Эллиот Харпер
Kill-Devil. И всюду кровь

© ООО «Вимбо»

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Плейлист

It's Got My Name on It – Tommee Profitt, Sarah Reeves

Dark Matter – Les Friction

Intro – Stealth

Enemy – Tommee Profitt, Beacon Light, Sam Tinnesz

Phoenix – League of Legends, Cailin Russo, Chrissy Costanza

Birds – Imagine Dragons, Elisa

Hide and Seek – Klergy, Mindy Jones

Man or a Monster – Sam Tinnesz, Zayde Wølf

Human – Emily Rowed

A Long Way Back – Jon Ekstrand

Pandora – 2WEI, Edda Hayes

Hypnotic – Zella Day

Nocturnal Opus Instrumental – Tommee Profitt

Welcome To My World – Tommee Profitt, Lyra

Voodoo Child – Brick + Mortar

Midnight Special Theme – David Wingo

Fallout – UNSECRET, Neoni

1216 – Echos

Champion – Tommee Profitt, Nicole Serrano

This Is Only the Beginning – Steelfeather

Judgement Da – Stealth

Глава 1

«Ты совершила большую ошибку. И хватит уже игнорировать мои звонки! Набери, как получишь сообщение!»

– Обязательно, – буркнула Билли и откинула телефон на соседнее сиденье, где валялась гора журналов, упаковок со жвачкой, антисептических салфеток и мармеладок. В чем ее мать была хороша, так это в бомбардировке угрожающими сообщениями. Если бы она жила во времена голубиной почты, бедные птицы работали бы 24/7.

Ответить на сообщение сейчас – значит положить голову на плаху и лично вручить матушке топор. Впрочем, та уже давно считала свою дочь безголовой. Не ответить вовсе – все равно что прыгнуть с разбега в горящий дом, и смерть будет медленной и мучительной. Но, если выбирать между двумя казнями, Билли предпочла бы уклоняться от большого нравоучительного разговора до тех пор, пока ее саму не притащат за руки и за ноги в дом родителей и не заставят объяснить то, что она устроила полторы недели назад.

Спасибо съемной квартире, иначе – ей-богу! – Билли спала бы в своем «Форде-Мустанге», который купила с рук у бывшего автогонщика, ушедшего на пенсию (на машине до сих пор красовалось несколько длинных царапин, которые, как заверял продавец, были получены во время спринт-заезда, а не при неудачных попытках припарковаться на стоянке гипермаркета).

Билли было двадцать восемь, и она все бы отдала, лишь бы избежать падающего на ее голову потока из бесконечных нравоучений, причитаний и неуместных вопросов – в основном, конечно же, со стороны матери, по которой давно плачет премия «Оскар» за главную женскую роль в многосерийном фильме «Я посвятила жизнь этим детям, и чем они меня отблагодарили». Но и остальные члены семьи тоже умели время от времени – и, как всегда, некстати – подбрасывать дрова в костер осуждения.

Отец, по причине своей природной немногословности, вряд ли присоединился бы к хору «Взбешенные и занудные», но не упустил бы возможности выяснить, что внезапно ударило в голову его дочери. Старшая сестра поджала бы губы, недовольно передернув плечами, закатила бы глаза и непременно добавила бы свое коронное «А чего еще вы от нее ожидали?». И только младший брат не лез бы в душу с грацией разогнавшегося поезда и не ворошил бы то, что и так еще не успело уложиться в голове самой Билли.

Следуя указаниям навигатора и периодически вступая с ним в спор, она вела «форд» в направлении не самого благополучного района Чикаго, где планировала завершить ключевой этап своей работы, за которую ей причиталось относительно неплохое денежное вознаграждение. Оно не только покроет расходы на бензин и аренду квартиры, но еще останется на то, что может залатать душевные раны: например, на бутылку любимого новозеландского совиньона и большое ведро куриных крылышек-гриль, самых жирных и острых, которые только можно найти в Чикаго.

И, к слову, о фастфуде… Взгляд Билли зацепился за яркую вывеску популярного придорожного автокафе, и желудок тут же ответил ей длинным рычащим «да, пожалуйста». Кажется, настало время бессовестно согрешить.

Лучше бы в семье Сэлинджер именно употребление бургеров считали самым большим преступлением, а не поступки, которые не соответствуют ожиданиям родственников, а также определенным нормам их морали, нравственности и жизненным ценностям, нарушение которых неизбежно влечет за собой расплату без суда и следствия. Это как идти по минному полю с четко обозначенной траекторией и непреложными правилами: делай то, что от тебя ожидают, и ни при каких условиях не сходи с дороги.

Билли мельком взглянула на наручные часы с небольшой трещиной на стекле и прикинула: по-хорошему, добраться до места надо бы без остановок, но любезный арендодатель, сдающий квартиры любому, кто готов расстаться с наличными, заверил ее, что эти «прекрасные по всем параметрам» апартаменты будут заняты еще как минимум неделю. Естественно, никакого интереса к аренде жилья у Билли не было и в помине. Зато ее интересовал Роберт Андерсон – обаятельный финансовый аналитик, который успешно засветился в незаконной операции с денежными средствами, вышел под залог, но в назначенный день так и не явился на заседание.

В судах не любят беглецов, зато любят тех, кто находит и возвращает этих любителей забегов на длинные дистанции. Именно это и предстояло сделать Билли Сэлинджер: найти, задержать, сдать властям. Veni, vidi, vici[1] в формате правосудия.

Она сбавила скорость и вновь покосилась на часы: «Ладно, пять минут погоды не сделают. Не успеет он за это время скопперфильдиться в неизвестном направлении». Особенно в районе, где в принципе сложно остаться незамеченным для местных жителей, которые вряд ли встанут на защиту накрахмаленного «белого воротничка» с голливудской улыбкой и непомерно раздутым эго. Вырванный из своей красивой жизни, полной изобилия и всех возможных удобств, Андерсон будет смотреться там как яйцо Фаберже, по ошибке убранное в холодильник.

Нет, перекусу быть.

И хотя внутри по-прежнему скребли кошки совести, еще активнее заявляло о себе чувство голода, подкрепляемое протестом против здоровой пищи, которой Билли за последние полтора года наелась в таком количестве, что вполне могла бы перечислить по памяти все виды завтраков без глютена или назвать точное количество жиров, белков и углеводов в трехсотграммовом стейке из лосося с брокколи на пару́.

«ЗОЖ прекрасен, но шел бы он лесом».

Кивнув этой мысли, она свернула к кафе и с чувством бунтарской гордости сделала заказ, общая калорийность которого могла бы спровоцировать приступ паники у адептов этого самого ЗОЖ.

На-пле-вать.

Сделав громче музыку в радиоприемнике, Билли забрала в окне выдачи бумажный пакет с большой картошкой фри, чизбургером, коробкой куриных наггетсов и неприлично огромным стаканом шоколадно-молочного коктейля, который Дэн непременно окрес-тил бы лучшим другом целлюлита на заднице. Он никогда не любил фастфуд и всегда наставлял Билли делать то же самое.

Ох, Дэн! Эти два наггетса и внушительный глоток самого шоколадного коктейля из всех существующих будут в твою честь.

Спустя заявленные пять минут Билли выехала на трассу, подпевая во весь голос затертой до дыр романтической песне и время от времени прерываясь на картошку, что совершенно не мешало ей петь – с едой во рту и со слезами на щеках.

– Я взберусь на кажду-у-ую го-о-ору, переплыву любо-о-ой океа-а-ан, – вытягивала она, шмыгая носом в коротких перерывах между словами и всхлипами, – чтобы быть рядом с тобо-о-ой и исправить то, что сло-о-ома-а-ал![2]

Закинув в рот финальную порцию картошки, Билли вытерла рот салфетками, которые нашла на дне бумажного пакета, и выдохнула с облегчением. Запретная еда и песня о любви – чем не способ отвести душу в короткие сроки? Даже если собственный голос больше подходит для пыток заключенных в Гуантанамо, а умение попадать в ноты напоминает стрельбу пьяного в хлам лучника, у которого завязаны глаза и трясутся руки. Впрочем, особых претензий к своему исполнению у Билли не было.

На территории Уэст-Сайда она оказалась лишь чудом, когда случайно проехала поворот, который настойчиво предлагал ей навигатор. Это маленькое исчадие техноада словно задалось целью провести Билли через все пробки в городе, а заодно и через девять кругов своей исторической родины. С другой стороны, это вполне можно было принять за намек свыше: почему бы тебе, Билли, не развернуться прямо сейчас и не отправиться домой? Но проще остановить поезд, разогнавшийся до максимальной скорости, чем Билли Сэлинджер в ее упрямом стремлении дойти до победного конца. И неважно, из какой дыры ей придется доставать очередного Усэйна Болта[3] преступного мира.

К тому же это не первый ее выезд в район с сомнительной репутацией: обычно беглецы с мозгами, но без соответствующего опыта оказывались не особо разборчивы в выборе мест, где можно успешно залечь на дно. Чаще всего они были уверены: хочешь уйти от правосудия – скрывайся среди таких же преступников. Затеряйся на их фоне. Прячься там, где никто не станет разговаривать с полицией. Логично? Логично. Для тех, у кого нет возможности обеспечить себе убежище, скажем, на другом конце страны или на другом континенте.

В теории Роберт Андерсон мог позволить себе это удовольствие, но не стал исключением, сделав выбор в пользу одного из самых крупных районов Чикаго – второго по величине занимаемой территории города и одиннадцатого из семидесяти семи по количеству насильственных преступлений на душу населения.

Итак, добро пожаловать в Остин, Уэст-Сайд, Чикаго.

Билли припарковала машину в неприметном переулке между домами, искренне надеясь по возвращении найти «мустанг» на том же месте – пусть статистика и криминальные сводки намекали на обратное. К сожалению, «форд» не спрячешь в кармане куртки, поэтому придется ставить на удачу и тонкую кишку местных угонщиков.

Шумно втянув трубочкой остатки коктейля со дна стакана, Билли выдохнула, собрала мусор в бумажный пакет и разложила по карманам рабочее снаряжение: шокер, который ей разрешено применять только в случае угрозы для жизни; наручники, если разговор пойдет не по плану; телефон с заготовленным номером сотрудника полиции из ближайшего отделения, который дожидался ее звонка (но искренне надеялся, что в итоге не придется никуда ехать); и, конечно же, пропуск на частную территорию – ключи от квартиры и официальное удостоверение агента по залоговым правонарушениям.

Финальный взгляд на часы: шесть ноль восемь. Самое время потревожить утренний сон мистера Андерсона.

Поставив «форд» на сигнализацию, завывание которой может довести до микроинфаркта любого, кто рискнет забраться внутрь без разрешения, Билли направилась в сторону трехэтажного здания с депрессивным на вид фасадом из треснутого кирпича, с облезлой краской и многочисленными пятнами, о происхождении которых лучше не задумываться. Этот «замечательный дом в спальном районе» сгодится для проживания разве что Джейсона Вурхиза или Майкла Майерса[4], но никак не для чистоплюя вроде Роберта. И если Андерсон рискнул обосноваться в подобном месте, это еще раз подтверждает, что список его заслуг гораздо серьезнее одной предъявленной ему в суде.

Прежде чем войти в здание, Билли посмотрела на окна второго этажа, где находилась нужная ей квартира, и прикинула расстояние от подоконника до земли. Если Андерсон решит покинуть квартиру экстремальным способом, он скорее переломает ноги, чем провернет побег из остинского Шоушенка.

«Надеюсь, он не настолько сильно боится тощих девиц ростом сто семьдесят сантиметров и весом годовалого ротвейлера».

Несмотря на богатую фантазию, Билли не рисовала монстров по темным углам, но даже ее инстинкт самосохранения бил тревогу, пока она поднималась на второй этаж по треснувшим ступеням не самой надежной лестницы, прикрывая лицо ладонью, чтобы не дышать смесью из стойких запахов сырости, перегара и сгнившего мусора.

Путь до «прекрасной по всем параметрам» квартиры (да здравствует периферийный маркетинг!) занял примерно вечность. Билли остановилась напротив входа и пробежалась взглядом по стене – о существовании звонков здесь явно не слышали. Хотя, судя по массивной двери, которая больше подходила для размещения в военном бункере, чем в условно жилом доме, вряд ли в этом месте в принципе ожидают гостей.

Оно и к лучшему.

Пожав плечами, Билли постучала в дверь и прислушалась к звукам в квартире.

Установленные правила обязывают ее предупреждать о своем визите. Храни боже американское законодательство, но все эти кучерявые расшаркивания снижают шансы на успешное задержание беглеца. С другой стороны, спасибо, что власти штата Иллинойс в принципе вернули практику взаимодействия с агентами по залоговым правонарушениям, пусть и сделали это с максимальным количеством ограничений, чтобы обезопасить всех вовлеченных в процесс, а заодно частично уйти от ответственности, если что-то пойдет не так. Такой вот половинчатый компромисс с душком.

Судя по тишине в квартире, Роберт либо спал, либо прикидывался фикусом, либо все-таки успел сбежать.

Билли постучала во второй раз. Ничего. Никакой реакции.

Конечно, она непременно предупредит Андерсона, кто она и зачем пришла по его душу, но сначала убедится, что он услышит ее слова.

Ее взгляд переместился на ключи в руке. Лицензия агента по залоговым правонарушениям наделяла Билли ценной привилегией несанкционированного входа на территорию частной собственности беглеца, но в данном случае это была собственность другого человека, который дал согласие на вход, а заодно и ключи в обмен на старину Улисса Гранта[5]. Поэтому единственной проблемой с проникновением в квартиру могло бы стать только сопротивление Роберта.

Но Андерсон продолжал сохранять тишину. Если он надеется таким образом избавиться от незваного гостя, его ждет большой сюрприз: в настойчивости Билли Сэлинджер может переплюнуть религиозных сектантов и торговцев сетевой косметикой.

Роберт не подавал признаков жизни и после второго стука, но, как только Билли поднесла ключ к замку, в квартире раздался приглушенный грохот, будто что-то тяжелое упало с высоты на пол.

«Надеюсь, не голова Андерсона», – мысленно усмехнулась Билли.

В полтергейстов она не верила, зато верила в неуклюжих беглецов от закона, роняющих предметы интерьера в попытке унести ноги. И, по всей видимости, Роберт не оставил ей иных вариантов.

Билли повернула ключ в замке и осторожно толкнула дверь вперед.

– Роб!

Тишина. Будем притворяться и дальше? Билли шагнула в полумрак коридора с телефоном в руке. Ей осталось лишь подтвердить личность Андерсона и задержать его до приезда полиции. А каким именно образом – зависит от настроения мистера Бегуна.

– Роб, брось, ты далеко не балерина! Я тебя слышала!

Тишина.

«Ну-ну».

Билли нащупала выключатель на стене, но, похоже, он находился там в качестве декорации.

«Зараза».

К счастью, на такие случаи люди придумали фонарики в телефонах.

Предельно аккуратно ступая по грязному, липкому полу, который явно не мыли со времен Второй мировой войны, Билли прошла через весь коридор, продолжая морщиться от сладковато-тошнотворного запаха, который заполнил не только коридор, но и всю квартиру.

«Это что, кокос? – Она повела носом и тут же закрыла лицо ладонью. – Нет, Дороти, это тебе не Карибы».

Роберт явно тронулся умом, если решил спрятаться в этой выгребной яме, по ошибке именуемой квартирой. И еще непонятно, у кого не все в порядке с головой: у того, кто предлагает этот рай антисанитарии под съем, или у того, кто платит за него деньги.

Коридор привел Билли в еще более темную гостиную с плотно задернутыми шторами, не пропускающими дневной свет. «Какая прелесть. Теперь понятно, где Тайка Вайтити снимал “Реальных упырей”[6]», – подумала она.

Несмотря на яркость, фонарик с трудом справлялся со своей задачей, и все, что Билли смогла разглядеть, – это минимальный набор перевернутой мебели и чудовищно грязные стены.

– Роберт Андерсон, – громко повторила Билли, перебарывая тошноту, застрявшую комом между горлом и легкими, – судом штата Иллинойс… – Она резко замолчала, когда что-то неприятно хлюпнуло под подошвами ее ботинок.

«Только бы не рвота», – взмолилась она. Иначе опять придется покупать новую обувь. В следующий раз надо будет захватить одноразовые бахилы. Или резиновые сапоги. По крайней мере, в них она будет выглядеть убедительнее, чем в полиэтиленовых чехлах, от которых люди обычно забывают избавиться после посещения госпиталя.

Билли наклонилась к полу с фонариком и попыталась рассмотреть темную вязкую жидкость, в которую наступила обеими ногами.

– Что за… – пробормотала она и для верности отступила на полшага назад, но внезапно поскользнулась на ровном месте и с тихим вскриком свалилась прямо в лужу.

«Браво, Билли. Десять из десяти!»

Кажется, на этот раз покупкой одних ботинок все не ограничится.

– Гадость какая, – простонала она, с отвращением вытирая испачканные ладони о джинсы.

Билли попыталась нащупать на полу выскользнувший при падении телефон, ощущая себя героиней «Форта Боярд». Несколько раз влезла пальцами прямо в жижу – и зачем только вытирала руки? – и обнаружила потерю в метре от себя. Бинго.

С горем пополам ей удалось разблокировать мокрый телефон, но через секунду она замерла в ступоре, глядя на бурые разводы, размазанные по экрану.

«Э-э-это еще что за черт?»

Начиная догадываться о происхождении неприятного запаха и природе этой лужи, Билли включила фонарик, осторожно посветила им по сторонам и уже через секунду поняла, что означает выражение «волосы, вставшие дыбом».

Сердце совершило кульбит, поменявшись местами с желудком, но она все равно навела фонарик на пол, словно увиденного вокруг оказалось недостаточно и надо было добить себя контрольным выстрелом.

«Боже…»

Проглотив крик паники, Билли мгновенно подорвалась с пола и со скоростью Флэша[7] вылетела из квартиры.

Глава 2

Впервые за последний год Адам проспал дольше пяти часов.

Не было ни бессонницы, ни привычной тревоги, ни беспокойного бормотания. Единственным, что проникало сквозь сон, подобно скальпелю в руках хирурга, было ее прикосновение и тихий шепот из прошлого:

«Эй, ты опять уснул в одежде».

Прошел целый год, а ее голос все еще звучит так, будто она сидит рядом, – мягко касается спины Адама, наклоняется к его уху и тихо говорит:

«Я здесь…»

И лучше бы он наконец-то стер ее из памяти, как избавился от запаха тяжелых духов, которым пропиталось все, к чему она прикасалась в его квартире.

Когда сквозь сон прорвалось неприятное жужжание телефона, устроившего родео на прикроватной тумбе, Адам притянул подушку к груди и повернулся на другой бок, игнорируя раздражающую вибрацию.

«Ты так много работаешь… я скучаю по тебе».

Она приходила всегда, когда на сопротивление не оставалось сил и Адам засыпал под давлением усталости – в своей кровати или за столом в офисе. Пользуясь его уязвимостью, она царапала старые раны и пробуждала болезненные воспоминания, которые никогда не приводили ни к чему хорошему.

Телефон продолжал настойчиво жужжать над ухом, но Адам не мог найти в себе силы поставить точку в воображаемом кошмаре.

Что она скажет на этот раз: как сильно любит его или же как ненавидит?..

«Проснись… дела не ждут».

Почти невесомое прикосновение к уху – ее легкий поцелуй, – и наваждение ушло.

Шумно выдохнув, Адам открыл глаза и провел сонным взглядом по сторонам, будто ожидал увидеть ее в своей комнате.

Нет, он здесь один – как и весь последний год.

Телефон замолчал, но через несколько секунд все повторилось.

Адам потер лицо и нехотя потянулся к тумбе. Так настойчиво ему мог звонить только один человек.

– Миддлтон, – по привычке представился он.

– Да неужели спящая красавица соизволила снизойти до скромного раба своего?

– А, это ты, Лео.

– Конечно, кто же еще?

– Если ты снова по ошибке попробовал то, что изъяли коллеги Марти в очередном клубе, то лучше позвони, когда тебя отпустит.

– Э, нет. Марти не трогай, эта женщина слишком хороша. И я вообще-то против таблеток. Тогда все вышло случайно: я принял их за аспирин.

– Ну да, ну да. – Адам тихо усмехнулся, припоминая фото друга, сделанное во время пьяных рождественских посиделок, где Лео был обмотан мишурой и обнимал бутылку. – Слушай, если ты забыл, у меня сегодня выходной, шантажом и угрозами ты сам отправил меня отдыхать. Это была твоя инициатива, поэтому удачно тебе поработать, а мне пора.

Но сбросить вызов Миддлтон не успел.

– О, поверь мне, после этой новости ты резко перехочешь спать.

– Слушай, я…

– Он вернулся.

Адам замер в напряжении, как зверь перед прыжком. Несмотря на отсутствие каких-либо деталей, он понял друга с полуслова.

«Не может быть».

– Ты уверен? – Адам сел на кровати, едва не сбросив на пол ноутбук, который забыл убрать прошлой ночью на тумбу.

– Абсолютно. – Судя по шуму на заднем плане, Лео находился за рулем своего «Шевроле-Тахо». – Либо у нас появился подражатель, который любит заливать кровью все, что видит, в чем я сильно сомневаюсь. Но подробнее будет известно уже на месте. И да, – добавил он, – если в следующий раз будешь так долго отвечать на мои звонки, я отправлю к тебе парней из SWAT[8]. Все понял?

– Да, мам. – Адам закатил глаза и вздохнул. С Лео никогда не знаешь наверняка, шутит он или говорит всерьез.

– Сейчас отправлю тебе адрес, жду тебя там через полчаса. Кстати, новые ботинки надевать не советую. До встречи.

Отложив телефон, Миддлтон размял шею и окинул себя придирчивым взглядом.

Он и правда опять уснул в одежде: в домашних черных штанах и просторной однотонно-светлой футболке. Хорошо хоть не в рабочем костюме – тогда бы пришлось долго воевать с утюгом, чтобы вернуть пиджаку и брюкам приличный вид. Так уже было, и не сказать, что тот бой закончился победой – в итоге он просто отдал костюм в химчистку.

«Он вернулся».

Сколько прошло на этот раз?

Миддлтон прокрутил в памяти даты убийств, совершенных одним и тем же человеком, и остановился на самой последней.

Четыре недели. Последнее тело было найдено четыре недели назад, и, как и в трех предыдущих случаях, личность убийцы установить не удалось. Он не оставил после себя ничего, что могло бы вывести на его след, – удалось собрать лишь общие данные вроде пола, приблизительного возраста, телосложения и довольно противоречивых мнений о его психическом состоянии. Не было никакой конкретики, заметной связи между жертвами, местами, где были найдены тела, никаких «сувениров» на память или определенного понятного мотива, кроме нечеловеческой жестокости и чудовищного количества крови. Неудивительно, что на основе всей этой неоднозначной информации отдел поведенческого анализа составил размытый портрет, под который подходила как минимум треть мужского населения страны.

И вот – пятый случай.

Адам в уже знакомом ему охотничьем азарте направился в ванную. Что он там говорил Лео про свой выходной? Первый за последние несколько месяцев. Похоже, отдых придется перенести.

Потратив на душ и сборы десять минут, Миддлтон быстро переоделся в свежий костюм, завязал на ходу галстук и уже на выходе из квартиры обернулся в сторону коридора, в конце которого находилась спальня.

«Я здесь…»

Хватит. Прошло столько времени, ей давно пора убираться отсюда.

Адам резко выдохнул, запер дверь и вошел в закрывающийся лифт.

* * *

– Кажется, речь шла про тридцать минут, а не про тридцать лет, – налетел на него Лео. – Где тебя носило? – Взгляд Холдена переместился на стакан с кофе. – Ага, понятно.

Адам поморщился под солнечными очками. Зануда.

– Я тоже рад тебя видеть, – отозвался он и пробежался взглядом по знакомой обстановке: сотрудники Бюро, занятые изучением места преступления; полиция, неохотно помогающая федералам; криминалисты, одетые в одноразовые костюмы; лабиринт из служебных машин, перегородивших улицу; и любопытные зеваки за желтой разграничительной лентой – на этот раз не в таком большом количестве, как обычно.

Картина всегда была примерно одинаковой, менялось только место действия. В прошлый раз – загородная студия. Теперь – многоквартирный дом в районе с насыщенной криминальной историей, где полиция и ФБР не самые желанные персонажи, а преступления разного характера и степени тяжести происходят регулярно. Если тут кого и убили, свидетелей днем с огнем не сыщешь: никто ничего не видел и не слышал. Не жилой район, а сообщество слепоглухонемых.

И во главе этого парада прыгал взъерошенный и помятый Леонард Холден с лицом человека, который не спал последние лет двадцать. В отличие от сдержанного Адама, Лео редко скрывал свои мысли и выражал их максимально ярко и красочно и сразу на двух языках, чтобы дошло наверняка. Бурный, как закипающий чайник, но добродушный и легкий на подъем Холден и скупой на демонстрацию чувств и эмоций Миддлтон, живущий за непробиваемой стеной из самоконтроля и порядка, – это был тот идеальный баланс, на котором больше десяти лет строилась их дружба.

– Смотрю, ты здесь уже освоился, – резюмировал Адам и сделал глоток кофе, купленного по дороге в небольшом сетевом кафе у довольно симпатичной баристы.

– Наводил суету за двоих, – проворчал Холден и кивнул на стакан. – А мне?

– Будешь? – предложил Адам, прекрасно зная, что Лео пьет только латте и непременно литрами. И желательно – с каким-нибудь мерзко-сладким сиропом.

– Двойной американо с дополнительной порцией эспрессо?

– Ага.

Холден цокнул языком и потерял интерес к напитку.

– Рассказывай, – кивнул Адам.

Лео вздохнул и за пару секунд сменил гнев на милость – все это нравоучительное представление было исключительно для профилактики. Пришло время вылить на Миддлтона порцию интересных новостей.

– Само место преступления ты успеешь осмотреть. Там все, как ты любишь.

– Звучит так, будто я от этого ловлю кайф, – буркнул Адам.

– Кто-то встал не с той ноги, – присвистнул Лео.

– Кого-то разбудил один надоедливый мексиканец. Ближе к делу.

– У нас есть имя возможного подозреваемого, но эту версию еще нужно проверить. А если совсем кратко: у нас два тела.

– Два? – Адам нахмурился. Двойное убийство? Но с каких пор? По всей видимости – с этих самых.

– Два, – кивнул Лео. – Девушки, туристки из Европы. А если точнее – из Германии и Англии. Этот хренов добродетель любезно оставил нам их документы и личные вещи.

Адам сцепил зубы. Только международного скандала сейчас не хватало.

Внезапно его взгляд зацепился за девушку в машине скорой помощи.

– А это кто? – кивнул он на незнакомку. «Еще одна туристка, которой повезло выжить?»

– О-о-о… тебе понравится. Это Билли Сэлинджер. – Холден выдержал театральную паузу и, засияв, как натертая до блеска статуэтка, добавил: – Охотница за головами. Она нашла это место.

Охотница за головами? Или как их там официально называют… агенты по залоговым правонарушениям. Ребята, которых вернули в игру во имя компромисса с обществом, выступающим с активным протестом против неправомерных действий сотрудников полиции, превышающих должностные полномочия, что нередко заканчивалось смертью гражданских лиц. Чтобы утихомирить бунтующих, правительство штата Иллинойс пошло на крайние меры и полтора года назад отменило запрет 1968 года на работу агентов по залоговым правонарушениям, но вместе с тем наложило на них ряд строгих ограничений.

Это, конечно, все здорово, но что этот агент делает на месте преступления?

– Сильно, – присвистнул Адам, с интересом поглядывая на девушку из-под очков: «Она что, вся в крови там сидит?»

– О да. Мисс Сэлинджер приехала задержать сбежавшего из-под залога «белого воротничка», а наткнулась на логово Патрика Бэйтмена[9].

Стоп. Стойте. Подождите.

Адам перевел взгляд на Лео:

– То есть она искала его в той квартире, где сейчас лежат два трупа? – По спине прокатилась волна мурашек.

«Да ладно».

Не может быть, чтобы им так повезло. Хотя, конечно, в истории есть достаточно примеров, когда преступники оказывались за решеткой, благодаря какой-нибудь случайности. Например, получали штраф за превышение скорости, теряли кошелек с документами или попадали в больницу, отравившись купленной на заправке шаурмой.

– Угу. Я тебе даже больше скажу: когда она вошла в квартиру, там кто-то был, но к моменту, когда приехала полиция, он испарился. Это все, что мне известно со слов тех двух копов у подъезда. – Лео пожал плечами. – С мисс Сэлинджер я не успел поговорить – оставил самое интересное для тебя.

– Твою бы заботу да в какую-нибудь благотворительную организацию, – усмехнулся Адам. – Никогда не думал податься в волонтеры?

– А чем я, по-твоему, занимаюсь в офисе семь дней в неделю? – Лео постучал пальцем по виску.

– Выполняешь свою работу, за которую получаешь деньги?

– Сначала скажи, сколько мы должны получать за то, что ждет тебя на втором этаже. – Холден указал на дом за своей спиной. – Потом умножь это на три, и тогда мы с тобой, друг мой, поговорим о волонтерской работе. А вообще это все Марти с ее запросами. Иногда мне кажется, что я встречаюсь с английской королевой.

– Латиноамериканской королевой, – уточнил Миддлтон, отпивая кофе.

– Латиноамериканской королевой, – кивнул Лео и растянул губы в блаженной улыбке. – Боже, как я счастлив. Ну ладно, я в дом, прослежу там за всем, а ты пока допроси нашу Домино Харви[10].

Адам проводил друга взглядом и переключил внимание на фургон скорой помощи. Что ж, давайте побеседуем, мисс Сэлинджер.

Глава 3

«Господи…»

Кажется, успокоительное, которое выдал ей врач скорой помощи, работало примерно на десять процентов либо действовало настолько медленно, что более-менее внятного эффекта можно будет дождаться разве что к Рождеству.

Билли бесшумно выдохнула, наблюдая отстраненным взглядом за входом в здание, где суетились какие-то люди. Едва ли она понимала в тот момент, что это не полиция, а самые настоящие агенты ФБР, пока ее мысли вращались вокруг квартиры на втором этаже.

То, что она обнаружила наверху, не просто ненормально – это выходит за границы добра и зла и не поддается никакому описанию. Да кто вообще способен на такое зверство?

Роберт Андерсон? Серьезно?

Билли нахмурилась и задумчиво покусала нижнюю губу. Проще поверить в существование единорогов, чем в то, что избалованный финансовый аналитик способен превратить снятое им жилье в зарисовку к «Сиянию» Кубрика[11].

«Я… я ведь… да как это… как он…»

Мысли спотыкались, запинались друг о друга, путались и никак не хотели выстраиваться в единое целое, разбиваясь об один и тот же вопрос: как это вообще возможно? Билли ведь изучила все об этом человеке, раскопала о нем такую информацию, которой в принципе не делятся с окружающими, даже с самыми близкими людьми. И неважно, каким образом были добыты сведения, факт налицо: Роберт Андерсон не тянет на роль Джека-потрошителя. Вообще ничем. Ни одной строчкой в своей не самой законопослушной биографии, иначе Билли ни за что не взялась бы за эту работу. Да, Роб не был святым и занимался такими вещами, о которых не принято говорить в приличном обществе, и тем не менее…

Он не подходит на роль маньяка-садиста.

Но как тогда объяснить все увиденное?

Билли подняла взгляд на окна квартиры, которая явно станет главным местом действия ее ночных кошмаров на ближайшую пару недель, если не дольше.

«…Пять минут погоды не сделают».

Искренне желая своему внутреннему голосу заткнуться и не раздувать огонь совести (она и сама справится с этим, спасибо), Билли опустила взгляд на свои ладони в бурых пятнах.

Странно, но ей совершенно не хотелось звонить Дэну. Раньше она обязательно набрала бы его номер и позволила бы себе выговориться, чтобы сбросить напряжение, с которым была неотрывно связана вся ее деятельность. И неважно, что Дэн выслушал бы ее вполуха – не прерывая и ничего не комментируя, будто не слушал вовсе. Билли не нуждалась в его замечаниях, ей было достаточно просто выпустить пар. Но сейчас…

Ничего. Никакой тяги набрать его номер.

И дело вовсе не в ее поступке, который накладывал негласный запрет на их прежнее общение, а, скорее, в отсутствии потребности звонить кому-либо в принципе, словно это внезапно потеряло весь смысл.

Но куда больше Билли интересовал другой вопрос, который ставил под сомнение ее профпригодность: «Какого черта, Роберт? Что ты натворил?..»

О том, что в квартире нашли не его тело, она узнала случайно, краем уха перехватив разговор полицейских, поэтому вопрос о роли Андерсона в этой истории приобретал неожиданный поворот и довольно неприятный привкус.

– Мисс Сэлинджер…

Нет, это какой-то бред. За время своей работы Билли еще никогда настолько не ошибалась в тех, кого искала (и, само собой, находила), иначе при таком подходе вся ее деятельность накрылась бы известным местом в самом начале карьеры.

– Мисс Сэлинджер?..

Когда ее имя прозвучало во второй раз, Билли, стряхнув оцепенение, перевела озадаченный взгляд на незнакомого мужчину в строгом костюме.

– Адам Миддлтон, специальный агент Криминального следственного отдела ФБР. – Он продемонстрировал ей удостоверение, которое она смогла бы прочитать разве что завтра, когда буквы и строчки перестанут плыть, залезая друг на друга, под действием принятого препарата. – Я должен задать вам несколько вопросов.

Специальный… кто? Что?..

Билли молча смотрела на незнакомца секунд десять, затем перевела взгляд чуть ниже и удивленно приподняла брови. Деловой костюм без единой складки сидел на нем так, будто владелец либо родился в нем, либо был вместе с ним выточен из камня. Аккуратно постриженные короткие светлые волосы и не менее аккуратная, тщательно ухоженная щетина. Предельно сосредоточенный взгляд, словно этот человек был озадачен сразу всеми проблемами мироздания, но не выказывал по этому поводу каких-либо эмоций. И контрастное трио на этом строгом образе: помятое от недосыпа лицо, бордовый галстук в мелкую полоску и стакан с кофе, на котором кто-то вывел заботливой рукой маленькое сердечко.

«Мило». А Билли грешила на Андерсона с его неубедительной способностью затеряться на фоне окрестностей Остина.

После затянувшейся паузы она спросила, сознательно растягивая время для осмысления всего, что происходит:

– Откуда вы, говорите?

– Криминальный следственный отдел, – спокойно повторил Миддлтон и добавил на всякий случай: – ФБР. У меня есть к вам несколько вопросов.

Значит, не ослышалась.

Глубина ямы, в которую провалился Андерсон, росла невероятными темпами. Не нужно быть великим гением, чтобы понимать: агенты Бюро не выезжают на место преступления просто так. Да, в той квартире на втором этаже побывал далеко не любитель обчищать дамские сумки, но…

Криминальный. Следственный. Отдел ФБР. Криминальный отдел. ФБР.

«Фе-де-ра-лы, Билли. Федералы. Понимаешь, куда вляпался Андерсон? – спросила она саму себя и тут же самой себе ответила: – С трудом».

Билли очень сильно постаралась не выдать внутренний крик, даже бровью не повела – троекратное ура наконец-то подействовавшему успокоительному. Но если бы могла, запрыгнула бы прямо сейчас в свой «форд» и уехала бы отсюда, нарушив все допустимые ограничения скорости.

– М-м-м… – протянула Билли, ощущая себя сонной рыбкой в огромном аквариуме, и отлепилась от машины скорой помощи, встав напротив Адама. – Да, конечно. Задавайте свои вопросы.

Миддлтон озадаченно притих.

Обычно люди, которые пережили серьезное потрясение, чаще всего не находили сил даже на более-менее внятный разговор, ограничиваясь кивками и односложными «да-нет», сказанными невпопад. А эта девушка взяла и встала напротив агента ФБР, смело посмотрев ему в глаза и так уверенно вздернув подбородок, будто заранее подготовила пачку убедительных аргументов, почему Адаму стоит засунуть куда подальше свой многозначительный вид и многолетний опыт работы. И при этом она была чуть ли не с головы до ног заляпана чужой кровью. Хотя, учитывая ее профессию, Билли – девушка явно не робкого десятка.

Лео был прав. Адаму уже нравится.

– Мисс Сэлинджер… – Заметив, как она нахмурила брови, всего на секунду и почти неуловимо быстро, Миддлтон внезапно для себя спросил: – Или я могу называть вас просто Билли?

«Мисс Сэлинджер…»

А ведь через месяц она могла бы быть миссис Розенберг, хотя это сочетание до сих пор звучало в ее ушах слишком вычурно и как-то… неудобно. Все равно что надеть туфли не по размеру и не по фасону, даже если выглядят они замечательно и могут быть мечтой сотен девушек.

Дэн всегда гордился фамилией своего рода – такого же древнего, как и запас бутылок вина в подвале его дома, – и хотел поделиться этой гордостью с Билли, даже не задумываясь, что это означало для нее.

«Мисс Сэлинджер». Да, пожалуй, с этим стоит походить еще некоторое время. Билли не была готова расстаться со своей фамилией и свободой, и в сложившейся ситуации собственное имя вызывало куда больший отклик, чем все остальное.

Она пожала плечами:

– Как пожелаете.

– Хорошо, Билли, – кивнул Адам, успев обложить себя стеной из вопросов (вроде «Какого хрена ты творишь, мужик?» и «Ты в своем уме, Миддлтон?»). – Тогда перейдем сразу к делу, чтобы не задерживать вас здесь надолго. Мне сообщили, что вы занимаетесь…

«Если он сейчас скажет “охотой за головами”, я тресну его по колену».

– …поиском правонарушителей, которые избегают судебных заседаний.

Билли кивнула. «Неплохо».

– Расскажите, как вы оказались здесь и кого разыскивали.

Билли медленно выдохнула и отвела взгляд. Конечно. Никаких проблем. Сейчас она все расскажет. Как взяла заказ на Роберта Андерсона. Как подробно изучала всю его подноготную, обращаясь за помощью к таким источникам, за работу с которыми ее точно не погладят по голове. Как в итоге напала на след Андерсона в Остине, вошла в квартиру и поскользнулась в луже крови, а потом бежала прочь на третьей космической скорости, не разбирая дороги, и довольно нелепо растянулась на тротуаре, запутавшись в собственных ногах (если присмотреться, на той части асфальта заметны пятна крови). Как, задыхаясь от переизбытка паники и адреналина, она спряталась за свою машину, схватила телефон и раза с пятого смогла вызвать полицейских, с которыми еще пришлось поскандалить: ведь они не горели желанием ехать на вызов «полоумной девицы, тарахтящей непонятный набор слов».

Так… о чем он там спрашивал? Как она оказалась в этом месте?

«Как угодно, но только не по ошибке».

– Я занималась поисками человека, сбежавшего из-под залога, – проговорила Билли, стараясь не наговорить лишнего. – Его след привел меня в это место. Хозяин квартиры дал мне ключи, поэтому я вошла туда на законных основаниях. Тем более… – она замялась, – я слышала, что в квартире кто-то есть. Но внутри было слишком темно, и я не сразу заметила, что там… – Билли притихла и неопределенно пожала плечами. Итог этой короткой прогулки по квартире Миддлтон мог видеть своими глазами. – Я уже рассказала полиции, что сразу выбежала на улицу и спряталась за своей машиной.

Адам мог только догадываться, каково это – оказаться на ее месте, но знал наверняка, что никто не захотел бы пройти через то же самое. Однако Билли держалась молодцом – насколько это было возможно.

– И вы не видели, покидал ли кто-нибудь дом до приезда полиции? – осторожно уточнил он.

Билли отрицательно покачала головой:

– Мне как-то не очень хотелось играть в наблюдателя в тот момент.

– Это было правильное решение. Вы молодец.

«Я буду “молодец”, если не скажу слишком много, – подумала она. – Терпеть не могу эти прогулки по тонкому льду. Как и отчитываться перед важными галстуками-в-законе, у которых только один девиз: “Все, что вы скажете, может быть использовано против вас”». Билли тяжело вздохнула и внезапно замерла, широко распахнув глаза.

– Точно! – вырвалось у нее, словно над головой загорелась лампочка потрясающей идеи.

Адам невольно вздрогнул, уставившись на ее указательный палец перед своим лицом. Видит бог, еще секунда, и он бы применил какой-нибудь незапланированный защитный прием, но, к счастью, успел вовремя опередить собственные рефлексы – то ли благодаря стакану с кофе, то ли потому, что Билли не внушала ему чувства угрозы. Но это был бы тот еще поворот. Вся выдержка Адама, его собранность и непоколебимый вид рухнули бы, как карточный домик на ветру, если бы он схватил Билли за руку и заломил ее за спину, приказав не двигаться. Ей никогда не говорили, что нельзя вот так внезапно жестикулировать перед сотрудниками правоохранительных органов?

«Спокойно. Посмотри на нее. Она в шоке после увиденного и не думала нападать».

Продолжая держать палец перед Адамом, Билли задумчиво посмотрела по сторонам и остановила взгляд на своем «мустанге».

– Одну минуточку, – пробормотала она и, стянув с себя плед и вручив его смятым комом Миддлтону, молча направилась к «форду», припаркованному между двумя домами.

Брови Адама подскочили на лоб.

«Не понял».

Он с недоумением посмотрел ей вслед, прижимая к себе плед и стакан с кофе. Ей-богу, для полного «набора» ему не хватало только сопливой песни о разбитом сердце и подоконника. Билли ведь не надумала сбежать? Вот так… откровенно нагло.

– Билли? – окликнул он девушку после недолгой паузы.

Уже пора броситься за ней или стоит еще немного подождать?

Миддлтон покачал головой. Продолжая приглядывать краем глаза за мисс Сэлинджер, которая увлеченно искала что-то на переднем сиденье «форда», Адам отставил стакан с кофе на капот ближайшей служебной машины, расправил скомканный плед и сложил его в несколько ровных слоев аккуратным, геометрически верным квадратом.

– Билли тут, – оповестила она, вернувшись спустя пару минут, и, не заметив стараний Адама, забрала плед из его рук, вручив вместо него папку с документами.

Миддлтон не успел прокомментировать эту ловкую рокировку и задержал взгляд на пледе, который Билли скинула в открытую дверь фургона скорой помощи.

Все слова так и застряли в районе горла. «Пресвятая. Дева. Мария! – внутренний перфекционист Адама издал беззвучный крик боли при виде смятой ткани, которая стараниями мисс Сэлинджер превратилась в подобие творчества Сальвадора Дали. – Спокойно, Адам. Спокойно. Пусть полежит так, это не страшно».

А что касается Билли – она явно не осознавала всю серьезность происходящего, из-за шока или по любой другой возможной причине.

И все же под треснувшей маской невозмутимости Адама распирало любопытство – как человека, который впервые столкнулся с тем, чего никогда не существовало в его системе координат. Необычным. Непривычным. Контрастным. И в случае с Билли совершенно непредсказуемым.

Да, работа Адама напрямую связана с людьми, и бо́льшая часть реагирует на его появление не очень-то радостно, а иногда и угрожающе. Да, он научился и со временем даже привык не реагировать на внешние раздражители, манипуляции и попытки задавить себя напором эмоций. Но действия Билли не были направлены против него.

– В этой папке вся информация на… – Она запнулась и обреченно выдохнула: – В общем, его зовут Роб Андерсон. То есть Роберт. Роберт Андерсон. Финансовый аналитик в «Мокинджей Кэпитал Групп»[12]. Около месяца назад засветился в истории с нелегальным переводом денежных средств компании, был выпущен под залог и на заседание суда так и не явился. Мне удалось выйти на человека, который сдал Андерсону эту квартиру. И, по его словам, Роб… – Билли вздохнула, мельком взглянув на злополучное здание с адской квартирой на втором этаже, – должен был остаться здесь еще минимум на неделю. Я собиралась перехватить его этим утром и убедиться, что он никуда не денется до приезда полиции. Но… – Она пожала плечами и притихла.

Адам быстро переварил полученную информацию и посмотрел на папку в своих руках, которая внезапно приобрела ощутимый вес и значимость, как некий сакральный артефакт, способный дать ответы на все интересующие вопросы. Либо на один – самый главный.

Первая страница собранного Билли досье содержала основные факты личности беглеца (пол, возраст, род деятельности, семейное положение, прочую базовую информацию) и самое главное – фотографию Роберта.

Миддлтон внимательно вгляделся в изображение, пытаясь отыскать в нем любые сходства с условным портретом человека, которого разыскивают за совершение серии жестоких убийств.

Итак, Роберт Андерсон. Выглядит на тридцать пять, по факту – сорок три. Голливудская улыбка, созданная одним из лучших стоматологов города, карие глаза с дьявольским прищуром, короткие русые волосы, уложенные в духе тенденций современной моды, и вид абсолютного победителя, непоколебимо уверенного в собственном превосходстве. Такие люди всегда знают, чего хотят, и умеют этого добиваться.

Мог ли Роберт перейти черту и заняться чем-то помимо финансовых преступлений?

Адам пробежался взглядом по тексту рядом с фотографией. Рост – 186 сантиметров (на 11 больше, чем у самой высокой из убитых жертв). Спортивное телосложение – результат регулярных занятий в тренажерном зале, трижды в неделю, если верить написанному.

Крепкое здоровье – никаких вам серьезных заболеваний, наследственных отклонений, аллергий или непереносимости лакто-зы, которая, наравне с глютеном, уже давно находится на пике популярности как один из главных врагов человечества. Отсутствие каких-либо заметных психических отклонений или нездоровых зависимостей, разве что любовь к дорогим машинам и красивой жизни, которая не всегда соответствовала его аппетитам даже при довольно неплохой зарплате. Не женат, детей или близких родственников нет, кроме бывшей жены, с которой он развелся семь месяцев назад.

Адам бегло просмотрел остальные распечатки, которые содержали сведения о работе и личной жизни Роберта, маршрут его вероятных перемещений и несколько скелетов, любезно вытащенных из шкафа с легкой подачи мисс Сэлинджер, а затем вернулся к фотографии на первой странице.

И да, и нет. Общее сходство имеется, но для каких-то конкретных выводов понадобятся более убедительные доказательства.

«Надо будет внимательно изучить все эти… 700 тысяч страниц, фигурально выражаясь».

Миддлтон закрыл папку и покрутил ее в руках, оценивая толщину всей стопки листов. Все-таки способность мисс Сэлинджер собирать информацию приятно удивляет. И немного настораживает. Адам поднял взгляд на Билли, задумчиво разглядывавшую испачканные в крови пальцы: спросить у нее сейчас, где она накопала столько материала на финансового аналитика крупной инвестиционной компании, с которой у него заключен договор о неразглашении, перекрывающий доступ ко многим фактам, или подождать официального допроса в офисе?

Внезапно за спиной Адама раздался грохот: один из криминалистов по неосторожности уронил металлический чемоданчик, к счастью, без улик или хрупких предметов внутри, заставив Билли испуганно вздрогнуть, а Миддлтона – резко обернуться и неодобрительно покачать головой (похоже, кого-то сегодня ждет профилактический выговор).

Билли прилипла взглядом к сотруднику лаборатории с небольшим чемоданчиком в руках – она не моргала до тех пор, пока мужчина не скрылся в здании, откуда уже скоро начнут выносить все, что было найдено на месте преступления.

«Там кто-то был… когда я вошла в квартиру, кто-то находился внутри, и…»

И неизвестно, чем все могло закончиться, если бы не удалось убежать?

Билли провела пальцами по волосам – от затылка до шеи (старая привычка, которая всегда помогала сосредоточиться) – и вновь посмотрела на окна второго этажа.

«Нет. Стоп. Не верю. – Она едва заметно напряглась. – Я… я не верю. Это какой-то бред. Он не мог сделать это. Роб не мог никого убить, он ведь…»

Кто? Невинный агнец, по ошибке обвиненный в ужасном преступлении? Человек, который оказался втянут в это дело по чистой случайности – просто потому, что так совпали звезды?

Вот только два дня назад владелец квартиры выдал ключи именно Роберту – он подтвердил это лично, когда увидел его фотографию, которую ему показала Билли. Значит, никаких случайностей. Роб действительно арендовал эту «обитель зла».

История с потерей ключей тоже не работает, потому что еще пять часов назад Андерсон был здесь, но вряд ли Билли сможет объяснить агентам ФБР, каким образом Роберт выдал себя и откуда у нее эта информация. Придется придумать очень убедительную версию, которая не заставит раскрывать ее источники и методы работы.

«А если… все произошло, пока его не было в квартире? Что, если он вернулся поздно ночью, обнаружил в квартире кровавое побоище и… просто сбежал?»

Это бы многое объяснило – кроме одного: почему квартира была заперта. Кто решит закрывать дверь, унося ноги в панике? Билли ведь не стала – взяла и вылетела пулей из дома. А Роберту и вовсе не было смысла задерживаться ради дополнительных манипуляций. Это ведь чужое жилье, снятое за наличные деньги и без документов. Никаких записей, никаких имен – беги хоть на все четыре стороны, и пусть с этим логовом Джека-потрошителя разбираются полиция и ФБР.

«Нет, все не так, неправильно, картинка не складывается. Внутри ведь кто-то был. – Билли зажмурилась, стирая с воображаемой доски все сделанные “записи”. – Я не могла настолько сильно ошибиться, – непробиваемо упрямая мысль вращалась в ее голове, как в невидимой центрифуге. Еще несколько тысяч оборотов, и ее затошнит на самом деле. – Я что-то упускаю, либо…»

Либо Роберт действительно сделал это.

– Билли?

Голос Адама вырвал ее из этой карусели безумия, будто он внезапно нажал на кнопку «стоп» и ее выкинуло резким рывком обратно в реальность. Нахмурившись, Билли обвела недовольным взглядом людей, здание, машины и остановилась на Миддлтоне, которому почти доставала макушкой до уровня подбородка. «Тоже мне скандинавский бог грома и молний в галстуке», – мысленно фыркнула она.

– Все хорошо? – поинтересовался Адам, очень внимательно наблюдая за ней с высоты своего роста. – Понимаю, вопрос не самый удачный. – Он пожал плечами и посмотрел на Билли с таким участием, что она едва не ущипнула себя за руку. – Но, если вы хотите поделиться чем-то еще, можете рассказать мне. Да, я для вас посторонний человек, однако именно тот, кто может вам помочь в данной ситуации. Просто скажите как.

Потому что он вот-вот сломает голову, пытаясь прочитать ее мысли.

Но Билли молча замерла под его пристальным изучающим взглядом, словно бабочка на стекле микроскопа, недоуменно хлопая ресницами. «Это что… беспокойство? Да ну не может быть. Он же это не всерьез? Или…»

И неожиданно для самой себя Билли набрала в грудь воздуха, собираясь вывалить на Адама все, что успела выстроить в своей голове за прошедшую минуту, – и непременно сделала бы это, потому что не особо умела вовремя притормаживать, когда внутри разворачивалась очередная буря. Но в этот раз каким-то чудом у нее получилось остановиться за секунду до «На самом деле мне есть что рассказать вам, агент Миддлтон».

Инстинкт самосохранения победил. Или, скорее, защитная реакция, сформированная довольно ярким и показательным опытом взаимодействия с представителями закона и порядка.

Защита от тех, кто призван защищать. Какая ирония.

Мимолетная вспышка слабости, которую Билли могла объяснить разве что пережитым стрессом, исчезла вместе с тихим выдохом.

«Боже, Билли. Очнись. Ты серьезно? Беспокойство? Речь идет об агенте ФБР, которого годами дрессировали “вскрывать” головы людей сотней самых разных способов, часть из которых должна бы заинтересовать Международную комиссию по правам человека».

Она не видела в Миддлтоне палача закона без морали и принципов. Для нее он был всего лишь частью системы, которая не дала ей ничего, кроме уверенности: спасение утопающего – дело рук самого утопающего, а бездействие больше не считается преступлением. Бездействие тех, кто взял на себя обязанность «служить и защищать», но расписался в этом договоре невидимыми чернилами.

«Я теряю здесь время», – вздохнула Билли. Сейчас этот Мистер Стильный Галстук накидает ей еще сто тысяч бесполезных вопросов или попытается окружить ее мнимой заботой, а Роберт за это время успеет добраться до границы с Канадой. Или с Мексикой. Или с Гренландией, черт бы ее побрал. Хотя даже не ее, а Роберта Андерсона со всей этой историей в придачу.

– Послушайте, агент… – «Как там его фамилия?» Взгляд Билли переместился на стакан с кофе, который Адам подхватил с капота машины. – Кэндис, – прочитала она вслух и не удержалась от тихой усмешки, которую не особо успешно спрятала за легким кашлем.

Адам с непониманием уставился на Билли: «Агент… Кэндис?»

Проследив за ее взглядом, Миддлтон развернул к себе стакан и увидел на нем выведенные маркером имя баристы и номер ее телефона, последнюю цифру в котором заменяло небольшое сердечко.

«Это так приторно-мило, что меня сейчас вытошнит». – Билли с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза, когда заметила промелькнувшую на лице агента улыбку.

– Миддлтон, Билли, – снисходительно поправил девушку Адам, вернув себе прежний сосредоточенный и предельно серьезный вид. – Агент Миддлтон. Но вы можете звать меня Адам.

– Супер. – Она кивнула без особого энтузиазма («Делать мне больше нечего»). – Но меня устроит и «агент Миддлтон».

Адам нахмурился, но сдержанно промолчал.

– Я передала вам всю известную мне информацию на Роберта Андерсона, – продолжила она. – Можете делать с этой папкой все что пожелаете: изучите вдоль и поперек, отправьте на экспертизу, сбросьте в архив, да хоть на конфетти пустите. Мне все равно. – Билли вскинула перед собой руки. – Это результат проделанной мной работы, и не думаю, что смогу помочь вам чем-то еще. А за ваше предложение выговориться спасибо, но, пожалуй, я воздержусь.

– Благодарю вас, – ответил Адам, не реагируя ни на колкости, ни на откровенный вызов в ее взгляде. Это далеко не первый человек, который пытается забросать его копьями, обозначая свою территорию, что чаще всего объясняется последствием пережитого стресса и своеобразной попыткой выразить накопившиеся эмоции. – Вы очень помогли нам. Мы обязательно изучим всю собранную вами информацию, но вынужден предупредить: вас все равно вызовут на официальный допрос, где мы более детально обсудим вашу работу, связанную с Робертом Андерсоном. Также убедительная просьба на время расследования не покидать город.

– И в мыслях не было, – буркнула Билли, крепко сжав в руке телефон, как эспандер. – От меня еще что-нибудь требуется или я могу идти?

Помедлив, Адам кивнул:

– Да, Билли, вы можете идти. – Он заметил в стороне Лео, который, не дождавшись его наверху, теперь угрожающе шевелил бровями, красноречиво поглядывая на свои наручные часы. – С вами свяжутся мои коллеги для назначения даты проведения допроса, но прежде, чем вы уйдете… – Миддлтон достал из внутреннего кармана пиджака небольшую визитку из черного пластика и протянул ее Билли. – Здесь указан мой номер. Если вспомните что-нибудь еще, заметите нечто подозрительное или у вас появится информация о местонахождении Андерсона, сразу звоните. В любое время дня и ночи.

Кивнув, Билли отправила визитку в задний карман джинсов, молча развернулась и направилась к своему «мустангу».

Глядя ей вслед, Адам слишком крепко сжал в руке картонный стакан, успев продавить его в нескольких местах.

– Надо приставить к ней наблюдение, – проговорил он, когда рядом появился взлохмаченный Лео.

– Думаешь, упорхнет птичка? – усмехнулся Холден, почесывая щетинистый подбородок, и скосил взгляд на смятый стакан в руке друга.

– Думаю, как бы охотник за головами сам не попал под прицел. – Как только «форд» скрылся за поворотом, Адам повернулся к Лео. – Полиция осмотрела остальные квартиры?

– Да, но процесс затянулся. – Холден пожал плечами. – Никто особо не горел желанием впускать копов. Убийца мог спокойно скрыться до того, как прибыло подкрепление.

– А Билли не заметила его, пока пряталась за машиной, – пробормотал Миддлтон и посмотрел на стакан в руке: сразу выкинуть или сначала сохранить номер?

– Вот что я называю многозадачностью, – хмыкнул Лео с хит-рой улыбкой, но, когда Адам смерил его хмурым взглядом, тут же придал своему лицу самое невинное выражение. – Что? Я не осуждаю – как раз наоборот.

– Ага, – буркнул Миддлтон и сфотографировал номер вместе с именем, больше из принципа и желания доказать Холдену, что его жизнь не состоит только из работы, о чем тот регулярно проедает мозг на протяжении последних двенадцати месяцев. Вряд ли Адам на самом деле решит позвонить Кэндис – на это сейчас совсем нет времени.

«У тебя никогда нет на это времени», – тут же вмешался внутренний голос с подозрительным мексиканским акцентом.

Отлично, теперь осталось для полной радости еще и сойти с ума.

Взгляд Адама остановился на смятом пледе в машине скорой помощи.

– Идем, покажешь место преступления, – сказал он после недолгой паузы и под озадаченным взглядом Лео повернулся к дому. Адам ведь не надеялся скрыть от Холдена все эти пятьдесят оттенков отсутствующего энтузиазма на грани с недовольством? Хотя бы потому, что за последние несколько месяцев единственной мало-мальски внятной эмоцией Миддлтона был его шумный вздох в ответ на внешний раздражитель в лице лучшего друга – вздох настолько тяжелый, что вполне мог бы промять под собой пикап средних размеров. Почему именно пикап и почему такие габариты, Лео не знал – просто однажды пришел к этому выводу и не собирался себя переубеждать.

– С тобой точно все в порядке? – осторожно поинтересовался Холден, зная заранее, какая последует реакция. Все это они проходили уже не раз, и вряд ли сейчас что-то изменится. Но не спросить он не мог – слишком хорошо помнил, о чем говорят все эти симптомы.

Миддлтон непонимающе на него посмотрел: ну что опять?

Только разговоров по душам не хватало.

– Она звонила?

Вопрос прозвучал в голове Адама как разорвавшаяся петарда, без предупреждения брошенная в его лицо.

– Нет, – резко ответил Миддлтон. – И, если на этом все, давай вернемся к работе.

Холден с досадой фыркнул:

– Да и пожалуйста. Ладно, мой достопочтенный Данте. – Его взгляд переместился на здание. – Добро пожаловать на новый круг этого ада. И кстати, – добавил Лео перед входом в подъезд, – постарайся там ничего не задевать – этот Амитивилль держится на честном слове, а я сегодня как-то не планировал уютно расположиться под обломками бетона.

Глава 4

Первое, что бросилось в глаза, – размазанная лужа крови по центру гостиной.

Что ж, у мисс Сэлинджер получилось максимально эффектно ворваться на место преступления. Ей невероятно повезло, что ее инстинкт самосохранения сработал быстрее реакции убийцы, иначе все закончилось бы гораздо серьезнее испорченной одежды. С большой вероятностью она просто не пережила бы это утро.

Но ее появление было не единственной новой деталью.

Мысленно исключив все, что не было частью совершенного преступления, вроде криминалистов, занятых сбором вещественных доказательств, или желтых пронумерованных карточек во всех частях помещения, Адам присмотрелся к общей картине: отодвинутый от стены диван с порванной обивкой; перевернутая тумба с оторванной дверцей; множество осколков неизвестного происхождения; пара стульев, раскиданных по углам гостиной; глубокие царапины на вздувшемся паркете и дверных косяках… Такое чувство, будто доктор Джекилл проиграл мистеру Хайду, и тот разнес квартиру в приступе неконтролируемой ярости, попутно залив кровью стены, мебель, пол и даже потолок.

Неужели у вдумчивого и расчетливого маньяка неожиданно сбились настройки и он превратился в кровожадного берсерка?

Но несмотря на свои растущие аппетиты и садистскую жестокость, убийца никогда не оставлял после себя такой беспорядок – лишь изувеченные тела и зверское количество пролитой крови.

В каждом из четырех предыдущих случаев акцент всегда был на жертве – такая своеобразная демонстрация тщательным образом спланированного безумия, где ничто не отвлекало внимания от главного и в то же время не могло вывести на самого преступника. Теперь же он словно переоценил свои возможности, взявшись сразу за двух человек, и ситуация в итоге вышла из-под контроля. В конце концов все рано или поздно совершают ошибки, даже самые предусмотрительные сволочи.

Вот только интуиция подсказывала обратное: не было никакой ошибки. Скорее всего, убийца не успел довести начатое до конца, когда на пороге квартиры внезапно появилась Билли.

– Осторожно, – предупредил Лео и кивнул на лужу крови рядом с Адамом. – Один из наших чуть не растянулся на полу вслед за мисс Сэлинджер.

Потрясающе.

Миддлтон взял у одного из криминалистов одноразовую маску и проследовал за Холденом к месту, где была найдена первая жертва.

– Мэлвин уже закончил с первичным осмотром, но более подробную информацию предоставит сразу после вскрытия.

Перешагнув порог довольно просторной ванной комнаты, Лео достал из кармана пиджака свой блокнот, исписанный мелким неразборчивым почерком, который Миддлтон научился более-менее расшифровывать только спустя три года совместной работы, и то не до конца.

– Итак, – Холден сверился с записями, которые набросал со слов судмедэксперта и операторов, – Трисс Дженнингс. Туристка из Ковентри. Двадцать три года, не замужем, детей нет. Часто путешествовала по миру, занималась волонтерской деятельностью и в родной Англии надолго не задерживалась. Это ее первая поездка в Чикаго и вторая – в Штаты. – Лео перевернул страницу блокнота. – На теле обнаружены многочисленные порезы, ушибы, ссадины, а также следы удушения и несколько сломанных ребер. Правая рука была отделена от тела и оставлена на тумбе рядом с раковиной.

Адам посмотрел на указанное Холденом место. Руки там уже не было, зато остался внушительный по размеру кровавый след, плавно перетекающий в лужу на полу.

– Характер ран и количество крови указывают на то, что все увечья девушка получила еще при жизни, – продолжал Холден.

– Раньше он части тела не отделял, – заметил Адам, рассматривая изувеченное тело, равнодушно скинутое в ванную, как мешок с мусором. Никакой постановочной позы с завуалированным намеком на некую нездоровую идею, которую могла породить лишь расшатанная психика, – убийца просто сбросил тело на дно поржавевшей ванной, словно внезапно потерял к нему интерес.

Кем надо быть, чтобы сотворить такое?

Да кем угодно, хоть злом в чистом виде, но точно не чем-то сверхъестественным.

Когда Адаму исполнилось пять лет, он перестал верить в чудовищ, притаившихся в темных углах и стенных шкафах. А еще через шесть он понял, что монстры реальны, но они не сидят под кроватью, а живут среди людей и выглядят так же, как люди, скрываясь под разными масками и подражая нормальности. Так и совершают зло. И можно бесконечно долго смотреть прямо на них, но не видеть их истинного лица.

Мимикрия – навык не только жертвы, но и хищника. Социальная мимикрия – оружие в руках преступника, потому что нет более серьезной опасности, чем волк в овечьей шкуре, не вызывающий никаких подозрений.

Адам прижал маску чуть плотнее к лицу: несмотря на крепкие нервы, его желудок явно был не согласен со всем увиденным, особенно с тошнотворным запахом, который не выветривался, несмотря на открытые окна. К счастью, самоконтроль Миддлтона пока что распространялся и на бессознательные реакции организма.

Отчасти прислушиваясь к комментариям Лео, который выражал прямым текстом все, что думает про убийцу, его наклонности, проблемы с головой, а также добавлял что-то там про чью-то мать и детские комплексы, Адам подсчитывал в уме количество совпадений с почерком предыдущих убийств: множество синяков и ссадин, больше напоминающих одну сплошную гематому; открытые раны, полученные при неизвестных обстоятельствах (но не без чужой помощи); порезы разной степени тяжести и глубины и безумное количество крови – не только на теле, но и везде рядом.

Что ж, этот социально опасный монстр себе не изменяет. Несмотря на отсутствие какой-либо заметной связи между жертвами, а также местами, где были обнаружены тела, все так или иначе сводилось к страшным увечьям и крови. В глазах убийцы все эти жертвы были не людьми, а тренировочным полигоном для его зверского садизма.

Как там обычно говорят про таких? Больной ублюдок? Притом чертовски умный и хорошо подготовленный, раз за целый год Бюро не обнаружило ни одной улики, которая могла бы указать на конкретного человека. Зато с этой задачей прекрасно справилась агент-фрилансер, и вряд ли убийца был готов к такому повороту. Впрочем, как и ФБР.

– Известно, когда наступила смерть? – поинтересовался Адам, отвернувшись от ванной. Пожалуй, здесь он увидел достаточно.

– Ориентировочно между полуночью и пятью часами утра, – отозвался Холден, направляясь к выходу в коридор. – Конкретнее будет понятно после детального осмотра, которым Мэл обещал заняться сразу после того, как тела доставят в его лабораторное подземелье.

– Класс, – вздохнул Миддлтон и вышел из ванной комнаты вслед за Лео.

– Как я уже говорил, сумки жертв были найдены в квартире вместе с документами, банковскими картами, наличными и всякой девчачьей мелочью типа косметики и прочей ерунды. Как обычно, этот cabrón[13] плевать хотел на личные вещи. А если он все же унес что-то с собой, – Холден встал перед дверью и посмотрел на Адама, – боюсь, узнаем мы об этом разве что с его слов.

Ничего не ответив, Миддлтон вошел в спальню, где его дожидалось еще одно зрелище не для слабонервных: на двуспальной кровати, которая была единственной мебелью в этой комнате, раскинув в стороны руки, покрытые гематомами и порезами, лежала вторая убитая девушка. Изуродованная жестокими пытками, она застыла с остекленевшим от ужаса взглядом и широко открытым ртом, словно скончалась прямо во время крика.

«Твою мать…»

Адам остановился в паре метров от кровати – и в нескольких сантиметрах от лужи крови на полу.

– Ирма Кох, – сообщил Лео. – Кельн, Германия. Двадцать четыре года, студентка, замужем не была, детей не имела. В Чикаго, и в Штатах в принципе, оказалась впервые. Скорее всего, познакомились девушки после прилета – техотдел как раз проверяет эту версию. Касаемо увечий: все примерно то же самое, что и у предыдущей жертвы, только в разной степени озверения и без ампутации. Возможно, убийце хватило опыта с мисс Дженнингс.

– Либо он не успел осуществить задуманное, – добавил Адам. Оценив количество крови, в которой лежала убитая девушка, он заглянул под кровать и обнаружил еще одну бурую лужу под промокшим насквозь матрасом. – При такой жестокости крики должны были доноситься до нашего офиса, – заметил Миддлтон и отошел назад, стараясь не наследить еще больше, но из-за обилия крови живого места на полу практически не осталось. К тому же до Адама здесь побывала группа криминалистов.

– Должны, но не доносились. – Холден пожал плечами. – Мэл предполагает, что обе жертвы находились под воздействием какого-то препарата.

«Еще лучше».

– Но даже если, чисто в теории, они кричали, – продолжил Лео, – вряд ли кто-то в этом чудесном дружелюбном соседстве решил бы проявить гражданскую сознательность, заявив на шум за стеной. А если и заявил бы – сюда ведь никто не приедет. С таким уровнем преступности, как здесь, никто не бросится разбирать жалобы на орущих соседей.

Миддлтон кивнул. Один из сомнительных бонусов работы в правоохранительной системе – общая репутация. Если в грязь наступит один, брызги полетят во всех остальных. Поэтому нередко чьи-то действия или бездействие становились пятном позора для всех.

– Если он и ввел убитым какой-то препарат, ему все равно могло понадобиться оружие. Например, обычный пистолет, – предположил Адам, осматривая кровать с разных сторон. – Чтобы контролировать одновременно двух человек, если что-то пойдет не так. Да и ему надо было как-то заманить девушек в это… логово Ганнибала. Сомневаюсь, что они пришли сюда добровольно.

«Либо они были не в своем уме, либо оказались настолько очарованы новым знакомым, что без раздумий отправились за ним в очевидную ловушку, где не хватало разве что таблички “Беги отсюда, пока не поздно”.

Если за этим действительно стоит Роберт Андерсон, то вопросы отпадают сами собой. С такой нахальной голливудской улыбкой и самоуверенным взглядом он мог бы втереться в доверие и к сатане. При его внешних данных ему бы не составило труда впечатлить двух девушек, окрыленных свободой и беззаботным отдыхом вдали от дома – там, где меньше всего стоит доверять незнакомцам.

Волк в овечьей шкуре».

Адам перевел взгляд на тело убитой Ирмы Кох. Она и ее подруга заметно проигрывали по телосложению и массе предыдущим жертвам, и хотя теперь их было сразу двое, они казались слишком легкой мишенью для человека, который привык растягивать удовольствие продолжительными пытками. Если только убийца не преследовал немного иную цель.

– Их родственникам не сообщили? – Миддлтон отошел от кровати и встал рядом с другом.

– Решение за Роном, а он, как обычно, ждет от нас подробный отчет. Дело довольно… деликатное, – заметил Лео и после короткой паузы повернулся к Адаму: – Думаешь, этот отбитый на всю голову маньячина хочет разжечь международный скандал?

– Мы отстаем с этими рассуждениями минимум на два шага. И это, – Адам указал на кровать, – прямое тому доказательство. Пока мы здесь копаемся в очередной порции подачек с его стола, он прямо сейчас где-то там ищет себе новую жертву. Если уже не нашел.

– И что ты предлагаешь делать? – фыркнул Лео. – Позвонить одной из местных гадалок и слезно попросить потереть магический шар, чтобы заглянуть в будущее и предотвратить новое убийство? Извини, но мой третий глаз перестал работать еще в школе, когда я провалил тест по физике.

– Нет, – Адам раздраженно выдохнул и покачал головой. – Я знаю лишь то, что нам срочно нужен очень хороший план, если мы хотим остановить этого Гудини[14] с садистскими наклонностями. А теперь у нас есть и это. – Миддлтон покрутил в воздухе папкой, которую получил от Билли. – Первая внятная зацепка, и не со стороны убийцы. Возможно, это наш единственный шанс повернуть ситуацию в свою пользу.

– Звучит пафосно, – резюмировал Лео, с интересом поглядывая на папку, – но, к сожалению, вполне правдиво. – Шумно вздохнув, Холден мельком взглянул на медицинскую бригаду, которая прибыла для транспортировки тел. Пробормотав под нос пару невнятных кучерявых испанских ругательств, Лео вздохнул с видом мученика-супергероя, который не очень хочет спасать мир, но должен, потому что больше некому. – Я задержусь здесь немного – прослежу, чтобы ничего не случилось. Да и кому-то надо остаться на подстраховке, если мы не успеем закончить до того, как сюда слетятся коршуны с центральных телеканалов.

– Хорошо. Я тогда сразу в офис, – отозвался Адам, краем глаза наблюдая за тем, как тела укладывают в пластиковые мешки. – Составлю предварительный отчет для Рона.

А еще нужно подготовиться к встрече с представителями СМИ, посольств и семьями погибших – до того, как разгорится скандал.

Попрощавшись с Лео, Миддлтон поспешил покинуть квартиру и не заметил, как уже через пару минут сел за руль своего БМВ, салон которого будто уменьшился в несколько раз – или это Адам внезапно стал невероятно огромным вместе со своей гудящей от всего увиденного головой? А еще галстук оказался затянут слишком туго, сиденье придвинуто чересчур близко к рулю – и даже мозг словно перестал помещаться в черепной коробке.

Зажмурившись, Миддлтон сделал пару глубоких вдохов и выдохов, ослабил узел под горлом и откинулся на спинку сиденья.

Нет, все по-прежнему находилось на своих местах.

Адам открыл глаза, размял шею и завел двигатель.

Иногда он жалел о том, что не курит, и был не против поверить в миф об успокаивающем эффекте курения, которое якобы помогает справиться со стрессом, а вовсе не тормозит работу нервной системы.

Ладно, черт с ним. Пора ехать в офис и делать свою работу.

Ведь самое страшное еще впереди.

Глава 5

Последние два дня Билли провела в попытках выкинуть из головы пугающие кадры места преступления, где она отметилась падением в лужу крови. Джинсы, рубашку и даже обувь пришлось выкинуть в помойку, телефон – разобрать на части и тщательно протереть со всех сторон. Сама она сразу после возвращения домой отправилась в душ, где больше часа пыталась смыть кровь, отвращение, липкий ужас и навязчивое воспоминание о том, как фонарик осветил просторную гостиную, от пола до потолка залитую бурой жидкостью, в которой плюс ко всему пришлось искать телефон.

«Сюр какой-то».

Пусть и обрывками, но Билли помнила, как смогла подняться на ноги лишь со второй попытки и как быстро бежала прочь, словно знаменитый спринтер с Ямайки в погоне за очередным мировым рекордом, а заодно и олимпийским золотом, и потом никак не могла отдышаться, очень долго объясняя полиции по телефону, кто она и зачем шипит в трубку несвязную тарабарщину вперемежку с ругательствами. Если бы не страх, заморозивший голосовые связки, Билли начала бы звонок сразу с криков, что вряд ли помогло бы ускорить процесс приезда полиции на место преступления. Иногда она всерьез думала, что проще призвать весь легион демонов, чем дождаться прибытия стражей правопорядка.

Зато ФБР нарисовалось там как по щелчку. Или Билли упустила момент их прибытия, когда провалилась в ступор на неопределенное время?

«А еще этот высоченный агент Миддлтон, весь такой важный и понимающий». Эти «чересчур серьезные галстуки» всегда появляются на сцене под звук фанфар и с таким видом, будто только что спасли мир и готовы повторить это несколько раз, но чаще всего прибывают на место преступления после закрытия занавеса, когда в их присутствии нет никакого смысла.

Где их носит, когда они действительно нужны? Где вся эта сила, снисходительность и грозный вид, когда страдают невинные люди?

Вместо того чтобы остановить пожар, они прогуливаются по пепелищу, когда уже некого спасать.

Какой впечатляющий набор защитников этого города: одних не заставишь приехать, пока они еще способны помочь (а даже если приедут, потом придется им доказывать, что ты не виновен в том, что случилось), а вторые не соизволят появиться до тех пор, пока не станет слишком поздно.

Стоит ли удивляться, что при таком нулевом уровне доверия к представителям правоохранительных органов Билли однажды пришлось взять на себя часть их обязанностей? А это далеко не та работа, о которой мечтает любая девушка.

В основном она занималась поисками тех, кто не станет создавать серьезных проблем при задержании и чей послужной список больше напоминает истории про не самых сообразительных подростков, которые впервые остались одни дома на все выходные. Чаще всего эти нарушители не представляли серьезной угрозы и скрывались от закона в основном потому, что не научились прятать свои задницы чуть лучше после разных финансовых махинаций (например, не оплатили аренду или штраф, нарушили условия договора, уклонялись от уплаты алиментов, провели нелегальную сделку и так далее). Никаких убийств, никакой кровавой жестокости – ничего, что может поставить жизнь самой Билли под удар.

Но Андерсон перевернул ее маленький мир с ног на голову.

Да, Роб крупнее и выше предыдущих беглецов, только Билли не собиралась вступать с ним в схватку, даже несмотря на пройденный курс самообороны. Да, она не профайлер ФБР, но ее опыт, интуиция и подготовка убеждали ее, что Андерсон не больной на всю голову маньяк. Скорее, его просто подставили.

Но если все так и он не виновен, то… где Роберт сейчас и почему квартира была закрыта? Да, ее могли запереть после его ухода, но как быть с человеком внутри?

На третий день Билли все еще разрывалась между голосом разума, призывающим оставить это дело «специалистам», и голосом интуиции, не согласным с таким раскладом. А в перерывах между «Билли, не смей» и «Билли, нужно закончить работу» она пыталась дозвониться до Тони, который весь первый день игнорировал ее вызовы и ответил лишь на следующее утро коротким сообщением: «Не могу говорить. Позвоню сам».

К сожалению, сдвинуться дальше в этом деле без него Билли не могла: этот уникум сетевого мира не только был способен обходить сложнейшие защитные системы, но и имел массу полезных знакомств, особенно там, куда лучше не влезать, а если все же приходится, то делать это следует как минимум с разрешением на ношение оружия и с самим оружием.

К последствиям пережитого дня в Остине добавилось и еще одно разочарование: когда Билли проверяла вещи после возвращения домой, то не обнаружила на ключах своего брелока, важность и ценность которого оценивалась в космических масштабах. В третий раз за три дня перерыв машину, рюкзак и заодно всю квартиру, она с досадой опустилась на диван и, подперев голову руками, начала задумчиво следить взглядом за бегающим по полу солнечным зайчиком.

«Это провал, Билли. Ты даже брелок найти не можешь – как ты собираешься отыскать Роба?»

Вернее, собиралась. Потому что больше не станет: теперь это дело полиции или ФБР – неважно. Пусть они занимаются поисками Андерсона, которого вот-вот заклеймят как убийцу и повесят на него всех собак, даже если он не виновен.

«Знакомая ситуация, да?.. – раздраженно фыркнув, Билли легла на диван и закинула ноги на стену. – Это не мое дело. Свою часть работы я выполнила. Ну… почти выполнила. – Из ее груди вырвался тяжелый вздох. – Я и со своей-то задачей не справилась – только с половиной». Ей ведь платят не за сами поиски, а за передачу нарушителя властям. А сдала ли она Роберта полиции? Нет.

Билли мысленно нарисовала на потолке несколько причудливых узоров.

Но дело ведь даже не в компенсации: как она могла не разглядеть в лощеном любителе денег и красивой жизни маньяка-садиста? Да, эти психопаты нередко скрывают свои извращенные интересы так тщательно, что и родная мать не разглядит в них порождение зла. Хотя это тоже вопрос спорный: порой материнская любовь вызывает редкую форму слепоты, благодаря которой дорогое чадо выглядит невинным ангелом, даже если держит в руках замученную до смерти соседскую кошку.

Билли тихо выдохнула и, продолжая разглядывать потолок с дивана, покачала головой. Нужно найти Роберта: он может быть невиновен, а настоящий убийца останется на свободе. Пока не доказана вина Андерсона (если это вообще произойдет), его поиски остаются в поле ее ответственности. Да и ей ведь необязательно приближаться к нему – достаточно найти его еще раз, а дальше смотреть по обстоятельствам. Только для этого ей все равно понадобится Тони. Но он продолжал сохранять режим радиомолчания.

Дожидаясь его звонка, Билли решила повторно изучить все, что собрала на Андерсона, чтобы найти свою ошибку либо убедиться, что ее не было.

Она поднялась с дивана и переместилась на кухню к ноутбуку, где открыла папку под именем «Р. А.».

Роберт Андерсон – успешный финансовый аналитик, один из ключевых игроков на инвестиционном поле, с нюхом бладхаунда на выгодные капиталовложения и даром Нострадамуса в области прогнозирования результатов и оценки сопутствующих рисков. Что, в свою очередь, требует не только качественной базы знаний и высокого уровня интеллекта, но и задатков грамотного и смелого стратега – с этим у Роберта тоже проблем не было.

Билли переключилась на следующие страницы профайла.

Характерные отличия:

– носит часы на левой руке циферблатом на тыльную сторону запястья;

– на постановочных фотографиях чаще всего приподнимает левую бровь и ухмыляется на левую сторону;

– широкая уверенная походка, твердый шаг;

– когда размышляет, крутит карандаш между пальцев правой руки;

– пользуется только обычной зубной щеткой (механические не признает) и всегда отворачивает ее щетиной от раковины;

– когда злится, приподнимает верхнюю губу;

– в разговоре часто переводит речь на себя;

– неоднократно повторяет «мне нравится», «идеально», «лучший», «по моему мнению», «я в курсе», «жалкий»;

– никогда не оставляет чаевые меньше 20 долларов;

– брезглив, не станет есть из грязной посуды;

– ни при каких условиях не наденет Hugo Boss;

– за рулем часто превышает скорость;

– если ходит без пиджака, всегда закатывает рукава рубашки;

– в постели занимает доминирующую позицию;

– редко отказывается от спонтанного/быстрого секса;

– часто просматривает порносайты (в том числе раздел с ± жестким контентом);

– склонен к гомофобии;

– считает себя неотразимым в глазах противоположного пола;

– любимая фантазия: завалить секретаршу своего конкурента по бизнесу на его столе;

– может выйти из себя при разговоре о детстве.

Вредные привычки:

– курит электронные сигареты со вкусами «питайя – черешня», «ананас – лайм» или «кокос».

– неконтролируемая тяга к противоположному полу.

Раздутая смелость Андерсона больше граничила с наглостью, которая в итоге и сыграла против него. Ослепленный упоительным чувством собственной безнаказанности, он перестал слышать тревожный звоночек, предупреждающий об опасности, и в итоге оказался на скамье подсудимых. Впрочем, надолго задерживаться там не стал: несмотря на арест своих счетов, Андерсон смог внести залог и вышел на свободу дожидаться повторного заседания, на которое так и не явился в назначенный день, а теперь еще и оказался втянут в историю с убийством, что гораздо серьезнее обвинений в финансовых махинациях.

Билли задумчиво уставилась на фотографию Андерсона. «И стоило оно того?»

Поток размышлений прервало громкое жужжание. Подпрыгнув на стуле, Билли тихо выругалась и схватила вибрирующий рядом с ноутбуком телефон.

Номер скрыт.

Среди ее знакомых есть только один человек, который шифруется так, будто находится в межгалактическом розыске и в любой момент за ним могут явиться ФБР, ЦРУ, АНБ, Люди в черном, Зеленые фонари и Могучие рейнджеры.

– Ну привет, Джейсон Борн, – промурлыкала она. – Как здорово, что ты все-таки нашел на меня время в перерывах между своими секретными миссиями.

– У тебя было что-то срочное? – сразу спросил Тони, как обычно отбросив любые приветствия.

– Нет, я просто так названивала и писала тебе семь часов подряд. Хобби у меня такое: терроризировать людей звонками и сообщениями до тех пор, пока они не заявят на меня в полицию.

– Я был близок к тому, – хохотнул парень.

– Черта с два. Если ты со своей любовью к полиции и длинным послужным списком первый позвонишь копам, то я приму обет молчания.

– Чего, конечно же, никогда не произойдет, – усмехнулся Тони.

– Именно так. – Билли перешла к делу: – Помнишь мой последний заказ? Роберта Андерсона, который сбежал из-под залога и недавно засветился в Остине?

– Ага. Где мой процент, Сэлинджер?

– Там же, где и вся эта ситуация в целом.

– О чем ты?

– О том, что в той квартире, которую он снял, его не было, зато было море крови, а еще чье-то тело. Я не в курсе подробностей, но попытаюсь узнать больше.

– Стоп-стоп-стоп. Ты сбрендила? – В телефоне раздались приглушенный «бум» и невнятная ругань. – Не лезь в это дело, слышишь? Если чувак убийца, то это уже не твоя работа.

– А если не убийца? – вспылила Билли. – Да, он сбежал, но… что, если он никого не убивал? Вдруг это все какая-то ошибка или – не знаю – не самое удачное стечение обстоятельств? Или его подставили.

– Или, что вероятнее всего, он убийца. Если в квартире чувака находят труп, а сам чувак подается в бега, скорее всего, убийство – его рук дело.

– Не всегда, доктор Ватсон.

– Я не понял, ты хочешь доказать его невиновность или поиграть в охотника за маньяком? Сменила профиль, Сэлинджер, и отрастила пару стальных яиц?

– Я хочу выполнить свою работу: найти беглеца, сдать его в полицию и получить причитающиеся за это деньги. Ничего нового.

– Сэлинджер! – Тони вздохнул и захрустел чем-то – не иначе как чипсами. – Услышь меня. Ты говоришь про…

– Если собираешься зачитать мне нравоучительную лекцию, – прервала его Билли и слишком резко поднялась со стула, – то лучше не надо. Просто… – Она пожала плечами. – Мне интуиция подсказывает: здесь что-то не так. Во всей этой истории. Я не верю, что он убийца.

– Ах, интуиция, – хмыкнул парень. – Ну тогда мне крыть нечем.

– Тони, помоги мне найти его. Еще один раз. А дальше я решу: ехать за ним самостоятельно или отправить туда армию полиции.

– Ты сумасшедшая, – невесело отозвался тот. – Ладно. Давай попробуем. Но при условии, что я не огребу после этого проблем. Я не хочу мелькать в этом деле.

– Не переживай, ты там вообще никаким боком не будешь указан.

– Это успокаивает, – Тони перестал хрустеть чипсами. – Подъезжай сегодня к двенадцати на старое место. Все обсудим, а там уже я посмотрю, что можно сделать.

– Ты чудо, – улыбнулась Билли.

– А ты заноза в моей заднице. До скорого, Сэлинджер. И не вздумай опаздывать, я не задержусь там надолго.

– Есть, босс.

Завершив разговор, Билли скрылась в ванной, сознательно проигнорировав входящее сообщение с очередной порцией причитаний матери, которая грозила Билли одиноким будущим и отсутствием каких-либо перспектив. Подобные «приступы» случались у миссис Сэлинджер не регулярно – но и сама Билли не так часто разрывала помолвки за месяц до самой свадьбы. Она совершила это всего один раз в жизни: и была помолвлена, и отменила свадьбу.

Возможность отвлечься от давления матери – еще одна причина вернуться к поискам Андерсона. Правда, с одним но: Билли могла уйти с головой в работу, однако было бы гораздо лучше, если бы эта работа не была связана с убийством.

Душ тоже оказался неплохим способом поднять настроение, и уже через полчаса мир не выглядел таким враждебным. Пользуясь коротким моментом этой эйфории, Билли изучила новостную сводку.

«Ого». Удивительно, но ФБР удалось сохранить информацию об убийстве в тайне от СМИ: у Билли не получилось найти ни одной заметки, ни единой, даже самой короткой статьи о совершенном преступлении. Прекрасно. Теперь есть немного форы – до того, как по городу прокатится волна паники.

Свернув браузер, Билли взяла кружку с кофе и подошла к окну, чтобы «поиграть в синоптика» и определиться с одеждой для тайной вылазки к Тони, но внезапно заметила темно-серую «Тойоту-Камри», припаркованную на противоположной стороне дороги. Машина стояла там уже третьи сутки. В первый раз Билли обратила на нее внимание, когда выглянула в окно на крики ругающейся на улице пары. Второй раз был вчера, когда она выходила за продуктами до ближайшего супермаркета.

И вот он – третий раз.

Сомнений быть не могло.

«Да вы, наверное, шутите».

Вот только хвоста сейчас и не хватало. Тони с ума сойдет, если она заявится к нему на встречу вместе с полицейскими или агентами ФБР. Вы когда-нибудь видели, как истерит тощий хакер, помешанный на теориях заговора, который видит угрозу в каждом неосторожном слове, прислушиваясь к гимну паранойи в своей голове? Все равно что поджечь коробку петард в металлическом гараже и надеяться, что тебя не заденет.

«Зараза».

В раздражении сделав слишком большой глоток кофе, Билли закашлялась и чуть не испачкала белый махровый халат.

«Какого черта они приставляют ко мне слежку? Я под подозрением?»

Или просто под наблюдением, но и то и другое было совершенно некстати. Если Билли не разберется с этой проблемой в ближайшие полчаса, о встрече с Тони можно будет забыть.

«Нет уж!»

Отправив кружку в раковину, Билли решительно закрыла ноутбук, быстро переоделась в джинсы, черный топ и просторную джинсовую куртку цвета хаки. Добираться до Тони придется своим ходом: «Форд-Мустанг» уже попал в поле зрения ФБР, а это значит, обычная сумка не подойдет. Сделав выбор в пользу рюкзака, Билли переложила в него стандартный набор вещей, регулярно кочующий из сумки в сумку, и внезапно ей в руки попала визитка.

Это еще что?

Задумчиво покрутив карточку в руках, Билли прочитала:

Адам Миддлтон

Специальный агент

Криминальный следственный отдел ФБР

Далее шел номер телефона.

Скосив взгляд в направлении кухонного окна, она прищурилась. «Не ваш ли там сторожевой пес-наблюдатель засел, агент Миддлтон? Или это такая форма заботы? Ну точно».

Это еще хуже, чем попытки матери навязать свое мнение под видом беспокойства о счастье младшей дочери.

«Я тот, кто может вам помочь, Билли», – передразнила она. Миддлтон рассчитывал, что у нее в голове набор из соломы и опилок? Агент ФБР искренне желает помочь девице, которая обошла и его, и полицию, когда наткнулась на место преступления?

Звучит еще более фэнтезийно, чем история про волшебное кольцо, хоббитов и Мордор.

Следом в памяти всплыли темно-бордовый галстук, сердечко на стакане с кофе, и она разозлилась уже на себя: «Так. Соберись. Пора выходить, иначе Тони уедет».

Осталось лишь придумать, как незаметно сбежать от наблюдателя.

К счастью, на этот случай существовали пожарные выходы, один из которых как раз вел в переулок между домами – там Билли заметить не должны.

Вместо того чтобы выкинуть визитку, она зачем-то убрала ее в карман, надела рюкзак, спрятала длинные волосы под курткой и кепкой, пообещав себе в ближайшее время купить несколько париков, и покинула квартиру. Оглядываясь по сторонам, будто это ее, а не Роберта вот-вот объявят в федеральный розыск, Билли бесшумно подошла к нужной двери, достала из кармана связку отмычек и, немного поколдовав с замком, услышала тихий щелчок.

«Сэм Фишер[15] гордился бы мной».

Проскользнув за дверь, Билли спустилась по лестнице на первый этаж, практически на ощупь вскрыла в темноте второй замок и осторожно выглянула на улицу.

Никого.

Теперь дело за малым: преодолеть расстояние от двери до конца здания, за углом которого удачно расположен спуск в метро, где Билли точно никто не сможет отследить.

Не рискнув открывать дверь слишком широко, она протиснулась через небольшой проем на улицу, опустила голову, спрятав лицо за козырьком кепки, и направилась быстрым шагом к спасительному выходу из переулка.

Счастье длилось недолго. Через несколько метров Билли едва не впечаталась всем телом в металлическую решетку. Затормозив в последний момент, она сделала шаг назад и уставилась на забор, которого, в чем она была уверена на все двести процентов, раньше здесь просто не было.

«Да вы издеваетесь». Решетки ведь не появляются за ночь. Ну, или за пару ночей. На самом деле Билли не помнила, когда была здесь в последний раз.

Схватившись за металлические прутья, она задрала голову и ти-хо простонала.

«Серьезно?»

Забор почти в полтора раза выше ее роста. Сколько в нем? Два, два с половиной метра?

Это тупик.

Если вернуться в здание, покинуть его можно будет только через главную дверь, где Билли как раз дожидается хвост. А если развернуться и выйти из переулка с другой стороны, она все равно наткнется на машину наблюдателя. «Класс. Столько вариантов, и все прекрасны». Билли покосилась на наручные часы и заскрипела зубами. Пора решать.

Проверив на прочность прутья и металлические вензели, она прикинула на глаз расстояние до самой высокой точки забора, сделала несколько приблизительных расчетов в уме и с надрывом выдохнула: «Вперед».

Подпрыгнув, она схватилась за край забора, резким рывком подтянулась вверх, уперлась ногами в решетку и уже собиралась перелезть на другую сторону, но внезапно правый ботинок соскользнул с металлической опоры и провалился в пустоту.

– Твою ж!.. – вскрикнув, Билли сорвалась вниз, но… до удара об асфальт не дошло. Зацепившись рюкзаком и курткой за крючки вензелей, она не могла освободиться и озадаченно притихла.

«Это фиаско, Сэлинджер».

Пара рывков не спасла положение. Едва доставая ногами до асфальта, Билли попыталась выбраться из рюкзака и куртки, но оказалось, ее длинные волосы каким-то магическим образом запутались одновременно и в решетке, и в рюкзаке.

– Да чтоб тебя, – раздраженно шикнула она, хотя с удовольствием прокричала бы это на весь переулок.

Нет, это какое-то издевательство.

Или уже пора начинать верить в знаки?

«Нет уж».

Нащупав узел из волос, шнурков рюкзака и металлических загогулин, Билли попыталась распутать это недоразумение и так увлеклась процессом, что не сразу заметила, как в ее сторону направляется незнакомый мужчина.

Через пару секунд вздох облегчения застрял в горле вместе с «Извините, вы не могли бы мне помочь?».

Билли замерла, в немом ужасе глядя на пистолет в руке незнакомца.

«Боже…»

Глава 6

Незадолго до этого

Отец часто повторял: «Жизнь – как вождение велосипеда. Чтобы сохранить равновесие, ты должен двигаться». Вообще, первым это сказал Альберт Эйнштейн, но мистер Миддлтон и по сегодняшний день довольно часто сходится с ним во мнениях.

Покидая здание консульства Великобритании, Адам едва ли мог похвастаться этим равновесием, зависнув в шаге от бездонной пропасти.

«Ты должен двигаться».

Но его личная жизнь замерла год назад, а продвижение в этом расследовании скорее напоминало хаотичное перемещение в замкнутом пространстве, окруженном глухими стенами без окон или дверей: шаг вправо, шаг влево, поворот на 180 градусов – всюду тупик.

– Миддлтон, это дело может вылиться в огромный скандал, – после встречи в консульстве Рон, его непосредственный руководитель, не упускает возможность напомнить Адаму, чем рискует весь отдел (и их головы в частности), если в ближайшее время убийца не будет пойман (хотя прекрасно знает, что Миддлтон не страдает провалами в памяти и осознает все риски). – Родители жертв прилетят уже завтра, – добавляет он после десятиминутного нагнетания обстановки. – С ними тоже необходимо поговорить. Займись этим вместе с Холденом. Убедите родственников, что мы держим ситуацию под контролем. Они должны быть уверены, что мы делаем все возможное, чтобы найти убийцу.

Направляясь к своей машине, Адам подсчитывал в уме количество шагов, пытаясь привести в порядок мысли.

Рон прав. Не потому, что возглавляет Отдел уголовных расследований, реагирования и кибернетики. А потому, что это, черт возьми, логично. Убийство иностранцев на территории чужой страны – потенциальный международный скандал, который непременно привлечет ненужное внимание к расследованию и затруднит его.

Долбаная политика.

При этом предстоящий разговор с семьями погибших девушек будет не меньшим испытанием, ведь Адаму придется смотреть в глаза людям, проживающим самый страшный период в своей жизни; они будут задавать вопросы, на которые у него нет ответов, и ждать обещаний, которые он не сможет дать. Миддлтон проходил через все это десятки или даже сотни раз и со временем научился поддерживать условный баланс между профессиональной сдержанностью и искренним сопереживанием. Но эта маска не гарантировала ему избавления от внутренней бури.

Отец Адама проработал в полиции больше тридцати лет и любил при каждом удобном случае напоминать сыну об угрозе сильного эмоционального вовлечения в их работу. Он то и дело повторял, что эта ловушка доведет до ранней седины, преждевременного выхода на пенсию и букета самых разных заболеваний. А еще под влиянием эмоций легче всего принять неправильное решение, которое может стоить жизни другим людям.

Мистер Миддлтон призывал Адама сохранять трезвый рассудок, потому что знал на собственном опыте: погружение в расследование всегда влечет за собой контакт с чужой болью. Допрос потерпевших, встречи с родственниками, скорбящими по утрате, телефонные разговоры с убийцами, желающими потешить свое самолюбие, – все это по-своему цепляет болевые точки. Переступая границу личного, нельзя оставить себя за порогом. Соприкасаясь с чужими страданиями, рано или поздно начинаешь примерять их на себя и своих близких. Сначала это кажется невинным сравнением, но с каждым новым случаем притупляется бдительность, и ты не замечаешь, как все чаще сравниваешь личные неприятности с ужасом, через который проходят жертвы преступлений, и невольно приуменьшаешь значимость своих потрясений.

Отец как-то признался, что впервые поймал себя на этом сравнении, когда Адам вернулся из школы с переломом руки и его срочно понадобилось везти в больницу:

«Помню, как мы сидели в коридоре, я смотрел на твой опухший локоть размером с апельсин, но думал о том, сколько таких переломов получил Джимми Карсон, тело которого было найдено прош-лым вечером на городской свалке».

Это далеко не то, что ожидаешь услышать от своего родителя после его слов: «Когда тебе было пятнадцать лет, я…» Но у Адама с отцом никогда не было особо тесной связи, и он не ждал, что однажды ни с того ни с сего произойдет чудо и они смогут находиться в одном помещении без ссор и конфликтов дольше десяти минут.

Но в чем-то мистер Миддлтон был прав – а если подумать, даже во многом. Вот только с подачей у него были серьезные проблемы, и абсолютно любое его заявление, включая самое простое и очевидное, вроде «земля круглая» или «море соленое», могло спровоцировать бурный протест.

Адам вздохнул и откинулся на спинку сиденья БМВ, наблюдая отстраненным взглядом за проходящими мимо людьми.

Любому жестокому преступлению, особенно убийству, всегда предшествует какое-либо потрясение или негативный опыт, пережитый в прошлом. Никто не просыпается однажды с мыслью: «Погода прекрасная, настроение отличное, пожалуй, сегодня я убью кого-нибудь. Или изнасилую. Или как получится по ситуации». Большинство убийц и садистов, одержимых жаждой причинять боль другим, сами страдали от жестокого отношения окружающих, нередко – членов своей семьи, и довольно часто подвергались насилию. В том числе – сексуальному.

В информации, которую Билли собрала на Андерсона, не было ни одной строчки про тяжелое детство или родителей-извергов. Ситуация не прояснилась и после подключения сотрудников техотдела Бюро. Единственным пробелом в биографии Роберта были имена его биологических родителей, которые бросили трехлетнего сына на автобусной остановке в незнакомом городе и исчезли, не оставив о себе никаких сведений.

По сути, это такая же травма для маленького ребенка, как и физическое насилие. Порой более серьезная, чем повреждения на теле, от большинства которых со временем не останется следов. Эмоциональная травма опасна своими разрушительными последствиями: в отличие от синяков, ссадин, переломов, она задевает неокрепшую психику и пускает корни в подсознание, где медленно, но уверенно отравляет восприятие мира, ломает одни установки, заменяя их другими, и побуждает к совершенно непредсказуемым действиям. Ментальная раковая опухоль, незаметная для окружающих, но способная навредить не только одному человеку.

Адам задержал взгляд на парочке через дорогу: худощавый парнишка-хипстер в очках, с модной укладкой и яркой жестикуляцией увлеченно рассказывал такой же стильно приодетой девчонке какую-то невероятно веселую историю. Заливаясь громким смехом, его подруга то и дело поправляла длинные волосы и смотрела на парня со счастливой улыбкой, будто щеночек, слепо привязанный к своему человеку.

Знает ли она его настолько хорошо, чтобы доверить ему свою безопасность и, допустим, отправиться с ним на закрытую вечеринку на окраине города? Скорее всего, нет. Но точно так же можно не знать и тех, с кем живешь под одной крышей долгие годы и носишь ту же фамилию. Любые отношения, и особенно новые знакомства, – вечная лотерея, где либо повезет, либо все закончится не очень удачно. И хорошо, если дело зайдет не дальше слез и разочарования в людях. Хорошо, потому что иногда можно попасть в лапы хищника, обольстительно-милого, но жестокого, который сделает все, чтобы заманить жертву в свои сети и разрушить ее жизнь.

Такой хищник обычно умен, воспитан и не вызывает ни малейшего чувства угрозы. У него могут быть отличная репутация, широкий круг знакомых, высшее образование, и не одно, и престижная работа. Например, Тед Банди был высоким, красивым, образованным и располагающим к себе манипулятором, который убил чудовищным образом больше тридцати девушек. При его шарме и красноречии он без большого труда мог заманить в ловушку наивную жертву.

Адам размял шею, шумно выдохнул и завел двигатель БМВ.

У Роберта Андерсона не было проблем с женским полом, кроме одной: неизлечимой полигамии. Выражаясь словами Лео, «он трахал все, что движется». Популярный в школе, популярный в университете, популярный в каждом месте, где успел проработать после получения диплома. Удивительно, как он в принципе дошел до идеи жениться – вряд ли пытался таким образом остепениться. Скорее, это могло быть прикрытием или данью обществу, где он вращался последние несколько лет. И хотя его бывшая супруга Дебора оказалась красивой женщиной, даже это не повлияло на тягу Роберта получать желаемое.

Миддлтон посмотрел на часы: до конца дня еще много времени. Пора вызвать на допрос мисс Сэлинджер. Она предоставила достаточно информации о Роберте Андерсоне, но опустила некоторые немаловажные детали. А при такой тщательной подготовке, которую провела Билли, эти пробелы приобретают размеры вулканических кратеров.

Внезапно телефон сам ожил в руке Адама. Неизвестный номер. Нахмурившись, он принял вызов:

– Миддлтон, слушаю. Да. Да, Билли Сэлинджер… – Пауза. – …Вы сделали что?

* * *

«Слежка. Серьезно?»

Когда на горизонте появляются парни в костюмах, им почему-то кажется, что любой полицейский тут же засияет от счастья и преисполнится энтузиазма, стремясь выполнить любую их прихоть. Да все, на что способны «воротнички» из Бюро, – это скормить журналистам нераскрытые полицией дела, а себе приписать только успешные расследования.

«Пошли они!..» – Лэнс Митчелл едва слышно выругался, оставил своего напарника наблюдать за входом в дом, где проживал свидетель, и отправился в ресторан китайской кухни, чтобы запастись едой на ближайшие несколько часов, а заодно размять затекшее тело. Сидеть на одном месте продолжительное время – развлечение не для слабонервных. По мнению Лэнса, уж лучше патрулировать районы и выезжать на срочные вызовы, перехватывая мелких грабителей супермаркетов или хулиганов, чем натирать мозоль на заднице, изображая няньку для «всяких истеричных дамочек».

Но даже в своем простом деле он успел облажаться. Несколько дней назад по причине вспыльчивого нрава и неумения держать язык за зубами Митч не сошелся во мнении с напарником и по ошибке подставил того под удар. И хотя обошлось без жертв, его временно отстранили от активной работы в полиции и в качестве наказания приставили к отряду наблюдения. Отныне его страданиям не было предела.

Друзья советовали не париться и наслаждаться своеобразным вынужденным отпуском, но Митчелл едва не выл от скуки в очередной засаде и постоянно жаловался, что вертел он на оси земной такой отпуск. Своим нытьем он изводил напарника по слежке, будто надеялся, что тот устанет и попросит избавить его от такой обузы. Но вышло наоборот.

Начальник управления особо не раздумывал и приставил к нему Рэя Петри – матерого и непрошибаемого офицера сорока пяти лет, который с первых минут обозначил Лэнсу свою позицию: если он будет доставать его своим нытьем, то его задница отправится первым классом с пинка до ближайшей помойки. Учитывая слухи, которые ходили про Рэя Петри, проверять его обещание на практике Митч не рискнул и на время смирился с новой ролью. Что, опять же, не мешало ему возмущаться по любому другому поводу: взять хотя бы взаимодействие с ФБР.

Надо как-то пролезть в это расследование. Это поставит на место и его начальство, и зануду Петри. Пинок до помойки? Еще чего.

Возвращаясь к «тойоте» с пакетом китайской еды в коробках, он представлял в ярких красках, как получает награду от директора ФБР (а лучше сразу от мэра города) за поимку маньяка. Лэнс видел – почти слышал, – как они говорят со сцены всему городу: «Митч, что бы мы без тебя делали? Ты спас нас, ты наш герой!» Эти фантазии были настолько аппетитные и живые, что Митчелл чуть не вписался на полном ходу в фонарный столб, но успел затормозить за секунду до столкновения.

Рэй не простил бы ему этого шоу.

Тихо выругавшись, Лэнс взглянул на ненавистную машину через дорогу, в которой, судя по всему, он просидит до второго пришествия, и уже с меньшим энтузиазмом поплелся в сторону своего наблюдательного пункта.

Но внезапно поблизости раздался женский вскрик, а затем – подозрительный лязг металла. Митч замер, повернулся на звук и подошел к переулку между домами.

«Э-э-э…»

Его лицо плавно сменило выражение от ступора до непонимания: на металлической решетке между двумя домами висела девушка. Похоже, кто-то пытался сократить путь, но все пошло не по плану.

Так, стоп. Лэнс прищурился. Это же тот самый объект, за которым ведется наблюдение. Но зачем она пыталась перелезть через забор (Митчелл перевел взгляд на дверь пожарного выхода)? Да еще и тайком покинув дом.

Пару секунд спустя Лэнс расплылся улыбкой Гринча: «Кажется, кое-кто решил сбежать». А это, по мнению Митчелла, автоматически делает человека подозреваемым: невиновным бежать ведь незачем, не так ли?

Не особо раздумывая, Лэнс оставил пакет с едой у стены дома и на ходу достал из кобуры пистолет, роль которого выполнял муляж с единственной функцией – возможностью поджигать сигареты, да и носил его Митчелл в основном ради устрашения.

«Попалась!»

Сейчас он узнает у этой девчонки, что она задумала и почему пытается скрыться от правосудия.

* * *

Когда Билли увидела незнакомца с оружием, ее сердце совершило кульбит и едва не замерло в панике, а разум истошно потребовал бежать, даже если ради этого придется оставить на заборе волосы и всю одежду.

«Это он. Он пришел за мной. Пришел, чтобы… убить».

Но она так просто не сдастся.

Очнувшись от оцепенения, Билли задергалась в два раза активнее, пытаясь освободиться от решетки или хотя бы от рюкзака с курткой, но все ее порывы больше напоминали трепыхания птички в запертой клетке, чем что-то действительно полезное. «Не сбегу, так врежу ему ногой. Если, конечно, он не пристрелит меня раньше».

– Полиция Чикаго! – внезапно гаркнул мужчина, и Билли замерла, в ступоре уставившись на офицерский значок в руке незнакомца.

«Так это коп?»

Она приоткрыла рот в удивлении, но в следующий момент удивление сменилось возмущением.

«Какого черта он целится в меня из пистолета?!»

– Мэм, не пытайтесь оказывать сопротивление или бежать!

«Он вообще в своем уме?»

Это же все равно что сказать человеку со сломанными ногами: «Никуда не уходите, я приведу помощь».

Лэнс подошел к Билли и встал напротив нее с довольной ухмылкой, словно только что своими руками задержал самого главного злодея этого «Готэма»[16].

– Итак, мисс Как-Вас-Там… Неужели обычный выход вас уже не устраивает? Или, может, вы спешите на встречу с убийцей?

– Какое право вы… – возмущенно процедила Билли, сверкнув взглядом, но внезапно из кармана куртки Митчелла раздался эпичный трек, который больше подошел бы для супергеройской проходки на фоне взрыва, а не для всей этой абсурдной сцены в переулке. Лэнс тихо чертыхнулся и вытащил из кармана смартфон, удерживая прицел на Билли. Так и не закончив свою гневную тираду, она оставила Митча на растерзание звонившему человеку: судя по его кислой мине, это был не самый желанный разговор в его жизни. Хотя, возможно, он в принципе так реагирует на все в радиусе досягаемости.

– Тебе совсем мозги отшибло? – выпалил Петри. Кажется, он все-таки увидел, как его напарник бросил еду на тротуаре и завернул в переулок с оружием. – Какого хрена ты там делаешь?

– Полегче, Рэй, – как можно более невозмутимо ответил Лэнс. Устав держать руку на весу, он упер локоть в бок, и Билли не удержалась от ироничного смешка: «Бедненький». – Объект чуть не ушел из-под наблюдения, пока ты там просиживаешь штаны. Возможно, она собиралась на тайную встречу с убийцей…

– Ага, – вмешался «объект», – но не к одному, а ко всем убийцам города по очереди. У меня даже график встреч расписан, причем по алфавиту.

Лэнс смерил девушку недовольным взглядом.

– Но мне удалось вовремя перехватить ее.

– Не вам, а забору, – фыркнула Билли и наградила полицейского агрессивно-натянутой улыбкой.

– Слушай, пришли-ка мне номер того агента, который приставил нас к ней.

Лицо Билли вспыхнуло возмущенным румянцем. Значит, спонсором этого шоу все же был агент Миддлтон. «Да что они все тут себе позволяют?!»

Рэй на другом конце линии тяжело вздохнул:

– Ладно. Но не перегибай, а то допрыгаешься до работы охранником супермаркета.

«“Только не перегибай”, – передразнил его Митчелл. – Хренов советчик. Лучше бы за собой последил, а то скоро плесенью покроешься в своей машине».

– Эй! – воскликнула Билли, закипая по второму кругу, и возмущенно скрестила руки на груди. – Хватит уже тыкать в меня оружием!

Лэнс оставил ее недовольство без внимания, мысленно сверкая в лучах своей будущей славы, и набрал номер, который прислал Петри.

– Агент Миддлтон, – деловитым тоном пробасил он в телефон, и Билли тут же прищурилась, сверля полицейского пристальным взглядом, – это офицер Митчелл. Вы приставили нас с напарником следить за… – Пауза. Лэнс сверился с информацией в телефоне. – Да-да, это она. Так вот, докладываю: свидетель пыталась сбежать из-под наблюдения, но мне удалось вовремя остановить ее, правда, пришлось немного припугнуть… – Пауза. – Эм… кхм… да, конечно, она прямо передо мной.

«Нет меня здесь!» – сильнее прищурилась Билли.

– М-м? Передать ей трубку?

«Вот еще, я не буду с ним разговаривать!»

– Вы уверены, что это хорошая идея? – Митчелл покосился на недружелюбно настроенный «объект», который пытался испепелить его гневным взглядом.

«Это плохая идея!» – едва не выпалила Билли.

– Ладно. – Лэнс негодующе вздохнул и протянул ей телефон с таким видом, будто делал огромное одолжение. – Тут с вами хотят поговорить. Только без глупостей, ясно?

Скривившись, словно Митчелл протягивал пучок ненавистного ей сельдерея, Билли цапнула смартфон из его руки и, мысленно пожелав всей этой правоохранительной братии долгих лет жизни, мелодично протянула в трубку:

– До-оброе утро, агент Миддлтон.

* * *

Как и предполагал Адам, долго просидеть на одном месте Билли не смогла и, похоже, решила провернуть нечто крайне необдуманное.

– И вам доброе утро, Билли, – ответил он тем же тоном и невольно улыбнулся. – Говорят, вы пытались сбежать из-под наблюдения. Неужели так отчаянно спешили ко мне на допрос?

– Зрите в корень, агент Миддлтон, – улыбнулась Билли. – Но сначала я собиралась прогуляться до магазина, а тут появился ваш цепной пес. – Она подмигнула Лэнсу и очаровательно улыбнулась, заставив того непроизвольно улыбнуться ей в ответ. Секунду спустя он одумался и снова принял напыщенно-суровый вид. – Набросился на меня с пистолетом, обвиняет в связи с убийцей, говорит про побег… Это и есть та самая помощь, которую вы предлагали? Несколько агрессивно, не находите?

С пистолетом? Адам удивленно вздернул брови. Неужели ситуация была настолько опасной или Билли как-то угрожала офицеру полиции? С трудом верится. Но все же…

– Приношу извинения, если офицер Митчелл вас напугал, Бил-ли. Он просто выполняет свою работу. Уверен, вышло недоразумение.

– Просто выполняет свою работу?! – вспыхнула Билли, с негодованием дернувшись на заборе, как ожившая тряпичная кукла. – В чем она состоит? В доведении людей до инфаркта?

– Ни в коем случае.

– Агент Миддлтон. – Она взглянула на свои часы и едва не скрипнула зубами. Все, визит к Тони можно считать несостоявшимся. – Будьте добры, попросите вашего друга убрать оружие, иначе диалог у нас не состоится.

Дело явно принимало скверный оборот.

Адам не знал, что именно произошло между этими двумя, но, судя по накалу в голосе, Билли Сэлинджер вот-вот порвет и его, и Митчелла на мелкие кусочки, чем еще больше усугубит свое положение.

– Похоже, действительно вышло недоразумение, – спокойно ответил Миддлтон. – Сейчас я прикажу офицеру Митчеллу убрать оружие и обязательно выясню все обстоятельства, которые заставили его поступить таким образом. А раз мы с вами все равно вышли на связь, офицер Митчелл привезет вас ко мне в офис, где мы подробно поговорим о произошедшем. А также о вашем последнем проекте.

«Да чтоб вас всех», – мысленно прорычала Билли и буркнула:

– Жду с нетерпением.

– Вот и прекрасно. А теперь передайте, пожалуйста, телефон офицеру Митчеллу.

Молча выполнив его просьбу, Билли вновь скрестила руки на груди и максимально красноречиво посмотрела на Лэнса: раз так хотят отвезти ее на допрос – пусть тогда сами и снимают с этого забора.

– Слушаю, – отозвался полицейский.

– Офицер Митчелл, мисс Сэлинджер вооружена? – поинтересовался Миддлтон угрожающе спокойным голосом.

Замявшись, Лэнс мотнул головой:

– Нет.

– Она представляет опасность каким-либо иным образом?

Митч скривился так, будто съел целый лимон за три укуса:

– Нет.

– В таком случае немедленно уберите пистолет и привезите мисс Сэлинджер в офис ФБР в целости и сохранности. И прошу вас избегать давления на свидетеля, грубого отношения, применения физической силы, а также любых словесных препирательств и провокаций. Это, надеюсь, понятно?

«Это, надеюсь, понятно?» – мысленно передразнил его Лэнс, всем своим видом демонстрируя вселенское страдание из-за вынужденного подчинения этому федералу и его буйной подружке, с которой он по какой-то причине вынужден сдувать пылинки.

– Митчелл, как поняли? Ответьте!

– Прекрасно вас понял, – буркнул Лэнс и спрятал пистолет в кобуру.

– Вот и замечательно. Жду от вас подробный отчет о случившемся. До встречи.

Бормоча под нос невнятные ругательства, Митчелл убрал телефон и взглянул на Билли: теперь она висела на решетке с таким гордым и упрямым видом, словно не собиралась слезать оттуда в принципе, а если кто-нибудь попытается заставить ее – пусть забирает вместе с забором.

– Я должен привезти вас в отделение ФБР, – предупредил Лэнс и с опаской приблизился к ней, будто на заборе повисла не девушка, а разъяренная тигрица, – и не вздумайте совершать резких движений.

Билли изогнула бровь и невинно поинтересовалась:

– Вы боитесь меня, офицер Митчелл?

Лэнс чуть не разразился ответной тирадой, но вовремя вспомнил о благоразумии и ограничился недовольным скрипом зубов и многозначительным сопением.

– Сейчас я сниму вас с ограждения, а после этого мы с вами проследуем до служебной машины.

– Как скажете, офицер. – Наступив на хвост своему возмущению, Билли ненадолго сменила гнев на милость, чтобы этот нервный коп не насадил ее на решетку всем телом. – Рюкзак зацепился вместе с курткой и волосами, но я не знаю, насколько там все серьезно.

Вперед, офицер Митчелл. Это ваш шанс послужить на благо обществу.

Лэнс поднял взгляд к небу, будто спрашивая у Вселенной: «За что?», – и тяжело вздохнул.

– Ладно, – обреченно отозвался он, – давайте разберемся, что у вас там с рюкзаком.

Глава 7

«Браво, мисс Сэлинджер. Одним махом поставили на уши двух офицеров полиции».

На лице Миддлтона вновь возникла едва заметная улыбка.

«А этот Лэнс вообще в своем уме? Кто направляет оружие на свидетеля?»

Оставалось надеяться, что он выполнит приказ и не станет провоцировать Билли, иначе взрыва точно не избежать.

За последние два с половиной дня, утонув под тонной отчетов, собранных улик и попытками восстановить картину преступления, Адам не успел подробно изучить собранную техотделом информацию о мисс Сэлинджер – пробежался лишь по основным фактам ее биографии, включая сведения о работе и отчеты сотрудников полиции, которым Билли передавала пойманных беглецов. И, несмотря на противоречивые отзывы о ее личности, все как один подтверждали удивительный навык мисс Сэлинджер находить сбежавших нарушителей.

Сорок шесть дел – сорок шесть вернувшихся в заключение преступников.

Роберт Андерсон должен был стать сорок седьмым, но два дня назад все изменилось.

Свернув на перекрестке, Адам позвонил Лео.

– Ты в офисе?

– Ага, в отличие от некоторых. – Судя по скрипу, Холден опять откинулся в кресле так сильно, словно хотел превратить его в раскладную кровать.

– Скоро приедут полицейские, которые следили за Билли Сэлинджер, привезут ее на допрос. И одного из них, Лэнса Митчелла, попроси задержаться. У меня к нему есть разговор.

– О-о-о… – со знанием дела протянул Лео, – интересно, в чем он провинился.

– Угрожал свидетелю оружием.

– Что? – Холден так резко выпрямился, что чуть не вывалился с кресла. – Он с ума сошел?

– Для начала узнаю его версию событий. А ты пока присмотри за мисс Сэлинджер.

– Присмотрю в лучшем виде, – пообещал Лео.

– Но без фанатизма. Я буду в офисе где-то… минут через двадцать-тридцать.

– Класс. Слушай, купи мне по пути сэндвич. Марти вернется только завтра, и я не успел позавтракать, поэтому у меня в животе хор орущих китов.

– Иногда я удивляюсь, как ты умудряешься самостоятельно собираться по утрам на работу.

– В основном на ощупь. И иногда звоню Марти.

– Представляю количество этих звонков. Ладно, будет тебе сэндвич. Но с мисс Сэлинджер давай осторожнее, она тебе голову откусить может.

– Откусить голову? Мой формат, – расцвел Лео. – Я в деле.

– Я не сомневался. Только учти: она… не сильно довольна всей этой ситуацией, поэтому приедет на взводе.

– И-и-идеально, – пропел Холден. – Но сэндвич захвати, иначе здесь появится еще один претендент на твою душу.

* * *

Билли сидела на заднем сиденье «тойоты» как одна из тех, кого она находила и передавала в руки полиции. Правда, официальных обвинений никто не предъявлял (если не считать бредовый выпад офицера Митчелла), но у этой поездки все равно был сомнительный привкус. А еще эти два копа… По поводу их профпригодности у Билли появилось несколько вполне ожидаемых вопросов. Неужели агент Миддлтон всерьез решил, что эта пародия на защитников правопорядка способна уберечь кого-либо от угрозы? «Не удивлюсь, если они будут допрашивать меня всю неделю без перерыва».

Конечно, зачем бросать все силы на поиски маньяка? Проще взять то, что само пришло в руки, и необязательно разбираться, кто виноват на самом деле, а кто просто случайно попал под раздачу. Лучше вместо этого устроить цирк, запугать свидетеля, которого и свидетелем сложно назвать, накидать ему порцию абсурдных обвинений и потратить время на бесполезную болтовню в офисе. Какие еще серийные убийцы, насильники или педофилы? Билли Сэлинджер – вот самое страшное, что могло случиться с этим городом. Не считая коровы, которая задела копытом керосиновую лампу и спровоцировала самый масштабный пожар в истории Чикаго[17].

Разглядывая городской пейзаж за окном «тойоты», Билли поджимала губы и временами красноречиво вздыхала, напоминая копам, сколь велико ее негодование. Пропустив встречу с Тони, она сделала огромный шаг назад в поисках Роберта, а тот, в свою очередь, получил несколько дополнительных часов форы. Идиотизм. И еще одна причина не вступать в ряды официальных сотрудников полиции. Билли не сомневалась: как минимум семьдесят процентов рабочего времени придется потратить на пустую болтовню, бюрократию и попытки собрать воду ситом. Остается лишь надеяться, что Тони согласится помочь в следующий раз. Но сначала нужно предупредить его об отмене встречи.

Пока копы увлеченно обсуждали историю про грабителя, который забрался в магазин товаров для взрослых и был задержан его хозяйкой, рьяной поклонницей шибари[18] и БДСМ-практик, что закончилось для преступника не самым удачным образом, Билли незаметно достала из кармана куртки телефон и набрала короткое сообщение: «Приехать не смогу. Позвоню позже». И будет здорово, если Тони соизволит ответить. Непредсказуемости в этом парне ровно столько же, сколько и паранойи.

Очистив окно сообщений, Билли вернулась к бессмысленному созерцанию картин за окном и просидела так до тех пор, пока машина полиции не въехала на территорию ФБР.

«Ладно, Билли, просто сделай это и забудь как страшный сон».

Она обреченно вздохнула и с видом несправедливо осужденной Жанны д’Арк выбралась из «тойоты» под пристальным взглядом Митчелла. Демонстративно проигнорировав его недовольное сопение, она отошла на полтора метра в сторону, оставив Лэнса выяснять отношения с его напарником, и обернулась к высокому зданию у себя за спиной.

– Ну привет, – прошептала Билли, разглядывая десятиэтажную цитадель из стекла и железобетона, которая больше напоминала центральный офис какой-нибудь крупной международной торговой компании, а не региональное отделение организации, ответственной за безопасность целой страны.

Перекинув волосы за плечи, она решительно направилась к главному входу, едва поспевая за длинными шагами Митчелла, но стараясь держаться в метре от него – в основном из упрямства, а еще из необходимости сохранить неприкосновенной зону личного комфорта. Но когда они вошли в главный вестибюль, Билли резко забыла про все свои показательные выступления и остановилась на темно-синей эмблеме Бюро, выпалив громкое:

– Вау!

Огромное двухуровневое пространство, как и весь комплекс площадью в семьдесят пять тысяч квадратных метров, было частью специального проекта, выполненного по заказу правительства США в строгом соответствии с нормами безопасности и на основе инновационных технологий. И хотя жителя мегаполиса сложно удивить очередной многоэтажной башней, Билли разглядывала огромное помещение с восторгом азиатского туриста.

Она неторопливо покрутилась в разные стороны, задрав голову, и вздрогнула, когда в спину прилетел возмущенный бас Митчелла:

– Ты закончила или еще сделаешь пару селфи на память?!

Билли покосилась на Лэнса и сочувственно покачала головой: тяжело, наверное, жить в постоянной ненависти к окружающему миру. Так и до хронических заболеваний можно допрыгаться раньше времени.

– Сделаю как-нибудь в другой раз, – пообещала она. – В следующей жизни.

Но уже в лифте она попыталась умерить свой пыл и старалась не рассматривать так откровенно сотрудников Бюро, набившихся в кабину, – достаточно было и того внимания, которое Билли привлекла к себе одной не самой удачной поездкой в Остин.

К ее удивлению, почти никто здесь не носил деловых костюмов, а двое худощавых парней в мятых клетчатых рубашках и вовсе выглядели как лохматые студенты-первокурсники, которые перепутали офис ФБР с кофейней «Старбакс».

Лэнс зашевелился за несколько секунд до прибытия на нужный этаж.

«Интересно, он всегда такой нервный или только двадцать три часа в сутки?» – подумала Билли. Впрочем, узнавать ответ она не планировала.

Решительно вскинув подбородок, она вышла из лифта в холл Криминального следственного отдела ФБР.

«И-и-и… шоу начинается».

* * *

Постукивая ручкой по столу в ритме легендарного рок-хита Deep Purple[19], Холден лениво прислушивался к голосам коллег за дверью своего кабинета, безуспешно скрываясь от одной надоедливой мысли: как же чертовски сильно он устал.

Не прошло и недели, как они с Адамом завершили расследование, которое было идейным спонсором их бессонницы и напряженной работы в течение последних двух месяцев. И вот они опять варятся в котле насилия и чудовищной жестокости. Фантастическое везение, попахивающее издевательством свыше, – на радость фатализму Лео.

У Холдена даже имелась теория, будто Адам неосознанно притягивает самые мозгодробительные расследования, чтобы ни при каких условиях не оставаться наедине с собственными мыслями и голосами из прошлого. Но ведь такой фанатизм – прямой путь к пропасти.

Лео знал Адама слишком хорошо и достаточно долго – еще со времен обучения в Куантико, где они начинали как однокурсники и соседи по комнате в общежитии. Затем оба поступили на работу в ФБР, и это открыло им неограниченный доступ к ярмарке человеческого безумия, а первое совместное расследование доказало: эти два молодых балбеса ничего не знают о настоящем страхе.

Лео – отличный друг. Он не оставляет Адама одного ни с переживаниями, ни с убийцами-психопатами и поэтому, забив на сон и отдых, активно врывается вместе с ним в каждое новое расследование, словно ангел-хранитель под кокаином. Все, лишь бы Миддлтон не увлекся и не навредил самому себе, когда в очередной раз поставит безопасность других людей выше собственной.

Прикинув в уме, сколько раз нужно простучать «Дым на воде», чтобы проделать в столе дыру, Лео увлеченно хмыкнул, прекратил тарабанить ручкой и сверился с часами на левой руке. Отлично, пять минут перерыва окончены – пора возвращаться к работе.

Окинув взглядом «легкий творческий беспорядок» своего рабочего пространства, на который Адам, маниакальный аккуратист, всегда смотрел с чистой, искренней болью, Лео отправил компьютер в спящий режим и отыскал среди завалов из документов, папок и разной канцелярии распечатанный на нескольких листах файл с информацией о Билли Сэлинджер.

«Говоришь, может откусить голову?»

В отличие от прямолинейного, как разогнавшийся поезд, Адама, Лео с его природным мексиканским обаянием в основном не испытывал проблем с подходом к представительницам прекрасного пола – даже к самым непростым из них. Исключением была только секретарь руководителя их отдела – вот кого должен побаиваться и сам сатана. Возможно, именно он и отправил ее к людям, чтобы наконец-то облегченно выдохнуть. Поэтому угрозу остаться без самой важной части своего тела – Марти тут непременно поспорила бы – Лео воспринял как призыв к действию.

О прибытии полицейского и мисс Сэлинджер сообщил охранник с первого этажа. Отложив распечатанное досье обратно в общий эверест из документов, Холден направился к двери, на ходу поправляя закатанные рукава темно-синей рубашки, которую так и не смог нормально погладить этим утром (Марти как всегда не вовремя уехала из города на пару дней по работе).

Интересующую его колоритную парочку он приметил еще на подходе к лифтам, рядом с которыми топтался лысеющий хмурый мужик, перешагнувший порог сорокалетия или упавший в него лицом, судя по гримасе крайней претензии ко всему сущему и глубокой, как Марианская впадина, морщине между бровей. Рядом с ним застыла не менее «довольная» сложившимися обстоятельствами Билли, которая бросала подозрительные взгляды на каждого, кто проходил поблизости от нее.

– Офицер Митчелл? – Лео остановился рядом с лифтом.

– Это я. – Лэнс с сомнением посмотрел на мексиканское лицо Холдена. «Это и есть агент Миддлтон? Но голос не похож, да и выглядит этот федерал не так устрашающе, как звучал по телефону».

– Мисс Сэлинджер, спасибо, что приехали. – Холден расплылся в очаровательной улыбке. – Специальный агент Леонард Холден, я работаю с агентом Миддлтоном.

«Напарник, значит». Митчелл поджал губы, впервые открыто завидуя Рэю Петри, который решил отсидеться в машине, чтобы случайно не попасть под раздачу вместе с ним.

«Сам нарвался, сам и расхлебывай», – любезно отозвался Рэй, распаковывая одну из коробок с остывшей китайской лапшой.

– Можете звать меня просто Лео. Но не вы, – уточнил Холден, – а вы, мисс Сэлинджер.

Билли едва сдержала усмешку: «Однако».

– Я помню вас, – кивнула она, изучая Холдена внимательным взглядом.

Если бы ее попросили описать полную противоположность Ада-ма Миддлтона, Билли без сомнений назвала бы Холдена. Не такой высокий, но куда более живой и заметно расслабленный, по крайней мере он не выглядел так, будто проглотил деревянные вилы и теперь будет ходить с ними до конца этого тысячелетия. По-мексикански загорелый и немного взлохмаченный, словно только что поднялся с подушки, но не обеспокоился поиском расчески. И конечно же, приветливый взгляд, способный обмануть наивного собеседника добродушием, за которым скрываются бурный темперамент и вулкан эмоций. Билли мысленно усмехнулась. Наверное, Лео часто пользуется этим образом несерьезного простака во время допросов свидетелей и подозреваемых. И вряд ли он ограничивается только работой.

Рядом с таким человеком невольно слышишь в голове веселый мотив «Танца кудуро»[20], но знаешь, что в любой момент он может переключиться на угрожающие аккорды Пятой симфонии Бетховена.

А еще, несмотря на свою должность и обстоятельства, Лео смотрел на Билли без павлиньей напыщенности или раздражающей снисходительности. Он принял важный вид только перед офицером Митчеллом и всего одной короткой фразой расставил необходимые акценты. Но самое главное: на агенте Холдене тоже не было галстука. «Может, у них сегодня день свободного стиля?»

Подавив улыбку, Билли поинтересовалась:

– А где же ваш коллега, который пожелал допросить меня в этом чудесном офисе?

Лео добродушно усмехнулся. Этот пассивно-агрессивный напор под соусом легкой иронии определенно был в его вкусе – но исключительно на уровне общения. Сложные персонажи – как раз его профиль. Не зря ведь он дружит с Адамом на протяжении стольких лет.

– Агент Миддлтон будет в офисе с минуты на минуту. «И надеюсь, не забудет про друга, который остался без завтрака», – добавил он мысленно, а вслух произнес, обращаясь к Билли: – Следуйте за мной.

Первой остановкой на их маршруте был пустующий стол неподалеку от кабинета Адама.

– Офицер Митчелл, подождите здесь. Агент Миддлтон хочет сначала поговорить с вами.

Мрачный Лэнс отделался коротким кивком и опустился на стул с видом вселенского мученика, который не понимает, чем заслужил все эти беды.

Оставив Митчелла наедине с его страданиями, Лео повел Билли мимо стеклянных стен офисного пространства в направлении коридора с закрытыми комнатами для проведения допросов.

– Билли… кстати, я могу вас так называть? – Холден остановился рядом с одной из дверей. Помедлив, девушка кивнула. – Так вот, мы с вами, Билли, подождем Адама в менее шумном месте, где никто не будет угрожать вашему спокойствию. – Лео открыл перед ней дверь: – После вас.

Шагнув в помещение, Билли непроизвольно поморщилась: «Ох ты ж боже».

Да, агент Холден был прав, здесь никто не будет угрожать ее спокойствию. Она и сама прекрасно справится с легкой формой сумасшествия, которое непременно накроет ее при виде пустых бледно-серых стен без окон и раздражающе-белого света энергосберегающих лампочек под потолком. Из мебели – только широкий светлый стол и два стула с мягкой обивкой.

– У вас тут… мило, – пробормотала Билли.

«Как в учебном классе для душевнобольных», – добавила она про себя.

Мысленно содрогнувшись, она подошла к столу и села напротив Холдена, который выглядел настолько спокойным и расслабленным, будто они расположились в уютном кафе, а не в пустой коробке для сбора показаний.

– Скажите, вам удалось выйти на Роберта? – спросила Билли. – Я не обнаружила никакой информации в новостях или соцсетях.

Холден постучал по столу.

– К сожалению, я не могу обсуждать детали расследования. Есть определенные правила, сами понимаете. – Он пожал плечами. – Но достаточно посмотреть на Мистера Хмурое Лицо, который привел вас сюда, чтобы получить ответ на ваш вопрос. – Многозначительно посмотрев на Билли, Лео склонил голову и поинтересовался: – Как вы после недавних событий? Не каждый день приходится видеть… такое.

– Это точно, – усмехнулась она и внезапно призналась: – Не знаю, если честно. Сейчас все… кажется странным ночным кошмаром. Я даже начала сомневаться, что это произошло на самом деле – пока, конечно, меня не схватили и не доставили сюда со всеми удобствами.

– Над выбором сопровождения нам надо серьезно поработать, – задумчиво пробормотал Холден и пробежался взглядом по сторонам. – И над интерьером.

Билли нахмурилась: «Он серьезно это сказал или просто пошутил? Черт их разберет».

– В остальном… все нормально, – добавила Билли. – За исключением всевидящего ока рядом с моим домом.

Лео улыбнулся:

– К сожалению, это вынужденная мера. После того, что произошло в Остине, мы обеспокоены вашей безопасностью. Особенно Адам.

Часто заморгав, Билли смерила его недоверчивым взглядом.

– Он всегда слишком усердно охраняет тех, кому может грозить опасность, – пояснил Лео. – Была бы его воля, уверяю вас, Адам лично сел бы в ту машину под вашими окнами. Разумеется, без какого-либо нездорового подтекста. Повторюсь: это вопрос вашей безопасности, и не более того.

– Интересную форму приобретает это беспокойство, – заметила Билли. «Вооруженную как минимум».

– Не спорю, иногда он немного перегибает в желании защитить…

– Немного?..

– Знаю, это «немного» порой выглядит «чересчур слишком». – Лео понимающе улыбнулся. – Но для того, кто уже терял людей, которых должен защищать, в дальнейшем любая принятая мера кажется недостаточной. Наша работа напрямую связана с убийцами. Это вынуждает подстраховываться со всех сторон и прежде всего оберегать тех, кто находится в самом рискованном положении. Потому что самых опасных монстров почти невозможно вычислить с первого взгляда, а по их виду ни за что не скажешь, что эти «примерные законопослушные личности» способны на такие зверства. И все же… – Лео почесал щетину на подбородке. – Реальность доказывает обратное. Но не беспокойтесь, Билли. Пока мы рядом, с вами ничего не случится.

Билли посмотрела на него скептически: «Как бы не так».

– Оу, и где мои манеры? – Лео едва не хлопнул себя по лбу. – Вы у нас в гостях, а я ничего вам не предложил.

«Г-где?.. В гостях?» – Билли удивленно уставилась на Лео: он точно работает в ФБР или они наняли комедийного актера на его роль?

– Может, вы хотите чай, кофе, воду… – Холден задумался на мгновение. – Чего-нибудь еще?

«Я хочу домой», – взмолилась Билли мысленно и кивнула:

– Вода бы не помешала. – Она недоверчиво прищурилась: – Это ведь не игра «плохой агент – хороший агент»?

– Нет-нет. – Холден замахал руками и поднялся из-за стола. – Никаких игр. Я просто пытаюсь скрасить ваше пребывание здесь. Все-таки это не самое приятное место, особенно если проводить здесь каждый день по несколько часов.

– Поэтому вы привели меня именно сюда?

– Поверьте, соседние помещения выглядят еще хуже, а прозрачные переговорные привлекут ненужное внимание.

– И все-то у вас предусмотрено, – усмехнулась Билли. Странно, но в присутствии Лео было непросто злиться и кусаться.

– Значит, вода? – уточнил он.

– Ага, – кивнула Билли с легкой улыбкой, которая исчезла с ее лица уже через секунду. «Да как он это делает?»

Нет, эти двое точно решили провернуть план с добрым и злым полицейским, чтобы вытрясти из нее всю возможную информацию.

– Сейчас все будет в лучшем виде, – пообещал Холден и ненадолго покинул помещение.

Билли задумчиво посмотрела на матовое зеркало в массивной раме – единственную декорацию в этой белой коробке.

– Не волнуйтесь, там никого нет. – Голос Лео ворвался в ее мысли, как гоночный болид на финальный круг «Формулы-1». – Этой тайной комнатой мы пользуемся только в исключительных случаях.

– Например, когда нужно спасти школу малолетних волшебников?

– Или покончить с самым настырным из них, – кивнул Холден. – У которого еще этот странный шрам на лбу и хулиганская мантия-невидимка.

Билли взяла из рук Лео бутылку, которую он добыл в ближайшем офисном автомате, залпом выпила половину и облегченно выдохнула.

– Скажите… почему вы выбрали такую профессию? – Теперь Холден смотрел на нее без намека на прежний задор, а в его взгляде появилось неприкрытое любопытство. – Я ни в коем случае не говорю, что это неженское дело, – сразу предупредил он. – Мне, кхм… интересно. И немного непонятно. Но в основном – интересно.

Билли опустила взгляд на бутылку воды.

– Просто… – Она замолчала на пару секунд и пожала плечами, – так сложились обстоятельства. – Несмотря на довольно комфортную атмосферу, которую создал Лео, Билли не планировала переходить на личные темы. – Наверное, все дело в моей тяге к приключениям и борьбе за справедливость.

– Пока такие самоотверженные герои стоят на страже благополучия, этот город может спать спокойно, – улыбнулся Холден, не настаивая на подробностях – пусть этим займется Адам. – Главное, будьте осторожны. Человек, ответственный за эти убийства, гораздо опаснее тех, кто вовремя не платит по счетам или уклоняется от налогов… кого ловите вы.

Повисла неловкая пауза, которую вовремя прервал щелчок дверной ручки.

– А вот, похоже, и Адам. – Лео обернулся на стуле и озадаченно замер. «Так-так, и что же у нас случилось?»

Сведенные к переносице брови, крепко сжатые губы, расслабленный узел галстука, вспышки молний во взгляде… «Кажется, кто-то допрыгался».

– Безумно рады тебя видеть в добром здравии и приподнятом настроении, – расцвел Холден. Игнорируя угрожающе недовольный вид Адама, он поднялся со стула и поинтересовался вкрадчивым голосом: – Он жив или нам придется избавляться от тела?

Тяжелый взгляд Миддлтона отскочил от невозмутимого Лео, как шарик для пинг-понга.

– Сэндвич? – спросил Холден с улыбкой хитрого засранца, как его часто называла мать несравненной Марти – и это было самым цензурным эпитетом в адрес парня ее дочери.

– У тебя в кабинете, – буркнул Адам и посмотрел на подозрительно притихшую Билли.

Природное любопытство Лео так и подталкивало закидать друга вопросами, но момент был не самый удачный, да и Миддлтон на его глазах как-то внезапно расслабился: расправил плечи, перестал скрипеть зубами и раздувать ноздри. «Интересненько».

– Ты лучше всех. – Холден расплылся в счастливой улыбке и обернулся к девушке: – Всего доброго, Билли. Было очень приятно познакомиться. И… вы уж будьте с ним помягче, – добавил он чуть тише, когда Адам отвлекся на срочное сообщение в телефоне. – Он нам еще пригодится в этом расследовании.

Улыбнувшись, Билли кивнула, хотя вряд ли у нее получится выполнить просьбу Холдена. Но, когда за Лео захлопнулась дверь, вся легкость мгновенно испарилась.

Она замерла на стуле как мраморная статуя и перевела взгляд на Адама.

«Только не наговори лишнего, Билли. Только не наговори лишнего».

Глава 8

После ухода Лео Адам по-прежнему сохранял отстраненно-важный вид, но теперь не так усиленно хмурился. Еще несколько секунд он задумчиво рассматривал папку, с которой зашел в допросную, а затем его внимание сосредоточилось на человеке за столом.

Билли Сэлинджер – их новая головная боль. От нее требовалось только одно: спокойно переждать бурю в безопасном месте, не влезая в неприятности. Но она, само собой, поступила ровным счетом наоборот. Неужели увиденного в той квартире оказалось недостаточно, чтобы понять, насколько все серьезно?

Видимо, нет.

– Агент Миддлтон, – подала голос Билли, первой нарушив молчание, которое изрядно давило на нервы. Все равно что стоять перед приведенной в действие бомбой и, так и не дождавшись взрыва, отчаянно прыгнуть на нее всем телом.

– Мисс Сэлинджер, – кивнул Адам.

Внимательно наблюдая, как он занимает место напротив, в своем идеально сидящем костюме, с идеально прямой осанкой, будто скрывает под одеждой металлический корпус, Билли ненадолго забыла про свой воинственный настрой и залилась предательским румянцем. «Молодец. Самое время думать о том, что находится под одеждой у этого Президента Клуба Высокой Самооценки». Чувствуя, как начинает припекать щеки, она взглянула на папку, которую Миддлтон положил перед собой и педантично выровнял параллельно краям стола.

– Как ваши дела, Билли? – поинтересовался Адам, рассматривая ее неправдоподобно голубыми глазами.

«Разве они бывают такого цвета? Может, он носит линзы?» Билли Сэлинджер – и парад неуместных вопросов.

– Просто замечательно, – ответила она с натянутой улыбкой. – Люблю иногда покататься по городу в компании неуравновешенного копа. Это… м-м-м… так бодрит. – Билли покачала головой в наигранном воодушевлении и внезапно заметила синий галстук. – О нет! – охнула она. – А как же бордовый? Он мне так понравился.

Вопрос застал Адама врасплох. Нахмурившись, он машинально опустил взгляд на свой галстук, но вовремя спохватился и посмотрел на девушку, судя по ее хитрой улыбке, страшно довольную своей маленькой победой.

– Билли, если бы я хотел носить один и тот же галстук каждый день, остановился бы на черном. – Адам едва заметно улыбнулся. Правда, в этом Билли не была уверена. Возможно, ей показалось. – Я ценю разнообразие, если в нем заложен определенный смысл. Но я рад, что вам понравился бордовый. Он один из моих любимых.

«Какое счастье», – иронично отозвался внутренний голос Билли. Ей бы остановиться на этом обмене ценной информацией, но соблазн поиграть с огнем оказался сильнее благоразумия.

– Как я вас понимаю, – вздохнула она. – У меня та же история с выбором нижнего белья.

Адам озадаченно замер: он ведь сейчас не ослышался?

Невинно похлопав ресницами, Билли победно расправила плечи и наконец-то перестала вжиматься всем телом в стул.

Наблюдая за этой метаморфозой, Миддлтон не удержался от легкой, почти беззвучной усмешки. «Неплохо, мисс Сэлинджер. Весьма неплохо. И очень смело – даже дерзко. Но с такой заметной палитрой эмоций в покер вам лучше не играть».

– Похоже, у нас много общего, – заметил Адам.

– Я бы не спешила с выводами, – любезно посоветовала Билли, все отчетливее ощущая, как стремительно затекают мышцы лица под искусственной улыбкой. Еще немного – и эта мимическая дамба сломается под давлением внутреннего протеста.

– Это было предположение, – невозмутимо ответил Миддлтон. – А станет оно выводом или нет, покажет результат нашей с вами беседы. И начнем мы, пожалуй, с самого интересного.

Билли едва не скрипнула зубами от досады: нет, это просто какой-то непробиваемый тип. Не то чтобы она всерьез надеялась безвозвратно увести Адама в сторону от основной темы – несмотря на свою напыщенную важность на грани высокомерия, идиотом в глазах Билли он точно не был, – но и такого стремительного провала она не ждала. Миддлтон даже разогнаться не дал – срубил ее подножкой на самом старте.

– У меня состоялся любопытный разговор с офицером Лэнсом Митчеллом. Он рассказал, где и при каких обстоятельствах нашел вас этим утром.

Ее щеки вспыхнули румянцем: «Ну все, понеслось».

– Скажите, Билли, как часто вы ходите в магазины, покидая дом через пожарный выход?

– М-м-м… – протянула она, – по настроению.

– Через заборы перелезаете тоже по этой причине?

Билли раздраженно приподняла левую бровь.

– Вроде того, – прищурилась она. – Так гораздо быстрее – если срезать через переулок. Заодно можно спортом позаниматься. Дело в том, что я о-очень люблю спорт. А вот чего я не люблю, так это когда мне угрожают пистолетом и обвиняют в побеге, будто я какой-то отбитый на голову заключенный, удравший от конвоя.

– Я понимаю вас, Билли, и еще раз приношу свои извинения за сложившуюся ситуацию. К вашему сведению, офицер Митчелл не был вооружен.

– Намекаете, что я все выдумала? – вспыхнула она.

– Ни в коем случае. Я осмотрел пистолет – это простая зажигалка, пусть и очень качественно собранная. И все же я не оправдываю его действия, – добавил Адам прежде, чем Билли взорвалась новой порцией возмущения. Это не девушка, а закипающий вулкан. – Он не имел права запугивать вас и предъявлять обвинения.

Билли упрямо поджала губы. Задетая гордость только что получила небольшую порцию причитающихся извинений, но Билли все еще не была до конца довольна результатом.

– Я видел, в каком вы были состоянии, – продолжил Адам, – когда мы разговаривали с вами в первый раз. Не думаю, что вы разыграли убедительный спектакль. И я не считаю вас причастной к совершенному преступлению.

«Вот уж спасибо», – фыркнула Билли.

– Но ваша сегодняшняя выходка вызывает определенные… вопросы. Поэтому помогите мне разобраться в том, что происходит, и после этого мы с вами мирно разойдемся – каждый своей дорогой. Мне бы не хотелось думать, что я ошибся в своих выводах и передо мной сидит возможный сообщник Роберта Андерсона.

На несколько секунд в помещении стало очень тихо – настолько, что можно было услышать раздражающее гудение лампочек под потолком. А затем прогремел первый взрыв. Билли резко отставила бутылку воды, придвинулась к столу и впилась в Адама горящим взглядом.

– Вот только это мне приписывать не надо! – возмущенно процедила она. – Я делала свою работу, которая оказалась не по силам местной полиции, и сегодня я еще раз убедилась, почему это так. – Билли так сильно уперлась руками в массивный стол, что едва не сдвинула его с места. – Агент Миддлтон, я не помогаю убийцам и психованным садистам. – Ее голос задрожал. – Я нахожу тех, кто уклоняется от уплаты налогов, проворачивает незаконные сделки или творит еще бог знает какую несерьезную фигню. Ну знаете, все эти мелкие нарушители закона, – Билли показала пальцами кавычки, – на которых ваши замечательные коллеги из полиции не считают нужным тратить свое драгоценное время. – Каждое ее слово было подобно выстрелу из ружья, которое она направляла на единственного представителя закона в этой комнате. – И, судя по статистике, у людей моей профессии гораздо успешнее получается выполнять чужую работу. – Она выдала очередную натянутую улыбку, но ее взгляд продолжал гореть от возмущения.

Терпеливо принимая на себя удар, намеренно спровоцированный довольно грубым предположением, Адам невольно засмотрелся на этот пожар эмоций.

Теперь понятно, почему полиция не особо охотно сотрудничает с мисс Сэлинджер и откуда взялись все эти отзывы про ее неуравновешенное поведение и проблемный характер. Но, черт возьми, как же она была хороша в этот момент: пылающая праведным гневом, яростно отстаивающая свою позицию во имя справедливости, Билли будто совсем не боялась ни возможных последствий собственного эмоционального взрыва, ни агента ФБР, сидящего напротив. Это было одновременно и прекрасно, и очень рискованно. Именно страх активирует инстинкт самосохранения, который помогает избежать неправильных решений и серьезных ошибок. А бесстрашие Билли могло стоить ей безопасности и даже жизни: ее смелость и дерзость явно распространяются не только на сотрудников полиции и ФБР. При плохом раскладе вместо сорока шести задержаний в этой графе вполне могла стоять цифра ноль.

– Я имею полное право ходить куда угодно и каким угодно образом: хоть на руках, хоть тройным сальто с переворотом, – продолжила Билли, пользуясь молчанием Адама. – Да и моя работа не ограничивается одним только Андерсоном. А ваш бульдог мог спугнуть тех, кого я разыскиваю или с кем работаю. – Она убрала прядь волос за ухо и прищурилась. – Хотите узнать, почему я пыталась убежать? А вы задумайтесь на секунду, агент Миддлтон, как это все выглядело в моих глазах, – Она наклонилась еще ближе к Адаму, прожигая его своим негодованием. – Два дня назад я стала свидетелем последствий жестокого убийства, и в тот же вечер у меня под окнами появилась подозрительная машина, а когда я вышла на улицу, меня загнал в угол вооруженный незнакомец. И на его пистолете, между прочим, нигде не написано, что это идиотская зажигалка.

«Хренов Лэнс Митчелл». Ставить его в наблюдение было не самым верным решением, но единственным, которое можно было осуществить в максимально короткие сроки.

И все же Адам не пытался использовать это в качестве оправдания.

– Что, по-вашему, я могла подумать? – Билли впилась в него испепеляющим взглядом.

Миддлтон взял короткую паузу.

– Очевидно, что… за вами явился убийца, в планы которого вы так изящно вмешались своим неожиданным появлением на пороге той квартиры. Или это был отправленный недоброжелателями наемник, который пожелал получить награду за вашу хорошенькую голову.

– Вы считаете, что я хорошенькая? – скептично отозвалась Билли, игнорируя замечание про недоброжелателей. Как раз этой темы им лучше не касаться. Она не знала, как далеко смог зайти Адам, пока собирал информацию о ее прошлом, но помогать ему в этом она точно не собиралась. Тут, как говорится, каждый сам за себя.

Миддлтон смутился, но смог сохранить непроницаемое выражение лица.

– Я считаю, что вы очень красивая девушка, Билли, но не думаю, что это относится к делу. И пока вы не подали на меня иск за комплименты, мы с вами продолжим. – Адам опустил взгляд на папку, не заметив, как Билли покраснела.

– Бывшая? – Лэнс ухмыляется, вынуждая Миддлтона окаменеть. – Нет, она ничего такая. Дерзкая, конечно, но в постели, наверное, просто огонь. Такие любят пожестче.

– Офицер Митчелл, я настоятельно советую вам держать язык за зубами, – угрожающе внятно цедит Адам, делая шаг к Митчеллу, – иначе вашим единственным занятием до выхода на пенсию будет замена медицинских уток в доме престарелых. Я вам не приятель и попрошу вас сохранять рамки приличия – как по отношению ко мне, так и к мисс Сэлинджер. Вам невероятно повезло, что она до сих пор не подключила своего адвоката, чтобы затаскать вас по всем судам города. Но если вам так сильно мешает полицейский жетон, вы только намекните. Я с удовольствием побеседую с вашим руководителем о том, как вы держали под прицелом безоружного свидетеля, который еще недавно пережил большой стресс, а теперь вряд ли вообще захочет с нами сотрудничать. И мне плевать, что этот пистолет – бутафория. – Адам сверлит притихшего Лэнса многообещающим взглядом. – На этом все, офицер Митчелл, вы свободны. И рекомендую больше не попадаться мне на глаза. Хорошего вам дня.

Из-за действий и слов таких, как Митчелл, страдают все, кто имеет отношение к системе правосудия. И далеко не многие готовы отделить действия конкретного человека от всего сообщества. В конце концов, поговорки про паршивую овцу и ложку дегтя были придуманы не на пустом месте.

– Почему, заметив подозрительную машину, – продолжил Адам, – вы не позвонили мне сразу? Я ведь оставил вам свой номер.

– Вы думаете, что успели бы спасти меня, агент Миддлтон? – усмехнулась Билли.

– Я бы сделал все для этого. Это моя работа, Билли. Если бы вы позвонили и попросили помочь, я бы сделал все, чтобы вытащить вас.

Задержав на нем взгляд, Билли хмыкнула и покачала головой. «Ну да, ну да, ему же больше нечем заняться».

– Я привыкла полагаться только на себя, агент Миддлтон. Но… хорошо. Как скажете. В следующий раз позвоню именно вам. И надеюсь, не отвлеку вас от чего-нибудь более интересного.

«Скажем, от сбора телефонных номеров на стаканах с кофе».

– От чего, например? От встречи с консулом, который уже раскаляет кочергу, чтобы отыграться на нас, если мы не найдем убийцу? Или от просмотра бесконечного количества красочных фотографий, сделанных на месте преступления? Или, не знаю, – Адам пожал плечами, – от изучения подробного отчета о вскрытии тел с детальным описанием всех полученных повреждений?

Смутившись, она замерла и опустила взгляд. «Это провал».

– Не беспокойтесь, Билли, ваш звонок точно спасет мой день. Но вы так и не ответили на мой вопрос.

Она посмотрела на него с непониманием.

– И пожалуй, я сделаю это за вас. – Адам сложил руки на столе перед собой и заговорил: – Вы не позвонили, потому что догадались, кто прислал эту машину, а гордость и неприязнь по отношению к полиции не позволили вам убедиться в этом лично, набрав мой номер. К тому же вы не доверяете мне: в ваших глазах я кто-то вроде тех же полицейских, только с другим уровнем полномочий. А дом вы покинули через аварийный выход, чтобы сбросить хвост, который мог сильно помешать вам в том месте, куда вы направлялись, но, очевидно, вы не все рассчитали и поэтому сейчас сидите здесь.

– Бо-о-оже, – тихо протянула Билли. – Да мы здесь, оказывается, снимаем эпизод нового «Шерлока». Может, в таком случае расскажете обо мне что-нибудь еще? – Она придвинулась к столу, зеркально повторив позу Миддлтона. – А то как-то грустно держать этот потрясающий дар телепатии и дедукции без дела.

Губы Адама дрогнули в улыбке:

– Бо́льшую часть жизни вы провели в Чикаго. Успешно окончили факультет психологии с дипломом бакалавра и получили дополнительное образование в области уголовного правосудия и еще одно – в юриспруденции. Причем два последних – не так давно. Свой карьерный путь начали как специалист по оценке работы персонала, затем перешли в сферу расследования корпоративных преступлений, проработали там два года и ушли в частную практику в качестве детектива, но занимались в основном розыском пропавших людей, что в итоге привело к работе агента по залоговым правонарушениям.

Прошла секунда. Вторая. Третья. Билли подняла руки и сделала несколько медленных хлопков:

– Браво. Вы умеете пользоваться поисковиком, – улыбнулась она. – Раз вы так хорошо подготовились, зачем привезли меня на допрос? У вас и так есть вся необходимая информация, а дополнительную я отдала вам в прошлый раз.

– Да, но не всю. – Адам посмотрел на папку и на мгновенно притихшую Билли. – Там не указано, как именно вы узнали, что Роберт Андерсон находится в Остине и в одной конкретной квартире. Расскажете, как это произошло? Или попробуете убедить меня в волшебном совпадении?

Билли шумно выдохнула, сдув с лица прядь волос, которую тут же убрала за ухо.

– Через информатора. Послушайте, я не думаю, что сведения о методах моей работы помогут найти вашего убийцу.

– Вы хотели сказать – Роберта.

– Я сказала именно то, что хотела. – Не улыбаться Билли уже не могла. Знала, что как только перестанет, то опять сорвется в эмоциональный бум. – Убийцу. А как его зовут – понятия не имею.

– И вас не убедило то, что вы видели в квартире?

– Я не знаю, как именно Роб оказался замешан во всей этой истории, но черта с два он убил… кого там вы нашли. Для меня он тот, кто сбежал из-под залога и кого я должна найти, потому что это все еще моя работа.

– Значит, сегодня вы все же не в магазин направлялись, – заключил Миддлтон. – Билли, Билли! Несмотря на вашу уверенность в его невиновности, Роберт с большой вероятностью может оказаться убийцей. Вы понимаете, насколько опасно в одиночку разыскивать такого человека? Он может убить вас. Что я потом скажу вашей семье? «Простите, но вашей дочери на месте не сиделось, а я не смог ее остановить»?

– Говорите так, будто вы моя нянька. Но я не ребенок, агент Миддлтон. А вы не мой телохранитель.

«До чего же она упрямая». Адам вздохнул, сел ровно и неожиданно спросил:

– Хотите узнать, что он сделал с девушками, которых нашли в Остине? – Пауза. – На протяжении нескольких часов пытал, бил, таскал по всей квартире, резал, заставлял их терпеть немыслимые страдания. Вся квартира, Билли, вся квартира была залита кровью этих девушек. То, что видели вы, лишь малая часть общей картины. Вам по-прежнему кажется, что это все какой-то розыгрыш?

Замерев на стуле, Билли напряглась, словно натянутая тетива.

– Я и фотографии могу вам показать, – Адам кивнул на папку, – если в вас еще искрит этот задорный пыл найти финансового афериста. Хотите? Да, мы пока не доказали, что Андерсон убийца. И точно так же никто до сих пор не опроверг эту версию. Поэтому я не могу позволить вам вмешиваться в расследование и рисковать своей жизнью. Если вы действительно хотите помочь, то должны пообещать здесь и сейчас, что будете держаться подальше от этого дела и от Роберта Андерсона до тех пор, пока не поймают убийцу.

«Не надо, Билли. Лучше не лезь в это».

Но она молчала. Смотрела на Адама отсутствующим взглядом и видела перед глазами кадры из недалекого прошлого, где тоже было достаточно крови, боли и издевательств.

Три часа ночи. Разбитая посуда. Кровь на ковре, антресоли и стенах. Сломанная дверь и осколки стекла. Кэйти на полу без сознания. Окровавленная бита рядом с диваном… И занесенная рука, готовая нанести удар.

В ушах – пугающий хриплый крик из телефонной трубки, мольбы приехать и жалобный плач, от которого по позвоночнику пробегают мурашки.

– Вот поэтому его необходимо найти, – процедила Билли, наклонившись к столу, и крепко сжала кулаки – до боли в ладонях.

Адам замер.

– Эти девушки… – продолжила Билли, – остались наедине с убийцей в гребаном захолустье на окраине мира, где всем, включая полицию, было наплевать – и на них, и на все остальное. Никому не было дела до убийства за стеной. А они… они ведь хотели, чтобы их нашли и спасли. Кто-нибудь, кто угодно, неважно. Но никто не пришел и не остановил этот ужас. Ни одна живая душа в этом богом забытом месте! А они все равно надеялись… даже когда этот подонок, этот… монстр, – ее голос дрогнул, – издевался над ними, пользуясь своим преимуществом. И вы предлагаете мне отвернуться? Отвернуться и позволить вам схватить Роберта, который, я уверена, не причастен к этому убийству, но его повесят именно на него, потому что, признайтесь, вам тоже наплевать, кто сядет за решетку. У вас появился отличный кандидат на эту роль, а все остальное, как и всегда, уже не имеет значения. Вы посадите невиновного, а настоящий убийца продолжит творить всю эту… весь этот…

Адам не ответил. У него были вполне законные причины возмутиться в ответ и вступить в еще один затяжной спор о том, кому «наплевать», а у кого вся жизнь сошлась клином на этой адски неблагодарной, но очень важной работе. Он мог бы наговорить разные вещи или обвинить Билли в необоснованных выводах, а также в препятствии проведению расследования, но…

Перед ним сидела не озлобленная девушка, «за компанию» уставшая от произвола властей, и не городской мститель в маске, который вершит правосудие своими силами и вне закона, просто потому что «кто-то должен». Билли не сторонний наблюдатель, насмотревшийся страшных историй про «несправедливую полицию». Она – их главный герой. И однажды это сломало ее.

– Я ищу не убийцу, агент Миддлтон. – Билли поморщилась: «Как же бесят эти дурацкие лампочки!» – Я ищу финансового аналитика, который совершал незаконные переводы и наживался на процентах. Это моя работа. А ваша – найти подонка, который стоит за убийствами. И я уверена: когда правда всплывет на поверхность, вы сильно удивитесь, насколько ошибались. Но, боюсь, к этому моменту будет слишком поздно и пострадает кто-нибудь еще.

Несколько секунд Адам молча смотрел на Билли, и внезапно вокруг стало очень тихо. Он невольно придвинулся чуть ближе.

– Билли, что произошло у вас в прошлом? Я не настаиваю, но…

Расстояние между ними уже нарушало зону ее комфорта, но Билли по-прежнему пристально смотрела на Адама, будто пыталась зацепиться в его взгляде за воображаемый спасательный круг. Миддлтон хотел спросить что-нибудь еще – что угодно, лишь бы она не смотрела на него с немым криком о помощи, который упорно пыталась выдать за агрессию. И неожиданно его сердце, за последний год отзывавшееся только тишиной или болью, пропустило пару ударов.

Вдох.

Выдох.

Надоедливо громкое жужжание ламп.

«Нет».

Билли грустно усмехнулась, отвела взгляд и откинулась на спинку стула.

– Скольких он убил?

– М-м? – Миддлтону пришлось приложить усилия, чтобы вернуться к разговору, пока его сердце отбивало в груди барабанную дробь.

«Допрос, Адам. Допрос продолжается, очнись».

– Вы сказали «с теми девушками». – Билли собралась с мыслями и перевела взгляд на Миддлтона. – Скольких он убил в той квартире?

– Двоих, Билли. Он убил двоих. – Адам сел ровно и поправил узел на галстуке. – Двух туристок из Европы.

– Туристок? – Билли нахмурилась и прикусила губу. Пару секунд спустя ее бросило в холодный пот. – Дебора… – пробормотала она, выпрямившись на стуле. – Вы ведь говорили с Деборой?

Речь шла о бывшей супруге Роберта, которая пыталась довести Билли до диабета огромной тарелкой шоколадных кексов, щедро украшенных приторно-сладким сливочным кремом.

– Да, мы разговаривали с миссис Андерсон, – кивнул Миддлтон, настороженно наблюдая за побледневшей Билли. – Она рассказала, что развелась с Робертом после его измены со студенткой по обмену. Кажется, та девушка приехала из Мюнхена.

Мюнхен. Точно.

Билли помнила, как Дебора возмущалась и как упомянула «идиотский акцент».

«Чтоб этих немок!»

– Чтоб этих немок… – прошептала Билли.

Нет, это еще не доказательство.

– Вы что-то сказали? – спросил Адам.

Тишина.

Хотел бы он прочитать ее мысли, которые она, конечно же, не подумает проговорить вслух. Лучше бы его природным талантом оказалась телепатия. Миддлтон посмотрел по сторонам и опять уставился на Билли.

– Как вы думаете, почему Роберт Андерсон сбежал после внесенного залога?

Она удивленно посмотрела на Адама.

– Потому что… – Билли вздохнула. – Потому что он не ограничился одной нелегальной сделкой и список его заслуг гораздо длиннее и красочнее. Просто Роберт довольно неплохо заметает следы. Заметал, – поправилась она, – пока… не попался. А когда его прижали и началось расследование, он, скорее всего, понял, что где-то осталась лужа, которую он не успел прикрыть салфеткой. Возможно, даже не одна. И если бы этот шкаф с финансовыми скелетами вскрылся, срок Роберта мог увеличиться в несколько раз.

«Он знал, что какое-то дерьмо всплывет в ходе расследования», – заявила Билли, когда подключила Тони к поискам очередного беглеца.

– С финансовыми? – осторожно уточнил Адам.

Билли приоткрыла рот и замерла. «Нет».

– Чем, по вашей версии, таким страшным он мог заниматься, чтобы, не дождавшись суда, сбежать? Способствовал переводам на тайные счета Аль-Каиды? Спонсировал любителей детской порнографии? – Адам склонил голову набок. – Андерсону уже грозил срок, который он мог провести с комфортом, даже если подписал еще пару-тройку незаконных бумаг. Но он сбежал, и для этого имелась более основательная причина.

«Нет, это не так, нет», – Билли с трудом переборола порыв зажмуриться – не столько из-за света, сколько из-за нежелания слушать все, что вываливает на нее Миддлтон. А еще эти надоедливые мысли про запертую дверь и человека в квартире, которые не давали покоя все утро.

– Дело губернатора Келли, – подсказал Адам.

Билли тяжело вздохнула и потерла холодный лоб. Она прекрасно понимала, к чему ведет Миддлтон. Три месяца назад новый губернатор штата Иллинойс объявил о частичной отмене моратория на смертную казнь в отношении особо тяжких преступлений. Если докажут причастность Роберта к совершенным убийствам (или просто повесят на него всю вину), с большой вероятностью он попадет под это исключение.

Нет, это какой-то бред. Логичный, но бред. Не может быть, чтобы сейчас они говорили об одном и том же человеке.

– Бритва Оккама, – сказал Адам. – Иногда самое очевидное объяснение – единственно верное.

– Бритва Хэнлона, – отбила мяч Билли. – Не приписывайте злой умысел тому, что можно объяснить глупостью.

– Но и не исключайте злонамеренность. Кажется, так заканчивалась эта фраза?

Билли закатила глаза и подергала ремешок от часов. Еще немного, и этот яркий свет вынудит ее лезть на стены.

– Я понимаю, вы проделали сложную работу, Билли. И несправедливо, что для вас все закончится вот так, но… иногда можно не увидеть зло даже в тех, о ком известно практически все.

Билли не ответила – вместо этого продолжила увлеченно разглядывать свои пальцы и напряженно хмурить брови.

– На сегодня достаточно, – заключил Миддлтон. Допрос был окончен, но желание отпускать Билли, как ни странно, практически равнялось нулю. – Я попрошу вас только об одном…

– Держаться подальше от этого дела и Андерсона? – догадалась она.

– Вот видите, – улыбнулся Миддлтон, – мы с вами уже понимаем друг друга с полуслова.

– В таком случае, – Билли наклонилась к столу, – вы знаете мой ответ.

Адам отделался кивком. Конечно он знает. Но черт возьми…

– И еще кое-что… – Билли встала и с удовольствием размяла затекшие ноги и спину, подумав, что на такие стулья надо вводить отдельный мораторий. – Вы же все равно продолжите следить за мной? Я спрашиваю, чтобы понимать, задергивать мне шторы или нет. – Секундная тишина. – Это шутка. Почти.

Адам усмехнулся:

– Закрыть шторы все-таки стоит. Я не могу отозвать наблюдение, но патруль будет смотреть за выходами из вашего дома… за всеми выходами. А за окна можете не переживать.

– Радость-то какая, – пробормотала Билли, направляясь к выходу из этой комнаты пыток.

Миддлтон проводил ее до лифта, демонстративно игнорируя Лео, который с небывалым интересом рассматривал их с порога своего кабинета.

– Спасибо, что приехали, Билли.

«Как будто у меня был выбор».

– Еще раз приношу извинения за поступок офицера Митчелла. – Помявшись на месте, Адам внезапно добавил без налета важности: – Будь осторожна. Звони в любое время, что бы ни случилось.

Билли взглянула на него одновременно с интересом и удивлением, немного растерянно улыбнулась и уже собиралась добавить какую-нибудь ничего не значащую глупость, но едва не подпрыгнула, когда в ее руке завибрировал телефон. Билли посмотрела на экран, и Миддлтон непроизвольно сделал то же самое.

«Дэн».

– Ч-ч-черт, – прошипела Билли и мгновенно перевела входящий вызов на автоответчик. Почему Дэн звонит именно сейчас – и зачем звонит в принципе?

Она подняла на Адама рассеянный взгляд.

– Я… в общем… то есть… – К счастью, лифт остановился на этаже как раз вовремя, прежде чем она закопала себя в чувстве неловкости. – Было-приятно-пообщаться-агент-Миддлтон-хорошего-дня, – протараторила она на одном дыхании и с ловкостью легкоатлета заскочила в кабину, спрятавшись за спинами других сотрудников Бюро.

Адам озадаченно моргнул.

«Это… что-то с чем-то», – единственная внятная мысль, которую смог выдать его мозг.

Как только двери лифта закрылись, рядом с Адамом, словно мексиканский джинн из бутылки с текилой, возник Лео.

– Ну-у? – выжидающе протянул он, загадочно улыбаясь в предвкушении горячих подробностей.

Миддлтон промолчал, продолжая смотреть в одну точку. «Интересно, что это за Дэн? Который одним звонком вогнал Билли в легкую панику. А если он из числа тех, кто может вывести ее на Андерсона?»

– Ау, прием, планета! – Холден щелкнул пальцами перед носом друга.

– Эй, – поморщился Адам.

– И о чем ты так усиленно думаешь?

Помедлив, Миддлтон ответил:

– Она не остановится. Даже несмотря на все, что видела и что пережила в той квартире, и… – Миддлтон помолчал. – Билли уверена, что он невиновен.

– Ага, она упоминала это между делом.

– Да, но проблема не только в этом.

Лео посмотрел на него, удивленно вздернув брови.

– Меня беспокоит не то, что Билли продолжит искать Андерсона, а то, что она найдет его. И когда это произойдет, нам с тобой лучше быть рядом, а еще лучше – придумать, как остановить ее прежде, чем это случится. Иначе следующим именем в отчете Мэла будет Билли Сэлинджер.

Глава 9

– …Биологическая смерть первой жертвы наступила около четырех часов утра. Вторая жертва скончалась ближе к пяти. Личности погибших подтвердились и соответствуют найденным при них документам. Тела покрыты от ступней до головы кровоподтеками размерами от восьми миллиметров до семи сантиметров. А вот здесь, – Мэлвин Скотт приподнимает руку первой девушки, демонстрируя несколько овальных синяков, – и здесь, – он указывает на продолговатые кровоподтеки на шее Трисс Дженнингс, – видны отчетливые следы захвата, которые, исходя из размера и силы давления, предположительно оставил взрослый мужчина либо женщина с очень большими сильными руками, в чем лично я, как специалист, сомневаюсь. – Скотт пытается разрядить обстановку, выдавая кривую улыбку, но почти сразу возвращается к отчету: – Кроме того, обеих девушек избивали, а также неоднократно перемещали с места на место еще при жизни, судя не только по тому бардаку, который я видел в квартире, но и по частичному отсутствию волосяного покрова на головах погибших, а также по характеру полученных ими увечий.

Миддлтон отвел взгляд от монитора, где был открыт отчет Скотта.

Вместо того чтобы вернуться к изучению тонны информации, которую предоставили два дня назад Мэлвин, а также прокурор, приставленный к делу Андерсона до начала всей этой истории, остаток дня ушел на преодоление «бюрократической полосы препятствий» (еще одно из любимых выражений Лео), с ее многочисленными протоколами, исполнительными указами, статьями кодексов и сводом правил, задающих направление всему расследованию. Это как бежать по бесконечно длинному коридору, изрезанному красными лазерными лучами: заденешь хотя бы один из них, и непременно прогремит взрыв.

И все же именно соблюдение этих процедур отличает официальных сотрудников от городских вигилантов с их своеобразным пониманием правосудия и незаконными методами его исполнения. Но было бы гораздо лучше, если бы этот процесс занимал чуть меньше времени и сил, ведь любая задержка – это дополнительная возможность для убийцы совершить новое преступление, а для гражданских линчевателей – очередное доказательство несовершенства государственной системы.

– Следов сексуального насилия я не обнаружил. Осмотр показал, что в последний раз погибшие вступали в половую связь еще до своего прилета в Чикаго, так что и здесь наш парень засветиться не успел. Впрочем, это вроде как не его профиль. Следы наркотических средств в организме также отсутствуют, а алкоголь они приняли, вероятно, незадолго до своего похищения.

Адам пробежался хмурым взглядом по фотографиям изувеченных тел.

Нет, в действиях убийцы с самого начала не было никакой случайности, и он не шел на поводу собственных эмоций. Он учится, совершенствует методы, все тщательно планирует, готовится заранее и выбирает непохожих друг на друга людей, продумывая стратегию на несколько ходов вперед, – и именно поэтому до сих пор остается в тени.

Каждая предыдущая его жертва – это лишь проба пера, а Ирма и Трисс – новый, более организованный и тщательно проработанный уровень.

– Часть порезов, как раз несерьезных, была нанесена тонким лезвием – предположительно бритвой. Остальные оставлены хирургическим скальпелем.

– Э-э-эм… – Лео задумчиво чешет щетинистый подбородок. – Но в чем смысл этого разделения?

– Я уверен, что убийца подошел к процессу со знанием дела. Видишь ли, лезвие бритвы сделано таким образом, чтобы разрезать биологическую клетку и микрокапилляры, – Мэлвин проводит рукой по воздуху, имитируя надрез, – что приводит к неизбежной гибели разрезанных клеток. А лезвие скальпеля, в свою очередь, режет межклеточное пространство, уменьшая степень повреждения клеток: не образуются антитела, не так сильно разрушаются микрокапилляры и так далее. Если сделать два одинаковых по длине и глубине пореза, но один нанести скальпелем, а второй бритвой, именно последний будет заживать дольше. Понимаешь, о чем я? Чисто технически порезы, оставленные скальпелем, наносят меньше вреда клеткам и заживают быстрее, но здесь они были сделаны в определенных местах и гораздо глубже, чем те, которые были нанесены бритвой. В обоих случаях раны кровоточили, но, если бы убийца поменял инструменты местами, девушки не дожили бы и до трех часов утра. Он совершенно точно знал, что и как делать. По крайней мере – в теории. Ведь на практике не все прошло гладко. Не могу сказать с уверенностью, что он обладает профильным медицинским образованием: ампутация конечности была явно проделана дилетантом, а некоторые порезы, при всей своей продуманности и расположении, оставлены непрофессиональной рукой. Скорее всего, убийца обладает определенными знаниями в области медицины: либо он обучался этому сравнительно давно, либо, заручившись теорией, изучает все сейчас, в процессе. И, как я могу судить, делает в этом определенные успехи.

– А это значит, что мы понятия не имеем, как далеко он способен зайти, – хмуро резюмирует Адам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Пришел, увидел, победил (лат.).

Вернуться

2

Callum Scott – You are the reason (2018).

Вернуться

3

Ямайский легкоатлет, восьмикратный олимпийский чемпион и одиннадцатикратный чемпион мира в беге на короткие дистанции.

Вернуться

4

Главные антагонисты серии фильмов «Пятница, 13-е» и «Хэллоуин», маньяки-убийцы.

Вернуться

5

50 долларов США.

Вернуться

6

Фильм 2014 года Дж. Клемента и Т. Вайтити – черная комедия о вампирах.

Вернуться

7

Вымышленный персонаж комиксов, наделенный сверхскоростью.

Вернуться

8

FBI SWAT – специальное боевое подразделение ФБР, которое привлекают к операциям различного уровня сложности и риска.

Вернуться

9

Главный герой романа и одноименного фильма «Американский психопат» (1991), серийный убийца.

Вернуться

10

Британская охотница за головами, дочь актера Лоуренса Харви.

Вернуться

11

Фильм ужасов, снятый Стэнли Кубриком в 1980 году по мотивам одноименного романа Стивена Кинга.

Вернуться

12

Mockingjay Capital Group (MCG) – вымышленная инвестиционная компания.

Вернуться

13

Подонок (исп.).

Вернуться

14

Гарри Гудини – американский иллюзионист, филантроп и актер. Прославился разоблачением шарлатанов и сложными трюками с побегами и освобождениями.

Вернуться

15

Протагонист серии игр "Tom Clancy's Splinter Cell", профессиональный шпион секретного подразделения АНБ.

Вернуться

16

Криминальный телесериал, предыстория комиксов о Бэтмене. Центральный персонаж – Джеймс Гордон, друг Бэтмена в полиции Готэма.

Вернуться

17

Выдуманная журналистом причина возникновения Великого чикагского пожара 1871 года.

Вернуться

18

Японское искусство ограничения подвижности тела человека при помощи веревок.

Вернуться

19

Deep Purple – Smoke on the Water (1972).

Вернуться

20

Don Omar ft. Lucenzo – Danza kuduro (2010).

Вернуться