Ева Маршал
Босс под Новый Год

Глава 1. О семейных трудностях и пикантном знакомстве

– Алина!

– Нет, мама. Если тетя Катя хочет в столицу на Новый год, пусть бронирует отель. У меня они жить не будут!

– Что подумают люди? Они – наша семья! Дочь! – В голосе мамы настоящая трагедия.

А все почему?

Потому что она уже всем пообещала, что я сделаю так, как хочет моя капризная тетушка, наплевав на собственные планы.

– Мамуль, вот ты хочешь ко мне в гости, приезжай хоть на месяц, можешь даже своих подружек прихватить, я куплю вам ящик шампанского и килограмм икры, будете радовать меня чудесным настроением. Если дядя Антон со всей своей семьей заявится без предупреждения…

– Он так не сделает, – возмущается мама.

– Не сделает, разумеется. Потому что он хороший, адекватный человек. Но даже если бы сделал, я бы всей их семье была рада. Но тетя Катя… Извини, мама, но я все детство терпела твою избалованную младшую сестру. Месяцами ночевала на полу, ела неудавшиеся блины и краюшки пирогов и молчала, когда она со своими дочурками залезала во все потайные места, даже в нижнее белье, и изводила мою косметику! А ведь они приезжали типа на три дня!

Три дня, превращающиеся в три месяца ада для всей семьи. И еще несколько месяцев долгов сверху, ведь маме для младшей сестренки ничего не жалко, а та даже хлеба не купит в дом никогда. Нахлебница бесстыжая.

– Алиночка…

– Нет, мама. Ты этот беспредел в своем доме терпела. Я молчала. Но в моем доме есть только одна хозяйка. И это я. Если я сказала, что тетя Катя не переступит порог моей квартиры, значит, так оно и будет.

– Но что же я теперь ей скажу? Она и билеты уже купила, – растерянно шепчет мама. – На всю семью.

– Скажи, что твоя взбалмошная дочь влюбилась и ушуршала на праздники в Египет, – хмыкаю, собирая чемодан. Правда, не в Египет, а в Санкт-Петербург, и не на отдых, а в командировку.

– Никто не поверит, – вздыхает мамуля.

– Тогда правду скажи. Нет меня дома. И ключей от моей квартиры у тебя нет. Ма, да я не вру тебе, действительно в командировку еду. Ну, в самом деле, какая тетя Катя?

Закрываю ярко-желтый чемодан, придавливаю коленом, чтобы застегнуть молнию.

– А как же ты тогда меня в гости приглашаешь? – находит мамуля в моих словах лазейку. Очень уж ей не хочется оправдываться перед сестрой и “иметь бледный вид”, как она любит говорить.

Разумеется, если бы приехала мамуля, я бы оставила ключи соседям или консьержке. Но ради тети Кати не пошевелюсь.

– Мам, для тебя – хоть звезду с неба. Теть Кате – привет из… Казани передам.

В последний момент изменяю город, зная, что эти и в Питер ко мне припрутся, еще и в номер мой заселятся. Скандальная родственница умудрялась довести не только всю семью, но и окружающих до нужной ей кондиции. Не сомневаюсь, что их пустили бы в мой одноместный номер. Впятером.

– Ты действительно уезжаешь? – Мама, по всей видимости, услышала характерный звук молнии.

– Нет, вру родной матери! – язвлю привычно. – Уезжаю, мам. Меня вместо этого алкаша Валерки снова посылают в командировку. В последний момент. Еще час назад я планировала совершенно другой Новый год, поверь.

И любой вариант праздника был без нелюбимой мной тетки, которая своими визитами портила все мои каникулы. Мне приходилось нянчить ее троих детей, гулять с ними, организовывать развлекательную программу самой теть Кате и всячески содействовать их с мужем отпуску. В ущерб своему отдыху.

И что я за это получала? Правильно. Ушат претензий, недовольство и лживые доносы бабуле о моем поведении.

Нет уж. Лучше командировка и праздник в одиночестве.

Кто бы мог подумать, что я искренне буду радоваться внезапно свалившейся как снег на голову поездке!

В дверь постучали.

Сердце тревожно замерло.

Неужели?..

Затаиваю дыхание. На цыпочках крадусь в дальнюю спальню, закрываю дверь и шепотом уточняю у мамы:

– А когда прилетает тетя Катя?

– Да уже, должно быть, приехала, – признается мамуля.

– Мама!

– Когда я тебе позвонила, они сели в такси из аэропорта.

Закрыла глаза.

Как же хочется сказать много недобрых слов.

Очень много. И очень, очень недобрых.

Но это мама. Она не желала мне зла, просто в отличие от меня выросла с другими убеждениями. Бабушка вбила ей в голову, что старшая сестра должна всегда помогать младшей, вот тетя Катя и села ей на шею и ножки свесила.

– Значит сейчас я кладу трубку, ты звонишь ей и врешь, что я в аэропорту в зоне вылета.

– Дочь!

– Можешь сказать ей правду. В любом случае это лучше, чем то, как поступлю я, – заканчиваю фразу достаточно жестко.

И вру. Нагло вру. Я ни за что не стану на самом деле подставлять маму. И вполне могу выйти через черный ход. Благо, живу в старинном доме и здесь есть такая роскошь. Мамуля у меня еще не была и не знает о нем, так что недовольно сопит в трубку.

А дверной звонок всё разрывается.

Даже если бы я не знала, кто приехал, догадалась бы. Мало кто звонил бы, не отрывая пальца от кнопки несколько минут.

– Не хочу!

Конечно, ты не хочешь. Никто не любит признавать свои ошибки, притом столь ужасные.

– Тогда отключи сейчас телефон и не включай до завтра. И папе скажи, чтобы так же поступил. Я решу эту проблему.

– Выйдешь из квартиры, пошлешь их по неприличному адресу и захлопнешь дверь перед их носом? – спрашивает мамуля и я слышу в ее голосе возбуждение. Не одну меня допекла ее сестричка. Но мама в этом ни за что не признается. Она же хорошая девочка.

– Нет. Сбегу по пожарной лестнице. Ладно, мам, мне действительно пора бежать. Телефон отключи.

– Как же я узнаю, что ты задумала?

– Пришлю тебе письмо на электронку, – обещаю, уже не зная, как положить трубку.

– Ладно, – сдается мама и прощается, когда я уже не верю своему счастью.

Вызов такси, короткий забег по лестнице через черный ход – и я лечу на вокзал. В ушах до сих пор истошный звук дверного звонка. Кажется, он въелся в мозг.

Телефон разрывается от звонков и сообщений тети Кати, и я ловлю себя на мысли, что начинаю жалеть о своем решении. Затем вспоминаю последний их визит к маме, пропажу моих украшений, которые я потом обнаружила на фото сестричек в социальных сетях, и отпускает. Нет уж. Никакой жалости.

Сказать, конечно, проще, чем сделать, потому решаю, что в купе сразу приступлю к работе и некогда будет забивать себе голову.

Вокзал радует многочисленными желтыми огоньками и отсутствием толпы. Я быстро нахожу свой перрон и подхожу к вагону, с удивлением понимая, что мне достался блатной СВ, а не купе, как обычно.

– Ты посмотри, Валерка, значит, ездит как барин, а на мне фирма экономит, хотя я работаю в сто раз больше, – не сдерживаю рвущийся комментарий.

Было до слез обидно. Я пашу как ломовая лошадь, подменяю его во время запоев, подхватываю не сданные им в срок проекты и всячески оберегаю репутацию компании, вон, даже под Новый год еду в командировку, а все плюшки достаются зятю директора.

– Ладно, день не самый простой, но я еще могу сделать его приятным. Не буду портить себе настроение, – говорю решительно.

– Отличный настрой, – с улыбкой поддерживает проводница и, отсканировав штрих-код с экрана телефона и проверив паспорт, гостеприимно приглашает меня в вагон.

Купе выглядит великолепно, в нем и широкие полки, и санузел, и даже живые цветы на покрытом скатертью столе. А еще новогодние гирлянды и маленькая елочка, прикрученная к потолку. Приклеенные к ней разноцветные игрушки радостно сверкают полированными бочками и покачиваются, когда поезд трогается.

Впервые радуюсь, что на Сапсан не было билетов. А ведь услышав про обычный поезд, злилась, что ехать долго. Зря, очень зря.

Решаю не терять зря времени, быстренько написать тетушке, что я в поезде, меня экстренно вызвали в командировку и я совсем про них забыла, и здесь ужасно плохая связь. Маму нужно защитить от этой мегеры настолько, насколько возможно. А затем принять душ, намазаться кремами и с относительно спокойной совестью лечь спать.

Спустя десять минут я в одном полотенце, обернутом вокруг тела, безуспешно пытаюсь найти пижаму, которую всегда беру с собой в путешествие. Но, кажется, мама меня так заболтала, что я ее забыла.

Тетя Катя спамит сообщениями, которые пиликают так часто, что начинают напоминать популярную музычку, и я поднимаю взгляд, проверяя, есть ли у меня здесь радио. И, о чудо, нахожу заветную крутилку.

Долго не думаю, забираюсь на свою полку, придерживаясь за пустующую верхнюю, тянусь к вентилю с музыкой, как вдруг дверь за моей спиной распахивается.

Дергаюсь.

Оступаюсь.

Пытаюсь зацепиться за верхнюю полку и упереться ногой в противоположную нижнюю, которой нет, ведь я не в обычном купе, а в СВ… Узел на полотенце бессовестно расходится, и я лечу… прямо в объятия не ожидающего подобного “подарочка с небес” мужчины.

– Э, – на мгновение теряется он, но быстро берет себя в руки. – Добрый вечер. Кажется, я ваш сосед. Рад знакомству. Нет, я очень рад знакомству, – добавляет, оглядывая мое обнаженное, тщательно намазанное кремами тело.

Глава 2. О том, что иногда не нужны слова

– Позвольте представиться…

– Позвольте одеться! – говорю сдавленно.

Мне ужасно стыдно. Так, что краска заливает щеки и ползет к груди. До сих пор обнаженной!

По хищному лицу мужчины видно, что ему вообще не нравится эта идея. Добыча уже в его руках. Но я хмурю брови, включая “Алину Павловну с работы”, а не милую девочку из дорамы, которая только и делает, что половину сериала падает на героя, чтобы “случайно” его поцеловать.

– Конечно. Извините.

Только вот он и не думает ставить меня на пол, укладывает на нижнюю полку, ненадолго касаясь нежной кожи ягодиц. Задерживается, не отстраняясь.

И я задыхаюсь. Он слишком близко. Такой большой, пышущий жаром крепкого здорового тела.

На черной ткани распахнутого пальто и в темно-русых волосах еще не до конца растаяли снежинки, и они сыплются на меня, мгновенно превращаясь в прозрачные капельки, заставляя при этом ежиться.

Губы оказываются слишком близко. Красиво очерченные, твердые. Голубые глаза гипнотизируют, не позволяя оторвать от них взгляда.

Хватаю ртом воздух.

Он склоняется ко мне. Еще ближе.

Сердце колотится, словно мы на барабанном шоу, и оно подстроилось под бешеный ритм тамтамов.

– Проверка билетов! – громко говорит проводница.

Вздрагиваем. Мужчина отстраняется. Подает мне упавшее полотенце, и я быстро в него заворачиваюсь, пока он отворачивается к открытой все это время двери. О которой я и думать забыла!

Наше купе не первое, потому я успеваю завернуться в халат и надеть тапочки, но когда приходят проверять билеты и паспорта, все еще красная от смущения.

Со мной такого никогда не было!

Какой кошмар!

– Я думала, сейчас все купе мужские или женские, – говорю проводнице.

– Нет, есть и общие. Во время бронирования все написано.

– Секретарь бронировала, я в командировку еду, – произношу, пытаясь взять себя в руки.

– Видимо, не было билетов в женском купе. Перед праздниками у нас всегда аншлаг, – доброжелательно сообщает проводница, и после ответа еще на пару вопросов удаляется.

В купе топором висит неловкое молчание, но мой попутчик смело берет дело в свои руки.

– Меня зовут Роман. Тоже еду в командировку, – представляется он, обезоруживающе улыбаясь. – Пожалуйста, извините мое не джентльменское поведение. Вы невероятно красивы, и я… Впрочем, это меня не извиняет. Был не прав. Еще раз прошу меня извинить.

Я терпеть не могу, когда мужчины сваливают на женщин ответственность за свое поведение, потому оценила то, что он не стал так делать.

– Алина, – представляюсь коротко. В конце концов, в некотором роде он знает обо мне куда больше остальных.

– Очень рад.

Мы обмениваемся еще несколькими фразами, но я быстро это сворачиваю. Мне нужно еще немного поработать. Заодно окончательно успокоюсь после небольшого инцидента.

Телефон по-прежнему разрывается, но уже на беззвучном режиме, потому лишь семафорит всеми огнями, как бесится тетка. Роман поглядывает на него, но молчит, сидя на небольшом угловом диванчике. Я же стараюсь не смотреть в его сторону, но нет-нет, да и бросаю короткий взгляд.

В какой-то момент увлекаюсь работой так, что не замечаю, как он покидает купе. Вижу лишь пустой диванчик.

Быстро звоню маме и папе. Телефоны отключены. Улыбаюсь. Вот чего у мамы не отнять, так это исполнительности. Если она накосячила и мне приходится разгребать, тут уж она меня слушает от и до.

Проверяю сообщения тети. Вижу, как от бешенства и злости она постепенно смиряется с необходимостью потратиться на гостиницу как минимум на одну ночь. А дальше, конечно, получаю ее коронное сообщение: “Где ты собираешься праздновать новый год? Мы приедем к тебе. Не дело это одной быть в семейный праздник. Жду название отеля и адрес”.

Закатываю глаза. Вот ведь непробиваемая женщина! Если твердо решила встретить новый год за чужой счет, ни за что не откажется от своих планов.

До меня вдруг доходит, что сейчас-то она в гостинице, но утром, если я не сдам ей явки и пароли, поедет к мамуле. А та, разумеется, ее примет, никуда не денется.

Проверила банковский счет, позвонила однокласснику и хорошему другу, который держал шикарную базу отдыха неподалеку от моего родного города, обрисовала ситуацию. Услышала обрадованное:

– Ты вовремя, Алька. Просто не представляешь, до чего вовремя. Домика свободного, конечно, нет и быть не могло, у меня место популярное.

– Конечно-конечно, – исправляюсь я. Нужно было поделикатнее спрашивать, я же как танк вечно пру напрямую.

– Но мы сами решили свинтить на море. Друг не может полететь, подарил нам путевку, вот мы буквально час назад ее переоформили и мчим домой собирать чемоданы.

– Удачно, но я не понимаю…

– А я к тому, Алька, что наш дом остается без присмотра. Он тоже в лесу рядом с базой, так что твои оттуда и еду, и все, что нужно закажут. А поживут у меня бесплатно.

– Я могу оплатить!

– Не спорь даже. Это взаимовыгодный вариант. Они и за домом присмотрят, и отдохнут, рыбок моих покормят, котиков Анькиных погладят. И матушку мою не нужно будет напрягать ездить смотреть за животиной.

– Ну, если только так.

– Я своих на базе предупрежу, сделают твоим проходки везде. Шурши в свой Питер, я заеду к твоим через час и заберу их. Теть Зина быстро соберется, я ее знаю.

На душе так хорошо, что я уже рада всему: и командировке, которая позволила избежать скандала с родней, и тому, что устроила родителям классный отдых за городом, куда никого больше не пригласишь, особенно тех, кого не хочешь приглашать.

– Идеально! – произношу я, после чего быстро набираю письмецо мамуле, получаю сообщение, что она его прочитала, а следом и и ее счастливый вопль в ответном сообщении. Она рада, что все так складывается.

Тетушке пришлось написать сообщение другого рода, еще раз напомнить, что со связью в поезде беда, после чего я, наконец, окончательно успокаиваюсь, убираю ноутбук и телефон.

Все дела выполнены. Можно расслабиться. И поспать.

Иду в маленький санузел, чтобы вымыть руки и намазать их кремом, но, стоило открыть дверь и сделать шаг внутрь, как стекло малюсенькой душевой отъезжает в сторону, пропуская мокрого и довольного Романа.

В отличие от меня мужчина и не думает смущаться.

– Один:один, – озвучивает он наш “голый счет”.

А я так теряюсь, что машинально закрываю дверь. Забывая при этом выйти из микроскопического помещения.

Глава 3. О спонтанных решениях и их последствиях

Смотрю на Романа. Глаза в глаза. Мы так близко, что наше дыхание смешивается. От него пахнет грейпфрутом и мятой. Забавно, но я тоже пользуюсь этой зубной пастой.

Облизываю губы.

С его волос капает вода. Стекает по щеке прозрачными бриллиантами, цепляется за уже заметную к вечеру щетину.

Сглатываю набежавшую слюну. Испуганно вздрагиваю.

– Я…

Не знаю, что сказать. Кажется, что-то нужно, и обычно я не теряюсь, умею выступать и на публике, и во время стрессовых переговоров, но здесь слова не идут.

– Это судьба, – говорит Роман и делает разделяющий нас шаг. Склоняется к моему лицу.

Носы едва-едва, самую малость соприкасаются, но я воспринимаю это словно столкновение двух Вселенных. Теряюсь. По позвоночнику сверху вниз летит волна жара, расслабляя мышцы. Голова запрокинута. Ноги подкашиваются.

Он подхватывает меня, прижимает к крепкому обнаженному телу. Да так плотно, что упираюсь носом в разгоряченную, распаренную кожу с легким ароматом чисто мужского геля для душа. Пряно-древесным и в то же время горьковатым.

Щелкает замок. Кожи касается более прохладный воздух купе, вызывая колючие мурашки, делая ее еще чувствительнее.

От осознания, что это я, Алина Павловна Радская, или Ледяная Королева, как прозвали меня за глаза коллеги, совершаю нечто восхитительно-непристойное, перехватывает дыхание.

Решусь ли я?

Да какие могут быть вопросы? Я даже не помню, когда у меня в последний раз был мужчина! Работа-работа-работа, затем ипотека и еще больше работы, чтобы поскорее ее выплатить.

Роман – моя награда. Подарок на Новый год от судьбы. Пусть меньше, чем на ночь, пусть не совсем в дату. Да все равно!

Я его хочу. И врать себе не собираюсь.

Это первая моя реакция на мужчину за бездну лет, нужно быть дурой, чтобы не совершить… эту ошибку. А, может, и не ошибку.

Ягодиц касается приятно-шершавая ткань скатерти. Роман приподнимает меня и усаживает на стол так, словно я ничего не вешу. И смотрит. Так смотрит, что жидкий огонь с бешеной скоростью несется по венам, воспламеняет тело.

Нежные, но сильные пальцы ложатся на колено, отодвигают в сторону. И я вдруг с изумлением осознаю, что этого достаточно, чтобы я готова была его принять. Разгоряченная, влажная, жаждущая.

И предварительных ласк не нужно. Достаточно лишь спокойных властных движений, заставляющих почувствовать себя слабой, хрупкой женщиной в надежных и сильных руках.

– Скажи мне: “Да”, – выдыхает он в губы.

– Разве ты задал вопрос? – уточняю, хотя все и так очевидно.

Рука ложится на шею, ласково и невесомо, легонько скользит по тонкой коже, спускается к спрятанной под тканью груди. Пальцы проникают внутрь, задевают сосок.

Рвано выдыхаю, прогибаюсь в пояснице, будто нарочно подставляя грудь ласкам.

– Твое тело дает честный ответ, Алина. Я хочу услышать такой же честный ответ и от тебя.

Смотрю в бездонно голубые глаза. Тону в них. Губы послушно шепчут: “Да”. И в следующее мгновение их лишают возможности говорить.

Роман целует головокружительно и сладко, с достаточным напором, но не грубо. Я таю еще сильнее. Еще сильнее схожу с ума. Льну к нему.

Его член давно упирается в мой живот, будоражит горячей твердостью, но я пока не решаюсь с ним познакомиться более тесно. Цепляюсь за широкие плечи. Глажу их. Царапаю.

– Ты на таблетках? – спрашивает мужчина.

– Нет.

Шумный выдох через нос.

– Страшно не хочу от тебя отрываться, но безопасность важнее, – шепчет, глядя на меня возбужденно и страстно. И я готова танцевать от счастья, потому что сильно бы разочаровалась, откажись он сейчас надеть презерватив. Для меня это важно. Даже принципиально.

Когда он отходит, запахиваю халатик. Ловлю отражение в зеркале. Щеки красные, волосы растрепанные, глаза хулиганские, дурные и счастливые. Киваю себе. И окончательно решаю взять от этой встречи все.

Когда Роман подходит с хрустящим конвертиком в руке, впервые опускаю взгляд на его член. Сглатываю. Слюна вновь наполняет рот.

– Подожди, – шепчу хрипло. – Можно… можно я попробую? Никогда не…

– Надевала презерватив? – удивляется Роман и тихонько смеется.

– Нет. Хотя и это тоже, – уточняю педантично. Хорошую девочку Алину никуда не деть даже во время непристойностей. – Никогда не сосала. Хочу попробовать. Можно?

Темные брови мужчины ползут вверх.

– Ты невинна? – спрашивает так, будто сам не верит, что говорит такую чушь. – Ты так красива, что я и подумать не мог, что у тебя никогда…

– Нет, – хмыкаю и растекаюсь в улыбке. – У меня когда-то были отношения. Но… В общем, забыли, – смущаюсь я, краснею и разом теряю всю свою напускную уверенность. – Я просто работала, – добавляю сама не знаю, зачем.

Мой шикарный и безумный роман трещит по швам. Нужно было молча позволить себя целовать и соблазнять.

Однако я ошибаюсь.

Роман мгновенно оказывается рядом, нежно касается губ, заглядывает в глаза.

– Ты восхитительна. Безумно красива. От тебя пахнет так… просто дурею, как охренительно.

Он шумно втягивает воздух, касается носом щеки, спускается вниз, не разрывая контакта. У основания шеи делает еще один глубокий вдох, и я вся сжимаюсь внутри, пульсирую, горю. Это слишком чувственно и остро.

Горячий язык касается кожи, вырисовывает узор, рождая в моем теле огненные вихри. Пояс халата падает на пол, полы распахиваются, открывая меня ему.

Он поочередно целует груди. Взвешивает их в ладонях. Юркий язык скользит вокруг соска, затем дразнит его быстрыми, точными ударами. И я уже где-то в подпространстве. Откидываюсь назад, упираясь головой в стекло, упираюсь локтями в столешницу. Глаза закрываются, тогда как рот напротив остается открытым, жадно хватая пропитанный тонким пряным ароматом страсти воздух.

Он целует живот. Затем спускается ниже.

Удивленно распахиваю глаза. Неужели он?..

Язык скользит по набухшим влажным складочкам, пробирается к клитору и начинает играть с ним, да так умело, что я взрываюсь практически сразу.

Вскрикиваю. Цепляюсь за стол. Рвусь из его рук. Выгибаюсь.

Он не прекращает ласк. Они уже немного болезненны, но все так же сладко-прекрасны. Только вот сдерживаться я больше не могу.

– Ту-ту-у-у, – машинист дает гудок, удачно заглушая звуки моего триумфа. – Ту-у-у! – позволяет он мне еще раз “высказаться” в полный голос.

Роман отпускает мои бедра и поднимается. Спазмы начинают потихоньку сходить на нет, и я блаженно улыбаюсь, лежа с закрытыми глазами не в самой удобной позе. Но сейчас мне так хорошо, что это совсем не тревожит.

Хруст пакетика, тихий шелест. Моих ног вновь касаются чуткие пальцы, разводят их в стороны. И в следующий миг ощущаю постукивание по сверхчувствительному сейчас клитору. Ахаю.

– Входи, – шепчу на выдохе. И тут же вновь хватаю ртом воздух, когда он наполняет меня, сильно раздвигая мышцы.

Сжимаюсь вокруг него. Хлопаю ресницами. В глазах мушки. Неужели я еще раз сейчас кончу? И снова непозволительно быстро. Даже как-то неприлично.

Он начинает двигаться, удерживая меня за талию, и я понимаю: да, кончу. Вот буквально через мгновение.

Второй оргазм оказывается многократно сильнее первого. Я лежу ошеломленная, расслабленная и в то же время чувствую, как в теле бешено бурлит энергия. Будто выкачала ее из мужчины.

Но я снова ошибаюсь. Он неутомим. И я неистовствую вместе с ним.

– Извини, что я так быстро, – говорю во время небольшого перерыва. Меня немного терзает этот вопрос, и я не могу молчать.

Мы лежим, прижавшись друг к другу, переводим дух.

– Шутишь? – Роман поднимает голову и смотрит на меня в изумлении. – Алина, если женщина быстро достигает оргазма и, вообще, его достигает – это лучший комплимент мужчине!

Смеюсь.

– Но в обратную сторону это не работает.

– Мужчина всегда должен уступать даме, – подмечает он.

– Я рада, что ты так серьезно относишься к этикету, – шучу, улыбаясь. – А мне сперва показалось, ты набросишься на меня, как варвар.

– Потому что я хотел наброситься на тебя как варвар. И позднее непременно это сделаю. Но у нас еще запланирован урок.

– Урок? – спрашиваю удивленно и тоже приподнимаюсь на локте, чтобы быть с ним более-менее наравне.

– Конечно. Я просто обязан восполнить страшный пробел в твоем сексуальном образовании.

Сглатываю. Краснею. Но мужественно киваю. Если уж решила сегодня уйти в отрыв, нечего давать заднюю. Вперед и только вперед.

– Хочу тебя помыть в душе. Ты не против? – вдруг переводит тему мужчину.

– Пойдем! Жаль, здесь маленькая душевая.

– Мы можем это исправить в Питере, – намекает Роман на продолжение банкета и гонит меня мыться, игриво подталкивая и пощипывая за ягодицы.

– Все возможно, – тоном заправской кокетки отвечаю я и забираюсь в крошечную душевую, где сразу хватаю мочалку с гелем.

Поворачиваюсь, чтобы передать их в мужские руки, и вижу, как многозначительно покачивается идеальный член.

– Иди, лучше я тебя помою, – говорю хрипло. – Ты же знаешь главное правило. Сперва домашка, потом прогулка.

– Кстати, у меня есть кандидатская. Не профессор, но почти. Готов принять зачет у обворожительной студентки.

Мои глаза сверкают предвкушением.

Глава 4. О рабочих буднях и не только

Мы угомонились не больше часа назад, и мой Новогодний Подарок, вымотанный страстью, уже спит, по-хозяйски положив руку мне на бедро. Я же не могу сомкнуть глаз. Слишком сумбурные мысли бродят в голове.

Безграничное счастье сменяется непозволительными предположениями: «А что, если?»

Им на смену приходит паническое: «Угу, размечталась! Вспомни, как это было в прошлый раз? Хочешь снова?»

Боль, несправедливость, обида…

Яркий роман, который закончился так неприглядно. Фу! Даже вспоминать не хочется. Одна польза – после него я с головой погрузилась в работу и достигла того, чего достигла. За это можно сказать спасибо. Можно, но что-то не хочется.

Прикрываю глаза, отгоняя призраков прошлого. У меня своего рода афганский синдром неудавшихся отношений. Но готова ли я к новым?

Да о чем я! Для него я – тоже своего рода приятный сюрприз. Способ скоротать поездку. Нам было очень хорошо, безумно! Но на ум приходит нелестное сравнение о собеседнике в поезде, которому можно излить душу, но больше никогда не встретить. Усмехаюсь в полумраке вагона.

Роман… Какое говорящее имя.

Осторожно повернув голову, любуюсь безмятежными чертами спящего мужчины. Второго в моей почти отсутствующей личной жизни.

Ужасно хочется прижаться губами к его идеальным губам, почувствовать запах кожи, провести руками по предплечью, почувствовать крепкие мышцы…

Нет! Я не допущу прежней ошибки, не поддамся на это звериное очарование. Останавливаю себя и едва ли не со слезами выгоняю прочь из постели. Роман что-то бормочет сквозь сон, когда его ладонь соскальзывает с моего бедра.

Замираю, затаиваю дыхание.

Но он не просыпается.

Немного завидую столь крепкой нервной системе. Я ужасно вымотана, но уснуть не смогу, наверное, еще сутки.

Хватаю вешалку с одеждой, смартфон, который обнаруживается на полу, благо целым, и прячусь в душевой.

Смотрю на экран. Сорок три пропущенных от тетки! Разумеется, телефон не выдержал такого напора и почти сел, несчастных два процента держались на честном слове и выглядели жалко.

А вот времени, оказывается, осталось всего ничего Меньше, чем через час мы прибываем на Московский вокзал.

Киваю собственному отражению и, выключив телефон, быстро привожу себя в порядок, одеваюсь. Макияж сделаю в номере, у меня будет время собраться и подготовиться. Побросав мелочи в косметичку, хватаю чемодан, сумку, пуховик и на цыпочках выхожу из купе. Упаковываю косметичку прямо в коридоре, одеваюсь, радуясь, что нет свидетелей моему бегству.

А это именно бегство и ничто иное. Я почти в ужасе или в шоке. Странное состояние. Щеки пылают, губы опухли, еще и немного неудобно ходить. Все же купе поезда – не самое удобное место для бурной ночи, хоть и более романтичное.

– У вас что-то случилось? – участливо спрашивает проводница, выглянув из своего купе.

Она многозначительно смотрит на простенькие наручные часы со стрелками, как будто намекая, что рановато подпирать двери в тамбуре.

– Да… Нет… Там, – несу что-то несвязное и неопределенно машу рукой с зажатым в ней смартфоном. – Подышать захотелось. Можно я там постою? – Качаю головой в сторону выхода.

Проводница только кивает, и я выхожу в тамбур. Нетерпеливо притопывая ногой, любуюсь мрачным зимним пейзажем за окном.

Нервничаю. Поглядываю в сторону двери.

Кажется, что вот-вот выйдет он. Уже одетый, собранный, серьезный. Едва посмотрит. Может быть, кивнет. Или, того хуже, многозначительно улыбнется…

Почему-то в этот момент стало ужасно важно, что он обо мне подумает.

А что думают о женщинах, отдающихся первому встречному?

Верно. Ничего хорошего. Так что видеть его сейчас я не желаю. Пусть он останется Новогодним Подарком, приятным воспоминанием, а не…

Тссс… Что за звук? Кажется, это разбилась Ледяная Королева.

Нет-нет! Поиграли, и довольно! Слишком много эмоций.

Смотрю в окно.

Еще темно, и видно не так уж много, мелькание меня убаюкивает. Как же “вовремя”! Нужно будет выпить кофе и зарядить телефон на вокзале, раз уж напрочь забыла это сделать в вагоне.

Поезд начинает тормозить. Переминаясь с ноги на ногу, я с нетерпением жду, когда он, наконец, остановится.

Выскакиваю из вагона первой, стремясь поскорее уйти подальше. Раствориться в толпе.

Голова все еще кружится, стоит вспомнить о Романе и обо всем, что я себе позволила делать с ним этой безумно-сладкой, такой порочной ночью.

Только вот, сказка закончилась, новогодний подарок распакован, а на часах, нет, уже не полночь. Но и я не Золушка.

Бегу через здание вокзала, стуча каблучками. За мной никто не гонится, разве что нечистая совесть, которая, как моя соседка, сразу выглядывает в глазок, стоит только хлопнуть дверью чуть громче. Двинутая старушка из какого-то древнего рода, живущая в моем доме. Не удивлюсь, если она еще и записи ведет, кто когда приходит и уходит. Хорошо, ее не было в нашем вагоне. То-то бы она записей наделала! Из одних гласных.

Хмыкаю.

Озираюсь по сторонам, вижу зарядную станцию, возле которой неожиданно людно. Стоять в толпе как-то не хочется, мне кажется, что мое против воли сияющее лицо привлекает слишком много внимания, и я оставляю смартфон заряжаться, а сама сворачиваю в ближайшее открытое кафе. На мое счастье здесь никого. И стойку с телефоном прекрасно видно.

– Девушка, доброе утро! Мне американо и макиато с карамельным сиропом, – делаю заказ.

Чтобы оплатить, приходится лезть в сумку за картой. Ужасно неудобно, но телефон разряжен. Молоденькая официантка, на угрюмом лице которой из-под густого слоя косметики отчетливо проступают следы бессонной ночи, сонно кивает и отходит к кофе-машине. Я думаю, что мы в этом с ней сегодня похожи, только я без макияжа и устала по другой причине.

Сажусь за столик, снимаю приметный белый пуховик, и бросаю вместе с сумкой на соседний стул. Рядом пристраиваю чемодан на колесиках и жду заказ, разглядывая людей у зарядной станции. Немного тревожно оставлять вот так телефон, но с другой стороны, кому он тут нужен? Опять же хочется верить в людей и в особую атмосферу культурной столицы, которую так нежно обожает одна моя коллега по работе.

Я бы, может, тоже любила Санкт-Петербург, но вечно приезжала сюда по работе и носилась с одной встречи на другую до потери пульса. Не успевала проникнуться.

– Ваш кофе! – как-то слишком громко повторяет официантка.

Точно! Повторяет. Первый раз я проигнорировала её окрик. Похоже, начинаю залипать. Кофе! Мне нужен кофе!

Отхожу к стойке, чтобы забрать заказ, а когда возвращаюсь к столику, вижу, как мужчина лет пятидесяти, худой и высокий, отсоединяет мой смартфон и, положив в карман, не спеша топает в сторону билетных касс.

– Эй! Мужчина, эй! – кричу ему и, прихватив сумку по годами отработанной привычке, тороплюсь следом.

Догоняю метров через пятьдесят.

– Мужчина, вы забрали мой смартфон! – Незнакомец с недоумением смотрит на меня, хмурится. Шевелит губами. – Вы, наверное, перепутали? – нажимаю я.

К счастью, он не бросается бежать, а лезет в карман и достает устройство. Крутит в руках, и его брови ползут вверх.

– Простите, ради бога! И, правда, перепутал. Они нынче все так похожи… Простите! Не выспался, наверное… – Дядечка возвращает мне смартфон и снова идет к зарядной станции.

– Ничего страшного. – Я почти проникаюсь сочувствием и тоже возвращаюсь к оставленному кофе, по пути проверяя цифру на батарее. Такси вызвать хватит.

Мой ярко-желтый чемодан видно издалека, и я выдыхаю, радуясь, что он на месте. В кафе выстроилась небольшая очередь из четырех человек, пассажиры начинают подтягиваться. Риск новой встречи с Романом возрастает. Не присаживаясь за столик, расправляюсь с американо, макиато беру с собой. Пара глотков крепкого напитка быстро придадут сил, если снова начну засыпать.

Так, с чемоданом в одной руке, стаканчиком кофе в другой и дамской сумкой на плече, иду к выходу и сажусь в такси.

Машина мерно покачивается, убаюкивая, но я из последних сил держусь и подпитываю организм маленькими глоточками кофе. Но проснуться так и не удается. В номер заселяюсь, что называется, на автомате. И первым делом достаю из кармана визитку.

– Роман Дмитриевич Салтанов. Вот ведь фамилия, – произношу вслух.

Визитка отчего-то кажется горячей. И зачем взяла? Знала ведь, что не пойду с ним на еще одну встречу. То, что было в поезде, остается в поезде.

Рука тянется к мусорной корзине, но в последний момент даю слабину и прячу ее назад в карман.

– Потом выброшу, – вру себе.

А дальше начинается мой стандартный сумасшедший рабочий день. Еще несколько чашек кофе позволяют окончательно проснуться и полностью сосредоточиться на поставленных руководством задачах.

Встреча за встречей. Официальные и неофициальные, с кофе-чаем или вином и шампанским. К вечеру я едва держусь на ногах, но улыбаюсь. И только в гостинице обнаруживаю, что визитка из кармана исчезла. Выпала, когда я в очередной раз доставала оттуда перчатки.

– Не судьба, – говорю себе.

На губах горечь.

Признаться, я так устала за эти сумасшедшие сутки, что хочется просто лечь спать. Вот только мой испорченный постоянной работой и сбитым графиком организм как будто совсем разучился отдыхать.

Я чувствую все признаки предстоящей бессонницы. Знаю, что буду лежать и злиться, наблюдая, как сменяются цифры на часах, как неумолимо приближается утро, и предвкушать, что завтра снова буду пить литрами кофе и ползать точно сонная муха. В лучшем случае до обеда.

А ведь у меня свободный день в Санкт-Петербурге, и поезд в Москву только в ночь! Кирилл Сергеевич использовал это как аргумент, когда уговаривал меня поехать. И даже обещал оплатить все траты – своего рода подачка с барского плеча, но грех не воспользоваться. Если его зять решил начать праздники пораньше, то я тем более заслуживаю небольшой отдых и компенсацию.

Жаль, конечно, что “все траты” – это далеко не все, но культурную программу руководство оплатит, никуда не денется.

Схожу в музей. На Эрмитаж меня вряд ли хватит, но почему бы не заглянуть во дворец Меньшикова? Все никак не дойду до него. Потом погуляю по Невскому, посижу в кафе.

План на день я собиралась составить еще в поезде, посмотреть в интернете, но не срослось. Нашла занятие поинтереснее. Н-да…

От одного воспоминания о головокружительной бессонной ночи с невероятным, лучшим за всю мою не слишком насыщенную сексуальную жизнь, любовником сладко тянет в животе. Грудь приподнимается, будто норовя лечь в сильную и горячую мужскую ладонь.

Так стоп. К делу!

Никаких воспоминаний.

И, похоже, нужно подкорректировать план. Мне нельзя оставаться в одиночестве. Надо будет утром позвонить Ленке.

Моя одноклассница и подруга детства переехала в Питер лет десять назад. Она была просто очарована этим городом в свое первое посещение, бредила им, пока не исполнила свою мечту. Уж она-то точно придумает, чем мне заняться, а то и компанию составит. Тем более, давно зазывает меня в гости, а я приезжаю, бегаю по городу, как ужаленная, и все никак с ней не встречусь.

Вздохнув, достаю из пакета бутылку вина, которую приобрела в ближайшем алкомаркете. Выпью бокальчик – сонную дозу, приму горячую ванну. Может, получится расслабиться и все-таки уснуть.

Впечатлений сегодня было много, и речь не только о случайном знакомом в купе. Множество деловых контактов, обмен опытом. Акулы бизнеса, с интересом на меня посматривающие во время выступления на конференции.

И не только на мои ноги или грудь! Как на профессионала! В этот момент я даже порадовалась, что со своими наработками в кои-то веки выступаю сама, а не Валерик.

Я и не знала, что теряю на самом деле!

Но у нас был регламент, и только топовый состав представлял компанию. А мы, простые винтики огромного механизма, все для этих презентаций готовили.

А комплименты потом… А сколько визиток у меня попросили! Я в жизни не раздавала столько! Разве что расписаться на груди не предлагали. Прямо ощутила себя знаменитостью. Не стану кривить душой, мне это очень польстило. Заставило взглянуть по-новому на свои заслуги.

Невольно улыбаюсь, вспоминая особенно яркие моменты.

Думая обо всем этом, я раздеваюсь. Расправляю постель, чтобы потом сразу забраться под одеяло. Пускаю воду в ванну и расставляю купленные в сувенирной лавке свечи. Переношу сюда же маленькую украшенную гирляндой елочку из комнаты – хочется праздника.

Если подумать, день прошел великолепно. Я чувствовала себя в своей стихии. Огорчало одно – порой меня принимали за основательницу крупной компании и очень удивлялись, что я простой маркетолог в «Кирвино» – компании средней руки.

Ну, не совсем средней, конечно. Но по сравнению с теми, кто приехал на форум – определенно да.

Один из новых знакомых прямо сказал, что мне стоит задуматься о своем бизнесе или хотя бы смене работы. И визитку дал. Скромную такую, белую, без вензелей и позолоты, зато на дорогой бумаге. Прямо сказал, что если я приду к ним в компанию, получать буду столько, что я сперва приняла его слова за розыгрыш.

И звучало это волшебно.

Но еще лучше звучали слова про свое дело.

Свой бизнес, небольшая, но подающая надежду компания…

Наберу специалистов. У меня всегда неплохо получалось определять молодых сотрудников с хорошим потенциалом. К нам в «Кирвино» с моей подачи человек пять-шесть устраивались, да через год сбегали на зарплату побольше, потому что начальство жадничало там, где не надо. У меня и контакты остались. Может, попробовать переманить?

Расхаживая в одном белье, надеваю тапочки, ставлю бутылку с вином на тумбу возле раковины. Рядом бокал. Расставляю и зажигаю свечи, снимаю халат, продолжая представлять, как обустраиваю офис и нахожу клиентов.

В который уже раз я возвращаюсь к своей несбыточной мечте о собственном бизнесе?

Почему несбыточной? Потому что знаю, как все устроено. Даже слишком хорошо знаю. Кирилл Сергеевич – тварь мстительная и со связями. Он намеренно меня утопит, если рыпнусь.

И думаю я так неспроста.

Однажды я высказала Валерику все, что о нем думаю. Разговор состоялся на одном из корпоративов, когда зять босса решил распустить руки и прижать меня у туалетов. Я себя в обиду не дала и не испугалась. Отбилась. Пригрозила, что уволюсь, и некому его будет покрывать. После чего он отстал и больше даже намеков не делал, но его слова: «Только попробуй, батя тебе всю жизнь сломает!» – в голове засели.

Инцидент закончился там же, где и начался. Валера дальше вел себя как ни в чем не бывало, я тоже делала вид, будто ничего не случилось, но в моменты, когда в очередной раз накрывала мысль об увольнении, я вспоминала эту его угрозу. И терпела.

Но сейчас я вдруг подумала – а если он просто языком молол?

Да и что мне Кирилл Сергеевич сделает? Ну, допустим, в Москве у него связи, а я в Питер перееду или еще куда-нибудь.

Ну и будем откровенны – не того мой босс полета птица, чтобы обладать столь длинными руками. А я сегодня прямо веру в себя обрела. Поняла, насколько я востребованный специалист.

Но…

Мечты мечтами, а пока я не готова к своему делу. Нужно еще многому научиться и поработать в должности повыше. Мама всегда говорит, что чем выше сидишь, тем больше видишь, и я чувствую истину в ее словах.

Проверив воду, собираюсь открыть бутылку с вином. На фоне воспоминаний о любителе заложить за воротник Валере, мое намерение выпить в одиночестве и сомнения по этому поводу кажутся иронией.

Сегодня можно. Это просто терапевтическая доза для сна. Мне есть, что отмечать, и есть, о чем сожалеть. Наверное.

Покрутив в руках бутылку, понимаю, что я совсем забыла про штопор. Поиски не дают результата. Похоже, его вообще нет в номере.

Вот незадача!

Звоню на ресепшн. Мне обещают его сейчас же принести, но проходит десять минут. Пятнадцать. Вода в ванной уже стынет, а я почему-то сержусь.

Кружу по номеру. Слышу, как в коридоре раздаются приглушенные мужские голоса. Кажется, кто-то прощается. Не похоже, что это несут мой штопор. Но я подхожу ближе к двери, вдруг все-таки ошибаюсь.

Слышу, как открывается дверь номера напротив.

Раньше, чем успеваю подумать, правильно ли поступаю, вырываюсь в коридор прямо в халате и босиком.

– Мужчина, простите, пожалуйста. У вас не найдется штопора? Мне на минуту, я сразу верну! – договариваю уже не столько в спину соседа, сколько в закрывающуюся дверь.

Створка послушно распахивается обратно. Из тени выходит высокий, широкоплечий мужчина в пальто, на котором растаявшие снежинки оставили россыпь бриллиантовых брызг. В ноздри бьет запах мороза и знакомого парфюма. Так пахло в купе поезда…

– Алина?! Какой приятный сюрприз!

Глава 5. О простых радостях и пороках

Сердце срывается с места и несется галопом, прыгает то ли в пятки, то ли в небо. Я так и не могу определить. На меня с искренним удивлением смотрят улыбчивые голубые глаза.

– Р-рома…

Я не могу больше ни слова вымолвить. Замираю, точно кролик перед удавом. А предательское тело реагирует мгновенно на его образ, на запах. На одно его присутствие!

И руки вдруг опускаются на поясок халата. Будто успел выработаться условный рефлекс – видишь Романа – снимай одежду.

А самое ужасное – я ничего не могу поделать с собственным организмом, и мужчина видит две отчетливые горошины, проступившие сквозь ткань халата. Точно видит! Потому что я вижу, куда он смотрит.

– Заходи скорее! Тут холодно!

Самым бесцеремонным образом он затаскивает меня в свой номер. Я даже не понимаю как выходит, что оказываюсь сидящей на краешке кровати. Молча наблюдаю, как он снимает пальто. Стягивает свитер, оставшись в одной рубашке, которая, несмотря на свободный крой, совершенно не скрывает шикарного накачанного тела. Или это моя разгоряченная фантазия дорисовывает однажды увиденное?

– Морозно сегодня, да? – улыбается он.

– Ага, – киваю я, а затем вдруг обретаю способность думать и вскакиваю на ноги. – Ключ! Ключ остался в номере!

– Черт… – замирает Роман. – Прости, не подумал. В голове было одно – пол холодный, а ты босиком. Не переживай, я сейчас позвоню на ресепшн. Они принесут другой. Какой у тебя номер?

– Угу, принесут. Я штопор уже минут двадцать жду, – ворчу я, усаживаясь обратно, и снова спохватываюсь: – Там свечи! Что, если начнется пожар?

– Свечи? – Роман подходит совсем близко. Присаживается на корточки, заглядывая мне в лицо. Сердце на секунду замирает, а затем подскакивает к горлу.

Его руки ложатся по обе стороны от меня, не касаясь, а я уже поджимаю в предвкушении пальчики.

– Да, свечи. Скорее… – отвечаю почему-то шепотом.

– Штопор, свечи. Выглядит подозрительно… – почти мурлычет Роман.

Его губы все ближе и ближе. Я отклоняюсь назад и вдруг падаю. Мужчина нависает сверху. Вижу, как часто вздымается его грудь и вдруг осознаю: да он возбужден не меньше моего! Ему плевать на пожар и свечи. Сейчас мы продолжим то, что начали в поезде, даже если вокруг будет полыхать пламя. И нам даже слов не понадобится.

Используя остатки здравого смысла пищу:

– Рома, нет! – толкаю его в грудь, пытаясь выбраться. – Если гостиница сгорит, у меня денег рассчитаться не хватит. – Пусти, пожалуйста!

Нехотя он встает.

– Да, ты права. Прости. Просто я подумал…

– Подумал, что это просто предлог, да? Блин!

У меня наступает какой-то откат. Я понимаю, что нужно расставить точки над “и”. Но сначала дело.

Снимаю трубку телефона и набираю номер администратора.

– Девушка, я ключ забыла внутри. Дверь захлопнулась. – Называю номер. – Только, пожалуйста, побыстрее, а не как со штопором. Я жду важный звонок и замерзаю!

Заверив меня, что будут с минуты на минуту, моя собеседница кладет трубку, и я поворачиваюсь к Роману. Мужчина наблюдает за мной с интересом. А затем вдруг задает неожиданный вопрос:

– Ты здесь по работе?

– Ты же не думал, что я ехала в том поезде чисто ради приключений? – Изгибаю бровь, пытаясь взять реванш за минуту покорной слабости.

Он неопределенно ведет плечом, и меня это задевает.

– Слушай, Роман, я все понимаю. Ты, наверное, обо мне всякое подумал, но со мной это в первый раз. Все было просто охренительно, но давай просто забудем, о’кей? – направляюсь к выходу, но он хватает меня за руку и тянет к себе.

– Да ни за что! – выдает он таким так, что мне только и остается, что рот открыть от удивления.

А в следующий миг, он накрывает его поцелуем, и я снова не в состоянии отказаться от молчаливого, но многозначительного предложения. Я схожу с ума, от плавных движений языка, от чуть шершавых ладоней, которые уже проникли под халатик и сжали ягодицы. Покрываюсь мурашками…

Громкий стук заставляет меня отпрянуть от Романа.

– К-ключ принесли! – зачем-то поясняю я и бегу к спасительной двери, на ходу запахивая халат и завязывая пояс.

В коридоре уборщица. Передает мне ключ от номера, и я от души ее благодарю за расторопность, надеясь, что еще не сработали датчики дыма и боясь в любой момент услышать сирену. Она уходит, а я первым делом забегаю в ванную.

Зря так боялась. Все тут хорошо. Даже пена не успела осесть. Свечи ровно горят, медленно мигает гирлянда на елочке. Ждет вино на столике у раковины. Уютно и тепло…

– Мило у тебя тут. Я даже завидую, – раздается голос из-за моего плеча.

На талию ложатся руки, и я оказываюсь прижата к сильному мужскому телу. Роман воспользовался открытой дверью и вошел незваным гостем.

– Не помню, чтобы я тебя приглашала… – отвечаю, а сама прикрываю глаза, понимая, что не смогу его прогнать.

Не сегодня.

Не знаю, что со мной. Возможно, тело проснулось после долгой спячки и хочет наверстать упущенное, но я буквально горю от одного его присутствия.

– Я штопор принес… – просто отвечает он, медленно разворачивая меня к себе. – Давай закажем еду в номер? Я ужасно проголодался.

И так это у него просто получается, что я невольно улыбаюсь, очарованная его обаянием.

– Знаешь, кого ты мне напоминаешь?

– Кого же?

– Какого-то сказочного персонажа. Просто все так странно. Так ведь не бывает. Один и тот же отель, купе в поезде… Ты точно за мной не следишь?

– А ты? Я приехал по рабочим делам и в тот отель, что всегда бронирует для наших сотрудников секретарь. Заблаговременно.

– Уел! – смеюсь я и предлагаю, понимая, что избавляться от гостя не собираюсь, а дальнейшие планы у нас наверняка совпадают: – Ванна остывает. Ты со мной?

Забавно. Я никогда ничего подобного не делала, а тут получается так просто. И даже ни капли не стыдно.

Да и чего стыдиться? Я взрослая женщина. Имею право.

– Еще бы. От такого предложения кто откажется? Погоди, я только схожу к себе, возьму некоторые вещи и закажу нам ужин. Любишь рыбу?

– Обожаю! И креветки. И салат… – перечисляя пожелания, вдруг понимаю, что тоже ужасно проголодалась.

Роман неспешно, словно не собирается уходить, развязывает пояс моего халата, тянет вниз ткань, позволяя ей упасть к нашим ногам. Также неторопливо и с явным удовольствием освобождает меня от бюстгальтера и маленьких кружевных трусиков. Подает руку, помогая забраться в ванную.

Стараюсь как можно изящнее перешагнуть бортик, и краснею, предвкушая все, что будет этим вечером.

А заботливый и нежный любовник не спешит меня покинуть. Открывает вино, наполняет бокал. И только передав мне его, сладко целует в губы и выпрямляется.

– Жди меня. Я быстро, – обещает он.

Тихо клацает замок.

– Господи, что происходит? Что я себе позволяю? – спрашиваю вслух, оставшись одна. Мироздание молчит, лишь маленькая елочка шкодливо подмигивает огоньками на гирлянде.

Зато тело полыхает так, что кажется, будто немного остывшая вода сейчас закипит.

Когда он рядом, я смелая и раскованная, но как только дверь за мужчиной закрывается, тут же одолевают сомнения. Что я творю? Правильно ли это?

Понимаю, что трусость, но делаю глоток вина, надеясь, что оно немного расслабит и позволит принять ситуацию, насладиться ею. Бывают ведь курортные романы? Бывают. Ну а так как я много работаю, у меня роман командировочный! Вот!

Мужчина возвращается быстро и словно заполняет собой все пространство. Он одет в простую белую футболку и серые спортивные брюки, и почему-то ему невероятно идет этот наряд. Видно, что его легко снять.

И его действительно так и хочется стащить!

Но я мужественно лежу в ванне и делаю еще один глоток.

– Ты очень красивая, – произносит Роман, присаживаясь рядом на корточки и целуя мое плечо.

– Ты… ты не пойдешь ко мне? – чуть запинаюсь, смутившись.

– Сейчас еду принесут, дождусь.

Мне было бы проще, если бы он начал меня целовать и все сомнения сразу улетучились бы как дым. А лежать обнаженной в ванне при мужчине было хоть и волнительно, но неловко.

Внезапно звонит мобильный.

– Принести? – спрашивает мужчина, легко поднимаясь. Даже удивительно, что такая громадина двигается практически бесшумно.

– Да, если не сложно, – говорю, а сама диву даюсь, кому там посреди ночи понадобилась.

– Тетя Катя, – озвучивает Роман из спальни и несет гаджет в ванную.

– Отключи телефон, – прошу его, закатывая глаза. – У меня никаких нервов с ней общаться.

– Это ведь она тебе названивала, когда мы ехали в поезде, – в его словах не вопрос, утверждение.

– Она. Приехала ко мне без предупреждения на новый год. Бесит.

Вновь не сдерживаюсь и закатываю глаза.

– Хочешь, отвечу? – с хитринкой в глазах уточняет мужчина, а я вдруг понимаю, что хочу ужасно! Пусть мамина легенда, что я отдыхаю с любовником, состоится. Тем более, что это и не легенда вовсе.

– А давай. Только мы в Казани, если вдруг что, – сдаю ложные явки и пароли, начиная ехидно посмеиваться.

– Сто лет не дурачился по телефону, – делится мужчина и, кашлянув, чтобы прочистить горло, отвечает недовольным начальственным тоном: – Алло?

Слышу идеальную тишину. Кажется, у тети Кати шок. Продлится он, конечно, недолго, но узнать, что и у нее бывают секундные перерывы в командно-назидательной трескотне, приятно.

Надолго ее, разумеется, не хватает. Слышу даже издалека, как она без приветствия велит передать мне трубку.

– И вам добрый вечер, – говорит Роман спокойно, а сам подмигивает мне.

Тетушка вновь теряется. Как это так – ее приказание и не выполнили? Непорядок! Потому визг начинается такой, что даже я морщусь, хотя нахожусь на некотором расстоянии от телефона. Рома и вовсе отводит руку с телефоном в сторону, а после отключает звонок.

– Ты что! Она еще раз позвонит! – сообщаю, что система не сработает.

– Пусть. Пока ждем ужин, время есть.

Он смотрит многозначительно и жадно, но в уголках глаз морщинки. Смешно ему.

И мне, признаться, смешно. И оттого, что ведем себя как дети, и оттого, что просто весело немного показать надоедливой родственнице, что ее звонки далеко не всегда уместны. Она живет по принципу: мне надо – и все тут, хоть трава не расти.

Телефон трезвонит еще раз. Роман снова отвечает.

В этот раз тетя верещит еще громче, и он вновь отключает звонок.

В третий раз она делает выводы и вежливо здоровается. А я едва сдерживаюсь от смеха и в то же время все это удивительно до ужаса. Неужели она умеет так себя вести? Наверное, стоило мне быть пожестче. И хотелось быть пожестче, но ради мамы многое терпела.

– Алина не может подойти к телефону. Она занята.

– Милый, кто там? – спрашиваю тихо, вроде как издалека. Сама зажимаю рот, чтобы не рассмеяться.

– Это по работе. Не беспокойся, моя сладкая.

От последней фразочки мне еще смешнее. И я начинаю подхрюкивать в ладошку, представляя тетушкино лицо. Спасает от истерики меня только стук в дверь.

– Ужин в номер, – говорит горничная. – Куда поставить шампанское?

Я слышу возмущенные тетушкины вопли и мне страшно интересно, что же она там такого говорит, но Роман удаляется, дает указания и возвращается уже без телефона.

И футболку стаскивает.

На мгновение перехватывает дыхание. Он очень красив. Не накачанной пластиковой красотой, а истинно мужской. Темный волос на груди и животе, под кожей которого проявляются мышцы, когда он немного его напрягает. Те самые пресловутые кубики. Сексуальные до дрожи в коленках.

Хочется поцеловать напряженный живот, попробовать его кожу на вкус.

Отставив бокал, немного привстаю. Рот наполнен слюной, во взгляде поволока. Меня дико накрывается. Хочу его страшно. И прямо сейчас.

Касаюсь рукой бедра, сжимаю мягкую ткань, тяну вниз.

– Какая горячая девочка, – шепчет он севшим вдруг голосом.

И это неожиданно заводит еще сильнее. Это я так на него повлияла! Я!

– Иди ко мне…

В следующую секунду он уже рядом. Погружается в воду, притягивая меня на себя. Ванна просторная, но вдвоем не очень-то удобно, мы немного возимся, устраиваясь.

Роман берет мочалку и наносит на нее густой гель, сжимает до белых хлопьев пены, затем начинает намыливать мое тело, особенное внимание уделяя груди.

Смотрю на то, как он любуется мягкими окружьями, сжимает их в ладонях, играет сосками. Ловкие пальцы спускаются вниз, намыливают самую интимную часть моего тела, да так, что у меня искры в глазах.

– Ты моешь или…

– Совмещаю, – довольно мурлычет он, продолжая ласкать нежные складочки. – Ты нереально красивая. Везде.

Он смотрит туда, где соединены наши тела, и я закусываю губу, понимая, что он имеет в виду. Таких комплиментов мне еще не делали, но их безумно приятно слышать.

– Я… тоже хочу тебя…

– Можешь не заканчивать. И мыть, и соблазнять – все можно, – посмеивается мужчина, член которого мягко бьет по попе, намекая, что он тоже на все согласен и желательно побыстрее.

Улыбаюсь. Закрываю глаза, млея от движений его пальцев. Они скользят без сопротивления, потому что я очень послушная девочка. Сказали возбуждаться – значит, я уже в полной боевой готовности.

Почему-то в его руках ужасно приятно подчиняться. И я не анализирую, просто делаю то, что нравится.

Сдвигаюсь вниз. Так, чтобы его красивый твердый член оказался в моем доступе. Выливаю гель на ладони, растираю его, взбивая небольшую пену.

– Моя очередь, – произношу, задыхаясь.

Меня легонько потряхивает. Он почти довел меня до оргазма одними лишь прикосновениями, но страшно не хочется вот так быстро кончить. Игра только началась.

Я мою его старательно, но бережно, и он становится все тверже и красивее. Головка задорно торчит над водой и я не сдерживаю себя, наклоняюсь и целую ее, скольжу языком по гладкой нежности.

Роман приподнимает бедра, позволяя взять его в рот. И тут же убирает, прячет от меня под водой этого красавца.

– Отдай! – требую возмущенно.

– Иди сюда.

Он подхватывает меня под бедра и тянет на себя. Вцепляюсь в широкие плечи, закрываю глаза, тяну протяжно “о-о-о”, когда он вторгается в разгоряченное тело.

– Ты такая узкая, – восторгается он, начиная двигать бедрами. Так, что вода начинает подбираться к краям.

А меня и саму штормит. Сжимаю мышцы, выгибаюсь, активно двигаюсь, помогая ему задать нужный мне темп. И улетаю почти сразу, не в силах сдержать крик.

Мне так хорошо, что некоторое время лежу на нем, приходя в себя, улавливая последние нервные импульсы.

– Прости. Я такая быстрая.

– Прекрасная, – шепчет он, целуя меня в щеку. – Мне нравится, что ты не сдерживаешь себя. Ты очень красиво кончаешь.

Вмиг покрываюсь краской. Столько комплиментов в один вечер – и все на одну тему. Новые для меня. Но такие неприлично-сладкие.

Мы выбираемся из воды не сразу. Я вообще заметила, что Роман никогда не торопится и все делает основательно, последовательно. И мне это нравится.

Меня бережно вытирают с ног до головы, помогают отжать намокшие волосы. У груди, к которой мужчина совершенно очевидно неравнодушен, он, конечно, задерживается надолго. И вслед за полотенцем сосков касается горячий язык.

Он быстро и часто бьет по соску, затем нежно обводит ареолу, и только после этого засасывает грудь, немного сжимая. И это так неожиданно приятно, что я вновь чувствую горячую тяжесть внизу.

Полотенце скользит к ягодицам, бедрам, коленям. Роман опускается, целуя мой живот, рисует языком стрелочку от пупка вниз, на несколько мгновений касается клитора.

Охаю. Цепляюсь за его шевелюру. Прижимаю голову назад, когда он хочет отстраниться. Но не выходит. Он смеется, поднимается и подхватывает меня на руки.

– Командую здесь я. Я победил дракона и теперь имею право… иметь принцессу, – говорит весело.

Не сразу понимаю, что речь про тетку. Я и думать про нее забыла!

– Что она тебе сказала?

– Она в Казани. У того отеля, в котором ты останавливалась в прошлый раз, когда была в командировке, – выдал он одновременно невероятное и совершенно неудивительное. – Злится, что на ресепшене ее послали, не сообщили, какой твой номер и не позволили заселиться.

Меня усаживают на кровать, взбивают подушки, чтобы удобнее было сидеть, накрывают одеялом. Чувствую себя куклой, но не сопротивляюсь. Пусть командует. Пока меня все устраивает.

Глава 6. О женской хитрости

Роман приносит из ванной бокалы и бутылку с вином, затем расставляет свечи. Притом, в отличие от меня, предусмотрительно ставит под них блюдца. Можно не переживать, что спалим гостиницу, и заниматься более интересными вещами, чем наблюдение за фитилем.

– Она всегда столь беспардонно лезет в твою жизнь? – интересуется он.

– Пытается. Я сопротивляюсь. Но отношения портить сильно не хочется. Из-за мамы.

– Думаю, твоя мама от нее устала не меньше, – замечает Роман. – Извини, что лезу с непрошенным советом, но промолчать не могу. Нахожусь под сильным впечатлением от знакомства со столь одиозной фигурой. Не позволяй таким людям руководить твоей жизнью. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Твоя жизнь только твоя. Если нужно поругаться и послать ее… лесом, – не стал ругаться мужчина, но было видно, что едва сдержался. – Сделай это. Без чувства вины. Пиявок не жаль.

– Ей подходит это прозвище. – Делаю глоток вина. – Хотя… нельзя так принижать заслуги пиявок, они хотя бы полезные.

Роман рассмеялся.

– Ты очень добрая, Алина. Мягкая, нежная, правильная. Тебя хочется защитить.

– Не от тетки. Здесь я справляюсь. А вот шеф… Если честно, страшно бесит постоянно ездить отдуваться за его родню. Разве что эта поездка – исключение. Пока она мне нравится, – замечаю многозначительно.

– Мне тоже. Но я бы на твоем месте присмотрел работу получше. Или платят хорошо?

– Нормально платят. Но могли бы и больше. Честно признаться, уже не раз думала уйти, да все чего-то боялась. А ты?

– Я?

– Ну, где ты работаешь? Под Новый год ты тоже поехал в командировку.

– У меня свой бизнес. Много чем занимаюсь.

Смотрю недоверчиво. Номер у него такой же, как у меня. Полулюкс.

Он хмыкает.

– У тебя на лице все написано. Такая забавная. Я здесь с замом, с ним жена напросилась. Уступил им свой номер. И он, кстати, все равно не самый крутой. Форум ведь, все распродано давным-давно.

Мы болтаем, ужинаем, а после снова и снова занимаемся любовью. И мне нереально классно, и сладко, и волнительно. И раз за разом он неспешно и уверенно доводит меня до пика удовольствия. До радостных слез, счастливых вскриков, смущенных вздохов.

Но наутро я просыпаюсь и мгновенно покрываюсь красными пятнами, вспоминая, что я творила!

Совсем забыла о совести. И порядочности. И вообще!

Роман спит крепко и спокойно.

А у меня паника!

Быстро привожу себя в порядок, пару раз провожу кисточкой по ресницам и на цыпочках сбегаю из номера. Девочки на ресепшене соглашаются принять мой багаж и отправить его на такси по звонку, а также не выдавать меня мужчине, который непременно поинтересуется, куда сбежала его дурашка-Золушка. Им не привыкать.

Немного смущаюсь, но все же делаю ему заказ завтрака в номер. Маленький жест заботы. Мы так много энергии потратили, что я сама проснулась со страшным чувством голода, ему тем более потребуются калории.

И все. Прыгаю в такси и только меня и видели.

Очаровательный город изо всех сил пытается отвлечь меня от непристойных мыслей о бурной ночи, но я любуюсь красотами вполглаза, еще и заливаю его кофе, потому что снова не выспалась. На душе одновременно и тяжело и легко. И я сама не знаю, что чувствую.

Твердо знаю только одно – я не жалею о случившемся. Мне было слишком хорошо, чтобы испытывать сожаления.

Домой возвращаюсь в некотором напряжении. Почему-то кажется, что судьба вот-вот снова столкнет нас с Романом. Но на этот раз в купе я еду в гордом одиночестве, а когда приезжаю домой совершенно ничего не случается. Только руководство пишет сообщения в мессенджер – ждет с отчетом, который, конечно же, нужно вот прям срочно сдать. Хотя читать его будут в лучшем случае после праздников.

Пошли все к черту! Моя жизнь только моя!

Первое, что я делаю – открываю специализированный сайт и заполняю резюме. Наливаю себе чашку чая и вспоминаю про волшебную визитку от приятного мужчины, который был так очарован моими познаниями. «Завадский Алексей Александрович» – гласит крупная надпись.

– Значит, Алексей Саныч? – кручу в пальцах лаконичный прямоугольник с именем и контактными данными. – Ну что ж…

Решительно отправляю ему электронное письмо с приложенным резюме. Вдруг этот человек все же не шутил.

Ответ приходит через минуту:

“Алина, весьма рад вашему сообщению. Если удобно, можете подъехать к нам завтра с утра. Начальник кадровой службы вас примет. Я свои пожелания высказал, о договоренности нашей сообщил. Прилагаю контакты, можете связаться напрямую и согласовать нюансы”.

Таращусь на экран.

Машу руками перед раскрасневшимся лицом.

Делаю глоток чая.

– Офигеть, – только и могу выдавить из себя.

Минута прострации, и я набираю присланный номер.

– Здравствуйте, я… – внезапно тушуюсь, когда на том конце мгновенно отвечает строгий женский голос. Вдруг кажется, что это все-таки какой-то розыгрыш, но я беру себя в руки и уточняю: – Наталья Валерьевна? Я от Завадского. Вам удобно говорить?

– Алина Павловна? Да-да. Я ожидала ваш звонок. – Голос на том конце становится на градус приветливей.

Закончив достаточно продолжительную беседу, кладу трубку с ощущением нереальности происходящего. Да, меня пригласили на беседу-знакомство, и все звучало так, будто дело решенное, и я без пяти минут начальник рекламного отдела «Буян-Медиа».

– И что, вот так просто? Да быть того не может!

Сжав мобильник и зажмурившись, издаю международный звук радости: «И-и-и-и!»

Хорошо, что строгая и деловая Наталья Валерьевна сейчас не видит мои гримасы, всклокоченную гульку и домашнюю пижаму с детским принтом. Почему-то ее я представляю высокой стройной блондинкой в модных очках и с поджатыми губами.

Интересно, оправдаются мои фантазии, или нет?

Все еще пребывая в легкой прострации вбиваю в поисковик название компании. Увидев размер уставного капитала, издаю присвист. Оказывается, «Буян-Медиа» входит в состав крупного и известного не только в стране, но и за рубежом холдинга. То-то зарплаты у них такие внушительные! И визитки дорогущие.

Чем дальше, тем интереснее.

Ближайший час ищу информацию о деятельности компании, запоминаю все, что может пригодиться на собеседовании. Негоже будет заявиться, совершенно ничего не зная о месте, где планирую работать. Статей хватает и все размещены в крупных специализированных журналах или на экономических сайтах, никаких скандалов вокруг.

Внушительно, однако.

Может, их акции прикупить? Хоть немножко. Потом потихоньку докупать буду. Сейчас выйду, подниму им продажи, разбогатею со временем. Нужно непременно изучить вопрос, интуиция подсказывает, что дело прибыльное. Жаль, не на старте, но и рисков нет или почти нет.

Меня отвлекает трель звонка. Шеф… С неожиданным отвращением гляжу на экран, и после пятого гудка нехотя снимаю трубку.

– Алиночка? Алина, ну как? Я уже в курсе, что все прошло великолепно. Жду завтра с отчетом. И это… Заскочи, пожалуйста, в офис, не отправляй так.

– Кирилл Сергеевич, но завтра же суббота! И, вообще, вы мне отгул обещали! – возмущаюсь я, умолчав, что послезавтра – в воскресенье – Новый год.

– Алина-Алиночка, Алин-на! – настойчиво пропевает мое имя директор.

Это плохой знак. Означает: «Ты не права по всем статьям и будут последствия, если вздумаешь артачиться». Я успела выучить все эти его шифры за годы работы, вот только сейчас мне впервые на них все равно. Абсолютно по-барабану! И так легко и светло становится на душе, что я улыбаюсь. Но ругаться до увольнения не хочется, а потому захожусь нарочитым кашлем и сдавленно выдаю в трубку:

– Я перезвоню!

Удивляясь собственному коварству и находчивости выжидаю пятнадцать минут, представляя, как пыхтит и краснеет шеф, который терпеть не может, когда что-то идет не по его, и особенно не выносит, когда собеседник первым кидает трубку, а затем перезваниваю.

– Кирилл Сергеевич… – начинаю дрожащим слабым голосом.

– Алина, ну, наконец-то! Ну, какой еще отгул может быть в такое-то время? О чем ты? Забыла, чем занимается наша организация? Новый год на носу, самая горячая пора! Продажники с ног сбиваются, от клиентов нет отбоя, но и конкуренты не дремлют! – плюется слюной в трубку шеф. – А у тебя все какие-то причины! «То ночь, то выходные, понимаешь ли!» – как говорил мой первый начальник. Царствие ему небесное. Ха-ха! Сгорел на работе.

– Как сгорел? В пожаре? – удивляюсь я.

– В каком еще пожаре? Обычный инфаркт! – отмахивается шеф. – Так вот. Завтра в семь утра, чтобы как штык!

Едва сдерживаю возмущенное пыхтение и, в конец осмелев, заявляю:

– Кирилл Сергеевич, завтра я не приду.

«Потому что пойду совсем в другое место», – добавляю мысленно. другое место, но об этом ему знать не обязательно.

– Не придешь? Это еще почему?! – почти орет на меня шеф.

– Я заболела. В Питере такая лютая зараза ходит…– Снова отвлекаюсь, чтобы нарочно покашлять. – Горло болит, кашель страшный, температура тридцать девять и пять и… Простите, Кирилл Сергеевич, за подробности, с белым другом обнимаюсь раз в пятнадцать минут. Нет-нет! Я из дома не выйду и не просите даже!

Радуюсь, что больничный он с меня не потребует. Официально у меня выходные. Похоже, шеф это тоже понимает. . – Всю эту тираду я выдаю с интонациями человека, который едва способен говорить.На том конце воникает красноречивая пауза, и я добиваю:

– Соседка, что со мной в купе ехала… О…Сразу же заразилась! Наверное, иммунитет наверное плохой. Меня еще только мутить начинало и горло побаливало, а она со мной чай попила,, подышала, и все…

– И все? – эхом повторяет шеф, и его голос становится звучит настороженно.

– Угу. Все… – неопределенно соглашаюсь с ним я, предоставив додумать последствия.

Я знаю, куда бить. В прошлом году после новогодних праздников Кирилл Сергеевич подхватил подобную заразу и едва коньки не отбросил. На радость своему зятьку. Ему даже в инфекции полежать пришлось, так что теперь как огня боится всего, что напоминает ротавирус.

– Я понял, Алиночка. Я понял… – тянет он разочарованно. – Тогда, конечно. Лечись. Хорошо, что Валера на эту конференцию не поехал. Точнее, жаль, что Валера не поехал. Ты здесь была бы нужней… – не слишком искренне сетует он. – Если полегчает, попробуй все-таки к утру отчеты сделать.

– Я постараюсь. Костьми лягу…

– Костьми не надо. Ха-ха. Но ты постарайся. Всё. – Шеф бросает трубку, как обычно, не прощаясь.

– И вы не хворайте! – желаю уже в никуда, довольно улыбаясь.

Иду в спальню и падаю на кровать, раскинув руки, и не веря, что отвязалась. К слову, основу отчета я подготовила еще в поезде. Надо же было себя чем-то отвлечь и занять от мыслей о Романе. Но отправлять прямо сейчас его не собираюсь, а вот до ума доведу, чтобы к завтрашнему дню все было готово. А потом спать, спать и спать. Завтра на собеседовании я должна быть во всеоружии, а не с черными кругами под глазами и литром кофе в желудке.

Отчет шефу я все-таки отправляю, совесть не позволяет подвести не столько его, сколько коллектив. Да и работником я была обязательным, исполнительным. Ни к чему портить репутацию под конец. Но в сопроводительном письме написала четко, что в офис точно не приеду.

Телефон ставлю на беззвучный режим – не хочу тратить энергию на объяснения и отговорки. Сегодня суббота – выходной день у нормальных людей.

Уже на полпути в офис “Буян-Медиа” понимаю, что на собеседование я тоже еду в субботу, значит, и там выжимают сотрудников. Но размер обещанной зарплаты и то, что в нашей сфере Новый год – действительно самый активный период, немного сглаживает эмоции.

Может, здесь за работу в выходные дни и праздники платят, кто знает? Не буду настраиваться на негатив.

Я думала, офис такой крупной компании будет находиться в Сити или других известных деловых центрах, но оказалось, что компания “Буян-Медиа” не мелочится и выкупила или арендовала в центре города величественный особняк с уютной небольшой территорией, где сейчас стояло несколько весьма солидных машин. И такси, конечно, на эту волшебно-заснеженную территорию не пустили, потому что эконом, а не бизнес, наверное.

Поправляю воротник, радуясь, что оделась не просто в качественную, но и дорогую одежду, памятуя народную мудрость, что встречают у нас именно по внешнему виду.

Отлично впишусь сегодня. Но для постоянной работы гардероб придется обновить. Не так много у меня дорогих вещей. Зато квартира своя. С почти выплаченной ипотекой.

Нервно облизываю губы. Тут же утираю их перчаткой. Зима на дворе, обветрятся еще.

Интересно, будет ли у меня возможность хоть немного привести себя в порядок? Снегопадище такой, пока дойду до порога, буду напоминать Снегурочку в своей белой шубке с серебристым шарфиком.

Стоит подойти к воротам, как навстречу выходит солидного вида молодой охранник в бронежилете.

– Добрый день. Представьтесь, пожалуйста, – вежливо, но безапелляционно требует он.

– Алина Павловна Радская. Я на собеседование к Наталье Валерьевне, – представляюсь, машинально опуская руку в сумочку, чтобы достать паспорт.

– Вас ожидают, – на порядок гостеприимнее сообщает парень и только тогда открывает для меня калитку в воротах. Кажется, ему понравилось, что я готова была продемонстрировать документы, а не начала спорить.

– Благодарю вас. С наступающим!

Как я и думала, к порогу подхожу уже в виде небольшого и, надеюсь, симпатичного сугроба. Территория здесь такая сказочная и красивая, что невозможно бежать сломя голову, взгляд цепляется то за елочку, то за скамеечку вдали, то за красивую, наверняка увитую зеленью летом беседку. Да и времени до встречи еще вдосталь. Рановато я приехала.

– Перед смертью не надышишься, – произношу и решительно поднимаюсь на порог, где под козырьком убираю с одежды и волос снег, насколько это возможно.

Меня встречает миловидная, строго одетая секретарь, провожает в небольшую гардеробную, помогает с одеждой и даже включает аппарат для чистки обуви, подсказывая, как им пользоваться.

– Благодарю вас. Как думаете, будет уместно, если я переобуюсь? Взяла на всякий случай туфли, – спрашиваю у нее.

– Ох, это будет великолепно! – искренне радуется она. – Мы в выходные обходимся без кофе-леди и уборщицы, приходится мне хозяйничать. Оставляйте все смело здесь, у нас абсолютно безопасно.

– Замечательно.

– Если вам нужно поправить макияж, гостевая дамская комната совсем рядом, вторая дверь справа. Наталья Валерьевна ждет вас на втором этаже. Ее кабинет в левом крыле, с табличкой, но если хотите, я провожу.

– Нет, спасибо, найду.

– Я сообщу, что вы подошли, минут через… семь?

Девушка смотрит вопросительно, и я киваю, хотя в глубине души хочу попросить об отсрочке. Еще несколько минут! Маленькая передышка! Еще немного нервного ожидания.

Но не позволяю себе слабости.

Я все еще под впечатлением от дорогущего офиса, безупречно вышколенного персонала и заботы о гостях. Как резко это контрастирует с моим нынешним офисом – словами не передать.

Кабинет руководителя кадровой службы нахожу без труда. И почему-то совсем не удивляюсь, что на пути мне встречается немало народа. Все доброжелательно улыбаются и здороваются, но видно, что бегут по делам. Сосредоточенные.

Из каждого угла слышится волшебное слово “премия” и то ожидание, что витает в воздухе, настолько концентрированное, что кажется, будто ее ожидают куда сильнее, чем новогодние праздники.

Улыбаюсь этой мысли. Но расслабиться не успеваю – меня приглашают в кабинет.

Собеседование длится недолго и я совсем не удивляюсь, когда Наталья Валерьевна, которая выглядит точь-в-точь, как я себе представляла, разве что на пару лет старше, достает из верхнего ящика стола папку с моим именем. Толщина личного дела поражает воображение, и у меня брови лезут вверх. Кажется, они знают обо мне все.

– У меня нет вопросов к вашей компетентности, Алексей Александрович оценил вас, как отличного специалиста в своей отрасли. Собранная нами информация подтверждает его выводы.

– Благодарю, – выдавливаю в сильном смущении.

Интуиция криком кричит, что сейчас случится какая-то жесть, и я к ней не готова. Почему-то вспоминается сладкое безумие в ночном поезде. Неужели они и это разведали?

Я раз в жизни дала слабину!

Ну, два.

Но с одним и тем же человеком!

Если что, скажу, что влюбилась с первого взгляда и со мной такое впервые.

Хотя о чем я? Не будут они задавать настолько личные вопросы!

Ведь не будут же?!

Ладони увлажняются, и я жалею, что надела светлое, а шарфик оставила в гардеробе. Мысли прыгают с одного на другое, напряжение возрастает.

Я понимаю, что Наталья Валерьевна нарочно ввела меня в такое состояние. И, случись наша встреча неделей ранее, сидела бы спокойно и величественно, бровью не вела бы. Но сейчас дергаюсь. А не стоит.

Делаю глубокий вздох.

Я справлюсь. Не стану сразу отвечать. Подумаю. Соберусь с мыслями, если понадобится. Водички выпью.

Какая водичка? На стакане останется след запотевшей ладошки. Нельзя!

– Ваша консьержка сообщила, что вам не чуждо детское поведение. Недавно вы сбегали от гостей по черной лестнице. Неужели правда?

Брови Натальи Валерьевны сошлись на переносице осуждающе. А я вдруг выпрямилась и расслабилась. И перерыва не стала брать. И лгать тоже. Все равно они уже все знают.

– Чистая правда. Ко мне без предупреждения нагрянули родственники праздновать новогодние праздники. Я уезжала в срочную командировку и не собиралась тратить время на людей, которые не уважают мою территорию, жизнь и личное время, – отвечаю твердо.

Идеально выщипанные брови Натальи Валерьевны ползут вверх так же, как недавно мои. Затем лицо вдруг расслабляется и она позволяет себе улыбку.

– А вы с характером.

– И креативная, – добавляю, не смущаясь.

– Я выросла у моря и вы не представляете, как хотела сделать то же самое с раннего детства. Каждое лето к нам заявлялись все: родственники, друзья родственников, знакомые знакомых. Жуть! – поделилась женщина в сердцах.

– Прекрасно вас понимаю. Я, наконец, купила свою квартиру и получила возможность исполнить заветную детскую мечту. Было бы времени немного больше, еще бы поговорила. Но пришлось спасаться бегством. До поезда оставалось слишком мало времени.

Мы улыбаемся, как добрые знакомые, после чего Наталья Валерьевна сообщает, что я принята, зарплата на испытательный срок будет немного меньше, но после – именно та, что озвучил мне Завадский. А еще обязательная тринадцатая зарплата в конце года и, если заслужу, премия.

– Ну и, я надеюсь, вы понимаете, что во время проектов у вас нет выходных и праздников? – интересуется Наталья Валерьевна тоном, не подразумевающим отрицательный ответ.

– Понимаю.

– Вот и замечательно. Если что, у нас выходные оплачиваются в двойном размере, а новогодние праздники – в тройном, что очень приятно сказывается на годовой премии, – заговорщически делится женщина, которой я явно понравилась. – Когда вы сможете выйти на работу?

– Мне нужно закончить один проект и передать его коллеге, ну и написать заявление на увольнение. Сразу меня не отпустят.

– Значит, сделаем так! – Дама поднимается и идет к двери, ведущей в смежный кабинет, приоткрывает ее: – Эля, у нас новенькая, возьми документы. Оформляй ей выход сразу после нового года и подготовь больничный для старого места работы на весь январь. С санаторно-курортным лечением. Очень сильно она болеет. Сама понимаешь, воспаление хитрости быстро не лечится. Нужны минеральные ванны, свежий воздух, покой.

Невысокая черноволосая девушка выскакивает из кабинета, в два счета оказывается рядом, забирает у меня папку и скрывается в своем кабинете – только ее и видели.

– Успеет? Праздники ведь, – спрашиваю, удивленная такой скоростью решения моего перехода с места на место.

– Ты не знаешь наше руководство – шефа и зама. Два монстра. Они не знают, что такое слово “нет”, так что у нас связи везде, где только можно. Для нас все всегда работают. И мы не ленимся. Или ты думала, что Алексей Александрович – милый душечка?

– Ну, по нему видно, что он профессионал. Но он так располагает к себе, что да. Я подумала, что он душечка, – деликатно отвечаю я. – Очень меня хвалил после выступления на форуме. Засмущал, прямо.

– Он такой, да, – с гордостью произносит Наталья Валерьевна, будто это она лично научила его влезать под кожу. – Ничего, не бойся. Просто хорошо работай, помалкивай и не крути ни с кем шашни. Кстати, если проработаешь пять лет без декрета, от компании получишь на роды солидный подарок.

– Я так много работаю, что продержусь дольше, – шучу, но становится немного грустно.

– И отлично. Дам тебе хороший совет: отдохни в праздники. То, что ты новенькая, не даст тебе поблажек. Сразу завалят работой.

Я искренне благодарю не такую уж страшную по факту женщину, и после оформления документов и подписания их у добродушного, как Дед Мороз, Завадского, возвращаюсь домой, где сразу пишу заявление на увольнение, а также сообщаю, что с сегодняшнего дня нахожусь на больничном. После чего со спокойной совестью собираю чемодан и заказываю билеты, чтобы встретить праздник с родителями – впервые за несколько лет. Обычно я столько работала, что не успевала к ним и встречала праздник как придется – то с коллегами, то с друзьями, а один раз и вовсе так устала, что легла спать.

Рабочий ноутбук, конечно же, взяла с собой. С любой работы уходить нужно по-человечески, насколько это возможно.

Эх, Кирилл Сергеевич, конечно, крови напоследок попьет у меня. Но… дело почти сделано!

Глава 7. О неожиданных встречах

Пробки перед Новым годом – это нечто феерическое. Только что их не было – и вот весь город стоит, карты изрезаны красными и бордовыми линиями, а время до вылета стремительно сокращается.

Радуюсь, что не сообщила родителям, что прилечу, потому что, судя по всему, уже никуда не успею, а на завтра билетов нет. Я и так чудом урвала последний в нужном направлении.

На что надеюсь – непонятно, но ерзаю на сидении до самого аэропорта, нервно поглядывая на часы.

– Вы пешком быстрее добежите, – подсказывает водитель такси.

Через минуту я уже шагаю с чемоданом в зубах к терминалу прямо по дороге, развлекая пассажиров стоящих здесь же машин. К стойке регистрации лечу, как заправский спортсмен, и столь же невероятно, как в фильмах, где на последней минуте, когда никто уже ничего не ждет, герой забивает гол или достигает иной цели, успеваю оформить багаж и получить посадочный талон.

Дышу, как загнанная лошадь, но довольна собой. Покупаю водичку, осушаю всю бутылку разом, прохожу контроль в зону вылета. Теперь можно немного успокоиться. Я успела!

Пью кофе в маленьком кафе, слушаю новогоднюю музыку, настраиваясь на праздник, гуляю по дьюти-фри, но когда подхожу к своему выходу на посадку, с удивлением не обнаруживаю там ни одного человека.

С легким трепетом смотрю на табло.

– Задержка рейса?

На час – это, конечно, не смертельно. Кроме того, задерживают не только мой рейс, но и другие. Иногда наушники – зло, все пропустила, наверняка ведь сто раз повторяли нужную информацию.

За окном метель, и я понимаю, что, кажется, кто-то нагло врет, и мы улетим еще нескоро. Как опытный путешественник не жадничаю и покупаю доступ в бизнес-зал, набираю еды и кофе, достаю ноутбук. Раз уж придется ждать, хотя бы проведу время с пользой, в тепле и комфорте.

Отчет за отчетом, справка за справкой, письмо за письмом – я успеваю переделать все дела, а рейс все переносят и переносят. Будто нарочно его задержали, чтобы я поскорее расквиталась со старой работой и в новый год вошла без груза невыполненных задач.

Решаю немного поспать, но свободных комнат уже нет.

Авиакомпания нагло врет, что нас вот-вот отправят, но пассажиры вынуждают назвать реальное время вылета и требуют горячее питание и отель.

Начинаю тоже потихоньку накаляться. А когда слышу, что вылет будет не ранее семи утра, и вовсе злюсь вместе со всеми. Хорошо, хоть вылет тридцать первого декабря, а не первого января! Успеваю!

Но в семь утра мы не улетаем, а идем на завтрак в отеле, слушаем очередные обещания менеджера, злимся, к обеду едем в аэропорт. Я уже познала дзен, посчитала, что успеваю доехать до родителей, если вылечу до семнадцати, потому сижу читаю новости, смотрю фильмы и… узнаю, что мы все еще никуда не летим!

Аэропорт набит битком, дышать нечем. Я всерьез думаю вернуться домой и встретить праздник в сонной неге. Как вдруг в толпе вижу знакомое лицо. Роман!

И он тоже сразу меня замечает. Идет, разрезая толпу, словно крейсер.

– Алина, – произносит с чувством и обнимает так, словно мы давние знакомые. Целует в щеку, затем задерживается на мгновение, вдыхает мой аромат, целует шею. – Я скучал, Золушка.

Смеюсь. Действительно, Золушка.

– Я туфелек не роняла.

– К моему большому сожалению. И лучше бы ты обронила визитку, – смеется он в ответ. – Тоже застряла здесь?

– Ага. Со вчерашнего дня.

– Ужас какой. Устала уже, бедная.

– В отеле поспала, так что в целом нормально. А ты давно здесь?

– В отеле, говоришь? – Роман смотрит заинтересованно и явно думает не о бесстыжих авиалиниях, которые не могу честно сказать, что вылет задерживается еще на сутки, ведь тогда им придется много чего делать для пассажиров, вот и тянут время по-дурацки.

Киваю.

Сама поражаюсь, что настолько рада его увидеть. Эта встреча, уже третья, кажется еще более нереальной, чем первые две. Так, словно судьба нарочно нас сталкивает…

По телу прокатывается волна мягкого тепла, расслабляя мышцы, заставляя улыбаться.

– Знаешь, есть у меня подозрение, а также сведения от облеченных властью людей, что все вылеты задержат еще на сутки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.