Луи Залата
Феникс. Служение

Пролог

– То есть вы уверены, что выйти отсюда можно только открыв этот саркофаг?

Витор с Дианель переглянулись – и кивнули. Милатиэль остался безучастным, рассматривая ползущего по каменному полу жука. Арджан же и вовсе отошел в сторону, предоставив своей хозяйке разбираться со всем самостоятельно.

Магики единодушны, и если верить тому что мне говорило собственное чутье – саркофаг и правда придется открыть.

Перспектива совершенно не радовала.

А все так хорошо начиналось… Правая рука главы Сольда поручил мне присмотреть за группой наемников, решивших разобраться с таинственными исчезновениями горожан. Ради безопасности города и сотни золотых. Моего интереса в деле не было, но на что-то нужно есть и где-то нужно спать. Да и, в самом деле, не оставлять же взбалмошного эльфа, говорящего с растениями, и чародейку с ручной здоровенной бронированной прямоходящей ящерицей бродить по городу и творить что вздумается?

В итоге пропавших людей мы нашли, да. Оказавшись вместе с ними в непонятно где находящемся подземном убежище размером с небольшое поселение. Древняя система прибытия сюда была завязана на прямую телепортацию и напрочь вышла из строя начав перемещать в это место случайных людей.

И, что самое поганое, путь обратно предполагал починку этой самой поломанной магической ерунды. По мнению мага Витора, угодившего в этот подземный город раньше нас и вроде как успевшего во всем разобраться, для этого нужно было найти управляющий артефакт. Артефакт, находившийся внутри саркофага, которой мы все впятером обступили.

Я оглядела товарищей по несчастью. Был ли резон кому-то из них врать? Арджану – точно нет. Просто потому что он ничего и не сказал. Телохранитель чародейки вообще был немногословен. Здоровенная тварь в два с половиной метра ростом, в хорошем ламеллярном доспехе, с парой тяжелых кривых клинков, любимых чешуйчатым племенем, могла ничего и не говорить. С острыми зубами, жестким хвостом, способным сбить с ног даже опытного воина, и подаренной когда-то далекими родственниками-драконами способностью дышать пламенем любой савр, прямоходящий ящер, был крайне опасен. Савр же, умевший воевать и вооруженный не только острыми когтями – опасен вдвойне. Но Арджан был слугой Дианели, и делал лишь то, что она скажет.

Я перевела взгляд на полуэльфийку. Полу – потому что как не подчеркивала она эльфийское происхождение и собранными в традиционной прическе долгоживущих светлыми волосами, и узорчатой вышивкой, и покроем одежд, и украшениями с Острова Луны, все равно мочки ее ушей и фигура выдавали человеческую кровь. И зачем так стараться?..

Нам, полукровкам, проще притворяться людьми. Хотя бы потому что острые кончики ушей легко спрятать за длинными волосами. Конечно, если глаза хотя бы карие, как у меня, а не, скажем, аметистовые, как у этой чародейки. Впрочем, было бы желание…

Дианель молода. Очень молода. Амбициозна. Но стала бы она пробираться сюда ради собственной выгоды или лишь делает вид что все знает и умеет?

Скорее – второе.

Я скользнула взглядом по Милатиэлю. Чистокровный эльф по-прежнему наблюдал за букашкой своими темными глазами с золотистым зрачком. Он мог выглядеть куда эффектнее Дианель, но предпочитал простые цвета, простой покрой и множество подсумков и бутыльков на ремнях из кожи. Мог участвовать в обсуждении того, как выбраться отсюда, но предпочитал заниматься своими делами. Впрочем от Дитя Природы чего еще ожидать? Странно что он вообще пришел в город вместе с чародейкой. Его интересы явно лежали в каких-то одним Владыкам ведомых плоскостях.

Оставался Витор. Рыжеволосый маг, так удачно встретившийся нам здесь. Маг, который удивительно хорошо знал этот подземный город. Маг, который ни за что бы не дошел сюда, до этого просторного, но еще недавно охранявшегося големами зала с саркофагом. В чем его выгода? Что он скрывает?

Отличная компания собралась – далекий от мира эльф, рыжий лис-маг, много мнящая о себе полуэльфийка с силами чародея в крови и ящерица. Впрочем, я, с лицом и телом южанки в этих далеких от юга землях, в броне и с мечом, редко носимым женщинами, не слишком далеко от них ушла.

Стоит ли удивляться, что мы оказались в этой дурацкой ситуации у этого дурацкого саркофага?

Я потянулась разумом к дремлющему в груди Огню. Тот привычно пробежал по телу, вырвался в мир невидимыми искрами – и тут же вернулся.

Ничего. Никаких источников Тьмы.

Фитай даровал свои последователям разные силы, и среди них было и умение чуять зловредную магию, немертвых и всех запятнанных служением Сурту и его прихлебателям. Как, не чувствуя зла, искоренять его?

Но сейчас эти чувства молчали. Интуиция же подсказывала, что ничего хорошего из идеи открыть саркофаг не выйдет. Впрочем, разум говорил, что из идеи сидеть тут и ждать пока вернутся големы хорошего выйдет еще меньше.

Дианель вызывающе подняла подбородок и уставилась на меня.

– Эй, ваше шерифское величество, вы как – поможете открыть эту прекрасную усыпальницу? Или нам самим справляться?

– Я не шериф, – отрезала я, давя желание огрызнуться.

Видит Фитай и остальные Владыки – чародейка была моим наказанием. Такая же, как и все будущие служители Сурта, – высокомерная, наглая, уверенная в своей безнаказанности и собственных силах.

– И вы, господа волшебники, можете и без нас справиться, – я спокойно смотрела в аметистовые глаза.

Выросла наверняка в роскоши. Отправилась в большой мир и думает, что всеми и тут может командовать.

– Я бы не стал рисковать, – влез Витор, – боюсь здесь имеются весьма мощные чары, которые, однако, никак не защищают эту усыпальницу от вскрытия с помощью физической силы. Думаю, убрать крышку руками будет совершенно безопасно. И необходимо, ведь управляющий артефакт внутри. Думаю, тут находится тот, кто построил это место или, по крайней мере, тот, кто напитал тут все магией.

– Ты много думаешь, – осадила я мага.

Витор лишь плечами пожал. Среднего роста, щуплый, с копной ярко-рыжих волос, в запыленных дорожных одеждах, с клинком на боку – он на обычного мага-книжника походил мало. Хотя гримуар носил с собой на поясе – как и все. Но и драться был выучен, пусть и не слишком хорошо.

Какой бы ни была его история – она явно не проста.

– Ладно. Не похоже, что у кого-то есть еще какие-то идеи, так что давайте и правда откроем этот саркофаг.

Как бы мне эта мысль ни претила – нужно что-то делать. Не вечность же торчать в этих подземельях?

– Арджан, помоги, – скомандовала чародейка.

Ящер молча подошел к саркофагу.

Он был куда выше меня и куда сильнее, но даже вдвоем мы не смогли сдвинуть каменную крышку. Пальцы соскальзывали, и даже большое усилие, отзывавшееся болью в поврежденном в последней схватке с големами плече, дало шанс сдвинуть тяжеленую плиту всего лишь на пару волосков.

– Сейчас, – Милатиаэль отвлекся от созерцания насекомого.

Дитя Природы, наследник знаний древних сил лесов, зверей и птиц, сжал одну из многочисленных подвесок на своем левом запястье и прикрыл глаза, прошептав длинный заговор на неизвестном мне языке.

По телу пробежала сила. Не злая – Огонь не откликнулся. Не добрая. Просто – сила.

Арджан задорно рыкнул, явно что-то тоже ощутив.

Одно усилие – и крышка саркофага сдвинулась с места. Сначала она шла туго, потом легче и легче…

И из саркофага во все стороны хлынул поток переливающейся разными цветами энергии, прошедший через меня, Арджана и Дианель. Милатиэль удачно нагнулся к жуку, а Витор стоял поодаль, словно бы наблюдая за происходящим со стороны, и до него эта сила, чем бы она ни была, не дотянулась.

Что бы это ни было – ни кольчуга, ни чешуя, ни Огонь не защитили. Прикосновение странной силы не принесло никаких ощущений. Лишь на секунду руку обожгло болью – и все исчезло. Энергия устремилась куда-то за пределы помещения и растворилась без остатка.

Каменная крышка отъехала в сторону по инерции, оглушив на мгновение грохотом.

В саркофаге лежала высохшая мумия человека, на чьем пальце все медленнее и медленнее пульсировало неярким белесым светом кольцо. В руке же мертвец в старой залатанной мантии держал какую-то расписную сферу, на вид достаточно таинственную, чтобы походить на местный «ключ от всех дверей».

Я прислушалась к своим чувствам. Ничего. Словно и не было этого потока силы. Только руку все еще тянуло, как от ожога. Интересно. Я начала расстегивать наруч. Арджан проделывал то же самое, а Дианель с удивлением и непонятной брезгливостью закатывала узкий рукав своего одеяния.

Витор оставался совершенно равнодушным к происходящему. Словно знал что все так и будет.

– Ты сказал что снять крышку будет безопасно, – я разглядывала появившийся на внутренней стороне левой руки чуть выше запястья знак из семи кругов, образующих кольцо.

Знак не болел. Не ощущался как что-то темное. Но был…

Пальцы сами собой легли на рукоять меча. Я шагнула к неестественному спокойному магу. Огнь начинал разгораться в душе. Не из-за тьмы рядом, а от моей собственной злости.

– Ты знал что так будет. Знал. Говори, что ты скрываешь!

Клинок с привычным шелестом вырвался из ножен – и остановился, едва касаясь горла не успевшего ничего сделать мага.

Витор сглотнул.

– Я все объясню. Потом, когда мы…

– Сейчас.

– Это долгая история…

– Сейчас!

– Ладно, ладно. Если коротко – это из-за строителей этого места. Портрет одного из них я нашел на скрытой стене. Это знак Семерки, объединения колдунов, которые в Мире за Вратами развязали не одну войну и погубили тысячи людей ради господства над всеми. И теперь вы – их враги. Как и я.

Рука дрогнула. Клинок совсем чуть-чуть рассек кожу. Случайно…

Почти.

– Не ври, маг. Мне нужна правда. Врата Перехода захлопнулись столетия назад, никакие колдуны не живут столько лет.

Вообще-то эльфийские – живут. Но в саркофаге-то был обычный человек.

– Да, да. Госпожа Лекса, пожалуйста, можно без необоснованного насилия? – Витор покосился на меч и осторожно шагнул назад. – Я все объясню подробнее. Как выберемся. И – я хочу нанять вас. Всех. Вы все равно теперь – мишень для Семерки, но вместе, и со знаниями моего ордена, мы сможем покончить с этими черными колдунами, пробравшимися в наш мир. Раз и навсегда.

– Ты знал что это! Знал и не сказал! – Огонь подкрался к руке, готовясь сорваться с привязи и напитать клинок. Отвечая не самому праведному, но гневу. – Ты, недостойный щенок завшивленной гончей в…

Громкий перезвон ударил по ушам.

Я развернулась в сторону звука и обнаружила, что чародейки и ящерицы в помещении нет.

– Они решили активировать управляющую сферу, – со скучающим видом пояснил Милатиэль, рассматривавший группу дохлых пауков, невесть как оказавшихся на бортике саркофага.

Ну разумеется…

В соседнем помещении, где мы и нашли местную «систему управления», которая тонкими магическими потоками отвечала вообще за все в этом подземелье, и, главное, за возможность выбраться отсюда, раздался тихий возглас.

Звон повторился.

Из коридора приближался размеренный топот привлеченных звуком охранных големов.

– С тобой мы потом договорим, – бросила я магу и, на ходу застегивая наруч, устремилась на помощь к чародейке и ее ящерице.

Надо выбираться отсюда. И вытрясти из этого Витора все о Семерке, его Ордене и обо все остальном.

В отличие от поиска пропавших горожан, искоренение зарвавшихся в своей жажде власти магиков – по моей части.

Глава 1. В пути. Знакомство с ящерами

Болота справа и слева тянулись до самого горизонта, сокрытого тяжелым маревом, лишь изредка перемежаясь зарослями каких-то невысоких узловатых деревьев, торчавших прямо над трясиной.

Ингрид всхрапнула, нетерпеливо махнув хвостом. Экие мы недовольные… Словно я могу как-то повлиять на жару, царящую на подъездах к Узару. А ведь сейчас даже не середина лета совсем… Но болота вокруг Пирамиды рождали не только специфические запахи, но и висевшую в воздухе влагу, которая даже на исходе весны заставляла раз за разом отирать лицо от заливавшего глаза пота. Кобыла же, которую я вела на поводу, еще и на себе скарб тащила. Почти весь. Отказываться от привычки носить на поясе меч, а на теле – чешую из вываренной в адрианском настое кожи даже тогда, когда одна мысль обо всем остальном металле вызывала приступ раздражения у меня намерений не было. Да – жарко. Даже очень жарко. Но жару можно перетерпеть. Смерть – нет.

Впрочем, Ингрид все равно была бы недовольна, даже если бы поклажу я понесла на себе. Вредная кобыла. Черная и вредная. Зачем только держу…

Впрочем, достаточно было посмотреть на количество навьюченного на лошадь багажа, чтобы самой на этот вопрос и ответить. Ну и тем более – не оставлять же ее в городе? Я-то вряд ли в Сольд вернусь. В ближайшее время так точно.

– Ей жарко, – сообщил как-то оказавшийся рядом Милатиэль.

– Мне тоже, – лаконично откликнулась я, не без зависти оглядывая Дитя Природы.

Вот уж кто-кто, а он от жары точно не страдал. Поговаривали, что ни маги, ни чародеи, ни тем более колдуны не могли с такой же легкостью игнорировать влажность, жару, холод и прочие погодные неприятности, как служители Старших Сил. Впрочем, если учесть, что Дети Природы, или фронде на наречии юга, находили общий язык со всякими цветочками и животинками куда лучше, чем с людьми, то в целом завидовать им не стоило. Я, например, не рвалась узнавать то, какими словами могла бы обо мне высказаться Ингрид. Хотя часть ее ругани, наверное, была заслужена – два шрама, проходящие по крупу, проглядывали из-под поклажи.

– Ты не веришь Витору, – внезапно сменил тему эльф.

Вот уж правда – если мысли долгоживущих порой причудливы, то мысли долгоживущих-фронде причудливы вдвойне.

– Я не доверяю Витору, – поправила я Милатиэля.

Караван шел позади не меньше чем в двух десятках шагов, и едва ли хоть кто-то мог бы нас подслушать. Путь в Узар выматывал всех, и что чародейка, что маг, что ее ящерица предпочти ехать на телегах в относительном комфорте.

Их дело. Мое дело – вовремя предупредить, если впереди покажется что-то, способное оторвать нам голову.

Узар – город торговцев лечебными травами и алхимическими зельями, которые готовят из этих самых трав самыми разными способами. Болота вокруг него богаты для тех, кто знает цену этому богатству.

А еще болота – вотчина савров. Колыбель их много веков назад уничтоженной цивилизации. Все, что осталось – лишь руины вокруг да сам Узар, Пирамида, которая уже много веков как в руках людей. Поговаривали кстати, что на деле Узар построен саврами не как пирамида, а как ромб, и имеет столько же ступеней вниз, насколько и вверх. Зачем так строить и для чего – никто не знал. Ящерицы давным-давно утратили свою веру и свои корни, и равные народы здесь ни при чем.

Люди и остальные просто заковали в кандалы оставшихся савров и живут в их столице. А так – совершенно точно ни при чем.

Но, так или иначе – болота опасны. Любые болота опасны, и те, что вокруг Узара – не исключение. И потому что здесь водятся твари, с которыми не стоит встречаться, и потому что савры когда-то владели какой-то собственной магией, не до конца ушедшей из этих мест. И просто потому что не вся ящеры любят кандалы и ошейники, но все из них не прочь отправить на тот свет тех, кто готов этот самый ошейник затянуть на их шее.

– Почему не доверяешь? – не унимался эльф.

Как ребенок. Впрочем, фронде все такие. Хотя нет, вру – есть еще старые и ворчливые, вне зависимости от возраста. Накладывает отпечаток их образ жизни, что сказать.

Впрочем, из всех моих нынешних «спутников» фронде беспокоил меньше всего. Дети Старших Сил любили природу, берегли ее и изучали ее. И были начисто лишены амбиций и властолюбия, присущего всем остальным магикам. Одно это делало присутствие Милатиэля хотя бы сносным.

– Я никому не доверяю. Доволен?

– Все Служители настолько подозрительны?

– А ты встречал еще кого-то?

– Нет. Потому и спрашиваю.

– Ты или понимаешь, что доверять можно только мечу, или отправляешься на корм рыбам очень и очень быстро.

Что тут еще ответить? Что впервые ощутив запах зла от того, кому доверял прикрывать спину, меняешь свое отношение к миру? Что возвращаясь в оставленные поселения и видя, как милые детишки стали взрослыми, одержимыми темной магией чудовищами, понимаешь, что нет ничего непорочного? Или что однажды ты или успеешь извернуться и перехватить направленный в спину нож, или упадешь замертво?

Впрочем, для последнего не нужно быть Служителем. Нужно лишь иметь слишком много амбиций.

– Но ты согласилась на предложение этого члена ордена неизвестно кого, – продолжал гнуть свое эльф, – хотя его денег хватит лишь на еду и постой.

– Согласилась. Как и ты. Как и чародейка с ящерицей.

– Савр – не ящерица, – нахмурился эльф, – это человекосходное существо, с множеством отличий от природной твари.

Я отмахнулась.

– Суть одна.

Вообще-то я удивлена, что чародейка, Дианель, и правда решила «очистить мир от зла» и отправилась с нами в Узар. Наверняка рассчитывает поживиться чем-нибудь ценным у этой Семерки. Артефактами или знаниями – у колдунов такого уровня, как описывал их Витор, этого навалом. Или покрыть себя славой хочет. Или – и то, и то.

Эльф не отставал:

– И тем не менее. У тебя было место в городе. Должность. Непыльная доля – объезжать окрестные села да идти по следу, когда нужно. И ты все бросила и отправилась в путь неизвестно куда неизвестно зачем.

– Не знаю, все ли Служители подозрительны, – я не видела каждого из избранных Фитаем. На самом деле встретила за всю свою довольно долгую жизнь всего одного, и то виделись мы давно и мельком. И сильно после того, как я сама ступила на этот путь не по собственной воле. – Но все Служители отправляются в путь, когда на кону шанс уничтожить зло.

Фронде оглядел меня с явным недоверием.

– Ты веришь в рассказ человеческого мага? О том, что эта Семерка как-то пробралась в наш мир и скрытно ждет нужного часа в надежде реализовать давний и мрачный план?

План, о котором орден того самого рыжего человеческого мага, ехавшего сейчас позади нас на телеге, был не особо-то и в курсе. Судя по словам Витора, он и его товарищи знали только, что Семерка не была уничтожена раньше, и потому решили, что колдуны сумели сбежать сюда, пока Врата еще были открыты. И после или как-то залегли на дно, или нашли учеников, которым передали знания. И сейчас и колдуны, и ученики, и все вокруг лелеют коварные планы

Неудивительно, что с такими доказательствами важности своей «миссии» в ордене Витора было, так скажем, не слишком много энтузиастов. И денег у этих энтузиастов тоже было немного.

Но, с другой стороны – его орден боролся против Семерки и раньше. И его члены получали метки из семи колец на руках. Метки врагов черных колдунов.

И такую же метку носила теперь и я. И не только. Что интересно – у Витора этот знак тоже был, но не выжженный магией, а созданный из чернил. Он уверял, что теперь Семерка и ее приспешники будут чуять и меня, и чародейку с ящерицей, куда бы мы ни направились. Впрочем, была и хорошая новость – один из этих семи колдунов уже был мертв. И именно его саркофаг и наградил нас меткой. Так что по крайней мере в одном Орден Клятвы точно был прав – колдуны действительно пробрались в наш мир. Оставалось верить, что Витор не ошибся и в том, что кольцо на руке мертвеца, подавшее при открытии саркофага какой-то сигнал, было связано с перстнем другого колдуна Семерки. Какого – Витор не знал, но уверял, что мы наверняка найдем его в Узаре. Колдуна и его темный план.

А раз так, то нужно было ехать. Искать колдуна и отправлять его в Пламя.

К тому же градоправитель Сольда предпочел отдать награду за возвращение граждан не нам, открывшим в итоге ценой немалых усилий магические переходы из подземелья обратно в город, а банде оказавшихся в этом же подземелье заключенных. Просто потому что они переместились на поверхность раньше нас и первыми заявили права на награду. А градоправитель не захотел проблем. Коль так, то пусть ему бандиты и горожан освобождают из плена следующего магического подземелья, и темных магов ловят, и нежить упокаивают. А я своей дорогой пойду.

Даже часть награды нам, несмотря на все мои доводы, этот жук отдавать отказался. Хотя деньги у него водятся, и немалые. Ну что ж, я в любом случае засиделась в Сольде, пора и честь знать.

– То есть ты согласилась просто потому, что сможешь…

Эльф замолк, не завершив фразу. Его чуткие уши задвигались, словно бы улавливая какие-то недоступные мне звуки.

Впрочем, что-то услышал не только фронде. Ингрид напряглась не меньше, остановившись. Кобыла всхрапывала и рассекала хвостом воздух, как делала каждый раз, когда ощущала опасность.

Мой Огонь не пытался прорваться в реальность. Сила, дарованная Фитаем, не чувствовала никого, кого должна была истребить. Что бы ни шло с болот к нам, оно не было порождением магии или восставшим мертвецом, но вполне могло нести с собой опасность.

– Кто-то приближается, – подтвердил мои догадки фронде.

– Надо предупредить остальных.

И привязать Ингрид. Рванет еще прочь, в топи, потонет там, зараза… А я к ней успела привязаться. И вещи привязать.

– Предупреждай, – пожал плечами эльф.

Вот ведь…

Фронде достал из-за пояса медный нож. Вновь к чему-то прислушался. Взмахнул руками в странном жесте – и бросил нож в землю перед собой. Прыгнул вперед, мощным и изящным движением кувыркаясь в воздухе прямо над рукоятью, и обернулся ястребом, взвившись в воздух с громким хлопаньем крыльев.

Я взглянула на нож. Он теперь напоминал небольшой пенек, словно бы на обочине дороги дерево когда-то росло, а теперь оказалось под корень срублено. Что ж, вот и выясняла, за что фронде оборотнями считают.

Я потянула повод Ингрид, разворачивая ее, и даже успела сделать пяток шагов навстречу каравану перед тем, как на меня едва не наехала первая из обозных телег. Пришлось резко уходить в сторону. Кобыла, благо, справилась и без моего понукания, едва-едва разминувшись с серым жеребцом. Тот, кстати, вел себя как обычно, словно и не чувствуя ничего.

– Эй, малахольная, – возницей первой телеги торгового обоза, с которыми мы преодолели уже почти весь путь из Сальда в Узар, был усатый Милто Ванич.

Отец Алто Ванича, хозяина всего предприятия. Как так вышло – не знаю. Знаю только что Милто был упрям, как осел, и безмозгл как свежеподнятый зомби. Он остановил повозку и уставился на меня.

– Жизнь закончить под колесами захотелось?

– Собирайте людей и лошадей за телегами. С болот идет угроза.

– Девка, тебе что, жара голову напекла? Это ж главный Узарский Тракт, тут татей гоняют на лиги в стороны.

Гоняют, да. По болотам, как же…

– Останавливай свою обоз. Сейчас же.

Ну как можно быть таким идиотом…

Ингрид повела ушами – и едва не вырвала у меня из рук повод мощным движением всего тела. Ей не нравились болота, и еще меньше нравилось то, что шло с болот к нам.

– Да с каких это пор я должен слушаться какую-то ряженую бабу, да еще и не местную?!

Я подавила желание выругаться в ответ. Все равно толку бы не было, проверено. Просто молча вытянула из-под ворота рубахи носимый под доспехом Отпечаток Пламени.

– С тех пор как говоришь со Служителем.

Кусок яркого огня в простенькой серебряной оправе грел пальцы. Талисман, который не украсть и не подделать. Знак Служителя, избранного Владыкой Огня и одаренного не то благословением, не то проклятием. То, что заставляет любого увидевшего, в зависимости от его отношения к Фитаю и огненной вере, или бояться меня, или ненавидеть.

Митло Витич был из вторых. Его усы гневно встопорщились – и тут же сникли в тот момент, когда рядом с ним возник Арджан и, видимо подошедший полюбопытствовать о причинах спора, Витор.

Ящера Митло тоже ненавидел – но боялся куда больше. Хотя бы потому что Арджан не носил ошейника, пусть и явно принадлежал чародейке, и вел себя как слуга-телохранитель, а не как раб.

– Проблемы? – осведомился Витор, с жадностью пожирая глазами явно впервые им видимый Знак.

Ящер реагировал менее ярко, пусть и желтые глаза с вертикальным зрачком на мгновение и остановились на талисмане и раздвоенный язык скользнул по губам, словно пробуя воздух вокруг.

– С болот идет угроза.

Ингрид, словно подтверждая мои слова, вновь всхрапнула и попыталась взвиться на дыбы. Занервничали и остальные лошади обоза, даже серый жеребец Милто начал нетерпеливо стегать хвостом бока. Не то из-за поведения моей лошади, не то и сами что-то чуять начали.

– К словам Служителя глупо не прислушаться. Как и к собственным ощущениям, – обманчиво мягко заметил Витор.

Милто посмотрел на него. На меня. На Арджана. Потом обвел глазами унылый пейзаж вокруг и, плюнув, слез с облучка.

– Угроза с болот! Повозки вести ближе друг к другу, смотреть в оба, охрана – броню надеть, и чтобы без споров. Кто себе оборонить не может – за бортами держитесь. Всем ясно?

Охранники, которых тут было всего десяток, по два на телегу, новость восприняли без энтузиазма.

– Это центральный тракт! Здесь всех переловили еще три года тому, Совет следит в оба глаза! Вы этим пришлым не верьте и их россказням! – грузный Дамвит, старший из десяти стражников, выразил всеобщее неудовольствие.

– Я вам деньги не за длинные языки плачу, – донесся откуда-то с центра обоза голос Алто, хозяина товаров, – делайте как велено. Идем медленно, по сторонам смотрим. Береженному кров – дом родной, самонадеянному кров – земля сырая.

Спорить с ним никто не решался, пусть и довольными таким приказом охранники не выглядели. Я даже отсюда чувствовала полные злости взгляды людей, которых заставили по жаре на себя доспехи натягивать. Да плевать. Взгляды – не грязь, чай не прилипнут.

Благо, ненадолго, но мы все же остановились. Десяток человек могут облачиться в простую кольчужную броню быстро, если опыт есть, как и щиты за спины закинуть, и наручи надеть, и в остальном к бою приготовится. Но только не на ходу. Плохо только что остановились около зарослей болотных низкорослых деревьев, но тянулись эти заросли на сотню шагов, не меньше, так что выбирать не приходилось.

Я успела привязать упирающуюся Ингрид к повозке и отстегнуть притороченный сбоку к вьюкам щит в тот момент, когда шею сзади что-то кольнуло.

Огонь вспыхнул без всякого контроля даже раньше, чем я успела осознать, что тело странно обмякает. Пламя прошлось от макушки до пяток яркой, жесткой болью, ударило по разуму, на мгновение заволакивая все красной пеленой, и опало, освобождая от власти яда.

Вовремя – к дороге устремились два десятка перемазанных тиной савров, выскочивших как раз из-за зарослей.

Не такие массивные как Арджан, не то детеныши, не просто иной породы, они не имели ошейников. Зато имели в руках короткие копья и скособоченные щиты, а на поясах держали духовые трубки.

Ни единого звука. Ни одного боевого клича. Размеренная, неумолимая точность дикарей, чья кровь холодна, а разум неподвластен эмоциям.

Я оглянулась по сторонам, пытаясь понять, кто еще готов сопротивляться нападавшим. Воздух заполняли крики и ржание лошадей, учуявших неладное. Возницы пытались удержать коней, пешие обозники, примкнувшие к каравану, старались спрятаться за товарами.

Половину охраны яд вырубил сразу. Другая часть успела облачиться в броню или хотя бы достать щиты, и теперь оставшиеся на ногах люди пытались организовать оборону.

– Арджан, ко мне! – чародейка избежала попадания ядовитой иглы, и теперь, встав на средней повозке в полный рост, окружила себя магическим щитом.

Ящер, рассчитывавший на драку, разочарованно рыкнул, но пошел исполнять приказ.

Витор потянулся к мечу, с некоторой паникой на лице уставившись на группу из пяти савров, стремительно приближавшихся к нам.

Простой план – четыре группы, четыре телеги для разграбления. Быстро и несложно. Вывести из строя половину охраны, внезапно атаковать превосходящими силами другую половину, и забрать все, что хотели.

Ну уж. Не в этот раз.

– Назад, – я дернула направившегося было навстречу ящерам Витора за плечо, заставляя отступить к телеге. – Тут сиди.

– Но…

– Сиди. Магию применяй, а не с мечом наголо вперед лезь без брони.

И явно без опыта применения этого самого меча. Это даже по хватке рукояти видно.

Я вытащила свой клинок из ножен и, прикрывшись щитом, быстрым шагом направилась к ближайшей пятерке савров.

Сколько врагов могут одновременно напасть на одного бойца? Не так много, как кажется. Проблема лишь в том, что даже два противника – слишком много чтобы победить одиночке.

Но ни один Служитель – не одиночка. Никогда.

Фитай, не оставь меня в трудный час.

Огонек ярости сполз по руке и обхватил клинок, расцвечивая мир вокруг всполохами белого пламени.

Первый савр, самый мелкий и худой, слишком поспешил с атакой. Вылез вперед, пытаясь проткнуть меня насквозь. Яростно – и предсказуемо.

Звякнул умбон, отводя копье влево и вверх. Савр не удержался, сунулся ближе – и в тот же миг отточенная сталь, объятая пламенем, вошла ему в живот, не замечая преграды из твердой шкуры. Я шагнула в сторону с поднятым щитом. Чье-то копье оцарапало плечо. Взмах меча – и когтистая лапа упала на землю, так и не разжав древко. Смрадное дыхание обдало лицо – и я едва успела ударить кромкой щита в раскрытую для укуса пасть. Развернулась, прикрываясь щитом, быстрым движением рассекла оголенное бедро следующего савра.

В сторону – иначе возьмут в кольцо.

Успела отбить одно копье и принять другое на щит. Не слишком удачно ударила в ответ, не достав до врага.

Шаг назад. Все трое наступают, как один. Парирование. Щит. Шаг в сторону. Удар по древку – удачный, с громким треском дерева. Второй мой удар – щитом в грудь замешкавшегося врага. Стальной край соприкоснулся с плотью савра и промял ее, с хрустом врезавшись в ребра. Копье другой твари приблизилось к лицу, и я едва успела увернуться. Острие рассекло кожу на виске.

Еще один шаг, разворот – и новое копье прошло над головой. Удар ногой в нужное время – и ящер свалился на землю. Меч пронзил ему грудь и застрял. Я рванула клинок на себя, но лезвие засело в кости. Пришлось отпустить рукоять и шагнуть назад, прикрываясь щитом. Последний противник рванулся ко мне с громким рыком.

Я ударила щитом навстречу, но савр успевал разгадать трюк и попросту подпрыгнул, уходя от стальной кромки. Его копье целилось прямо в незащищенную теперь шею. Я попыталась подставить свободную руку, но слишком поздно, и…

И голову ящера пробила прозрачная стрела. Запахло паленой плотью. Туша обмякла в полете и грудой плоти свалилась прямо на меня. Острый наконечник впился в чешую у плеча, вызвав всполох боли.

Савр свалил меня с ног, застилая обзор. Тяжелый же…

Я спихнула его с себя, не слишком ловко выбираясь из-под уже мертвого врага. Выдернула из другой ящерицы меч ровно в тот момент, когда из глубины болот раздалось раскатистое кваканье. Оно явно было у ящеров заместо команды, и все оставшиеся на ногах савры принялись отступать, устремившись к источнику звука, бросая убитых и раненых. Чешуйчатые на бегу стягивали с ближайших повозок все, до чего могли дотянуться. С паршивой овцы хоть шерсти клок…

Я оглянулась на обоз. Приходили в себя выведенные из строя отравой охранники, а их собратья по ремеслу кто кинулся догонять ящеров, кто отступил, подняв щит и ожидая нового нападения. Лошадиное ржание, до того заглушаемое в моих ушах яростью схватки, вновь ворвалось в разум, прихватив с собой болотную вонь, запах крови и крики обозников, пытавшихся кто совладать с конями, кто – защитить себя или товары разграбления.

Взгляд наткнулся на главу каравана.

Алто, до того благоразумно стоявший в центре телеги с каким-то тяжелым тюком наперевес, с ревом бросился на ближайшего савра, решившего поживиться какой-то коробкой, лежавшей у ног торговца.

И очень зря.

Ящер одним слитным движением выбросил вперед копье и буквально пробил им владельца каравана насквозь. Схватил коробку и был таков.

– Алто! Алто! – Милто бросил поводья, спрыгнул с телеги и устремился к раненому, – сынок!

Серый конь, до того еле сдерживаемый усилиями старого возницы, оказался предоставлен сам себе. Испуганный, он рванул было вперед, но стоявший совсем рядом Витор успел подхватить повод. Магу не без труда, но все же удалось справиться с лошадью. Серый ржал, переступал копытами на месте, но, по крайней мере удрать больше не стремился. Фронде сюда – быстро бы успокоил.

– Спасибо. Это было своевременно, – признала я, подходя ближе к орденцу.

Прислонила щит к борту телеги успокаивая дыхание и разглядывая рыжеволосого. Что-то с ним было не так. Руки мага подрагивали и сам он был бледен до синевы. Но не хоть ранен, судя по всему. Первый бой, что ли? Вполне возможно, если принимать во внимание потерянный вид.

Витор рассеянно кивнул, осматривая в ответ меня. Его взгляд остановился на плече, из которого ладно хоть копье саврское не торчало. Маг явно намеревался что-то сказать, но не успел.

– Девка… Эй, Служительница, поди сюда! – в голосе Милто хамство каким-то потрясающим образом перемешалось с мольбой.

Огонь бежал по венам. Не тот, которым нужно сжигать тьму, а тот, что растапливался кровью. Моей или нет – неважно.

Я подошла, держа клинок в руках. Движения давались легко, очень легко. Тело по-прежнему было готово нападать и защищаться в любой миг. Жажда крови туманила разум – как и всегда, когда кто-то пробовал отобрать мою жизнь. Как и всегда.

Усатый идиот сидел на центральной телеге, держа на руках белого как мел, сына. Одежды Алто и тюки под ним окрасились красным.

Рядом, не сильно понимая, что нужно делать, топтались глава обозной стражи Дамвит и еще несколько его людей. По их лицам было видно, что каждый прекрасно осознавал происходящее, но никто не был готов сказать отцу, что его сын уже нежилец

– Спаси его, – в глазах Милто плескалось отчаянье. – Молю, спаси! Ты можешь, я знаю.

– Добить только могу, – я шевельнула мечом. – Не более.

– Не ври! Пожалуйста… Я знаю, вы, Служители, можете. Что угодно сделаю. В храм пойду. Сам служить буду. Пожалуйста!

Рядом, кажется, даже кони примолкли. Взгляды всех обозников скрестились на мне. Вот же… Осведомленный. Видать тоже читал «Книгу Огня». Вот только из написанного в ней многое – лишь сказки.

Я вспрыгнула на телегу, все еще держа меч в руке. На всякий случай.

Присела, рассматривая рану. Рассматривая лицо самого Алто, превратившееся в безжизненную маску. С таким повреждением не живут. Точнее, живут, но очень недолго. Конечно, я могу попробовать, могу попросить Пламя помочь этому человеку. Могу. Но холодок, шедший от молодого еще, в общем-то, торговца, подсказывал, что ничего мне не удастся. Встречала я уже такой холодок, и не раз.

Я взглянула на лицо Милто. В глазах усача застыла боль такой силы, что можно было потрогать руками. Пусть он и был недалеким глупцом, но сына явно любил.

Ладно, попробую. Мне торговец был не по нраву, не знаю даже почему, но я – не Фитай, чтобы выбирать, кому жить, а кому умирать.

Огонь поднялся из глубины тела, пробежал по свободной руке, потянулся к посеревшему Алто – и отпрянул назад.

Увы.

– Он не переживет попытки излечения, – я покачала головой и поднялась на ноги.

Лучше так, чем говорить правду.

– Ах ты тварь! – Дамвит своей мощной лапой попытался поймать меня за плечо.

Вот поэтому я и не выпускаю меч из руки.

Длинный порез ладони заставил стражника отпрянуть. Лицо Дамвита налилось кровью. Но прежде, чем он успел что-то сказать или сделать, раздался громкий клекот, и рядом из поднебесья спикировал ястреб, на ходу оборачиваясь Милатиэля. Фронде, впрочем, несмотря на некоторую помятость и порванный рукав рубахи, совсем недавно бывший целым, казался вполне невредимым.

Эльф вспрыгнул на телегу и сорвал со своего запястья одну из бусин, кладя ее на рану Алто, и принялся что-то напевать под нос. От его действий не доносилось привычного мне запаха волшебства, но, все же, магия тут точно была. Хотя бы потому, что до того вволю текущая кровь торговца теперь, повинуясь голосу фронде, медленно останавливалась.

К телеге с раненным начали стекаться все остальные обозники. Подошел сюда и Арджан, и чародейка, и Витор. Вот и отлично. Я спрыгнула с повозки, – теперь Дамвит и не пытался меня остановить, – и пошла искать какую-нибудь ненужную тряпку чтобы вытереть меч.

Глава 2. В пути. Немного огня

Возницы успокаивали напуганных лошадей. Охранники, которых вывел из строя яд, медленно приходили в себя, прощаясь с содержимым желудка. Судя по всему действовали дротики савров быстро, но и проходило их действие тоже быстро. Из оставшихся на ногах стражей двое склонились над телом третьего, чье горло проткнуло насквозь копье ящеров, а еще один присоединился к Дамвиту и теперь, повинуясь командам эльфа, то воду искал по телегам, то тряпки, то еще что-то.

Еще один стражник, совсем молодой парень, успевший только кольчужку одеть весьма паскудно выглядевшую, сидел за последней повозкой, вдали от всей суеты. Спокойненько так сидел, словно и не валялся совсем рядом изрубленный на куски савр.

Вообще-то это не мое дело. Надо заняться плечом, успокоить Ингрид, щит осмотреть, а то пробьют еще где похлипче дерево-то… Но горячка боя еще не покинула до конца тело и разум, и любопытство победило. Да и раньше доводилось мне видеть таких вот тихо сидящих воинов, и обычно они уже не вставали.

Парнишка, совсем молодой, был бледен. Не из-за природной светлокожести, а потому что зажимал рукой глубокую рваную рану на боку, кровь с которой была почти не видна на черных штанах и темной земле.

– Я в порядке, господин Дамвит, – пробормотал он, стоило мне сесть рядом на землю, – сейчас отдохну, встану и помогу вам…

Разум его был уже не здесь. Ну или не совсем здесь… Но душа пока не покинула тело, и его еще можно спасти. В отличие от Алто, за этого юношу просить было некому.

Я отодвинула от раны ослабевшую руку. Кольчуга, на боку особенно сильно проржавевшая и изношенная, изобилующая прорехами, – кто такую вообще одевает? – была разорвана. Когтистая лапа валявшегося рядом савра не просто так окрасилась человеческой кровью. Каменное копье врага молодой стражник сломал, но ящер и без оружия – боец хоть куда. Говорят, для них нападать вот так, раздирая когтями плоть врага значит признать себя диким зверем, но в бою все средства хороши. И этот чешуйчатый воспользовался природными талантами, распоров и хлипкую броню, и внутренности под ней.

Огонек внутри заинтересованно дернулся. От юноши не шло ни намека на стылый холод, пронизывавший хозяина каравана.

Я протянула руку, касаясь разорванной плоти. Пламя сбежало по пальцам и проникло в тело юноши. Проникло и осталось там, разгораясь все сильнее и сильнее. Огонь связал меня и его. Огонь горел в моем теле, в моих венах – и в теле чужом. Меняя. Исправляя. Залечивая. Возвращая силы и утекающую прочь жизнь.

Неизменная боль от прикосновения сил Пламени Владыки к моему, человеческому, недостойному телу и разуму, усиливалась и усиливалась. Ни с чем не сравнимое чувство сгорания заживо. Сгорания изнутри.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Я прикусила губу, продолжая дышать. Пламя – воля Владыки. Я никто чтобы перечить Ему.

Боль раздирала на куски. Боль сжигала. Боль ширилась, заволакивая мир…

И исчезла за мгновение до того, как красные всполохи перед глазами стали бы чернотой обморока.

– Вам плохо? – удивленно осведомился парень.

Я моргнула, прогоняя все-таки выступившие от боли слезы. Говорил тот самый «умирающий». Ну хоть на смерть бледную больше не похож, и ладно.

Я оглядела юношу, бесцеремонно отодвинув промокшую от крови одежду. Кольчуга осталась изодранной, как и шерстяная рубаха под ней, а вот на коже не было и следов от глубоких ран. Вот и славненько. Я тут больше не нужна.

– Нет. Мне более чем хорошо, – я не без труда поднялась на ноги.

Тело, только что вытерпевшее не самые приятные мгновения, протестовало против такой поспешности.

– Мой тебе совет – выпей сейчас сладкого чая. Или хотя бы воды. Много воды. Почини кольчугу и держись подальше от лап и зубов савров, – бросила я и не слишком резво потащилась к Ингрид.

Чай мне не поможет, а вот успокаивающий настой – вполне.

Спасибо, Фитай, за благость твою и за милость твою.

Ржание стихло, как и крики людей. Одни возницы успокаивали все еще подрагивающих от страха лошадей, другие собирали оброненные саврами товары. Четверо стражников убирали тела савров подальше к болоту, остальные все еще продолжали хлопотать над раненым владельцем каравана. Все при деле.

Почти все, точнее. Я дотащилась до первой повозки, чувствуя, что броня на мне весит теперь неприятно много и жара стала совсем нестерпимой – и обнаружила там сидящего и пьющего что-то из фляги Витора. Маг все еще был бледен. Впрочем, я бы выглядела сейчас так же, будь моя кожа менее смуглой. Наверное.

Многие сражения в прошлом не делают менее ярким сражение в настоящем. Чуть более привычным делают, но не более. И за обостряющей чувства яркостью следует неизбежная расплата.

Рубаха насквозь промокла от пота, да и не только она. Накатила усталость, и я, кажется, целую вечность искала нужный флакон в дальнем вьюке. Благо хоть Ингрид, не то чувствуя кровь на моем плече, не то просто проявляя благоразумие, почти не мешала. Только ткнулась пару раз губами прямо в щеку. Моя лошадь удивительно хорошо понимала, когда опасность уходила прочь, и валявшиеся в десятке шагов впереди тела савров ее не пугали совершенно. Мертвые – и ладно.

– Можно подумать – ты меня любишь, – пробормотала я, делая глоток тайники.

Мерзкая кислая гадость. Но хотя бы тело скоро перестанет напоминать прожаренную изнутри котлету.

Ингрид, понятно, не ответила. Только еще раз ткнулась в щеку.

– Ты ранена, – неожиданно заметил Витор, как-то незаметно подошедший близко.

Я спрятала почти пустой флакон, и, пару раз отмахнувшись от ставших исключительно назойливыми от запаха близкой крови мух, начала разглядывать плечо. Тонкий ручеек засохшей крови был хорошо виден на зелени рубашки.

– Ерунда. И не болит уже.

По сравнению с тем, что только что было… Ерунда.

– Хоть доспех сними. У меня есть чем обеззаразить.

– Меня не берет зараза, – я усмехнулась, – никакая. Я – Служитель, помнишь? Позаботься о себе, вон бледен как упырь.

Витор поник.

– Я не… В общем, я больше исследователь чем воин.

– А. Никогда не видел как убивают и не чувствовал прекрасный аромат из дерьма и крови?

Я привыкла. Нет, не полюбила – я не берсерк с севера. Но привыкла.

Витор побледнел еще больше – и почти бегом полетел к обочине дороги. Кажется, мое напоминание стало для него последней каплей, и все, с трудом сдерживаемое, устремилось прочь. Спустя мгновения маг уже расставался с содержимым желудка. Его самого не было видно, наверняка из-за иллюзии какой-нибудь, но звуков магия не скрывала.

Впрочем, мне было плевать. Не всем быть привычным к подобным вещам. Хотя интересно конечно, как Витор собирался охотиться на Семерку и уничтожать колдунов и их прислужников, если сегодня первый раз отнял жизнь? Ну да и ладно, его дело.

Что ж, Узар весьма гостеприимен, ничего не сказать.

На удивление, путь до последнего перед прибытием в город-пирамиду места ночлега прошел без сюрпризов. Убитого охранника погрузили на расчищенную от товаров телегу его товарищи, эльф своими силами и с помощью чародейки привел в порядок Алто. Не исцелил, силы фронде – не Огонь, но отвел от смертной грани. Теперь глава каравана был погружен в лечебный сон на телеге, а командовать всем взялись его отец и Дамвит.

Охранники утроили бдительность, озирались через каждый десяток ударов сердца. Показывали свое рвение, которое, как по мне, стоило показывать раньше. Намного раньше. Но савры, получив отпор, возвращаться не собирались. Да и осталось из них меньше половины, остальные отправились на Путь от наших рук, так что едва ли кто-то из хладнокровных решил бы мстить в таком вот неравном составе. Нападение было явно ради поживы. Усыпить всех вооруженных, тех, по кому иглы промажут – добить толпой, захватить все, что плохо лежит, и деру дать.

Вот только – зачем? Алто ведь вез ткани и некоторое количество всякого нужного портным товара: пуговиц, крючков, нитей, каких-то шнуров… Да, наверняка из последних были и серебряные, и золоченые. Да, наверное что-то и другое ценное имелось, бросился же купец не щадя живота своего на савра-похитителя коробочки. Но, все же – ящерам почти все обозные товары без надобности. Они не носят одежд, за исключением разве что повязок на бедрах, и то последние, кажется, переняли у людей. Не носят и не шьют. Думали, что у любого торговца что-то нужное им есть?

Или, что вероятнее, кто-то из людей готов платить чешуйчатым за товары сомнительного происхождения. Наверняка притом не золотом платить, а едой или травами.

Я была в Узаре очень давно в последний раз. Очень. Моя семья вела дела с кое-кем из тамошних богатеев, и в одно из путешествий за новыми контрактами отец взял меня с собой. С тех пор, конечно, немало воды утекло, но что тогда, что сейчас савры, при всей своей примитивности, не были глупцами. Это не отчаявшиеся крестьяне, в неурожайный год готовые иных путников есть заживо. Вовсе нет. Болота кормили чешуйчатое племя, поили и скрывали от гнева бывших хозяев.

Существование Узара и всех его жителей, связанных со сбором трав, поддерживала простая истина – худой мир с ящерами лучше доброй ссоры. Но так было не всегда.

Савры, жившие тут задолго до людей, достигли во многом немалых высот, но их медленно меняющийся уклад рано или поздно должен был быть разрушен кем-то или чем-то, с чем они просто не сумели бы справиться. И это случилось. Когда и почему – никто не знает, но когда люди и другие разумные прибыли сюда, то от когда-то великого общества савров, способного построить Узар-Пирамиду, остались лишь враждующие между собой племена, дерущиеся за остатки былого величия.

Ящеры пытались сопротивляться Равным народам, заявившим свои права на земли вокруг и на саму Пирамиду, но очень быстро проиграли. Все, до кого смогли дотянуться победители, получили рабские ошейники. Как и их потомство, и потомство их потомства. Те, кто укрылся в глубинах болот, и те, кто срывал ошейники и уходил в топи, порой пытались отвоевать утраченное… И однажды новые правители Узара, уставшие от набегов, собрали несколько тысяч воинов и магов и ударили в ответ.

Болота горели. Лилась кровь. Савры призывали своих покровителей и проклинали вторженцев. Маги находили каждую спрятавшуюся ящерицу, а воины разили без промаха любого, кто приближался достаточно близко, чтобы получить стрелу в грудь.

Этот поход, названный «Великим Очищением», запомнили обе стороны. Савры – потому что от них, и так потерявших Узар и большинство своих соплеменников, теперь остались лишь жалкие одиночки, чудом успевшие уйти достаточно далеко. Равные народы – потому что шаманы савров все же сумели призвать какие-то силы, вырвавшиеся на свободу и уничтожившие почти всех участников этого карательного похода.

С тех пор савры не докучали людям, а люди не совались в болота дальше проверенных временем делянок. «Людям» – потому что из Равных Народов кроме человеческого рода жили в Узаре разве что коренастые пайди, отличавшиеся от нас настолько мало, что многие и вовсе их с людьми считали одной народностью, да карлики-эфириалы, и то – небольшими кланами. Количество и тех, и тех было столь незначительно, что Узар именовался людским городом, как и многие другие поселения на западе, севере, юге и в Первых Землях.

Иногда людям не хватало рассудительности других равных. Неужели человеческие рода, любящие устраивать склоки, нарушили старый уклад? Или савры захотели большего, чем имеют, и забыли об Очищении? Ведь если главы Совета Семей узнают, что ящерицы нападают на торговцев, то наверняка вновь пойдут войной на болота. Не хватит своих сил – наймут кого-то, и вновь прольется море крови.

Благо, что бы ни послужило причиной нападение савров сейчас, новой попытки атаковать нас они или какое-то другое племя предпринимать не стали. Обоз добрался до асплаты без каких-то новых приключений.

Желающих открыть трактир на тропе посреди болот не нашлось, и асплата, ровная площадка для ночевки, огороженная по периметру камнями с обережными знаками, могла похвастаться лишь несколькими кострищами да запасом дров. Уже неплохо, хотя обычно у дорог что на западе, что на Первых Землях на вот таких заговоренных площадках сам собой вырастал трактир, а где места хватало – то и два. С другой стороны, на том же юге асплат почти не было – джунгли быстро брали свое, уничтожая обережные камни, а магов, желающих таскаться по городам и весям и за мизерную плату вновь и вновь подпитывать защитную вязь, было не сыскать. В Узаре же не экономили, и защищенных площадок для отдыха путешественников тут было достаточно на всем протяжении дороги от Сольда. И площадок при том больших. Место хватило и пяти телегам, и лошадям, и всем обозникам. Впрочем, оно и неудивительно – торговцы водили в Узар и в два раза больше телег, и асплата должна была к тому же вмещать и не один такой караван.

Так что, к своему удовольствию, мне удалось найти место для собственного костра подальше от остальных. Не хватало еще продолжения разбирательств с отцом купца и его охраной. Да и правда надо было снять броню, протереть плечо от всякой заразы, – незачем Витору знать, что выжечь болезнь на себе я могу, но больно это едва ли меньше, чем вот так вот чужие дыры в боку латать. Лепешку, опять же, с сыром и остатками солонины поесть хотелось без чужих взоров.

Ингрид благодарно фыркнула, когда я отвязала с нее последний тюк. Пусть отдохнет. Благо хоть еда и питье для лошадей на асплатах обычно водились, и наше нынешнее пристанище исключением не являлась. Магия хранила эти места, и желающих проникнуть за обережную вязь и поживиться дармовым кормом ждало много поганых сюрпризов. Асплаты были ни много ни мало – храмами под открытым небом, посвященными Дроме, Владыке Путей. Каждый, кто крал здесь – крал у Владыки. Каждый, кто убивал здесь – убивал дома у Владыки. Поговаривают, что в старые времена Дрома сама являлась в тех местах, где нужно было возвести асплаты, но в это верят лишь глупцы да дети. А вот то, что ее именем и силой были вытесаны первые знаки на обережных камнях каждой такой площадки – истина. Я даже сейчас, по прошествии веков, чувствовала силу, скрытую в древних знаках. Иную силу, чем Огонь, но не менее могущественную.

В свете костра было не слишком хорошо видно рану на плече, но все же была точно одна хорошая новость – чешуя уцелела. Кровь пошла из-за одной перекосившейся заклепки, глубоко вошедшей в кожу и прорвавшей ее. Рубашку правда теперь стирать и латать придется, не ходить же с пятном на плече… Но ее в любом случае придется стирать с такой-то погодой. Ладно хоть к вечеру духота несколько спала, хотя свежего ветра все еще очень не хватало.

Благо переодеться было во что. Была у меня рубаха с оторванными рукавами – как раз плечо не потревожу. Рукав, точнее, изначально только один оторвали, и история была с этим связана скорее смешная, чем грустная. Потому и рубаха с бережно сделанной вышивкой по вороту и подолу осталась со мной, лишившись, уже по моей воле, второго рукава.

Ингрид улеглась спать привычно рядом с огнем, а я рассматривала синяк на плече. Здоровый. Рука уже сейчас не слишком хорошо двигается, а дальше что?.. Но и вновь сгорать не хотелось. И так после помощи юноше от Пламени одни угли остались… Не может огонь гореть постоянно, увы. Можно его разжечь попробовать, но это точно будет больно. Потерплю. Листья киаки вроде еще остались, отек снимут. Не в первый ведь раз.

Стоило только закипятить воду в маленьком котелке и начать крошить туда листву, как из окружающей тени бесшумно вынырнул эльф.

– Ты знаешь, что стражники подумывают сдать тебя Совету за сотрудничество с саврами? – со смеющимися нотками в голосе проговорил фронде.

На мгновение я потеряла дар речи. Нет, правда, всякое дерьмо бывало. Даже у плахи стояла раз. Но чтобы так…

– Я же вроде пока никого не отправила в Огонь…

Обычно меня пробуют кинуть к ногам «правосудия» все же после того, как очередная гнида, прикидывающаяся «хорошим человеком» находит свое упокоение, и еще одна душа перестает питать Сурта и расшатывать его клетку.

После, а не до.

– В этом-то все и дело!

В глазах Милатиэля сиял почти детский восторг. Сколько ему лет, интересно? Ведь старше меня, а и мне лет немало по меркам людей. И хорошо если старше всего лишь в два раза, а не в пять, скажем.

– Звучит так, словно мне нужно тотчас взять в руки меч и пойти доказывать им, что это не так, – я не без любопытства следила за лицом фронде.

С таких, как этот эльф, станется на что-то подобное рассчитывать. Из одного желания познать что-то для себя неведомое. Дети Природы нередко пресыщаются, собственно, природой и вспоминают, что Равные Народы вообще-то тоже часть мира, который фронде берегут. И тогда так же, как этот долгоживущий, покидают свои уютные лесные, и не только лесные, уголки, которые считают домом, и выходят посмотреть на других разумных. Посмотреть с какой-то своей собственной стороны.

– О, нет, – скрыть толику разочарования Милатиэлю все же не удалось, – я ведь не считаю собственную родню кем-то вроде муравья, перед которым нужно лишь положить правильную травинку – и смотреть, как он нападает на всех и каждого из своих сородичей. Просто думал что тебя это развеселит.

– Что ж – повеселило. Такой глупости я давно не встречала.

– Киака, белая тень, – втянул носом воздух эльф. – Хорошая трава. Но собрана поздно.

– Куплена у аптекаря.

– А. Да. Может быть я могу помочь?

– Не в чем. Лучше скажи – эти остолопы правда уверены, что я сначала навела на их караван савров, потом всех предупредила о нападении, потом подралась с саврами, а потом, по их мнению, обязалась спасти идиота, полезшего на копье, но решила этого не делать по собственному капризу?

– Они пока не сошлись во взглядах. И если хочешь знать, Витор настаивает на твоей невиновности.

Я только фыркнула на это заявление.

– Он, видимо, просто догадывается, насколько глупо будет выглядеть такое обвинение.

Мда, отличная идея – винить Служителя в сговоре с мелкими чешуйчатыми бандитами.

– Что-то неспокойное творится здесь, – без паузы сменил тему эльф. – Природа волнуется. Шамана савров, что скрывал их от наших глаз до самого приближения, словно бы кто-то побудил совершить это.

Я нахмурилась. Пропитала отваром специально припасенную тряпицу и приложила к плечу. Благо, думать все это не мешало.

– Запугивание торговцев через ящериц… И зачем?

– Круги хотят власти, – неожиданно раздался рядом еще один голос.

Я, увлекшись своими мыслями, и не заметила, как к моему костру подошел еще один гость. Тот самый парень с паршивой кольчугой.

Старею. Теряю хватку.

– Простите, господа, – немного нервно склонил он голову. – Я слышал о том, что Дамовит хочет сделать. Глупость это. Вы, госпожа, мне жизнь спасли. У меня нет богатств, но если вы в Узар собираетесь, то может быть то, что знаю я и те, с кем я знаком, смогут в ваших делах помощь оказать.

– Садись к огню, – я поискала в вещах еще одну кружку, – как тебя звать хоть?

– Калеб. Калеб Быстроногий. Вы в Узаре обо мне в «Приюте Крысы» спросите – и будете там приняты. Ну, если надо, – смутился юноша.

Что-то мне подсказывало, что «Приютом крысы» звался не трактир для аристократов.

– Держи, – немного северной настойки у меня осталось.

Огонь исцеляет плоть, но все же после него нужен покой, а не полдня на ногах. Этот юноша по какой-то причине не сказал о ране своему командиру, которому, похоже, не очень-то доверял, и шел вместе со всеми.

Парень безропотно выпил. На меня он смотрел как на Владыку, вот воистину. На эльфа – почти так же.

В пламени костра, без доспеха, в одной только изодранной рубахе и в потертых штанах юноша казался еще младше чем на дороге.

– В общем, у нас сейчас неспокойно. Ну, в городе. Никто ничего не говорит, но Круги давно хотят больше свобод, и, кажется, теперь уже всерьез задумываются о смене власти.

– Круги? – с удивлением осведомился эльф.

Вроде как у Детей Природы ведь собрания их тоже Кругами зовутся.

– Город живет сбором трав, господин, – охотно пояснил Калеб быстрее, чем я открыла рот, – и их обработкой. Многие семьи занимаются этим много поколений. Имеют деньги, склады, своих алхимиков, свою охрану, свои контракты. Они и составляют Совет Семей Узара. Они правят городом. Но есть и Круги. Объединения простых трудяг. Почти все узарцы не из Старых Семей работают на них так или иначе. И богатеям плевать что к летнему солнцестоянию, скажем, топляки всех на куски разрывать готовы, никто охраны и не выделит по своему почину. А Круги это решают. И много что еще.

– И свой процент имеют, – усмехнулась я.

Вот он, типичный житель нижней ступени Узара. Уверен что Круги, образованные жителями предприимчивыми, но не родившимися в семьях первых переселенцев, правда пекутся о благе народа.

На деле все проще – все травы никто не соберет. Но можно нанять кого-то из Круга, и он принесет нужный объем. Организует сбор, найдет людей, возьмет свой процент и от собранного, и от оплаты. И все довольны. Кто-то из, скажем, изготовителей зелий получит нужную ему траву в нужных количествах. Человек Круга получит и деньги, свою долю товара и уважения. Простые сборщики получат деньги и чувство, что Круг-де о них заботиться и навстречу в пожеланиях идет. И все прекрасно.

Калеб посмотрел на меня с восхищением.

– Вы много знаете, госпожа.

– Бывала тут. Давно.

– В общем, Круги хотят большего.

Ага. Не только процент, но все дело, так? Об этом в мой визит сюда отец говорил. Зачем быть на побегушках у кого-то, если можно сами распоряжаться собранным, а то и цех алхимический под это дело выкроить у города в аренду, верно? Но пока только Старые Семьи имеют право заключать контракты с иногородцами, а без таких контрактов местным много не продашь.

– Круги хотят право договора, – подтвердил мои мысли Калеб, – Совет против. И теперь они схлестнулись ни на шутку. Шериф и его люди пытаются разобраться со всем, но в городе слишком неспокойно. Говорят, и с Союза, и с Лиги там у многих свои интересы. Слухи ходят еще о том, что кто-то ящеров освобождает, и отпускает их в болота через Нижнюю Пирамиду. Ну и говорят люди, что савры, мол, нападают на торговцев по чьему-то наущению. Я и не думал, что правда это, нанялся за звонкую монету, заработать хотел, а тут… Будьте осторожны. И, – Калеб замялся, – в общем, лучше с Алто не ссорится. Вы, господин ему жизнь спасли, – склонил голову перед эльфом юноша, – можете потребовать что за это. Но…

Он вновь замялся.

– Выкладывай. Ты ведь за этим пришел, – было очевидно, что парень не только о положении дел в городе знал.

Калеб повертел головой. Поняв, что рядом никого нет, он нагнулся к нам так близко, как мог, и зашептал:

– Алто – человек непростой. Я всего во второй раз с ним хожу, но перед выходом не спал совсем, и видел как он с Домвитом мелкие сундучки да коробки проверял. А там, клянусь вам – под узорчатыми лентами аккуратно так золото блестело. И Йован из «Крысы» говорил, что видел отца его, Милто, в Нижней Пирамиде. А там, говорят, сейчас Круг собирается и планы свои по роспуску Совета вынашивает. Или что похуже происходит.

О как. Интересно, очень интересно. Не там ли, в Нижней Пирамиде, и сидит сейчас кто-то из Семерки?

Очень похоже на то, что Витор и правда верно понял, где нам искать следующего из древних колдунов. Не этот ли сигнал с кольца мертвеца заставил кого-то там, под городом, начать претворять свои планы в жизнь, и, быть может, сместить Совет? Или все началось намного раньше, и виновата в том простая жадность и жажда власти?

Что ж, теперь понятно, почему Алто так всполошился, когда савр решил коробочку украсть.

Я кинула взгляд на сидящего поодаль Дамвита, о чем-то беседующего в свете костра с отцом Алто и, почему-то, Витором.

Вы заодно? Или ты хочешь узнать что-то, маг, для своего Ордена или самого себя?

Глава 3. Узар. Добро пожаловать.

– И до чего вы договорились?

– Что? – шедший рядом Витор явно погрузился в свои мысли, и потому теперь едва не подпрыгнул от неожиданности.

Сегодня с самого утра маг был задумчив и то и дело кидал взгляды то на меня, то на чародейку, то на ящерицу.

– Сразу как придем в город побежишь сразу сдавать меня Совету Семей, или обождешь?

– А. Ты знаешь…

– Я многое знаю.

– Слушай, – маг провел руками по лицу. Судя по всему что вчерашний бой, что разговор, при котором наверняка было немало эля, дались ему непросто.  – Пойми и их. Незнакомцы при оружии присоединяются к каравану. На караван нападают в до того спокойных местах, причем двое из пятерых новых воинов вообще не участвуют в битве, еще один незадолго до нее исчезает, а ты и вовсе отказываешься помогать умирающему купцу.

Я хмыкнула.

– Как будто это в моей власти.

– А нет? – с искренним любопытством спросил Витор.

– Я – слуга, а не хозяин.

– А.

Глубокомысленно. Впрочем, большинство разумных знает о Служителях только то, что мы – не жрецы. Убиваем потому что чаще.

– В общем – инцидент исчерпан, – подытожил Витор.

– Вот и прекрасно.

Некоторое время маг молчал. Потом все же решился:

– Нам нужно действовать сообща.

Я с любопытством вгляделась в веснушчатое лицо Витора. Сколько ему лет было – два десятка? Два с половиной? Да еще наверняка учился ведь где-то магии сколько – лет десять? Нет, за десять в Башне только учеником мага можно стать, так что точно больше.

Наивный ведь он. Наверняка почти всю жизнь среди книг провел.

– Нужно, – зачем с очевидным спорить?

– В общем… Может, поделишься тем, что знаешь? Тот паренек из стражников вчера не просто так подходил к вам с эльфом.

Я склонила голову.

– Может быть мы просто договаривались втроем предаться плотским утехам?

Витор сглотнул. Кажется, такой вариант он даже не рассматривал.

– Целибат для Служителей – миф, – добила мага я.

А он ведь правда очень молод. Это и по смущению видно, и по тому, как рука потянулась к одному из колец на пальце. Нареченная? Или это лишь какой-то их, магов, обет? Может и второе. Целибат там или одна женщина на всю жизнь, или еще что… Всякое бывает.

– Ладно, расслабься. Расскажу то, что окажется полезным в нашем деле, а не одними намеками на политические дрязги. Когда точно узнаю что и как. И, кстати, если ты радеешь за наше совместное уничтожение злобных колдунов, то поговори с Дианель. Если в следующий раз она будет бесполезным грузом, стоящим на телеге и защищающим лишь свою шкуру, о всяком сотрудничестве можно забыть. Мне не нужна обуза.

Можно подумать, что я не заметила того, как эта «царственная» особа решила во чтобы то ни стало прикрыть свою задницу и в итоге магический щит вокруг себя красивой держала, и ящерице пойти не дала на помощь стражникам.

Витор кинул немного неуверенный взгляд на шедшую позади чародейку. Савр, явно недовольный вниманием к своей госпоже, обнажил зубы.

– В бою можно растеряться, – осторожно попытался оправдать почти коллегу маг, – а защищать себя мы не все хорошо умеем, и…

– Мужественный отличается от труса тем, что умеет действовать, смотря в лицо своему страху. А трус, получив магию, в погоне за собственной безопасностью подвергает опасности других.

Витор еще немного помялся, словно желая что-то возразить, но все же передумал.

– Я понял твою позицию.

– Вот и славно.

Маг отправился обращаться с чародейкой. Фронде, шедший неподалеку от них, с явным любопытством прислушивался к разговору. Судя по выражению лиц и жестам, разговор этот был непростым, хотя Арджан выглядел так, словно вокруг ничего не происходит. Впрочем, он всегда так выглядел.

Здоровенный савр в хорошем доспехе и с парой клинков на моей стороне был бы неплохим козырем против любого колдуна, хоть древнего, хоть не очень. Но к нему прилагалась бесполезная чародейка, годная только задирать нос и кичиться своими силами. Которые, кстати, вовсе не ее заслуга, а лишь награда от далеких предков. И если эта дамочка и дальше будет думать только о себе, то нам точно не по пути. В подземелье, где из неприятелей только пара бандитов особо наглых была, мрачного вида савра и моего меча было достаточно. Теперь – нет.

И это не говоря уже о том, что охотиться на колдунов с магиками рядом – в принципе не самая лучшая затея.

Не знаю уж о чем общался Витор с чародейкой, но ко мне он больше не подходил. Шел рядом с Дианель и просто улыбался как дурак.

К Пирамиде мы вышли ближе к полудню. До того смутно видимая в мареве болотных испарений, обступавших сейчас дорогу с двух сторон, древняя столица рухнувшей цивилизации савров все приближалась и приближалась, но оставалась размытой тенью на горизонте. Так продолжалось до момента, когда караван пересек невидимую черту, оставив висящий в воздухе отвратительный туман позади. Поговаривали, что древние строители Узара были искусны в магии и орошении, и сумели сделать так, что болота обступали пирамиду из темного камня, но не приближались к ней. Более того – близь саврского города почва была чрезвычайно плодородной, а чистая вода поступала внутрь исполинского каменного сооружения сразу по несколькими никогда не пересыхавшим и никогда не загрязнявшимся каналам. Как это было возможно и почему Пирамида, колоссальных размеров сооружение из пяти ступеней, на которых и в которых жили равные народы, еще и имевшая под землей, по слухам, свое зеркальное отражение, до сих пор не ушла в трясину под собственной тяжестью было решительно непонятно.

Особенно если учесть, что нынешние савры, были, мягко говоря, примитивными, и никакими хоть сколько-нибудь сложными технологиями строительства не владели. Некоторые ученые юга предполагали, что строилось тут все вовсе не нынешними ящерами, а какими-то их более высокоразвитыми родственниками или и вовсе народом, покорившим чешуйчатых, который при открытии Врат и начале заселения этого мира Равными использовал собственный межмировой портал и удрал куда-то в другое место.

Так это было или нет – никто уже не ответит. Но, несомненно, Узар производил впечатление на каждого, кто по какой-то надобности посещал этот город. Сначала – своей необычной пятиступенчатой формой и величием огромного черного строения, нависавшего над бесконечными болотами, ровными возделанными участками земли вокруг и каналам с чистой водой, которых тут не должно было быть. Потом – загаженными улицами-коридорами, крохотными строениями в лабиринте внутренностей нижних ступеней, шумом и гвалтом в средних, и алхимическим чадом в верхних.

Прекрасное место для тонких душой путешественников и купцов, что потом годами рассказывают всем желающим о чудной пирамиде, в которой довелось побывать, и отвратительный город для жизни любого разумного. Кроме, пожалуй, тех семей, что владели домами на самой вершине Узара. Там хороший вид, достаточно простора, и, – всегда, – ветер, гонящий алхимические пары куда-то к болотам. Но все это было доступно лишь для членов Совета Семей, правителей Узара и полноправных владетелей права заключать крупные торговые контракты.

С иной стороны пирамиды, той, которая не была видна с главной дороги, находилась еще и небольшая пристань. Там, если ничего не изменилось за прошедшие годы, ширина канала позволяла проходить лодкам, а сам канал вел дальше на юг, и быстро выводил к Такару, гавани, через которую Узар и вел торговлю со всеми, кому проще было доставлять товары в Пирамиду и из нее по морю. Говорят, где-то там, около гавани, были проходы для контрабандистов, уходящие на многие десятки шагов под землю, в иной, перевернутый город.

Слухи… Или нет. Но, пожалуй, колдуну, что древнему, что не очень, в таком месте легко спрятаться. И удрать при случае тоже будет легко.

На полях вокруг Узара трудились даже не десятки, а сотни савров. Они были из той же мелкой породы, которая сильно уступала в сложении Арджану, и все как один носили ошейники.

Перед прямоугольным, вырубленном в черном камне входом в первую ступень, где стража в одинаковых черных коттах проверяла документы и собирала пошлины, выстроилась немалая очередь. В основном из савров с котомками и корзинками на спинах и их хозяев.

– Рабство – традиция людей, – Милатиэль зачем-то отвязал от запястья одну из бусин и протянул мне. – Они равно любят владеть зверями и другими разумными. Держи, пусть будет у тебя.

Самая обычная деревянная бусина. Только внутри что-то было.

Магия. Причем вновь такая магия, которая мной не слишком-то и ощущалась. Только слабое-слабое тепло на пальцах свидетельствовало о том, что эта бусина была немного живой – своей собственной жизнью. Никакого запаха, исходящего от любого чародейства и, особенно, от всего, связанного с отродьями Сурта и их силами, не было. Словно бы фронде не волшебство творил, а делал что-то настолько естественное, что было просто частью мира вокруг.

Эльф пояснил:

– Каменная клетка без жизни – не то место, где я хочу быть. Но мне интересны знания шаманов ящеров и интересно, кто из людей настолько отважен, чтобы презреть правила и удобства и дать саврам волю. А ведь, если верить молодому стражнику, кто-то решил сделать это. И жители болот должны знать, кто именно. Пока маяк у тебя, я смогу найти вас когда что-то узнаю.

И, не дав мне и слова вставить, фронде развернулся и пошел назад по дороге мимо обоза, почти сразу свернув и направившись к ближайшему работающему на плантации савру.

Он что, их просто так расспрашивать хочет? Ну да ладно, я фронде точно не указ. Строго говоря, ему, не получившему метки, и внимание Семерки-то не грозит. Впрочем, оно и мне не грозит ничем, а вот этим беглым колдунам смерть угрожает в полный рост.

Фитай выжжет всех, кто связал себя с Суртом и тьмой.

Раньше в Узаре не чинили препятствий на въезд никому из желающих посетить город. Теперь же нас вчетвером, внимания охраны не избежал даже совсем не боец Витор, обыскали сверху донизу. И… не пустили внутрь.

– Оружных без приглашений от уважаемых горожан по распоряжению шерифа не пускаем, – никак не хотел сдаваться даже под напором доводов от Витора прыщавый юнец, заведовавший проходом в город. – А у вас еще и савр без ошейника.

– Арджан – не раб, – пробасил ящер, улыбаясь.

С его рядом острейших зубов улыбка вышла плотоядной. Но, увы, на упиравшегося всеми силами стражника она впечатления не произвела.

– На территории Узара действуют законы, и каждый, кто заходит в город, обязан их соблюдать. Савры должны иметь ошейник с печатью хозяина, и никакого оружия с длиной клинка больше ладони проносить нельзя, – он покосился на книгу, выглядывающую из подсумка на поясе Витора. – А господам магикам нужно отдельное разрешение от Коллегии…

– Значит так, – мое терпение быстро заканчивалось в подобных ситуациях.

Слишком часто такие вот «хранители дверей» мешали мне раньше. Я вытащила Знак из-под ворота. Второй раз за последние два дня делаю так…

– Или вы сейчас нас пропускаете в город с уплатой всех ваших грабительских пошлин и прочего, или я решаю, что вы заодно с теми адептами Сурта, что орудуют здесь, и правосудие над которыми вы мешаете свершить мне и моим людям. Доходчиво?

Водянистые глазенки стражника округлились при виде амулета. Но он, гад, стоял на своем:

– Господин шериф не велел, это всех касается, и…

– Значит отведи нас к нему!

– Не велено, и…

Искорки огня, и так чуть-чуть разгоревшиеся от моего раздражения, теперь еще сильнее потеплели, словно желая сжечь этого недалекого. В назидание. Еще немного, и Пламя станет видимым и реальным.

– Гут, отведи их, я посмотрю тут за всем, – к нам из-за каменного свода ворот подошли еще двое стражников.

Говоривший был старшим из них, с окладистой седой бородой, лысой головой и цепким взглядом старого вояки.

– Но господин шериф обязал меня быть старшим в смене, и…

– И я уверен, что Нар по достоинству оценит твои старания по защите города от чужаков, – с немного усталой готовностью отозвался пожилой стражник.

Юнец оглядел нас. Потом бросил взгляд за очередь, скопившуюся за нашими спинами, и с явным неудовольствием произнес:

– Если что-то случится, ты будешь отвечать, Маро.

Пожилой Маро, голос разума среди местных защитников закона, согласно кивнул.

– Что ж, если вы так хотите – идем к господину шерифу, – скривился юнец, – впрочем, не удивлюсь, если он прикажет скинуть вас вниз, как и другое отребье.

– Как ты меня назвал, безродный? – вскинулась чародейка, чьи глаза опасно потемнели.

На руках полуэльфийки зажглись искорки огня. Не благословленного Истинного Белого Пламени, но тоже внушительно.

Юный наглец побледнел. Но все же с собой справился и выпалил:

– За оскорбление власти вы получите штраф. А за оскорбление чести и достоинства рода Морде я могу прямо сейчас вызывать вас на дуэль!

Двое ближайших помощников юнца-Морде шагнули к нему, положив руки на рукояти мечей.

– Давайте не будем торопиться… – начал было Витор, видя, как сделал шаг вперед Ардажн.

– Не будем, – усмехнулась я. Вот почему этот прыщавый так меня раздражал… Фамильное сходство. – Хотя бы потому что Анам Морде был исключен из Совета, лишен всех привилегий и выслан из города за торговлю черным лотосом и попытку отравить как минимум трех высокородных и их торгового партнера с юга. Ах да, и еще вся его семья была лишена всей собственности, хотя для его детей было решено заменить высылку лишь лишением богатств и титулов.

Анам, редкостная гнида, решил, что смерть приехавшего для заключения новых контрактов торговца с юга откроет ему и его компании шанс продавать свои травки втридорога другим чужеземным купцам. И как-то не учел, что жители Союза неплохо поднаторели в ядах и защите от них.

Это был знатный скандал. Отец, надо признать, извлек тогда из всего немалую выгоду. А потом через пару лет сам обрек свою семью на нищету и жизнь крестьян. Но эта была иная история…

И все-таки неплохая у меня память на лица. Вон как этого Гута перекосило. Интересно кто он Аману – внук? Правнук?

– Или я не права? – я с издевательской улыбкой продолжила изучать медленно наливающееся гневом лицо стражника.

– Думаю, будет лучше всего вам пойти со мной, – Маро поманил нас за собой, пока нахал сжимал и разжимал кулаки в бессильной злости, а народ в очереди за нами, кажется, уже принимал ставки. – А мой коллега продолжит заниматься важным и ответственным делом.

– Он назвал меня… – начала была чародейка, но чешуйчатый неожиданно взял ее за плечо и буквально поволок за собой, не давая продолжить.

– Идем, – рыкнул Арджан.

Что ж, ну хоть у кого-то есть мозги.

Маро, пока юнец-недоаристократ не опомнился, быстро повел нас вглубь переплетений коридоров Пирамиды. Здесь все было так же, как и в моих очень давних воспоминаниях. Длинные коридоры, освещаемые лишь тусклым магическим светом, с многочисленными узкими проходами, каждый из которых вел или в магазин, или в таверну, или еще в один коридор. В котором такой же ряд проходов позволял пройти или в крошечные комнатушки местных, или в третий коридор, и дальше…

Никогда не умолкающий гул голосов. Аромат множества людей, живших вместе на небольшом пространстве и вовсе не под открытым небом. Едкий запах благовоний и приправ, которые узарцы использовали как раз для того, чтобы притупить вонь самого разного толка.

Прекрасное место. Воистину прекрасное.

– Прошу простить Гута, – пожилой стражник вел нас одному ему знакомыми переплетениями улиц-коридоров, – у нас сейчас неспокойное время. Воду мутят всегда, а сейчас как-то совсем уж сильно. Вот шериф и отдал указ не пускать наемников в город, у нас сейчас и с теми, которые тут уже есть, проблем по горло.

– Мы не наемники, – отозвался Витор.

– Я понимаю, – примирительно ответил страж, – и уверен, что шериф Нар не создаст вам никаких препятствий. Служители давно не посещали наш город, но мы всегда рады избранникам Фитая. Мы ведь делаем одно дело.

Он повернулся ко мне и показал правую руку. Знак огня и символ Фитая были запечатлены у Маро на запястье.

– Когда постарше становишься – понимаешь, что служишь-то не только людям, но Владыкам. Падаль всякую к очищению приближаешь, – довольный собой стражник продолжил путь, теперь выведя нас на второй уровень Пирамиды по узкой лестнице.

Судя по тому, что тут не было других желающих подняться – лестница на том конце охранялась. И правда – вывели нас вырубленные в камне ступени прямо к двери, на которой было выбито «Шериф и охранители Узара».

Узарские стражники занимали немаленькое такое здание-нишу и в пределах пирамиды, и имели несколько пристроек на ее ступени. Именно в такой пристройке, с собственным широким окном, из которого открывался неплохой вид на причал у канала внизу, и обитал шериф Дирет Нар.

Глава местной стражи располагался в совсем небольшом для своей должности кабинете, сейчас буквально заваленном бумагами. Места тут было настолько мало, что мы вчетвером заняли почти все пространство перед столом шерифа. Хотя, пожалуй, будь Арджан человеком – было бы чуть проще.

Помимо нас в помещении была и еще одна девушка, черноволосая, в форме стражи, и лицом похожая на самого Нара. Стояла перед главой охранителей навытяжку с какими-то донесениями в руках.

Шериф, сидевший в жестком кресле, оказался щуплым невысоким мужчиной с острыми чертами лица, небольшими усами и с забранными в хвост черными волосами. Он был удивительно похож на своего предка, чей портрет висел прямо за ним, но был куда менее тучен и более молод.

А еще прямо под портретом некого Ани Нара на специальном постаменте лежал меч в потертых ножнах. И портрет, и постамент, и меч были, кажется, единственными элементами роскоши в этом месте. И не случайной роскоши – в мече чувствовался жар Пламени. Настоящего.

Оружие, отмеченное прикосновением Фитая. Хотя при том сам Дирет не казался Служителем. Просто уставший от всего человек, присматривающий за порядком в огромном бестолковом городе.

Стоило нам зайти, как шериф одним взглядом отослал прочь посетительницу.

– Альса, мы закончили. Жду отчета на закате. Итак, господа наемники, зачем прорываетесь в мой город?

– Мы не прорываемся, – решил уточнить Витор. – Позвольте нам все рассказать как есть.

– Излагайте.

И Витор изложил. А шериф напрочь проигнорировал все его объяснения и почему-то начал буравить меня на удивление тяжелым взглядом карих глаз.

– Вы уверены, что в моем городе есть кто-то, на кого ваш Владыка обратил внимание? – хмуро заметил шериф.

Ну, строго говоря, пока не обратил. Но это явно не самый лучший ответ прямо сейчас.

– Не только мой. Меч за вашей спиной…

– Принадлежит моему предку, а не мне, – отрезал Дирет. – Я решаю все сам, а не полагаюсь на переменчивых Владык. Потому возвращаюсь к делу – вы считаете, что в городе есть кто-то, кто верен Сурту?

Я кивнула.

– И ваши спутники желают вам помочь в праведном деле, а не приехали за звонкую монету продавать свои мечи и магию Семьям или Кругам?

– Все верно.

– И вы хотите, чтобы я вам поверил просто потому что у вас есть Знак?.. С этим знаком вы можете убить хоть меня, хоть безгрешного младенца, говоря всем, что ваш Владыка так решил.

– Это не совсем так работает.

– Да? И какие у вас есть доказательства присутствия тут кого-то из колдунов или иных суртополонников? Кроме провидения, его я при всем желанию не проверю.

Вот же…

Я решила немного приоткрыть карты:

– Купец, с которым мы шли в Узар, возит золото кому-то в низовьях города. Под город, если точнее.

Шериф отмахнулся.

– Этим занимается половина здешних торгашей в уверенности, что я ничего не знаю. Это ничего не доказывает.

– Ящеров принудили напасть на караван.

– Разборки купцов, – отрезал Нар. – Служитель, маг, чародейка и свободный савр-боец. Вы вчетвером наделаете дел больше чем иные ватаги Серебряных Мечей. Почему я должен пустить вас в обход собственного запрета?

– Мы можем быть полезными, – заметил Витор. – Можем помочь с магическими проблемами, с которыми не всегда может справиться меч и щит.

– Меч, щит и мозги справляется со всем. Впрочем… – шериф осмотрел нас четверых холодным, расчетливым и каким-то неестественно глубоким взглядом.

Глаза старика смотрели на лице тридцатилетнего мужчины. Что ему довелось пережить?..

– Хотите свободно перемещаться по городу – заслужите это. Докажите, что вы не безголовые жадные до злата Клинки, взявшие себе в спутники Служителя из желания прорваться в Узар в обход запретов и найти тут себе богатенького нанимателя.

– И как же? – Витор прищурился.

Магу все происходящее явно не нравилось. Его дипломатические таланты впечатлили лишь купцов-караванщиков, и это явно выводило Витора из равновесия.

– Разберетесь с де Гат, – шериф достал из вороха пергаментов на столе один и начал что-то быстро писать, – меня она уже достала со своей кошкой, и денег и гонора у нее столько, что хватит на восьмерых. У нас достаточно дел с наемниками, и с Кругами и с Советом, которые вцепились друг другу в глотки, чтобы заниматься и ее проблемой.

– Вы хотите чтобы мы нашли кота? – еле сдерживая удивление спросил Витор.

– Да. Кота. В лаборатории мага Антуана де Гата.

– Это автор «Тридцати способов смерти при неосторожном перемещении», – не то с восторгом, не с ужасом заметил Витор. – Не знал что он отсюда. И ведь де Гат исчез несколько лет назад…

– Именно. Поэтому вы пойдете и узнаете, что творится в его лаборатории, и вернете обратно суртову кошку Натали де Гат, которая отвлекает моих людей от важных дел с завидным упорством. Сделаете это бесплатно – и получите верительную грамоту и мою благодарность. Устную. Маро покажет где живет Натали и присмотрит за вами. Пожалуется на что-нибудь – и прохода в город вам не видать.

– Но мы только приехали, хотели бы принять ванну, и… – протянула чародейка.

– Ванну? Что ж, пожалуйста. У нас сегодня помывочный день в третьей казарме, желаете присоединиться? Нет? Тогда, думаю, вам все понятно.

– Наши вещи остались около ворот, – насупилась чародейка.

– С вашим другом-купцом, которого вы легко сдали? Сходите и заберите, то, что нужно для нынешнего дела. А остальное и лошадь оставите на площадки для арестованных доказательств.

Шериф дописал бумагу и передал ее мне.

– Если ты тут Служитель и уверяешь, что твои товарищи благородные и непорочные, то и за их проступки ответишь головой. Вам все еще нужно право находится в моем городе? Тогда вперед.

– Но мы были в пути три недели! – Дианель гнула свою линию.

Шериф улыбнулся.

– Сегодня через полчаса будут банные процедуры у южной офицерской когорты. Хотите присоединиться к ним?

Чародейка побагровела.

А ящер же, даю голову на отсечение, пытался спрятать смех, выдыхая струйки дыма.

– Еще спалите мне все! Пошли вон к Маро и за дело, и иначе вышвырну!

Глава 4. Узар. Лабораторные открытия

Натали де Гат оказалась весьма миловидной юной девушкой в просторных пурпурных одеяниях, расшитых золотыми нитями. Жила дочь мага в пятой, самой высокой ступени города, и было невооруженным взглядом видно, что она этим фактом гордилась безмерно.

Пожалуй, гордиться и вправду было чем. Здесь текла совершенно иная жизнь, ничем непохожая на происходящее внизу. Размеренная, спокойная, без всевозможных неприятных запахов, услужливо отгоняемых множеством пронизывающих это место чар. Декоративные сады перед жилыми не то домами, не то нишами, – как это еще назвать в Пирамиде? – пестрели алхимическими цветами, способными расти даже в столь сложных условиях, свет тут был ярок, но не резал глаза, и, если я правильно все помнила, даже мог изменяться по настроению жильцов.

Натали беседовала с нами на террасе перед домом, держа в руках чашку с прекрасным южным кофе. Такие же чашки из искусного фарфора были предложены и нам. Точнее, не совсем «нам» – мне, Дианели и Витору. Впрочем, насчет Арджана было не совсем понятно – выказала так хозяйка дома отношение к его народу или просто поняла, что огромная лапища савра не сумеет нормально держать маленькую чашку, да и пить из нее у ящера вряд ли получится. Впрочем, не похоже, что Арджана это хоть как-то задело. Тем более что угощение в виде местной выпечки ему все же предложили.

– Итак, наш строгий, но справедливый шериф наконец сжалился над попавшей в беду девушкой и прислал хоть кого-то мне на помощь, – не без некоторой иронии заметила Натали. – Вы явно немало досадили ему, коль, несмотря на грозный вид, здесь. Мой отец по просьбе Совета и предшественника нынешнего шерифа пахал день и ночь, и коль ему самому уже никто и ничем не поможет, то хотя бы пускай помогают мне разобраться с его наследием. Хоть бы и вы.

– Хоть бы и мы, – хмыкнула чародейка. – Высокая оценка.

– Я вас не знаю, – чуть пожала плечами Натали, – никто не знает. Так что пока – какая есть. Итак, все просто: найдите мою Брусничку.

– Кого?

Она что, правда хочет, чтобы мы кошку искали?

– Брусничку. Кошку из лаборатории отца. Все, что осталось после того, как великий Антуан де Гат решил, что познал тайны измерений и начал проводить свой «гениальный эксперимент». Никого не спросив, между прочим. В итоге только Брусничку я и нашла на месте его великого ритуала… а теперь и она сбежала. Пробралась в лабораторию – соседка видела. Пробралась, и, похоже, там и осталась. А меня саму туда големы охранные не пускают.

– То есть вы хотите, чтобы мы сходили в лабораторию вашего отца-волшебника, сломали все охранные механизмы и принесли находящуюся там кошку, верно? – судя по лицу Витора, он не был уверен в том, что все правильно понял.

Нет, такую ерунду еще придумать нужно, но все-таки…

– Все верно.

– А если мы выясним что ваша кошка, кхм, скажем так…

– Погибла? – Натали подняла бровь, – говорите уже как есть. Тогда принесете мне ее тело, чтобы я ее похоронила. Знаете, она в мелочах так похожа на отца… Впрочем, чему тут удивляться – Брусничка торчала в его лаборатории день и ночь почти два года. И если… В общем, я хочу определенности насчет ее судьбы. Это не так уж и много за то, что отец почти двадцать лет отдал этому городу, знаете ли.

Что ж, судя по обиде в словах – Антуан был не только не самым удачливым магом, коль ухитрился пропасть без вести во время какого-то своего явно пошедшего не так эксперимента, но еще и на поприще отцовства не преуспел. Ладно, какая разница. Если чтобы нормально передвигаться в этой дрянной пирамиде надо пойти в лабораторию исчезнувшего мага и найти там кошку, то пойдем в лабораторию и найдем кошку.

Маро, наш сопровождающий от стражников, который все это время с незаинтересованным видом сидевший на небольшой скамеечке неподалеку от веранды, даже не попытался встать чтобы направиться вместе с нами в лабораторию. Впрочем, его оправили надзирателем, а не помощником.

Место для магических экспериментов предусмотрительно располагалось в отдельной нише на немалом удалении от дома Натали. И правильно. Знавала я пару магиков, решивших свои эксперименты проводить прямо в доме. Вместо жилища одного из них в пригороде Сольда по сей день кратер.

– С ума сойти – мы полезем в лабораторию мага за кошкой, – Витор покачал головой, – я подозревал, что некоторые люди слишком любят животных, но не думал что настолько сильно.

– Какая разница за чем именно идти в эту лабораторию? – легкомысленно заметила чародейка. – К тому же – мы сможем прикоснуться к результатам исследований, найти немало того, в чем эта явно недалекая наследница не понимает, и…

– Даже не думай, – оборвала Дианель я, – если узнаю, что ты хоть что-то вытащишь оттуда, то лишишься и рук загребущих, и жизни.

Аржан неодобрительно щелкнул зубами. Пускай – на меня такое уже давно не действует.

– Да кто тебе сказал, что у тебя есть право решать, что я могу откуда-то выносить, а что – нет?!

– Владыка Огня, – я повернулась лицом к чародейке, – хочешь поспорить? Думаешь, ты первая и последняя из тех, кто думает, что ему все можно просто потому, что он владеет магией и имеет силы черпать и черпать могущество из чужих книг и артефактов, а?

– Да ты…

– Хватит, – бас ящера и его непривычный говор заставили замолчать Дианель.

Ну и меня, да. Я ожидала, что вмешается скорее Витор, чем савр. Интересно, если сравнивать ящера и чародейку – кто из них умнее?

– Цель одна. Идем к ней. Остальное – потом.

Когтистая лапа указала на высеченную прямо из камня дверь, которая явно должна была не поворачиваться, – петель не было, – а открываться каким-то иным способом.

Впрочем, Натали дала нам ключ от лаборатории своего отца в виде какой-то небольшой пирамидки. Необычному ключу – необычный замок.

– Идем, – Дианель, упрямо вздернув подбородок и кинув на меня презрительный взгляд, шагнула вперед и, вырвав из руки Витора ключ, вставила его прямо в центр странного узора на плите перед нами.

Сработало – плита с тихим шорохом отошла в сторону.

– Тут могли быть зловредные чары, – с оттенком наставительно неудовольствия заметил Витор, – и при контакте с ключом и дверью они бы сработали.

Чародейка отмахнулась.

– Я что-то не вижу перед дверью големов, которые не пускают нашу доблестную дочку мага в его лабораторию. Значит они внутри, и значит – она эту дверь открывала один раз минимум, и никакие чары ничего с ней не сделали.

– Возможно на нее просто был допуск, – пожала плечами я и, чувствуя на себе задумчивый взгляд Витора, первой вошла в обитель мага.

Обитель темную, причем темную абсолютно, хоть глаз выколи. Мое зрение полукровки было куда лучше человеческого, но, тем не менее, даже мне тут было совершенно ничего не видно.

Огонь, зародившийся в теле, пробежал по руке и расцвел зыбким лепестком на ладони. Иллюзия, дающая крохи тепла – но разгоняющая тьму. Правда, как-то не слишком уже активно разгоняющая. Не было бы источника света за спиной – едва ли бы удалось разглядеть что-то дальше чем в паре шагов. Магическая темнота какая-то что ли? Я сосредоточилась на ощущениях. Магия – рядом. Впрочем, а чего от лаборатории мага-то ждать? Это с равной долей вероятности могли быть и какие-то оставшиеся от бывшего владельца этого места артефакты или магические компоненты, или и правда что-то, мешающее зрению.

– Интересно, – пробормотал зашедший следом Витор, – похоже на какую-то сложную иллюзию. И где, собственно, охранные големы?

Хороший вопрос.

Я углубилась в помещение, рассматривая то немногое, что не терялось в темноте. Какие-то клетки, какие-то истертые чертежи, обрывки рисунков, книжки, многие из которых были, на удивление, открыты… Словно хозяин этого места просто ненадолго вышел куда-то, даже не потрудившись прибраться. Впрочем, пожалуй, так и было – вряд ли этот Антуан де Гат предполагал, что затеянный эксперимент унесет его жизнь.

Интересно, что маг хотел сделать перед тем как пропал? Я чувствовала пряный, раздражающий ноздри запах магии. Свежий запах, не рассеявшийся. Впрочем, в местах, где волшебство творилось часто, такой вот запах может не уходить десятилетиями. Но ни сладковато-противного духа немертвых, ни тонкого, но бесконечно отвратительно, пробирающегося в разум гнилью аромата истинной тьмы, наследия Сурта, не ощущалось.

Не то чтобы мертвеца за что-то можно было осудить, но все равно несколько проще понимать, что не находишься в месте, которое стоит спалить дотла просто за то, что тут некогда творилось. Справа и слева встречались груды мусора, состоявшие в основном из каких-то железяк и бутыльков. От них пряный запах недавней магии исходил сильнее. Я приблизилась к одному из таких вот нагромождений хлама, пытаясь понять, есть ли там что-то внутри…

Очень зря.

Окружающая нас темнота сгустилась и потекла к этим самым кучам мусора, которые оказались вовсе не случайным нагромождением случайных предметов. Совсем нет. Это и были, собственно, охранные големы.

Хорошо спрятанные, но погано сделанные.

Существо передо мной слишком медленно собиралось, подымаясь во весь свой немалый рост. Слишком медленно.

Меч, привычной тяжестью легший в руку, с легкостью вонзился прямо в центр мусорного голема. Разумеется, такому созданию обычная сталь не нанесла никакого урона. А вот Пламя, сбежавшее по лезвию – очень даже.

Маги любят подобных существ. Оживленные предметы, куски камня, самые разные деревянные, металлические и, – видела я и такое, – даже тканьевые нагромождения, в которые при определенных, довольно простых обычно, условиях начинает втекать магическая сила, формируя вот такого вот созданного из сырой энергии и материального компонента охранника. Творения сильных магов было непросто одолеть, и сражаться с ними мне приходилось чаще чем хотелось бы. Но – то творения сильных магов. Это же существо было создано явно неопытным в делах подобного рода волшебником. Достаточно было совсем слабого движения Огня, уничтожавшего равно плоть и магию, и поддерживающие существование голема токи энергии прервались и «охранник» закончил свое существование.

Сформировавшаяся рядом с чародейкой груда мусора успела целый шаг сделать. Пыталась сделать и второй, но тут Дианиэль доплела свои чары, и резкий порыв ветра разбил голема на куски с жутким грохотом. Витор же медлил, явно запутавшись в движениях руками, и его противник уже успел перевернуть ближайший стол в стремлении добраться до незадачливого мага.

Еще пара мусорных созданий насела на отбивавшегося разом двумя клинками Арджана. Сталь не наносила големам никакого вреда, и их отсеченные части тела прирастали обратно на свои места. Разозлившись, савр отбросил клинки и попросту врезался в ближайшего врага всем телом, сбивая по дороге еще один лабораторный стол.

Я шагнула к мусорному охраннику, оставшемуся без внимания ящера. Один удар, еще одна ярка вспышка Пламени – и третий голем перестал представлять угрозу.

Четверного и пятого Дианель разбила одним заклинанием. Сильна.

Темнота окончательно рассеялась после того, как я добила последнего.

И тут Витор наконец-то разобрался со своими чарами. Волна магии без всякого предупреждения прокатилась по лаборатории, переворачивая столы и стеллажи и сбивая с ног. Я успела сгруппироваться и приземлиться больно, но без существенных потерь, пусть доспехи и неприятно врезались в тело. Рядом с грохотом рухнул савр.

Подниматься на ноги было не то чтобы совсем легко. Все же уничтожение трех големов за короткий срок и полет до ближайшей стены не прошли даром. Арджан раздраженно шипел. Дианель же осталась на ногах, с легкостью избежав магического толчка. Вокруг нее потухала тонкая радужная сфера.

А неплохая у этой чародейки реакция…

– Простите, – немного сконфуженно произнес маг, – я несколько не рассчитал.

– Несколько? Совсем! – не без превосходства в голосе заметила Дианель. – Вас что, в своих башнях не учат, как ненужную сформированную силу распускать?

– Я предположил, что тут могут быть еще враги.

– Разве что слишком злобные тени твоего невежества, – Дианель поморщилась, словно бы нахождение рядом с Витором для нее было чем-то малоприятным.

Впрочем, гримаса выглядела несколько наигранной. Но рыжий все равно смутился.

– Ладно, давайте искать кошку, – предложил маг.

– Бесперспективно, – я оглядела феерический бардак в до того выглядевшей не заброшенной, а, скорее, на минутку оставленной лаборатории.

Столы, стеллажи, книги, склянки, куски големов и Владыки знают что еще теперь почти равномерно устилало пространство у всех четырех стен, оставляя чистый круг посередине помещения. Ровно там, где стоял Витор.

Хотя нет, не ровно.

– Что-то тут не так.

Я, вернув меч в ножны с приятным уху щелчком, подошла ближе к Витору. Маг отшатнулся, словно речь шла о казни за дурацкое заклинание. На деле меня другое интересовало. Орденец до того стоял на пятачке теперь свободной от всех вещей земли, но не в ее центре, а словно бы на краю.

Витор, поняв, что я изучаю, сам прищурился, оглядывая лабораторию и беспорядок в ней.

– Это нормальное явление? – полюбопытствовала я у мага.

– Нет. При правильном исполнении заклинания волна расходится от центра равномерно.

– При правильном исполнении, да, – хмыкнула Дианель.

Арджан что-то изучал в куче хлама около входа, не то ожидая незваных гостей, не то опасаясь, что придется очень быстро бежать очень далеко. Впрочем, если учесть с кем он путешествовал, то я не удивлюсь, если савру быстро бегать приходилось довольно регулярно.

– Я все сделал абсолютно верно, по формулам, – задумчиво протянул маг, – и почему такой эффект?..

Он начал вычерчивать пальцами какие-то непонятные символы, которые оставались в воздухе и через некоторое время перетекали в другие, не менее непонятные символы. Мне была недоступна эта магия, раздражающая своим запахом пряностей. Но хоть пряности, а не что-то более мрачное. Ладно, вреда от этого быть не должно, а так может хоть к разгадке приблизимся.

Я отошла в сторону. Все же творимая вблизи магия нервировала. К тому же савр теперь с большим интересом изучал какую-то найденную вещь, которая могла быть очень опасной. Хотя бы потому что не стоило вообще ничего трогать в лабораториях у магов. Особенно в лабораториях у магов, пропавших в ходе своего неудачного эксперимента.

Как оказалось, внимание ящера привлекла не какая-то магическая безделушка, а странная дощечка со следами когтей. Многих когтей, и, судя по цвету дерева, некоторые следы были совсем свежие.

– А кошка тут и правда бывала, – усмехнулась я, – и непонятно куда делась.

– Понятно куда, – усмехнулась Дианель.

Я повернулась – и обнаружила ее и Витора около люка в полу.

– Весьма искусная иллюзия, – заметил маг, – не чета остальным местным сюрпризам. Нет, конечно мусорные големы действительно впечатляют, но…

– Но кто-то мало смыслит в охране и неплохо соображает в том, как что-то хорошо спрятать.

– Ага. И наверняка до того сверху был стол.

– И кошку мы все еще не нашли, – протянула чародейка, – хотя, если моя идея верна, ищем мы не совсем кошку.

– Если ты что-то знаешь… – я почувствовала непроизвольное желание вновь вынуть из ножен меч.

– Не знаю. Но догадываюсь. И вы догадаете, если мозгами пораскинете.

Не то чтобы у меня было желание играть в шарады. Ладно, надо выяснить, нет ли ничего опасного в этой сокрытой части лаборатории. А потом, скорее всего, придется без хороших новостей к Натали возвращаться – никакая кошка не пролезла бы в плотно запертый люк.

С обнаруженного прохода Витор, морщась и ругаясь, медленно и напевно снял несколько заклинаний. Зачем так что-то прятать было решительно непонятно, потому что люк, выдолбленный в камне, вел в небольшое помещение, заваленное книгами и пергаментами. И здесь же с грустным видом сидел ярко-рыжий кот. Выглядел он так, словно мы оторвали его от важного дела.

Вот кто вообще устраивает себе потайную библиотеку под лабораторией, еще и настолько маленькую, что мы с Дианель занимали тут почти все пространство? И что тут забыл кот – спит что ли на книгах?

– Вот мы и нашли тебя, Брусничка, – с ноткой веселья проговорила чародейка, – или лучше – Анутан де Гат?

Кот посмотрел на нее. На меня. Опять на нее. Потом протяжно мякнул.

– Ты наверняка умеешь общаться телепатически, – усмехнулась Дианель, – пошли с нами наверх, поговорим.

Кот прищурился.

– Тебе деваться некуда, – я с любопытством рассматривала кота. А ведь и правда была в нем или на нем какая-то магия. Да и смотрело животное, весьма худое, ну слишком уж осмысленно. – Или скрываешься от правосудия?

– Лучше даже не думай так делать, – продолжила веселиться Дианель, – иначе эта служительница пламени быстро все тут спалит. Все – и всех. И так уже сверху все разгромила.

Глаза кота округлились – и он бодро затрусил наверх, забравшись в люк по явно специально нагроможденным для этого стопкам книг.

Горестный вопль ознаменовал появление кота в лаборатории. Орал он так, что стены едва не затряслись. Я выбралась наружу и успела увидеть, как кошкак метался, словно ужаленный, видимо пытаясь оценить масштаб ущерба.

– Да ладно, нечего было охрану тут ставить. Да и починить все не проблема. Хотя… Ладно, не важно. Мы с Витором сможем тебя и без всего этого обратить, – кажется, чародейка и права прониклась видом взъерошенного и совершенно несчастного кота, который закончил бегать туда-сюда и разом потускнел и словно бы усох, – а если и не сможем, то мой знакомый фронде тебе новое тело сделает. Рассказывай давай что случилось. Или расскажем твоей хозяйке, что у нее за питомец на самом деле.

Не надо, – раздался голос незнакомого мужчины в моей голове. – Не стоит ее шокировать. Из-за неудачного обмена я… Вот я. И даже говорить мне тяжело. Да, вы верно догадались. Да, ничего не изменить, сколько я не искал способа. Сначала хотел рассказать Нате, потом понял – зачем ей отец-неудачник в облике кота? Ей пора на ноги самой становиться. Помогал как мог, присматривал. Она молодец, справляется. 

– Так помогал, что он уже не один день ищет своего любимого питомца, – хмыкнула чародейка.

Я иногда ей подсказываю. В разных вопросах. Она не знает об этом – но чувствует. 

– Ты мирно жил в облике кота ведь не один год. Что изменилось? – говорить с котом было странно, но необходимо.

Не знаю. Что-то идет снизу. Я исследовал прорехи в пространстве, я знаю, как это ощущается. Я чувствую. Там, в Отраженной Пирамиде, что-то затевается. И никому нет до этого дела. Все ссорятся друг с другом, как и всегда. Я надеялся, что все-таки смогу найти способ вернуть себя достойный доверия вид и предупредить об опасности. Попытался для этого ускорить исследования, которые веду все это время. Но безуспешно.

– Что ж, не слишком много информации, – усмехнулась Дианель. – Боюсь мой знакомый, посвященный в таинства Старых Сил, не станет связываться со всем этим делом ради такой малости.

Это все что я знаю. Увы. 

Кот с грустью улегся около люка, вытянув передние лапы и положив на них голову.

– Ладно, давайте тут все приберемся, – с оттенком стыда предложил Витор. – И вернем пропажу хозяйке. И потом решим, что будем со всем делать.

– Что делать? – я глянула на кота. – Врать заканчивать и от ответственности бегать. А то хорошо ведь целый день есть и как сыр в масле кататься.

Ната любит свою кошку. Не думаю, что ей стоит знать правду. К тому же не думаю, что правда это то, во что она сумеет поверить.

– Люди во многое верят.

Чародейка хмыкнула. Я бросила на нее взгляд: Дианель собирала магией из осколков какую-то бутылку. Легко, быстро, непринужденно.

– Лекса, поможешь? – пробасил Арджан, возясь с громоздким лабораторным столом, завалившимся набок и никак не желавшим вставать ровно.

Помогу. И, пока руки заняты, стоит подумать, что делать со всем узнанным.

Одно дело – полумифический, пусть и могущественный, колдун из Семерки, которого тут может и не быть, и совсем другое – какой-то кретин или кретины, играющиеся с Прорехой. Кто-то, желающий прорезать дыру в реальности и впустить в нее то, чему в нашем мире просто не место.

Впрочем, вполне возможно – это один и тот же человек.

Глава 5. Узар. Крысиный приют

Несколько часов, ушедших на исправление разрушений в лаборатории, не были потрачены даром. И вознаграждением был вовсе не восторг Натали от обретения «Бруснички». Интересно, этот великий волшебник и правда оказался заперт в теле кота женского пола, или его дочь не слишком внимательно рассматривала животное, давая ему кличку? Ладно, неважно. Важно то, что мы получили заверенные шерифом бумаги, позволявшие свободно перемещаться по городу и выходить за пределы Пирамиды. Ну и смогли наконец забрать вещи.

Надо признать, что дочь мага, расчувствовавшись от возвращения своей любимицы, все же небольшую награду нам заплатила. Денег было достаточную, чтобы снять не крошечную нишу-клетушку внутри первого этажа пирамиды, как предлагал Витор, а несколько чуть-чуть менее крошечных комнаток в «Болотном Звере», таверенке, построенной тоже на первой ступени, но на внешней части пирамиды. Пусть освещение тут было так себе из-за узости окон, которые выглядели так, словно строители не знали что это вообще такое и просто сделали «дырки в стенах», но зато запахов ненужных меньше хотя бы. Да и других посетителей не слишком много. Это объяснялось просто: цены тут были кусачими для обитателей первой или второй ступени, а место слишком, в прямом смысле этого слова, низким для тех, кто жил на третьей ступени и выше.

Так что в местную баньку очереди не было. После долгого перехода из Сольда привести себя в порядок было весьма и весьма приятно. Одно дело – использовать капли известных снадобий, чтобы избавить тело и волосы от неизбежно возникающих там паразитов, и совсем другое – полноценная баня. Даже удивительно, что в Пирамиде вообще есть такая услуга – смотря на местных и не скажешь, что мытье тут популярно. Впрочем, если учесть, что многие работают на болотах или и вовсе лазают по подземелью под городом…

Куда надо и нам. Ладно, стоит заглянуть в эту «Крысу», о которой молодой стражник этот, неудачную кольчугу себе взявший, говорил. Приличное место так не назовут, а вот посетители неприличного наверняка что-то знают о происходящем в городе. Калеб упоминал о готовящемся восстании Кругов, и, кажется, шериф с ним был согласен. По крайней мере ограничил проход в город вооруженных людей и магиков он именно из опасения перед возможными бунтами. Может ли эта напряженность быть как-то связана с тем, что сказал Антуан-кот? Да, маг из него тот еще, но все же…

Суртопоклонники могли отвлекать стражу и власть имущих самыми разными происшествиями, вплоть до спонсирования войн с соседями. Хотя так же часто они и просто пытались ловить рыбу в мутной воде, пользуясь какими-то трудностями и волнениями для того чтобы привлечь к себе недовольных происходящим и провернуть свои дела во всеобщей неразберихе.

Но пока о чем-то рано выводы делать.

Сколько нужно для временного обустройства на новом месте? Не много, но и не мало. Хотя бы помыться, покормить и почистить устроенную тут же, в небольшой конюшне, Ингрид. Переложить в комнатный сундук вещи и вычертить у замка оттиск Знака, способный отпугнуть воришку. И, наконец, запереть дверь и направиться в «Крысу». Но стоило ключу повернуться в замке, как меня отвлекла высунувшаяся из своей комнаты чародейка.

– Ты собираешься прогуляться по городу, верно? Купи мне пастилы.

– Что?

Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет!

– Купи мне пастилы. Яблочной. После всей этой кутерьмы с поломкой и починкой я хочу сладкого.

– Сама себе купишь. Я иду не на базар, а за информацией.

– Да? Тогда я пойду с тобой. Постой и подожди меня.

– Я не…

– Я сейчас, – чародейка скрылась в своей комнате.

Послышалась возня и шелест какой-то ткани.

– Проще смириться, – пробасил Арджан, шедший из бани к своей комнате, которую он уделил с Витором.

Надо сказать, мокрая здоровенная ящерица в одних штанах, и тех по колено закатанных – то еще зрелище.

– Давно ее знаешь?

– Почти всю жизнь, – пожал плечами савр. – И – проще смириться. Ты привыкнешь.

– Ну уж нет. Пускай тобой командует.

Арджан еще раз пожал плечами и скрылся в комнате. Савр – он и есть савр. Что с них, хладнокровных, взять.

Дианель собралась быстро. Настолько, что я не успела половины пути на выход из таверны проделать, как рядом возникла разодетая чародейка с самым деловым видом. Ладно, может и будет от нее какая-нибудь польза.

С мечом на боку даже по узким коридорам постоялого двора ходить было неудобно, что уж говорить о лабиринте первой ступени, в центре которой и располагалась «Крыса». Найти это «заведение» удалось лишь с подсказок местных, и то даже не мне, а Дианели, которая явно щедро сдабривала свои расспросы магией. Пряный и при том чуть сладковатый запах ее магической силы выделялся даже на фоне местного сочетания ароматов.

Впрочем, хотя мне это и не нравилось, но нельзя было не признать – плоды свои такой подход приносил. Да и вреда, собственно, не было. Конечно, кто-то о чем-то мог и догадаться, но проблем с этого было не больше, чем, собственно, вообще проблем от того, что мы со своими расспросами залезли в самую глубь бедной части города. Так-то на моей спутнице были серьги, кулоны, перстни и наряды на такую сумму, что желающие поживиться наверняка бы и в местах поприличнее нашлись.

Так что я вздохнула с облегчением, когда очередной любезно подсказанный поворот к «Крысе» вывел нас не к искомому заведению, а в крошечную тупиковую комнатушку, где места как раз хватило чтобы развернуться и увидеть, что выход перекрыт парой молодцов в драных одеждах. Один из парней держал в руках видавший виды самострел, ржавый настолько, что вообще непонятно как его взвести можно было.

Вот все и встало на свои места. Так то ожидание подлянки – куда хуже самой подлянки.

– Кажется, вы заблудились, – слово взял второй «бандит», державший в руках самодельный кистень.

Интересно, он им в таком узком помещении не боится в голову себе же заехать? А стоило бы.

Надо признать, на нормальных грабителей это двое тянули мало. Худые, угловатые, в лохмотьях… Обычные городские бедняки, решившие, что взять в руки орудие убийства вместо орудия труда значит раздобыть себе десяток, а то и сотню, золотых без забот.

– Юноши, боюсь, вам стоит покинуть это место и впредь получше выбирать себе занятие. Честный труд как-то лучше глупой смерти в этих коридорах, не так ли?

– Эй, заткнись и отдавай деньги! И твоя спутница тоже! А то мы вас пристрелим! – тот, что с кистенем, ткнул свободной рукой на арбалет товарища, словно кто-то из нас мог его не заметить, – и драгоценности снимайте с себя, я вижу, у тебя на шее цепочка есть – отдавай!

– Может тебе еще и меч отдать? – откровенно потешаясь спросила я.

Нелепы. Эти парни правда были нелепы. А сражаться с нелепыми врагами – себя не уважать.

– А как же! И доспех! – глаза у арбалетчика загорелись.

– Хм. Заманчивое предложение, – я посмотрела на направленный мне сейчас прямо в грудь арбалет – и шагнула вперед.

Парнишка, что его держал, дернулся всем телом – но болт не выпустил. Убивать вот так, смотря в лицо, мало кто умеет. Это куда сложнее, чем кажется. Я шагнула еще раз, показательно держа ладони на виду и не пытаясь атаковать. Еще шаг. У того, что с арбалетом, затряслись руки. Еще шаг.

– Если хочешь меч – то возьми его, – я повернулась боком. – Не хочу чтобы меня случайно подстрелили, так что доставайте все сами.

Арбалетчик неловко дернулся от такого предложения, и только сильнее сжал самострел. Но его товарищ купился на идиотскую фразу и шагнул вперед, оттесняя своего дружка и протягивая руку к моему мечу. Что ж – жадность до добра не доводит. Поймать ладонь горе-грабителя оказалась проще простого, как и вывернуть ее в нужную сторону.

В этот момент тихий шелест чужих слов и поток сладковатой пряности пронесся мимо, обволакивая стрелка. Лицо его тут же осоловело, глаза закрылись, и он сполз по стене, обнимая свой арбалет как невинное дитя игрушку. Похрапывать «грабитель» стал еще в падении.

Я позволила Огню стечь по пальцам, прижигая липкую кожу соратника уснувшего парня:

– Грабить нехорошо. Владыки наказать могут. Слышал об этом?

Тот не ответил, и несмотря на мой захват, попытался взмахнуть кистенем. Вот правда – дурак. Я рванула его ладонь в сторону, попутно лишая парня равновесия. Судя по треску костей – в следующий раз этот оборванец явно задумается перед тем, как руки тянуть куда не надо. Рухнул на пол он не слишком элегантно, зато вставать не пытался, тихо поскуливая.

– Думаю, теперь слышал, – заметила неестественно высоким голосом подошедшая чародейка.

На ее руке плясали какие-то злые пряности.

– Не нужно магии, – примирительно заметила я, – они больше не опасны.

– Да. Милые котики.

– Скорее – глупые щенки, – усмехнулась я, забирая арбалет у спящего и ломая его ногой.

– Кай, Болт, немедленно прекратите! Они спасли мне жизнь, а вы…

По проходу к нам несся бледный Калеб. Без кольчуги он выглядел, надо признать, не сильно лучше этих двух оборванцев. Неплохо бегает, кстати, для почти умершего недавно. Пусть и платит за это неестественной бледностью.

Парень с кистенем попытался собраться кучу и подняться, но кинул на меня взгляд – и передумал.

– О, вы и сами справились, – облегчение в словах Калеба было весьма явным. – Прошу прощение за это недоразумение. Пойдемте, дамы, выпивка в «Крысе» за мой счет.

– Если все так, как я думаю, то тебе придется нам доплачивать только за то, что мы то пойло понюхаем, – хмыкнула я, для верности выдирая кистень из руки «грабителя».

– Не, Мо плохого спиртного не возит, – Калеб улыбнулся с немалым облегчением. – Идем, здесь недалеко.

Идти и правда было недалеко. На самом деле, мы ошиблись лишь раз, на прошлой развилке.

– Работу твои друзья искать не пробовали? – осведомилась я у Калеба, когда мы заняли угловой столик в мрачной тесной прокуренной насквозь таверне.

«Крыса» соответствовала своему названию. Мелкая забегаловка для мелких же преступников. Местные оборванцы кидали на Дианель многозначительные взгляды. Да что там «многозначительные взгляды» – скорее уж пожирали ее глазами. Догадываюсь я, что не будь с нами Калеба, который в этом заведении явно чувствовал себя как рыба в воде, кроме многозначительных взглядов были бы и вполне однозначные комментарии.

На меня тоже глазели, но уже посдержаннее. Видимо, меч и броня заставляли немного задуматься о том, чем я занимаюсь. Ну и во внешности я Дианель проигрывала с треском, что уж там.

Эль правда был почти не отвратительным. Так, самую малость похож на ослиную мочу.

– Они работают, – Калеб поморщился, – но платят мало.

– Да, да. Очередной плач о том как злые богатеи обижают несчастных работяг, и те от большой нужды выходят на грабежи с арбалетом. И будь это не мы – ты бы и глазом не моргнул ведь.

Калеб отвел взгляд.

Я сложила руки перед собой, без всякого интереса рассматривая сколы от лезвия ножа на столешнице.

– Знаешь, по-хорошему шериф должен знать о твоих товарищах. Очень должен. А по-плохому – им стоит подумать о смене места жительства. На сыру землю. Я очень не люблю когда мне угрожают, знаешь ли. И то, что у твоих товарищей здесь, – я оглядела с десяток собравшихся в таверне молодцев и девиц с самодельным простецким оружием, заплатанной одеждой и понурыми лицами, –  есть что-то похожее на кистени и топоры совершенно ничего не изменит. Магия уничтожит вас за секунды, а кого вдруг не сможет – того уничтожу я.

Разумеется, кровавая бойня в мои планы не входила. Ни прямо сейчас, ни вообще. Я не мясник в конце концов. Но Калебу и остальным его юным бандитам этого знать было не обязательно.

Если бы я никогда в своей жизни не видела мела, то сейчас точно могла бы сказать, какой у него цвет – настолько сильно побелело лицо моего нового знакомого. Он беспомощно оглянулся на одноглазого тавернщика, бросил взгляд на пару совсем юных девушек в углу. Сглотнул.

– Я знаю, что Служителей нельзя подкупить. Но если я могу что-то для вас сделать – то скажите.

Умный мальчик. Дианель демонстративно разожгла огонь на ладони. Не настоящий, я бы почувствовала. Иллюзию. Но все равно смотрелось эффектно.

– Знания – сила. Так говорят, – протянула чародейка, – хотя что вы в своей дыре можете знать, если даже не способны понять, кому можно угрожать, а кому нет?

Калеб вздохнул.

– У нас… Сложная ситуация. Совет Семей и Круги впились друг в друга. Круги хотят прав на заключения договоров и, по сути, самостоятельности. Совет хочет урезонить Круги. А страдают работники. Кай с Болтом, и другие наши, работали на дальних плантациях у Манфреда Кана. Мелкий собственник, из старой, но почти разорившейся семьи. Ближайший Круг, во главе которого Одноглазая Герда, сначала подбивал работников объединиться, рассказывая про выходные, уменьшение выработки, охрану и больше золотых, а когда все согласились, то Герда с остальными просто пришла к Манфреду и вместо переговоров избила его и верных ему сотрудников, и выкинула с плантации. Тот пожаловался в Совет. Те прислали шерифа. В итоге Герда смылась, Кан вернул все назад, и, разумеется, всех, кто ее поддержал, выгнал. И другим сказал чтобы не брали. Вот и…

– Слезливая история, – фыркнула я.

Вот всегда одно и то же – кто-то другой у них виноват.

– Мне плевать на ваши сложности и на грызню за власть, – я прищурилась, разглядывая Калеба. Нет, о колдунах он точно ничего не знает. Но может быть знает того, кто что-то видел или слышал. Такие как он держат ухо востро. – Плевать на Круги и Совет. Но мне надо знать, кто мутит воду. В Зеркальной Пирамиде. Тайные сообщества. Странные собрания. Ночные песнопения. Исчезновения людей. Одержимость. Странное поведение савров, их тела или исчезновения. Если что-то будет нам полезным, то, возможно, твоим друзьям просто придется настоятельно подумать над своим поведением. И поискать работу, которая не связанна с угрозами насилия.

– Если, – улыбнулась чародейка.

Я бросила на нее взгляд. Подыгрывает – или наслаждается? Грань тонкая, но стоит ее переступить – и все закончится очень и очень плохо.

Калеб глубоко задумался. Юноша склонил голову и постукивал пальцами по столу, словно выбивая какой-то ритм.

Народу в таверне прибавилось – не иначе как подтянулись остальные «бандиты». Выглядели новоприбывшие правда не лучше чем местные завсегдатаи, только разве что чуть больше решительности во взглядах имели. Те же оборванцы с таким же самодельным оружием.

– Я немногое знаю, – осторожно подвел итог своим размышлением Калеб, – может быть это и не поможет вам.

– Рассказывай, сами решим, поможет или нет, – я отпила эль.

Противный все-таки. Не совсем моча, но противный.

– В общем, из всего что может вас заинтересовать… Есть два человека. Йован сейчас не в Узаре, но он вернется скоро и будет готов поговорить. Он ходит вниз регулярно, и как-то сказал, что часть проходов там теперь контролируют какие-то непонятные наемники. Он думал, что из-за всех этих властных пертурбаций кто-то решил, скажем так, увеличить свою долю в… поставках.

– В контрабанде, – поправила я его. – Мы ведь взрослые люди. Лотос? Черный дурман?

– Нет, нет, мы такого… Йован с таким не работает, – Калеб замотал головой, – ни в коем разе. Слишком опасно. Для всех. Нет. Просто… Скажем так – не все хотят платить пошлины.

– И ты ради расширения рынка устроился в охрану каравана?

– Нет. Ну, точнее – меня Йован попросил. Да и денег искал, – парень вздохнул, – надеялся честно заработать. Ну и узнать, не связан ли Алто и Домвит с проблемами Йована. Йован – человек хороший, он нас в трудную минуту поддерживает всегда, и мне помочь ему не жалко. Плюс серебро все-таки.

– И как – узнал что-нибудь?

Калеб повел плечом – и залпом выпил весь свой эль.

– Только то, что вам сказал – Алто возит в Узар деньги. И деньги идут через Низ. А кому – не ведомо. Кажется, Дамвит почуял что-то – потому его люди меня и не прикрыли, как савры полезли. И, кстати, о них может быть вам Марек что-то важное расскажет. Марек, поди сюда.

Мареком оказался щуплый парнишка лет пятнадцати, немало похожий лицом на Калеба. Он искоса пялился на чародейку и также искоса поглядывал на мой меч.

– Марек, расскажи моим друзьям то же, что ты говорил мне. Про Арену и савров.

Паренек замялся.

– Говори. Так надо.

– Ладно, ладно. Госпожи, в общем, это… Скажем так, есть люди, готовые за савровские ногти и чешую… Платить в общем. А я их добываю.

– Маникюр делаешь что ли ящерицам? – усмехнулась я.

– Мани… что?

– Когти стрижешь, – с прохладцей разъяснила чародейка.

– А. Ну да. Когда они с арены. Ту, того. Потом ведь все равно жгут. А у меня прибыток. Я с печником тамошним дружу. И, в общем, в последнее время савров, что там, ну в боях, померли, тел вполовину меньше стало. Вот.

Интересно, интересно. Кто-то подговаривает савров нападать на обоз торговый, кто-то еще берет их тела. Некромант? Или кто-то из колдунов, им тела могут подойти для ритуалов. Алхимик? Некоторым нужны свежие органы.

– Я думал, что, в общем, это кто-то другой такое же занятие нашел, – продолжил Марек, – но нет. Я смотрел. И печник Владыками клянется, что никто другой не собирает ничего с мертвых. Что всех, кто к нему попадает, он мне показывает. Вот так вот.

– Боюсь, это все, чем мы помочь можем, – вздохнул Калеб.

– Покажете где тут ваша Арена, – хмуро ответила я, понимая, что большего с этих оборванцев не взять, – и мы…

– Мы посмотрим еще раз в глаза тем очаровательным грабителям, – подхватила Даниэль. – Совсем чуть-чуть. И поговорим с вашим контрабандистом как он здесь окажется. И будем в расчете.

Калеб тяжело вздохнул.

– Кай, Болт, подойдите сюда.

Два «грабителя» подошли не сразу. На деле Калебу пришлось привести их почти за руки.

– О, прекрасно, – Дианель улыбнулась, оглядывая подошедших, – вы оба любите нападать на женщин. Демонстрировать свою силу и власть, – на руке чародейки появились красно-черные искры, – что ж, думаю, ваш сегодняшний поступок был последней такой демонстрацией. Отныне и пока вы не станете достойными представителями рода мужского, да не будет ваше естество потребно к удовольствиям ни с одной дамой, будь то девка продажная или женщина родовитая. Атейнеро!

С руки чародейки слетели красивые черно-красные искры, облетели двоих застывших парней – и впитались каждому ровно туда, куда можно было подумать из всего сказанного.

И пряный запах магии тут же исчез, как исчезли из нашего поля зрения оба неудачника.

– Сурово, – сглотнул Калеб, с опаской посмотрев на чародейку, – но, думаю, справедливо.

Марек, невольно наблюдавший все от начала и до конца, очень старался просочиться под камень куда-нибудь вниз.

– Вам сейчас дать проводника до арены? – уточникл Калеб.

– Наши товарищи сейчас на постоялом дворе, и мы бы хотели пойти все вместе, – просто ответила я, – так что вернемся сюда в полном составе и тогда проводишь.

– Хорошо. Все равно бои будут завтра после заката. Тогда буду ждать вас и ваших друзей.

Я поднялась из-за стола, положив серебрушку около кружки.

– Думаю, тебе, Калеб, не стоит угощать меня выпивкой из-за столь недостойных господ.

Чародейка лишь усмехнулась.

Обратный путь прошел без приключений. Уже около нашего временного пристанища, когда Дианель вышла из каким-то чудом еще не закрывшегося магазина с деликатесами, я все же решила поинтересоваться:

– Не припомню чар, способствующих мужским неудачам.

Если бы они были, мои очень бывшие подруги с юга наверняка бы ими пользовались. И я бы пользовалась в своем прошлом ремесле в оконченной жизни.

– Ты не обладаешь магической силой, и не тебе о ней судить, – надменно заметила Дианель.

А она почти перестала меня раздражать…

– И все же.

Чародейка усмехнулась.

– Лучшая магия та, в которую веришь.

Глава 6. Узар. Арена

Следующее утро началось по моим меркам поздно. Духота мешала отдохнуть, несмотря на крайне насыщенные событиями последние два дня, и в итоге глубокий сон пришел лишь под утро.

Фронде так и не вернулся, так что на крошечном заднем дворике постоялого двора, где я пробовала починить заклепку на поврежденной в схватке с саврами чешуе, а Арджан, явно довольный собой, разминался, обороняясь и нападая на несуществующего врага двумя клинками разом, мы были вчетвером.

Витор казался задумчивым.

– Вы думаете, что пропажа тел погибших на подпольных боях как-то связана с колдуном?

Арджан не ответил, проводя довольно сложный прием. Интересно, кто учил его сражаться? Так на моей родине развлекались иногда кшатрии, желая впечатлить зевак своим мастерством и прославить своего господина. Нигде больше не не использовали разом два равновесных клинка. Разве что на Острове Луны.

Дианель покосилась на меня и пожала плечами. Чародейка явно объяснять ничего не желала. Или ничего не знала. Я заметила очевидную, в общем-то, вещь:

– Свежие тела могут быть нужны многим некромантам, да и не только им.

Витор, явно желавший услышать более интересное, обернулся ко мне.

– Это твоя идея.

– Моя. Ты против?

– Нет. Просто не думал, что нам нужно будет искать кого-то из Великой Семерки на арене для боев, вот и все.

– А где ты предлагаешь их искать?

Маг немного смутился.

– В старых летописях говориться, что Семерка любила все масштабное и помпезное. А тут – трупы савров…

– Можешь работать сам. Тем более что твои товарищи по ордену наверняка поделились какой-то более достоверной информацией по нашему делу, верно?

Витор страдальчески поморщился.

– Им нужно время.

– О. Разумеется.

– Скепсис в твоем голосе оправдан. Но все же – ты действительно думаешь, что здесь есть связь?

А ему, видать, только что-то масштабное нужно…

– Я думаю, что здесь может быть связь. Просто потому что если кому-то понадобились дохлые ящерицы, то стоит выяснить для чего. Не чучела же из них набивать. А ни для чего хорошего трупы что савров, что равных, что хоть орков не подходят. Я по крайней мере никакого не связанного с тьмой применения придумать не могу. Суртопоклонники не будут жертвовать мертвецов своему господину, а вот впустить в них крупицы его силы и его воли могут, и могут потом отправить таких вот немертвых убивать, запугивать, или оставить где-то что-то важное охранять. А тела савров достать проще всего – их никто не хватится. В Узаре достаточно ящеров, и наверняка немалое их количество хозяева готовы продать на арену за долги. Такие развлечения любят все – и зрители, и организаторы. А что потом будет с проигравшими…

– Всем плевать, – Арджан вогнал клинки в ножны. – Пока ты на песке арены побеждаешь, ты почти свободен. Как только удача отворачивается – ты вновь никто, как и был до того.

Я бросила взгляд на Дианель. Чародейка смотрела на своего спутника с интересом.

– Ты дрался на арене, Аржи? – спросила она, склонив голову. Рассматривая савра так, словно впервые его видела. – Думала, ты из свободных кланов юга.

– Я из клана Орахай, что был свободным, – ящер щелкнул зубами, – но Наре и ее новому властителю понадобились наши земли. И он не стал церемониться. Я вырос на арене. И сегодня вечером я буду драться снова. За Орахай и за всех, кто остался в Клетке Нары. Ищите что хотите там сами – у меня есть дело.

Что ж – это все упрощает. Не думаю что нам будет слишком уж сложно выяснить нужное – в таком-то составе.

– Тогда план прост – идем на арену. Я и Арджан участвуем в поединках, ты, Витор, попробуй с помощью магии узнать, что там происходит. Да, наверняка есть защитные контуры, но все же никакая защита не может быть совершенной. Если кто-то выносит трупы ящеров – то кто-то другой об этом точно знает. Там должны быть договоренности, и что-то можно подсмотреть или подслушать. Диаэнель, будешь делать вид, что у тебя много денег и власти на Острове Луны.

– У моей семьи достаточно денег, – чародейка скрестила руки на груди, – влияния достаточно, чтобы никакая безродная оборванка мне не указывала.

– Простите, ваше благородие. Есть идея получше?

– Заставлю распорядителя, или как там организатор всего этого зовется, мне все рассказать.

– Только если женским кокетством. Иначе придется твоим богатым и влиятельным родственникам тебя из тюрьмы вытаскивать.

– С чего это?

– С того что магия не все решает.

– Да тебе откуда знать?!

– Дамы, минуту, – вклинился Витор, – давайте не будем ссориться по пустякам. Дианель, Лекса права. В таких местах немало жулья, и порой среди них магики бывают. Так что на аренах всегда или свои волшебники есть, или амулеты, или уловители… В общем, если бы внушения или иллюзия работали в таких вот местах, то владельцы их давно разорились все как один. Так что у нас будут проблемы, если кто-то узнает о применении чар, особенно к распорядителю и его подчиненным. Даже при том, что сама арена едва ли легальна, на попытку использования там магии могут пожаловаться тем стражникам, кто в курсе этого предприятия. И мы быстро вылетим из города. Лекса, почему ты считаешь, что магическую часть должен исполнять я? Я, конечно, постараюсь не потревожить защиты, но все же Дианель куда более талантлива.

Льстец. А чародейка, судя по лицу, ведь и правда впечатлена…

– Ты сойдешь за своего даже среди служак, – я усмехнулась, – а вот наша прекрасная принцесса одним своим видом хоть где-нибудь кроме мест для богатых господ вызовет массу вопросов. К тому же, как показывает мой опыт, женщинам мужчины доверяют чаще. Нет, конечно, если вы хотите поменяться…

– Не хотим, – быстро кивнул Витор.

– Про доверие женщинам – из личного опыта? – ухмыльнулась Дианель.

Словно я всегда была такой вот как сейчас…

– Из него самого. Трупы начали недавно пропадать, так что кто-то из новых посетителей или служителей арены может быть во всем замешан, надо искать его. Ну или, если ничего не добьемся, то я поговорю с распорядителем. Напрямую.

– Так же как и с Калебом вчера? – не без веселья заметила чародейка.

– Вроде того.

– Хотела бы я на это посмотреть, – усмехнулась чародейка. – Ладно, предположим, я просто буду собой. И буду наблюдать за победой своего савра.

Арджан довольно оскалился.

На деле, конечно, на план это походило мало, но, как показывает моя многолетняя практика – в подобных делах любые планы очень быстро становятся совершенно бесполезными. Нас четверо, так что шансы на успех есть. Я поговорю с бойцами, наверняка кто-то что-то слышал. Дианель будет сорить деньгами и кичиться положением. Вряд ли в подобном месте ей кто-то будет угрожать – просто потому что едва ли в Узаре несколько подпольных бойцовских арен, так что на этой будут не только низы общества. Да и любые распорядители подобных мест крайне заинтересованы в отсутствии сложностей с аристократами любых видов. Так что дама при деньгах, желающая подзаработать на собственных телохранителях, едва ли будет там белой вороной – пока не начнет вынюхивать что-то. Потому вынюхивать стоит Витору. А дальше – по обстоятельствам.

Не то чтобы меня прельщала идея учувствовать в подпольных боях с сомнительными правилами, чьей задачей было дать устроителям разбогатеть, но это занятие – самое очевидное для вооруженного наемника, чью роль я собиралась сыграть. Серебряный клинок – отличное прикрытие, на самом деле.

Подпольные бойцовские ямы существовали в том или ином виде, пожалуй, в каждом городе мира, кроме поселений юга. Там все подобные развлечения проводились с одобрения властей. Правила Пакта запрещали любые потенциально смертельные поединки, и его законов формально придерживались и на Первой Земле, и в северных городах Лиги, и здесь, в западных вольных поселениях.

Впрочем, я сильно удивлюсь, если Совет Семей Узара не в курсе, чем занимаются по ночам в последний день каждый семедницы в весьма просторном, по меркам Пирамиды, зале, расположенном в середине третьей ступени. Что-то подсказывало, что это помещение изначально использовалось для каких-то ритуальных целей. На потолке были видны слабые следы краски и какие-то темные точки, кое-где на полу сохранились куски светлых и совершенно гладких камней, отдаленно похожих на какое-то подобие плитки. Впрочем, для чего бы ни предназначали это место строители Пирамиды, Равные решили по-своему.

Зал был большим настолько, чтобы вместить в центре, на деревянном постаменте, клетку с бойцами, а вокруг – ряды скамеек и столиков.

В Наре, Городе-в-Сердце-Джунглей, о котором говорил савр, все примерно так же. Только клетка не на помосте сверху, а, наоборот, утоплена в помещение. Здесь же просто не получилось создать амфитеатр, в виде которого обычно и строились подобные места. Впрочем, жители Узара из этого извлекли преимущество – в полу клетки были люки, не то чтобы усложнить бойцам жизнь, не то ради того чтобы не проносить тело очередного пострадавшего или погибшего мимо зрителей, а просто сбросить вниз. Ну или и для того, и для другого.

Мальчишка из банды Калеба говорил, что знаком со здешним «печником», кто тела сжигает, хоронить-то их в Пирамиде просто негде. А коль есть печь, а для таких дел абы какая не подойдет, значит должен быть и проход к ней. Где-то внизу. Интересно, интересно… Из самого помещения был еще один выход, помимо главного, и наверняка именно через него можно было попасть в помещения под ареной.

Когда мы пришли, в зале собралось уже немало разумных. Почти все – люди, хотя мелькали и пайди, чьи массивные приземистые тела немало выделялись в толпе, и была даже пара эфириалов, которые, кажется, забрели сюда от скуки. Впрочем, их народ вообще все делает со скуки.

Ближе всего, почти вплотную к помосту с рингом, сидели по двое-трое богатеи и их телохранители. Оттуда тянуло магией так, что хотелось потереть нос. Впрочем, мерзких нитей разложения и зла в этих запахах не было. Наверняка многие в таком месте пользовались чарами и амулетами, чтобы скрыть свою внешность, да и не только для этого.

– Поговори с волшебниками, – шепнула я Дианель, пока мы втроем, – Витор смешался с толпой простолюдинов у входа, пользуясь своим не самым богатым одеянием, – шли к распорядителю, – тут их много.

– И без тебя вижу. Не лезь не в свое дело.

– Ты переигрываешь.

Чародейка многозначительно подняла бровь.

Мы втроем подошли к распорядителю, которым тут был пайди, такой же квадратный и бородатый, как и весь их род.

– Мои бойцы хотят поучаствовать в состязаниях, – полным надменности голосом обратилась к нему Дианель.

– О, разумеется, госпожа, – церемонно поклонился пайди. – Вы совершенно точно обратились по адресу. Я – Гольд фон Брок, и я буду рад включить ваших воинов в число состязающихся, госпожа…

– Дианель Алетрутаивель, – милой крокодильей улыбкой улыбнулась чародейка, – пожалуйста, ничего не напутайте в произношении.

– Разумеется, – этого Брока так просто было не пронять. – Вы желаете видеть сражения насмерть? Или поединки по турнирным правилам?

– Видеть я желаю все. А дерутся пусть по турнирным, мне они еще пригодятся.

Я хмыкнула. Вот же все-таки…

Дианель в ответ окатила меня ледяным взглядом, словно я тут не «наемник», а ее личный раб, ни больше ни меньше.

– Хорошо, как вам будет угодно, – чуть поклонился пайди, – я запишу ваших воинов. Им придется оставить все снаряжение в наших охраняемых комнатах и использовать затупленное оружие, стандартное для всех поединщиков. В случае серьезных травм мы предоставляем услуги целителей и бодрящие зелья. Сегодня у нас как раз в первой половине вечера турнир претендентов, хорошее время чтобы показать себя новым бойцам, а после него – бои насмерть между чешуйчатыми. Хотите сделать ставки на своих бойцов или на кого-то еще?

– Хочу. Позже.

– Разумеется. Запишите тогда их вот сюда…

– Я и сама могу роспись поставить, – мое терпение лопнуло. Да, грамотный наемник. И так бывает, – где?

Распорядитель не без удивления пододвинул ко мне пергамент. «Ксандра», – вывела я. Не совсем настоящее мое имя, но настоящее знать никому и не обязательно.

За Арджана расписывалась Дианель. Не то он был не обучен грамоте, не то был, но не хотел показывать это.

– Господа бойцы, идти, – к нам подошел закутанный в просторные одежды савр с чешуей красноватого цвета, – за мной. Ат-та проводит вас.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.