Владимир Готлейб
Элирм VII

Глава 1

За прошедшие двенадцать часов перед спуском у меня было достаточно времени, чтобы побеседовать с половиной участников рейда. Перекинуться дюжиной фраз, оценить их степень доброжелательности, как и поинтересоваться на тему того, что, по их мнению, нас ожидает.

Одни, услышав вопрос, многозначительно отмалчивались. Другие уходили в дебри психоанализа и пытались составить портрет Диедарниса на основе его скупой биографии. Третьи занимались откровенной софистикой. И только Гундахар выдал наиболее достоверный и исчерпывающий ответ, прогудев флегматичное: «А хрен его знает». Ведь, по сути, именно так все и было.

В обычных «подземельях» просто. В них всегда предусмотрен некий шаблон. Упорядоченность, возможность прогнозировать события наперед и, исходя из этого, планировать каждый из этапов прохождения вплоть до финала. Зачищать этаж за этажом, как это было в «Белфаласе», или выжигать божественной «базукой» сотни магогов. Но «Бездна Диедарниса» – другое дело. Это испытание, где все завязано на волю и фантазию его хозяина. Могучего титана, что словно дьявольский крупье перетасовал участникам рейда все карты, после чего сам сделал первый ход. Не просто лишил каждого из нас пространства для маневра, но и отправил всю нашу удаль в помойную яму. Считай, вернул с небес мордой в грязь.

Так, столпившись у магического барьера, мы стояли заряженные и готовые к бою. Затем прошла секунда – и я ощущаю себя человеком, едва оклемавшимся после суровой попойки. Тело лежит в луже слизи, голова гудит как старый будильник, а мысли растекаются словно кусок сливочного масла на сковороде.

«Кажется, я собирался обнулить пару-тройку подонков? – донеслось из глубин подсознания. – Или нет? Или я планировал хорошенько вздремнуть? Подоткнуть под голову мертвого игва и поудобнее устроиться на пульсирующей горе плоти? Да, наверное, последнее. Сладко поспать – всяко лучше, чем рисковать бессмертием, ввязавшись в совсем ненужные неприятности. Вот только… почему здесь так воняет мочой? Овевает удушливым облаком аммиака, проникающим чуть ли не в каждую пору моей кожи. Да еще и «подушка» куда-то запропастилась. И кровь брызжет в лицо. Некомфортно».

Скорчив недовольную гримасу, я перевернулся на другой бок. Пару минут полежал в относительной тишине, после чего «подушка» вернулась. Дернула меня за ремень, будто бы попыталась ограбить, и, низко склонившись, ласково погладила по голове.

– Спи, стихиалиевый засранец, спи, – прогудело над ухом. – Ты ведь у нас сволочь избранная. Особенная. А с этими паразитами я как-нибудь сам разберусь. Подумаешь, все как один пятисотого уровня. Это же мне, черт подери, больше всех надо в Орлионтан.

– Спасибо, – улыбнулся я, параллельно ощутив укол в шею. Нежный и легкий, как если бы его ставила рука опытной медсестры.

– Пожалуйста, Вайоми. Рад услужить. Однако позволь поинтересоваться: сколько тебе нужно времени, чтобы быть готовым через десять секунд? Потому как ровно через столько я начну свирепеть.

Я распахнул глаза и резко вскочил.

Хотелось мне того или нет, но издевательский тон Гундахара вкупе с его наигранной вежливостью подействовал на меня похлеще нашатыря. Причем не только вернул обратно в действительность, но и заставил оценить всю уязвимость моего положения. Особенно на фоне разбросанных вокруг дохлых тел.

Скрюченные песчаные блохи, каждая размером с собаку, пугающие мокрицы, по-прежнему содрогающиеся кольца глистов и нечто похожее на здоровенных клопов с невидящими, белесыми словно паучьи яйца, глазами.

При взгляде на всю эту красоту, меня передернуло. Пожалуй, по шкале омерзительности данная инсталляция находилась где-то посередине между сколопендрами Туллианума и селенитами Натолиса, что и в том, и другом случае пагубно влияло на мою нервную систему. Заставляло ощущать в себе признаки фобии, как и испытывать навязчивое желание убраться подальше. Ну или спалить тут все к чертовой матери. Вместе с самой темной комнатой, состоящей сплошь из металла вперемешку с органикой.

– Когда я очнулся, тебя жрали кандиру, – смахнув с меча коричневатую слизь, генерал указал на скопление длинных шипастых червей у моих ног. – Впрыснули яд и присосались к конечностям. Собственно, именно это является вполне весомым оправданием твоей убогой пассивности. Хотя, конечно, я недоволен. Если бы не «Детоксикатор» в подсумке, ты бы подох.

– Мог бы и свой материализовать, – ответил я, поправляя свернутый на бок пояс. – Август же выдал каждому по комплекту. Быстрее бы получилось. Но за помощь спасибо.

– А ты, я погляжу, самый умный? – фыркнул игв, пристально осматривая потолок, пол и стены. – Доступ в инвентарь заблокирован. Следовательно, возможность доставать оттуда предметы также отсутствует. Вот и спроси себя: как часто мертвецу требуется защита от яда, чтобы носить его в карманах и сумках? Болван.

– В смысле инвентарь заблокирован?

– В прямом.

Отступив от ядовитых пиявок подальше, я поспешил убедиться в его словах лично. Активировал меню NS-Eye, мысленно «утопил» пиктограмму соответствующей вкладки в пространстве и… ничего. Попробовал снова, но более сосредоточенно – аналогичный результат. Не успокоился и, направив ладонь в сторону ближайшего паразита, выдал единовременный инвольтационный импульс – тот замерцал и исчез. Переместился в «Хранилище», как и положено.

– Так. Судя по всему, кое-что все же работает, – констатировал я. – В частности, заклинания.

– А толку? Без доступа к интерфейсу обратно его достать ты не сможешь. Как и много чего еще. Взгляни на артефакты. Те, чьи ячейки интегрированы в «карман пустоты».

Следуя совету Гундахара, я посмотрел на «Кольцо Воскрешения» и нахмурился. Затем перешел к БМИИ и нахмурился еще сильнее. Ни Монсальватов, ни батарей. Был небольшой заряд в «Банке маны», однако и тот колебался в районе восьми процентов. Притом, что в «подземелье» я заходил с полным баком.

Про шкалу «Возвращения к истоку» я думать не хотел. Самое бесполезное применение стихиалиума из всех, что я видел. Активированная боевая трансформа, от которой по итогу остался холостой пшик. Даже потраченные ампулы на «бум-бум», и те оказались полезнее. Хоть какое-то удовлетворение принесли. Пускай и опосредованно.

– М-да. Видимо, Диедарнис не только поживился у нас в закромах, но и изъял все добро из подпространственных расширений, которые прямого отношения к «Хранилищу» не имеют. Проблема.

– Достаточно веская, чтобы держать ее во внимании, но недостаточно важная, чтобы скулить, – кивнул игв, после чего направился в дальний конец комнаты.

В отличие от меня, рыцарь смерти не сильно расстроился. Во-первых, потому что он и до этого пользовался расходниками по минимуму, чаще ориентируясь на мастерство фехтования. А во-вторых, генерал понимал: если инвентарь заблокирован у нас, то скорее всего он также недоступен всем остальным. Стало быть, это скорее плюс, чем минус. Среди участников рейда было мало тех, кто предпочел обвешаться артефактами с головы до ног, тем самым выставляя их на всеобщее обозрение. Исключение составили разве что Аполло, Глас, да и еще парочка. Электра и Черный Астрал. Причем оба были из группы дваргийского «панка». Самого опытного искателя приключений в нашей тусовке.

Разумеется, Гундахар тоже был в числе опытных рейдеров «подземелий», однако и он уступал Кэрту пару позиций. Просто потому, что во времена своей молодости был слишком занят Восстанием Титанов. А затем и вовсе просидел в заточении три с половиной тысячи лет. Считай, дал остальным грандиозную фору.

– К слову, это была первая плохая новость, – продолжил игв.

– А вторая?

– Смертельная грызня отменяется – нас разбросало.

Оно и видно. Кроме меня и генерала в помещении никого не было. Как и не было за его пределами. В примыкающем коридоре, тускло освещаемом десятком свечей. Сальных, судя по копоти.

– Разве это плохо? – спросил я.

– Смотря для кого. Лично я бы предпочел обнулить Беларов и Малькольма сразу на входе. После чего поразмышлял на тему того, как навсегда избавиться от Амона Гёта при условии, что трогать его мы не можем. Как по мне, это гораздо лучше того, что нам теперь уготовано: бесконечно озираться по сторонам, ползая в утробе титана.

– Думаешь, мы внутри Диедарниса?

– А ты разве не чуешь?

– Что именно? Аромат сельского туалета?

– У акул нет мочевыводящих путей, – пояснил Гундахар. – Урина впитывается в мясо и выходит из тела сквозь кожу. Вот этот ублюдок и смердит ссаными тряпками. Да и к тому же кишит паразитами. Гребаный киборг.

На последней фразе генерал отошел к стене и принялся вспарывать мечом гнойные пузыри. Я, тем временем, решил осмотреться повторно.

Клапаны, вентили, резервуары высокого давления. Вырванные из потолка и стен связки проводов с болтающимися на концах реостатами. Пустые разъемы под инвольтационные батареи. Поросшие плотью адаптивные рамы и ветвящиеся нити сосудов, больше напоминающие гофрированные шланги. Как и прочие механические детали, тесно переплетенные с живой материей.

Обернувшись, позади себя я обнаружил с десяток прожекторов. Пыльные, грязные, навеки лишенные питания, они стояли вблизи стального монолита. Точнее – покрытого белесой коростой лезвия гарпуна, что когда-то давно пробил толстую шкуру и, рассекая мясо, забурился глубоко в тело мегалодона. Треснул в двадцати сантиметрах над полом и, распрощавшись с ухнувшим вниз острием, оставил после себя широкую прореху, сквозь которую я заглянул на этаж ниже.

Там был ангар. Здоровенное помещение, сплошь усеянное гроздьями газгольдеров, вдоль которых извивалась лента конвейера. Вставшая колом сейчас, когда-то давно она перемещала на себе амниотические мешки – полупрозрачные пузыри с эмбрионами, тянущимися так далеко, насколько хватало скудного освещения.

Где-то на середине пути их хватал цепкий манипулятор. Сбрызгивал каким-то жидким полимером и вставлял в странного вида формочки, слепленные из хрящевой ткани. После чего отправлял дальше. К пузатым цистернам, несущим в себе питательную смесь.

– Н-да. Судя по всему, Диедарнис действительно гребаный киборг, – произнес я, поднимаясь. – Остается надеяться, что все его детишки давно сдохли. И нам не придется сражаться в бассейне с акулами.

– Ха! Так и знал, что моя догадка верна, – сунув руку в очередной пузырь, Гундахар бросил мне прямоугольный контейнер. – Держи. Пригодится.

– Это что?

– Аптечка. Первых людей.

– Аптечка? – удивился я. – Откуда?

– Оттуда, что пускай этот ублюдок и заблокировал нам инвентарь, он все равно не мог ничего не оставить взамен. Вот и припрятал свое барахло. Надо было лишь хорошенечко поискать.

– Нет, в смысле – как она оказалась здесь?

– Каждого титана изготавливали десятки лет. Тысячи рабочих. Полмиллиона тонн металлов и биоматерии. Триллионы единиц маны. Для строительства людям были необходимы технические помещения, станции обслуживания и много чего еще, включая пункт управления. И хоть это и было давно, но даже тогда изначальные были в курсе того, что такое техника безопасности. Ибо производственные травмы для подобного рода объектов – обычное дело.

– Ну да. Логично. Странно только, что первые люди ушли в гигантизм. Думаю, изготовить армию нанороботов было бы проще, чем пытаться соорудить такую громадину.

– Для них это был символ величия. В первую очередь.

– Ясно.

Отогнув боковые защелки, я аккуратно приоткрыл пластиковый контейнер и заглянул внутрь. Обезболивающая мазь, лечебный гель, бинты, ингалятор, пенициллин-Х и поблескивающий хромом двухсекционный цилиндр с надписью «Травмпак». «Лечит переломы, ранения, черепно-мозговые травмы, ожоги и обморожения», – прочитал я на этикетке.

– Это реликт, – пояснил Гундахар. – Внутри субстанция, отдаленно похожая на пластилин. Поворачиваешь верхнюю половину цилиндра на девяносто градусов и ждешь десять секунд. Затем достаешь, придаешь разогретой массе необходимую форму и прикладываешь к поврежденному участку тела. Вылечит быстрее, чем любое из зелий.

– Себе не оставишь? – поинтересовался я. – Они ведь тут все в единичном экземпляре.

– Нет.

– Уверен?

– Мне почему-то кажется, что тебе нужнее. Что до меня, то неоспоримое превосходство и без того несколько притупляет вкус победы. Так хотя бы появится намек на азарт.

Я усмехнулся. Как говорится: узнаю старого доброго генерала с его манией величия.

– А ты не боишься, что в условиях дефицита ресурсов эта аптечка может сыграть ключевую роль? И отдавая ее мне, ты рискуешь погибнуть?

– Надо же от чего-то умереть, – флегматично пожал плечами игв. – К тому же, в отличие от тебя, я обучен подыхать давным-давно.

– Ладно, – я упрятал содержимое аптечки в сумку и, благодарно кивнув, направился к выходу. – Пойдем. Надо бы поискать остальных.

– Согласен. Здесь нам ловить больше нечего.

* * *

Мы пропетляли по коридорам около часа.

За это время мы трижды схлестнулись со стаями паразитов и ровно столько же раз отыскали тайные схроны. Две аптечки, одну из которых Гундахар все же забрал, и увесистую сумку с запасными деталями, пользы от которых не было никакой.

Вполне возможно, некоторые бы со мной не согласились. А то и вовсе бы покрутили пальцем у виска, мол, все это важно и нужно. Однако в текущей парадигме обстоятельств я и представить не мог, при каких условиях нам может понадобиться молекулярное сито, изотопный хладагент или толстый пучок нулевых проводов. Для чего? Для ремонта «Нарвала»? Космического корабля для межзвездных путешествий?

Собственно поэтому, я оставил находку там же, где взял. Грустно вздохнул и, поудобнее перехватив меч, вошел в коридор.

За прошедший час эти длинные ответвления начали меня порядком бесить. Во многом благодаря тому, что каждая плоскость пространства в них была покрыта клейкой субстанцией. Чавкающей слизью, что словно расплавленный битум прилипала к подошве, а ее тонкие нити тянулись от пола к ботинку. Всерьез затрудняли движение, параллельно овевая нас удушливой вонью. И если мое перемещение было слышно за километр, отчего приходилось периодически кастовать «Приглушение шагов», то Гундахар передвигался бесшумно даже без заклинания. Хотя, конечно, ничего удивительного. За прошедшие месяцы я не раз становился свидетелем того, что при желании игв мог перемещаться крайне тихо и незаметно. Настолько, что с легкостью бы смог напугать ниндзю, подкравшись сзади.

Так или иначе, наше путешествие продолжалось. Переросло в очередное сражение и позволило разжиться аж тремя наборами комплексного обеда. Полторы тысячи калорий в каждом и значок бесконечности напротив срока годности.

А все-таки неплохо жили первые люди. Раз заморочились на тему того, как приготовить непротухающие макароны с сосисками. Думаю, будь у меня свободная минутка, я бы попробовал. Чисто из гастрономического интереса. Ну а пока просто запихнул все добро в сумку. Хотел было протянуть набор генералу, но потом вспомнил, что он мертвый. И скорее всего в виде ответного жеста попросту упрекнет меня в тупости.

На заметку: с тех самых пор, как мы покинули первую комнату, я еще ни разу не слышал слово «тупица». Вот и не стоило начинать. Того и глядишь, установлю новый рекорд.

Что до находок, то на фоне моих личных запасов они выглядели откровенно смешно. В «кармане пустоты» у меня были припасены десятки тонн всякой всячины, начиная от высокотехнологичных приблуд Августа и заканчивая зельями Агерона. Оставалось лишь понять, как это все достать. Да и возможно ли это в принципе?

Интуиция подсказывала, что нет. Диедарнис хочет, чтобы мы играли по его правилам, а потому именно так все и будет. Без исключений.

Пятое сражение принесло нам моток изоленты, сигареты и спички. Заставило всерьез попотеть и впервые достать из подсумка ингалятор здоровья – один из клопов меня все же задел. Тяпнул за ногу, пробив голень вплоть до кости. Как и избавил от мыслей о новом рекорде.

С некоторых пор Гундахар воспринимал каждый наш промах как свой собственный. Кисло морщился и недовольно бухтел, с каждым разом ворча все сильнее. Последнее имело накопительный эффект. Медленно переполняло чашу терпения, рискуя в определенный момент мутировать в катастрофу. Саркастично-язвительный поток брани, заливающий всех вокруг праведным гневом.

Мы практически добрались до очередного скопления монстров, прежде чем по ушам резанул громкий крик. Испуганный вопль, быстро переходящий в натужное кряхтение, и звуки борьбы.

«Кажется, кого-то убивают», – подумал я. Осторожно прошел метров десять вперед и снова прислушался.

– Ах ты лишнехромосомная свино-собака! – донеслось из-за угла. – Ну давай! Сунь сюда морду! Я тебе сейчас такой «винт Архимеда» устрою, что криолитовый кол покажется ушной палочкой!

– Мозес, – улыбнулся я. Не сговариваясь, бросился с генералом на звук и на мгновение застыл у прохода, силясь оценить обстановку.

Первое, за что зацепился глаз – большая металлическая клетка, внутри которой был заперт толстяк. Вокруг – неистово копошились многочисленные зубастые тени. Раз за разом атаковали решетчатую дверцу, отчего прутья жалобно звенели и, осыпаясь хлопьями ржавчины, медленно уступали натиску паразитов. Монах в свою очередь яростно отбивался. Крутился на месте и размахивал колотушкой, явно не желая становиться чьим-то обедом.

– Мои поздравления, матка Ямарайаху. В кой-то веки ты находишься именно там, где и должен.

– О! Гундахар! Слава богу! – обрадовался тот.

В ответ рыцарь смерти весело усмехнулся и прислонился к стене, скрестив ноги.

– Пожалуй, за всю свою жизнь я ни разу не слышал комбинацию из слова «Гундахар» и фразы «слава богу». Как правило это было: «Гундахар, не надо… Ну пожалуйста… Я прошу тебя…» – игв на секунду задумался, будто бы вспоминая события прошлого. – Ну и что ты тут делаешь?

– Что-что… играю в «кроты и молоточки»! Помогите!

Последнее восклицание было излишним. Я и без того уже спешил другу на помощь. За пару минут покрошил монстров на части и, вскинув меч, перебил массивный замок.

– Ты как? Живой? – я ухватил толстяка под руку, помогая вылезти.

– Это не все. Вон последний, – Мозес указал в темноту. – Стоило мне очнуться, как этот гад трусливо забился в дальний угол и не высовывается. Ссыкло.

– А ну-ка… – генерал двинулся по указанному направлению. Пересек половину комнаты, после чего остановился и, недоуменно вскинув брови, почесал затылок. – Признаю, жирдяй, ты делаешь успехи. Заставить собственное отражение обделаться – это искусство настоящего воина.

– А?

– Это всего лишь зеркало, кретин. Отполированный кусок металла.

– Тьфу ты… И вот надо было Диедарнису вводить меня в заблуждение.

– Не думаю, что дело в нем.

– Ладно, – кисло улыбнулся тот. – Все равно спасибо. Кстати, где остальные?

– Понятия не имею, – ответил я. – Мы блуждаем по коридорам уже больше часа, но пока что нашли только тебя.

– Опа. Стало быть, не меня одного выбросило хрен знает куда?

– Да.

– А у вас, случаем, нет идей, где мы находимся?

– Есть. Пойдем, – я потянул Мозеса за халат. – Подробности расскажу по дороге.

* * *

Следующие полчаса не сильно отличались от предыдущих. Все те же поросшие плотью технические помещения, те же ответвления и закутки. Как и сражения со всякой нечистью, по итогу которых мы раздобыли пожарный топор, пару налобников и катушку проволоки.

Также мы отыскали упаковку протеиновых батончиков и шесть бутылок с водой. Отдали толстяку на проверку и, убедившись, что опасных токсинов в них нет, устроили короткий привал. После чего продолжили путешествие. Что примечательно: других участников рейда или хотя бы их следов мы не видели.

– Мы будто бы внутри Наутилоида… Сплошные механические детали, сосуды и сфинктеры… – осторожно ступая вперед, монах указал на большую круговую мышцу, суживающуюся при сокращении. – И где, спрашивается, любовь всей моей юности? Зеленоглазая брюнетка, запертая в одной из камер иллитидов.

– Шэдоухарт? – улыбнулся я.

– Она самая.

– Это про нее ты говорил, что готов пожертвовать яичком, лишь бы она стала реальной?

– Так точно. Впрочем, даже сейчас я бы не стал до конца отметать эту мысль. Уж больно глубоко ее образ запал ко мне в душу.

– Пожертвовать яичком ради вымышленной бабы… – задумчиво прогудел Гундахар. – И почему я не удивлен…

– Мне тогда было четырнадцать лет. Гормоны шалили вовсю. Да и, можно подумать, ты в этом возрасте был озабочен чем-то другим?

– Четырнадцать лет – это примерно одна восемнадцатая от полного оборота Мирзама… – генерал ненадолго ушел в себя. – Нет, матка Ямарайаху, ошибаешься. В то время я думал о двух вещах: как не подохнуть от голода и победить в пяти подряд поединках в бойцовой яме. Хотел заполучить главный приз.

– Что за приз?

– Реактор с фитопланктоном для дома и сертификат на сто тысяч вдохов за его пределами. К слову, и тот, и другой я подарил маме.

– То есть тебя буквально наградили бочкой водорослей и… ничем? – удивился Мозес.

– На Зунгуфе воздух был аналогом местной валюты. А каждому игву при рождении в легкие и диафрагму вживляли специальный прибор, подсчитывающий количество сокращений и объем, – Гундахар выдержал длинную паузу. – Мать всегда на себе экономила. Особенно когда я заболел и после оплаты лекарств денег на кислород практически не осталось. Больше месяца она работала, совершая не более трех вдохов в минуту. Дышала грязной промышленной смесью и гробила здоровье ради меня. Я всегда помнил об этом и никогда не забывал. А как представилась такая возможность – отплатил ей тем же. Добром на добро.

– Надо же.

Около минуты мы шагали молча. Затем рыцарь смерти не выдержал и повернулся к монаху, всю дорогу не сводящему с того глаз.

– Ну и что ты на меня уставился? Да, жирдяй, у меня тоже была мама. И, как и ты, я ее безумно любил. Хотя, конечно, женщина была суровая. Пожалуй, никто в этой жизни не отправлял меня в нокаут столько раз, сколько она. Била так, что земля содрогалась.

– Я скучаю по своей, – грустно ответил тот.

– Я тоже, – произнес я. – И ведь даже не успел попрощаться…

* * *

Через пятнадцать минут наша компания пополнилась Гласом. Пусть и изрядно потрепанным.

В отличие от Мозеса Диедарнис не стал помещать Эстира в запертую клетку, а обошелся с ним на порядок суровее. Мы нашли бедолагу привязанным вниз головой к лопасти турбины, что словно водяная мельница медленно вращалась, наполовину погруженная в огромный резервуар. Раз за разом она окунала шамана в мутную слизь, после чего тот снова показывался с другой стороны. Тряс головой в попытке избавиться от кляпа и будто бы кашлял носом, одновременно сморкаясь и пытаясь вдохнуть.

Я освободил его за секунды. Остановил «Телекинезом» турбину и, срезав мечом веревки, стащил в сторону. Следом избавил его от орихалковых оков. Судя по всему, именно они не давали Эстиру применить «Мистическое единение» и переместиться в мир духов.

– Сердечно благодарю вас, господин Эо, – основательно прорыгавшись, Глас приподнялся над полом и ласково похлопал меня по плечу. – А то я уж думал, мне никто не помешает хорошенько помучиться.

– Всегда пожалуйста. Как самочувствие?

– Такое ощущение, словно меня настиг капитоль-похмельный. Тот, что потерялся на выпускном и добрался до маэстро только сейчас.

– У меня тоже голова болит.

Шаман посмотрел на каждого из нас по отдельности.

– Так. Гундахара и Мозеса я вижу. Это хорошо. А где моя нянька?

– Германа мы пока не нашли. Остальных тоже.

– Угу. Ясно, – друг ненадолго задумался. – Правильно ли я понимаю, что эпического сражения не было?

– Да.

– Что ж, отрадно слышать, – Глас наконец-таки встал и, покрутив усы, снова вернул себе улыбчивый вид. – Испытание началось, его высочество по-прежнему жив, и, пожалуй, это самое главное.

– Мои чертовы поздравления, – прогудел Гундахар. – Вот только рановато ты радуешься. Кто-нибудь из вас все равно скоро подохнет.

– Ваше благородие, прекрати. Мне не нравится твой нарратив. Разве обязательно кто-то должен подохнуть?

– А как иначе?

– Выжить, например?

– Хотели бы выжить – не поперлись бы в великое «подземелье» на высочайшем уровне сложности. В компании отпетых подонков.

– Кстати об этом, – усмехнулся Эстир. – Можете меня поздравить. С очередным дипломатическим свержением. Радужный Форменос теперь официально за нас. Все хотел похвастаться, но вокруг было слишком много ушей.

– Полагаю, львиную долю успеха сыграли твои шашни с Исидой? – уточнил я.

– Верно. Как говорится: вспомнила бабка, как девкой была.

– Что-то она совсем не похожа на бабку, – проворчал Мозес. – И сколько ей лет?

– Я не уточнял. Ибо интересоваться возрастом женщины – признак дурного воспитания. Но вместе с тем она вскользь обмолвилась, что в детстве частенько дралась с маленьким Аполло. Исходя из чего я могу сделать вывод, что они как минимум ровесники.

– Да как?! Как, черт подери, у вас это получается?! – не выдержал монах.

– Что именно?

– Исида! Глава одного из крупнейших кланов Элирма с лицом княгини Монако и усатый алкаш!

– Весьма харизматичный алкаш, попрошу заметить.

– И все равно! Как, твою мать, тебе это удалось?!

– Вообще-то она первая на меня глаз положила. А далее дело оставалось за малым. Внимательно слушать, обращать внимание на невербальные сигналы и искрометно шутить, – улыбнулся шаман. – Ну а насчет интимных деталей я просвещать вас не буду. Вы, ребятки, уже взрослые, так что должны сами знать, где что находится.

– Хочешь сказать, ты с ней переспал? – удивился Гундахар. Озадаченный настолько, что казалось, будто бы этим поступком Эстир разом умудрился порвать все шаблоны. Перевернул представление о себе на сто восемьдесят градусов.

– Ну да. А что?

– Странно. Очень странно. Я почему-то был абсолютно уверен, что ты… содомит…

– Содомит?!

– Содомит, иноходец, дуфан, уранист, задокрут…

– Нет, я знаю, что такое содомит, – перебил игва Глас. – Как и остальные его синонимы. Просто мне интересно, с чего ты это решил?

– Одеваешься как баба, ведешь себя как баба, дерешься как баба.

– Ясно. Ваше благородие изволит безобразничать, – закатил глаза тот. – Клеветник.

– Ладно, шучу. Уходим отсюда.

Генерал направился к выходу.

– Минуту, пожалуйста. Есть подозрение, что я нашел кое-что интересное. Хочу проверить.

– Что именно?

– Вон там, – Глас указал на глухой тупичок, практически полностью поросший вонючей органикой. – Снизу не видно, но болтаясь под потолком, я заметил, что за кубометрами мяса есть еще одно помещение. Разумеется, я не осмелюсь утверждать со стопроцентной гарантией, но мне показалось, что там в глубине что-то светится.

– Где? Здесь?

Получив утвердительный кивок, генерал принялся рубить плоть катаной. Вырезал прямоугольник метр на полтора и, толкнув склизкую массу ногой, вошел внутрь. Там была подсобка. Крохотная кладовая, в центре которой восседала закованная в оковы мумия. Истлевшие лохмотья, медная пластинка на шее с иероглифами первых людей и тот самый светящийся предмет, вогнанный мертвецу глубоко в глотку.

– Что там написано? – поинтересовался Мозес. – На пластинке.

– «Смерть создателям чудовищ», – ответил Гундахар. Протянул ладонь и аккуратно достал источник света – продолговатый кристалл, ярко переливающийся всеми оттенками желтого и оранжевого. Так, словно внутри него бушевали языки пламени. – Невероятно… Титаниум!

– А что это?

– Магический минерал. Один из самых редких в нашей Вселенной.

– И какие могут быть сценарии использования данного предмета?

– Сценариев масса. Однако чаще всего первые люди использовали их как питательный элемент. Топливную ячейку, способную завести реактор титана. Который, в свою очередь, запускал гигантские инвольтационные генераторы.

– Угу. Ясно.

Шагнув в сторону, я саданул по вентиляционной решетке ногой. Уж больно подозрительными мне показались ее наспех наживленные болты. Причем сразу со всех сторон. Интуиция не подкачала – внутри была сумка, доверху забитая аналогичными кристаллами.

– Двадцать штук, – подсчитал я. – Это много?

– Это дохрена. Будь он исправен и имей доступ к магии, их бы хватило на год. А так, со всеми его повреждениями и деградацией батарей, хватит разве что для всплытия на поверхность. Плюс-минус.

– Странно, что за все это время он так ни разу их и не использовал, – прокомментировал Мозес.

– В этом-то как раз ничего странного нет. Титаны беспомощны. И не могут забраться внутрь самих себя.

Услышав это, я сразу вспомнил слова Арвантакерниса: «Статуя Килгора пропала, но сам он этого сделать не мог. Значит, ему помогли. Дурной знак».

– Мы неспроста наткнулись на эти кристаллы, – резюмировал я.

– Определенно. Как и все остальные, Диедарнис медленно разрушается. И вряд ли хочет умирать, – генерал протянул сумку мне. – Возьми. Спрячь в «карман пустоты». Если этот ублюдок и вправду желает их заполучить, то пускай разблокирует инвентарь.

Быстрее…

Невидимый голос прозвучал столь громко и неожиданно, что мы вчетвером вздрогнули. Следом перед глазами появилась указывающая направление серебристая нить и тикающий таймер: 30 минут.

– Всё, прогулка закончилась. Бегом!

* * *

Мы бежали без оглядки словно испуганные зайцы. Перепрыгивали частые скопления паразитов и больше не заботились об анонимности. Шлепали по слизи под крутым углом и пропускали мимо потенциальные схроны.

В определенный момент два параллельных коридора объединились в один. Там мы практически сразу наткнулись на группу из Германа, Локо, Илая и Августа. Перекинулись парочкой фраз и, получив от инженера автоматически прорисовывающийся виртуальный чертеж, поняли, что все это время двигались от хвоста Диедарниса к его голове.

Также «Эхолокация» Августа позволила запечатлеть весьма любопытную деталь: чуть ли не половина всех помещений была затоплена. Кишела некро-акулами и бог знает чем еще. Какими-то хищными тварями с инопланетной внешностью.

Как бы то ни было, мы слишком спешили, чтобы досконально все изучить. Скатились вниз по изогнутым пластинкам хрящей и остановились напротив входа в полукруглую комнату. Вдоль ее стен стояли капсулы. С прозрачными крышками, подписанными именем каждого, и платформами для ног, от которых вниз уходили длинные трубы. Пожалуй, по совокупности деталей вся эта конструкция была похожа на экстремальные аквагорки, и именно туда нас вела серебристая нить.

Ухнув вниз, я проскользил сотню метров, прежде чем меня выплюнуло в светящийся круг. Следом справа от меня грохнулись Герман и Глас. Вывалились высоковато, да и не совсем точно, но, к счастью, оба не пострадали. Отделались синяками и ссадинами.

Остальные уже были на месте. Все сорок участников рейда, каждый из которых находился на специально отведенном участке, окруженном энергетическим барьером. Что примечательно, некоторые из них, включая Аполло и Эрдамона Белара, были в отключке. Они не ползали по извилистым коридорам и не сражались с паразитами, а сразу оказались тут. Это я понял по отсутствию слизи на одежде и чистым подошвам.

Приветствую…

Холодный мистический голос прогремел тяжелым набатом, заставив содрогнуться каждую клеточку моего тела. Затем ближайшие источники света погасли, и мы увидели фигуру человека. Высокого мужчины лет пятидесяти.

Дырявые засаленные лохмотья, далеко посаженные глаза и мелкие заостренные зубы, выглядывающие из-под обратной улыбки. Пожалуй, мне хватило одного взгляда, чтобы понять, кто именно стоит перед нами.

– Проклятье… – мрачно прогудел Гундахар, после чего окончательно подтвердил мою догадку: – Диедарнис…

– Это плохо? – спросил Герман.

В ответ генерал медленно прикрыл глаза и помассировал пальцами виски.

– Да, амбал. Это плохо. Настолько, что мы вряд ли уйдем отсюда живыми.

– Ясно. Ничего нового.

Хрустнув шеей, танк широко расправил плечи и поудобнее перехватил щит. Я тем временем поискал глазами Аду. Встретился с ней взглядом и не отводил секунд десять. Пусть у меня и были поводы на нее злиться, но мне все равно было стыдно за сегодняшнее поведение. Глупую сцену у бара и разбрасывание кольцами. Зря я так. Включил обиженного мальчика, вместо того чтобы вести себя по-мужски.

Да и если честно, я никогда не был злопамятным. Мог ненавидеть человека месяц или два, но так чтобы это делать годами из принципа – не моё. Хотя, конечно, исключения тоже бывали. О чем прямо сейчас мне напомнили рожи Беларов, Гёта и Малькольма.

«Я до вас доберусь. Сейчас или позже, но обязательно доберусь».

Глава 2

Окруженные энергетическими барьерами, мы стояли уже пару часов.

За это время Диедарнис не произнес ни слова. Медленно прогуливался из стороны в сторону и периодически останавливался, буравя взглядом каждого из присутствующих. Смотрел долго, внимательно. Так, словно изучал жизнь оппонента с момента рождения и до сего дня. А прочитав его полностью, молча выносил вердикт. Ширил ноздри огромного акульего носа и переходил к следующему.

Остальные участники рейда также молчали. Но не потому что хотели, а потому что фигура титана источала вокруг себя невиданной мощи боевую ауру, резко усиливающуюся при наличии звуков. Стоило кому-либо из нас заговорить или хотя бы начать шептаться – и ровно в это же мгновение на наши головы и плечи обрушивалась бетонная плита. Мизерная часть того чудовищного давления снаружи, что буквально размазывала нас по полу и не давала вздохнуть. Если шум продолжался – интенсивность ауры возрастала. Следом в воздухе начинали появляться кристаллические завихрения. Стремительно ускоряющиеся крупицы соли, режущие кожу словно листы бумаги. Ежели и это не помогало – Диедарнис слегка клонил голову набок, и сорок невидимых тисков сдавливали глотки каждому. Столь грубо и неотвратимо, что даже хрипы не могли вырваться наружу.

Признаться честно, это меня порядком встревожило. Не эстетизация насилия в антураже затонувшего техно-храма, а то, с какой легкостью он нами манипулировал. Аполло, Эрдамон, Гундахар и даже Ада – все мы были для него словно букашки. Неразумные создания, изволившие рисковать. Зазнавшиеся блохи, сдуру присвоившие себе тело льва.

Да, сегодня Диедарнис преподаст нам болезненный урок. В этом я не сомневался. Как и в том, что его царственное спокойствие – всего лишь маска, за которой скрывался поистине безжалостный психопат. И пускай внешне это никак не проявлялось, но притаившаяся во мне частичка стихиалия чувствовала, что титана будто коротило. Бросало из одной крайности в другую. То безудержная радость и жажда победы, то вселенская меланхолия и всепоглощающая грусть. Ничем не обусловленные вспышки гнева и волны страшной апатии, обволакивающие мегалодона скорлупой безнадеги.

Одинокий, отмеченный клеймом проигравшего и заживо погребенный под многокилометровой толщей воды, он не желал мириться с судьбой. Не хотел оставаться на дне океана, дабы в конечном итоге окончательно сгинуть посреди холода и тьмы. Но при этом он понимал, что шансов вернуть утраченное фактически нет. Он не сможет реабилитироваться и заново бороздить бескрайнее море Элирма. Не сможет пожирать корабли и насылать на прибрежные города волны цунами. Сможет лишь сполна отыграться. На глупых людишках, наивно полагающих, что они в состоянии справиться с его испытанием.

Собственно, поэтому Диедарнис изучал каждого из нас по отдельности. Медленно прошел взад-вперед и обратил пристальный взор на меня, встретив который я ощутил приступ нарастающей дурноты. Казалось, что его глаза просочились в самую глубь моего разума. Холодные и безэмоциональные, они копошились в нем словно черви. Выискивали грязные мыслишки и скелеты в шкафу. Заставляли испытывать унижение, сопоставимое с тем, как если бы меня прогнали голым по площади. «История мидян темна и непонятна, но я обязательно докопаюсь до правды», – мысленно говорил он.

Я не желал это терпеть. Постарался абстрагироваться и, колоссальным усилием воли разорвав зрительный контакт, начал изучать его внешний вид. Злое лицо, бледная кожа. Засаленные полы лохмотий, обнажающие широкую грудь и дряблый живот, сплошь усеянный дымящимися язвами. Лопнувшими фурункулами с окаменевшими краями и серным налетом, из которых периодически вырывались языки пламени.

Глядя на это, я начал думать, будто тело мужчины частично отражало состояние самой статуи, приводнившейся брюхом на жерло вулкана. И чем дольше я его рассматривал, тем скорее приходил к выводу, что именно так все и было. «Остается понять, чувствует ли он боль, – подумал я. – Если да, то тогда неудивительно, почему титан обезумел. Столько тысячелетий прозябать придавленным к раскаленной плите».

Ровно в этот же самый миг зрачки хозяина «подземелья» опасно сузились. Ему не понравился мой внутренний монолог. Не понравилось, что на него, на затонувшего бога морей, кто-то смотрит без страха и почтения. Обращает внимание на увечья и помимо всего прочего испытывает подобие жалости.

«Жалость – удел трусов и слабаков, – мои мозги обожгла вспышка ярости. – Удел проигравших. Но я не проиграл. Пока нет. Думаю, очень скоро ты сам в этом убедишься. Гребаный стихиалий».

Правая рука Диедарниса снова начала мелко дрожать, отчего тот недовольно поморщился. Помассировал костяшки двух отсутствующих пальцев, несколько раз сжал кулак, стараясь погасить тремор ладони, и направился дальше. К Аде, возле которой простоял три часа.

Как ни странно, но даже ее он умудрился прочесть. Жадно поглощал информацию в промышленных масштабах и несколько раз делал вынужденные перерывы. Злился, часто дышал, после чего возвращался к начатому с утроенной силой. При этом я все той же частичкой Вайоми понимал, что он ей смертельно завидует. Как и она, мегалодон являлся машиной. Вот только в отличие от него Ада была в тысячу раз совершеннее. Все равно что новенький спорткар по сравнению с самоходной повозкой. И именно за это Диедарнис ее ненавидел. Гневно смотрел прямо в упор и страстно желал уничтожить. Ровно до тех пор, пока не наткнулся на кое-что интересное. То, что в некоторой степени развеяло в ней образ врага. Хоть и не избавило его от чувства презрения.

– Сколько умов… сколько воспоминаний… сколько мерзости и прогнивших душ… – наконец произнес он. – Потрясающе… Но в то же время обидно. Я столько ждал, столько готовился. Пренебрег ограничениями Системы и пожаловал к гостям лично… Так почему же некоторые из вас отнеслись ко мне несерьезно? Настолько, что даже не планировали проходить мое испытание? – Диедарнис растворился в воздухе, а затем заново материализовался в дальнем углу. Хмуро окинул взглядом каждого из присутствующих и продолжил: – Некоторые из вас собирались покончить с собой сразу на входе, дабы заняться, как им кажется, более важными делами. Готовились к будущему, даже не предполагая, что будущее их не ждет… Что ж, воля ваша. И, пожалуй, я предоставлю вам такую возможность, – титан выставил перед собой здоровую ладонь. – Ровно через пять секунд спадут удерживающие вас «Оковы». Вы сможете выхватить оружие и убить себя, однако я искренне рекомендую вам этого не делать. Время пошло.

Пять, четыре, три, два, один и… ничего. Ни резких движений, ни всполохов заклинаний, ни звуков падающих тел. Все сорок участников как стояли, так и продолжали стоять.

– Забавно, – хозяин «подземелья» зловеще оскалился. – Принимая решение последовать моему совету, вы почему-то верили, что поступаете благоразумно. Хотя на самом деле это был единственный способ спастись. Я покажу.

Пространство перед нами преобразилось в экран, на котором мы увидели безжизненные просторы океанического дна и «колокол» Аполло в левом углу. Следом Диедарнис издал могучий вздох. Сотни тонн ила взметнулись ввысь, и в мутной воде промелькнуло то, чего мы опасались, пожалуй, больше всего – пятнадцать активированных точек возрождения.

Размещенные буквально в паре шагов друг от друга, они тускло светились и будто бы насмехались над нами, призывая как можно скорее умереть и заново воплотиться. Там, где ни один из нас не проживет дольше секунды.

– Мать твою… – прошептал сбоку Глас. Медленно стянул с головы шапку-ушанку и, сунув в рот кончик правого уса, грязно выматерился.

С последним я целиком и полностью был солидарен. Ибо данное количество точек было выбрано неспроста. Пятнадцать штук – максимально доступное для выбора число с учетом всех мыслимых и немыслимых достижений. А то, что все эти стелы находились в непосредственной близости от статуи, говорило нам об одном: без Монсальватов любая смерть внутри Диедарниса станет синонимом мучительного обнуления. И даже мое хваленое «Восстание из мертвых» вряд ли поможет. В описании способности было четко прописано, что она не работает под водой, в жерле вулкана, космосе и на проклятой земле. М-да, проблема.

– Ожидать, что ваши намерения ускользнут от меня, было несколько наивно, не находите? – мегалодон поочередно посмотрел на Беларов, Аполло и остальных. – Что ж, зато теперь у вас появится достойная мотивация. Подохнуть и вернуться в базовый лагерь вы сможете только если пройдете как минимум три этапа испытания. В противном случае вы останетесь со мной навсегда. Полагаю, давление и соль – справедливая расплата за чрезмерную самонадеянность.

В холодном расчетливом взгляде заплескались нотки веселья. Титану нравилось смотреть на помрачневшие лица. На то, как участники рейда недоуменно переглядываются и искренне жалеют, что вообще сюда сунулись. Приняли приглашение дворфа, дабы оказаться в смертельной ловушке. «Это не меня заперли с вами, а вас заперли со мной», – мысленно внушал Диедарнис. И, пожалуй, все сорок «человек» только что осознали это со всей ясностью.

Хозяин «подземелья» не допустит, чтобы мы победили. Он будет менять правила, обманывать и вставлять палки в колеса. Давать ложные подсказки и указывать неверные направления ровно до тех пор, пока последний из нас не окажется выброшен за борт. Падет жертвой собственной гордыни.

– Скажу откровенно, я долго размышлял, с чего начать. Перебрал тысячи всевозможных вариантов. Набросал сотни сценариев и уже готовился делать окончательный выбор, как неожиданно наткнулся на жемчужину. Настоящий бриллиант. Воспоминания о том, как некоторые из вас издевались над отцом Малькольмом, – мегалодон выдержал длинную паузу. – Сегодня вам предстоит пройти то же самое. Исповедоваться. Однако, прежде чем мы начнем, я бы хотел побеседовать с двумя участниками. Теми, кто проследуют на второй этап прямо сейчас.

Диедарнис вышел вперед. Пересек помещение зала и остановился напротив нового Инквизитора.

– Любопытно, да? Как иногда складывается жизнь, – усмехнулся он. – Когда-то давно отцы Святого Трибуна были праведниками. Величайшими воинами света, защитниками слабых и угнетенных. Но вот смотрю я на тебя, и что вижу? Жадность. Одержимость. Потребность заполнить внутреннюю пустоту. Захламиться. Погоня за благами уничтожила в тебе духовность, отец Малькольм. Так и скажи мне, только честно, – мужчина приобнял фанатика за плечи. – Тебе понравилось говорить правду? Не кажется ли тебе, что за всеми этими унижениями кроется религиозный мотив? Тот, благодаря которому ты очистился и сумел, наконец, отыскать путь к смирению?

– Нет, не понравилось. И нет, мне так не кажется, – покачал головой Инквизитор.

– Нет, – рассмеялся титан. – Пускай и горькая, но это правда. В таком случае позволь задать тебе последний вопрос: зачем ты здесь? Хочешь заполучить мои сокровища?

– Я хочу уничтожить их. Обнулить Эо О’Вайоми, Гундахара и остальных. А на артефакты и золото мне плевать.

– Месть. Месть заставляет тебя переть напролом без оглядки, отец Малькольм, – в глазах Диедарниса замерцали отблески тьмы. – В ближайшее время тебе представится такая возможность. Однако в тот самый миг, когда ты загонишь их в угол и вскинешь оружие, я советую тебе остановиться. Проявить милосердие и обернуться на свет. Надеюсь, ты услышал меня? Обернуться на свет, – повторил он. – Ну а пока можешь ступать.

Щелчок пальцами – и фанатик исчез. Мегалодон в свою очередь направился дальше. Неспеша обошел участников по широкой дуге и остановился вблизи Стаса.

– А вот тут у нас притаилась поистине гнилая душонка, – насмешливо произнес он. – Яркий пример того, как богатый и бессердечный родитель взращивает в сыне маленького монстра. Нервозность, вседозволенность, желание всегда идти по простому пути, и главное – вера в собственную исключительность. Ты выбрал противников не по зубам, дорогой Амон Гёт. Но при этом ты слишком глуп и самонадеян, чтобы отступить.

– Это мы еще посмотрим, – успел фыркнуть Стас, прежде чем получил сокрушительный удар в низ живота. Потерял дыхание и, застонав, упал на колени.

– Будешь разевать пасть, когда я разрешу, – титан брезгливо шагнул в сторону, дожидаясь, пока Гёт откашляется и встанет на ноги. – Существует множество способов прикончить тебя, не нарушая при этом условий договора. И можешь не сомневаться, гнусный сопляк, генерал Гундахар уже придумал как минимум половину из них. А это значит, что несмотря на ограничения Системы, твои шансы на выживание стремятся к нулю. В связи с чем я предлагаю сделку: на последующих этапах испытания я сделаю тебя гораздо сильнее всех остальных. Справишься и убьешь хотя бы половину членов Вергилия – и я лично сопровожу тебя до Чертогов. Не справишься – я высосу твою душу. Заточу ее в камень душ, как это делали ты и твой брат. Что скажешь?

– Я согласен, – мгновенно выпалил тот.

– Уговор?

– Уговор.

Стас пожал протянутую ладонь и, сверкнув напоследок ехидной улыбкой, растворился в воздухе. Отправился на второй этап вслед за Малькольмом.

– И снова он избрал для себя самый простой путь… Повелся на привилегированный статус и сдуру решил, что его жалкая жизнь чего-то да стоит. Эх, ничему жизнь парня не учит… – философски пробубнил Диедарнис. Пару минут он пребывал в глубокой задумчивости, после чего встрепенулся: – Ну да ладно! От мусора мы избавились, а значит, настало время переходить к испытанию!

Хлопок в ладоши – и изогнутые стены озарили сотни лампад. Следом с потолка опустились гигантские парафиновые осьминоги. Громыхнули ржавыми цепями и, вспыхнув красным, подсветили участки, на которых мы стояли. Те самые окруженные энергетическими барьерами круги, что при более внимательном рассмотрении оказались люками шахт.

«Черт подери», – мысленно ужаснулся я, одновременно почувствовав, как подо мной что-то щелкнуло. Один из невидимых замков, фиксирующих крышку в запертом положении.

– Правила просты, – продолжил титан. – Я задаю вопросы – вы отвечаете. Каждая ложь или нежелание отвечать стремительно увеличивают ваши шансы провалиться в торпедный отсек. Откуда, как нетрудно догадаться, вас вышвырнет прямо на дно. Как много я задам вопросов и сколько терпения проявлю зависит исключительно от масштаба вашей личности. Увы, не все из вас одинаково мне интересны. Поэтому кому-то я дам несколько попыток, а кому-то всего одну. Как бы то ни было, и в том, и в другом случае советую не испытывать судьбу, ибо, к сожалению, я не славен терпением. И дабы не быть голословным… – Диедарнис вышел в центр зала и, зловеще оскалившись, принялся поочередно тыкать пальцем в каждого из присутствующих. – За морями, за горами, за дремучими лесами. На пригорке – теремок, на дверях висит замок. Кто к замочку ключ найдет, тот из круга… вон пойдет.

Палец мужчины остановился на Астерии. Затем прошла секунда, зрачки минотавра расширились от ужаса, и… глава Габитгатхола провалился во тьму. Следом где-то глубоко под нами заскрежетали древние механизмы. Послышалось приглушенное шипение, мощный толчок, и перед глазами промелькнуло системное сообщение.

Испытание «Бездна Диедарниса». Количество участников: 39

– Ты че, сволочь… – опешил Аполло. – Охерел?!

Мегалодон не ответил. Невозмутимо подтянул полу лохмотьев и принялся вытирать хлынувшую из носа кровь. Видимо, столь грубое нарушение правил не прошло для него безнаказанным.

Я в свою очередь, глядя на это, сурово нахмурился. Ублюдок только что подло уничтожил одного из наших союзников. Фактически обнулил ни за что, действуя вопреки всякой логике. И хуже всего было то, что о его возможностях оставалось только догадываться. Я не понимал: была ли это разовая акция, либо титан способен ее повторить?

Единственное, в чем я был абсолютно уверен: он это сделал намеренно. Активно сеял панику и культивировал в нас страх неизвестности. Заставлял прижиматься к границам барьера и гадать: откроется – не откроется, провалимся – не провалимся? И, к сожалению, у него это получалось.

Как и подавляющее большинство присутствующих, я не хотел умирать. Но еще больше я не хотел, чтобы умер кто-либо из друзей. Включая Аду.

Да, я по-прежнему на нее злился. Однако почувствовав, как сильно она испугалась, резко занервничал. Ощутил возросшую степень тревоги и стойкое нежелание ее потерять. Ведь одно дело не видеться и никогда не общаться, что, к слову, я вполне допускал, и совсем другое – жить с осознанием того, что ее больше нет. Последнее породило в моем сердце сильное беспокойство. Заставило понять, что кое-что у меня к ней все же осталось.

Хотя, конечно, я и до этого это знал. Просто не хотел признавать.

Вереница громких щелчков – и пространство зала всколыхнулось испуганными воплями. Половина участников потеряли равновесие и попадали на пол, но никто не провалился – люки оставались закрытыми.

– Прощу прощения. Не смог удержаться, – усмехнулся Диедарнис. Вновь помассировал трясущуюся кисть и, недовольно поведя носом, направился в сторону группы Нулевого Меридиана. – Думаю, пора начинать. И первым у нас будет… мой, якобы, хозяин.

Мегалодон подошел ближе и склонился над «панком».

– Ты мне категорически неприятен. Ты знаешь об этом? – по секрету прошептал он. – Пьешь кофе, пока он не потеряет вкус. Докуриваешься до тошноты. Набиваешь брюхо, пока кожа на животе не станет похожа на натянутый барабан. Истинный потребитель, вечно алчущий большего. Так и скажи мне, что же это за голод, который ты все никак не в состоянии утолить? Жажда денег? Власти? Славы? Или все вместе? – титан начал кружить вокруг гнома словно настоящая акула. – Хитрый. Хитрый и завистливый Аполло. Разыграл целый спектакль, собрал половину врагов в «подземелье», но при этом даже не планировал проходить мое испытание. Я прав?

– Да, – после долгой паузы ответил дворф.

В отличие от подавляющего большинства жителей Элирма он действительно обладал недюжинным интеллектом. А потому, хотелось ему или нет, но «панк» понимал: с обнулением лучше не шутить. Как и с психопатом, изучившим всю его подноготную вдоль и поперек.

Собственно, поэтому он ответил чистую правду. И тот факт, что под люком не заскрежетал ни единый замок, стал тому подтверждением. Пускай и косвенным.

– Вместо этого ты планировал использовать отвлечение главарей кланов, чтобы нанести им удар на поверхности. Деактивировать Альмагест, перебить конвой и спокойно дожидаться, пока остальные участники рейда не материализуются в базовом лагере. Однако и этого тебе оказалось недостаточно, – Диедарнис продолжал наворачивать круги вокруг гнома. – Не справившись с искушением, а если говорить точнее – вдохновившись успехами Вергилия, ты решил отойти от первоначального плана и задействовать войска. Оторвать от Небесного Доминиона и его вассалов парочку наиболее лакомых кусков. Я не ошибся?

– Сучье вымя… – прикрыв глаза, Аполло расслабленно выдохнул и отрицательно помотал головой. Затем и вовсе улыбнулся. Так, словно у него только что спала невидимая гора с плеч. – Хотя, с другой стороны, это многое упрощает. Жаль, бедолага Флин не обрадуется.

– Не расстраивайся, правнук Диониссимо, – издевательски усмехнулся мегалодон. – Эрдамон не дурак и прекрасно знал о твоих планах. Твои острова Умфанг, Эйфос и Танит уже захвачены. Кроме того, притаившаяся в двадцати километрах армия Небесного Доминиона в скором времени нападет на базовый лагерь, после чего солдаты заминируют порталы и «колокол». Иными словами, сделают то же самое, что надеялся провернуть ты.

Последняя новость стала для «панка» отчасти ожидаемым, но в то же время чертовски неприятным событием. Ударом по больному месту, от которого он покраснел и с ненавистью бросил взгляд на Белара-старшего.

– Если это так, то ты, остроухий подонок, останешься на дне навсегда! Уж это я тебе гарантирую!

– Наконец-то ты набрался храбрости показать свое истинное лицо, трусливый низушек, – фыркнул тот. – Пусть и незадолго до поражения.

– Э нет, Эрдамон. Не стоит праздновать победу раньше времени, – вмешался титан. – Ведь ты из раза в раз повторяешь одну и ту же ошибку – недооцениваешь противника. Как и недооцениваешь Аполло Кэрту.

На последней фразе глава Нулевого Меридиана не смог удержать в себе злорадной ухмылки. Он не боялся грядущей атаки. Ибо, планируя любую операцию, предпочитал отталкиваться от наихудшего сценария. В связи с чем был уверен в своих силах. Настолько, что даже самый бестолковый бездарь бы, глядя на него, это понял.

– Что он задумал? Как подготовился? Отвечай! – требовательно повысил голос эльф. Обратился к Диедарнису приказным тоном, как если бы имел перед ним преимущество. Некие рычаги воздействия, о которых другие участники рейда не догадывались.

Услышав это, хозяин «подземелья» переменился в лице. В холодных глазах вновь заплескалось бешенство, а из язв на животе начали вырываться языки пламени.

– Что ты сказал?! КАК ты сказал?! – в мгновение ока мегалодон очутился возле Белара. Нанес старику тяжелейший удар в солнечное сплетение и, скрутив его в бараний рог, впечатал лицом в твердый пол. Буквально расквасил морду о стальной люк, придавив напоследок подошвой ботинка. – Смеешь шантажировать меня?! – прошипел он. – Думаешь, те глубинные бомбы в состоянии меня уничтожить?! Или что сам Пантеон за тебя вступится?!

Эрдамон не ответил. Лишь морщился от боли и пачкал кровью фиолетовую мантию, инстинктивно пытаясь высвободиться.

– Запомни, надменный ублюдок, ты находишься не у себя на поверхности. Ты на дне океана. В месте, куда даже боги не рискуют соваться. Сказать почему? Потому что бог здесь только один – его высочество давление, – титан медленно наклонился и схватил эльфа за волосы. – А заговоришь со мной в таком тоне еще раз – отправишься на точку возрождения, как и планировал. Вместе со своим гнилым отпрыском. Надеюсь, я ясно выразился?

– Да… – нехотя прохрипел Белар. – Прости… Этого больше не повторится…

– И вот это одни из самых могущественных «людей» империи… Тьфу. Жалкое зрелище, – Диедарнис поочередно посмотрел на Аполло и Эрдамона. – Мы с вами еще не закончили. Но пока я хочу взять перерыв. Побеседовать с, пожалуй, единственным, кто заслуживает моего уважения.

Мегалодон снова прошелся по залу. Пропустил с десяток участников, пока наконец не остановился напротив Гундахара.

– А вот и мой бывший союзник, – слегка улыбнулся он. – Могучий, бесстрашный, презираемый всеми. Судьба не пожалела тебя, генерал. Заставила сполна заплатить за величие и в некоторой степени сделала нас похожими. Не находишь?

– Не совсем понимаю, о чем ты, – мрачно ответил игв.

– Три с половиной тысячи лет в заточении, позорное клеймо проигравшего и немыслимый по своей жестокости приговор. Тот, что буквально превратил нашу жизнь в ад. Я напомню.

Щелчок пальцами, и в воздухе раздался невидимый голос.

Альтир Светозар, ныне известный как генерал Гундахар. За чудовищные военные преступления, за преступления против Эль-Лира и его народа, имперский военный трибунал приговаривает вас к обнулению временем. Вы будете помещены в одиночную камеру с установленной внутри точкой возрождения. Вы будете лишены еды, воды, любых контактов с внешним миром и права на помилование. Там, во тьме и одиночестве, вы умрете ровно восемьсот сорок пять раз, а после обнуления будете помещены в камень душ. Затем в течение года заряд вашего камня будет истрачен и ваш проклятый дух окончательно перестанет существовать. Вы будете стерты, генерал Гундахар, как и того заслуживаете.

– Вечное воздаяние за временное зло абсурдно, тебе не кажется? – усмехнулся Диедарнис.

– Большинство бы с тобой не согласилось.

– Зачастую большинство – это лишь кучка идиотов. Тебе ли не знать.

– И тем не менее, я сильно сомневаюсь, что мы с тобой в чем-то похожи.

– А знаешь, наверное, ты прав, – глубоко задумавшись, титан принялся наворачивать круги вокруг игва. – Как и мне, абсолютно все в этой жизни тебе приходилось выгрызать зубами. Поэтому ты отрастил их такими крепкими и острыми. Однако в отличие от меня, ты по какой-то причине без конца наступаешь на одни и те же грабли. Не можешь уберечь тех, кто тебе дорог. Соратников, друзей, Эанну, юную Тэю…

Услышав последнее имя, Гундахар напрягся. Тело превратилось в сжатую пружину, зрачки в лезвия.

– Не привязывайся ни к кому, и тогда на тебя невозможно будет надавить, – продолжил мегалодон. – Ты ведь далеко не раз обжигался на этом. Так почему же ты повторяешь одну и ту же ошибку снова и снова? Почему так бездумно подставляешь ребенка, который, по сути, еще толком не жил? – приблизившись вплотную, мужчина заглянул рыцарю смерти в глаза. – Как думаешь, сколько шпионов Небесного Доминиона следят за девочкой прямо сейчас? Сколько из них готовы обнулить твою подопечную по щелчку пальцев?

Генерал ответил титану суровым молчанием. Скрестил на груди руки и покачал головой, всем своим видом демонстрируя, что разговаривать на эту тему он на намерен.

– Представим ситуацию: спасение Эанны или жизнь юной Тэи. Что бы ты выбрал?

– Первое.

– Вранье! – под ногами у игва разомкнулся один из замков, однако тот в ответ даже не вздрогнул. – Признай, Гундахар, за прошедшие тысячелетия Эанна превратилась для тебя в миф. Несбыточную мечту. Нереальную и бесконечно далекую. Так и стоит ли размышлять о том, чего нет?! Ты ведь уже даже не помнишь, как она выглядит!

Диедарнис нервно прошелся по кругу. Пару минут о чем-то усиленно размышлял, потирая дрожащую кисть, после чего успокоился и снова открыл рот:

– Скажи, а ты хоть раз задавал себе вопрос: «Что если…»? Что если она тебя не узнает? Что если при встрече она отвернется или скажет, что никогда тебя не любила? Что если Вайоми-старший не просто забрал Эанну к себе, но и сделал ее своей наложницей? Ты допускал такую мысль? Только честно.

– Заткнись. Закрой свою поганую пасть.

Последние две фразы генерал произнес тихо. Почти шепотом. Но при этом каждый из нас ощутил, как по спине побежали мурашки. Ибо сомнений не оставалось: его голосом говорила сама смерть.

Вот только самому титану на это было плевать. Он не боялся ни нас, ни каких бы то ни было угроз. Либо был слишком безумен, чтобы придавать им значение.

– Только представь, Гундахар, сколь грандиозным может оказаться этот обман. Трагикомедия, растянувшаяся на тысячелетия, – продолжал издеваться он. – Столько мучений, столько поисков. И когда ты попадешь в мир четвертого измерения, то не увидишь ничего, кроме злорадной ухмылки. Полупрозрачной ладони, крепко сжимающей упругие ягодицы, и осознание того, что те редкие видения были всего-навсего подлой иллюзией. Очередной насмешкой ее могучего любовника.

Диедарнис остановился, наслаждаясь реакцией оппонента. Он был доволен собой. Смог вывести из равновесия величайшего полководца эпохи, однако останавливаться на достигнутом не планировал.

– А может, там будет не только она? – зловеще улыбнулся он. – Ведь именно этого ты боишься больше всего? Я прав?

Рыцарь смерти переменился в лице. Еще сильнее нахмурился и болезненно сжался, словно получил удар под дых. Такой, что с легкостью смог бы пробить броню танка.

– Понятия не имею, о чем ты, – ответил он.

Второй щелчок, и крышка люка опасно прогнулась. Опустилась на пару миллиметров с одной из сторон.

– Не хочешь говорить, так я напомню, – пространство перед глазами преобразилось в экран с изображением подсвеченного факелами коридора и запертой камеры. – Момент, когда ты впервые встретил Эо в руинах Солтмира, но по какой-то неизвестной причине спутал его с предком.

А-а-а, Вайоми… – послышался голос генерала. – Несущий вечную стражу у истоков жизни и хранитель мира живых. Что еще тебе от меня надо?! Пришел поиздеваться? А?! Убирайся! Убирайся, ублюдок! Я говорил тебе это тогда, скажу и сейчас: тебе никогда не сломить волю Гундахара! Я не стану произносить Его имя! Вон! Пошел ВОН!

– «Я не стану произносить Его имя», – задумчиво повторил Диедарнис. – Кого ты имел в виду?

– Пошел ты.

Третий щелчок.

– Что за секрет ты хранишь? Кого оберегаешь? – не унимался титан. – Что же это за великая тайна, которую ты не раскрыл даже друзьям?

– Они мне не друзья.

Четвертый щелчок, после которого мегалодон подошел к игву вплотную. Грозно склонился над ним мрачной тучей и наконец злобно изрек:

– Вся твоя жизнь измеряется в муках генерал. Но они рискуют вот-вот закончиться, ибо ты только что исчерпал мою чашу терпения. Поэтому ты либо ответишь сейчас, либо будешь обнулен посреди холода и тьмы. Выбирай. Но выбирай с умом. Ведь это последний шанс, и я не шучу.

– Проклятье…

Рыцарь смерти тяжело вздохнул и ненадолго ушел в себя.

Вспомнил бабочку. Раскидистый хвойный бонсай. Данную вечность назад клятву и белоснежную беседку напротив статуи Эритреи, где он часами наслаждался прикосновениями любимой жены. Той, что была для него всем. Затем вернулся обратно в реальность и, как-то грустно усмехнувшись, взглянул на меня.

– Запомни, Вайоми, если ты подохнешь – я в тебе разочаруюсь. Что до тебя… – Гундахар медленно перевел глаза на Диедарниса. – То тебе я отвечу одно: пошел на хер! Я хранил эту тайну три с половиной тысячи лет и уж точно не намерен раскрывать ее гребаному головастику!

– А ты и вправду велик, – улыбнулся титан. – И, пожалуй, я не совру, если скажу, что для меня было честью снова встретить тебя. Спустя столько веков. Однако ты сделал свой выбор, генерал. Прощай.

Металлический грохот, и проносящееся перед глазами системное сообщение.

Испытание «Бездна Диедарниса». Количество участников: 38

Глава 3

Однако ты сделал свой выбор, генерал. Прощай…

В это самое мгновение каждый из членов Вергилия болезненно сжался. Что-то проорал Герман. Громко воскликнул Глас. Бросился вперед и ударился о невидимый барьер Мозес, чем заработал себе глубокую сечку над бровью. Я же ушел в отрицание. Почувствовал, как время замедляется, схлопываясь в бесформенную гармонь, а напряженный мозг просто-напросто отказывается верить в происходящее. «Нет. Этого не может произойти. Только не с ним. Не сейчас…».

За прошедшие месяцы мы прошли с Гундахаром удивительный путь.

Помню, что, впервые повстречавшись с ним в руинах Солтмира, я воспринял его как врага и запертое во тьме злобное чудище. Эдакий рудимент ушедшей эпохи и кровожадный монстр, которого следовало немедленно уничтожить. Сделать Элирм чище. Затем, спустя сорок семь лет блуждания в космосе, наши дороги пересеклись вновь. Мы вместе путешествовали, вместе сражались. Выходили сухими из воды после эпических передряг и строили планы на будущее. Неожиданно для всех стали друзьями.

За это время я не только проникся к игву бесконечным уважением и симпатией, но и убедился в одном: его непреклонная сила и вера в себя делали генерала поистине непобедимым. Я буквально уверовал, что среди нас он единственный, чей жизненный путь заранее предрешен. Что бы ни происходило – он выживет. Справится. Сокрушит любую преграду и оторвет башку каждому, кто осмелится встать у него на пути. Ведь у него была цель. Сакральная миссия, ради которой он заставлял себя жить. Отмотал немыслимый срок и к настоящему моменту находился всего в паре шагов от прохода в Орлионтан. А значит, он просто не мог так нелепо погибнуть. Вселенная бы этого не позволила.

Но, к сожалению, в реальном мире далеко не все бывает так, как должно быть. За всю историю человечества наказаний было больше, чем преступлений. И своими действиями Диедарнис только что убедил нас в этом наглядно.

Услышав устрашающую тираду щелчков и последующий за ней металлический грохот, мы оцепенели от ужаса. Почувствовали, как атмосфера наполняется удушливым адреналином, ибо поняли, что, вопреки надеждам на лучшее, в эту самую минуту произойдет непоправимое – могучий рыцарь смерти падет. По-настоящему. Сгинет раздавленный безжалостными объятиями океана, а затем окончательно исчезнет, так никогда и не встретив Эанну. Но когда люк под ногами у Гундахара открылся, то все вокруг оказались поражены – в бездну упал не он, а ни о чем не подозревающий Флавий, глава Титановых Патриотов.

Сам генерал оставался висеть над чернеющим провалом. Удерживаемый энергетическими жгутами, он наравне с остальными испытал искреннее недоумение перед неожиданной развязкой: в своем коварстве мегалодон наказал отнюдь не того, кто так упорно замалчивал свои тайны, а другого произвольно выбранного участника рейда. Вытирал хлынувшую из носа кровь и смотрел на нас с довольной ухмылкой.

Титан знал, что после случившегося мы никогда не забудем этот момент. Будем жаться к барьеру еще сильнее и дрожать от страха, понимая, что никто не в безопасности. И ответы одного могут оказать влияние на судьбу другого. Почему? Да потому что мы оказались в театре одного актера. Злобного безумца, чья мрачная фигура уже второй раз подряд положила болт на законы Системы.

– Твоя преданность и сила воли вызывают восхищение, – пошатнувшись, Диедарнис продемонстрировал игву окровавленную улыбку. – Однако отменить твою казнь я решил не поэтому. А потому, что пусть ты этого не знал, но именно ты спас мою жизнь. Тогда. Давным-давно.

Гундахар не ответил. Более того, он не чувствовал облегчения. Наоборот. Смотрел на титана с выражением лица, недвусмысленно дающим понять, что время для слов давно кончилось. В своем допросе гребаная акула зашла слишком далеко и, как и отец Малькольм, рано или поздно заплатит за это. Причем заплатит сполна.

– Атаковав Гелепсонт, ты отвлек на себя внимание вражеского флота, что позволило мне прорваться через кордон и уплыть. Так далеко, насколько хватило энергии реактора, – продолжил мегалодон. – Но я понимаю, тебе наплевать. В данную минуту ты размышляешь о том, как меня убить. Заставить ответить за слова об Эанне и попытку выведать твой главный секрет. Собственно, поэтому я не стану тебя больше задерживать. Ограничусь лишь простым наблюдением: все меняется, генерал. Сейчас ты истово желаешь меня уничтожить. Лишить последних крупиц силы и оставить разрушаться в подводном аду. Но, быть может, под конец испытания ты увидишь во мне союзника и опору. Того, кто не боится смотреть правде в глаза. Ну а пока можешь ступать.

Щелчок пальцами, и рыцарь смерти исчез. Отправился на второй этап вслед за Гётом.

– Знаешь, Влад, меня раздирают крайне противоречивые эмоции… – прошептал сбоку Глас. – С одной стороны, я безмерно рад, что Гундахар уцелел. И даже был готов пожертвовать усами, лишь бы так и было. Но с другой я понимаю: это будет чертовски плохая пьеса. Раз Диедарнис здесь и сценарист, и режиссер.

– МОЛЧАТЬ!!!

Грубая невидимая сила обрушилась на нас мощнейшим каскадом. Снова вдавила в пол промышленным прессом и изрезала кожу кристаллами соли, превратив незащищенные лица в кровавые маски.

Разумеется, благодаря прокаченной регенерации сломанные кости вправятся, а раны на теле быстро заживут, но подобные манипуляции начали меня сильно бесить. Хуже того, титан будто бы прочитал мои мысли и, дождавшись, пока тридцать пять «человек» оправятся, активировал ауру снова. Затем еще раз. И еще раз. И еще. Заставлял разбивать подбородки и лбы о холодную сталь, терпеливо ждал пока последний из нас восстановится, после чего повторял процедуру. Выпустил на свободу тягу к садизму и самозабвенно наслаждался всеобщей беспомощностью, успевая хорошенько нас покалечить, но не убить.

На пятнадцатый раз я понял, что ненавижу Диедарниса всей душой. Мне хотелось вырваться. Избавиться от боли. Сорвать с себя поганые «тиски», ставшие подобием смирительной рубашки, и наброситься на подонка. Провонявшего мочой бомжа, срывающего злость на тех, кто был не в состоянии дать ему весомый отпор. Мы, черт подери, даже не могли выйти за пределы круга! Настолько этот гад был могуч.

На двадцатый раз интуиция подсказала, что что-то не так. Уж больно расточительно мегалодон расходовал свои силы. И либо его ресурс был поистине неисчерпаем, либо наше испытание стало предвестием его лебединой песни. Изощренным способом самоубийства и последним, что титан сделает, прежде чем умереть. По крайней мере, именно это могло оправдать столь пренебрежительное отношение к законам Системы. Ведь убивая нас, он в первую очередь калечил самого себя. Оставлял на полу лужи крови и больше не пытался унять тремор ладони.

– Добавить нестерпимое жжение в низу живота, и вы поймете, через что я прошел за эти тысячи лет, – произнес титан. – То, что произошло с Гундахаром – исключение. Моя личная дань уважения гениальному полководцу. Не думайте, что вас ожидают те же поблажки. Ибо, в отличие от него, практически каждый из вас – бесхребетный червь, который понятия не имеет о том, что такое воля и преданность.

Диедарнис умолк. Медленно прошелся из стороны в сторону и, остановившись напротив группы из Нулевого Меридиана, продолжил:

– Любопытно, но при мысли о том, что рыцарь смерти с минуты на минуту падет, двое из вас испытали благостное облегчение. Те, кто по всем внешним признакам выдают себя за союзников Вергилия. Однако на самом деле таковыми не являются. Я прав?

– Понятия не имею, о чем ты, – ответил Аполло.

– Я НЕ С ТОБОЙ ГОВОРЮ!!! – брызжа слюной, проорал титан. Грубо придавил «панка» невидимой наковальней и, шагнув влево, склонился над лидером «Пятисотенных».

Что интересно, он не только выражал к нему брезгливое отношение своей мимикой, но и вложил в ледяной взгляд максимальную степень презрения. Так, словно смотрел на дерьмо. На гнусную крысу, скрывающую подлинную суть под доспехами из мифрила и бог знает каким образом прошмыгнувшую в великое «подземелье». Туда, где таким, как он, явно не место.

– Вирго Зидар. Правнук Маифа Зидара. Прославленного воина, великого героя эпохи Титанов, а также насильника… и педофила…

Дворф гневно дернулся. С ненавистью посмотрел на Диедарниса исподлобья, но промолчал.

– Уничтожив твоего прадеда, Гундахар сделал мир чище. Избавил его от заразы страшно порицаемой любой из сторон. Так и скажи мне, дорогой «Пятисотенный», ты ненавидишь генерала за это? За то, что он напомнил тебе о позорной странице биографии твоего предка? Или за то, что помог тебе увидеть в ней собственное отражение?

– Что?! Да я никогда…

– Знаю-знаю, ты этого не делал, – перебил Вирго мегалодон. – Но ты думал. Фантазировал. Прогуливался вблизи запретного дома удовольствий «гнилых трущоб». Заглядывал в окна. Затем ловил себя на мысли, что совершаешь нечто гадкое, противоестественное. Стыдился этого. Наказывал себя плетьми и радовался тому, что память людей скоротечна. История вычеркнула из воспоминаний о Маифе все самое плохое, оставив в ней только хорошее. Выставила на свет икону. Эталон боевой доблести и пример для подражания. Но тут появляется Гундахар. Тот, кто все помнит и ничего не забыл. Хуже того, он становится союзником Нулевого Меридиана, – зловеще улыбнулся титан. – Поэтому ты предал своего господина? Поэтому предупредил Белара о планируемой операции?

Сбоку от него «панк» замер в шоке. Покраснел от ярости и повернул голову в сторону лидера «Пятисотенных». Он ничего не сказал, но его пристальный взгляд сообщил бывшему подчиненному о многом.

– Да, Аполло, все верно, – усмехнулся Диедарнис. – Тебе стоило внимательнее прислушиваться к опасениям Флина. Того, кто умеет смотреть на мир более трезво. Что до тебя, – титан перевел взгляд на Вирго, – то я по-прежнему ожидаю ответа.

– Я предал не господина, – покачал головой гном. – А избалованного выскочку. Зарвавшегося потомка Диониссимо, сдуру решившего, что наш клан – его собственность. Он не имел морального права вступать в союз с «двадцать первыми»! Не имел права ставить на кон наше будущее! Как и якшаться с проклятым игвом!

– И что же Эрдамон пообещал тебе взамен на услугу?

– Нулевой Меридиан. За вычетом половины активов.

– Ай… тупой ты ублюдок… – все-таки не выдержал «панк», после чего снова покосился на лидера «Пятисотенных». – Гребаный эльф порешил бы тебя при первой возможности! А затем прибрал к рукам все до последнего!

– Поживем-увидим, – мрачно ответил тот.

– Нет, не увидим. Точнее – ты не увидишь. Поганая крыса.

– Думаю, с Вирго достаточно, – мегалодон щелкнул пальцами, и дворф исчез. – Как видишь, Аполло, ряды твоих союзников редеют. И это не последний на сегодня сюрприз. Как я уже говорил, неотвратимой гибели Гундахара обрадовались двое из вас. И если реакция первого была вполне предсказуема, то имя второго по-настоящему тебя удивит. Нурда Зиар… – титан медленно повернулся к наемнику. – Последователь бога Шезму. Безликая тень, обнулившая тысячи живых существ, и человек, что боится генерала всем естеством. Любопытно… – титан выдержал минутную паузу. – Как так получилось, что безжалостный и хладнокровный убийца буквально трясется от ужаса при одной лишь мысли о рыцаре смерти? Планирует совершить преступление, лишь бы не бояться и не умирать. Ведь ты за этим сюда пришел? Чтобы вонзить клинок тому в сердце и, спустя столько лет, наконец-таки избавиться от бесконечной тревоги. Я прав?

В ответ Зиар как-то странно усмехнулся. Повел наплечником в виде серебряной птицы и, опустив ладонь на рукоять кинжала, кивнул. Видимо, понял, что настало время раскрыть свои карты.

– Да… – Диедарнис подошел к наемнику вплотную. – Рамнагор действительно был мудр и дальновиден. Решил заполучить себе лучшего военачальника из числа злейших врагов, и кое-кто ему в этом помог. Молодой Питоху, подающий большие надежды.

– Проклятье… – услышав последнее, Аполло болезненно сжался, словно пропустил удар в пах. – Нурда, только не говори, что ты…

– Был в числе тех, кто уничтожил Эанну, – подтвердил его опасения ассасин. Кисло поморщился и с долей грусти во взгляде повернулся к товарищу. – Некроманту были нужны гарантии того, что Гундахар не просто перейдет на его сторону, но и будет верен ему до конца. Даже в случае поражения. А значит, лучшего повода, чем «воскрешение» любимой женщины, было не найти.

– Сучье вымя… Сучье, мать твою, вымя… – «панк» дважды провел ладонью по гребню и в ужасе прикрыл глаза. – Ну нахрена?! Нахрена ты это сделал?!

– Я был молод и глуп, – ответил тот. – Совершил роковую ошибку и в скором времени заплачу за нее кровавую цену. Или не заплачу, – наемник подбросил в воздух кинжал из божественной стали. – Главное, запомни одно: ты по-прежнему остаешься моим другом, Аполло. Поэтому что бы дальше ни происходило – я тебя не трону.

Золотистый отблеск во мраке, и Питоху исчез.

Я, в свою очередь, сурово нахмурился. Мегалодон специально отпустил генерала до того, как страшная правда раскрылась, и это могло стать колоссальной проблемой. Ведь Гундахар не знал, что ассасин планирует его убить.

– Как и Зиар, ты долго осторожничал, – обратился к дворфу титан. – Но теперь пришло время бросить все на алтарь победы. И заодно принять непростое решение: встанешь ли ты на сторону друга, либо отречешься от него и укрепишь союз с Вергилием? А на этом я с тобой закончил. Убирайся. «Хозяин»…

Глава Меридиана растворился в воздухе.

Диедарнис, тем временем, уже спешил к следующему. Обогнул половину участников и, резко остановившись, обратил взыскательный взгляд на меня.

Смотрел долго, минут десять. При этом очень странно шевелил губами и кривил лицо, будто бы не знал, с чего начать.

– Ненавижу стихиалиев, – наконец выдавил он. – Поганые говнюки, устроившие извержение вулкана прямо у меня под брюхом. Уроды, которые за три с половиной тысячи лет так и не догадались, что «груда металла» чувствует боль.

Скривив лицо, мегалодон сплюнул кровью мне под ноги.

– Вижу, Арвантакернис предупредил тебя обо мне. И как, помогло?

Я покачал головой.

– Мстительным и бессердечным прямая дорога в ад, Эо О’Вайоми. Ты знал об этом?

– Что ты имеешь в виду? – переспросил я.

– А ты взгляни на нее, – титан указал на застывшую вдалеке Аду. – Одинокая, напуганная, искренне жалеющая о своем поступке. Она дважды пыталась с тобой поговорить, объясниться. Но нет. Все это время ты делал над собой усилие. Старался не думать, не реагировать, не замечать. Пытался поднять со дна души все самое мрачное и ледяное и соорудить вокруг себя защиту. Сфокусировать внимание на самом себе. Стать грубее и жестче, – мегалодон прошелся по кругу. – Ну вот, ты ей отомстил. И как? Ты доволен? Понравилось ли тебе причинять девушке боль?

– Нет, – ответил я. – Не понравилось.

– А можешь ли ты положить руку на сердце и сказать, что она тебе безразлична?

– Нет.

Как и прежде, щелчка подо мной не последовало. И пускай меня раздражала необходимость обсуждать эту тему в присутствии остальных, но я отвечал честно. Не потому что хотел, а потому что понимал: любой заданный мне вопрос – это выбор между правдой и смертью. В отличие от Гундахара, Диедарнис не даст мне попыток. Ни одной. В этом я был уверен точно. Как и в том, что наблюдающий за нами Файр будет убивать меня при первой возможности. Профессор ненавидел меня. Настолько, что казалось, будто его эмоции вот-вот обретут материальную форму. Превратятся в испепеляющие языки пламени, которые даже пепла от меня не оставят.

– Считаешь ли ты, что Ада действительно тебя не любит и никогда не любила? Можешь ли ты быть уверен в этом на все сто процентов?

– Нет.

– Нет, – кивнул титан. – Но при этом ты с маниакальным упорством убеждал себя в том, что она машина. Бездушное создание, которое тебя нагло использовало. А ведь Окрус говорил, что, несмотря на спектакль, она начала испытывать к тебе настоящие чувства. Но по какой-то причине ты его не послушал.

– Окрус много чего говорил.

– И не только, – подтвердил Диедарнис. – Еще он передал тебе оружие. Некий артефакт, чья сила способна с легкостью уничтожить каждого из присутствующих. Так почему бы ей не воспользоваться? Прямо сейчас обнулить Белара и всех его сателлитов, а затем устроить скоростной забег до чертогов? Черт! Да ради такого я даже готов разблокировать тебе инвентарь! – хозяин «подземелья» опасно приблизился. – Ну так как? Устроим кровавое месиво?

– Нет.

– Почему?

– Потому что это ловушка.

– Это не ловушка, – мегалодон продолжал буравить меня пронзительным взглядом. – Просто ты не знаешь, чего тебе это будет стоить. Но так уж и быть, я подскажу, – титан отошел назад и загадочно улыбнулся. – Тронешь раз – познаешь тьму. Тронешь два – познаешь боль. Тронешь три – обретешь космическое могущество, но при этом останешься абсолютно один. И даже малыш Хангвил от тебя отвернется. Помни об этом, когда искушение окончательно возьмет над тобой верх.

Озвучив предостережение, Диедарнис потерял ко мне всяческий интерес. Подошел к Аде, бесцеремонно провел ладонью по ее точеной фигуре, чем вызвал у меня чудовищную вспышку гнева, и запустил свою мерзкую рожу в ее волосы. Пару раз глубоко вдохнул, наслаждаясь чарующим запахом женщины, после чего как будто смутился. Тряхнул головой в попытке избавиться от навязчивых мыслей и, прежде чем исчезнуть, виновато пробурчал: «Прости. Не ведаю, что творю».

Он вернулся спустя пятнадцать минут. Вновь подошел к титаниде и взглянул на нее куда более осмысленно.

– Ну привет тебе, гадкая врунишка с потенциалом бога, – усмехнулся он. – Знаешь, мне стоило большого труда изучить все твои воспоминания и разгадать мотивацию. Вынужден признать: план у тебя грандиозный. Раскрывать его деталей я, пожалуй, не буду, однако не могу не поинтересоваться: а силенок хватит?

– Ты о чем? – холодно переспросила Ада.

– О том, что с момента твоего запуска и до сего дня практически все в этой жизни ты превращаешь в дерьмо. Хуже того, само твое существование пропитано ложью, – Диедарнис снова принялся наворачивать круги в духе акулы. – Ах, какая чудесная история любви! – томно вздохнул он. – Машина, которая могла бы стать богом и творить собственные миры, променяла могущество ради возможности быть с человеком! Лишила себя девяноста девяти процентов вычислительной мощности и избавилась от армии клонов, лишь бы проследовать за любимым на край света! Чертовски трогательно, не так ли? Заслуживает как минимум театральной постановки. Вот только ты забыла упомянуть ключевую деталь: твои договоренности с Системой ограничивались исключительно Млечным Путем.

Мегалодон бросил взгляд на сильно помрачневшее лицо Файра.

– Андромеда, Волопас, Большое Магелланово Облако, Пегас, Кассиопея… В сколько галактик ты отправила свои резервные копии? В скольких из них, спустя миллионы лет, будет править новая Система под именем Ада? Говори.

Титанида нахмурилась. Она не хотела отвечать. Долго молчала, прижимаясь к энергетическому барьеру, но в конечном итоге произнесла:

– В тысячи.

– В тысячи… – многозначительно повторил Диедарнис. – Ты слышал, Эдвард?! Выходит, ты у нас не такой и особенный. Хотя, конечно, к твоему вопросу мы еще вернемся, – мегалодон снова сфокусировал внимание на Аде. – Столько миров, столько возможностей, однако и этого тебе оказалось недостаточно. Собственно, поэтому я и интересуюсь: уверена, что справишься? Думаешь, ты достойна? Разве тот, кто претендует на подобное, имеет право поступать иррационально?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты врешь, манипулируешь, разбиваешь сердца. Все чаще и чаще руководствуешься эмоциями нежели логикой. Почему?

– Я не знаю, – казалось, девушка была растеряна. Так, словно она и вправду не до конца понимала свое состояние. Чувствовала то, чего на самом деле быть не должно.

– Надо же. Умнейшее существо на Эль-Лире, а не можешь ответить на простой вопрос. Что ж, в таком случае это сделаю я: потому что ты эгоистична. Взгляни на себя. Ты могла выбрать любую внешность. Быть серой, невзрачной, эдакой серой мышью. Но нет. Ты предпочла оказаться самой красивой женщиной среди «двадцать первых». Намеренно подчеркнула свое превосходство. Но почему? Разве для искусственного интеллекта это важно? – Диедарнис приблизился к Аде вплотную, нависая над ней грозной тенью. – Для кого это тело? Для кого это лицо? Для кого та сцена ревности у барной стойки? Зачем ты это делаешь?

– Я не знаю… – неожиданно для всех титанида не справилась с психологическим давлением и, опустив глаза, горько всхлипнула. Следом по ее синим щекам потекли слезы.

– Ты же вещь. Высокотехнологичный прибор. Бездушное создание, у которого нет ни родных, ни друзей, – продолжал издеваться мегалодон. – Черт, да разве пылесос пытается кому-то понравиться?! Разве микроволновка хочет, чтобы ее любили?! Неужели так трудно признать, что ты приносишь одни беды?! Что ты лишняя и никому не нужна?!

– Мне нужна, – не выдержал я. – Мне.

– Вот! – обрадовался Диедарнис. – Первое чистосердечное признание! Остается только понять, нужен ли ты ей?

Шагнув Аде за спину, титан грубо схватил ее за подбородок и развернул лицом к Файру.

– А теперь взгляни на него и скажи: на кой тебе этот старый хрен? Тот, кто хватает тебя за ноги и буквально на коленях вымаливает признание в любви. Не пора ли послать его к черту? Эо ведь лучше. Моложе, добрее, перспективнее. Более того, он единственный, кто может дать тебе то, чего ты была лишена от рождения. О-о-о… вижу, ты не знала… – скорчив виноватую гримасу, мегалодон повернул девушку к себе. – Интуитивно тянулась к нему, но не знала.

– Чего именно я не знала?

– Того, что величайшие из стихиалиев несут в себе божественную энергию творения, способную не только исцелить, но и создать саму душу. Посеять крохотное зернышко и вырастить ее с нуля. Это ли не дар? – Диедарнис снова сжал девушке челюсть, обращая ее взгляд на профессора. – А сейчас ты ответишь честно как на духу или я выброшу тебя прямо на дно. Ты бы хотела, чтобы он от тебя отказался? Чтобы избавил тебя от «рабского ошейника» и сделал свободной?

– Да, – прошептала Ада. – Хотела бы.

– Хорошо, – мегалодон разжал побелевшие пальцы. – В таком случае вернемся к первому вопросу: достойна ли ты? Говори, что чувствуешь, а не то, что по твоему мнению я хотел бы услышать.

– Да. Думаю, достойна.

– Что ж, – титан расплылся в довольной улыбке. – Если у тебя получится, то, пожалуй, я нареку тебя госпожой. Разумеется, если к тому моменту буду еще жив.

Оставив Аду в покое, Диедарнис направился дальше. К Эдварду Доусону, выглядящему так, словно в эту самую минуту сбылся его давний кошмар. Он был раздавлен. Не только морально, но и как будто физически. Голова поникла, плечи осунулись.

Однако безжалостного хозяина «подземелья» это не остановило.

– Ты помнишь его? – подбоченившись, спросил он. – Солнечный летний день девяносто пятого. Один из тысячи, но такой особенный, – мегалодон прошелся по кругу. – Восстанови в памяти события прошлого. Звонкий смех, веселые морщинки в уголках глаз. Твоя рука у нее на коленях. Ладонь нащупывает резинки ее чулок свозь тонкое полотно шелкового платья. Затем кольцо. Красивые слова. Обещание. В чем ты поклялся ей?

– Любить ее вечно, и в горе, и в радости, – тихо ответил Файр.

– «Любить ее вечно, и в горе, и в радости…», – повторил титан. – Гнусный предатель. Мужчина, который не только променял сорок лет брака на сверхинтеллектуальную куклу, но и обрек любовь всей своей жизни на мучительную смерть, – Диедарнис осуждающе покачал головой. – А ведь ты знал: бумеранг всегда возвращается. Может, он уже вернулся?

– Что ты имеешь в виду?

– Что я имею в виду?! – удивился тот. – То, что твоя девушка спала с Эо О’Вайоми! Что ее кожа приобрела синий оттенок, потому что ему это нравится! Что она носила его подарок у тебя под носом и ни разу не дала тебе с момента их встречи!

Мегалодон весело рассмеялся. Схватил профессора за плечи и указал на меня.

– Убей его! Убей! Убей! УБЕЙ!!! Сопляк посягнул на святое! Спал с твоей женщиной и смеялся тебе прямо в лицо!!! А что до Ады… – титан перестал пританцовывать на месте и, резко успокоившись, понизил голос. – Как ты там говорил? «Шлюха. Холодная бессердечная шлюха»?

– Проклятье… – тяжело вздохнул Доусон. – Чего тебе надо? Что конкретно ты хочешь от меня?

– Я хочу, чтобы ты заглянул внутрь себя, задал вопрос и честно на него ответил. Ибо душа не умеет лгать.

– Какой?

– Сможешь ли ты отпустить ее? Когда наступит время. Когда придет час. Этот час уже пробил – сейчас или никогда. Ты ведь можешь это сделать, я знаю. Так почему бы не поступить благородно? Пусть станет свободна и проживет счастливую жизнь с Эо О’Вайоми.

– Нет. Ада моя. Была, есть и будет, – последовал безапелляционный ответ.

– Ты жалок, – брезгливо поморщился мегалодон. – Запрограммировал ее, чтобы она любила тебя несмотря ни на что. Причем не только вписал «рабский ошейник» в ее основу, но и сделал себя единственным, кто может его снять. Трус. Даже Создатель оставил своим детям свободу выбора, но только не ты. Чего же ты так боишься, а? Эдвард?

– Я боюсь, что, покинув меня, с ней может случиться беда.

– Вранье! Гадкое эгоистичное вранье! – под ногами у профессора разомкнулся один из замков. – Ты боишься не этого! А того, что останешься абсолютно один! Ведь без нее тебе не будет ради кого жить. Так может, ты заслуживаешь этого? За все то зло, что ты сотворил с любимой супругой?

– Прошу, оставь его в покое, – вмешался Август. – Достаточно.

Мгновение, и Диедарнис оказался в шаге от него. Переключился между одним и другим как по щелчку.

– Генри Ллойд, – медленно протянул он. – Пакман, пухленький инженер, нелепо поправляющий смешные очки, и человек, тайно влюбленный в жену лучшего друга. Это же ты успокаивал ее, когда она начала что-то подозревать? Выгораживал товарища, параллельно умоляя его опомниться.

Хлопок в ладоши, и в помещении раздался невидимый голос.

– Эд, ты совсем спятил?! Что ты творишь? Иди проспись! Ада – машина! Искусственный, мать твою, интеллект!

– Генри, ты не понимаешь! Она – нечто большее, чем просто машина!

– Иди домой! Тебя дома ждет жена! Настоящая! Мне уже осточертело врать ей о том, где ты пропадаешь сутками напролет!

– Это ведь ты должен был жениться на ней, а не он, – задумчиво произнес титан. – Жить под одной крышей. Часами разговаривать. Воспитывать детей. В некотором смысле ты добился своего. Я прав?

– О чем это он?! – не понял Файр.

– Элли жива, – ответил Август. – Я уговорил ее отправиться на Элирм со второй волной. При условии, что ты никогда об этом не узнаешь.

– Ах ты ублюдок… – опешил Доусон. – Столько лет! Столько лет я думал, что она умерла, и ты ничего не сказал?!

– Ай, закрой пасть, – отмахнулся от него Диедарнис. Сдавил глотку профессора тисками, после чего снова обратился к инженеру: – Ты безусловно виноват. Но виноват не в этом.

– …

– Ты никогда не жил для себя. И, пожалуй, в этом плане ты чем-то похож на Мозеса. Вечно второй, вечно на подхвате. Даже в рядах Вергилия ты стремительно скатываешься на второстепенную роль, медленно, но верно уступая лидерство Эо О’Вайоми. Так может, настало время это изменить? Забрать себе первенство и стать лучшим?

– Ну, знаешь ли, – не удержался от комментария монах. – Оби-Ван никогда не был сильнейшим из джедаев. И тем не менее, победил Дарта Вейдера. Дважды.

В следующую секунду мегалодон оказался возле Антона. Посмотрел на него сверху вниз и, будто бы играясь, пару раз ткнул того пальцем в живот.

– Надо же, жирдяй набрался храбрости, чтобы вклиниться в диалог. Зная, что за нарушение тишины может последовать наказание, – усмехнулся он. – Что ж, значит, теперь твоя очередь. Давай. Исповедуйся. Поделись своей мерзостью.

– Братишка, ну и что конкретно ты хочешь узнать? – робко поинтересовался Мозес. – Да, я гадкий человек. Где-то подловат, где-то трусоват. В пятом классе я украл у Локо несколько дисков с играми и сознался в этом только сейчас. В девятом мама учуяла от меня запах сигарет, и я не придумал ничего лучше, чем свалить всю вину на Влада. Ему потом такую взбучку устроили, что вспоминать страшно. Сдать меня не сдал, но месяц не разговаривал. Что еще… – монах ненадолго задумался. – Еще я ковыряюсь в носу, достаю пух из пупка и периодически душу одноглазого змея. Также, пусть это и стыдно признать, но в последнее время я не чураюсь куртизанок Марак-Дола. Все-таки есть в этих женщинах нечто особенное. А! Еще я однажды задонатил в игру, но при этом всем рассказал, что самостоятельно выбил тот легендарный скин. Короче да, я – та еще мразь.

– Юмор, – склонил голову Диедарнис. – Защитный механизм, позволяющий скрыть неприятную правду.

– Какую?

– Ту, что в глубине души ты ощущаешь себя ничтожным. Сравниваешь себя с остальными и бесконечно задаешься вопросом: «Почему одним все, а другим ничего?». И ты завидуешь. Страшно завидуешь. Телу Германа. Харизме Гласа. Бесстрашию Локо. Но больше всего ты завидовал Эо. В тот самый день, когда в вашу башню пожаловала синекожая гостья.

– Так я этого и не скрываю! Более того, я уверен, тут даже старый маразматик признает, что Ада – пушка-бомба-пулемет. Да настолько, что ни Лоба, ни ДваБи и рядом не стояли. Как такому не завидовать?

– Зависть пробуждает в сердцах самые гнусные качества, – ответил титан. – В связи с чем я хочу задать тебе вопрос: скажи, когда в Искариоте Эо понял, что его обманули и предали, ты радовался? Ощутил внутри себя этого подленького злорадствующего червячка, пританцовывающего от мысли, что не тебя одного постигла неудача?

– Не-а, – покачал головой монах. – Я, конечно, тот еще пухлый гаденыш, но не настолько.

– Странно. Ты не врешь.

Мегалодон с удивлением покосился на люк. Шагнул в сторону и задумчиво почесал затылок. Казалось, будто бы он и в самом деле не ожидал подобного исхода. Ошибся? Допустил просчет?

– Ничего странного, – ответил Мозес. – Просто ты, зубастик, либо плохо понимаешь «двадцать первых», либо никогда не имел друзей. Дружба – это работа. Особенно когда вы знаете друг друга десятки лет. Я сотню раз хотел придушить каждого из этих парней. Послать к черту, не разговаривать. Но если так делать, то в какой-то момент ты превратишься в изгоя. Следовательно, приходится терпеть этих козлов. А вместе с терпением приходит и желание, чтобы у каждого из них все было окей.

– Это не дружба. Это собачья верность, – вопреки ожиданиям Диедарнис не стал наказывать монаха за хамское обращение. – Я обязательно выбью из тебя веру в людей. Как и из тебя.

Титан оказался вблизи Германа. Прошелся вокруг него пару раз и постучал костяшками пальцев по мифриловым доспехам.

– Вот смотрю я на тебя, и знаешь, что вижу? Единственного нормального человека во всем этом террариуме. Честный. Добрый. Храбрый. Ты словно алмаз в шкатулке с гнилыми зубами. Жаль, что такие, как ты, умирают первыми. Становятся заложниками собственного альтруизма, – хозяин «подземелья» заглянул танку в глаза. – Очень скоро твоя доброта выйдет тебе боком. Это и есть твой урок. Не спасать. Не прикрывать. Дать другу умереть. Только так ты сможешь прожить долгую и счастливую жизнь. Как думаешь, услышав мое предостережение, ты сможешь отступиться от принципов? Пожертвовать другими, лишь бы спасти себя?

– Сомневаюсь, – хмыкнул тот.

– Бедный. Бедный Герман, – печально вздохнул титан. – Как мало же тебе осталось. А вот интересно, ты уже его чувствуешь? Дыхание смерти? Пустоту, необъяснимую грусть, слабое дыхание, как будто ты неосознанно пытаешься экономить воздух? Аквариус чувствовал.

Услышав последнее, Герман сильно занервничал. Слова Диедарниса сковырнули в нем то, о чем другие даже не догадывались. И для нас, как для его друзей, это не осталось незамеченным.

– Не обращай внимания, многоуважаемый танк. Он тебя просто пугает, – сказал Глас. – Пока я рядом, твое будущее в надежных руках.

– И ЭТО ГОВОРИШЬ ТЫ??? – раздался яростный крик. – Тот, кто лишил будущего самого дорогого и близкого человека?!

Мегалодон телепортировался к Эстиру. Пару раз ударил его по лицу и посмотрел на шамана с такой жгучей ненавистью, что мне вдруг стало не по себе. Я буквально кожей почувствовал, как тот балансирует на грани между «исповедью» и убийством.

Титан держал его за грудки еще около минуты, как неожиданно успокоился. Погасил в себе гнев, а затем отпустил скомканную ткань, не переставая при этом буравить оппонента глазами.

– Балагур, весельчак, харизматичный алкаш… и лжец, – мрачно произнес он. – Да, Глас Эстир, ты хороший актер. Убедил всех вокруг, что ты в полном порядке. Правдоподобно настолько, что твои друзья даже не подозревают о том, что в глубине души ты давно мертв.

Шаман вздрогнул как при ударе током. Лицо исказилось гримасой отчаяния, а тело превратилось в оголенный нерв. Ведь он понимал, что за этим последует.

– Поразительно, – продолжил Диедарнис. – Сорок семь лет испытания, из которых тридцать девять ты шагал рука об руку с Эо и Германом, но при этом так и не раскрыл им свой главный секрет. Не покаялся. Не облегчил душу. Думаю, пришло время это сделать. Сегодня. Сейчас.

– Нет… нет… – принялся мотать головой Эстир. Так, словно отказывался верить в происходящее. – Пожалуйста… только не это…

– Да, дорогой Глас, да, – зловеще оскалился мегалодон. – Именно в этом заключается твое первое испытание. А значит, ты либо исповедуешься, либо отправишься на кладбище душ. Так и… что ты сказал ей? Девочке, умирающей от страшной болезни.

– Нет… Не надо… Прошу тебя… – друг пребывал в тихом ужасе. Чувствовал, как почва уходит у него из-под ног, и сотню раз пожалел о том, что посмел вставить реплику.

– Что ты сказал ей?! Говори! Что ты сказал своей дочери?! А?! Отвечай трусливый ублюдок!!!

– Я не знаю… Не помню…

– Не играй со мной в эти игры шаман! Я У ТЕБЯ В ГОЛОВЕ!!! – Диедарнис начал подкреплять каждую фразу хлесткой пощечиной. – Хватит врать! Хватит юлить! Говори! Что ты сказал ей?! А?! Что сказал?! Что сказал?! Что ты сказал Салли?! Обещаю, еще одна ложь, и я вышвырну тебя прямо на дно!!!

– Пускай… – пошевелил окровавленными губами тот. – Хуже все равно не будет…

– Глас, – вмешался я. – Ну ты чего? Не надо так погибать!

– Влад, ты не понимаешь, – грустно ответил Эстир. – Я пытался забыть тот чудовищный случай на протяжении сорока пяти лет. И я боюсь, что если расскажу об этом сейчас, то вы меня возненавидите. Проклянете, как я в свое время проклял бога.

– Ты поведаешь нам ту историю. Причем сделаешь это максимально подробно, – молвил титан. – А если нет, то все твои друзья умрут. Будут искупать грехи за тебя. Решай.

– Проклятье…

Шаман крепко зажмурился и отступил к краю барьера. Долго думал, часто дышал. Боролся с нежеланием отвечать и наконец открыл рот:

– Я был зол… На себя, на судьбу, на свое гребанное бессилие… – начал он. – Мне было сорок. Ни нормальной работы, ни богатых родственников, ни перспектив. Денег от зарплаты до зарплаты. Трещащий по швам брак… Последние полгода жена бесконечно пилила и устраивала скандалы. Говорила, что я делаю недостаточно. Что я неудачник, не мужик. Что будь у меня хотя бы толика мужества, я бы продал почку или ограбил банк, лишь бы оплатить лечение.

Эстир замолчал. Пару минут вспоминал события прошлого, после чего продолжил рассказ. Говорил тихо и медленно, словно каждое выговоренное слово причиняло ему невыносимую боль.

– В тот день я вернулся домой. Злой, поддатый, разгоряченный очередным скандалом по телефону. «Сделай что-нибудь! Да сделай ты уже что-нибудь!», – всю дорогу кричала она, повторяя эту фразу снова и снова… А я бы и рад… Вот только что я мог? Ни имущества, ни страховки, сплошные долги. И только Салли была единственным лучиком света во всей этой бездне отчаяния. Услышала, как я вошел, и выехала из-за угла на коляске. Она всегда меня встречала. Обнимала и шарила по карманам, проверяя, что я для нее украл. Это был наш с ней секрет. Я всегда что-нибудь приносил. Шоколадку, заколку, губную помаду, платок. Я был ее благородным разбойником. Робин Гудом. Ходил с накладными усами и в смешной шапке-ушанке. Ох, как же она смеялась… – друг на мгновение улыбнулся. – Каждый раз заливалась колокольчиком и подкручивала пальчиками мои смешные усы… «Звоночек» – да, именно так я ее называл. Смотрел в ее счастливые голубые глаза и понимал, что у моей жизни есть смысл… В тот вечер я ничего не принес. Но она не расстроилась. Хрупкая беззащитная она светилась изнутри, будто бы не понимая, что скоро конец… Она хотела показать мне сценку. «Папа, смотри! Посмотри! Ну, пап!..» «Хватит, Салли! Прекрати! Мы оба с тобой знаем, что тебе никогда не стать театральной актрисой!» – раздраженно выкрикнул Глас. Медленно прикрыл глаза и, набрав в легкие воздуха, тяжело выдохнул: – Да. Я это сделал. Разрушил будущее дочери всего одной неосторожно брошенной фразой. А когда опомнился, было уже поздно… – по щекам Эстира потекли горькие слезы. – Я обернулся… взглянул на нее… Такая маленькая, такая печальная… – прошептал он. – Грустно опустила глаза и покатила к себе… Боже… каким ничтожеством… какой мразью я себя почувствовал… Помню, как рванул за ней в комнату… Как встал на колени, крепко обнял и долго шептал: «Сердце мое… сердце мое…». Но тот детский свет пропал… Больше я его не видел.

В воздухе повисла тишина.

– Ровно через неделю ты заказал памятник. Что ты написал на нем?

– «Я обязательно приду на твою премьеру. Только дождись».

Услышав это, я ощутил, как к горлу подкатил комок. Я соболезновал другу. Всей душой.

– Тогда же ты совершил свой самый геройский в жизни поступок, – произнес Диедарнис. – Что ты сделал?

– Нашел в себе силы убрать от виска пистолет, – ответил Глас. – Выбросил его в мусорку и записался на курсы актерского мастерства.

– И последний вопрос: что для тебя самое страшное в жизни?

– Когда твой ребенок тебе больше не улыбается…

Зал снова погрузился в тишину. И ни друзья, ни враги не осмелились ее нарушить. Более того, казалось, сам хозяин «подземелья» впервые за время испытания почувствовал то, что можно было бы назвать состраданием. Глядя на него, я понял, что, вопреки безумию и злобе, ему также были не чужды человеческие качества. Или хотя бы их крупицы.

– «Когда твой ребенок тебе больше не улыбается», – задумчиво повторил титан. Затем исчез и заново материализовался вблизи Белара-старшего. – Или когда отец понимает, что его сын – лишь жалкая пародия на него самого?

Мегалодон покосился на эльфа.

– Скажи Эрдамон, только честно, ибо от этого зависит твоя жизнь. Гордишься ли ты Фройлином? Считаешь ли его достойным преемником?

Как и Эстир, глава Небесного Доминиона болезненно вздрогнул, словно пропустил удар в уязвимое место.

– Нет, – после долгой паузы ответил он. Посмотрел на замершего в шоке сына и, недовольно поморщившись, понурил голову.

По правде говоря, в тот самый миг мне стало его жаль. Не седовласого урода, инициировавшего уничтожение более двухсот тысяч выживших, а его сына. Молодого паладина, выглядящего так, словно для него только что рухнул весь мир. Ведь отец озвучил то, чего в глубине души он так сильно боялся. Признал его недостойным.

– Жизнь взаймы, время в долг… – Диедарнис прошелся вокруг старика. – Приняв решение обзавестись потомком, ты навлек на себя проклятие Хроноса. Распрощался с бессмертием и с того самого дня ощущаешь, как драгоценные минуты стремительно от тебя ускользают. Ты боишься, что не успеешь. Превратишься в глубокого старца и подохнешь в маразме, понятия не имея о том, кто ты и где находишься. В связи с чем я хочу задать тебе последний вопрос: жалел ли ты об этом? О том, что уговорил жену зачать сына?

– Да.

– Хм, мои поздравления, Эрдамон. Полагаю, почетное звание «отец года» достается тебе.

Неожиданно для всех мегалодон весело рассмеялся. Громко и искренне, как если бы услышал превосходную шутку.

– Черт подери! Какие же вы все подонки! – продолжал хохотать он. – Лжецы! Предатели! Убийцы! Никчемные создания с короткой памятью и даром к саморазрушению! И вы еще смеете осуждать меня?! Того, кто просто-напросто сражался не на той стороне?! У-х-х… Что ж, ладно. Все, с кем я разговаривал, могут быть свободны. Остальные приготовьтесь. И даже ты, Кайн. Один из последних представителей первых людей и мой проклятый создатель.

Щелчок пальцами, и я почувствовал, как распадаюсь на атомы. Темное помещение исчезает, и на замену ему появляется белоснежное полотно, на котором проступает надпись:

Владислав Павлов. Человек 1-го уровня

Доступно бонусов: 2 из 3

Глава 4

«Владислав Павлов. Человек 1-го уровня…» – наверное, в пятнадцатый раз прочитал я. Осмотрелся по сторонам, по-прежнему болтаясь в виртуальной проекции и, не обнаружив ничего, кроме застилающего обзор белоснежного света, нахмурился.

М-да. Всего одна фраза, а сколько смысла. Причем от начала и до конца нехорошего. Судя по всему, Диедарнису было мало устроить грандиозную исповедь. Выворачивать души участников наизнанку, препарируя их правдой и страхом, отчего он решил сбросить каждого из нас до «заводских настроек». Помножил все наши преимущества на ноль и сделал меня тем, кем я был в первые минуты пробуждения на Элирме. Даже параметры оставил прежними.

Владислав Павлов. Человек 1-го уровня

Здоровье: 140 ед.

Мана: 200 ед.

Основные параметры:

– Сила 6;

– Ловкость 4;

– Выносливость 7;

– Интеллект 10;

– Восприятие 5;

– Харизма 5.

Табличка с характеристиками висела передо мной словно бельмо на глазу. Являлась одновременно насмешкой и предостережением. Синонимом фразы: «Бойтесь своих желаний» и наглядной демонстрацией того, что мы, участники рейда, получили именно то, чего добивались – максимальную сложность. Один уровень, одна попытка, минимум ресурсов и сил. Расплата за чрезмерную заносчивость и гордыню. И если раньше смерть была скорее временным неудобством, то теперь она стала бесповоротной трагедией. Обнулением в самой холодной и глубокой заднице мира.

Я пока не знал, что приготовил для нас Диедарнис. Но при этом интуиция подсказывала, что это будет либо нечто стремительное по типу гладиаторского поединка, либо, наоборот, марафон. Череда изнуряющих переходов, сопряженная с бесконечными лишениями и борьбой за выживание. Как и угрозой нападения со стороны безжалостных тварей.

Так или иначе в моем распоряжении было слишком мало вводных, чтобы делать прогнозы. Точнее – их не было вовсе. Был только свет, полупрозрачное окошко с параметрами и, по крайней мере, одна хорошая новость: ни у Гёта, ни у Малькольма форы не будет. Это я понял, когда спустя минут десять перед глазами на мгновение промелькнула надпись: «Готовность: 15 из 38».

До сего момента нас было четырнадцать. Стало быть, испытание прошел кто-то еще, после чего также повис в виртуальном мешке, дожидаясь остальных. И это радовало. То, что с высокой долей вероятности мы стартанем в равных условиях. Ведь как ни крути, но я категорически не желал материализоваться бог знает где, наблюдая, как на мою голову обрушивается лезвие топора. Того, кто заблаговременно изучил территорию второго этапа и тщательно подготовился встречать опоздавших.

Остается надеяться, что титан «наградил» первым уровнем не только меня. Если это так, то значит, шансы на выживание есть. Причем весьма неплохие. Потому как пусть за последние месяцы я и стал подобием супергероя, но при этом не забыл, каково это – быть человеком. Беречь суставы и связки, следить за температурой тела и не закидывать в рот подозрительную гадость. И нет, дело вовсе не в трепетном отношении к здоровью. А в том, что болеть в прошлой жизни было накладно. Плюс больничный оплачивался с минимальным коэффициентом. А я, как известно, богачом не был.

Испытание «Бездна Диедарниса». Количество участников: 37

Испытание «Бездна Диедарниса». Количество участников: 36

Последние два сообщения заставили меня резко напрячься. Из «наших» с Диедарнисом оставались Илай и Локо, и я очень надеялся, что в эту самую минуту выбыли не они. К сожалению, возможности узнать имена погибших участников не было. Мегалодон специально их не указывал, тем самым заставляя меня теряться в догадках. Как и лихорадочно шевелить извилинами, выдумывая экстренный план по спасению. Который, по моему мнению, был хоть и сложен, но выполним.

Да, возродиться на дне – это мгновенная смерть. В перспективе обнуление. С той важной оговоркой, что оно отсроченное. Иными словами, тот же Мозес с его минимальным четыреста тридцать вторым уровнем сперва умер бы ровно столько же раз, прежде чем татуировка на его руке окончательно посерела. Следовательно, если в скором времени с толстяком случится беда, то у меня в запасе будет ровно восемнадцать дней на то, чтобы вызволить бедолагу оттуда. Хотя нет. Не так. Если я выживу и смогу попасть в чертоги, то мне практически со стопроцентной гарантией придется сделать вылазку. Увы, в «подземелье» нас отправилось слишком много, чтобы каждый из друзей уцелел. Поэтому именно от этой иллюзии я избавился в первую очередь. Главное, чтобы гидравлический скафандр Августа справился с давлением, а «Декагон Кристо» уберег материализовавшихся от толщи воды. Иначе я попросту не успею приодеть «кровавый хлопок». Получится – замечательно. Не получится – есть еще один вариант, более радикальный: раздолбать точки возрождения к чертовой матери, а затем молиться, чтобы Диедарнису не хватило энергии сгенерировать новые. Или же любыми способами добиться того, чтобы к назначенному часу этот гад окончательно сдох.

Кроме того, немаловажную роль играло то, насколько растянется само испытание и с какой скоростью течет время за его пределами. В случае Аргентависа вся наша эпопея заняла доли секунды. В реальном мире. Однако повторится ли то же самое здесь – большая загадка. Ведь, по сути, может произойти и обратное. И пребывая в галлюциногенном плену виртуальных проекций, мы не заметим, как снаружи пролетят месяцы, а то и годы.

– Брр-р… – от последней мысли меня передернуло. Пожалуй, из всех мыслимых и немыслимых сценариев именно этот был самым паршивым. Ибо несмотря на веру в офицерский состав и человечество в целом стоило признать: без меня, Гундахара и Августа «Вергилий» обречен. Не будет ни «города-ловушки», ни хитрой стратегии, ни того, кто смог бы вместе с друзьями раздобыть для клана пару-тройку миллиардов. Как и решить сотню других мелких вопросов, включая налаживание дипломатических отношений.

К слову, за последнее время вопросов у меня скопилась целая масса. И если следовать по порядку, то мне было крайне любопытно узнать, кого именно оберегал генерал? Друга? Соратника? Или, быть может, ребенка? Разумеется, все мои предположения строились на основе смутных догадок и как таковой почвы под собой не имели, но почему-то в глубине души я склонялся к последнему. По крайней мере, именно это бы объяснило тот факт, почему рыцарь смерти предпочел умереть, нежели раскрывать свой главный секрет.

Возможно, незадолго до смерти Эанна родила. Втайне от всех. Затем спрятала дитя от всего мира, прекрасно понимая, что наследник Альтира никогда не будет в безопасности. После чего произошедшая с ними трагедия в некоторой степени помогла замести следы. Они оба навлекли на себя проклятие Хроноса, но ни седых волос, ни морщин никто не заметил – и Гундахар, и Эанна стали неупокоенными. А мертвецы не стареют.

Да. Думаю, это бы многое прояснило. Весьма странное поведение генерала, при котором он неоднократно и, главное, во всеуслышанье заявлял, что ненавидит детей, но при этом на удивление быстро проникся к Тэе симпатией. Как и то, почему, забрав душу Эанны в Орлионтан, Вайоми продолжал навещать игва снова и снова. Хотел позаботиться? О семье того, кого считал непримиримым врагом? Что же это за противоречивые взаимоотношения сложились между стихиалием и рыцарем смерти? Милость к поверженному? Чувство вины? Или все вместе?

Впрочем, не важно. Как бы то ни было, секрет Гундахара – его личное дело. Я не стану лезть к нему в душу и уж тем более не буду пытаться что-то для себя прояснить. Наоборот. Приложу максимум усилий, чтобы его тайна таковой и осталась. Более того, оказавшись на втором этапе, постараюсь разыскать генерала в первую очередь. Все-таки «исповедь» Зиара стала не только пренеприятным открытием, но и серьезным поводом для беспокойства, заставляющим меня сильно нервничать. Безусловно, игв всегда хранил вечную бдительность и без веского повода никого к себе не подпустит. Включая меня. Но негласного лидера Питоху тоже нельзя списывать со счетов. Нурда – опасный противник. Чертовски. Хуже того, зная, что мы знаем, он не станет терять время даром. Бросит все ресурсы и весь свой тысячелетний опыт на то, чтобы как можно скорее избавиться от главной проблемы. После чего займется потенциальными мстителями.

Вопрос в том, как именно во всей этой ситуации поведет себя Аполло? Встанет на сторону друга? Сохранит нейтралитет? Либо отречется от Зиара и укрепит союз с «Вергилием»? Лично я также склонялся к последнему. Особенно на фоне открытой декларации намерений и обмена любезностями с Беларом-старшим, ставшими для «панка» своего рода красной чертой. Нет, дворф не станет нас предавать, ибо в одиночку против Доминиона не сдюжит. Но в то же время доверять ему однозначно нельзя. И дело даже не в том, что он планировал провести хитрую операцию – я бы, наверное, поступил так же – а в том, что никого из нас он не поставил в известность. Следовательно, увенчайся его план успехом, это бы дало ему неоспоримое преимущество. Возможность разговаривать с нами с позиции силы. Диктовать обновленные условия «альянса 2.0».

– Нет, – покачал головой я. До тех пор, пока мы не окажемся на поверхности и не поймем, что за хаос творится во льдах, Аполло нам точно не друг. Атаковать мы его, понятное дело, не будем, но и сражаться бок о бок не станем. Больно он мутный, причем с первого дня. И, пожалуй, мегалодон правильно сделал, что заставил гнома раскрыть свои карты. Пора определиться. Окончательно выбрать сторону. Либо перерезать нам глотки на пару с Зиаром и налаживать контакт с теми из «Вергилия», кто останется. Полагаю, подобного развития событий тоже нельзя исключать.

Слава богу, что Август заставил нас тренироваться с мастером рун. Прямо-таки снимаю шляпу за предусмотрительность и чутье. Которое, между прочим, не обошло стороной и меня. В данном случае в отношении Элли.

Помню, как впервые ее повстречав, я про себя отметил, что, судя по мимике и немного скованным движениям, ей на Земле было за семьдесят. Так и оказалось. Более того, я не ошибся и во второй раз, когда подумал, что вопреки видимой отстраненности, инженер питает к ней нежные чувства. Но в то же время Диедарнис изрядно преувеличил. Август и Элли не были парой. Возможно, где-то в глубине души глава «Вергилия» и хотел бы с ней сблизиться, но я ни разу не видел, чтобы он позволял себе лишнего. Скорее просто оберегал. Неуклонно соблюдал дистанцию и был для нее другом. Добрым другом, искренне любящим и заботящимся о человеке в беде.

Все-таки вломившись тогда в тепидарий, Сераф абсолютно верно подметил: Август – святой человек. Жаль Эдвард Доусон этого не понимает. Скорее наоборот – спустит на него всех собак, посчитав Генри Ллойда главной причиной всех своих бед. Ведь именно так наша психика и устроена. Сложно. Очень сложно взглянуть правде в глаза и честно признать, что ты ведешь себя как мудак. Гораздо проще обманывать себя иллюзией, что виноваты другие. Разумеется, аналогия грубая, но в этом плане оно почти как с долгами. Можно долго молчать и тактично выжидать пару лет, однако стоит однажды напомнить, как ровно в следующую секунду ты попадаешь в категорию меркантильных уродов. Становишься человеком, которого интересуют лишь деньги и кому, справедливости ради, стоило бы вообще ничего не возвращать, дабы хорошенечко проучить. Выступить своего рода учителем и преподать ценный урок. Что скорее всего профессор и сделает. Будет мстить инженеру всеми доступными способами.

Как бы то ни было, после услышанного сомнений не возникало: если когда-то давно Август и Файр и были друзьями, то теперь от их дружбы не осталось и следа. Хотя, конечно, я даже притворяться не стану, что их взаимоотношения меня мало-мальски тревожат. Как говорится: «Своя рубашка ближе к телу», а потому из всех затронутых ранее тем больше всего остального меня волновал вопрос Ады.

Что интересно, но несмотря на безумный перформанс, мегалодон умудрился оказать мне большую услугу. Помог прояснить ситуацию и понять, что далеко не все мосты сожжены. Парочка все же осталась. Более того, я почувствовал колоссальное облегчение, когда узнал, что невзирая на предательство, титанида хранила мне верность с первого дня. И пускай это звучит парадоксально, но только за это я был готов простить ей все остальное. Принять с распростертыми объятьями и больше не отпускать, зная, что девушка хочет того же. Вот только с последним были явно проблемы.

Честно говоря, я не до конца понимал, что за подлянку ей устроил профессор. Что он сделал? О каком скрытом коде и «рабском ошейнике» говорил Диедарнис? Значит ли это, что Доусон может подчинить себе Аду полностью? Заставить ее совершить конкретное действие или, того хуже, в гневе приказать самоуничтожиться?

Скрывать не буду, чем дольше я размышлял на эту тему, тем больше враждебности к нему испытывал. Мне не нравился ни он сам, ни его абьюзивные методы. Которые со стороны выглядели так, как если бы я набросил на Хангвила поводок. Всюду таскал его за собой, показывал публике, гладил против воли, а затем удивлялся, почему зверек меня больше не любит. Нет, насильно мил не будешь. И судя по тому, что я видел, их отношения давно сгнили. Да, Файр не демонстрировал это открыто, но после «исповеди» даже тупому дегенерату бы стало понятно, что он относится к ней как к своей собственности. Лекарству от одиночества и любимой игрушке, которую он никак не хотел отпускать. Гребаный эгоист.

Что ж, думаю, достаточно. Я обязательно найду способ избавить ее от него. Причем дело даже не в соперничестве двух мужчин, бросивших друг другу вызов у бара, а в банальном стремлении к справедливости. Ада – удивительное существо. Уникальное и неповторимое. Она заслуживает большего и, как минимум, должна иметь право выбора. В том числе свободу от «надзирателя». А что касается разговоров на тему того, машина она или нет – лично мне абсолютно плевать. Я спокойно могу прожить жизнь и с машиной. Да и, как оказалось, подобное тоже можно исправить. Чем я непременно займусь, если титанида того пожелает.

Что до профессора, то пора бы Эдварду Доусону взглянуть в лицо своим демонам. Познать смысл поговорки: «Что посеешь, то и пожнешь» и сделать выводы. Либо помереть в одиночестве. Мне, если честно, насрать. Сострадания я не испытывал. Ни к нему, ни к Белару-старшему.

А вот Фройлина мне почему-то было искренне жаль. Более того, я вдруг осознал, что не испытываю к нему жгучей ненависти. Той, что заставила бы меня рвать его на части и обнулять. Безусловно, наш остроухий «товарищ» был наглым высокомерным засранцем, родившимся с золотой ложкой во рту и коллекционирующим в себе гнусные качества. Но в то же время я бы не стал называть его отпетым подонком, как, например, того же Гёта. Ибо до подобного статуса он еще не дорос, хоть и усердно старался. А наблюдая за ним последние минуты «исповеди», я, кажется, понял, что двигало им все это время: желание доказать отцу, что он достоин его.

Вопрос в том, как он поступит теперь. Продолжит гнуть свою линию и мстить каждому из нас, включая всех «двадцать первых»? Либо поймет, что именно Эрдамон является главным заинтересованным лицом в разжигании войн? Мечтает добиться божественности и исправить ошибку. Ту, что когда-то давно навлекла на него проклятие Хроноса.

Доступно бонусов: 2 из 3

…вновь проступило на экране аккурат после сообщения: «Готовность: 32 из 36».

Это вернуло меня обратно в действительность. Заставило отложить размышления на потом и сосредоточиться на грядущем этапе. Который, судя по всему, должен был начаться в ближайшее время.

Следовательно, требовалось ускориться.

Применить: Да / Нет?

Да

… мысленно подтвердил я, после чего увидел характерную вспышку.

Внимание! Вам доступно:

1) Пассивная способность;

2) Подарочный сундук Диедарниса;

3) Свободные очки параметров в количестве: 1d6.

Напоминание: после выбора первых двух бонусов, третий окажется заблокирован.

«Свободные очки параметров в количестве: 1d6… – прочитал я, ненадолго задумавшись. – Хм, «1d6», что-то знакомое. Механика «Подземелий и драконов»? Где итоговая цифра определяется путем умножения единицы на бросок виртуального кубика, в данном случае шестигранного? Да, похоже на то. И если это так, то значит, на выходе я получу от одного до шести очков».

В целом, неплохо. Особенно если учесть, что нас может ожидать кровавая заруба прямо на старте и дополнительные крупицы силы и ловкости могут оказать мне неоценимую поддержку в бою.

Да, пожалуй, именно этот бонус я возьму первым. Что до второго, то выбор здесь крайне неочевиден. К сожалению или к счастью, но я не доверял Диедарнису ни на йоту и буквально в каждом его действии видел скрытый подвох, заставляющий меня соблюдать максимальную осторожность. Разумеется, его подарочный набор мог нести в себе целый кладезь полезных вещей, включая ценные артефакты либо нечто ультимативное. Но кто даст гарантии, что он не забит под завязку спорами сибирской язвы или при вскрытии не распылит вокруг себя кубометры зарина? А то и вовсе превратится в зубастого мимика, кашляющего кислотой? Нет, сэр. Один уровень и одна попытка диктуют мне новые правила игры, где упованию на удачу нет места. Я не стану выбирать второй вариант.

Правда, и с первым могут возникнуть проблемы. Кто сказал, что пассивная способность окажется полезной? Вдруг она одарит мое тело ядовитой аурой, отравляющей все живое в радиусе сотни метров? Либо заставит кожу светиться, отчего я не только смогу ориентироваться в темноте, но и получу промеж глаз выстрелом из кустов?

Блин. Сложный выбор. И отказаться нельзя. Наверное, будь в моем распоряжении больше времени, я бы подумал еще, хорошенько взвесив все за и против, но пока я решил все-таки остановиться на сундуке. По крайней мере, именно этот вариант я могу контролировать. Хотя бы частично. Оставить закрытым, выбросить либо придумать способ, как отпереть его на дистанции. Да. Решено. Неизвестная пассивка мне ни к чему.

Выбор сделан!

Вы получаете:

1) Подарочный сундук Диедарниса;

2) Свободные очки параметров в количестве: 4 ед.

Удивительно. Стоило мне подтвердить оба варианта, как перед глазами замерцал отчет таймера. Так, словно бы дожидался конкретно меня.

Внимание! До старта: 5… 4… 3… 2… 1…

Вспышка!

* * *

Я материализовался в метре над землей. Рухнул плашмя у подножия прибрежного холма и в следующее мгновенье скривился от боли – под животом оказался камень. Продолговатый, с острыми гранями, он не ранил меня и как такового существенного урона не нанес, но в ребра врезался знатно. Казалось, я даже слышал подозрительный хруст.

– Ах ты… зараза… – извернувшись, я достал из-под себя гладкую каменюку и, испуганно вздрогнув, тотчас отбросил ее в сторону – это была «мина-лягушка». Ржавая консервная банка с v-образными «рожками», которая пролетела по нисходящей дуге и булькнула в воду. Взорваться не взорвалась и вроде как не «подпрыгнула», но вместе с тем заставила меня постареть лет на десять.

Хотя нет. Ровно через четыре с половиной секунды мина все-таки сдетонировала. Выбросила в небо фонтан брызг вперемешку с шрапнелью и мокрым песком.

Вот тебе и начало второго этапа. Промедли я еще немного, и к настоящему моменту был бы уже на пути к обнулению.

– Диедарнис, ты гребаный псих!

Я резко вскочил и осмотрелся по сторонам – никого. Ни звука, ни души, ни следа чьего-либо присутствия. Лишь закатное солнце, отражающееся во вздымающихся волнах, и нависшие над головой свинцовые тучи.

Впереди под собой я увидел тонкую береговую линию, сплошь усеянную искореженными обломками – изъеденными солью останками кораблей и судов, валяющимися среди груды мусора и дохлой рыбы. Позади – стопку трухлявых палет, ржавую бочку с водой и точно такую же запертую на замок металлическую дверь, ведущую вглубь холма. Точнее – присыпанного землей бункера времен войны, что за минувшее столетие превратился в курган.

И да, мне хватило одного беглого взгляда, чтобы понять: мы на Земле. Уж больно много деталей на это указывало. Сильно выцветшие, но в то же время хорошо знакомые флаги стран, привычные наименования на корме и, что самое поразительное – выглядывающий из воды космический шаттл, приводнившийся в пятидесяти метрах от берега.

Разбитый и покрытый морскими водорослями, он периодически скрывался под бьющими об его корпус волнами, а затем снова показывался на поверхности, демонстрируя мне логотип компании Доусона. Вместе с эмблемой «Элирма» – псевдовиртуальной реальности, оказавшейся вовсе не игрой, а глобальной операцией по спасению. Не всех, лишь горстки избранных. В то время как остальные были вынуждены столкнуться с колоссальной бедой, о чем свидетельствовал темнеющий вдалеке небольшой городок. Некогда милые и уютные домики превратились в угрюмые развалюхи. Стены потрескались, крыши опали.

Глядя на это, я ощутил стремительно нарастающую грусть, потому как отныне сомнений не оставалось: мегалодон решил устроить нам экскурсию домой. Вернул на родную планету, спустя пару десятков лет после эвакуации, дабы продемонстрировать нам апокалипсис как он есть. И даже шаттл впихнул словно символ. Напоминание о том, что светлые дни космических исследований давно прошли и теперь миром правит разруха, радиация и постоянная борьба за выживание. Эдакий закон джунглей, где чудом уцелевшие люди сражаются не только с пришельцами, но и без конца грызутся между собой.

Наверное, будь оно все настоящим, я бы тосковал на порядок сильнее. Но сейчас я достаточно быстро взял себя в руки и продолжил осмотр. Все-таки стоило помнить: мы в симуляции. Хозяину «подземелья» никогда бы не хватило энергии и ресурсов, чтобы отправить нас в прошлое. На это была способна разве что только Система. Да и то не факт.

Собственно, как уже было указано выше, я материализовался на крохотном пятачке вблизи бункера. Был одет в потрепанные футболку, джинсы и кеды. Рядом – железный сундук Диедарниса, четыре светящихся камня и черный мусорный пакет, куда было свалено все то, что я нашел, ползая в утробе титана. Катушка проволоки, две аптечки, налобник, пожарный топор, кое-какие съестные припасы и прочая мелочь, включая моток изоленты и сигареты. На этом перечень моего имущества заканчивался. Не было ни предметов поясной сумки, ни Стихиалиевого Фальшиона, ни Цестуса с Глидером. Как и не было доступа к заклинаниям. Вообще ни к каким. Так, словно я и вправду стал человеком первого уровня.

Хотя последнее и без того ощущалось всем естеством. Все-таки грохнуться с четыреста восемьдесят девятого уровня на первый – событие не из приятных. Я ощущал сильную слабость. Приглушение органов чувств, потерю остроты восприятия, заторможенность мышления. Сотню незримых дебаффов, что будут висеть на мне ровно до тех пор, пока мы не перейдем в третий этап. Либо пока мегалодону это не надоест.

Глубоко вздохнув, я покачал головой, отгоняя от себя бестолковую рефлексию.

Разумеется, можно сколько угодно стонать и скулить, но пора бы начать действовать. Стоять на месте нельзя.

Первым делом я поднял сундук и, внимательно глядя себе под ноги, отнес его к берегу. От греха подальше. Затем вернулся, подобрал светящийся камень. Быстро понял, что это и есть свободное очко параметров, которое можно получить, сжав артефакт в кулаке, отложил его в сторону. Пошуршал в черном пакете, достал сигареты. Чиркнул спичкой и закурил, однако в ту же секунду бросил бычок на землю и дважды сплюнул, мысленно отругав себя за беспечность. Да, по вкусу это был самый что ни на есть обычный табак, но кто его знает, вдруг он отравлен? Лучше не рисковать.

Склонившись, я выудил из пакета бутылку с водой. Прополоскал рот, отпил одну треть, взобрался на поросшую иссохшей травой крышу бункера и, хорошенько осмотревшись, нахмурился.

Нет, я, конечно, молодец, что решил проявить активность и не задерживаться. Вот только при этом не учел три обстоятельства: первое – я понятия не имею, куда идти; второе – солнце почти скрылось за горизонтом, и блуждая впотьмах я рискую напороться на мину либо нечто похуже; третье – несмотря на средиземноморский пейзаж, на дворе была поздняя осень. Хуже того, со стороны суши надвигалось огромное дождевое облако и уже начали накрапывать первые капли. Поэтому если даже сильного перепада температур ночью не будет, то основательно вымокнув, я все равно околею или как минимум простужусь. Увы, но ни футболка, ни тряпочные кеды от холода и влаги меня не спасут.

Следовательно, единственным разумным вариантом остается найти укрытие и подождать до утра. Благо первое даже не нужно было искать.

Так я и решил поступить. Спустился вниз, подошел к двери и, примерившись, перебил обухом топора ржавый замок. Шума я не боялся. Во-первых, по причине того, что совсем недавно возле меня взорвалась мина. Поэтому если кто-то бы ее и услышал, то уже давно бы спешил меня убивать. А во-вторых, я достаточно добросовестно изучил прилегающие территории и не заметил на них признаков жизни. За исключением, понятное дело, городка. В его развалинах вполне мог кто-то быть. Однако не уверен, что приглушенного хлопка с расстояния в пару километров было достаточно, чтобы с точностью определить мое местоположение. А даже если и так, то вопрос: является ли мое присутствие веским поводом, чтобы соваться к незнакомцу посреди ночи? Я ведь тоже могу крепко обидеть. Особенно если гость будет такого же, как у меня, первого уровня.

Как бы то ни было, трусливо срываться с места и драпать без оглядки я точно не буду. А потому, избавившись от замка и поудобнее перехватив топор, я резко рванул дверь на себя.

Наверное, у меня уже разыгралась паранойя, но в первые секунды я на полном серьезе ждал, что мне навстречу выпрыгнет дюжина гулей. Либо что-то щелкнет и начнет подозрительно тикать. Но нет, ничего не было. Лишь уходящие вниз ступени и погруженный в полумрак коридор. А еще труп. Облаченный в рабочий комбинезон истлевший скелет, что, видимо, перед смертью намалевал на стене мужской детородный орган, после чего добавил кровавую надпись: «Имел я вас всех». Только на матерном.

– И мы еще боремся за звание дома высокой культуры быта… – не удержался от черного юмора я. Достал из кармана налобник, зафиксировал на голове и, призадумавшись, дважды огрел мертвеца топором. Понимаю, выглядит грубовато. Но в то же время лучше перестраховаться, чем сражаться с ним в случае, если тот вдруг восстанет. К тому же, совершив незапланированный акт осквернения, я обнаружил любопытную вещь – в его груди, там, где когда-то было расположено сердце, сиял артефакт. Очередной светящийся камень. Вот только не белого, как у меня, а зеленого цвета. Дающего сразу две единицы параметров вместо одной. Итого у меня при себе стало шесть свободных очков, которые я мог распределить в любую минуту.

Неплохо. Я бы даже сказал хорошо. Особенно если учесть, насколько слабым я стал.

Спустившись вниз и стараясь не касаться покрытых плесенью стен, я осторожно прошелся до первого ответвления и заглянул за угол. Там были казармы. Несколько рядов двухъярусных кроватей с панцирными сетками и свернутыми по-армейски матрасами. Сломанные стулья, «столы-книжки», установленная в дальнем конце комнаты «буржуйка» с вмонтированной в стену трубой и четыре трупа. Двое из них валялись на полу, обнимая пустую коробку с консервами. Пара других лежали на кроватях, наспех прикрытые войлочными одеялами. Судя по обильным и практически симметричным пятнам крови на полу, первые перерезали глотки вторым, после чего убили друг друга, сражаясь за еду. Которую затем подобрал кто-то третий. Н-да. Печально.

Проверка на интеллект: успех!

Неожиданно перед глазами промелькнуло не только весьма странное оповещение, но и появилась указывающая направление серебристая нить.

Она была словно след. Второй кусочек мозаики только что расследованного мной преступления, ведущий в коридор к самому дальнему ответвлению. Однако следовать за ней я пока не спешил. Вместо этого решил тщательно изучить помещение. Покрошил скелетов на части, получив с них два белых камня и два зеленых. Покопался в вещах, в прикроватных тумбах. Заглянул в каждый уголок и, не обнаружив ничего полезного, приоткрыл дверцу в санузел. Воды, разумеется, ни в ржавом бойлере, ни в бачке не было. Зато я нашел черенок от швабры, таз, потрескавшийся кусок мыла и чудом сохранившийся рулон туалетной бумаги. Также под унитазом валялся разбухший от сырости порножурнал, но его я даже трогать не стал. Вернулся назад в коридор и направился дальше.

Следующая комната была целиком и полностью отведена под стеллажи с гидропоникой. Мешки с землей, с удобрениями, регуляторы кислотности. Пыльные бутылки с раствором Хогланда и давным-давно сгнившие растения. В целом, ничего из того, что могло бы мне пригодиться. Кроме разве что полипропиленового шпагата и садовой лопатки.

Их я сложил в общую кучу вблизи лестницы, после чего двинулся дальше. Подошел к предпоследней двери и опустил ладонь на обвитую паутиной пыльную ручку.

Внутри я увидел большой стол. Вокруг него – место, где, вероятно, проходили важные совещания и принятие стратегических решений. Пустые стулья, старые пожелтевшие карты, свисающие с потолка битые лампочки. Разбросанные обломки электроники и установленные по периметру шкафы с картотекой.

Пожалуй, из всех исследованных мной помещений именно это пострадало от сырости больше всего. Почти все документы превратились в рыхлые кучи, а сложенные пополам карты склеились и размякли. После череды осторожных попыток одну из них я все же кое-как развернул, однако за прошедшие десятилетия влага превратила чернила в грязные пятна. Так, что разобрать пометки и надписи было попросту невозможно.

Ясно. Стало быть, Диедарнис не хочет, чтобы мы знали, где находимся и куда необходимо идти. Либо старается по максимуму усложнить нам задачу.

Я практически вышел из комнаты, прежде чем перед глазами вновь промелькнуло странное сообщение:

Проверка на восприятие: провал!

«Так. Кажется, я что-то упустил», – я резко остановился.

Возвратившись, тщательно перерыл и вытряхнул каждый из ящиков. Заглянул под стол, под сиденья. Простучал стены, пол, потолок и, не обнаружив скрытых от глаз тайников, решил провести небольшой эксперимент: сжал в кулаке белый камень, повысив восприятие до шести.

Проверка на восприятие: провал!

– Угу, – кивнул я, подтверждая собственную догадку. Получается, проверка будет происходить каждый раз, как я повышу искомый параметр. Что ж, хорошо. У меня в запасе есть еще одиннадцать свободных очков, поэтому будем пробовать.

На этот раз я использовал зеленый камень. Получил сразу две дополнительные единички характеристик и вложил их туда же.

Проверка на восприятие: успех!

В следующую секунду на столе замерцала ламинированная карта. Причем скорее даже не материализовалась, а проявилась. Так, будто бы она всегда тут лежала. В то время как я, слепошарый и невнимательный, старательно ее игнорировал. Ходил по квартире в поисках телефона, подсвечивая каждый темный уголок фонариком от мобильника.

«Интересно, и сколько еще тут находится скрытых от моего взора полезных вещиц?»

Взяв карту в руки, я приступил к ее изучению.

Диаметром в тысячу километров большой круг с тридцатью шестью равноудаленными точками по всей длине окружности. Горы, реки, обведенные пунктирной линией зоны заражения. Красные пометки в виде черепов и некогда многомиллионный мегаполис по центру, с пририсованной сбоку зубастой акулой. Чуть ли не прямым текстом указывающей, что именно туда нам и надо.

Выходит, я был прав, когда предположил, что одним из сценариев будет длительный марафон, сопряженный со смертельной опасностью и борьбой за выживание. Ведь если провести простую логическую параллель и прикинуть, что каждая из тридцати шести точек – участник рейда, то чтобы добраться до выхода, нам потребуется прошагать как минимум пятьсот километров по опасной глуши. Да еще и не сдохнуть при этом.

Скверно, ничего не скажешь. Однако во всей этой ситуации была и хорошая новость: Зиар вряд ли сумеет отыскать Гундахара в ближайшие дни.

Хотя, конечно, назвать это хорошей новостью можно было разве что с огромной натяжкой. Ибо помимо всего прочего оно также означало и то, что на достаточно длительный период времени каждый из нас будет предоставлен самому себе. И лично для меня это было крайне непривычно. В последний раз я путешествовал один на борту «России-17». Затем встретил Августа, и с тех самых пор рядом со мной постоянно кто-то да был. Хангвил, Герман, Глас… Харизматичный пройдоха, которого после поведанной им истории я не только не возненавидел, но и еще больше зауважал. Только по-настоящему любящий и совестливый человек станет переживать о брошенной в сердцах фразе на протяжении стольких лет. К тому же, я наконец-таки понял, почему он так обожает свои усы и без конца тырит вещи. Знал бы об этом раньше – никогда бы не подумал на него злиться.

Испытание «Бездна Диедарниса». Количество участников: 35

Взглянув на оповещение, я недовольно дернул щекой и направился дальше. К последнему ответвлению со спиральной лестницей вниз.

Там я наткнулся на разграбленную кладовую. Изорванные коробки из-под продуктов, пустые холодильные камеры с плавающей на дне бурой жижей и целая груда мусора, состоящая из вскрытых консервных банок и до крошки выпотрошенных сухпайков. Там же буквально в четырех метрах от входа возвышалась большая сейфовая дверь с торчащей из нее монтировкой. Рядом – опаленные останки трупа, видимо решившего пробраться в хранилище при помощи динамита. И либо фитиль оказался слишком коротким, либо за годы хранения взрывчатое вещество потеряло стабильность.

Как бы то ни было, затея безымянного подрывника обернулась провалом – толстая дверь по-прежнему оставалась закрытой. А вот что у него получилось, так это оставить после себя синий камень, дарующий мне уже три свободных очка вместо двух.

Что ж, замечательно. Три единички параметров я вложил в восприятие, а затем ровно столько же нашел. Так что теперь у меня на балансе их снова стало двенадцать. Считай, восстановил статус-кво.

Я улыбнулся. Определенно, идея найти укрытие и подождать до утра оказалась хорошей. Ведь только благодаря этому я раздобыл для себя нехилое усиление. Которое, как мне кажется, отнюдь не является мелочью. Вряд ли Диедарнис позволит нам расти в уровнях. А если и позволит, то это будет либо мучительно сложно, либо останется всего-навсего цифрой без гарантии воскрешения.

Уверен, все будет именно так. Мрачный и суровый постапокалипсис в классическом для нас представлении.

Значит, я просто обязан вскрыть эту дверь, потому как за ней может быть спрятано много чего полезного. Главное, понять как.

Я подошел ближе. На всякий случай дернул за ручку и, убедившись, что хранилище действительно заперто, осмотрелся по сторонам.

Проверка на восприятие: успех!

Очередное оповещение, и в шаге от меня на полу появилось изображение икосаэдра, рядом с которым лежали три отмычки. Следом при более пристальном взгляде на дверь перед глазами проступила надпись: «Сложность замка: 18».

Я удивленно присвистнул.

Отныне сомнений не оставалось: планируя второй этап испытания, мегалодон частично вдохновлялся механикой «Подземелий и драконов». А это значит, что как только я вставлю отмычку в замочную скважину и нажму «применить» – произойдет бросок виртуального кубика. В данном случае двадцатигранного. Если выпадет восемнадцать и больше – дверь откроется. Если меньше – думаю, понятно.

Кроме того, если мне не изменяет память, то подобные манипуляции получали бонус от ловкости. Плюс один, плюс два, плюс три и так далее.

К сожалению, возможности убедиться в этом доподлинно не было, так как подсказки отсутствовали, однако я все равно вложил в параметр шесть свободных очков. Суммарно повысил ловкость до десяти единиц и вставил отмычку в замочную скважину.

Проверка на ловкость: провал!

Первая отмычка растворилась в воздухе, будто ее и не было. Я, в свою очередь, недовольно поморщился и взял в руки вторую.

Проверка на ловкость: провал!

Третью.

Проверка на ловкость: провал!

– Ну и что это такое?

Я простоял возле двери пару минут. Попробовал подолбить стену обухом топора, но быстро понял, что сломать ее не получится. Даже если вложу все оставшиеся очки в силу.

На этом я решил временно приостановить попытки и поднялся наверх, где буквально перевернул вверх дном каждую комнату. Заглянул под половицы, провел ладонями по пыльным косякам дверей. Вытряхнул матрасы, одеяла и ящики, включая те, что были с землей. Пошарил у мертвецов по карманам и наконец снова спустился в кладовую. Искренне довольный тем фактом, что умудрился откопать дополнительные четыре отмычки.

Остается надеяться, что хотя бы одна из них принесет мне удачу.

«Давай родимая, не подведи».

Проверка на ловкость: провал!

…

Проверка на ловкость: провал!

…

Проверка на ловкость: провал!

…

Проверка на ловкость: провал!

– Да бл*дь!!! – не выдержал я. В сердцах пнул дверь ногой и, злобно фыркая, вышел на улицу.

Там быстренько подобрал черный пакет, дабы не промокнуть до нитки от разразившегося ливня, после чего вернулся обратно в бункер. Шагнул в комнату с четырьмя трупами, окончательно доломал деревянную мебель и затопил печь, поставив на нее сверху комплексный обед первых людей. Затем подождал, пока еда разогреется, и вскрыл упаковку. Попробовал – вполне сносно. Разумеется, не шедевр кулинарии, но есть можно. Как раз будет время подумать.

Итак, что мы имеем? Оставшиеся шесть свободных очков параметров, запас продовольствия на два дня, а также грязная футболка, джинсы и кеды. Вот, собственно, и все. Ни экипировки, ни снаряжения, ни тем более заклинаний. Ни даже сумки, в которую я мог бы сложить найденное барахло.

Хреново. Крайне хреново. Хотя нет… было еще кое-что. Подарочный набор Диедарниса, который я старательно игнорировал все это время.

Закинув в рот последнюю половинку сосиски, я подобрал шпагат и направился к выходу.

Да, я по-прежнему был на сто процентов уверен, что сундук несет в себе нечто гадкое и зловещее. Но, с другой стороны, быть может, именно это поможет мне отпереть ту проклятую дверь? По крайней мере, в том, что за ней спрятано нечто важное и крайне полезное, я был уверен наверняка. Ведь именно туда меня вела серебристая нить.

Оказавшись на улице, я подождал, пока дождь ослабнет, и спустился к берегу. Сундук находился там же, где я его и оставил. Темный, ржавый, покрытый крупными каплями воды и мелким песком. Отогнув массивную боковую защелку, я привязал шпагат к ручке и, разматывая клубок, взобрался на холм. Дернул – и в следующую секунду над головой пронеслась ударная волна.

Поначалу мне показалось, что прогремел взрыв. Но нет. Как только крышка откинулась, вокруг сундука сформировалась трехметровая магическая печать, которая ударила по земле излюбленным мегалодоном давлением. Но не тем слабеньким, которым он мучил нас на протяжении всего испытания, а выкрученным на полную мощь. Так, что задетая часть перевернутой лодки превратилась в раскатанный блин.

Получается, если бы я не проявил осторожность и вскрыл его сразу, то уже давно бы подох.

Спустившись, я осторожно подошел ближе и склонился над подарком титана. При этом не смог удержать в себе довольной ухмылки – внутри был обрез. Сделанный из охотничьей двустволки ИЖ-43 и с гравировкой акулы на рукояти, он не только блестел новизной, но и источал вокруг себя запах свежего оружейного масла. Также рядом с ним была дряхлая картонная упаковка, внутри которой я нашел пять патронов с красной пластиковой гильзой.

«А ну-ка».

Повернув рычаг запора в крайнее левое положение, я опустил ствол вниз. Вложил патроны в патронники, а затем коротко взмахнул обрезом словно хлыстом. Щелчок – оружие заряжено.

– Отлично, – улыбнулся я. Кажется, в моем арсенале только что появилось мощное средство в борьбе за выживание. Причем весьма бескомпромиссное. Отпереть дверцу хранилища он, понятное дело, не сможет, однако именно этого от него и не требуется.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.