед свадьбой.

– Родик, можно сразу перейти к раздеванию-одеванию? Я тороплюсь и есть от волнения не желаю.

– Торопливая ты моя, не пугай меня. Волнением ты от рождения не болела. Где ты успела подхватить эту хворь? Не чешется?

– Чешется, – девушка поджала губы. – Быстро раздевайся, чего я там не видела.

Мужчина поперхнулся чаем. До сего дня она была всего лишь ребенком, и никак иначе он к ней не относился. Потому «чего я там не видела» было неприятно, но предсказуемо. Вилли с детства активная девочка, ее нос прищемили все двери и ставни Ближних Патн. Могла ли она следить и подсматривать за мужчиной, которого обожала почти с рождения? Только этим она и занималась. А еще тем, что ждала совершеннолетия, чтобы прижать его к стенке. И всего то пару раз в сердцах он обещал жениться, ради шутки и мотивации. Она была всего лишь ребенком, способным ребенком, нельзя отрицать, ее услуги по части выкрутится из неприятной ситуации дорогого стоили. Вилли умеет находить нестандартные решения. Она запомнила его невольные слова и теперь выставляет счет?

– Я же не предлагаю кушать. Выпей чаю, – протянул он остывшую чашку.

Вилли нетерпеливо вздохнула, выхватила чашку и одним залпом опорожнила. Родион удовлетворенно крякнул. Пара мгновений, и она с глубоким омерзением посмотрит ему в глаза, чтобы плюнуть в намазанное жирным кремом лицо. Ах, если бы с Вилли было так просто…

– Родик, меня что-то мутит.

– Надеюсь, от меня? – с надеждой предположил он.

– Меня вырвет, – позеленела она.

– Нет-нет, не так сразу. Дай впитаться чаю, иначе эффект будет неполный. Держись, это только самое начало нашей раздельной жизни.

А потом она схватилась за горло и рухнула на пол, полы красного платья смахнули со стола приборы и вазочки с десертом.

– Тибель, – тихо позвал Принц и ногой потрогал бездвижное тело. – Что-то пошло не так.

– Милорд, я бы удивился, если бы с княжной Вилеттой все прошло гладко, – помощник склонился над застывшей девушкой.

– Как думаешь, есть крохотный шанс, что это навсегда?

Тибель приложил руку к жилке на шее:

– Боюсь нет, Ваше Душегубство, она дышит.


## Глава 4

Родион за шкирку проволок алхимика через гостиную и втолкнул в спальню. Растерянный человечек безумными глазами озирал огромную кровать, на которой раскинув руки и ноги лежала девушка в красном платье. Тишину нарушал только ее неделикатный сап.

– Мой аптекарский спаситель, я вызвал тебя на срочный научный диспут, – быстро проговорил Милорд. – Немного предыстории, все сделали согласно инструкции: склянка вскрыта, чай отравлен, вот испытуемая, вот объект для ненависти, – обрисовал он свое лицо в застывшей косметической маске. – Я соглашусь, теперь она проявляет ко мне чуть меньше чувства, но в храпе проскальзывает столько любви, что я уже сомневаюсь в качестве отворотного зелья.

Принц не сменил халат на свадебный плащ, не скинул домашние тапки, и всем своим видом воплощал картину утреннего беспорядка. Теперь он с ужасом взирал на личное ложе, куда, пусть даже таким образом, пробралась Вилли. Кстати, очень непросто оказалось дотащить ее и спрятать от едва сдерживаемой волны нетерпеливых родственников. Тело Вилли оказало максимальное сопротивление, по пути цеплялось за мебель и косяки дверей, дважды уронило Тибеля и один раз застряло в проходе.

– Гм… – почесал отросшую щетину Агаронец.

– Эликсирный мой, не пугай меня, – дрожал голос Родиона. – Скажи, что она вот-вот проснется и будет ненавидеть меня до скончания своих дней.

– М-да…

– Пусть даже до скончания моих дней, я не жадный. Просто скажи, что действие отворотного зелья начинается с храпа.

– Нет, Милорд. Боюсь, нет, – понимающе кивнул алхимик.

– Я тоже боюсь, а теперь боюсь еще больше. У нее полная невосприимчивость к эликсирам? Как у меня? – Родион паниковал и размазывал по лицу омолаживающую маску.

– Напротив, Ваше Высочество, исходя из симптомов, эликсир подействовал.

Принц выдохнул от облегчения. Чародей подошел к девушке и начал медицинский осмотр с оттягивания века:

– Эликсир подействовал, но вступил в противодействие с чувствами подопытной. От навалившегося напряжения девушка не выдержала и потеряла силы. Впервые такое на моей практике, она спит.

– Очевидный ты мой, не поверишь, я тоже это заметил, – Родион подошел с другой стороны и оттянул второе веко. – Как долго это продлится?

– Она вас действительно сильно любит, – заключил Диибур. – Думаю, до окончания действия зелья. Раньше она не проснется.

– Сколько это в годах? – Родион быстро перешел к деловому тону.

– Все зависит от ее организма. Возможно, пару дней, возможно, часов.

– Лихие боги! Откуда так мало? Я рассчитывал, как минимум, дотянуть до старости, – отпрянул отравитель.

– Любовь – сильное чувство, Милорд. Она проснется, и действие зелья прекратится.

– Диибур, готовь эликсиры с запасом. Я сразу волью в нее пару бутылок, – выразил готовность Родион. – Пусть спит дальше. Я готов терпеть ее в таком состоянии бесконечно долго.

– Боюсь, после такой реакции организма она приобретет полную невосприимчивость. Или, что хуже, непредсказуемый эффект. Я бы не советовал продолжать лечение.

– О, боги… – в отчаянии стенал мужчина. – Сделайте хоть что-нибудь! Дайте мне приворотное зелье, чтобы я женился и не чувствовал боли.

– Милорд, на вас зелья не работают, – пожал плечами магистрат. – И напомню, у меня нет ингредиентов. На днях жду поставки.

По итогам диспута Вилли оставили на хранение в спальне. Родственникам сообщили, что девушка внезапно впала в зимнюю спячку. Почему в зимнюю, не ясно, возможно, потому что нынче начало весны, и у нее сбился спячный график. Князь Тирэлл выразил удивление и робко заметил, что раньше такого не случалось, за Вилли не замечали такой любви к ничегонеделанию. Но по мнению Родиона, девочка потому такая активная, что все мешали ей делать это ежегодно.

Самое время отбиться от навязчивой Ясторны и перевести дух. Ревность у Кочевницы проявлялась по отношению к Родиону крайне сдержанно. Она просто колотила вещи вокруг себя и тем успокаивалась. Поднять руку на избранника она не смела, но смотрела так, что молнии из глаз едва не сыпались. Она ревнива до умопомрачения, до бешенства, до скрежета зубов, и умеет контролировать его спальню так, словно привязала невидимые колокольчики к двери.

– Ты позволил ей осквернить наше ложе?

– Мое ложе, – упрямо уточнил мужчина. – Она еще ничего не успела осквернить.

– Я – мать твоих детей! Как я могу терпеть подобное?

– Одного из моих детей. Второй еще не родился, – защищался Родион. – В который раз напоминаю, Ясторна, это был твой выбор. Не мой. Ты всегда можешь уйти, я не буду удерживать.

– Ты собираешься жениться на ней?

Он не собирался жениться вовсе. С Ясторной связь случилась помимо его воли. В тот вечер он был пьян и растерян, Висцийка уехала в свое воинственное королевство, бросила его, он почти желал смерти. Как Ясторна проникла в спальню, остается только предполагать. Он просто сломленным деревом упал прямо ей в руки, и маленькая Кочевница проснулась уже любовницей. Поначалу Родион еще пытался отбиться, но спустя время смирился и принял, как данность, их связь. Она не требовала ничего большего, он пользовался удобной ситуацией. Мир был понятный и скучный вплоть до приезда Вилли.

Он ждал ее пробуждения с ужасом. Вилетту уже не остановить, она пойдет до конца, а жить сразу с двумя хищницами Родион категорически отказывался. У него уже раз такое было, две женщины, две висцийские близняшки, воительницы южного королевства Алесция. Они соблазняли его ради договора между двумя государствами, а затем одарили двумя сыновьями, рожденными почти в один день. Одна еще терпимо, но сразу две разорвут его в клочья. С этим нужно что-то решать.

– Родик, если ты не поедешь в Агарон, поедет Гор. Надеюсь, ты это понимаешь?

Мама за эти дни порядком сдала. Она не находила себе места и искала выход, торопила вестовых, ждала новостей из Северной Навадны от агаронских торговцев. Потеря старшего сына ее убивала.

– Ты хочешь, чтобы поехал я, – догадался сын.

– Я хочу, чтобы никто не ездил, и чтобы Лаг вернулся, – расплакалась женщина. – Живой.

– Отец не отпустит меня, ты же знаешь. Он трепетно относится к моей персоне. Отчитал меня только за то, что я однажды выехал в степь за ригоронскую стену. В его представлении, стоит мне объявиться где угодно, я сразу переверну мир. И может, он прав.

– Не отпустит, – тихо согласилась Мама.

– Моя нежно любимая пращурка, – подозрительно прищурился сын, – почему у меня такое чувство, что ты хочешь, чтобы я придумал, как его заставить?

– Я не знаю. Но ты должен что-то придумать. Родик, должен быть выход!

– Я очень не хочу ехать в это проклятое царство-государство, – серьезно ответил мужчина. – Мороз по коже от одной мысли. Не люблю снег и ветер, не люблю их кухню, их культы, их царственную династию, путь к ним не люблю, Степь, кочевников. Это на уровне крови, я, видимо, чуть больше Ялагр, чем мой старший брат. Если меня туда заманить, я же к лихим богам всех переубиваю.

– Как ты уговоришь Росса? – оживилась Мама, оценив его сценарий.

Родион поджал губы от нетерпения. Императора Ригорона уговорить сложно, его упрямство и несговорчивость отмечают близкие и подданные. Но именно своему второму сыну, зная его изворотливость и лукавство, он отказывает превентивно в самом начале разговора.

Папа хмурил брови и запивал сердечные капли крепкой настойкой. За семейным ужином семья успела переругаться в хлам, обвинить друг друга во всех грехах и наконец назначить виновного. Ничего нового, Родион Ялагр привык принимать удары на себя. Мама все время отмалчивалась и делала знаки бровями, чтобы сын держался.

– Что ты предлагаешь? – рявкнул Отец.

– Спросить у высших сил, кому ехать, – развел руками Родион.

– Папа, Биннет Тирэлл – шарлатанка! – взревела Тенна. – Мы все прекрасно знаем ее сказки. Ехать должен «бельчонок». Это сильно нам поможет?

– Однако она подтвердила, что Лаг среди живых, – парировал Родион.

– Она говорит вечные глупости. Мы будем принимать решение, исходя из ее бреда?

– Она скажет то, что ты ей прикажешь, – отметил Яни.

– Ей прикажешь, – в сомнении хмыкнул старший брат. – Предложи что-нибудь более разумное. Хотя бы одна идея? Что сказали торговцы из Агарона?

– Ничего дельного, – ответил Папа. – Ходили слухи, что принцесса Эстерсэн пропала. Но такой мелочью, как брат ригоронского посла, никто не интересовался. Лаг сохранил свою персону в тайне, вестей о нем нет.

– Эстерсэн не пропала, она мертва, – уверенно заявил Родион. – Что с Лагом, мы не знаем, но вернуться без нашей помощи он не может.

– Ты никуда не поедешь, – по слогам прорычал Россен Ялагр.

– Сам не хочу.

– Если Родик не поедет, я могу, – встал из-за стола Редгор.

– Сядь, тебе никто не давал слова! – рявкнул Отец на младшего.

– Если выбор стоит между мной и Гором, надеюсь, все понимают, что лучше с этой задачей справлюсь я?

Члены семьи противились одной этой мысли, но в душе каждый признавал правоту Родиона.

– Тащи сюда свою шарлатанку, – поспешно ответила Мама.

Милорд устало добрел до своих покоев, которые давно уже не покои. Он приложил ухо к двери спальни, сердце радостно встрепенулось при звуке ее сапа. За Вилли ухаживали горничные и врачи, всем были выданы угрозы, если те разбудят Спящее Зло. Родион перебрался в другую спальню, Скотина увязалась следом. Собака металась меж двух огней, от любимой Вилли до любимого хозяина.

Проинструктировать Биннет Тирэлл составило труда. Она совершенно не понимала, что от нее требуется, или очень умело изображала непонимание:

– Милордик, – задумчиво закусила она губку. – Придумать такое я не смогу.

– А ты заранее заучи, как стишок, – торопливо пояснял Родион накануне ответственного спиритического сеанса. – Я накидал тебе черновики. Вот, список всех животных Ригорона.

– Прорицательство по черновикам?

– Биннет, просто контролируй свой бред, – Родион прижал девушку к стенке и сверлил ее тяжелым взглядом Ялагров. – Я хотел сказать: видения. Пусть они заканчиваются не так мрачно, как мы привыкли. Я выкручу их в нужном свете.

Княжна Тирэлл понятливо кивнула, но взгляд Ялагра действовал на нее чуть менее подавляюще. Биннет тоже знает его с детства и уже научилась справляться с волнением перед Милордом. Быть может не так, как это умеет Вилли, но Фея уже научилась ставить свои интересы выше его распоряжений.

– А если я попрошу вас об одолжении, и вы приведете ко мне господина Эрсэна, а я посмотрю его судьбу?

– Как низко ты пала, Биннет, – с обидой в голосе проговорил Милорд. – Уже шантаж освоила. А я помню тебя еще на этапе фейского варенья.

– Милордик, если вы поедете в Агарон, я непременно еду с вами.

– Биннет, не отвлекайся от темы. Отбрось все лишнее. Сконцентрируйся на благоприятном прогнозе, – нетерпеливо объяснял Принц. – Поедешь непременно, но пока просто делай свою работу. Будет тебе Эрсэн на блюдечке под одуванчиковым соусом.

Родион нервно вышагивал вдоль стены отцовского кабинета. Все участники в сборе, ждут пророчества Феи. Та неожиданно изменила себе и вместо костей гадала на сухих шкурках от яблока. Необъяснимое явление, но это лучше полусгнивших мышиных черепков и подсохших внутренностей голубей. Пока Биннет собирала вокруг себя духов, семья обсуждала последние новости.

– Родик, похвально, конечно. Но мог бы хотя бы предупредить, – качала головой Мама.

Родион не сразу оценил масштаб трагедии и от того долго оставался безучастным к беседе. Члены венценосного семейства разговаривают бесконечно, он привык большую часть пропускать мимо ушей. Вот и сейчас его окружают лица близких, наполненные каким-то доселе неведомым злорадным довольством. И надо бы прислушаться, но исход предприятия под названием «пророчество Биннет» поставит жирную точку в вопросе со свадебным штурмом Вилли, что куда важнее шуточной перепалки родственников.

– Тенна, с тебя мера золота. Я ставила на Вилли, – смеялась Мама. – Хорошая девочка, не отступилась.

– Он делает это специально, чтобы не ехать, – ворчала Тенна.

– Такая скоропостижная свадьба? – сомневался Яни. – Он опорочил Княжну?

– Родик женится? – сомневался Ти. – Где-то рухнули небеса?

– Попробовал бы он не жениться на Вилли? – рассуждала Мама. – Она опорочит его так, что он женится на ней дважды.

– Вилли? – наконец до Родиона начали долетать обрывки фраз. – Где она?

– Готовится к свадьбе, – ответила Мама. – Князь Тирэлл с утра поговорил с Папой.

– Он тряс с меня двести мер золотом, – пробасил Папа. – Мошенник, по такой цене можно взять в жены всех девиц Ригорона. Я согласился, но в ответ попросил с него триста мер за самого красивого сына. Тирэлл даже не стал торговаться, небеса точно рухнули.

Семья рассмеялась, а Родион схватился за сердце. В его недолгое отсутствие Спящее недоразумение не только успело проснуться, но и со свежими силами бросилось в бой. Война началась, башни в его крепости рушатся со всех сторон. Неприятель уже пробил брешь в стенах и добивает остатки сопротивления. Родион прикусил кулак, чтобы не закричать от ужаса и не вспугнуть Фею. Надежда только на нее. Он сбежит в Агарон, и очень может быть, не вернется.

Ожидание пророчества закончилось как обычно, ничем. Огрызки яблок оказались очень разговорчивы, поведали столько нелепой информации, что потребность в черновиках отпала еще на этапе пролога. По мере сказанного члены венценосного семейства сначала тихо хихикали, затем гоготали в полный голос. В видениях целый зверинец из енотиков, лисичек и хомячков, которые бегали, суетились и что-то делали, местами пожирали друг друга, парили на облачках и летели на белых лентах. Кто из них кто, не разобрать, но картина складывалась непринужденная и от того благоприятная.

Папа под давлением семьи благословил сына на брак и поездку. Родион побледнел от накатившей слабости.

– Исключено! – вопил он. – Свадьба не может состояться!

– Родик, ты обещал! – вопила в ответ Вилли, не стесняясь будущих венценосных родственников, застывших в торжествующем оцепенении.

Вилетта, к слову, образовалась рядом достаточно быстро, ей свойственно быстрое перемещение в пространстве, особенно в пространстве близ Родиона. После непродолжительной спячки она излучала готовность к любой его выходке, для того надела платье, больше подходящее для охоты на загнанного зверя.

– Я не отказываюсь от обещания, но нынче не самое подходящее время, чтобы веселиться. Мой брат пропал, он в опасности! – Родион использовал свой главный аргумент.

– Вряд ли его положение ухудшится, если ты несколько минут постоишь перед жрецом!

– Вилли, ты кощунствуешь! – голос жениха сорвался на дамский визг.

– Яни, передай персики, – шепнула мама. – Не могу пропустить это захватывающее зрелище. Ставлю на Вилли.

– Ставлю на Родика, – Ти азартно разгрыз персик. – Вывернется.

– Я же не прошу большого празднования! Мы просто станем мужем и женой! – бросалась в атаку Княжна.

– Просто? – наигранно возмущался «загнанный зверь». – Я ждал этого всю жизнь, а ты хочешь оставить меня без белых одежд и свадьбы на пару месяцев пиров и развлечений?

– Держится хорошо, – Дейн попросил у слуг фисташек и светлого вина.

– Еще бы, – фыркнула Тенна. – Если он даст слабину, Ясторна вырвет ему глаза.

– Это хорошо, Висцийки не вернулись, – поддакнул Папа. – Нея Артенна снова победила в королевских играх и пошла на второй королевский срок. С Солонной и Неей здесь было бы не так весело. Больше крови.

– Думаешь, я не хочу того же? – защищалась Вилли. – Мы вернемся из Агарона, будет тебе празднество на несколько месяцев!

– Вилли, у меня свадьба впервые в жизни! Я, может, никогда больше не женюсь! И делать это второпях, в столь удручающих обстоятельствах не собираюсь. Вернусь из Агарона, приходи, обсудим, – сделал тактическое отступление Родион.

– Из Агарона он не вернется, – констатировал Гор.

– Из Агарона он не вернется, если женится, – спорил с ним Яни.

– А если ты не вернешься? Я останусь старой девой? – срывала голос Вилли.

– Обещаю, претензий не будет, если ты за это время подберешь мне замену!

– Никуда ты без меня не поедешь! Если не женишься, я еду в Агарон вместе с тобой! – подбоченилась девушка.

– Не женится, – рассуждал Ти. – Возьмет ее с собой и отправит назад при первой возможности.

– Ставлю на Вилли, – улыбалась Мама. – При первой возможности она женит его даже в Агароне.

– Вилли, женщине не место в Степи. Там опасно! – держал оборону Родион.

– Вот и договорились, – взвилась та. – Если в степи опасно, одного я тебя не отпущу. Умрем вместе, взявшись за руки.

Родион устало рухнул на любимый диван. Все складывалось из рук вон скверно, и от того сомнения относительно выбранной стратегии. Быть может, лучше было бы сдаться и жениться одним днем, ровно перед отъездом? Отмучился бы одним махом и сбежал в Агарон. Пусть Вилли и Ясторна поубивают друг друга. Это много проще, чем терпеть Вилетту во время спасительной миссии в Северное царство.

– Милорд, у вас нездоровый вид, – заметил за завтраком Тибель. – И я даже знаю почему.

Родион без интереса ковырялся в тарелке, пока Скотина втягивала в себя все, до чего дотягивалась. Аппетита нет, какой уж аппетит, если Вилли намерена провести с ним рядом по меньшей мере месяцев шесть пути, туда и обратно. Мозг судорожно искал выход, но где-то под ложечкой прочно засело чувство собственной беспомощности. Вилли вцепилась в него крепко, а она умеет дожимать неприятелей.

– Вы едете в Агарон. Какая досада. Я увольняюсь.

– Отставка принята, пошел вон, – безразлично ответил тот.

– Ваше Бездушие, мне противопоказан холод, голод и рыжие агаронские дурнушки, – пояснил Тибель. – Я подожду вас здесь, у меня не было отпуска семь лет. Я давно заслужил какой-нибудь уютный кабак где-нибудь на берегу теплого моря.

– Подыщи мне другого секретаря и проваливай на все четыре стороны.

– А он уже найден, Милорд. С усиками такой. Мальчик Вилли. Он уже работает в приемных комнатах, сдерживает напор нетерпеливых посетителей, – злорадно хмыкнул негодник. – Вы нынче в моде, Ваше Вашество.

– Я проклят, – тихо простонал Родион. – Что, так много желающих увидеть мое падение?

– За очередность дерутся и перепродают места.

Родион вышел из гостиной и сразу столкнулся с неугомонной девицей. Вилли действительно нарисовала усы в свадебно-сердечной символике, нарядилась в мужскую одежду, больше подчеркивающую ее женские отличия, чем скрывающую их, и убрала волосы в высокий массивный пучок. В глазах девушки сияло торжество победительницы. Она услужливо открыла перед женихом дверь в первую приемную комнату.

– Ваше Высочество, – схватил его князь Тирэлл и втащил внутрь. – Как я рад! Как я рад! Как я рад!

– Мой несостоявшийся близкий родственник, ближе к делу, – Родион не пожелал садиться в кресло, потому что помимо князя здесь находились Шиэль и Биннет Тирэллы. Это не к добру.

– Спешу обрадовать вас, в Агарон мы едем вместе, – приседал от счастья Папенька. – Я не могу отпустить мою маленькую Вилли без заботливого родительского присмотра. И потому Шиэль едет со мной. Ей самое время отвлечься от горестей утраты и поискать нового супруга. В Агароне наверняка найдется пара удачных партий.

– Пара удачных партий? – поморщился Родион. – Это вы с запасом, Ваша Светлость? На случай, если второй супруг Шиэль загнется также быстро, как первый?

– Позвольте, у девочки должен быть выбор, – возмутился старый вельможа. – Нам нужен очень богатый агаронский барон. Очень богатый, потому что я должен вашему отцу триста мер золотом. Милорд, это грабеж, просить за жениха выкуп!

Родион потер усталую переносицу и почувствовал нездоровый гул в ушах.

– Биннет тоже с нами?

– Но как же, Милордик? – тоненьким голоском пропела та, и Родион дернулся от одного этого звука. – Когда вы предлагали подлог с прорицательством, вы обещали взять меня с собой.

Мужчина пристально всматривался в пресветлую дурочку и уже не понимал, кто из них кого переиграл. Та ответила ему взглядом, незамутненным интеллектом, что наводило на самые мрачные подозрения. Его обвели вокруг пальца, или он уже видит то, чего нет?

– Обещал, – кивнул он.

Магистрат-Фея присела в благодарственном поклоне:

– Милордик, не сомневайтесь, вас будут сопровождать только те, кто вам действительно нужен. Видения прямо говорят, так надо.

– Не сомневаюсь, – угрюмо буркнул Родион. – Без Шиэль я там все к лихим богам провалю.

Усатый секретарь отправила ему воздушный поцелуй и открыла дверь в следующую приемную комнату. Родион только заглянул в проем и уже готов бежать.

– Дедуля, – обреченно простонал он.

– Внучек, я еду в Агарон, – Аксил привстал с кресла и покрутился в разные стороны, хвастая вязаным пальто.

На нем вязанная шапка, шерстяные штаны, уже растянутый свитер, длинный шарф и варежки на веревочках. Вокруг набирает силу весеннее тепло, в таких обновках он должен задыхаться от духоты. Но не задыхался.

– Я давно мечтал об этом. С детства, – светился довольством неродной дед. – Как я могу отпустить тебя одного в такое опасное путешествие? Нет, нет, не благодари. Я чувствую, что должен ехать. Как знал, освоил вязание, мы даже в лютый мороз не замерзнем. Твой комплект одежды я довязываю. Время в пути долгое, успею.

– Дедуля, что-то я не уверен, что готов украсить твою старость столь опасным путешествием, – Родион должен был попытаться.

– Что ты имеешь ввиду под старостью? Я старый? – возмутился тот.

– Все верно понимаешь, мой молодящийся родственник. Для некоторых дел ты воистину не старый. Например, вляпываться в неприятности.

– Родик, это шанс помочь тебе.

– В самом деле? Обычно у тебя случается с точностью наоборот, – устало стенал Родион.

– Помочь найти мою Кен.

Внучек просто вышел из комнаты, не желая продолжать этот вздор. Они все собираются в путешествие. И лучше сразу смириться, сопротивление лишь усугубит его нервное состояние. Миссия провальная в самой задумке, он обречен мучиться до скончания дней.

– Дядюшка Титтава Орс, – качал головой Родион в ежевичной комнате. – Ты тоже собираешь походные сундуки?

– Милорд, я не могу…

– …упустить такой шанс, чтобы лично увидеть сухопутные корабли, – закончил за него племянник.

– Так ведь…

– …Родион обязательно забудет о такой малости, молодежь очень забывчивая.

– Мне просто…

– …не хочется сильно утруждать своего племянника, он и без того будет занят, – Родион невольно хмыкнул. – Ему будет не до кораблей.

– Вот только…

– …нужно на кого-то оставить Греден, но толковых людей много, я уже подобрал пару надежных человек.

– Не совсем, – замялся дядюшка. – Нет толкового художника, чтобы взять его с собой и зарисовать диковины. Но мы будем проезжать Греден, я непременно кого-нибудь подберу.

В остальных приемных комнатах Родион просто молчал. Не поддается логике, все эти люди желают сопровождать его в Северное царство. Среди них был только один, кто не хотел делать из дома даже шага, и это был сам Родион.


## Глава 5

Империя Ригорон. Восточные провинции.


Все не так плохо, как казалось на первый взгляд. Сборы прошли быстро, под чутким руководством Императора. Зима на исходе, посольская миссия прибудет в Северное царство в самом начале лета, что очень подходит теплолюбивому Родиону. Путь миссии будет пролегать через Греден, оттуда на кораблях до Северной Навадны, далее в сопровождении целой армии солдат до Агарона. Поскольку столица Агарона находится на самой южной его границе, миссия быстро достигнет цели. Путь домой в обратной последовательности.

Наставниками в дорогу назначены князь Тирэлл и Титтава Орс. Родители не возражали, если близ сына окажется умудренная сединой старость. Дедулю Аксила к их числу не причисляли, его просто отдали в качестве нагрузки к первым двум.

В дорогу взяты агаронские магистраты. Лишь половина из них, ратный маг Эрсэн, аптекарь Диибур и лекарь душ Летран. Прочих приглашать не стали, в дорогу едут свои знахари.

К миссии неожиданно присоединились мерионские родственники. Принцесса Асма посчитала необходимым добраться до Северного царства в ригоронском обозе вместе со святым отцом Тьентом и секретарем Отлоном. С ними человек двадцать мерионских стражей, что будет не лишним в Северной степи.

Проводить Родиона до самой Навадны позволили близнецам Ти и Яни. Путем каких уловок они добились таких послаблений, Родион даже не стал расспрашивать. Одной головной болью меньше, одной больше. Важно отсечь этот хвост в пограничной Навадне и вернуть непутевых близнецов в столицу. Гору дозволено проводить путешественников только до Гредена.

Принц едва выдержал церемонию расставания, закрылся в карете с собакой и быстро заснул. Ночь накануне выдалась бессонная. По законам своего племени Ясторна может заниматься только Избранником, и от того все время посвящала не столько своему ребенку и беременности, сколько вмешательству в жизнь Родиона. Она ревновала, страшилась, наставляла, жаловалась, упрекала и плакала. Он устал от нее и радовался отъезду. Нет худшей доли, чем терпеть нелюбимую женщину в своей постели.

Уже следующим утром Родион пил чай в собственном уютном кресле, возле собственного просторного шатра, подставлял лицо теплому солнцу, жмурил глаза и чувствовал себя почти счастливым. Лихие боги с Агароном, в Степи вот-вот наступит весна, он уверен в своих силах, а Ридалаг непременно найдется. Что касается его неугомонных родственников и прочих сопровождающих, он напрасно паниковал. Чей интеллект выше, тот и побеждает, у него еще будет время поставить всех на место и подчинить своей воле. Он делал это не раз, в пути можно организовать им столь невыносимые условия, что часть тех, что послабее, отпадет еще до степи.

– Родик, нам нужно поговорить, – раздался рядом голос Вилли.

Родион не хотел нарушать идиллию, и потому ответил, не открывая глаз:

– Вилли, даже не обсуждается.

– Почему?

– Потому что ты варварски нарушаешь мой покой. Потому что ты позволяешь себе непростительные вещи. Потому что ты перешла все границы моего безграничного терпения. Если ты решила сменить статус близкого друга на сомнительное положение невесты, так тому и быть. Но предупреждаю, в качестве жениха я поблажек не делаю.

– Родик, – вздохнула девушка. – Я просто хотела, чтобы…

– Чтобы моя жизнь превратилась в кошмар? – препирался он. – Чтобы надо мной потешались мои недалекие, но близкие родственники? Чтобы я не ведал от тебя покоя даже в собственном шатре?

– Чтобы ты был счастлив, – осторожно поправила девушка.

– С чего ты сделала вывод, – Родион открыл наконец глаза, – что без тебя я не был счастлив?

– Я же вижу, – жалобно сложила она брови.

– Ничего ты не видишь. Ничего ты не знаешь. И ничего не понимаешь. Я счастлив! Я счастлив сам по себе, один, со своей Скотиной. Я заведомо счастливый человек! И мне не нужно сверх того ни-че-го! – развел он руками. – Так было всегда, так будет всегда. Меня все устраивает, а твои неумелые попытки лишь нарушают привычный ход моей жизни.

– Ты ошибаешься.

– Вот и поговорили, – фыркнул Милорд и снова прикрыл глаза.

Хорошо бы унять неугомонную «невесту», иначе до конца пути она сведет его в могилу. Ничего она не поняла, лишь немного скорректирует тактику. Даст ему время прийти в себя и снова двинется в атаку. Ее следует нагрузить такой работой, чтобы она ноги волочила в руках от усталости. Дельная мысль, по части занятости он умеет организовать неприятности. Нюансы есть, Вилли также ловко умеет адаптироваться, но попытка того стоит.

– Ваше Вашество, у нас нет ни одного посетителя, – подлил мятного чаю Тибель. – Да что там, у нас и приемных комнат теперь нет.

Секретарь не уволился, более того, спешно собрал вещички, когда узнал список путешественников. Среди них оказалась весьма известная особа по имени Шиэль Тирэлл. В свое время эти двое изрядно досаждали ему на почве первого замужества княжны. Она не желала выходить замуж девственницей, Тибель безуспешно пытался ей помочь. С тех пор у них страстная и неприкрытая вражда, вышедшая на принципиально новый уровень. Шиэль свободна и снова ищет жениха, Тибель предвкушает свое самое активное участие в качестве помехи ее замыслам.

– Мне все больше нравится идея с путешествием. Кто бы мог подумать, что всем моим спутникам требуется немного развеяться. Они, подобно Скотине, засиделись дома. Где, кстати, моя девочка?

– Не беспокойтесь, Милорд. Она здесь, недалеко. Всего лишь грызет ногу какому-то мерионцу.

Родион расширил глаза от удивления. Так и есть, Скотина трепала секретаря Отлона, тот отчаянно отбивался и верещал на пределе связок зов о помощи. К нему уже спешил отец Тьент с кадилом наперевес, готовый отогнать собачьего беса от верующей кости. Собака заинтересовалась новой игрушкой и выплюнула Отлона. Кадило пришло в негодность чуть позже, когда Скотина посчитала задачу выполненной. Почти плоский диск меди был сложен у ног хозяина.

– Тибель, дружок, приставь к девочке нашего суетливого второго секретаря Вилли. Святой отец в отместку может задумать недоброе, а Вилли полезно быть занятой. Это ее отвлекает от поставленной цели. Забыл предупредить, список обязанностей на время пути значительно расширится, много слуг с собой не брали, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

Легкое недоразумение нисколько не задержало утренний отъезд, однако уже полчаса спустя в карету к Милорду ворвался перепуганный Дедуля.

– Внучек, ты в курсе, что мерионцы везут с собой покойника?

Родион от неожиданности замер и вытянул губы трубочкой. Он почесал за ухом Скотину, чтобы та не слишком радовалась посетителю. Собака по странному стечению обстоятельств помимо хозяина нежно возлюбила только двух кожаных двуногих, Вилли и Дедулю. Какими критериями руководствовалось звериное сердце, неясно, однако ж всех прочих она не принимала. Терпела, но не принимала. Тот же секретарь Отлон для нее всего лишь игрушка, которая забавно пищит и дергает ручками.

– Даже не знаю, какой вопрос задать первым? Покойника случаем величают не Отлоном? Давеча тот потерял пару капель крови, может и помер.

– Откуда мне знать? – отмахнулся взволнованный родственник. – Я же не спрашивал у трупа его имя.

– Допустим, – вкрадчиво продолжал беседу внук. – Откуда ты знаешь, что он труп? Может он заснул, притомившись в дороге?

– Родик, много ли людей, притомившись, ложатся в гроб?

Родион приподнял удивленную бровь:

– Дедуля, ты выдаешь детали порциями. Помимо покойника, есть гроб. Это в корне меняет дело. Хотя бы потому, что брать с собой своеобразный ящик на всякий случай мало кто сподобится. Из чего мы делаем вывод, что указанный покойник помер до нашего отъезда.

– Родик, дело было в Салесции, я там работал в красильной мастерской, – торопливо рассказывал дед. – А у нашей хозяйки был пес по кличке Зверь, который утонул в краске. Она набила из него чучело и носила с собой в качестве талисмана.

– Гроб с трупом в качестве талисмана? – задумчиво разминал брови Родион. – Необычная версия. Как ты узнал о гробе?

– Когда Скотина завтракала плешивым секретарем, отец Тьент оставил полог священной телеги неприкрытым. Я и увидел.

– То есть, они прячут тело, – сделал вывод Милорд.

– Родик, я страсть как боюсь покойников. Я собачье чучело и сжег, за что меня отправили на рынок алесцийских рабов. Дело было в Акриции5, я там провалился в один могильник, так с тех пор…

– Очень разделяю твои чувства, – перебил его воспоминания внук. – Но так просто подойти и поинтересоваться, зачем им в пути труп, как-то не с руки. Согласись? Гроб – пожалуйста, всякое может случиться, в пути пригодится много хлама. Но вряд ли под это описание подойдет усопший. В чем подвох?

– Внучек, – перешел на конспиративный шепот Дедуля, – покойники существуют ровно для того, чтобы находиться в покое. Его нужно без проволочек сжечь.

– Для того, чтобы сжечь, его нужно извлечь из бродячего «храма». А жечь вместе с телегой, которую святой Тьент охраняет, как свою брагу, по меньшей мере не дипломатично. Что, если это ценный труп?

– Что ценного может быть в трупе? – брезгливо отпрянул Дедуля. – Золотые зубы?

– Золотые зубы, – задумчиво качал головой Родион. – Пожалуй, нужно нагрузить Вилли еще работой. Ей не составит труда внедриться в логово труповозов и выведать всю информацию.

А затем странности в посольской миссии начали нарастать. Преступность росла с каждым днем, причем мистическая составляющая только набирала обороты. Родион ожидал чего-то подобного, но смаковал мысль, что в тупик своих оппонентов будет ставить он, а не они его.

– Милорд, я хорошо помню, что положил их в сундук.

– Друг мой аптечный, я немного отойду от нашей дискуссии и задам простой вопрос, – Родион мерил шагами просторный шатер. – Итак, мы едем в Агарон. Путь непростой, понадобится много сил, в том числе магических, чтобы достичь цели без существенных задержек. Диибур, сконцентрируйся. Ты взял с собой целую коробку любовных эликсиров. На кой ляд?

– В целях самых практичных, – оправдывался тот. – Можно использовать их против наших недругов.

Родион с сомнением наморщил лоб, представляя, как отбивается от любовных поползновений степного князя СанДу. Зная того не понаслышке – как-то лет пять назад ему довелось столкнуться с этой примечательной личностью и вырвать у того похищенного близнеца Ти – ему впервые стало стыдно за свою буйную фантазию. Коробка любовных эликсиров в этой схеме выглядела весьма сомнительно.

– Принимается, – поджал губы Милорд. – Во время предварительного боя мы закидаем их любовными зельями. Вопрос второй, наводящий. Помимо любовных эликсиров, что еще ты наварил нам в путь?

– Милорд, как обычно, к тому нескольких экспериментальных составов. Зелье отведения глаз, эликсир правды, пару склянок сонливости и тому подобную мелочь.

– Забрали все? – уточнил Родион.

– Оставлен один пустой пузырек.

– Заинтригован. Правильно ли я понимаю, что воришка снял пробу прямо на месте? Что выпил?

– Любовный напиток.

– Любопытно, – венценосный следователь задумчиво почесал под косой. – Какой эффект мы ожидаем? Обычно эликсир подают предмету вожделения. В нашем случае к кому испытает любовь подопытный?

– Ваше Высочество, – растерянно разводил руками алхимик, – случай в самом деле не рядовой. Одно могу сказать, эффект будет.

– Любовь к первому встречному?

– Не исключается.

– Ваше Дознавательство, позвольте предложить обыск в нашем кочующем лагере, – проявил подозрительную активность Тибель.

– Всех обыскать не сможем, а в списке подозреваемых мой помощник, то бишь ты, стоишь на втором месте, – подчеркнул Принц.

– Помилуйте, Ваша Подозрительность, почему на втором?

– Потому что на первом у меня всегда будет Вилли. Обыск проводить не будем, ждем эффекта, – Родион с нарастающим интересом осмотрел подозреваемых, перемещающихся по стоянке с хаотичностью весенних мух.

Однако эффект стал полной неожиданностью, поскольку следующая пропажа выходила за рамки какого-либо понимания.

– Ваше Высочество, – князь Тирэлл стенал и рвал на голове последний завиток волос. – Это оскорбление моей чести и моему достоинству! Я взываю к справедливости и возмездию!

– Сиятельство ты мое гм… осиротевшее, – успокаивал его Родион. – Припомни своим старческим маразмом, быть может ты забыл их?

– Все три штуки сразу? – негодовал старикашка. – В чем я, по-вашему мнению, выехал прошлым утром? Я бы никогда не позволил себе выйти в люди голым!

– Папенька носит парики даже в баню, – кокетливо подтвердила Шиэль и подмигнула в сторону Тибеля.

– Папенька не снимает свои волосы даже в лютую жару, – подтвердила Фея. – Без них он мерзнет.

Родион оглянулся по сторонам в поисках тринадцатой княжны Тирэлл. Все самые смутные подозрения он привык сводить именно к ней, но в данный момент девушка беспорядочно металась по становищу, следуя на поводке за развезвившейся Скотиной. Ей велели следить за собакой и трупом, она послушно бегает, и очень может быть, успевает следить. Казалось бы, придраться не к чему, но Вилли – очень способная девочка, любой здравомыслящий человек – а в их миссии всего один такой, сам Родион – поставит все свои сбережение на ее соучастие в обоих следственных делах.

– Начнем с самого начала. Когда вы видели парики последний раз? – допытывался Родион.

– Вчера, перед сном, когда снимал.

– То есть, показания о том, что пострадавший никогда не расстается со своими париками не соответствует действительности? – констатировал тот.

– Но позвольте, – возопил отец семейства. – Я же не выбросил их из шатра? Я сложил их у изголовья подушки. А утром их уже не было.

– Мой недальновидный спутник, что мы имеем? Точнее, что не имеем, – Родион утешительно приобнял Князя. – В данный момент мы не имеем счастья лицезреть вас молодым и красивым. И пока лицезрение откладывается до окончания следственного процесса.

– Но как же мне…

– Взамен могу предложить, исключительно на время, услуги императорского вязальщика. Он быстро взгромоздит на вашу достойную голову шерстяную шапочку, – Родион кивнул в сторону Дедули.

# Примечания

1

Сиуца – город в северо-восточной области королевства Алесции. Второе имя алесцийцев происходит от названия города рождения.

2

Баронта – агаронская принцесса, наследующая титул Царицы Агарона.

3

Мерион – небольшое королевство на западе Великой степи.

4

Теседа – выборный титул в Алесции, генерал одной из областей королевства.

5

Висция – северная область королевства Алесция.

6

Гарзат – портовый гралийский город на юго-западном побережье моря Течений.

7

Горы Колутона находятся с севера от Великой степи, западнее северного царства Агарон.