# Осколки грёз

Кэролайн Невилл

Эмили

Поэзия была моей мечтой. Родители и друзья поддерживали, но я чувствовала, что чего-то не хватает. В книжной лавке я украдкой наблюдала за Стэнли – художником, который всё время читал в одиночестве. Он стал моим вдохновением и любовью, и я думала, что это взаимно, но затем он разбил мне сердце. Как между искусством и любовью Стэнли мог выбрать… не меня?

Стэнли

Для меня картины всегда были на первом месте. Холст помогал справиться с болью и отчаянием, выплеснуть свои эмоции. Но затем я встретил Эмили. Такая яркая, забавная и милая. Она стала моей Музой. В её жизни есть всё, о чем я мог только мечтать. Я хочу обладать ею, но тёмная зависть рвётся из глубин моего сердца, и я боюсь, что могу разрушить наше будущее… её будущее…

© Кэролайн Невилл, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

> Посвящается всем, чье безудержное сердце

> обрело покой в искусстве, навсегда оставив к кому-то свою любовь.


Стэнли

Mercy in You – Depeche Mode

Asleep – The Smiths

White Lies – Bigger Than Us

Faith – The Cure

She Couldn’t – Linkin Park

Your Decision – Alice In Chains

Savin’ Me – Nickelback

Aurora – Foo Fighters

Come As You Are – Nirvana


Эмили

State Lines – Novo Amor

Homegrown – Haux

Playing Love – Isak Danielson

Falling Apart – Michael Schulte

Where’s My Love – Lily Kershaw, SYML

Give Me Something – Seafret

I Will Follow – Dotan

Broken – Jonah Kagen

## Пролог. Эмили

Пасмурный октябрь

Стэнли,

Думаю, что спустя несколько месяцев твое имя вошло в привычку. Не знаю, зачем я вновь пишу эти строчки, которые так и не смогу отправить. Все это похоже на разговор с самой собой – письмо в пустоту.

В последнее время я чаще стала ловить себя на мысли, что вместо нас осталась огромная пропасть, разъедающая мое сердце с каждым ударом. Ничего не изменилось. Кроме одного. Тебя. Ты все так же не перестаешь жить в самых потаенных уголках моей памяти. Прошел не один год с того дня, когда мы виделись в последний раз.

Мне так не хочется писать лишнего, от этого все равно никому не станет легче. Ты единственный, кому удалось прикоснуться к самому сокровенному – к моей душе, жаждущей искренности с привкусом искусства. Мы совершили много ошибок, наши мечты так и остались сладкими грезами тех, кто когда-то был единым целым.

Каждый раз, когда очередное твое письмо попадало мне в руки, я надеялась, что вместе с ним мне удастся увидеть тебя. Как же я ошибалась.

Наверное, мне до последнего хотелось верить, что ты приедешь, поэтому твои раскаяния оставались без ответа. Когда за окнами начали пробегать один месяц за другим, только тогда я стала понимать, что между нами ничего больше не может быть.

Ты исчезаешь из моей памяти, но постоянно возвращаешься вновь. Я больше не вижу смысла в своих стихотворениях, посвященных от и до нашей истории, так быстро растаявшей вместе с прежними чувствами. Вместе с тобой ушла и часть меня. Пропало вдохновение, позволяющее мне держаться на плаву. Не могу. Не могу просто не думать о тебе каждый день.

Моей любви не хватило на нас двоих. Мне хотелось верить в лучшее, но это лучшее растоптало меня. Твоя любовь была похожа на исцеление, но в то же время на якорь, тянущий за собой.

Признаться честно, я готова была идти за тобой до последнего, чтобы в конце пути увидеть счастье в наших глазах. Но я обожглась. Так сильно, что боль достигла разрушающих размеров. Я была настолько помешана на чувствах к тебе, что эту страсть было невозможно перекрыть никем другим. Ты исчез из моей жизни, как ненужная запись, вычеркнутая взмахом карандаша.

Я знаю, ты боролся. Но пламенная надежда раскололась и вряд ли сможет существовать по разные стороны творчества. Скажи, что ты остановил мгновение нашей первой встречи и превратил его в картину. В самый невинный и запоминающийся момент.

Помни, что моя любовь навечно останется с тобой, запятнанной, с запахом красок и страниц книг, с кричащими о чувствах строчками.

Твоя Эмили


Письмо, так и не нашедшее своего адресата, Нью-Йорк


Сделав небольшую паузу и собравшись с мыслями, я снова взглянула на только что написанные слова и поняла, что все еще не смогла простить себя.

«Черт…» – произнесла я со слезами на глазах и вспомнила все, что связывало меня с ним.

## Пролог. Стэнли

Холодный ноябрь

Снова эта чертова ночь. Не знаю, какая по счету эта бессонная ночь вдали от тебя. Каждый новый день проходит как в бреду. Воспоминания словно колкими иголками стараются только сильнее ворошить прошлое, которого так боюсь. Я сожалею, что обманул твои надежды, и сделал бы все, чтобы забрать твою боль. Наверное, просто еще недостаточно силен сделать этот шаг прямо сейчас. Мне стоило быть честнее с тобой. Да, определенно стоило. Я сам разрушил наше счастье, и только сейчас осознаю, что натворил. Изредка меня согревает лишь книга, оставленная тобой после нашего расставания длиною в несколько лет.

Что-то ужасное и странное происходит с моим рассудком. Мне снятся кошмары… и твои стихотворения. Произведения на каждой странице мучают и одновременно приносят вдохновение. Просыпаясь посреди ночи, я беру в руки кисть и рисую те строки, которые приснились мне. Может, я параноик и это просто плод моего воображения?

Помнишь свое стихотворение «Бабочки»? Пару недель назад я проснулся в холодном поту, когда рассудок сам напомнил о существовании твоей любви в таком обличье.

У тебя в руках мои бабочки,
Я прошу, не сжимай ладони.
Не хочу, чтобы эти лампочки
Все потухли от жуткой боли.

Сразу вскочив с постели, я сел за свой мольберт, чтобы изобразить черты будущей картины, только что родившейся в голове. Собственные мысли плавно направляли меня к нужной идее. Казалось, что в этом безудержном потоке смешались кисти, краски и мои чувства. Сердце бешено стучало от предвкушения собственного исцеления.

Белое пространство мольберта постепенно начало заполнять множество разноцветных бабочек. Две человеческие души, стоящие друг напротив друга, невинно вглядывались в родные глаза. Образ девушки постепенно становился знакомым, и, когда отодвинулся чуть поодаль, я обомлел. Я рисовал девушку, похожую на тебя, Лилу[1], отчего мне становится не по себе. Ты держала в своих хрупких ладонях сердце, олицетворенное в виде крылатого существа. Пространство вокруг начинало светлеть на несколько оттенков. Так твоя любовь дарила тепло.

Проведя последний штрих, я снова взглянул на мольберт и понял, что это моя лучшая работа за последнее время. Моя живопись льется через боль и ненависть к себе.

Я проклинал каждый божий день себя за то, как поступил с тобой. Ты подарила мне второе дыхание в живописи, а я сломал то, чем ты так сильно дорожила. Твоя мечта разрушилась под гнетом моей гордости. Знаю, что мне нет прощения, но я просто не вижу жизни без тебя. Мне хочется верить, что когда-нибудь получится все исправить. Сейчас твоя книга – самая ценная вещь в моем доме.

Я пытался отправить тебе пару сообщений на электронную почту, но, видимо, ты их проигнорировала или сменила адрес. Стоит ли говорить про рукописные письма, которые я продолжал писать на протяжении нескольких месяцев. Наверное, они потерялись по пути к тебе. Ты же не выбрасывала их, увидев мое имя на конверте?

Прошло столько времени, Эмили, но я все еще надеюсь на наше воссоединение. Ты единственная девушка, которую я вижу рядом с собой. Без тебя я простой художник-одиночка с душевной раной.


Письмо, так и не нашедшее своего адресата,

штат Калифорния, Сан-Хосе

## Часть 1

### Глава 1. Эмили

Два года назад

– Сандра, – он вздохнул сквозь зубы. – Ненавижу все эти сопливые признания. Черта с два, если мне еще раз придется произнести это вслух. Но ты дорога мне.

Девушка опечаленно взглянула на него, словно опасаясь того, что ее жизнь вновь разобьется на «до» и «после». Слезы небрежно скатывались по юным щекам, забирая с собой раненые обиды.

– Ты любишь меня? – Стивен давно знал ответ на этот вопрос, но все равно почему-то задал его.

– Больше, чем кого-либо, – ответила Сандра, прервав молчание.

– Значит, еще не все потеряно. Мы можем стать лучшими версиями самих себя, чтобы попробовать заново построить свое счастье. Или навсегда остаться друг для друга воспоминанием, бродящим в поисках таких же копий нас с тобой.

Парень протянул свою ладонь, оттягивая момент отчаяния вместе с предвкушением чего-то светлого в его жизни…

Лучи солнца настойчиво пробирались сквозь прикрытое окно, щекоча веки, напрочь отказывающиеся раскрываться хотя бы наполовину. Тело болезненно ныло, моля хотя бы об одном движении. Корешок книги оставил небольшой след на лице после того, как я уснула за столом. Обычный день, когда я вновь пожертвовала сном ради прочтения еще одного романа. Наверное, в «Книжном доме Джуди» не осталось произведений, которые я не знала бы наизусть.

Скинув с себя вязаный плед и слегка зажмурившись от яркого света, я огляделась по сторонам. Деревянные полки были полностью застланы выдуманными историями. Большие рваные коробки продолжали одиноко стоять по углам и пылиться вместе со старыми учебниками и атласами. Казалось, весь этот запах типографской краски в воздухе перевешивал аромат свежей и первой осенней листвы, что просачивался с улицы.

Между стеллажами промелькнул силуэт мужчины, направляющийся в мою сторону. Я неохотно поднялась на локтях, взлохматив и без того запутавшиеся волосы.

–«Единственный способ выносить существование – раствориться в литературе как в вечном экстазе»[2], – произнес с улыбкой на лице мистер Сэлмон, подойдя ближе и присев на стул рядом. – Ты так крепко уснула, что мне не хватило наглости отправить тебя домой. Впрочем, как и всегда. Тебе стоит высыпаться, все-таки растущий организм.

Его морщинистое старческое лицо излучало теплоту, которую просто невозможно было не почувствовать. Очки на переносице немного свисали, я потянулась, чтобы поправить их. Седые волосы не доставали и до середины лба, не прикрывая черные как смоль, добрые глаза.

– Мне уже неловко оттого, что я опять осталась здесь до утра, – проронила я спросонья.

– Если бы тебе было неловко, ты бы не оставалась у меня так часто, особенно по выходным, – мужчина разразился смехом, похлопав меня по плечу. – Я всегда рад тебе, так что прекрати говорить глупости. Мой дом – твой дом.

Мистер Сэлмон был добрейшей души человек, который практически всю свою жизнь посвятил художественным произведениям. Его точно можно назвать книжным червем. Он настолько проникся чтением, что порой начинал общаться с посетителями цитатами из книг и фразами самих писателей. Одним словом, ходячая энциклопедия в мире литературы. Я познакомилась с ним несколько лет назад, когда только переехала из Нью-Йорка в Уайт-Плейнс – небольшой городок на севере мегаполиса в округе Уэстчестер.

– Кажется, тебе стоит поторопиться. Часы не любят ждать.

Его голос слегка выбил из меня поток мыслей, нервно скачущих от недосыпа. Вместе с ним тут же раздался мелодичный звук музыки ветра, подвешенной около самого входа в здание. В дверях показался парень с небольшой стопкой книг в руках. Я часто видела его здесь, особенно по вечерам среды и пятницы. Он всегда садился за один и тот же столик в самом дальнем углу. В то время как я выбирала точно такое же место в ряду, только на другом конце, у окна. Между нами обычно стоял массивный стеллаж с небольшим просветом посередине. Порой я наблюдала за ним сквозь эту небольшую преграду, которую, как мне казалось, можно было преодолеть. Не знаю почему, но в его задумчивых глазах постоянно читалась безнадежность, граничащая с умиротворенностью. Карандаш, приросший к его руке, без остановки все время что-то прорисовывал, а разбросанные по поверхности стола литературные сборники медленно дожидались своего часа.

Я видела его каждый день на протяжении нескольких недель, но почему-то именно сейчас солнечный свет как-то по-особенному падал на его кудрявые медные волосы, растрепанные в творческом беспорядке. Мышцы едва выглядывали из-под белой рубашки, привлекая своим рельефом. Верхняя пуговица в районе ключиц была расстегнута. Черные брюки в пол заметно контрастировали с остальным его образом.

Сосредоточиться на чем-то другом совсем не получалось, особенно когда все внимание моментально переключилось на незнакомца. Наверное, я настолько заметно разглядывала его, что спустя какое-то время он все-таки посмотрел в мою сторону. Для полного разоблачения не хватало еще смущенно отвести взгляд, что я в итоге и сделала.

– Ты сегодня рановато, друг мой, – тепло поприветствовал его мужчина. – Проходи, не стесняйся. Я как раз собирался подготовить для тебя книги, которые мне доставили вчера около полудня.

Мистер Сэлмон направился в сторону склада. Расставив все обратно на нужные полки, парень последовал за ним.

Любопытство взяло верх, когда я осталась в гордом одиночестве наедине с произведениями, не раз покидавшими свои законные места. Я незамедлительно зашагала в сторону стеллажа. Отсеки в небольшой произвольной библиотеке, находящейся в магазине, обычно расставлялись в соответствии с жанровыми категориями.

Я остановилась перед полкой с надписью «Классика», где чуть левее были собраны самые известные романы разных эпох. Пара корешков выделялась больше всего. Видимо, их в спешке забыли выровнять с остальными. Встав на носочки, я попыталась дотянуться до выбранной книги, но в самый неподходящий момент она соскользнула с края полки. «Великий Гэтсби»[3] рухнул с грохотом на пол. Персонажи с потертой голубой обложки искоса посмотрели на меня. Сгорая от стыда из-за своей же неуклюжести и образовавшегося шума, я потянулась книзу, немного согнувшись в коленях.

Край юбки случайно зацепился за выступающий железный гвоздь. Почувствовав ветерок, я страдальчески заныла. Попытки быстро поправить юбку не увенчались успехом. Рука предательски тряслась, пока я не ощутила, что кто-то вплотную прижался ко мне, поправляя юбку. Я замерла, и мое лицо мгновенно залилось краской от неловкости. В горле образовался ком.

– Не переживай, я ничего не видел. В следующий раз просто будь осторожнее, – проговорил голос позади меня с необычной хрипотой.

Набравшись смелости, я все же обернулась. Взгляд встретился с тем самым парнем, не так давно переступившим порог «Книжного дома Джуди». Выразительные глаза небесного цвета пристально смотрели, словно в мою душу, заставляя сердце бешено биться в груди. Глаза. Казалось, что они улыбались, скрывая за собой нежность. Видимо, парень заметил, что смутил меня, отчего в ответ только ухмыльнулся. Появившиеся ямочки в уголках рта задержались не более чем на пару секунд, пока солнце не остановилось на его веснушках, рассыпанных по всему лицу. Заостренные скулы придавали небольшую грубость его чертам. От него пахло пряной корицей, перебивающей запах засохшей краски.

Чем дольше я смотрела на парня, тем лучше замечала бурю внутри его, с примесью чего-то более тонкого и чувственного. Вряд ли он был открытой книгой, которую можно было прочесть и понять с первых же строк.

Он помог мне подняться. Рядом с ним я казалась очень маленькой. Я едва доходила до его широких плеч.

– Неплохой выбор, – подметил он, разглядев название, после чего протянул мне «Великого Гэтсби». – Видимо, еще не все потеряно, раз люди до сих пор читают подобное, – выждав небольшую паузу, он представился: – Стэнли Фриджерс.

– Эмили Диннер.

– Ты мне уже нравишься, Эмили.

Последние слова пронзили меня насквозь. В ответ я лишь крепче прижала книгу к груди. Приятная эйфория спустилась к животу, словно электрический ток.

Последний раз осмотрев меня с ног до головы, он ушел. Я неподвижно стояла, провожая его взглядом.

–«Влюбленный мужчина всегда выглядит нелепо, особенно когда сам этого не замечает», – проговорил мистер Сэлмон, когда подошел ко мне ближе. Его слова меня позабавили. – На самом деле, он хороший парень. Может быть, когда-нибудь ты поймешь это.


Ранний Уайт-Плейнс напоминал безжизненный городок. Маленькие улицы, где располагались таунхаусы, обычно сужались при каждом втором повороте. Участки домов были с идеально стриженными газонами и обязательно схожими фасадами по соседству. Повсюду стояли деревья с горящими осенними листьями. Они напоминали высокий лабиринт из живой изгороди.

Родители. Именно они спонтанно приняли решение променять городскую быстротечность на умиротворенный пригородный уголок. Наверное, так поступают все творческие люди, которые либо совсем перегорели от обыденности и рутины, либо завершили свою карьеру. Бесконечный темп жизни становится невыносимым, и они начинают искать что-то более стабильное.

Мой отец – бывший рок-музыкант, которого можно было приравнять к одному из сторонников старого движения хиппи: длинные волосы, рваные джинсы, кеды, растянутые свитера. И музыка. Подростком он напоминал молодого Курта Кобейна. Основав собственную музыкальную группу, отец выступал в переулках и на школьных концертах. На одном из таких благотворительных вечеров, организованных в честь Рождества, проходил кастинг на место фотографа для будущего выпускного альбома. Первым в списке кандидатов стояло имя моей мамы – Моника. Мама считала снимки застывшими навсегда моментами, способными отразиться в памяти в виде кинопленки. Ей нравилось быть частью чьей-то истории, которую она могла запечатлеть. Она была собственницей, способной пойти напролом ради своей цели и прижать в угол даже самого настоящего наглого засранца, каким и оказался Кайл – мой отец.

Несмотря на то что они были людьми творческих профессий, а, как обычно бывает, это только усугубляет дальнейшие отношения, все было наоборот. Они дополняли друг друга.

Не сказать, что я была в восторге от переезда, но со временем полюбила это место. В Нью-Йорке мне нравилось по утрам вдыхать аромат кофе, доносящийся из соседнего дома, где располагался небольшой ресторанчик, наблюдать за толпами людей, вечно куда-то спешащих, смотреть в отражение небоскребов Большого яблока. Уайт-Плейнс был полной противоположностью шумного мегаполиса, однако в нем я чувствовала себя в безопасности.

Книжная лавка располагалась в двух кварталах от моего дома, поэтому пришлось устроить себе небольшую пробежку перед первым учебным днем.

Последний год перед выпускным. После того как увлеклась чтением, я поняла, что хочу поступить в Нью-Йоркский университет на бакалавра искусств в области сравнительного литературоведения. Возможно, где-то в глубине души я мечтала стать известной писательницей, ищущей преданных читателей, или журналистом, путешествующим по миру, или редактором в крупной компании. Два года, которые ждали меня впереди, неспешно приближались с каждым днем.

Стоило мне переступить порог дома, как с кухни донеслись голоса родителей. Я пересекла кафельный пол и, скинув с себя кожаную куртку, прошла через гостиную. Мама, как всегда, стояла за плитой в своем уютном фартуке с ромашками. Папа вовсю с утра пытался работать и варить кофе одновременно, но в самый нужный момент ему позвонил коллега. Только что приготовленный горячий напиток сбежал, заливая жидкостью всю поверхность плиты. Мама немедля принялась убирать следы преступления и слегка бурчала на папу, пока тот извинялся и целовал ее в лоб. Они не сразу заметили меня.

– Доброе утро, – проговорила я влюбленной паре, укутывая каждого из них в объятия.

– Кажется, мы уже стали забывать, как выглядит наша дочь, – подметил глава семьи, вглядываясь в меня.

– Не стоит преувеличивать и тем более драматизировать, – сказала я, приподняв руку ко лбу.

– Моника, у нас большие проблемы. У нашей дочери совершенно отсутствует актерский талант. Она явно вся в тебя.

Я с трудом подавила легкий смешок. Папа любил подшучивать и подкалывать маму, но чаще всего его шутки понимала только я. Даже сейчас он осторожно взглянул в ее сторону, боясь схлопотать лишнего. На удивление сейчас и ей едва удалось сдержать смех.

Ненадолго.

– Эмили, тебе стоит чаще общаться со сверстниками и выходить за пределы своего выдуманного мира. К сожалению, в нем нельзя существовать, – мама обеспокоенно взглянула в мою сторону.

– Именно это меня и разочаровывает, – ответила я, но, заметив непонимание в глазах, добавила: – Но я постараюсь.

Она была права. Мне нужно было думать о своем будущем, а не витать в облаках или думать о том парне. Чертовски привлекательном парне.

Отказавшись от завтрака, я направилась в душ, чтобы привести себя в подобающий вид.

Капли воды приятно обжигали кожу. Теплая струя пронизывала все тело. Раздумья постепенно сводились только к одному.

– Стэнли… – прошептала я в пустоту с улыбкой на губах.

«Не стоит так бурно реагировать на первого попавшегося незнакомца».

Локоны небрежно спадали на плечи, немного задевая грудь. Времени не хватало подвести глаза, поэтому в спешке я просто подкрасила их тушью. Сейчас вчерашняя юбка уже не казалась такой помятой. Пришлось принять отчаянное решение и только сменить футболку на вязаный свитер кофейного оттенка, дополнив образ классическими черными «мартенсами». Я сломя голову выбежала из дома, потому что увидела подъезжающий к остановке школьный автобус. В такие моменты я понимала, что все-таки было бы неплохо обзавестись своим автомобилем. За всю поездку я несколько раз прокляла этот трясущийся кусок железа, который только и делал, что наезжал чуть ли не на каждый дорожный камень. Наверняка от прически уже ничего не осталось. Старая вывеска Средней школы Уайт-Плейнс промелькнула перед глазами.

Я быстро прошла в здание, все еще нервно поглядывая на настенные часы перед самым входом. Сотни подростков толпились около кабинетов, создавая ощущение, что здесь собрались люди, чуть ли не со всей окраины города. Мне с трудом удалось разглядеть Хизер, одиноко стоящую у шкафчиков приторно-красного цвета. Розовые пряди обрамляли ее лицо. Подруга надувала из жвачки пузыри в цвет своих волос. Джинсовый черный сарафан, облегающий и подчеркивающий ее стройное тело, светлая водолазка и ботфорты на массивной подошве. Лаконично, выдержанно и со вкусом. Все, как она любит.

– Кажется, ты перепутала школу с показом мод.

– Сочту это за комплимент, – сказала, улыбаясь, подруга, пробегая по мне своими карими глазами.

Хизер обожала выбирать одежду и много времени проводила делая это. Она постоянно твердила мне:«Имидж – первое, на что обращает внимание собеседник, соответствуй своему образу жизни».Она одна из тех девчонок, которые предпочитают обыденной скучной жизни шопинг. И актерское мастерство. Ее слабость и страсть – постановки в школьных мюзиклах.

Мы были с ней противоположностями, как Мэг и Элизабет Марч из «Маленьких женщин».

– Взгляни на тех ребят, – она вызывающе уставилась в их сторону. – Это все, что осталось, пока я дожидалась тебя.

Чужие взгляды не заставили себя долго ждать. Парни оценивающе и жадно бегали глазами по телу подруги, как стая голодных собак. В ответ она лишь соблазнительно провела языком по губам. Надо было видеть их вскинутые брови и неподдельную заинтересованность.

– Эй, красотка, – вскоре выкрикнул один из парней. – Мой дружок не прочь с тобой познакомиться.

– Боюсь, ты и уж тем более он меня не потянете, – Хизер закатила глаза. – И на что они только надеются?

– На секс без чувств и обязательств, – жестко подметила я, пожав плечами. – Надеюсь, в следующий раз тебе повезет больше.

Оставив возбужденных парней, мы направились на первый урок истории.

Почти всю лекцию я просидела, уткнувшись в окно, разглядывая пестрый пейзаж и мимолетно улавливая слова подруги.

– Ты здесь? – Хизер пару раз щелкнула у моего лица. – Кто на этот раз? Мистер Дарси, Ретт… как его? Батлер!

– На этот раз все гораздо серьезнее.

Она ужаснулась:

– Хитклифф?

Я оставила ее без ответа, собирая по памяти силуэт Стэнли.

Стоило отвлечься от навязчивых мыслей, но я только разгорячила свою одержимость. Я достала из сумки ту самую потрепанную книгу, что упала сегодня в книжной лавке. Пролистнув несколько глав, я заметила вложенный между страницами лист. Наверняка стоило оставить его нетронутым, чтобы потом вернуть владельцу. Определенно стоило.

Нарушив собственный запрет, я с шелестом перевернула страницу, и лист медленно приземлился на стол. Передо мной лежали наброски портрета девушки со светлыми короткими волосами. Я сразу узнала ее. Это была Дейзи с аккуратными и правильными чертами лица. Незамысловатый набросок с небрежными, но плавными линиями. Не хватало красок, чтобы простой эскиз превратился в полноценную картину.

### Глава 2. Стэнли

Холодный сентябрьский ветер продувал салон старого «Форда» насквозь. Тихое утро навевало спокойствие, которого так не хватало в моей жизни. Кажется, я снова успел застать рассвет в Уайт-Плейнс. Только на этот раз за пределами своей клетки. Обычно я засыпал в это время, не замечая столь прекрасного туманного утра.

Центральная часть Уайт-Плейнс была похожа на смешное подражание большим городам: неотремонтированный кинотеатр, заросший парк, пара продовольственных магазинов, один большой торговый центр и книжная лавка на углу третьего квартала.

– Приятель, напомни мне, пожалуйста, еще раз, зачем мы снова приехали в этот антикварный магазин? – услышал я рядом голос друга, который всматривался в потертые окна и вывеску на здании. Некоторые буквы в названии уже давно не горели.

– Сказал самый настоящий ботаник. Можно подумать, что твои учебники не выглядят старше тебя на полвека. Наверное, будет лучше, если ты оставишь свою задницу на кресле с подогревом.

– О’кей. Да, именно этим я сейчас и займусь. Только не забывай, что нам нужно еще заехать за Дереком, который будет очень зол, если ты долго будешь сдувать пылинки с каждого манускрипта.

– Да пошел ты, Райан.

Райан был моим другом детства. Смуглый брюнет со светло-серыми глазами, белоснежной улыбкой и недельной щетиной. Массивные толстовки, скрывающие худощавое телосложение, и широкие джинсы делали из него плохого парня, которым он вовсе не являлся. Расслабленный грудной голос постоянно пользовался спросом у девчонок, которые сходили с ума по любителю точных наук.

Я захлопнул дверь и вошел внутрь, подхватив с собой пару книг, одолженных у мистера Сэлмона пару дней назад.

Кажется, здесь снова не было ни единой живой души. Расписание читального зала, как всегда, пустовало, о чем свидетельствовали пустые, не заполненные подписями ячейки.

Однако голоса, доносящиеся из библиотеки, опровергали все мои предположения. Я обошел пару стеллажей, заставленных всяким барахлом.

И снова увидел ее.

Девушку с сонным, но выразительным взглядом. Длинные каштановые волосы струились по столу, прикрывая строки книги, на которой, судя по всему, она уснула. Неряшливый, но по-особенному домашний вид очень мило смотрелся с ее выразительной улыбкой.

Наверняка я чаще видел ее по утрам, чем те, с кем она жила.

Мы постоянно пересекались, но никогда не разговаривали друг с другом. Я даже не знал ее имени, но почему-то, находясь в этом месте, желал ее присутствия.

Отбросив лишние предрассудки, я прошел мимо в подсобное помещение, где располагался архив.

– Когда до тебя дойдет, Стэнли? – Мистер Сэлмон опечаленно посмотрел на меня, расставляя на полки новый привезенный товар. – Разве ты всю свою жизнь хочешь потратить на эти зарисовки?

– Все не так просто.

– Ты должен использовать свой талант в полной мере. Я буду напоминать тебе об этом постоянно. Если ты не позаботишься о самом себе, то кто? Так бывает, что вдохновение пропадает. Но это не значит, что ты должен все бросить, даже не попробовав.

Я лишь натянуто улыбнулся, услышав справедливую критику. Порой такие слова обжигают сильнее огня.

– Я постараюсь что-нибудь придумать. Обещаю.

Посмотрев на старика, которого уже считал своим другом, я вернулся в зал.

Вдалеке показалась девушка, что пару минут сидела за столом. Чем ближе я подходил, тем отчетливее видел приподнятый подол юбки.

Ей сильно повезло, что на моем месте не оказалось никого другого. Непристойные мысли быстро покинули мою голову. Я аккуратно опустил подол. Рука потянулась к ее ладони, а затем к плечу, чтобы помочь подняться. Я встал над ней, глядя сверху вниз. Зеленые глаза встретились с моими. В этот момент они казались такими невинными и удивительными. Хрупкая девушка была так близко. Беззащитная и прекрасная, словно Лилу.

Внезапная близость слегка обескуражила меня. Я никогда не был таким.

Испугавшись собственного порыва чувств, я выбежал из здания, запрыгнув обратно в автомобиль, и молча заерзал, лихорадочно пристегивая ремень.

Райан сделал вид, что не заметил мое странное поведение, просто включил радио и надавил на газ, чтобы успеть на занятие миссис Лесли. Вряд ли ей бы понравилось, что мы с парнями пропустили начало своего последнего учебного года в школе Леффела.

Мы перехватили Дерека на повороте в нескольких милях от Бронкса.

– Ты так напряжен, чувак. Только не говори, что сегодня впервые увидел обнаженную женщину.

– Очень смешно, Дерек. Когда придумаешь что-то смешнее, дай мне знать об этом.

Как будто подобных подколов с его стороны мне было недостаточно на тренировках! Дерек был капитаном школьной баскетбольной команды. Его мускулистое тело так и кричало о том, что любую свободную минуту он проводил в спортзале, а не за учебой. Крупные и резкие черты лица с густыми бровями дополняли притупленные янтарные глаза. Он походил на вожака в нашей небольшой компании. Парень со вспыльчивым характером, чем-то похожим на мой. Скорее всего именно это и поспособствовало нашему общению. Обычно он носил вещи от «Кит»[4] в стиле стрит-стайл: бомберы с оригинальными логотипами и дизайнерские спортивные штаны.

Друг закатил глаза и, проигнорировав мое недовольство, продолжил разговор:

– Слышали, что сегодня Джеффри устраивает у себя в загородном доме вечеринку?

Все взгляды с дороги тут же устремились в мою сторону.

– Нет, ребят, я пас. Вы же знаете, что я не любитель такой обстановки. Тем более, у меня еще есть незаконченные дела.

– Да брось. Ты разве так часто ходишь с нами куда-то? Это же последний год вместе. Ты хочешь провести его в одиночестве?

– Он прав, Стэн. Подумай хорошо, – сказал Райан, поглядывая на Дерека.

– Ничего не обещаю, – ответил я и погрузился в себя, чтобы разобраться в своих мыслях.


Каждый раз, когда я подходил к своему дому, мне хотелось свернуть в соседний переулок и никогда не поворачивать в сторону входной двери нашего особняка. Он был огромный, почти как на Манхэттене. Огромный участок с бассейном на заднем дворе, широкие балконы в нескольких комнатах второго этажа. Такие крупные таунхаусы в нашем городе можно было сосчитать по пальцам. Бо`льшая часть дома просто пустовала, становилась безжизненной и похожей не на уютное место, а на самую настоящую тюрьму.

Я ненавидел эту предвзятую и никому не нужную роскошь, ужасно мозолящую глаза.

Я ненавидел это место.

Чем ближе я подходил, тем тяжелее мне становилось цепляться за каждый глоток воздуха. Рука непроизвольно начала подрагивать, когда коснулась холодной стальной ручки двери.

– Я дома, – стеклянным голосом произнес я в привычную пустоту.

Никто из родителей не отозвался. В воздухе витал дым от сигарет, еще не до конца рассеявшийся в гостиной. Обычно распахнутая дверь в рабочий кабинет сейчас была заперта. Это означало только одно: отец вернулся недавно.

Словно тень, я прошел по коридору, ведущему к родительской комнате, где опять была слышна слезливая неразборчивая тирада матери.

Очередной скандал. Очередной день в этой чертовой семейке.

Если бы все происходящее можно было бы описать одной картиной, то я бы остановился на «Размолвке» Белмиро де Алмейды, где изображены подавленная жизнью в браке женщина и мужчина, безразличный к ее присутствию.

Такую картину я наблюдал больше десяти лет.

Солнечный день одного из майских дней. Мальчик лет шести бежит домой, чтобы показать свои первые успехи в творчестве, оставленные на листке бумаги. Он нарисовал школьную площадку с большими деревьями, усыпанными белыми цветами.

Знакомая мелодия на заднем дворе не играла, не сливалась с голосами птиц. Безжизненная тишина навеивала необъяснимое чувство тревоги.

Дверь со скрипом приоткрылась.

Мальчик, больше всего на свете боявшийся темноты, готов был оказаться в самой темной комнате, чтобы не видеть пролетавшие старые пластинки и мамины любимые сувенирные вазы. Разлетающиеся по паркету осколки от дорогой посуды, привезенной прямиком из Италии.

Нужно было бежать. Бежать подальше от этого места, незаслуженно названного домом, но мальчик просто не знал, где он сможет почувствовать себя в безопасности.

Мама.

Он хотел отыскать среди этого хаоса самого родного человека, который мог его защитить.

– Мама! Мамочка! – Крики ребенка усиливались. – Ответь, пожалуйста!

Из детских глаз капали слезы.

На мгновение разгром и ругань прекратились. В главном зале появился мужчина с взъерошенными волосами, царапинами на левой щеке, развязанным галстуком и в запятнанном крепким алкоголем костюме. Мужчина, которого мальчик называл папой.

– Че смотришь? Вали в свою комнату!

Резкий голос заставил вздрогнуть и оставшийся хрусталь.

– Где мама?

Рука, сжатая в кулак, ударила по столу.

– Зачем тебе она, эта шлюха? – не унимался он. – Как я мог раньше этого не замечать?

Мужчина кричал и метался по дому, словно искал хоть какие-то улики в подтверждение своих слов. Стоило последней любимой вазе мамы разбиться у мальчика на глазах, как его тело мгновенно покрылось мурашками от страха. Зажмурившись, ребенок сильнее вжался в угол между диваном и тумбочкой.

Спустя некоторое время, когда последняя мольба о спасении угасла, на пороге появился светлый лучик, озаряющий все вокруг. Мальчик мог узнать эту улыбку из тысячи. Женщина с небольшими морщинками на лбу, выцветшими светлыми бровями, короткой стрижкой, в голубом платье до колен.

Мальчик внимательно смотрел на нее, чтобы запомнить ее счастливой. Он ждал, когда все закончится.

– Боже мой… – от испуга она попятилась. – Что здесь произошло?

Дрожащий голос эхом отразился от стен. Сейчас дом больше походил на городскую свалку, чем на уютное семейное гнездо.

– Явилась, – мужчина издал истеричный смех. – Ну, проходи, дорогая!

Закончив свое издевательство, он ринулся в сторону женщины и ребенка. Мальчика отбросило в сторону от резкого удара. Боль усиливалась, но нужно было бороться. Искры в глазах сменились жгучим покалыванием. Голова кружилась.

Воздух. Кажется, он стал забывать, как дышать. Легкие нечем было наполнить, и вскоре его поглотила тьма.

Мальчик хотел помочь своей маме, но не мог. Последнее, что ему удалось запомнить, – ее тень на паркете, чистые, как океан, глаза, и кровь, растекшуюся на полу.


Чем ближе я подходил, тем отчетливее становились слышны тяжелые всхлипы. Тот день иногда всплывал в памяти, но я не хотел погружаться в воспоминания слишком глубоко.

Деванс был моим отцом, если так его вообще можно назвать. Он часто устраивал подобные допросы из-за того, что подозревал маму в измене. Однако, в отличие от моей мамы, именно он основал настоящий траходром в рабочем кабинете изжившей себя компании «Вернейд». Деванс был крупным инвестором недвижимости, по крайней мере раньше. Сейчас он походил на ублюдка и алкоголика с многолетним стажем, отравляющего не только свою жизнь, но и нашу с матерью.

Нелли работала секретаршей в его агентстве. Отношения быстро переросли в служебный роман. Постепенно статус любовников сменился на более серьезный. Все было хорошо, пока отец не получил повышение, возглавив компанию. Он мог буквально жить на работе, забывая о том, что у него есть семья, флиртовать с новыми секретаршами по ночам, пока мать в это время сидела дома и ждала его с ужином.

Никто не пытался сопротивляться такой жизни. Каждый был сам по себе. Надежда на лучшее угасала подобно спичке, затерявшейся во тьме.

В нашей семье поселилась ненависть. Невыносимая тишина с тошнотворным оттенком неприязни наполняла пустоту нашего загородного дома. Многие воспоминания имеют свойство стираться, но не те, что смогли причинить невыносимую душевную боль.

Мама неподвижно стояла у окна с носовым платком.

– Он трогал тебя? – спросил я, оставив теплое приветствие на следующий раз. Голос обеспокоенно дрожал.

Она повернулась в мою сторону и отрицательно замотала головой.

– Что ты! Твой отец никогда бы…

– Прекрати оправдывать его скотское поведение! Ты знаешь, почему я спросил тебя об этом.

– Это был всего один раз. Столько лет прошло, – не успев договорить, она расплакалась.

Я подошел к ней ближе и обнял сзади. Мне хотелось, чтобы тот кошмар, который начался в детстве, наконец закончился.

Сбросив с плеч сумку, я ворвался в кабинет отца без стука.

– Сколько это будет еще продолжаться?! – крикнул я этому ничтожеству.

– Тебя не учили стучаться? – совершенно спокойно спросил он, сидя в кресле за столом.

На полу снова валялись пустые бутылки из-под дорогого элитного алкоголя.

Не в силах больше держать всю злость в себе, я поднял одну из них и бросил в стену, в нескольких метрах от него.

Отец даже не моргнул.

– Кажется, ты хотел поговорить. Разве для этого необходимо разбивать все в доме?

– А как мне еще привлечь твое чертово внимание!

– Простым человеческим инструментом. Словами.

– Странно, до этого момента они не особо пользовались твоим уважением.

Он сжал зубы.

– Выбирай выражения, когда разговариваешь с отцом.

– Я не твой подчиненный, чтобы выслушивать твои претензии. Может, тебе стоит задуматься, чтобы собрать все свои шмотки и свалить отсюда?

Отец встал с кресла и подошел ко мне, слегка пошатываясь. Через пару секунд плевок оказался на моем лице.

– Пошел вон, – ответил он.

В жилах закипела кровь. С комом в горле я смахнул остатки слюны с щеки и, хорошенько размахнувшись, нанес удар отцу в предплечье. Без особых усилий сбив мужчину с ног, я спешно вышел из кабинета, не оборачиваясь на него.

Я не хотел, чтобы мать оставалась одна с ним в доме, поэтому выложил из кармана на стол пару купюр – доход с недавно проданных картин.

– Этого хватит, чтобы переночевать в отеле. Или можешь остаться у миссис Холли, Райана сегодня тоже не будет. Я вернусь поздно.

Она выглядела ужасно уставшей. Синяки под глазами давали понять о том, что несколько ночей ее мучила бессонница. От волнения и стресса лицо посерело.

Я валился с ног от усталости. Еще одна подобная сцена, и, клянусь, перестану терпеть этого ублюдка только потому, что он мой отец.

Поднявшись на второй этаж в свою комнату, я с силой захлопнул дверь, запер ее на замок и медленно осел на пол. Странно, но в этом мрачном доме все равно нашлось место и для меня, где можно было почувствовать себя живым.

Обычно в этом пространстве нельзя было и развернуться из-за устроенного мной творческого беспорядка. Я называл свою комнату «уголком художника», даже несмотря на то что бо`льшую часть в ней занимала обычная мебель – угловая тахта, письменный стол, шкаф и пара комодов.

Живопись помогала мне существовать.

Я никогда не посещал художественную школу. Родители с самого начала были против моего «ребячества». Можно было сразу понять, что стремление попасть в Калифорнийский институт искусств им не понравилось.

Помню, как первые краски подарила мне миссис Вернс – моя учительница по изобразительному искусству. Она смогла разглядеть во мне талант, который я постоянно совершенствовал под ее чутким руководством.

Мне нравилось изображать на простом листе бумаги то, что люди не могут увидеть и даже понять в реальном мире. Я видел все иначе. Искал в каждой детали свое предназначение. Сначала я начал с азов – пейзажей и натюрмортов, но позже стал рисовать иллюстрации к произведениям английской классики. Старался делать их в собственном неповторимом стиле. Такими, каким видит их мое воображение, моя душа.

Простое увлечение быстро переросло в смысл жизни. Рисование отвлекало меня от навязчивых мыслей, поэтому я часто пропадал допоздна в школе, чтобы не спугнуть внезапно появившееся вдохновение, которое в одночасье исчезало и вовсе не появлялось от нагнетающей обстановки дома.

На полу неподвижно друг за другом стояли холсты с моими работами, хаотично лежали эскизы и чертежи новых рисунков. Рядом с мольбертом висела большая лампа с регулирующейся стойкой. На стуле едва заметно покоились краски и кисточки. Стена, расположенная ближе всего к мольберту, открывала живописный вид на картины. Я повесил в своей комнате несколько лучших работ: это был и портрет Дориана Грея из книги Оскара Уайльда, пейзажи из произведения «Гордость и предубеждение», пара Пипа и Эстеллы из романа Чарльза Диккенса.

Скрежет входной двери донесся и до моей комнаты. Мама уехала. Мне тоже нужно было покинуть это место как можно скорее.

В голове промелькнула мысль о сегодняшней вечеринке. Я достал телефон из брюк и написал Дереку, чтобы он заехал за мной. Я надел вчерашние джинсы и схватил со стула черную футболку.

Хотелось расслабиться, поэтому подошел к мини-бару, чтобы достать бутылку коньяка.

Обычно алкоголь был у меня под запретом из-за проблем со здоровьем, но этот случай был исключением из правил.

«Плевать»,– пронеслось в голове, когда я впервые за долгое время сделал глоток спиртного.

Приятный озноб прошелся легким покалыванием в горле. В груди начало жечь. Стакан опустошался и наполнялся вновь. Вскоре меня настигла слабость.

Мою прекрасную одинокую компанию нарушил дверной звонок. Сморщив лицо, я буквально вывалился из дома.

– Чувак, да ты в стельку! – с непониманием посмотрел на меня Дерек. – С тобой все нормально?

– Поехали, – вполне себе четким и серьезным голосом ответил я другу.

– Уверен?

– Да. Если ты сейчас же не сядешь в эту чертову машину, я сам сяду за руль.

Из машины показалась голова Райана. Оба смотрели на меня так, будто впервые увидели пьяного подростка. Никто из них не стал вдаваться в подробности, все поняв по моему подавленному состоянию.

Так было лучше. Я не привык делиться своими проблемами и эмоциями с другими. Всегда копил злость и ненависть в себе, пожирая собственные чувства.

### Глава 3. Эмили

Еще в школе мы с Хизер договорились пойти на вечеринку к кому-то из ее знакомых. И когда пришли, прожектор повернулся в мою сторону, и грязный желтый свет на секунду ослепил глаза. Большой трехэтажный дом семьи Джеффри был завешан светящимися клейкими лентами, глянцевыми плакатами известных актеров и музыкальных групп, разбросанными напечатанными долларами и даже фотографиями с изображением Бруклинского моста, статуи Свободы и Дядюшки Сэма[5]. Музыка играла настолько громко, что ее можно было услышать и за пару кварталов.

Все в стиле вечеринок «Нетфликс», без остановки штампованных в каждом сериале.

Слишком людно и тесно для человека, который бывал только на воображаемых тусовках. Несмотря на то что в доме уже было много народу, с каждым часом число гостей только возрастало. Теперь даже школа по сравнению с этим местом казалась заброшенным зданием.

В гостиной уже несколько часов без перерыва играли в бир-понг[6], рядом группа парней устраивала состязание, кто первый упадет после трех бутылок; за барной стойкой напротив девушки устроили танцы на столах, оголяя разные участки тел; подвыпившие новички бросались друг в друга туалетной бумагой. Чуть ли не на каждом углу стояли ведра с охлажденными бутылками виски и прочим алкоголем. На улице была толпа перебравших парней. Время от времени парочки взбегали по лестнице на верхние этажи, чтобы уединиться.

Выбирая между этими группами, в которые мне нужно было хоть как-то влиться, я предпочла девственный бархатный диван в одной из комнат.

Хизер плюхнулась рядом в своем облегающем пыльно-розовом платье с блестками. Оно подчеркивало все изгибы ее тела, особенно длинные и худые ноги, где красовались туфли «Мэри Джейн»[7] из последней коллекции. Иногда она напоминала мне куклу Барби, чей гардероб переполнен всеми оттенками розового. Кажется, подруга не хотела скрывать свои достоинства, поэтому предпочла что-то более откровенное сегодня. Ей нравилось быть в центре внимания.

– И как долго ты планировала сидеть в одиночестве?

– До тех пор, пока не встречу кого-то трезвого или адекватного, – ответила я, прокручивая в руках стакан лимонада.

– Тебе нужно перестать быть занудой. Почему бы просто не начать веселиться с остальными?

Хизер схватила меня за руку и попыталась оторвать от мягкого дивана. Пришлось поддаться.

Я потянулась руками к бежевому мини-платью, чтобы слегка опустить его. В примерочной оно выглядело длиннее, чем сейчас. Мне казалось, что вот-вот и мои ягодицы поймают чей-то взгляд. Открытую спину едва прикрывали прямые волосы. Тоненькие бретели лежали на ключицах.

– Разве мы покупали тебе это платье, чтобы ты в нем отсиживалась? На твоем месте, я бы в таком прикиде стреляла глазками, подруга.

В чем-то она была права. После школы мы специально заезжали в «Уэстчестер»[8] мне за нарядом. Наверное, мы провели там полдня в поисках чего-то действительно стоящего, а я сейчас попросту в нем отсиживалась.

В глубине души рассудок спорил с сердцем, но в итоге быстро проиграл, и я подошла к столику с напитками. Первое, что бросилось в глаза, – огромная стеклянная посуда с ярко-красной жидкостью и кусочками фруктов.

– Это алкоголь, Эмили, – закатив глаза, произнесла Хизер. – Пунш. Вода чуть дальше.

Проигнорировав язвительные провокации подруги, я взяла бумажный стаканчик и наполнила его наполовину. Запах вызывал отвращение, но это не помешало выпить залпом. Алкоголь начал прожигать меня изнутри, и я закашляла.

– Боже, какая гадость, – произнесла я со слезами.

Хизер недоуменно взглянула на меня, но одобрительно кивнула.

– А ты хороша, малышка! Хотя мне иногда кажется, что пунш больше подходит для родительских собраний, но точно не вечеринок.

Не собираясь останавливаться, я заприметила несколько коктейлей, которые стояли неподалеку. Через пару стаканов я начала ощущать, как все тело становится ватным. Приятные мысли то и дело затуманивали мою голову.

– Боюсь, ты немного ошиблась со временем. Мистер Сэлмон зависал здесь лет сорок назад, – прозвучал знакомый голос позади меня. Даже весь алкоголь, растекающийся по венам, не помог забыть его, он настойчиво звучал в моей голове.

Я резко развернулась. Именно с этой секунды и почувствовала, что протрезвела.

– Стоило мне выйти из книжного магазина, красиво одеться и нанести макияж, как ко мне сразу же стали подходить парни, которые раньше в упор не замечали.

Кажется, Стэнли не ожидал, что я воспользуюсь его же оружием. Я и сама не ожидала от себя подобного, но старалась не подавать виду.

В ответ парень лишь ближе подошел ко мне. Оставшееся между нами расстояние только усиливало влечение. Мне казалось, что я слышала биение его сердца. Учащенное дыхание касалось моих открытых плеч.

Я вновь начала его разглядывать. Вместо белой рубашки сейчас на нем была черная футболка с потертыми джинсами, «вансы»[9] и серебряная цепь вокруг шеи. Единственная мысль, которая пронеслась в моей голове, – «Поцелуй меня».

Наши взгляды встретились, и мы медленно начали приближаться друг к другу.

– Прости, ты слишком пьяна, – сказал Стэнли, после чего взглянул на меня с той самой ухмылкой, которую я видела утром в книжном.

– А ты слишком наглый, – парировала в ответ я, отстранившись.

Неоновый свет, режущий глаз, приглушили. Неловкое молчание прервала музыка для медленного танца. Весь танцпол тут же переместился в главный зал. Парни подхватывали на руки первых попавшихся пассий, целуя их чуть ли не по самые гланды. То еще зрелище. Единственный романтический момент за весь вечер, и тот был испорчен. Я тяжело вздохнула.

– Может, мы начнем наше знакомство заново? – обратился ко мне Стэнли, который все еще стоял рядом. – Например, я приглашу тебя на танец.

Не дожидаясь моего ответа, Стэнли взял меня за руку и отвел на середину комнаты. С заботой и бережностью он притянул меня за талию и слегка прижал к себе, на этот раз не оставляя между нами невыносимых дюймов. Движения пробуждали страсть.

Разливаясь по комнате, песня Адель When We Were Young создавала особую атмосферу. Мы медленно двигались в ритме мелодии и иногда переглядывались. Он нежно провел своей рукой по моей щеке, чтобы убрать прядь волос. Волна импульсов, подобная электрическому току, прошлась дрожью от его теплых прикосновений.

Время застыло. Момент был настолько волшебным и романтичным, что мне казалось, что я попала на страницы любимых романов.

Картинка вокруг смазывалась, затуманивая силуэты людей и вспышки разноцветных лампочек. Как гитарные аккорды нарастали вместе с голосом исполнительницы, так и наши руки все крепче соприкасались в напряжении. Я таяла в этих трепетных объятиях. Возникшая между нами химия росла без лишних слов.

Еще утром я не знала имени этого парня, а сейчас танцевала с ним. Наши тела качались в унисон, изредка соприкасаясь, становясь единым целым.

Я аккуратно положила голову на его крепкое плечо и закрыла глаза, стараясь продлить эти мгновения, запечатлеть как можно дольше в памяти. Его сильная хватка вызывала нежное покалывание где-то в груди.

Каждый удар сердца словно сокращал пропасть между нами.

Когда песня закончилась, мы остановились.

– За домом есть цветочный сад, – проговорил Стэнли чуть громче джазовой мелодии, что последовала после. – Не хочешь сбежать со мной?

Я попыталась перевести сбившееся дыхание, смущенно кивнув в ответ.

На заднем дворе находилось джакузи с кучей полуголых подростков. Мы быстро прошли мимо них, свернув на небольшую тропинку.

На улице становилось прохладно. От эйфории я совсем забыла про пальто.

– Возьми мою джинсовку, – сильные руки Стэнли накрыли меня курткой с желтой надписью «Нью-Йорк».

– Спасибо, – я улыбнулась.

Сад на территории загородного дома был похож на патио, окруженное колоннами с зоной отдыха. Вскоре мы увидели белокаменную арку.

– Дамы вперед.

Я опустилась в реверансе.

– Как это любезно с вашей стороны.

Перед нами внезапно открылся прекрасный обзор. Цветущие деревья, сплетаясь в полукруге, обрамляли стоящую внутри небольшую беседку с незамысловатыми узорами времен Викторианской эпохи. Дорога была усыпана камнями и пестрым палисадником.

Выбрав подходящий момент, я положила руку на плечо Стэнли.

– Наперегонки?

Стоило мне только отбежать на пару метров, как поражение настигло меня. Парень в считаные секунды опередил меня и вырвался вперед. Определенно, спорт – это не мое.

– Ты всегда так быстро сдаешься? – спросил Стэнли, разглядывая меня.

– Очень редко, только в случаях, когда силы не совсем равны, – прокричала я в ответ, продолжая путь уже пешком.

– А так?

Стэнли побежал обратно ко мне и подхватил меня на руки. Он начал кружить меня. Ветер развевал его кудрявые волосы. Сердце готово было остановиться. Внутри бурей поднимался жар. Стэнли мягко улыбнулся.

Вместе со мной он переступил порог узорчатой постройки с проволочными бабочками по всей длине. Чем ближе мы подходили, тем отчетливее виднелась река Гудзон.

– Потрясающе, – сказала я, не в силах сдержать нахлынувшее воодушевление.

– Никогда не видел ничего подобного, – удивленно произнес он в ответ. – Дух захватывает.

Мы прошли внутрь постройки, оглядываясь по сторонам. Мраморная беседка располагалась рядом с краем обрыва. С возвышенности открывался вид на долину и поросшие лесом холмы. А дальше, вся западная часть города, была скрыта туманом.

– Эмили, взгляни наверх.

Я подняла голову и увидела сквозь прозрачный купол беседки мерцающие звезды.

– Мне всегда было интересно, что происходит там, высоко на небе, за несколько тысяч миль от нас, – Стэнли ненадолго замолчал. – О чем ты думаешь, глядя на звезды?

Стэнли перевел взгляд в мою сторону, словно вместо всех ярких созвездий он предпочел смотреть на меня.

– Может быть, звезды похожи на маленькие несбывшиеся мечты? – ответила я вопросом на вопрос. – Каждый вечер они появляются, как напоминание о том, что все возможно. Они, как надежда, якорь спасения во время шторма. Всегда найдется то, что сможет заставить тебя посмотреть на мир под другим углом, будь то близкие люди или даже обычные звезды.

Парень задумчиво посмотрел на склон. В тот момент я почувствовала себя ужасно глупо. Иногда мои мысли могли быть чересчур странными и непонятными для моего окружения, может быть, поэтому я и старалась всегда оставаться незамеченной. Вот о чем твердили мои родители. Я стала говорить подобно книжным героям и видеть в обычных вещах или явлениях нечто большее, нечто необычное и скрытое.

– Когда я смотрю на ночное небо, – неожиданно проговорил Стэнли, – и вижу звезду, то представляю, что это новая рожденная на свет жизнь. Мы все так на них похожи! Если ты замечала, то обычно одни звезды живут своей жизнью независимо от остальных, а другие – небольшими группами, создавая целое созвездие. В этом есть своя закономерность – несмотря на такое большое пространство, почти у каждой есть свой спутник по жизни. Порой я ощущаю себя одной из тех одиноких звезд. У меня не всегда получается наладить контакт с людьми, и приходится так же странствовать по галактике в поисках того самого спутника – той самой звезды.

В его взгляде читалась усталость от этого бесконечного потока событий в жизни. Грустные, но в то же время чистые, как небо, глаза искали во мне что-то родное. В одном из них мне едва удалось разглядеть родинку.

– Это у меня с рождения. Если честно, терпеть ее не могу, – опередил меня Стэнли, когда я внимательно его рассматривала.

– Она выглядит особенно.

Шелест листьев убаюкивал неспокойные воды реки, где-то вдалеке чуть слышно пели птицы. Впервые за весь вечер мне действительно было спокойно. Сейчас я не казалась странной самой себе. Разговор по душам с малознакомым парнем помог мне расслабиться. Кажется, я не могла думать ни о чем другом в его присутствии. Один только его вид заставлял меня желать его рядом.

– Наверное, тебе покажется это глупостью, – словно прочитав мои мысли, сказал Стэнли, – но еще никто и никогда не понимал меня так, как ты. Как ни парадоксально.

Наши руки переплелись в ожидании мимолетной близости. Оказавшись совсем рядом, мы вместе ждали продолжения. Тяжелые вздохи под безоблачным небом тянулись вязко, но так приятно. До тех пор, пока Стэнли окончательно не поддался чувствам.

– Мне нужно идти.

Парень разорвал образовавшуюся между нами невидимую нить надежды, оставив меня наедине с послевкусием от искренних разговоров. Ушел, словно ничего между нами и не было. Обычно я не тянулась к людям, но Стэнли стал исключением из правил. Даже сейчас я надеялась, что он обернется. Но, очевидно, я оказалась на месте одной из тех девчонок на один раз.

От безысходности я достала телефон и набрала Хизер, но подруга будто нарочно не отвечала. Хорошее настроение пропало, и я одиноко побрела в сторону коттеджа.

Разглядеть в толпе подругу было практически невозможно. Каждый второй возвышался надо мной, и я безуспешно пыталась протиснуться вперед.

– Кого-то ищешь? – поинтересовался проходящий мимо светловолосый парень. Вроде бы он был тем самым безумцем, устроившим вечеринку в своем доме. От него несло спиртным. Глядя на его состояние, я понимала, что вести диалог у нас скорее всего не получится, поэтому старалась как можно скорее исчезнуть.

– Нет, я уже ухожу.

– Может, останешься на ночь? – Парень не хотел отступать. – Тебе понравится.

– Отвали.

Похоже, что алкоголь не только затуманивал разум, но и оглушал. Он схватил меня за руку и потащил к лестнице, ведущей наверх.

Я пыталась вырваться, но у меня никак не получалось. К счастью, я заметила, как из одной комнаты выскочила Хизер.

– Эми, ты все пропустила! – радостно вскрикнула подруга, но сразу поменялась в лице, когда поняла, что в меня вцепились мертвой хваткой. – Джеффри, дорогой, тебе наверняка понадобится пачка презервативов. Кажется, у меня завалялся один.

Парень заинтересованно посмотрел на нее, и его руки медленно отпустили мою ладонь.

Хизер, флиртуя, достала перцовый баллончик из своей сумочки и без доли сожаления направила его прямо ему в лицо.

– Ах ты, чертова сука! – Его глаза заслезились и Джеффри в припадке свалился на пол.

– В следующий раз тщательнее выбирай подружек на одну ночь, – Хизер бесцеремонно переступила через скрючившегося парня. – Ты вовремя. Сейчас как раз начнется «Я никогда не…»[10]. Текила здесь отличная. Если не собираешься участвовать, то хотя бы поболей за меня.

Рассуждать о несправедливости в одиночестве – последнее, чего мне хотелось. В который раз убедилась, что не стоит изливать душу всем подряд, кто хоть немного проявляет к тебе симпатию, если не захочешь потом чувствовать себя дурой.

### Глава 4. Стэнли

Нервно зарывшись руками в волосы, я попытался как можно скорее скрыться от этих зеленых глаз. Аромат спелой вишни все еще витал в воздухе, не желая растворяться. В жилах закипала кровь. Мне снова хотелось прикоснуться к этой девушке, словно прикосновения усмиряли моего внутреннего демона. В ее присутствии я становился другим. Слишком открытым. Слишком странным для самого себя.

«Проклятое спиртное! Какого хрена я вообще подпустил ее так близко?»

Когда я поспешил прочь, то все, чего мне хотелось, – это обернуться и в последний раз поймать взгляд Эмили, но я отбросил эту безумную идею.

Я не смогу полностью ей открыться.

Толпы разных девчонок постоянно крутились вокруг меня, но сейчас был совсем другой случай. Мне самому впервые хотелось быть рядом.

Я всегда сторонился отношений. Казалось, что я вообще не создан для чего-то подобного. Мне достаточно было чистого листа, чтобы не чувствовать себя одиноким.

Что может быть хуже любви? Разве что зависимость и привязанность к человеку.

Таким, как я, не дано любить, хотя бы потому, что ничто не затмит одержимость искусством. Вряд ли когда-нибудь я бы смог поставить кого-то выше его.

Фигура Дерека замаячила вдалеке.

– Стэн? Мы тебя везде уже обыскались, – проговорил он, одновременно выискивая в толпе Райана.

– Дышал воздухом, – сухо бросил в ответ я и прошел внутрь.

Мысли не прекращали кружиться в голове с бешеной скоростью, отчего тошнота только подступала к горлу. Картинки сменялись одна за другой: рассыпанные на плечах волосы, едва скрывающие открытую спину, спрятанные под платьем округлые изгибы груди.

Черт. Нужно было поскорее протрезветь, прежде чем я снова огребу неприятностей.

Светловолосый парень, случайно столкнувшийся со мной, оказался Стивом. Он входил в нашу баскетбольную команду. Где еще, кроме как на вечеринке, можно было встретить настоящих спортсменов.

– Не ожидал тебя здесь увидеть, – он протянул мне свободную руку, отставляя в сторону полупустую бутылку.

– Я надеюсь, что это останется между нами, – отшутился я, пытаясь скрыть волнение.

Несмотря на то что мы стояли друг напротив друга, Стиву с трудом удавалось хоть как-то перекричать шум толпы.

– Слышал о чемпионате в начале октября? Кажется, в этом году нам повезет намного больше.

– О чем ты?

– Есть шанс выйти в плей-офф. Лучшие команды отправятся в Сиэтл, чтобы сразиться в финале.

Я не мог поверить его словам, поэтому переспросил:

– Сиэтл?

– Да, сам сначала не поверил. Довольно обнадеживающее звучит, правда? Не знаю, откуда, но наша школа откопала такого инвестора, что матчи в первой подгруппе будут проходить в центре округа Уэстчестер.

– Хочешь сказать, что в этот раз вместо старого разваливающегося зала мы будем играть на арене, где когда-то играли такие профи, как «Нью-Йорк НИКС»?[11]

– Проще говоря, это называется – «Почувствуй себя начинающей звездой НБА»[12]. Мистер Нельсон расскажет нам все подробно на тренировке в понедельник. Так что еще увидимся, а пока пользуйся свободным временем, которого, судя по всему, у нас потом не будет.

Стив обогнул меня, направляясь к столику с оставшимися напитками.

В главном зале уже было невозможно развернуться, поэтому я последовал к выходу. Нужно было свалить из этого места куда подальше.

Не успел я подойти к двери, как одна из девушек выбежала навстречу и повисла на мне. От неожиданного прикосновения стало на удивление тепло.

– Кого я вижу! Ты так давно не писал мне, я соскучилась.

Это оказалась Ванесса – давняя подруга и первая девушка, которая нравилась мне в средней школе. Когда-то у меня не хватало смелости признаться ей в любви, а сейчас она вновь стояла передо мной. Я запомнил ее беззаботно сидящей за партой в последний майский школьный день, когда мы строили планы на летние каникулы. А после она исчезла, словно весь ее облик оказался плодом фантазии. Это разбило мне сердце.

Ванесса была чирлидершей: блондинка невысокого роста с прозрачно-голубыми глазами и едва заметными веснушками на лице, которые она постоянно подкрашивала. Каждый парень сох по ней, пока она не переехала в Вашингтон.

Я разглядывал ее так, словно пытался собрать по частям прошлое, которое нас связывало. Казалось, что детская обида постепенно стала исчезать, когда уголки ее губ застыли в улыбке.

– Я тоже рад тебя видеть.

Мои руки крепко обвили ее талию. Я прижал ее ближе, боясь снова потерять.

Неожиданно для себя я заметил в толпе Эмили, спускающуюся по лестнице. Наверное, это было даже слишком громко сказано. Она просто шаталась из стороны в сторону, но все же нашла силы дойти до меня.

– Вот, значит, почему ты так быстро ушел от меня. Час назад говорил, что никто не понимает тебя так хорошо, как я. А оказывается, у тебя есть девушка. Какой же ты все-таки козел, – Эмили ткнула меня пальцем в грудь. Ее лицо стало раскрасневшимся от злости. Казалось, что она готова была взорваться прямо на месте.

– Не понимаю, о чем ты, – произнес я грубо, даже не взглянув в ее сторону.

– Ну конечно, ты просто без причины сбегаешь от меня, а потом обжимаешься с другой, – она развернулась в сторону Ванессы и толкнула ее в ближайший стол с напитками.

– Ты что, совсем спятила?

Платье Ванессы намокло, покрывшись разноцветными пятнами. Я подбежал к ней, чтобы помочь подняться.

– Что тебе от меня нужно? Разве между нами что-то было? – ответил я Эмили на ее внезапную и необоснованную агрессию.

Не дав мне закончить, девушка попятилась назад и, пару секунд простояв в ступоре, взглянула на меня жалобно. Вокруг начали собираться люди, прибежавшие на крики. Некоторое время мы молчали, будто пытаясь переварить все сказанное. Я видел, как глаза Эмили наполнились слезами. Она стояла неподвижно до тех пор, пока толпа не начала издавать смешки. Эмили бросилась бежать подальше от этого гнилого места. Девушка с розовыми волосами, которая все это время стояла рядом с Эмили, последовала за ней.

– Кто она? – грубо спросила Ванесса.

– Неважно. Пойдем.

Внутри я кипел от злости. Что вообще возомнила о себе эта девчонка? Оставшийся вечер я провел в окружении бывшей подруги. Мы много разговаривали, пытаясь наверстать упущенное время. Она сильно изменилась, но изменились ли мои чувства к ней?

– Я решила вернуться в Уайт-Плейнс. Как ты смотришь на то, чтобы я вновь начала заниматься в вашей группе поддержки?

– Думаю, что это отличная идея. Так я смогу чаще видеть тебя. После того, как ты уехала, на одну красивую девушку стало меньше. Ты была не только лучшей танцовщицей, но и капитаном группы.

Иногда мне казалось, что я слишком много говорю, но моя раскрепощенность в тот момент брала верх над самоконтролем.


Я проснулся в холодном поту посреди ночи. Снова паническая атака[13]. Я выпил стакан воды и схватился за голову, пальцы запутались в неряшливых кудрях, только усиливая боль. В таком положении я просидел около часа, пока приступ не закончился.

«Черт!»

Внезапное желание разгромить дом, как обычно делал мой отец, постепенно отступало. Переминаясь с ноги на ногу, слегка пошатываясь от сильного напряжения, я подошел к окну и приземлился на заваленный подушками подоконник. Осенняя прохлада душила, а стучащий по крыше дождь приносил спокойствие. Капли медленно сползали по окну. Меня начало трясти от холода, и я потянулся за теплым свитером, который свисал с края стола. Временами меня преследовала бессонница. Однако я всегда искал в недосыпе положительные стороны. Обычно ночью просыпалось вдохновение. Взгляд упал на мольберт.

Дрожащими руками взял в руки кисть и начал вырисовывать небрежные образы, линии, черты, рождавшиеся на лету в голове. Сперва картина удавалась, но спустя время, взглянув на измазанный красками холст, я осознал, что все нарисованное – никчемно. Краски смешивались в одно серое пятно, линии под конец стали резкими и заглушали друг друга. Что бы я ни начинал, все сводилось к одному – провалу, грязному пятну. Порой мне казалось, что вся моя жизнь – это то самое серое пятно на мольберте. Несколько минут я пытался понять, что не так, почему все рушилось.

За окном начало светать. Сквозь темные тучи я заметил, как на небе еще проглядывали бледные маленькие искры.

«Звезды!»– буквально осенило меня, и я тут же вспомнил об Эмили.

В голове я прокручивал случившееся на вечеринке до тех пор, пока не осознал, как ужасно поступил. Не знаю, что на меня нашло, почему я так резко ушел. Я почувствовал себя полным идиотом. Эта девушка странно действует на меня.

Огорченно взглянув на часы, я увидел, что уже было около четырех утра. Вряд ли у меня получится что-то стоящее. Наверное, живопись – это действительно не мое.

Я понимал, что пока не разберусь в себе, не смогу творить. Творческий кризис преследовал меня почти год. Не было ничего, что могло бы сдвинуть меня с мертвой точки. Не снимая с себя свитер, я лег обратно в постель в надежде уснуть.


Первая учебная неделя далась тяжело. К профильным предметам добавились история искусств и архитектура, которые должны были стать неплохой базой для поступления. Я делал много чертежей в качестве домашнего задания, а в перерывах пытался отрисовывать наброски.

После уроков я, как обычно, решил заглянуть к миссис Вернс.

– Можно?

– Здравствуй, Стэнли. Конечно, проходи. Как твои успехи?

Миссис Вернс была преподавателем искусствоведения и единственной, кто действительно верил в меня. Она отличалась от серой массы учителей, желающих смешать тебя с грязью. Ей нравилось быть на одной волне со своими учениками, за это ее и полюбили. Женщина выглядела чуть старше своего возраста из-за того, что носила исключительно одежду в ретростиле и очки с серебристой оправой.

– Пока без изменений, но у меня есть пара идей для новой картины, – неуверенно ответил я, облокотившись на первую парту напротив школьной доски.

– Не переживай, такое часто случается у творческих людей. Лучше творить, когда сердце к этому лежит, чем пытаться его обмануть.

– Вы правы. Просто, когда долго нет вдохновения, опускаются руки.

– Значит, ты еще не нашел свою Музу. Ты лучше меня знаешь, что для многих художников Музой были их возлюбленные. Вспомни того же Клода Моне, Рембрандта. А Сальвадора Дали с его прекрасной картиной «Галатея со сферами», где девушка изображена из множества маленьких сфер-атомов, сливающихся в единый коридор!

Миссис Вернс подбадривающе улыбнулась. Внезапно она схватилась обеими руками за голову.

– Я совсем забыла тебе сказать! – Преподавательница в спешке подбежала к столу и начала перебирать все бумаги, переворачивая свое рабочее место вверх дном. – Нашла! Вот!

– Не томите, миссис Вернс.

– Твои работы очень понравились моей коллеге, и она настояла на том, чтобы ты отправил несколько на выставку молодых художников, которая будет проходить в Линкольн-центре[14], в музее современного искусства. Туда съезжаются многие известные деятели и выбирают лучшие работы для своих коллекций. Но самое главное, что действительно талантливым ребятам они организовывают собственные выставки, чтобы люди смогли узнать о юных талантах.

Я тяжело сглотнул.

– Поверить не могу, это же отличная возможность зарекомендовать себя как художника!

– Поэтому я и рассказала тебе об этом, Стэнли, – смеясь, произнесла миссис Вернс. – Я давно не видела таких талантливых ребят, как ты, и пытаюсь всеми силами тебе помочь.

– Думаю, что если я упущу такой шанс, то ни за что не прощу себя, – без всяких раздумий ответил я.

– Хорошо, тогда не забудь прислать мне работы на почту. Только не затягивай с этим.

Звонок, прозвучавший за пределами кабинета, привел меня в чувство. Я посмотрел на часы, которые показывали уже половину пятого. Еще раз поблагодарив миссис Вернс, я направился к спортзалу в западном крыле здания.


Я ходил на баскетбол с начальной школы. Так родители хотели избавить меня от моего главного увлечения. Им это почти удалось. С постоянными тренировками времени на живопись практически не оставалось, поэтому я часто сбегал с них. Но когда обстановка дома становилась все хуже, спорт помогал мне вымещать гнев на площадке. Так мистер Нельсон – наш тренер – сумел найти этому применение, и вот уже как третий год я был одним из лучших атакующих защитников в команде.

Когда я вбежал в раздевалку, оставалось меньше пяти минут. Мистер Нельсон очень серьезно подходил к своей работе, поэтому терпеть не мог опозданий. Одна минута равнялась пятидесяти отжиманиям. За всю его карьеру было несколько таких случаев. Не завидую ребятам, которые удостоились такой награды.

В прошлом мистер Нельсон играл за известные клубы Европы, но после травмы ему пришлось завязать с большим спортом. Он переехал вместе со своей семьей в Уайт-Плейнс, чтобы спрятаться от назойливых журналистов.

– Добрый день. Сегодня я объявлю список основных игроков, которые будут вести первый матч. Но прежде, чем вы его услышите, напомню о том, что в любой момент я могу вычеркнуть ваше имя и вписать другое в зависимости от вашего упорства и посещаемости. Как вы уже слышали, команда, которая выйдет в полуфинал, будет бороться за первое место в Сиэтле. Многие из вас давно играют, и вот люди, которых я бы хотел видеть на играх:

1. Дерек Мэнтони

2. Стэнли Фриджерс

3. Энтони Нельсон

4. Стив Горнес

5. Кристиан Молл

Лицо тренера помрачнело, когда он заметил, что некоторые игроки отсутствуют.

– Если те, кого я перечислил, не будут ходить на все тренировки, то мне придется исключить их из основного состава. Список запасных вы увидите после тренировки. А теперь побежали десять кругов. Быстро!

Обычно тренировка начиналась с разминки, а затем перерастала в челночный бег. Дальше мы разбирали с тренером новые тактики и запоминали свои позиции на поле. Затем мы разыгрывали эти позиции между собой, разделяясь на две команды.

На трибунах во время тренировки команда чирлидерш отрабатывала новые поддержки и танцевальные связки. Среди девушек я разглядел Ванессу. Когда наши взгляды встретились, она соблазнительно подмигнула мне, но мое счастье продлилось недолго. Баскетбольный мяч отскочил от сетки и попал мне прямо по голове, пока я засматривался на подругу.

– Фриджерс! С каких пор ты стал заглядывать девушкам под юбки? Если еще раз отвлечешься, то окажешься в основном составе группы поддержки на предстоящем матче. Соберись! – Мистер Нельсон кричал с другого конца поля, но его было слышно на весь зал.

Сил после двухчасовой тренировки совсем не осталось. Я слишком много прогуливал, чтобы сейчас наверстывать упущенное. Все парни давно уже ушли домой, а я только выходил из душа. Когда я открыл дверь, то заметил сидящую на скамейке Ванессу. Короткая юбка едва прикрывала ее ноги, а белый топ с логотипом нашей команды подчеркивал фигуру.

– Ты, случайно, не знаешь, где Дерек?

Ее вопрос заставил меня нахмуриться. Странно было осознавать, что где-то глубоко внутри я ревновал ее к нему.

– Уехал в Шотландию вместе с отцом. Ты что-то хотела?

– Ничего, – неубедительно проговорила она, потом сразу перевела взгляд на оголенный торс. – Без формы тебе идет больше.

Ванесса облизнула нижнюю губу. Я усмехнулся.

– У меня нет никаких планов на вечер. Не хочешь составить мне компанию? – Я решил воспользоваться моментом.

– Тогда сходим в кино? – обвивая меня руками, ответила Ванесса.

– Тогда нам нужно ускориться.

Я подогнал свой «Форд» к крыльцу, и мы вместе с Ванессой направились в сторону кинотеатра.

Всю дорогу девушка молчала. Обстановку разбавляла лишь песня Nirvana «Dumb». Мой музыкальный вкус был весьма специфичен, вряд ли каждый третий подросток моего возраста был фанатом рока. Это жанр помогал мне расслабиться, особенно когда меня переполняла злость.

Песня некстати описывала мое состояние на тот момент. Почти всю свою жизнь я притворялся и скрывал свои эмоции. Я уже и сам перестал понимать, когда счастлив, а когда чувствую себя полным дерьмом. Мне просто нужен был рядом понимающий человек, который несмотря ни на что мог идти со мной по жизни рука об руку.

# Примечания

1

Лилу – белая лилия, олицетворяющая девственную чистоту и совершенство. Идеальный образ человека во всем его представлении.

2

Цитата Гюстава Флобера.

3

«Великий Гэтсби» – роман американского писателя Фрэнсиса Скотта Фицджеральда.

4

«Кит» – американский бренд одежды и стиля жизни, основанный в Нью-Йорке в 2011 году Ронни Фиегом.

5

Дядюшка Сэм – известный образ, который символизирует США. Его изображают как седовласого пожилого мужчину с бородкой, в цилиндре, со звездами на голове и в штанах с красными полосками, вместе это образует американский флаг.

6

Бир-понг – алкогольная игра, в которой игроки бросают мяч для настольного тенниса (пинг-понга) через стол, стремясь попасть им в кружку или стакан с пивом, стоящий на другом конце этого стола.

7

«Мэри Джейн» – туфли из черной или лакированной кожи, имеют один тонкий ремешок, застегивающийся на пряжку или пуговицу, широкий и закругленный носок, низкий каблук и тонкую подошву.

8

«Уэстчестер» – высококлассный торговый центр, расположенный в центре города Уайт-Плейнс, штат Нью-Йорк.

9

Vans – производитель обуви и одежды для занятий спортом. Особой популярностью пользуются их легкие кеды без шнуровки.

10

«Я никогда не…» – популярная игра для вечеринок, где игроки должны признаться в том, что они сделали или не сделали.

11

«Нью-Йорк НИКС» – профессиональный баскетбольный клуб, базирующийся в Нью-Йорке. Выступает в Атлантическом дивизионе Восточной конференции, Национальной баскетбольной ассоциации.

12

НБА (Национальная баскетбольная ассоциация) – профессиональная баскетбольная лига Северной Америки, в частности США и Канады.

13

Панические атаки – приступы сильной тревоги или страха, сопровождающиеся учащенным сердцебиением и ощущением «удушья», «нехватки воздуха».

14

Линкольн-центр – крупнейший культурный центр Нью-Йорка, местонахождение театра «Метрополитен-опера», Нью-Йоркского филармонического оркестра и ряда других концертных, театральных и образовательных организаций.