Анжелика Васильева
Через Суть Сердца. Книга 1. Апокалипсис

Часть 1 – Мор

I

Мои размышления прервал юноша, подбежавший ко мне, и я снова стала слышать яростные крики воинов, страшное крокотание дедров и лязг железа, доносящиеся из-за укреплений. Солдат поприветствовал меня, расторопно сняв шлем и поклонившись, а затем, задыхаясь после долгого бега, начал говорить:

– Принцесса, Сэр Дардион ранен! Он хочет что-то передать вам. Лично в руки. Как можно скорее!

– Но ведь он остался в первом лагере, – удивилась я, торопливо вложила меч в ножны и стала собирать свои записи, чтобы показать наставнику. Возможно, Сэр Дардион нашёл что-то очень важное и хочет, чтобы я тоже увидела это. Я не верила, что ранение серьёзное. Сэр Дардион не полез бы в гущу боя, а значит его укусил один из дедров или задел кто-то из телохранителей, оттаскивая чудовище. Ничего страшного не могло произойти – только не с моим учителем. – Что случилось?

– У нас мало времени! – поторопил меня молодой воин, так и не ответив на мой вопрос.

Я взяла колчан с луком и устремилась за ним, перекинув сумку со свитками через плечо.

– Постой, ты из первого лагеря? – спросила вдруг возникшая откуда-то Карин. Наверное, заметила, что я направилась к полю боя. – Как там дела?

– Большие потери среди крестьян, – чуть замедлив шаг, ответил юноша. – Многие из них бросаются в бой с чем попало, оружия на всех не хватает.

– Лучше бы и не лезли, – зло бросила девушка.

– Это наша общая война, – возразила я.

– Принцесса права. Мы не сможем просто сидеть и ждать, пока профессиональные, полностью подготовленные воины справятся с этим. – Парень подчеркнул эти слова так, будто сам не был одним из них, и снова ускорил шаг.

Карин неодобрительно смотрела на молодого, хорошо снаряжённого воина, продолжая идти вровень со мной.

– С этим должны справляться не воины! – воскликнула я. – Дедры будут нескончаемо прибывать, пока мы сами не станем такими! Мы должны понять, как вылечить этот недуг.

Юноша ничего не сказал, продолжая идти вперёд, а Карин угрюмо хмыкнула. Никто из нас на самом деле не знал, как справиться с этим бедствием.

В начале первой волны мора это были единичные случаи отравления: больные животные просто вторгались в деревни, устраивая беспорядки на полях и в амбарах, пока кто-то не убивал их. Но уже скоро дедры начали нападать на людей, домашний скот и на других, здоровых зверей, даже если те были одного с ними вида. Многих загрызли насмерть без какой-либо видимой причины – дедры никогда не питались плотью своих жертв, просто выплёвывая откушенные куски мяса рядом с телом. Даже мирные травоядные животные превращались в свирепых хищников, движимых неведомым инстинктом.

Заражённых становилось всё больше, за пределами крепости посеялся страх, торговля между городами почти прекратилась, крестьяне начали строить укрепления вокруг своих поселений, не выпускали детей из дома и боялись работать на полях. А потом нашествие резко оборвалось. Леса опустели, как будто все животные ушли и увели с собой мор.

Мы надеялись, что всё закончилось, что звери постепенно вернутся, снова расплодятся, и мир придёт в своё прежнее состояние. Деревни начали оживать, осенью собрали хороший урожай зерновых, хотя при этом начался голод среди охотников и пастухов. Мясо на столах простолюдинов стало непозволительной роскошью. Стада сильно сократились за время первой волны, и крестьяне старались вырастить новые поколения скота, не пуская их на мясо. Мой отец, король Кертодола, стал расширять армию, чтобы хоть как-то помочь бедствующим семьям, и это было его лучшим решением перед второй волной, наступления которой никто не ожидал. Мы думали, что мор закончился. Но мы ошибались.

Во вторую волну нашествия дедры потеряли свой прежний облик. Скверна, сочащаяся из вироточин, возникших в случайных местах леса, делала их сильнее, крупнее, а главное – свирепее. И теперь их больше не отпугивали ни огонь, ни боль от нанесённых оружием ран. Обезумевшие чудовища нападали целыми полчищами, словно по какому-то зову, а затем снова надолго пропадали в лесах, копя силы для следующей атаки. Вторая волна растянулась на бесконечные месяцы страха и ожидания. Вторая волна идёт и сейчас. Сегодня чёрная стая вышла из леса, и сегодня она уйдёт обратно, но сколько часов она будет буйствовать, сколько мёртвых за собой оставит и что успеет разрушить – никто не знает.

Я заметила чудовище, несущееся сзади к светловолосому мальчику, храбро сражавшемуся у самой линии ограды, и ни секунды не медля, выстрелила в дедра из лука. Одной стрелой нельзя было убить это существо, но оно хотя бы отвлеклось от ребёнка и неслось теперь на меня. Я вынула меч и, когда дедр бросился нападать, вонзила его в самое горло чудовища. Оно стало захлёбываться, слепо махая лапами, и даже несколько раз ударило меня по ногам, но вскоре силы покинули его.

Когда-то это был взрослый мужчина, человек, возможно даже из этой деревни. Об этом говорили обрывки одежды и длинные пальцы на руках. В остальном дедр оставался чудовищем, поросшим тёмной шерстью, с огромной безобразной пастью и смертоносной хваткой.

– С каких пор дети сражаются рядом с воинами? – спросила я у мальчика, примкнув к нему спиной и защищая от ещё одного прорвавшегося сквозь заслон дедра.

Карин уложила зверя до того, как он успел приблизиться ко мне, и недовольно наклонила голову, взглядом призывая вернуться обратно за укрепления.

– Я обороняю свою деревню! – решительно ответил мальчик, а затем, поняв, с кем разговаривает, робко добавил: – Спасибо вам.

– Я не могла поступить иначе. Нам нужны такие воины, как ты, – сказала я, одобрительно кивнув мальчику, и посмотрела на юношу, звавшего меня к Сэру Дардиону. Он пробирался в глубь боя, и я уже собиралась пойти за ним, как Карин выставила передо мной руку.

– Не хочешь же ты сказать, что пойдёшь туда прямо так, – произнесла она, окинув взглядом мою лёгкую броню.

– У нас нет времени, – твёрдо ответила я и обошла её руку.

Моя защитница пробурчала что-то невнятное, но последовала за мной. Она знала, что спорить со мной совершенно бесполезно, а применять силу по отношению к королевской особе посмел бы только другой член королевской семьи.

– Я пойду с вами! – крикнул мальчик, подбежав ко мне. – В первом лагере мой отец!

Карин посмотрела на него так, будто сейчас отвесит хлёсткую оплеуху, но сдержалась, сжав рукоятку меча, и отвернулась. Мальчик стойко выдержал её взгляд, не потеряв ни капли решительности. И всё-таки последовал за нами.

Молодой воин прорвался уже достаточно далеко, и наступающие дедры не давали ему обернуться, чтобы посмотреть, куда же мы запропастились.

– Пропустите принцессу! – громко крикнула Карин. – Мы идём на ту сторону.

Воины, до этого державшиеся плотно друг к другу, расступились перед нами, образуя живой, полностью защищённый с флангов коридор. Карин уверенно шла впереди, встречая дедров, решивших, что этот проход создали для них. Девушка яростно размахивала своим огромным мечом, и я была рада, что её гнев пошёл в нужное русло.

Чем дальше мы отходили от частокола деревни, тем меньше воинов было вокруг, но вместе с этим больше дедров не становилось: они все спешили к источнику шума, к солдатам, игнорируя одиноких воинов. С этой позиции было хорошо видно, как чёрная стая всё ещё прибывала из леса и скапливалась у первого лагеря.

– Осторожнее, – сказала Карин, когда все воины остались позади. – Смотрим по сторонам, не шумим. Нам не нужно их внимание.

Мы тихо двинулись в сторону леса. К месту, где копошились дедры. Это был первый лагерь, но когда на нас напали монстры, часть гарнизона во главе со мной ушла защищать деревню. После Карин увлекла меня с поля боя.

– Как ты выбрался? – спросила я у юноши, когда мы смогли перевести дыхание.

– Воины обеспечили мне проход, отвлекая дедров на себя. После я старался двигаться тихо. И, к счастью, мне это удалось.

– Как тебя зовут? – спросила Карин, выказывая этим своё уважение.

– Ракдар, – ответил он, приклонив голову перед старшей по званию.

– Когда волна кончится, не теряйся. Я перераспределю тебя в разведку.

– Это большая честь для меня, миледи.

– Тише! – зашипел мальчик, обратив наше внимание на остановившееся чудище в двух-трёх десятках метров от нас.

Мы замерли, не сводя с него глаз, и только мальчик оглядывался по сторонам, чтобы к нам не подобрались сзади.

Дедр вытянулся, нюхая воздух, посмотрел на нас, будто мог видеть своими белёсыми зрачками, а затем, с яростным рёвом, бросился в нашу сторону.

Карин выругалась, приготовившись к обороне. Я попыталась перебить монстру голос, стреляя в горло из лука, но было поздно – он уже привлёк внимание других. Ракдар в несколько быстрых ударов добил дедра и приготовился отбивать атаку остальных, но Карин покачала головой:

– Мы не сможем убить их всех. Ракдар, иди первым, я буду защищать принцессу. Мальчик, помоги Орфелане с другой стороны.

– Как тебя зовут? – спросила я, доброжелательно улыбнувшись ему.

– Доан, Ваше Величество.

Распоряжение дочери военачальника никто не стал оспаривать. Я убрала лук и снова вынула меч из ножен. Ракдар побежал вперёд, подрубая конечности дедрам, чтобы те не могли быстро передвигаться. Доан добивал некоторых, что угрожали нам, а мы с Карин старались не отставать от парня, убивая монстров, приближающихся сзади. Ракдар остановился, когда уже не смог продвигаться дальше. Вокруг него, один за одним, на землю и друг на друга, валились чёрные трупы.

– Пустите стрелу в столб, принцесса! – крикнул Ракдар, когда мы подобрались к нему. – Надеюсь, воины поймут нас.

Я немедленно выполнила его просьбу и вернулась к обороне. Мы встали спинами друг к другу. Кольцо всё сжималось. Огромные ворота начали со скрежетом раскрываться, расталкивая поток дедров в разные стороны. Это отвлекло их от нас и, воспользовавшись заминкой, мы ринулись внутрь вместе с небольшой стайкой обезумевших зверей. Воины пропустили нас и встретили чудовищ своими мечами. Я услышала, как кто-то отдал приказ закрывать ворота, и они легко захлопнулись под давлением потока монстров, смешавшегося в единую ревущую массу. Тем временем мы с лёгкостью прикончили тех, кто ворвался внутрь.

Воткнув окровавленный меч в землю, я сняла шлем и побежала за Ракдаром, окликнувшим меня. Он подвёл меня к учёному, лежавшему на широкой скамье. Я не могла поверить, что всё настолько серьёзно. Наверняка лекарки уложили мужчину, чтобы он не беспокоил рану, чтобы не повредил себе…

– Я привёл её, как и обещал, – тихо произнёс парень, взяв Сэра Дардиона за руку.

Почти полностью седой мужчина, укутанный в шерстяное одеяло, медленно открыл глаза и, скривившись от боли, попытался привстать.

– Не нужно! – спохватилась я и опустилась к нему. – Что вы хотели сказать мне?

Сэр Дардион поднял дрожащую руку и коснулся моего лица.

– Я рад, что могу увидеть тебя перед смертью, дитя моё, – прилагая огромные усилия, хрипло произнёс он.

Моё горло больно сжалось от нахлынувших слёз. Это не могло произойти – только не с Сэром Дардионом! Как же так случилось?

– Ты должна продолжить моё дело. – Он пытался говорить мягко, не настаивая. – Спасти то, что осталось от нашего мира.

– Вы поправитесь! – всхлипывая, воскликнула я. – Обязательно поправитесь! И поможете мне справиться с этим!

– Поэтому я доверяю это тебе, Бетрикс, в тебе всегда есть надежда на лучшее. – Сэр Дардион болезненно улыбнулся и потянулся к чему-то возле себя. Ракдар тут же подал ему сумку, и мужчина достал из неё стеклянную колбу со свитком внутри.

– Здесь самое главное, – прошептал он и вложил её мне в руки. – Я доверяю это тебе, дитя моё. Теперь ты – главная хранительница этих знаний.

Я посмотрела на потёртый пергамент сквозь гладкое стекло колбы, и на прозрачную поверхность тут же упало несколько солёных капель.

– Я буду бережно хранить это и обязательно продолжу нашу работу, – сказала я, подняв глаза.

Сэр Дардион с одобрением кивнул мне и повернул голову к Ракдару. Я заметила, что парень тоже давится слезами, хотя и пытается скрыть это.

– Твой отец будет гордиться тобой, Ракдар.

Юноша не мог ничего ответить ему, только кивал.

– Из тебя выйдет отличный воин. – Сэр Дардион тяжело вздохнул и тут же закашлялся. – А теперь уходите, – прохрипел он, не в силах открыть глаза. – Я не хочу, чтобы вы это видели.

Я не могла сдвинуться с места, Ракдар же выпрямился и сказал мне: «Давайте выполним его последнюю волю, принцесса». Вдруг Сэр Дардион вздрогнул, будто вспомнил что-то важное, и открыл свои невидящие глаза. Мне на мгновение показалось, что силы вернулись к нему, и он сейчас встанет, как ни в чём не бывало, но нечеловеческий хрип, вырвавшийся из горла мужчины, развеял все мои надежды. Я отпрянула от новообращённого дедра, не в силах ничего сделать. Он сбил с ног парня, уронив одеяло с плеч, и легко бы убил меня, если бы не оказался привязанным к скамье. Как я не заметила этого? Как такое могло случиться!? До этого ещё ни один раненый не превращался в чудовище!

Я попятилась, прижимая колбу к груди, пока мой бывший наставник метался и тянул ко мне свои руки, пытался выпутаться из верёвки, удерживающей его. На нём не было даже рубашки, болезненно серая кожа покрылась тонкими ниточками лиловых жил, уходящих под повязку на животе. Моему ужасу не было конца, пока один из воинов не вонзил стрелу мужчине прямо в лоб. Тело Сэра Дардиона поникло, упав обратно на подушку, руки плетями повисли над землёй, а мёртвые глаза устремили свой замерший взгляд в небо. Я всхлипывала, не в силах остановиться, всё моё тело дрожало, а ноги подкашивались под весом брони.

– Это Сэр Дардион? – ошарашенно проронил воин с луком в руках, медленно подходя к телу.

– Да, – глухо ответил Ракдар, поднимаясь с земли.

– Что случилось?! – обеспокоенно спросила Карин откуда-то сзади.

Я бросилась к ней и обняла, больно ударившись о доспехи. Девушка бережно обхватила меня рукой, пытаясь успокоить.

– Ты цела?

Я кивнула, не переставая всхлипывать. Слёзы текли по моим щекам горячим потоком, горло сдавило так сильно, что я почти задыхалась, не в состоянии успокоиться.

– Принцесса, возьмите воды, – с сочувствием в голосе проговорила усталая лекарка, протягивая мне мешок. – Вам станет легче.

Благодарно взяв воду, я омыла руки, умылась и затем попила. Дышать и вправду стало легче, но на душе по-прежнему лежал камень. Огромная глыба весом с гору. И в любое мгновение я могла сломаться под её тяжестью.

Карин молчала и после произошедшего, казалось, больше не намеревалась оставлять меня ни на минуту. Я собралась с силами и подошла к телу Сэра Дардиона, которое уже приготовили к церемониальному сожжению: глаза закрыты, рану от стрелы закрывает венок из мелких белых цветов, руки аккуратно сложены поверх одеяла на животе. Сколько времени я проплакала?

Ракдар стоял над ним, склонив голову, и сжимал в руке сумку моего учителя.

– Кем он был для тебя? – тихо спросила я.

– Кровно, он – брат жены моего дяди, – ответил парень. – Но я отношусь к нему как к родному, он много значит для меня.

– Для меня тоже, – сказала я и снова посмотрела на колбу в своих руках. Она была похожа на огромное муравьиное яйцо, но чистая и прозрачная, без единого пузыря в стекле или царапин на поверхности. Свиток внутри колбы, наоборот, был потрёпан и очень стар. Кто написал его? Почему это – «самое главное»? И самое интересное – как открыть эту колбу? Я ни разу не видела настолько совершенной работы стеклодува: ни одной спайки, засечки или дырки.

– Возьмите, – протягивая мне что-то, сказал Ракдар.

Я убрала сосуд в свою сумку, взяла свёрток из рук молодого воина и раскрыла. Ракдар завернул для меня дневник исследований Сэра Дардиона, некоторые инструменты и медаль главы ордена по изучению дедров на толстой цепочке.

– Это вам ещё понадобится, – произнёс парень.

В его взгляде читалась уверенность в том, что я продолжу дело своего учителя и излечу мор. Сама я уже не была так уверена в этом. Как я смогу справиться с нашествием совершенно одна, без Сэра Дардиона? Что, если я тоже заражусь, или уже заразилась, и моё обращение – просто дело времени?

– Спасибо, – хрипло пробормотала я и стала раскладывать по кармашкам сумки все принадлежности. Не решаясь надеть орден на себя, я завернула его в ткань и также бережно уложила в сумку. Что же мне теперь делать?

От созерцания обложки дневника меня отвлекла рослая женщина со шрамами на лице. Я не смогла припомнить, кто она.

– Госпожа, наши воины успешно подавили волну дедров. Сейчас мы приступили к разбору тел. – Я посмотрела на неё пустым взглядом, не понимая, что значат её слова, но женщина твёрдо продолжала, ничего не замечая: – Живые твари в клетках были погружены на телеги по указанию Сэра Дардиона.

– Спасибо, – ответила ей Карин, снова обхватив меня за плечи.

– Ракдар! – спохватилась я, как только воительница удалилась.

– Я здесь, принцесса, – сказал парень откуда-то сбоку и подошёл ко мне. – Вы что-то хотели?

– Как это случилось? – спросила я, посмотрев в сторону тела. – Никто не заражался раньше… вот так.

Ракдар поджал губы, а потом рукой повлёк меня за собой. Он подвёл нас с Карин к одной из железных клеток с дедрами. В ней бился легко раненный в холку зверь с перемотанной пастью, из которой сочилась та самая жидкость розового цвета. Скользя по скверне мощными лапами – он запачкал ею всё дно клетки, – дедр падал и снова поднимался с глухим, но яростным рёвом, сотрясал телегу, грозясь опрокинуть её.

– Он напал очень быстро, – наконец сказал Ракдар после долгого молчания, прерываемого лишь хрипом и рычанием чудовища. – Мы поймали его по приказу Сэра Дардиона. Он вёл себя как обычный дедр, разве что, у пасти виднелись засохшие кристаллизованные следы жидкости. Сэр Дардион хотел взять образцы, и ручаюсь, мы крепко его держали, но одна из верёвок лопнула, и это чудовище… – Ракдар со злостью сжал кулак. – Оно оставило глубокую рану на боку Сэра Дардиона, а потом окатило его этой дрянью.

– Мы не можем перевозить его так, – бесцветным голосом проговорила я. Во мне уже не осталось эмоций ни на что. Только пустота и холод. – Убей его и прикажи собрать жидкость, чтобы ничего не попало на дорогу.

Парень достал меч из ножен и уже сделал шаг к клетке, как я вскрикнула:

– Только осторожнее! – Получилось гораздо громче, чем я хотела, и все вокруг настороженно обернулись в мою сторону. – На сегодня хватит потерь, – произнесла я спокойнее и скрестила дрожащие руки на груди.

– Не волнуйтесь, миледи, я прослежу за тем, чтобы сегодня больше никто не пострадал, – с достоинством ответил юноша.

Я кивнула ему и вернулась к лазарету.

II

Сэр Дардион лежал на прежнем месте среди белых цветов, и мне не хотелось нарушать его упокоение, но я должна была. Он никогда бы не простил мне такое пренебрежение важными знаниями. Мой учитель всегда говорил, что мёртвые ничего не чувствуют, и я не должна извиняться перед ними, изучая их тела. Знал ли он о том, что однажды мне придётся осквернить и его тело? Думал ли, что умрёт, обратившись в дедра? Верил ли в излечение мора?

Я обернулась к Карин. Девушка неловко переминалась с ноги на ногу, не зная, как выразить своё сожаление. Она перебирала варианты в своей голове, но все они казались ей неуместными, слишком слабыми или слишком фальшивыми, и поэтому она молчала.

– Мне нужно… – Я замялась, не зная, как воительница отреагирует на эту богохульную просьбу. – …осмотреть его рану, – всё-таки произнесла я.

Карин покосилась на тело, а затем снова посмотрела на меня:

– Ты уже не сможешь ему помочь, – как можно мягче попыталась объяснить она. – Лучник убил его. Точно в лоб, без шансов.

– Я знаю, – пробормотала я, но Карин мне не поверила. – Просто проследи за тем, чтобы никто не помешал мне.

Девушка недоверчиво посмотрела мне в глаза, затем окинула взглядом воинов, которые суетились вокруг. Они стаскивали мёртвых дедров в кучи, готовили бочки с горючей смолой для того, чтобы сжечь тела, приносили цветы, снимали снаряжение с павших солдат и помогали выжившим.

Карин кивнула: «Хорошо». Я благодарно склонила голову ей в ответ и подошла к Сэру Дардиону. К телу Сэра Дардиона. Его душа, его суть, уже покинула эту оболочку. Я должна принять это, как принимала с мёртвыми людьми раньше.

Наклонившись над головой покойного учёного, я тихо произнесла:

– Надеюсь, вы были правы насчёт мёртвых. Если всё же нет – простите меня.

Сказав это, я приподняла веко мужчины. Глаза были красными, но не настолько, чтобы считать его больным. У меня сейчас, после всех пролитых слёз, они наверняка выглядели намного хуже. Серо-голубые радужки мужчины были едва видны, но огромные зрачки оставались чистыми, не тронутыми пеленой. С глазами всё было в порядке, насколько это может быть у мёртвого человека.

Я опустила веко обратно, затем вытащила шпатель и маленький острый нож из сумки. Карин стояла ко мне спиной, наблюдая за занятыми воинами, лекари возились с ранеными, всё прибывающими с поля. Никто не видел, что я делаю.

Отложив нож, я аккуратно приоткрыла рот Сэра Дардиона придерживая его язык шпателем. Изменения челюсти так и не успели начаться, следов скверны также не виднелось. Странно было предполагать, что учитель мог бы попробовать её, зная о последствиях, но я старалась сделать всё в нужной последовательности. Так, как он научил меня.

Осталось сделать то, что священники и называют осквернением покойного, грехом, богохульством. Я глубоко вдохнула душный, пахнущий кислым вином, потом и железом летний воздух, а затем расцепила руки учёного и откинула одеяло. Лиловые жилы на его коже казались уже не такими яркими, как тогда, когда он был всё ещё жив.

Надрезав бинты, я осторожно убрала марлю. На ней не было крови или гноя – вообще ничего. Сама рана оставалась сухой и чёрной, с твёрдой коркой, от которой и расходились эти лиловые вены. Я никогда не видела таких ран ни у людей, ни у зверей, ни у дедров. Впрочем, похожая чёрная корка иногда бывала на заживших оторванных конечностях чудовищ. Возможно, они опускали свои раны в скверну, чтобы она запечатала их.

Я ткнула черноту шпателем, затем ножом, стараясь не коснуться заражения пальцами, но корка не поддавалась. Тогда я достала одну из банок для скверны, поставила её на скамью и попыталась надрезать кожу рядом с раной. Алая струйка мёртвой крови медленно потекла в сосуд. Я погрузила шпатель в надрез, который только что сделала, и раскрыла его, пытаясь что-нибудь рассмотреть.

– Что вы делаете, принцесса? – с ужасом спросила одна из знахарок.

Карин обернулась, приготовившись что-то сказать женщине, но я опередила её:

– Кто-то из вас осматривал рану Сэра Дардиона?

– Да, – ответила другая женщина, которую привлёк голос первой, и с пониманием подождала, пока я достану лист пергамента и перо. – Когда мы промыли рану… – лекарка старалась говорить спокойно, но это ей это совсем не удавалось, – обнаружилось, что кожа вокруг… неё потемнела, и кровь… очень быстро… перестала течь. – Её голос дрожал и срывался, она периодически делала глубокий судорожный вдох и совершенно не смотрела в сторону тела на скамье. – Мы не смогли… ничего сделать. – Женщина виновато всхлипнула. – Могу сказать… он чувствовал боль до самого… конца, – проговорила она и замолкла, скривившись от сожаления.

– Спасибо тебе, – произнесла я, сделав необходимые заметки. – Это очень поможет мне. – Я сама не знала, соврала я, или нет, но лекарка не должна чувствовать себя бесполезной.

– Мы все должны внести свой вклад, – ответила она, приклонив голову.

Это были мои слова, которые отец выделил, выступая перед своими подданными, когда я вместе с Сэром Дардионом начала изучать мор. Он ставил меня в пример потому, что королевская особа, принцесса, не должна была покидать крепость в такое неспокойное время и тем более заниматься таким опасным делом, но я делала это вопреки воле родителей.

Отец сказал, что раз он не может переубедить меня, то постарается защитить, и выделил мне личный отряд гвардейцев, которые охраняли нас с дочерью военачальника. Большую часть времени они, конечно, прохлаждались вместе с Карин, но сегодня мои воины первыми заметили выходящих из леса дедров и составили главную силу защиты деревни.

Перечитав свои записи, я дополнила их тем, что узнала от Ракдара, а также описанием раны на мёртвом теле Сэра Дардиона. Крестьянка поклонилась и вернулась к раненым, поняв, что больше не нужна мне. Первая же женщина всё ещё с ужасом глазела, осуждая меня и мои действия.

– Если ты закончила, может лучше спрятать рану твоего учителя? – шепнула Карин, нагнувшись ко мне.

Я вздрогнула от звука её голоса. Девушка раньше никогда не бывала рядом со мной во время работы с наставником. Сэр Дардион хранил много секретов, которые, он говорил, не должны знать непосвящённые, поэтому Карин сопровождала меня только при выезде из крепости, но даже тогда держалась на расстоянии, которое строго контролировалось учителем.

Удивлённо посмотрев на неё – Карин ничего не сказала о том, что я делаю с мёртвым телом, – я рассеянно кивнула. И завернув инструменты в марлю, закрыла банку с кровью, а затем аккуратно укрыла тело Сэра Дардиона по самое горло, чтобы не видеть эти страшные признаки заражения, доходившие до самых ключиц. Потом устало посмотрела на навязчивую лекарку, которая бормотала что-то про прощение богом моей души:

– Ты хочешь что-то добавить?

Женщина вдруг встрепенулась, опомнившись. Она приклонила голову, наконец поняв, что не должна смотреть на меня, пока я не позову её. А я не звала. Это был первый случай, когда я была рада своему положению. Не будь я дочерью короля или хотя бы графа, меня бы за волосы оттащили от мертвеца и могли взять под стражу, но тут обошлось одним лишь негодующим взглядом и бормотанием.

– Простите, принцесса, я не должна ставить ваши действия под сомнение, – сказала она, поклонившись. – Я просто поражаюсь, откуда в вас столько силы.

– Сэр Дардион хотел бы, чтобы я сделала это, – сказала я. – Может быть, это спасёт нас от мора.

– Да, госпожа. – Она снова поклонилась и ушла к раненым.

Я проводила крестьянку взглядом и стала укладывать свои подсохшие записи в сумку. А потом вдруг вспомнила, зачем мы с учителем вообще приехали сюда – мне нужно взять образцы кристаллов с новой вироточины, о которой сообщили жители деревни.

– Карин? – Я повернулась и встретилась с ней взглядом. Девушка задумчиво молчала. – Давай доделаем всё поскорее.

– И наконец уже поедем домой, – договорила она и кивнула, а после подозвала нескольких воинов. В их сопровождении мы вышли из лагеря и, обходя мёртвых дедров, направились к лесу.

Вироточина проливала свою ядовитую скверну у самой окраины. В воздухе чувствовался слабый сладковатый запах, который источала эта жидкость. Он служил для того, чтобы привлекать животных и сам по себе был абсолютно безвреден.

Остановившись в нескольких метрах от груды розовых кристаллов, я внимательно осмотрела траву под ногами – не хотелось наступить на скверну. Воин, нёсший для меня воду, тоже остановился и поставил ведро, другие предусмотрительно обошли вироточину и заняли оборонительные позиции. Карин шла за мной. Она никогда до этого не приближалась к вироточине и теперь с любопытством её рассматривала.

Я опустилась на колени и достала инструменты. Соблюдая осторожность, отломала щипцами несколько розовых кристаллов, похожих на соль, и сложила их в стеклянную баночку. После прошарила траву на предмет жидкости и, наконец найдя её, собрала в склянку побольше. Пальцы начало покалывать от воздействия случайно попавшей на них скверны, и я тупо уставилась на свои руки. Сэр Дардион чувствовал то же самое? Насколько сильно?

– Проверять глубину будем? – спросила Карин, заметив мою растерянность. – Ну или что вы там копаете обычно?

– Мне нужно будет выбрать помощника, – произнесла я, вставая.

– Ты не ответила на мой вопрос, – спокойно проговорила подруга, удерживая меня в реальности.

– Я думаю, в этом нет смысла, – чуть более уверенно ответила я. – Все вироточины, которые мы перекапывали или переносили ранее, продолжали сочиться в тех же местах, даже когда зависали в воздухе. Не думаю, что сейчас что-то изменилось.

Воины стали переговариваться между собой, и я обернулась в сторону, куда указывал один из них. К вироточине, очень медленно, но с завидным упорством, полз раненый дедр. У него не было нижней челюсти, все лапы оказались перерублены до костей, но он каким-то образом продолжал двигаться. Я была уверена, его целью были не мы, а скверна, которая могла исцелить его, поэтому просто продолжала смотреть.

Карин занесла меч, чтобы избавить животное от страданий, но я остановила её:

– Подожди!

Девушка недоумённо повернулась ко мне:

– Что ты собираешься делать?

– Пускай доползёт.

Она не понимала, зачем, но всё-таки отошла в сторону, пропуская дедра к вироточине. Мои пальцы продолжало покалывать, но я не обращала на это внимания. Воины держали мечи наготове, как будто чудовище может вскочить с земли и наброситься на них в любой момент.

Карин оттащила меня подальше. Я не сопротивлялась, завороженно наблюдая.

Чёрная туша наконец добралась до кристаллов и упала мордой в траву, где разлилась жидкость. Послышались хлюпающие звуки. Воины, так же, как и я, наблюдали за дедром, гадая, встанет он, или сдохнет прямо здесь, возле источника своих сил. Мои пальцы начало жечь, и я спохватилась, что могу заразиться. Попросила подать воду и тщательно промыла руки от скверны. Солдат любезно полил мне и ободряюще улыбнулся, когда я поблагодарила его.

Дедр продолжал хлебать розовую жидкость, шерсть на его спине вздыбилась и сотрясалась, пока он пил. Вода, пролитая неподалёку от чудовища, ничуть не смутила его. Оно продолжало размеренно хлюпать. Наверное, непросто было пить без половины морды.

Солнце почти садилось. Поддерживаемое верхушками деревьев, оно заливало всё вокруг тёплым золотисто-оранжевым светом. По полю хлопотали люди, собирая последних убитых и хворост для костров в огромные кучи.

– Что, если оно так и будет хлюпать здесь всю ночь? – угрюмо спросила Карин, опираясь на меч, воткнутый остриём в землю.

– Будем стоять всю ночь, – отозвалась я.

Тут дедр приподнялся и заворчал, повернув морду ко мне. Карин тут же подняла меч, направляя на него. Омерзительное перекошенное существо с белёсыми глазами попыталось подняться, чтобы напасть, но не смогло, потому что все его мышцы так и остались повреждёнными. Скверна не исцелила его, просто насытила перед смертью. Впрочем, умирать этот дедр не собирался.

– Он наелся? – спросил кто-то из воинов.

– У него отрасли новые лапы? – спросил другой.

– Нет, – ответила я, – скверна не восстанавливает ткани, она просто прижигает раны.

Я решила записать и это тоже, пока сытый дедр, перепачканный скверной, выдвинулся в нашу с Карин сторону. Он полз так же медленно, разве что ещё более уверенно, чем раньше, и угрожающе гудел. Наверное, будь его пасть целой, это было бы устрашающее рычание, но сейчас оно было больше похоже на звуки играющего ребёнка.

– Ты решила зарисовать его с натуры? – съязвила Карин, не спуская глаз с ползущего чудовища. Её явно раздражали звуки, которые он издавал.

– Убей его, если он нервирует тебя, – пробормотала я, не отвлекаясь.

– Вот уж спасибо! – воскликнула девушка и с силой вонзила свой меч в голову существа.

Гудение резко оборвалось. Ветер тихонько шевелил листья на деревьях. Воины продолжали перешёптываться между собой. Карин заворчала, что меч теперь перепачкан этой «дрянью» и принялась чистить его, втыкая в землю возле вироточины.

***

– Сколько человек погибло? – спросила я у Карин, устало направляясь к лагерю, где меня уже ждала карета в замок.

– Вместе с Сэром Дардионом – шестеро, – ответила она. – О потерях среди крестьян мне не доложили.

Порыв ветра растрепал мои волосы, заплетённые в косы и скрученные в пучки. Я подставила ему лицо и глубоко вдохнула. Липкий запах крови и грязи противно встал в горле и, поморщившись, я опустила голову. Ещё один день нашествия был позади.

Лошади остались целы благодаря тому, что их вовремя заперли в конюшне за стенами первого лагеря. Сейчас они настороженно вертели ушами и перебирали ногами, желая поскорее убраться с поля боя. Мои гвардейцы ждали меня рядом с каретой. Я устало кивнула мужчинам, и они, поняв меня, взобрались на своих коней.

Я была благодарна им: никто из мужчин, даже Сэр Ортран, старший из гвардейцев, не решился отчитывать меня за то, что я сбежала из-под их надзора. Карин оставалась со мной, и никто из нас не был ранен – разве этого недостаточно?

Я забралась в королевскую карету. Она была слишком чистой в сравнении с моей окровавленной бронёй и слишком уютной для общего положения в королевстве. Карин заняла место Сэра Дардиона, оставив своего коня в лагере. Я с благодарностью попыталась улыбнуться ей, но чувствовала, что выражение моего лица даже отдалённо не напоминает улыбку. Девушка молча кивнула мне. Она всегда была рядом, когда мне было тяжело. С самого детства. Просто находилась где-то поблизости. Этого было достаточно.

– Ваш меч, принцесса, – произнёс Доан, учтиво подавая мне его. Я не заметила, как мальчик подошёл к карете, и поэтому вздрогнула от звука его голоса.

– Спасибо, – сказала я, забирая оружие, и убрала меч в ножны.

Мальчик не смотрел на меня, как было положено, но мне показалось, что он чем-то озабочен.

– Доан, всё в порядке?

– Мои родители погибли. То есть сегодня погиб и отец. – Он судорожно вздохнул, сдерживая слёзы. – Я знаю, у вас тоже не обошлось без потерь. Мне жаль вашего учителя. Сэр Дардион, должно быть, стоит сотни крестьян, но… отец…

Мальчик всхлипнул и тихонько завыл, так и не сумев сдержать свою боль внутри. Моё сердце вновь сжалось, измученное потерями сегодняшнего дня.

– Я разделяю твоё горе, – произнесла я, приклонив голову, и Доан благодарно кивнул, вытирая нос.

– Тебе есть куда идти? – неожиданно спросила Карин. Её действительно беспокоила судьба мальчика. Сейчас в ней говорила девушка, а не солдат.

– Я соберу вещи, – судорожно проговорил юный воин, – и отбуду с вашим гарнизоном на рассвете. – Он поднял заплаканные глаза, в которых блеснула решительность. – Буду обучаться в рыцари.

– Мы всегда рады таким воинам как ты, – сказала я.

– Прости, что не верила в тебя, – добавила Карин.

– Спасибо, миледи, – ответил он и, поклонившись, закрыл дверцу в карету.

Я устало прислонилась к бархатной обивке и заметила на коленях Карин свой шлем.

– Где ты его нашла?

– Ты сама мне его отдала.

– Я не помню.

– Если бы я не взяла его, когда ты побежала за Ракдаром, ты бы уронила его.

Я не ответила, переводя свой взгляд в окно. Мы двинулись к крепости по лесной дороге в сопровождении моих всадников. Догорали последние лучи заката, и в лесу уже стало совсем темно, виднелись только мрачные очертания деревьев и бежевые просветы неба меж листвой. Незаметно для себя, я погрузилась в чёрный омут тяжёлого, но спокойного сна.

III

Моему пробуждению способствует резкая остановка и я, насторожившись, тянусь к рукояти меча, но факелы за окном успокаивающе шепчут мне, что всё в порядке. Мы приехали в крепость.

Забрав свой шлем у Карин, я молча выхожу из кареты. Конюхи и слуги испуганно глазеют на нашу окровавленную броню и провожают нас взглядами, забывая кланяться королевской особе. Я не виню их, мне всё равно, я слишком устала.

В королевской оружейной темно и пусто, пахнет маслом и металлом. Карин недовольно снимает факел и возвращается во двор, чтобы зажечь его о другой. Я снимаю меч и вешаю в ножнах на своё место, в полумраке убираю свою сумку в сундук, чтобы не нести скверну в спальню. У меня нет сил раскладывать всё по своим местам, и я просто запираю сундук на ключ, чтобы никто не трогал мои записи. Сажусь на скамью, беспомощно пытаясь снять хоть что-нибудь самостоятельно.

Карин вносит горящий факел. За ней входят оружейники, чтобы помочь нам выбраться из боевого облачения. Мои руки уже не поднимаются без посторонней помощи, и я устало смотрю на Карин, пока слуги возятся с ремешками и шнурками. Её всегда серьёзное лицо и пронзительный взгляд аквамариновых глаз умиротворяют меня.

Когда мы были маленькими, я боялась её – красноволосую девочку с исцарапанными руками и настоящим кинжалом на поясе. Но сейчас, когда мы выросли, мне бывает страшно только тогда, когда Карин нет рядом.

Меня освобождают первой, и я растерянно жду, пока слуги разделаются с доспехами моей телохранительницы. Без тяжести брони я чувствую себя голой, но это ощущение быстро отступает. Моё внимание привлекает голос Айель:

– Ваше Величество, король требует, чтобы вы немедленно явились в зал совещаний.

Я обернулась к девушке. Чистая и аккуратная служанка в светло-голубом платье стояла в дверях, очерченная тёплым светом со двора, и с ожиданием смотрела на то, как оружейники заканчивают свою работу.

– Как же без этого, – пробормотала Карин.

– Сэр Равалон также ждёт вас там.

Я кивнула ей:

– Спасибо, Айель.

– Вода для вашего омовения уже согрета. Желаете, чтобы ужин подали в покои?

– Да, пожалуйста, – ответила Карин за нас обеих.

Поклонившись нам, Айель удалилась исполнять распоряжение.

Я утомлённо посмотрела на Карин:

– И почему я должна туда идти?

– Потому, что я не могу делать всё за тебя, – отозвалась воительница и уверенно направилась вперёд. Ей точно так же, как и мне, хотелось поскорее отчитаться перед королём и пойти отдыхать после этого невыносимо длинного дня.

***

Мы вошли в зал совещаний, и мама тут же вскочила со своего кресла. Обеспокоенно придерживая платье за подол, она поторопилась к нам.

– Что случилось? Почему вы так поздно? – Мама хотела прикоснуться ко мне, но передумала, увидев моё лицо или, может быть, почуяв запах смерти, которым я была окутана.

– Сегодня прошла очередная волна, – ответила ей Карин.

Это было очевидно, да и слуги наверняка уже разнесли новости по всему замку, но мама хотела услышать это от нас.

Сэр Равалон окинул свою дочь, а затем меня внимательным взглядом и, заключив, что мы целы, шепнул что-то королю. Отец молчал, задумчиво рассматривая карту.

– Снова дедры… – тихонько проронила королева, выронив подол из рук. Она действительно не хотела верить в это до последнего момента.

– Сэр Дардион погиб, – тихо произнесла я, не в силах рассказывать что-то ещё.

Лицо отца напряглось, и он посмотрел на меня, услышав это.

– Мы все разделяем твоё горе, милая, но я рада, что с тобой всё в порядке. – Мама нежно положила ладони на мои плечи. Я кивнула, не смотря на неё.

Карин была права, никогда не произнося эти слова – они кажутся ужасно фальшивыми рядом со словом «рада». Мама почти плакала, но это были не слёзы несчастья. В её глазах читалось только облегчение. Наверное, она переволновалась, когда мы не прибыли вовремя.

– Я его старшая ученица, – неуверенно сказала я, – то есть первая, кто примкнул к его делу…

Все присутствующие отлично понимали, что это значит:

– Теперь я должна возглавить изучение дедров.

– Хорошо, дорогая, – мягко произнесла мама, будто я нуждалась в её позволении, будто я просто попросила ещё южных сладостей, и она прикажет привезти их для меня, но получу я их не прямо сейчас.

С другой стороны, я даже была рада, что королева не до конца осознаёт, чем я занимаюсь. Отец задумчиво кивнул, соглашаясь с мамой. Он понимал, что кроме меня больше некому.

– Спасибо, – пробормотала я и устало направилась в свои покои.

Карин последовала за мной.

– Фел?

Я вопросительно посмотрела на девушку.

– Ты в порядке? – Это означало: «Могу я оставить тебя одну?»

– Прикоснусь лицом к подушке, и тут же засну. – У меня получилось улыбнуться.

– Я тоже, – усмехнулась Карин, обнажив зубы.

– Пусть сны унесут тебя далеко… – проговорила я.

– …в мир, которого не может существовать, – договорила девушка и улыбнулась уже увереннее.

В моём личном крыле меня ждала горячая ванна и две служанки с сушёными травами и губками в руках. Одна из них сразу же принялась расплетать мои косы, запачканные кровью, а вторая помогла снять одежду.

– Спасибо, Меридит, Айель, – устало пробормотала я, снимая рубашку, а затем погрузилась с головой в тёплую ароматную воду.

Выбравшись из ванны, я закуталась в мягкий хлопковый халат и, выйдя в спальню, обнаружила приятный сюрприз: на письменном столе стоял большой поднос с королевским ужином, разносящим по комнате чудесный аромат. Как и обычно, я не смогла бы съесть всё, даже если бы имела здоровый аппетит, как у крепкого солдата, но мясо ягнёнка показалось мне необычайно нежным, а молодые овощи были чудесным дополнением к нему.

После еды меня разморило, и я забыла даже позвать служанку, чтобы она забрала поднос. Сон мой был таким же крепким, как и в карете, но уже не таким тревожным потому, что ванна и тишина комнаты совсем разнежили меня.

Наутро я обнаружила, что еду забрали, а вместо неё поставили свежие полевые цветы. Их запах был едва уловим в воздухе. Разноцветные заморские амулеты, висевшие возле окна, чтобы не запускать внутрь злых духов, слегка позвякивали, покачиваясь на лёгком ветру. Утреннее солнце отражалось в них, наполняя бликами почти всю мою комнату. Они и разбудили меня.

Я села на постели и потёрла глаза. За ночь волосы завились красивыми золотистыми волнами, и мне совсем не хотелось туго заплетать их, как это приличествует королевской особе.

Умывшись, я надела тёмно-зелёное простое платье и долго не могла убрать волосы так, чтобы они мне не мешали. Пришлось позвать горничную, уж у неё это точно получится аккуратно.

– Королева желает видеть вас на завтраке, – сказала Эйрин, полностью приведя меня в порядок. – Она даже перенесла его время ради этого.

Поблагодарив девушку, я спустилась в обеденный зал. Карин скучающе сидела за столом рядом со своим отцом, который напряжённо разговаривал с королём. Мама пыталась подслушивать разговор мужчин, вытянувшись на своём стуле, но, похоже, ничего не слышала. Остальные места за столом пустовали.

– Я пропустила что-нибудь? – подойдя к длинному столу, полному разнообразных яств, спросила я.

– Нет, – ответил папа.

– А то я уже хотела возмутиться, что меня не разбудили по такому случаю.

– Я рассказала всё, что случилось вчера, – подала голос Карин.

Мне совсем не хотелось вспоминать те события. От этого у меня портился аппетит.

– Редко увидишь тебя в наряде леди, – сказала я девушке и села за стол, не желая отдавать им своё настроение.

Карин неловко выпрямилась и поправила платье ягодного, красно-фиолетового оттенка.

– Ты хорошо чувствуешь себя, солнышко? – обеспокоенно спросила мама, когда я выбирала, что съесть первым.

– Ты думаешь иначе? – переспросила я.

Она опустила глаза, а затем ответила мне:

– Ты видела так много лишнего в этой жизни… чудовища, война, смерть… я беспокоюсь за тебя.

– Да, я чувствую себя превосходно.

Я ответила не очень вежливо, так как эта женщина всё-таки украла моё настроение. Разве должна она напоминать мне о том, что я вижу каждый день? Особенно учитывая «войну». Этот ответ её успокоил, хотя мой тон, возможно, и прозвучал обидно.

Мама, как королева, ни разу не покидала крепость. С самого начала мора она пребывала в спокойствии и комфорте. Разве что, постоянно слышала о потерях и дедрах. Её изнеженность была чужда мне.

– Орфелана, – вопросил папа и, дождавшись моего внимания, продолжил: – Карин рассказала, что появился новый вид дедров.

Я поперхнулась печёным яблоком, вспомнив это уродливое создание, истекающее скверной.

– Ваше Величество, – возмутилась я, – где ваши манеры за столом?

Папа ничего не ответил. Прожевав, я запила яблоко морковным соком.

– Как можно? – пробормотала я и, отдышавшись, всё-таки сказала: – Он выделял эту жидкость. Скверна просто сочилась из его пасти! Теперь мы точно знаем, что при попадании в кровь, процесс превращения, во-первых, становится необратимым, а во-вторых, происходит быстрее обычного. – Я повернулась к слугам. – Кто-нибудь записал?

– Сейчас исполним, – спохватился один мужчина и достал откуда-то пергамент и перо с чернилами.

– Быстрый он, – усмехнулась Карин, обернувшись на суетливого слугу.

– Необратимыми? Как вы сказали? Быстрее?

Я заново продиктовала ему, что писать, и велела отнести это к другим моим записям в лабораторию после завтрака. Отец помрачнел, словно только осознав вчерашнее:

– Ты действительно решила возглавить орден.

– Да, – сказала я и скривилась от давящей боли в груди, быстро сменяющейся на панику и растерянность. – Сегодня мне нужно выбрать помощника, а также вскрыть дедра, пока труп не начал разлагаться.

– У вас же там есть помощники. – В первый раз за собрание Сэр Равалон обратился ко мне.

– Личного помощника, такого, каким была я, у меня пока нет. Мне нужен кто-то, кто не побоится таких ситуаций, как вчера.

– Хорошо, что помимо твоих гвардейцев там был гарнизон, – сказал папа.

Мне совсем перехотелось есть, но оставлять что-то на тарелке я считала неуважением к повару. Поэтому запихала в себя остатки завтрака и сложила приборы на тарелке.

– Какие есть предложения? – наконец спросил король.

– Можно попытаться оградить вироточины, – сказала Карин. – Хотя, не уверена, что это получится.

– Да, – подтвердила я. – Они питаются этим. Скорее всего, разрушат ограждения.

– Собирать здоровых животных мы уже пробовали, – произнёс Сэр Равалон. – Но лес слишком большой.

– Пока мы можем только молиться, чтобы оно не появилось внутри крепости, – сказала я. – Возможно, я смогу создать лекарство. Лучшее, что мы можем сделать до этого – расширить территорию крепости, собрать как можно больше здоровых животных за оградой и принять в замок беженцев из разрушенных деревень.

– Хорошо, Лана. Постараемся это осуществить, – отозвался папа и посмотрел на Сэра Равалона. Тот кивнул.

– Я всё сказала. – Встав из-за стола, я направилась к выходу. – Теперь нужно заняться делом.

Карин, подобрав платье, последовала за мной. Мы вышли из столовой и прошли по узкому коридору с вытянутыми окнами и тёмной ковровой дорожкой. От каменных стен веяло прохладой и тоской, а тишина давила. Карин всю дорогу неловко придерживала платье, боясь наступить на него, и я не смогла заставить себя перестать обращать на это внимание.

– Да отпусти ты его! – раздражённо вскрикнула я, вырвав подол из рук девушки.

Карин удивлённо уставилась на меня, опустив руки только через несколько секунд после моего порыва. До этого она держала их на весу так, будто ткань всё ещё была зажата в её пальцах.

– Не бойся наступить на него. – Я попыталась оправдать свои действия. – Оно у тебя не такое уж и длинное.

– Не знала, что тебя это раздражает, – произнесла Карин, сложив руки под грудью.

Я хотела ответить ей что-нибудь весомое, но так и не нашла никакой видимой причины вот так набрасываться на девушку. Выдохнув, я потеряла всё раздражение:

– Извини. Я чувствую себя потерянной.

– Я с тобой, Фел, ты справишься. – В глазах Карин я видела решительность, которой мне всегда недоставало, и это придало мне сил. Я понимала, в каком направлении мне двигаться, а какую именно тропинку мне предстоит выбрать, я пойму позже.

– Спасибо.

– Если не выберем помощника сегодня, я могу ассистировать тебе, пока ты будешь изучать дедра, – предложила Карин.

– Не нужно, – ответила я, не желая, чтобы девушку стошнило посреди вскрытия. – Просто будь рядом.

При Сэре Дардионе Карин всегда плелась позади, обделённая вниманием, болтала со стражниками, читала или возилась со своим оружием. Сейчас она чувствовала, что меня нельзя оставлять одну и, поддаваясь этому ощущению, уверенно шла за мной. Я не была против. Потеряв учителя, я никак не могла найти новую точку опоры, но даже если Карин не сможет стать ей, она поможет мне не сорваться с пропасти.

По пути в лабораторию нам пришлось сделать круг, потому что я вспомнила, что заперла свою сумку в оружейной. Обычно мы с Сэром Дардионом возвращались в крепость ещё до захода солнца и успевали расставить всё по полочкам и каталогизировать.

Я чувствовала, что ещё долго ничего не будет «как обычно». И я каждый день буду обнаруживать что-то непривычное, неудобное или забытое. До тех пор, пока не выработаю новое «обычно», уже без своего учителя.

В лаборатории стоял сильный запах дезинфицирующих трав и лимона. Так мы хоть как-то могли соблюдать осторожность и не распространить инфекцию внутри крепости. Почуяв нас, ещё живые дедры стали бешено метаться по клеткам и реветь, как голодные звери, хотя и находились в соседнем помещении. В коридор с другого входа вбежал настороженный слуга, сжимая небольшой кинжал в дрожащей руке. Но, увидев нас, он успокоился и поклонился, пряча оружие за пояс. Карин приказала ему оповестить всех жителей крепости о том, что принцесса Орфелана желает набрать новых служителей в свою лабораторию для помощи в изучении дедров.

– И прошу, собери тех, кто помогал нам раньше, – добавила я.

– Я постараюсь собрать всех, – учтиво ответил мужчина и, снова поклонившись, вышел.

Войдя в кабинет, я остановилась посреди комнаты, как будто не понимая, зачем я здесь нахожусь и что мне нужно сделать… с чего стоит начать. С уборки? Каталогизирования? С разбора старых черновиков и документов?

– Ты занимаешься алхимией? – удивилась Карин, рассматривая перегонный аппарат и плотно закрытые банки с реагентами.

Она впервые вошла в лабораторию потому, что Сэр Дардион ничего больше не мог ей запретить, а я нуждалась в её компании. Боялась оставаться одна, боялась, что Сэр Дардион был не прав, и я навредила его душе, осквернив ножом его останки.

– Я не верю в философский камень, но, в целом, да.

Девушка присвистнула.

– Не нужно, чтобы об этом знали. Они не поймут, – пробормотала я.

– Если твоим «помощникам» удаётся молчать, то и я разбалтывать не буду. Ты сама знаешь.

– Большинство моих помощников представляют себе алхимию несколько иначе, так что они думают, что все эти странные штуки помогут нам победить мор.

– А ты так не думаешь?

– Я не знаю, – прошептала я и внезапно начала задыхаться.

Своими всхлипами я напугала Карин и ужасно перепугалась сама, не в силах остановить это наваждение. Никогда раньше такого не было, даже на поле боя мне не бывало так… страшно? Карин не растерялась и вывела меня на улицу, крепко держа за плечи.

«Дыши, ты можешь, я знаю, – говорила она. – Вот так вдох, смотри на меня, давай, вдох. Вот, молодец, выдох».

Благодаря ей я всё-таки смогла успокоиться. Я не боялась призраков, я не боялась трупов, я не боялась дедров, а тут вдруг внезапно забоялась… чего? Неизвестности? Незнания? Ответственности? Того, что я могу не справиться? Того, что я не знаю, что делать дальше?

– Давай отдохнём сегодня? – предложила Карин, всё ещё поддерживая меня за плечи.

– Я не могу, – пробормотала я.

– А кто тебе запретит?

– Спасибо, Карин, но мы должны вернуться внутрь.

– Второй раз я вытаскивать тебя не буду!

– Хорошо. – Я улыбнулась ей, и девушка скривилась, увидев это выражение.

Вернувшись в лабораторию, я заглянула в помещение с дедрами. Тот, что убил Сэра Дардиона, был так и оставлен мёртвым в клетке, со стрелами, торчащими из головы и шеи. Остальные же продолжали неистово биться о железные прутья. Я оставила это зрелище и вместе с Карин снова прошла в наш с учителем кабинет.

На столе Сэра Дардиона был «творческий» беспорядок из черновых записей, перемазанных в крови и гное, склянок с выдохшимися ядами и лекарствами, и сушёных трав. Я подошла к нему, явственно ощущая, будто от меня оторвали что-то важное, и растерянно попыталась прочесть неразборчивый, торопливый почерк исследователя. Карин молча стояла позади. Я чувствовала кожей, что она беспокоится обо мне, но, тем не менее, позволяет остаться в своих мыслях.

Отложив неровные листы пергамента, я повернулась к ней. Девушка выглядела старше своих двадцати двух, но от этого совсем не теряла своей прелести. Её красивые, рубиново-красные волосы были небрежно заколоты, открывая плечи воина. Крупная грудь и широкие бёдра уравновешивали их, поэтому в платье Карин совсем не казалась мужественной, разве что, чувствовала себя недостаточно комфортно. Заметив мой взгляд, она вопросительно кивнула.

– Ты не видела мою сумку со вчерашними образцами?

– Вот она, возле твоего стола, – сказала Карин и подала сумку мне.

Я вытащила образцы жидкости в стеклянных банках и дневники исследований, принялась раскладывать на свободном столе всё остальное. Затем села переписывать новые сведения, которые записала в черновик вчера, а также те, что утром продиктовала слуге. Сэр Дардион всегда просил меня записывать наблюдения в свою тетрадь, своими словами, чтобы я могла ориентироваться по ним в будущем. Он будто знал, что так может случиться. Хотя, кто этого не знал?

Карин продолжала медленно шагать по комнате, всё внимательно рассматривая, но не отвлекая меня от дневника и ни к чему не прикасаясь. Большинство инструментов, находящихся в лаборатории, напоминали орудия пыток. На многих бурела давно засохшая кровь, которую мы не торопились счищать. А зачем? Дедрам ведь не важна чистота. У них не случается заражения крови. Их кровь и так уже заражена, и сделать хуже просто невозможно. Даже когда мы полностью выпускали из них кровь, они оставались живы, и даже когда срезали мясо с костей или отрубали конечности…

На поле боя кажется, что убить дедра ненамного сложнее, чем любое другое животное, но на самом деле это не так. Они не умирают полностью, пока их голова или внутренние органы остаются целы. Примером может служить дедр, приползший вчера к вироточине. Его совершенно точно сочли мёртвым. Но, как мы видели, он был недостаточно мёртвым. Конечно, зверь уже не был так опасен, как невредимый дедр, но всё ещё мог двигаться и пытаться навредить кому-то.

– А это что такое? – спросила Карин, указав на колбу.

– «Самое главное», – произнесла я.

Воительница вопросительно посмотрела на меня.

– Так сказал Сэр Дардион.

– И ты не открыла её? – удивилась Карин.

– Хочешь, сама открой.

Подозрительно покосившись на склянку, она покачала головой.

– Что-то не хочется.

– Вот и у меня тоже пока есть другие дела.

– Но что, если это решит всё?

– Тогда почему Сэр Дардион не решил?

Мой вопрос так и повис в воздухе. Ни мне, ни Карин не хотелось знать ответ. Может быть, в колбе что-то опасное. То, чего мы не понимаем. И когда мы её разобьём, пути назад уже не будет…

IV

Когда горожане явились на собрание, я заговорила:

– Спасибо, что пришли… – Прислонившись к столу Сэра Дардиона, я собиралась с мыслями. – Так вышло, что… – снова начала я, но голос подвёл меня на полуслове. – Сэр Дардион покинул нас в это сложное время.

Часть присутствовавших была шокирована моими словами, будто этого не могло случиться на нашей войне, другие скорбно опустили голову, третьи не понимали, о чём я.

– Наше дело унесло его жизнь, но мы не должны терять надежду, – продолжила я, бережно раскрывая орден. – Я – его старшая ученица… и теперь… я возьму на себя всю ответственность за управление исследованиями.

Подняв взгляд на людей, внимательно смотревших на меня, я попыталась распознать их чувства.

– Те, кто не желает принять мою молодость или сомневается в моих знаниях, могут свободно покинуть лабораторию.

Я ожидала, что половина или и того больше помощников Сэра Дардиона не признают меня за лидера и просто отвернутся. Но, к моему удивлению, все как один, в том числе Карин, преклонили передо мной колено, выражая уважение, опустили голову, что означает смирение и подчинение, и ударили кулаком в своё левое плечо, показывая верность.

Поначалу я несколько растерялась, но, взяв себя в руки, продолжила:

– Я призвала новых людей потому, что знаю: многих из вас принуждали к работе здесь. Я же хочу, чтобы только те, кто сам изъявит желание, помогал мне с исследованиями. Остальные могут вернуться к своему ремеслу. Я не буду осуждать ваше решение. Можете уйти сейчас.

Многие горожане и бывшие помощники Сэра Дардиона позволили себе встать. Кланяясь и шепча слова благодарности, они покинули комнату.

Провожая их взглядом, я продолжила:

– Первым делом я хочу сказать, что мне нужна «правая рука». Сэру Дардиону, в основном, помогала я. Но сейчас одна я не справлюсь. Также хочу сказать, что любой, у кого возникнут мысли и идеи, которые могут помочь решению нашей проблемы, может в любое время подойти и сказать мне об этом. Без излишних любезностей и неуверенности.

– Но как же, принцесса? – спросила молодая женщина.

– Если дело срочное, нет времени на поклоны, – ответила я.

– Пока мы в лаборатории, мы все равны, – объяснила Карин.

– Спасибо, – сказала ей я.

Около дюжины моих новых помощников понимающе кивнули, но никто из них так ничего не сказал.

– Ну хорошо. Может быть, получится выбрать кого-нибудь позже, – проговорила я, не желая больше продолжать этот разговор. – Сегодня нам нужно изучить мёртвого дедра. Это новый, неизвестный нам вид. Пожалуйста, подготовьте стол и все инструменты. И помогите новичкам освоиться.

Карин осталась со мной в кабинете, а помощники разошлись по поручениям.

– Мне нравится, как ты себя поставила, – сказала девушка. – Без страха они будут лучше думать.

Я молча кивнула. Если люди чего и боялись, так это живых дедров в клетках, а не того, что на них обрушится мой гнев или гнев Сэра Дардиона. А выше нас с учителем в ордене никого и не было.

Через какое-то время рыжая девчушка лет двенадцати оповестила меня о том, что всё подготовлено, и с благоговением подождала, пока я пойду за ней.

– Я не видела тебя на собрании, – сказала я. – Кто-то из моих помощников позвал?

– Да, принцесса, – ответила она. – Моя мама работает у вас в лаборатории с самого начала, и я уже давно хотела помогать вам. Она сказала, что можно.

– Конечно, – улыбнулась я. – Только будь осторожна с жидкостью. Если почувствуешь покалывание на коже, сразу же хорошо вымой водой с лимоном.

– Хорошо, – кивнула она. – Вы так добры.

– Как тебя зовут?

– Понфи. Это сокращение от «Понфелла».

Я мягко улыбнулась и перевела взгляд на бездыханное тело чудовища, которое мужчины аккуратно достали из клетки и уложили на телегу, собираясь вывезти на улицу. Помощницы подали мне халат и косынку, чтобы не запачкать платье и волосы, и расправили свиные кишки, которые использовались как защитные перчатки против жидкости.

Сэру Дардиону удалось выяснить, что животные внутренности лучше всего препятствуют проникновению скверны, и мне даже спрашивать не хотелось, как он до этого дошёл. Я всегда чувствовала отвращение, надевая их, и этот раз не был исключением. Карин морщила нос, наблюдая за тем, как слуги помогают мне натягивать на руки кишки, и наверняка втайне радовалась, что ей не нужно делать то же самое.

Ножи блестели под ярким полуденным солнцем. Двое ассистентов также возились с внутренностями, но как только я взяла со стола нож, они с готовностью встрепенулись и замерли в ожидании поручений.

– Прошу, Карин, найди писаря, – умоляюще проговорила я, и затем вплотную подошла к столу с мёртвым чудовищем.

Розовая жидкость засохла и переливалась на солнце, как кристаллы соли, по всей шерсти дедра.

– Я готов записывать, принцесса, – произнёс мужчина.

Я обернулась к Карин и благодарно кивнула. Девушка стояла опираясь на деревянную бочку с отваром и с отвращением наблюдала за происходящим.

Разрезав верёвку, которой была замотана пасть дедра, я попыталась определить, что это за животное, но ничего похожего я раньше не видела.

– Изначальный представитель животного мира неизвестен, – начала диктовать я. И убедившись, что слуга записывает, продолжила: – Если судить по его размеру, отсутствию рогов и копыт, это мог быть молодой медведь, но точно сказать уже невозможно.

Я раскрыла пасть чудовища и заглянула внутрь.

– У дедра отсутствуют зубы кроме четырёх клыков. Возможно, они выпали после заражения. Делаю надрез щеки. – Я попросила влажную тряпку и протёрла пасть чудовища изнутри. – Удивительно!

– Что там? – подала голос Карин.

– Слюнные железы предназначены для выделения этой жидкости!

– Но нельзя же столько скверны выделять только ими! – удивилась помощница.

– Продолжаем. Переверните его на спину.

Я взяла нож покрупнее и осторожно надрезала живот дедра. Мои помощники растянули кожу в разные стороны, чтобы она мне не мешала.

– Похоже, печень дедра сильно изъедена какой-то болезнью. – Я задумалась. – Ещё до заражения. Это могло как-то повлиять на его способности. Извлекаю желудок. Мои догадки подтвердились! Вместо желудочного сока он наполнен скверной.

– Поэтому он исторгал её, – произнесла Карин таким голосом, будто её сейчас вырвет.

– Можешь подождать меня внутри, – сказала ей я, но девушка упрямо отказалась.

Мне оставалось лишь отвернуться обратно к столу и продолжить.

– В привратниковой части желудка имеется плёнка. На вид, естественного происхождения.

– Оно запечатало его? – спросил ассистент.

– По-видимому, чтобы не проходило в кишечник. Подтверждена теория о том, что у дедров отсутствует обмен веществ. Они целиком и полностью поддерживаются скверной. Видимо, она просачивается через стенки пищевода и кожу…

Я надрезала толстую кишку. Она оказалась абсолютно пуста.

– Перед заражением животное ничего не ело несколько дней. Это говорит о недавнем заражении, так как в лесах не на кого охотиться.

– Не удивительно, что он нализался этой дряни, – сказала Карин.

Было весьма непривычно работать под её комментарии.

– Возможно, на голодные цели манящий запах скверны действует сильнее, – произнесла я и велела отнести всё записанное в мой кабинет.

Бросив нож в тарелку с отваром, я беспомощно протянула руки своим помощникам, чтобы они сняли эти кишки с моих рук.

– Уничтожьте тело и тряпку. Как обычно. Проверьте, не остались ли кристаллы на телеге. И пожалуйста, не выливайте использованную воду на землю, её полагается испарить на огне, а кристаллы собрать и отнести в хранилище.

Раздав указания, я отмыла руки от липкого ощущения свиных внутренностей и сняла с себя халат и косынку.

– Ты молодец, – ободряюще проговорила Карин.

Кивнув ей, я вошла в лабораторию.

– А с остальными мне что делать? – Я подняла руки в отчаянии. – Зачем их вообще привезли?!

– А что вы раньше с ними делали?

– Наблюдали за поведением, ждали, пока оно умрёт от голода…

– И умерло? – перебила меня Карин.

– Нет, – скривилась я, – заражённая белка до сих пор сидит в клетке.

– О, Создатель, – удивилась девушка. – Даже без скверны?

– Ну, она вроде бы похудела, – попыталась ободрить её я.

– А что ещё?

– Сэр Дардион терпеливо вскрывал каждого дедра, ища что-то, – ответила я, опустив голову. – Но они все одинаковые. Как и вироточины. Сегодняшний – первое исключение.

– Но по нему и без вскрытия было видно, что он необычный.

– Вот именно. Впустую потраченные силы.

– Может, стоит посмотреть в дневнике исследований? – предположила она.

– Нет, не сегодня, пусть сидят в клетках, – устало произнесла я, представляя, как мне снова придётся надевать эти мерзкие кишки и лезть внутрь очередного монстра.

– Ну хорошо, хорошо. – Карин приобняла меня за плечи. – Я тебя не заставляю.

Я благодарно подняла взгляд на девушку.

– Пойдём отсюда, – сказала она, отпуская меня.

Кивнув, я поправила волосы и вышла на улицу, пытаясь оставить все плохие мысли внутри здания.

– Должно быть, мамины розы уже расцвели! – воскликнула я, вдруг вспомнив, что не так давно нам привезли новые сорта из другого королевства. Это было как раз перед тем, как ситуация ухудшилась.

Карин улыбнулась и последовала за мной в королевскую оранжерею. Это был, мне казалось, самый спокойный уголок во всём мире. Высокие крепостные сцены, защищающие сад от северного ветра, ажурные кованные украшения, созданные искусным мастером, дорожки, выложенные точно прилаженными друг к другу белыми мраморными плитами. Мама лично занималась контролем каждого мастера, подбирала материалы и составляла композиции садовых клумб, гармонично сочетая цветы и травы.

Сейчас с купола оранжереи в центре сада сняли все стёкла, позволяя растениям дышать свежим летним воздухом и беспрепятственно впитывать солнечные лучи. Уже через месяц всё снова закроют, когда похолодает, но сейчас оранжерея выглядела так, словно её ещё не достроили. Среди прочей идеальности это создавало реалистичное ощущение. Зимой же, покрытый снегом, сад кажется сказочным, а оранжерея в его центре, в которую постоянно приносят горячую воду для согрева воздуха, похожа на дом королевы фей.

– Как хорошо, что птицы не заражаются, – сказала Карин, наблюдая за парой синичек, играющих в деревьях.

Даже незаметно для нас, все темы сводились к дедрам. Я проследила за её взглядом.

– Надо лучше изучить различия в физиологии, – задумчиво проговорила я. – Это может как-то помочь нам.

– Может, – неопределённо ответила девушка.

Мы провели в саду весь оставшийся день до заката, не замечая течения времени. Наслаждаясь духом природы и разговорами о тёплом июльском солнце и приятной прохладе леса. Давно мы уже не проводили время вот так, в спокойствии и тишине.

***

Ужин проходил в гробовом молчании. Даже отец был подавлен и не разговаривал с Сэром Равалоном, как обычно это делал. Мама попыталась разрядить обстановку:

– Что вы делали сегодня, девочки?

– Я удивилась, не найдя вас в вашем саду! – ответила за меня Карин, и я благодарно посмотрела на неё.

– Не всё же время мне там гулять, – улыбнулась мама. – Я читала в библиотеке.

– Сегодня был прекрасный день для прогулки, вы многое упустили, – продолжала Карин.

– Завтра, может быть, не менее прекрасный день, а мне хотелось лишь тихо погрузиться в чарующие стихотворения Морилорна.

– Ваша правда, его чувства такие живые, будто сам испытываешь эту влюблённость, читая строки на сухой бумаге.

Я задумалась о том, сколько раз Карин спасала меня от таких бессмысленных бесед с королевой, пока они продолжали мило щебетать. Она гораздо больше меня подходит на роль принцессы. Впрочем, это только одна её сторона. Я хорошо знаю и закалённого воина, которого девушка скрывает даже от своего отца.

Карин назначили моим телохранителем только потому, что Сэр Равалон – главнокомандующий королевской армии и его семья, несомненно, предана королю, а его дочь, способная к боевым искусствам, дружна с королевской особой точно так же, как и её отец. Король и Сэр Равалон, подобно нам с Карин, дружат с детства. Ещё маленьким принцем папа часто сбегал в деревню в долине Гросс, где жил Равалон Тешер дит Годрак, как зовут его сейчас, или Вали, как и по сей день иногда называет его мой отец.

Сэр Равалон – сын рыцаря королевского войска – Сэра Годрака и дочери кузнеца, которую звали Росена. Несмотря на серьёзную разницу в сословиях, их дружба была настоящей и чистой. После коронации, новый правитель Кертодола – Неориваль Жаскон Эвор фон Денакен дит Дерволар объявил своим телохранителем рыцарского оруженосца, что вызвало большое недовольство среди командующих. Нашим с Карин отцам было тогда по шестнадцать лет.

После ужина я попросила принести в мои покои больше масла для фонарей и села изучать дневник Сэра Дардиона. На форзаце, аккуратным мелким почерком, старательно были выписаны болезни, симптомы которых похожи на мор. Но после, в самом верху первой страницы, выведенная необычными тёмно-красными чернилами, темнела запись о нахождении первой вироточины.

Мне явственно запомнилось его беспокойство в тот день. Сэр Дардион, являясь лучшим лекарем в королевстве, преподавал мне врачевание и, тайком от моего отца, алхимию. Он делал то, что должен, проговаривал слова медленно и чётко, но взгляд его блуждал где-то далеко от нашей классной комнаты, и был тяжёлым, как грозовые тучи.

Тогда я предпочла не спрашивать, что случилось, хотя меня и угнетала замкнутость учителя. Но потом отец сообщил мне, что Сэр Дардион не будет больше обучать меня в связи с другой важной работой.

Получив такую весть, я просто обязана была узнать, в чём дело и как я могу помочь своему наставнику. Я явилась к нему в дом и обнаружила Сэра Дардиона замкнутым и рассеянным среди огромной кучи книг. Он не мог справиться со всем этим один, без моей помощи и поддержки, и я во что бы то ни стало решила разделить его ношу. И вот теперь вся её тяжесть осталась только на моих плечах. Смогу ли я справиться, если он не смог?

Я вернулась к дневнику. После нахождения вироточины все записи продолжались теми же необычными чернилами. Первая из них гласила о том, что животные, заражённые скверной, перестают видеть предметы перед собой и ориентируются, в основном, на звук и запах. Их привлекает шум и тепло, при этом отпугивает огонь и вода. Мелкие зверьки, которые ранее жили на деревьях, теряют способность карабкаться. Даже если положить на ветки свёрток с кристаллами, они скребутся о ствол и прыгают, но не цепляются когтями за кору и не пытаются подтянуться. Присутствует инстинкт самосохранения и охоты. Охотничий преобладает, однако, когда животное, раненое дедром, перестаёт биться в агонии, они теряют к нему всякий интерес. Воинам, сбитым с ног заражёнными, рекомендуется прекращать всяческое сопротивление и задерживать дыхание. Тогда дедр просто отпустит его и уйдет на поиски другого шума.

Сэр Дардион высказывает свою неуверенность, раздражает их шум, или нравится, а после пишет о том, что первые вскрытия животных не дали никаких видимых результатов. Кровь такого же цвета, как и обычная, реагирует на различные растворы так же, как и обычная, мозг выглядит так же, как и обычный. Изменения видны только в глазах.

На первой стадии заражения зрачки чуть расширяются, а конъюнктива краснеет, затем краснеет и склера. На второй – радужка превращается в тонкую полоску, а в центре зрачка появляется белёсое пятно, конъюнктива темнеет. На последней – глаза полностью покрываются светлой пеленой, плавно переходящей в синюю склеру, края век темнеют, как, постепенно, и остальная кожа.

В поведении также есть закономерные изменения. На первой стадии животное становится беспокойным, опасается яркого света и плохо питается. А после и вовсе отказывается от еды, не желает сидеть взаперти, перестаёт спать. И только на третьей начинает нападать на других животных, совершенно игнорируя заражённых или стремясь объединиться с ними.

Поймана белка. Та самая, которая сидит в маленькой клетке и по сей день. Я помню, как охотник, поймавший её в сачок, всю перемазанную в тине и болотной глине, принёс белку к нам и весело рассказывал, как она яростно гналась за бедным индюком, который забежал в болото и жалобно кричал, сидя на бревне. Мужчина и отдал-то зверька нам по причине того, что привычные всем белки вообще не охотятся и уж тем более не пытаются плавать.

На ней мы смогли изучить дальнейшие изменения и узнать, сколько скверны потребляют дедры относительно своего веса: белка лакала скверну два раза в день небольшими порциями, не превышающими две трети от примерного объёма её желудка, при свободном доступе, но при этом постоянно тянула лапки к розовой жидкости, если вытащить блюдце из клетки. Даже если только что поела.

Это говорит об инстинктивной зависимости от «питания». Если вернуть белке блюдце, она пила скверну пока та не начинала капать из её пасти от избытка. «Съешь побольше, пока снова не отняли». Затем зверёк успокаивался и возвращался к беспорядочной возне по клетке в поисках выхода.

Следует отметить, – продолжал Сэр Дардион, – что вся потреблённая скверна никогда не выходит наружу, она просто бесследно исчезает. Вероятно, растворяется в крови и испаряется с дыханием, но точно не переваривается желудком и кишечником.

Тело белки стало темнеть, начиная с головы, и через неделю зверёк стал полностью чёрным, с длинной жёсткой шерстью и бешеными белёсыми глазами. Это назвали четвёртой стадией, однако в поведении ничего не изменилось. Дальше стоит дата, когда белке перестали давать скверну: чуть больше двух месяцев назад.

Дедры начинают постепенно видоизменяться, – гласила следующая страница. Шерсть, какой бы она ни была до этого, становится жёсткой и меняет свой окрас на угольно-чёрный, когти удлиняются и приобретают особую прочность. Некоторые животные увеличиваются в размерах.

Стадии стали проходить быстрее, и чем больше скверны, тем скорее. Вплоть до суток.

Затем набеги резко прекратились, а все заражённые животные ушли глубоко в лес. Охотники предполагали, что они все подохли, удалившись, как собаки, в «долину смерти». Но поскольку белка оставалась жива, предположение не оправдало себя.

А потом они вернулись. Огромной стаей. Ни с того ни с сего. Напали на селения и выгрызли всех, кто не успел убежать или спрятаться. Больше не боялись огня или воды – вообще ничего. Полностью подчинялись только неведомым инстинктам. Возвращались обратно в лес, словно по какому-то зову, не добивая тех, кто остался в живых или защищался, а затем надолго пропадали.

Далее Сэр Дардион описывает данные первого вскрытия видоизменённого животного. Следом записи предположений, почему животные не избегают этой скверны, а наоборот, лижут кристаллы.

После того, как заразился первый человек, стало понятно, что запах, источаемый вироточинами, привлекает и дурманит. В дневнике только сухо написано, что первым заразился маленький мальчик, нашедший кристаллы. Но я помню, как это было в реальности: наевшись кристаллов, ребёнок вернулся домой и отказывался ужинать, а утром ускользнул из дома, предположительно, чтобы поесть ещё. Но к вечеру всё равно вернулся. Мать переволновалась и кричала на него за это.

Со слов отца, приведшего мальчика к священнику, этот демон, вселившийся в его сына, убил его жену, перегрызя ей ночью горло. Прервавшийся крик и разбудил его. Крик его жены. Мужчина вышел в кухню и увидел, как это чудовище с окровавленным лицом стояло на четвереньках над своей матерью.

Я не понимала, почему крестьянин не убил его на месте. Возможно, моё сердце затвердело, но любого заражённого можно считать уже мёртвым и нужно избавить его душу от страданий, с которыми она смотрит на своё бесчинствующее тело.

Тут мне невольно вспомнилось, как я сама была растеряна, когда Сэр Дардион со страшным хрипом потянул ко мне руки. Но этот крестьянин, в отличие от меня, не оцепенел – он как-то поймал мальчика и потащил его в церковь. Наверное, верил, что ему там помогут…

Когда тело мальчика попало к Сэру Дардиону, оно не претерпело никаких изменений. Кто-то убил его до того, как золотистые локоны ребёнка начали темнеть. Наверное, это была самозащита. Тогда мой учитель предположил, что люди, вероятно, не будут меняться, но предположение так же не оправдалось. Как и то, что заразиться можно, только съев достаточное количество кристаллов.

Бледное тело мальчика, лежавшее на столе в новой лаборатории Сэра Дардиона, стояло у меня перед глазами. Волосы, в которых раньше отражалось солнце, выцвели и прилипли к белоснежному лбу, лицо умиротворено, даже блаженно, как будто он видел приятные сны. Одеждой и покрывалом ему служил грубый холщовый мешок, босые ноги перепачканы в крови и грязи. Мой учитель не хотел, чтобы я присутствовала и уж тем более ассистировала при вскрытии, но я настояла. Этот мальчик стал первым мёртвым человеком, к которому я прикоснулась, и первым осквернённым, которого я вскрыла.

Захлопнув дневник, я отложила его на край стола. Торопливо погасила светильник и попыталась прогнать все дурные мысли прочь, смотря на звёзды, мерцавшие за окном.

V

В крепости было тихо и спокойно. Все, кроме ночных стражников, уже спали, и мне тоже нужно было позволить себе отдохнуть, но я никак не могла расслабиться и, вдобавок ко всему, боялась, что мне будут сниться дедры и вироточины. К счастью, этого не случилось. Я уснула прямо в кресле у окна, и мой сон не таил в себе кошмаров реальности.

Утро было таким же свежим, как и вчерашнее, и мне совсем не хотелось никого видеть, разве что только, своего брата. Но он правил далеко на севере, на другом конце королевства, охраняя наши владения от недружественных морских соседей. Хотя они с прошлого лета так и не приплывали к нашим берегам, и даже вдалеке их корабли никто не видел. Интересно, у них тоже появились вироточины? Скорее всего.

Я умылась и надела на себя свободные шёлковые штаны, привезённые торговцами из Асфринийи в дар «северной белой принцессе». Это было ещё до этой войны, до вироточин, до уроков Сэра Дардиона… в прошлой жизни. Помню, как я беспечно радовалась целому сундуку экзотических обновок, пёстрому ларцу с разнообразными украшениями тонкой работы и негранёным самоцветам, лежащим рядом с ним на бархатных подушечках. Мы с Карин несколько дней перебирали камни и одежду, и я многое подарила ей. Хотя бы потому, что цвет ткани подходил ей больше, чем мне, или размер и крой украшали её фигуру, а на моей, недостающей в груди и бёдрах, болтались, как мешок. Всех этих даров было слишком много лишь для одной меня, поэтому я только радовалась, видя, как Карин носит эти украшения и вещи.

Поверх простой рубашки я надела короткую безрукавку и убрала волосы, надеясь, что ни одна из служанок не застукает меня за этим. И вообще, что они не узнают, что я ушла из своих покоев.

Сложив записи в сумку, я выскользнула во двор и, озираясь по сторонам подобно вору, прошла на кухню. Есть хотелось, но не хотелось ждать или приказывать. Просто попросить и сесть за стол вместе со стряпухами и их маленькими помощниками.

Детей в крепости было очень много – крестьяне привозили их со всех окрестных деревень надеясь, что здесь, при королевском дворе, они будут в сытости и безопасности. Так и было, но никто из них просто так не ел свой хлеб – для каждого находили работу. Надолго ли? Как долго мы сможем держаться?

– Принцесса Орфелана. – Старшая повариха лишь оторопело развела руками, не смея ничего сказать мне ни по поводу моего вторжения, ни по поводу внешнего вида.

– Можно я посижу здесь?

Моё желание убежать от всего непреодолимо душило меня, но здравый смысл умолял не покидать крепость. Поэтому я пришла сюда. В место, где круглый год жарко от неугасающих печей и огромных котлов и где всегда пахнет сушёными травами и свежеприготовленной едой.

– Я не смею указывать вам, госпожа, – ответила она, боязливо поклонившись. – Желаете, я подам завтрак? Или, может, приготовить что-нибудь для вас?

– Спасибо, есть что-нибудь уже готовое? – спросила я, устраиваясь за столом для замешивания теста. Повсюду была мука и казалось, что белое крошево настолько уже въелось в дерево стола, что не вытрешь никакой щёткой, не смоешь никакой водой, но меня ничего не смущало.

– Да, госпожа.

Кухарка подозвала расторопную девочку в белом фартучке и косыночке, и та ловко вытерла стол передо мной, а затем принесла мне добрую кашу на молоке с хлебом на кромке и большим куском масла, тающем посередине, а также тыквенный сок.

– Благодарю, – вежливо отозвалась я.

Тщательно пережёвывая хлеб с зёрнышками, я чувствовала, что своим присутствием нарушаю их привычный порядок. Что же, мне больше не десять лет, чтобы все слуги относились ко мне, как к родной дочери, а не как к принцессе.

Закончив с едой, я ещё раз поблагодарила стряпух и вышла из душного помещения, ощущая, будто мне нет места в замке. Воздух на улице приятно холодил мои щёки, румяные от горячего воздуха в кухне; солнце стояло высоко в небе, безразлично наблюдая за ничтожными смертными, не смеющими прямо взглянуть на него, как на единоправного царя всего сущего; лёгкие белые облака лениво плыли по синему летнему небу.

Я растерянно бродила, наблюдая, как придворные занимаются своими делами. Замечая меня, они кланялись, а потом продолжали работу, так и не дождавшись, что я обращусь к ним с приказом или ещё с чем-нибудь. И вдруг меня осенило. Я как будто снова заметила свою сумку, в которой были сложены записи Сэра Дардиона и мои собственные.

В одном месте в крепости я точно не буду лишней.

Свободно пройдя мимо стражников, краем глаза наблюдавших за лабораторией, я вошла внутрь и глубоко вдохнула пряный запах стерилизующего отвара. Я чувствовала, что во мне что-то сломалось, но мне не было до этого дела. Окинув взглядом холодный каменный коридор, я открыла дверь в помещение с дедрами.

По одну каменную стену с высоко расположенными узкими горизонтальными окнами стояли клетки. Некоторые с крупным мечущимся зверем внутри, другие пустые. Напротив них, на другой стене, висело оружие. Я подошла к ней и сняла тяжёлый арбалет, взяла со стола несколько бронебойных болтов к нему и зарядила один.

Ни одного из дедров мы не хоронили – всех как можно быстрее сжигали, с самого начала. Разлагаются ли они? За какое время? Почему мы не пытались это выяснить?

Зайдя за яркую известковую линию безопасности, начерченную на полу для слуг, я положила остальные болты на пол и вскинула арбалет на плече, оценивая его вес.

– Ты хочешь жить, мерзкая тварь?

Дедр метался, пытаясь протиснуться сквозь прутья клетки.

– Конечно, ты ведь даже не понимаешь меня.

Он никак не реагировал, продолжая возню.

– Или понимаешь, но твоё тело, охваченное скверной, не позволяет тебе ответить. – Я с жалостью прижала арбалет к плечу и прицелилась. – Я освобожу тебя.

Болт пробил череп дедра, откинув от переднего края клетки всю тушу, и пригвоздил его голову к каменной стене. Монстр затих, последние силы ушли из его лап, и тело мертвенно обмякло. Другие ничего не заметили, или им было плевать друг на друга. Я иногда даже сомневалась, чувствовали ли они кого-то, заражённого скверной? Почему объединялись в стаи? По какому импульсу нападали? Всё это было пока совсем непонятно.

Также мы не знаем, едят ли они друг друга. Потянув рычаг возле клетки, я стала поднимать перегородку. Живой дедр, сидевший смежной клетке, мешал мне, дёргая за створку и расшатывая её.

– Угомонись же! – вскрикнула я, резко отпустив.

Железная перегородка с грохотом обрушилась на каменный пол, прищемив конечности мечущемуся животному. Он выдернул их из-под холодного металла и продолжил биться о прутья и просовывать сквозь них когтистые окровавленные лапы. Я опустила арбалет на пол рядом с болтами, и на этот раз взявшись за рычаг двумя руками, со злостью потянула его на себя.

Когда мне всё-таки удалось поднять перегородку над клеткой, я закрепила цепь и, тяжело дыша, отошла за белую линию, наблюдая за живым и мёртвым дедрами, находящимися теперь в одной клетке. Живой неистовствовал на всём доступном ему пространстве, гремя дверцей, которая находилась возле трупа, и топча его каждый раз, когда тело попадалось на пути.

Что-ж, сразу он есть его не стал. Я вернула арбалет на место и, захватив маленькую птичью клетку с белкой, направилась в свой кабинет. Впервые за всё время маленький чёрный зверёк показался мне до отвратительного грязным: высохшая глина пятнами покрывала всю шерсть и лапки с маленькими острыми коготками, голова была в давно спёкшейся крови, а пушистая длинная шесть на хвосте свалялась.

Поставив клетку на стол Сэра Дардиона, я взяла кованное блюдо для омовения рук и зачерпнула в него отвар из бочки в углу. Белка привычно верещала тонким срывающимся голосом и царапала лапками по прутьям клетки. Я поставила блюдо возле неё, и животное стало тянуть к нему лапки, пытаясь дотянуться и зацепиться.

– Ты хочешь туда, правда?

Дедры всегда тянули лапы и зубы ко всему живому и не живому, что приближалось к их клеткам, но даже зная это, я умилилась реакции маленького зверька.

– Сейчас мы тебя вымоем, – ласково проговорила я и подняла клетку за цепь.

Белка на мгновение затихла, когда я стала опускать её в воду, а потом с новой силой, в панике, пытаясь забраться наверх и скользя лапками по прутьям, стала метаться и пронзительно кричать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.