Стас Кузнецов
Дайте мне меч, и я переверну мир!

Глава 1

Хорошо-то как! Даже трость почти не нужна!

Слегка прихрамывая, но, однако же, на своих двоих, я шёл по дорожке вечернего парка, напевая под нос: «Комбат батяня, батяня комбат».

Мысли лениво прокручивали события дня. Ничего так – первый день отпуска по случаю ранения выдался. И выпить, и закусить, и перепихнуться даже успел. Всё-таки, что ни говори, а грудь у Светки хороша, за годы не обвисла, по-прежнему упругая, как у девчонки.

Иду, и морда сама в улыбку расплывается от воспоминаний.

Светка, конечно, сдала в последние годы. Сороковник как-никак. Но по-прежнему горяча и нежна и всегда до ласк охоча. Хорошая баба, и на хромоту мою не смотрит, а смотрит, куда бабе и положено смотреть. Так бы может и женился, если бы не шалашовская её натура.

– Эй, дядя!

Спина на это обращение привычно окаменела. Пацаном меня гопота уже так подлавливала – на сигаретку. А потом лупили больно и обидно. Но я уже не пацан.

Обернулся и оценил ситуацию. Четыре человека. С тростью их уложить можно одним махом, но ведь и покалечить шкетов легко, а потом сесть за это. Эх!

Повернулся к пацанам с выражением, с которым ещё пару дней назад мочил врагов на войне.

– Э-э, – замямлив, отступил пацан с зелёными волосами и серьгой в носу. – Мы это, только селфануться хотели. Дядя, не сердись. Мы это, блогеры…

И «банда блогеров» дружно дала дёру.

Вместо облегчения, я сплюнул заготовленную желчь под ноги.

Времена нынче скучные пошли. Пацаны уже не те! Даже курить сигареты нормальные перестали. Дудки какие-то дымят, айкосы поганые. Ничего святого!

Такие только на слабых нападать могут. А если кто чуть отпор даст, то сразу бегут! Трусы сраные! Я таких терпеть не могу! Хорошо хоть, со мной встретились, а если бы с кем другим?

Я раздраженно махнул рукой, покурить бы сейчас, но я бросил это дело уж лет десять как. Точнее просто решил в одно утро и перестал курить. Что зазря травиться? В сигаретах сейчас не табак, а химия сплошная. Вот черти, испортили настроение, шобла вонючая.

И вдруг меня чёт дернуло обернуться. Обернулся и увидел девку. Молоденькая совсем – тоненькая, ноги стройные, грудь в такт шагам под коротеньким платьицем, вверх-вниз, вверх-вниз, волосы длиннющие ветерком колыхаются. Идёт, цокает нервно каблучками. И вся какая-то дёрганная. Испуганная что ли?

Надо бы по-тихому проводить дурынду, а то нарвётся на этих «блогеров». В ту же сторону идёт, куда они побежали. Изнасилуют ещё.

Я бросил сигарету в урну и тенью двинулся за девчонкой.

Ближе подошёл, а она всхлипывает, плачет. Тут я уж совсем растерялся. Не терплю женских слез от слова совсем. Сразу тупею до основания.

Эх, будь я помоложе и со здоровой ногой, я бы нашёл, как такую красавицу утешить. А сейчас ну обращусь я к ней, она перепугается еще больше и рванёт. Только хуже сделаю.

Вышли к дороге. Машин нет, но она замерла чего-то выжидая.

Поздно до меня дошло, чего выжидала эта глупышка. Рванул я к ней, а она уже на дороге. Я за ней, на дорогу…

Оттолкнул дурынду. В последний момент.

В нос ударил нежный аромат её духов и запах нагретого за день асфальта.

По ушам лупанул гудок летящей на меня фуры.

Не успею, отстранённо понял я.

А потом меня накрыла темнота.

***

Я очнулся лежа мордой в землю. С тупой болью в голове и немым ощущением в одеревеневшем теле.

Блин. Голова моя – два уха. Чё так больно-то?

Не сразу дошло, что вдобавок ко всему меня старательно лупили ногами.

Вот же гады! В моей молодости так делать было западло. Хотелось доходчиво разъяснить этим селфанутым, что лежачего дядю бить нехорошо, тем более после того, как его переехала фура. Но пока доходчиво почему-то били меня и били больно.

Мне бы только трость нащупать, и я этих отмороженных малолеток вмиг поставлю на место.

Я зашарил рукой по земле в поисках своей трости, которая меня не раз в таких случаях выручала. Страстно желал, если не трость, то хоть что-нибудь, чтобы приструнить «банду блогеров»!

И действительно какую-то штуковину нашарил. Она, словно бы сама легла в ладонь, мне осталось только крепко зажать её в руке. Развернулся и, что есть силы, рубанул наудачу.

Штука со свистом рассекла воздух. И никого не зацепила. Зато оказалась тяжеленной. У меня чуть рука не вывернулась из сустава. Однако град ударов прекратился.

Я открыл глаза. Мне в рожу упиралось голубое небо, обрамлённое зелёными кронами деревьев. На чахлый кустики парка не похоже, скорее лес. Неужто погрузили в машину и увезли на расправу в глушь? Недооценил я этих «селфанутых блогеров». Шуточки уровня бандитов девяностых.

Я, опершись на штуку, которая оказалась здоровенным мечом, не спеша поднялся. Встал твёрдо, на обе ноги, без уже привычной боли в левом, простреленном колене.

Внимательно осмотрел своих обидчиков. Передо мной стояли какие-то ряженые в средневековые тряпки клоуны и удивленно на меня таращились. Было их пятеро. Все подкаченные, высокие, как с картинки про средневековых рыцарей.

– Как ты смог! – напряженно спросил один из них – парень лет восемнадцати, светлый, от таких девки писаются кипятком. Но этому такое не грозило, известно, что ролевики все задроты. – Отдай меч! Он мой!

– А писю мою понюхать не хочешь? – сказал я каким-то не своим, по-пацанячьи ломанным голосом.

– Слышь, Эрик, ты кому дерзишь, щенок?! – прогрохотал детина рядом со светлым.

Тоже ещё пацан, но за счёт богатырской комплекции, казавшийся старше своих лет.

– Козлу кривозубому, – не задумываясь, ответил я, глядя на его козлячий отросток вместо бороды.

В компании ряженных кто-то одобрительно хохотнул.

– Как ты смог призвать его? Это же невозможно! – опять вступил в разговор светлый.

Вид у него был заметно пришибленный и испуганный, хотя он и пытался это скрыть за напускной бравадой.

– Невозможно спать на потолке, потому что одеяло падает – пожал я плечами, ни черта не понимая в том, что они несут, но смекнув, что пока этот меч у меня, бить меня эти олухи не станут.

– Эрик, ты знаешь, что это родовой меч, с его мощью тебе на твоем уровне силы не справиться! – Я оказывается теперь Эрик, ну допустим, как говорится, хоть горшком называйте, главное – не в печь. – Верни его, дурак. Он тебя уничтожит!

– А я рискну справиться, – нагло пожал я плечами.

И самодовольно улыбнулся.

Этот цирк поднадоел. Я решил, что на сегодня с меня приключений довольно. Развернулся и пошел прочь.

Я сделал шаг. Нога ступила пружинисто без боли, без хромоты. А вот тельце подкачало. Чахлое, слабое. Меч пришлось тащить за собой волоком.

За спиной раздались дружные стенания ряженных по поводу неуважения к железяке.

Я не сдержался и слегка напрашиваясь на добавку, показал из-за спины пресловутый фак.

Но никто за мной так и не погнался. И на том спасибо, так как на драку я уже точно был не способен. Теперь бы из этого леса ещё выбраться и домой.

На удивление из леса я выбрался быстро и с пригорка увидел не хилую такую махину средневекового города, окруженного с четырёх сторон стенами и с башенками внутренних замков.

То ли фильм здесь снимать собрались, что-то по типу Пластилина колец, то ли ролевики со всего мира поистратились на годную реконструкцию.

Хотя какой к черту фильм, какая реконструкция?

Я посмотрел на свои тощие, лишенной всякой мускулатуры руки. На две ноги, такие же тощие, однако, абсолютно целые, без увечий. Провел рукой по голове и вместо привычной лысины, обнаружил на ней длинные волосы. Реально длинные, ниже плеч, собранные на затылке в хвост.

Придется признать, что я сейчас слегка не в себе – в буквальном смысле. Я оказался в чужом теле. Прикол, конечно, знатный. Мужикам потом расскажу, не поверят. Может, белочка? Так вроде мы со Светкой не злоупотребляли… Так, по бокальчику винца из тетрапака.

Дальше будем посмотреть. Решил не квасить себе мозги я, чтобы окончательно не свихнуться.

У стен два стражника играли в кости и на мою побитую персону внимания никакого не обратили. Скорее на меч, который я водрузил на плечи, чтобы проще было нести.

Я зашёл в город. Пройдя пару узких улочек, быстро оказался на какой-то большой, людной площади. По лоткам с товарами, и бойко торгующимся продавцам с покупателями понял, что это рынок.

При виде всякой выпечки и снеди, в животе заурчало. Жрать захотелось, хоть умри. Подумалось даже железяку на пирог выменять, но сразу эту мысль отмёл. Железяка явно подороже будет пирогов с капустой.

И тут опять. Я вообще забыл, что есть хочу, потому что снова увидел её. Ту самую девчонку, что бросилась под фуру! Девка сейчас была прикрыта получше – в длинном глухом платье, и всё равно – её большая грудь всё так же волнительно колыхалась вверх-вниз. Золотые волосы были убраны в толстые косы. Ох, дёрнуть бы за эту косу…

Мы встретились глазами. Девица очаровательно улыбнулась и скользнула прочь, в толпу.

Меня торкнуло, видимо в молодом теле гормоны бурлили куда сильнее, чем в теле здорового мужика. Я, не раздумывая, рванул за ней, но меня толпа тормозила, ещё и меч этот тяжеленный… а её толпа несла все дальше, дальше, и вот девица сосем растворилась в потоке людей.

– Эрик! Где тебя лешие таскают?! – какой-то тощий рыжий парень схватил меня за локоть. – Твой отец в ярости! Ищет тебя всюду!

Первым порывом было врезать нахалу в нос. Но я сдержался, выражать досаду на убогих, только конченный мудак может.

– Чё надо?! – быковато рявкнул я, окончательно упустив из виду предмет своего интереса.

Но рыжий и ухом не повёл. Он во все глаза заворожённо пялился на меч у меня в руках.

– Эрик! Ты чего, реально, стащил родовой меч?! Как тебе это удалось на твоём нулевом уровне силы?!

Ну вот опять двадцать пять. Чего они с этой железкой, как с писанной торбой возятся-то? Привязались ко мне так их растак. Я досадливо поморщился. Меч был тяжеленным, тащить его было неудобно, из-за чего я и упустил из виду златовласку. Устал я короче от этой кутерьмы. А эти, докопались, как дураки до телевизора – покажи, да покажи…

– Нравится меч? – раздраженно приспросился я. – Дарю!

Вот так щедро, с барского плеча решил я, так сказать, свалить с больной головы на здоровую.

Рыжий отпрянул от меня, как будто я ему гадюку подсунуть попытался.

– Эрик, да ладно, чего ты?! – испуганно пробормотал он, затравлено глядя на меня.

– Я его не крал, он сам ко мне в руки пришёл, – лениво пояснил я пацану, уж больно искренне и безобидно тот выглядел, как деревенский дурачок.

– Но так не бывает! Это же родовой меч! Он может явиться только достойному в трудный час, – продолжал трещать рыжий парень.

– А я чем тебе не достойный?! – обиделся я за тотальное недоверие к моим достоинствам.

– Ну-у, Эрик, ты ж по другой части в нашем краю… Зачем тебе вся это ответственность и власть, когда тебя девушки и без того любят? Хотя, если тебя и дальше будут так лупить, вскоре девки перестанут так охотно в койку прыгать, – косясь на мою побитую харю добавил рыжий.

Вскоре обнаружилось, что, незаметно для самого себя, я, как баран на верёвочке, иду за этим болтливым чудиком по узким малолюдным улочкам. А ведь здесь меня легко было накрыть и прирезать под шумок этим же мечом, над которым тут все так трясутся, хотя его же и боятся.

Я задумался. С одной стороны, этот простак мог завести меня хрен пойми куда, с другой, я, как человек войны, знал, что информация – это золото и вообще лучшее оружие. А если язык сам мне всё выбалтывает, зачем же ему мешать?

Но надо быть на чеку. Нельзя так расслабляться не пойми где и не пойми с кем. Я напряг чутьё, которое не раз спасало жизнь не только мне, но и моим товарищам по оружию. Похоже, хвоста за нами не наблюдалось.

– Все знают, что на место достойного у нас в городе готовят наследника Крайкосов – Томаша, – между тем продолжал выдавать инфу рыжий.

– Это такой светленький, смазливый? – уточнил я.

– Ага, – даже не задумываясь над моим странноватым вопросом, подтвердил рыжий. – То-то он так взбаламутился, узнав, что ты меч спёр.

– Я его не крал, – в который раз поправил я.

– Ну-ну, – недоверчиво хмыкнул рыжий.

Так и хотелось дать ему затрещину.

– Томаш, кстати, пришёл к твоему отцу жаловаться. Ну, ты знаешь, что твой отец всегда жалел, что его сын ты, а не Томаш. Томаш ещё тот лицемер. Не зря считается лучшим учеником Академии, хитрый, как лис. Отец твой в ярости. Рвёт и мечет, и требует тебя к себе.

– Дела семейные, – понимающе хмыкнул я, вспомнив своего родного вечно пьяного папаню.

– Наверное, пока нас не было и старшие Крайкосы подтянулись. Надо бы тебе легенду поправдоподобнее сочинить, – посоветовал рыжий. – Никто ж не поверит, что меч тебя выбрал.

Между тем узкие улочки закончились, и мы оказались перед высокими воротами. Стражники, покряхтывая, распахнули перед нами тяжёлые створки. Завидев меч, удивленно присвистнули.

– Ничего себе, ваша светлость, Эрик, все-таки правду болтают, что вы меч стащили у Томаша.

– Ничего я не утаскивал! – раздражённо буркнул я.

Один стражник все-таки увязался за нами. Рыжий притих. И я понял, что здесь уже всё пошло по протоколу. Все по серьёзке – теперь, если и захочу, линять поздно.

Мы прошли зелёный массив ухоженного парка с диковинными деревцами и кустарниками.

А потом я просто офигел открывшемуся виду. Передо мной возвышался здоровенный замок из синего мрамора. Неужто я – типа наследник этой шикарной громады?

Мы зашли внутрь. Потолки высоченные, коридоры здоровенные. Везде признаки средневековой роскоши: по стенам и на полу толстенные ковры, картины, доспехи. Мимо прошла служаночка в простеньком средневековом платьице. Замерла при виде нас, с восторгом посмотрела на меня и, поклонившись, так что грудки в вырезе стали заметней, улыбнулась.

А что, всё как у людей! Я бы тут задержался всерьёз и надолго!

Мы подошли к двухстворчатым дубовым дверям. По обе стороны от них стояли стражники. И тоже с благоговением косились на мой сраный меч.

– Ну вот и пришли мы. Удачи, Эрик! Ты был мне не только добрым хозяином, но и прекрасным другом, – печально сказал рыжий, таким тоном как будто заранее отпел и упокоил с миром.

– А в нос не хочешь, шутник сраный, – буркнул я.

Но лицо у рыжего оставалось серьёзным и мрачным. На миг даже показалось, что чудак пустит слезу.

Я понял, что рыжий вообще ни капельки не шутил, и за дверью меня ждёт смерть.

Едва я переступил порог, дубовая дверь с грохотом гильотины захлопнулась за моей спиной, отрезая путик к отступлению.

Мрачный полумрак и музейная роскошь длинной залы не способствовали поднятию моего боевого духа.

На другом конце на троне восседал бородатый мужик. Чутье сразу подсказало мне, что это и есть мой новоиспеченный папашка. Хотя папашкой это грозное изваяние назвать язык не повернулся бы, скорее отец.

Рядом с моим отцом стоял тот самый светловолосый Томаш из леса, и еще два очень похожих на него персонажа только старше и посолиднее.

По бокам от трона располагались лавки. С одного бока, на лавке, сидело четверо приспешников светлого.

Козлобородый украдкой провел по своей толстой шее рукой, мол, хана тебе, парень!

В ответ я незаметно показал ему все тот же фак.

По другую сторону от трона сидели три жрица в черных балахонах.

– Что же, сын, ты не поклонишься своему отцу? – прогремел бородатый мужик на троне. – Неужто гордыня от обладания таким мечом, обратила твою спину в камень?

Язык чесался нагрубить, но этот человек на подсознательном уровне внушал мне уважение и что-то похожее на страх. А бояться я уже давно разучился.

Я не стал дожидаться повторного приглашения и, сбросив меч с плеч, поклонился этому властному мужику, который ныне приходился мне отцом.

Однако по тому, какую отец скривил гримасу, понял, что, видимо, перестарался и мой слишком низкий поклон выглядел скорее как издёвка, чем знак уважения. К счастью для меня, отец больше не стал заострять на этом внимания.

– У нас гости из уважаемого мной рода Крайкосов! И против тебя, как я теперь вижу не беспочвенно, – он многозначительно и строго посмотрел на меч, – выдвигаются серьёзные обвинения в воровстве и подлоге.

– Это враньё! – мой мальчишеский голос предательски сорвался на фальцет, и я стыдливо заткнул варежку.

– Итак, – хлопнул в ладоши мой беспощадный отец. – Да будет суд.

Вперед выступил один из жрецов и светлый.

– Я герцог Томаш Крайкос с большим горем в сердце обвиняю его светлость герцога Эрика Герберта в воровстве родового меча, который по праву принадлежит мне! – печально заговорил светлый, будто и вправду происходящие со мной беды доставляли ему грусть. – Доказать мои слова могут четыре свидетеля!

В центр залы вышли свидетели. Слово взял Козлобородый и стал рассказывать сказочку, мол гуляли мы в лесу, и наш сэр Томаш проявил себя храбрецом, ему пришёл на помощь меч, но в пылу спасения тонущей девы меч выпал у него из рук, чем я, по его словам, негодяй Эрик, и воспользовался.

– Герцог Эрик Герберт, вы признаетесь в содеянном злодеянии? – холодно спросил монах.

– Нет! – горячо возразил я.

Пусть я и не помнил момент с тонущей девой и прочей довольно сомнительной лабудой, но был уверен, что эти сопляки врут с три короба. Быть такого точно не могло!

Лицо моего отца не выражало ничего. Но я всем нутром чувствовал его осуждение. Я раздосадовано сжал кулаки.

– Так как на вашей стороне нет свидетелей, предлагаю суд Триликого! – торжественно провозгласил жрец. – Пусть Триликий рассудит спор герцогов Томаша Крайкоса и Эрика Герберта, определив подлинную верность меча. А также степень виновности или невиновности в краже его светлости, Эрика Герберта.

В зале повисла тишина. На миг мне показалось, что маска отца дрогнула и наружу вырвались горечь и страх, но мгновение и выражение его лица вновь застыло в бесстрастной мине.

– И в чем суть? – не выдержал я по идиотски торжественной паузы.

– Суть очень проста, – продолжал жрец. – Я благословлю одного из свидетелей герцога Томаша именем Триликого. Вы вдвоем возьметесь за рукоять меча. И меч укажет свою преданность. Если Эрик украл меч, то Белый Брат покарает его и спалит его плоть золотым огнем, если Эрик не воровал меча, то Черный Брат сожжет свидетеля Томаша красным огнем.

– А почему с той стороны свидетель, а не сам Томаш? – нагло спросил я.

Жрец ничего не ответил. Но так посмотрел на меня, что мне по-настоящему стало не по себе.

Выходило, что моя жизнь будет зависеть от мнения на мой счет какой-то железяки? Ещё и в случае нелицеприятного мнения обо мне, меня сожжёт заживо какой-то грёбаный брат. А вот заваривший всё это и оболгавший меня Томаш останется не при делах при любом раскладе!

– А если я откажусь? – спросил я, на всякий случай.

Что бы там не думали себе средневековые рыцари, все-таки своя шкура дороже, каких-то мнимых представлений о чести.

На лице Томаша расплылась самодовольная улыбка.

– Тогда вас ждёт смерть всякого вора – колесование, – равнодушно пожал плечами жрец.

Вот эта поворот! Выбор, как говорится, голосуй или на кол. Пожалуй, я хочу уже свалить отсюда куда подальше. Лучше домой на диванчик, да перед телевизором, да с рыбкой, да с пивком… А лучше шашлычка бы, да с лучком. У меня выделилась слюна и на весь зал моё голодное брюхо издало недовольное урчание.

– Ну, ок, давайте свой суд! – буркнул я.

Выбор-то у меня какой?

Глава 2

– Кто готов засвидетельствовать слова его светлости герцога Томаша? – пафосно прогрохотал жрец.

Удивительно, что из его тщедушного стариковского тела мог исходить звук, который продирал до костей. Или мне так с перепугу почудилось? Я постарался взять себя в руки.

Естественно, вызвался козлобородый детина. С самодовольной ухмылкой он вышел в центр зала и с дебильным ликованием уставился на меня.

– Я, сэр Урик, готов подтвердить право моего господина, его светлости герцога Томаша, на меч!

– Да будет так! – торжественно кивнул жрец.

Я тоскливо подумал, что финал моей недолгой жизни получился довольно паршивый. Хоть бы накормили перед экзекуцией. Опять живот выдал ураган устрашающих звуков, и я в унисон ему громко икнул, злостно нарушая пафос ситуации.

Все присутствующие покосились на меня с немым негодованием. Лицо отца окончательно окаменело в маску презрения, как будто я виноват, что есть хочу.

Томаш презрительно закатил глаза, мол, видите, какой из него избранный? Я так и хотел ему ответить, что получше некоторых. Лишь свидетели Томаша, не сдержавшись, хрюкнули.

Козлобородый встал напротив меня. И уставился холодными глазами как удав на кролика.

Но я кроликом-то быть не привык. Поэтому виду, что трушу не стал подавать, а так невзначай сделал козлу ручкой, мол, да пошёл ты.

Напротив нашей парочки выжидательно запрокинув руки встал жрец. И… ничего не произошло.

– Чего ты медлишь? – едва слышно, сквозь зубы, прошипел мне козлобородый детина.

– Жизнь тебе продляю, – не растерялся я.

Проблема была в том, что я абсолютно не понимал, что надо делать. Зато было приятно смотреть, как вытянулось и побелело лицо козлобородого Урика.

– Ваша светлость, Эрик, прошу вас, прикажите мечу встать между вами и сэром Уриком! – с нетерпением присоединился жрец к раздражению козлобородого.

Я смутился, понял, что монах в этом нелепом виде ожидал сакрального действа от меня, и опять всё выглядело так, будто я над ними всеми издеваюсь или, ещё хуже, будто я трушу.

Я по-прежнему не мог сообразить, что делать. Так и хотелось переадресовать просьбу жреца якобы истинному хозяину меча Томашу, мол, если меч его, пусть он ему и приказывает. Но на удачу решил поиграть роль шизика и заговорил с мечом, по примеру жрица, напуская на себя побольше пафоса.

– Меч мой, вними моей просьбе, помоги нам с сЕром Уриком (спецом поизмывался я над сЭром, произнося словечко через «е» в стиле переводов Гоблина) отыскать правду. Встань между нами и позволь рассудить нас Триликому, ибо честь в нашем мире – превыше всего! – изрекая на свет эту престранную тираду, я с грустью осознавал, что мне суждено умереть для этого мира клоуном.

Поэтому, чтобы сохранить хорошую мину при плохой игре я приосанился, ожидая обрушения на меня всеобщего негодования.

Однако меч вдруг взял и подчинился, преспокойно уплыв из моих рук, он ударился в пол между мной и Козлобородым.

Отец аж наклонился со своего места. У Томаша и двух его покровителей покривились лица.

Сами же требовали от меня говорить с мечом, а потом удивляются, что меч меня послушал.

Жрец одобрительно кивнул и вновь принял нелепую позу.

– Именем Триликого, заклинаю проявить правду в этом зале! Взываем к твоей справедливости, к силе и мощи, к славе и могуществу! Ты велик, ты прекрасен, – нараспев бормотал жрец. – Яви же себя здесь и сейчас, дабы и мы прозрели, ибо нет для нас владыки справедливей и мудрее тебя!

Жрец осенил себя знамением и трижды хлопнул в ладони. И тут же в него ударил сноп синего света. Глаза загорелись таким же пламенем.

Он навел одну руку на меня другую на козлобородого Урика и выкрикнул:

– Ты есть правда! – прогрохотал голос монаха прямо у меня в голове, от чего на лбу выступила испарина и потекла по раскаленному телу холодной каплей. – Гори же пламенем справедливости!

Тут я ощутил, что взаправду весь горю. Тупо посмотрел на свои руки, они полыхали золотым. Поднял глаза на козлобородого, он весь пылал алым, даже глаза, что выглядело пряма скажем мракобесно.

Вдруг раздался душераздирающий крик. Лицо козлобородого съёжилось и стало медленно стекать, как восковая свеча. От этого зрелища завопил и я.

Через пару мгновений всё было кончено – от козлобородого остались рожки да ножки. Горстка пепла на каменном полу.

Свет из меня бить перестал, а меч вновь свалился на мою многострадальную шею, точнее, оказался в моих трясущихся руках. Я чуть не тяпнулся на колени от натуги, силёнок в моем тщедушном теле уже совсем не осталось, теперь я понял истинный смысл выражения – валиться с ног от усталости.

– Мама, роди меня обратно, – пробормотал я, слегка ошеломленный таким трешаком.

Даже жалко как-то этого козла Урика стало, вот тебе и магия, а я-то думал – в сказку попал.

– Да славится суд Триликого! – прогрохотал жрец. – Его светлость достойный Эрик – истинный хозяин родового меча!

После этих слов сноп синего света в жреце тоже погас.

Жрец рухнул на колени. Двое других жрецов, подбежав к нему, взяли его под руки и увели на скамью.

В зале висела гробовая тишина. Отец смотрел на меня в изумлении и, кажется, даже виновато.

У Томаша и его родни шары выкатились из орбит, и лица корежились в злобных гримасах. Казалось, ещё чуть-чуть и всё семейство хватит апоплексический удар.

– Итак, господа Крайкосы, – наконец нарушил всеобщее молчания мой отец. – Суд состоялся, мой сын невиновен перед Триликим, перед людьми и достоин родового меча!

Мне показалось или в голосе отца звучала гордость? Что скрывать, получить одобрение от такого важного господина было приятно.

Тут вперед вышел Томаш.

– Если в суде Триликого я не нашёл правды, пусть нас рассудит поединок! – чуть ли не с пеной у рта выкрикнул Томаш.

Прямо из воздуха в его руке материализовался меч. В сравнении с моим родовым клинком – пастушья палка. Однако это было всё равно плохо, я сейчас не то, чтобы тяжеленным мечом махать не смог бы, от усталости и голода я едва держался на ногах. А отвертеться здесь от такой «чести», как я уже понял, не так-то просто.

Как же надоели эти эмоциональные качели. Неужто, мне всё же придется умереть? А жаль. Эта новая жизнь в молодом теле сулила много интересного, и я бы с удовольствием задержался на этом свете.

– Сегодня поединка не будет! – вдруг уверено заявил отец, поднявшись с трона. – По законам Книги Триликого после суда и оправдательного вердикта вызвать противника на бой нельзя!

– Значит, я дождусь завтра! – сквозь зубы процедил Томаш.

Дуясь в своей чванливости, он так задрал нос, будто хотел пробить им потолок. Вышло довольно комично.

Я едва сдержался, чтобы не ляпнуть какую-нибудь шутеечку в тему.

– Так как мой сын оказался оболганным, что было подтверждено Триликим, он имеет права на отсрочку в три месяца. Этим правом мы и воспользуемся! – тихо возразил отец.

– Но, Геб, все знают, что это пустые формальности! – взорвался стоящий рядом с Томашом белобородый дядька, до того момента с важным видом хранивший молчание. – За эти три месяца честь моего племянника сильно пострадает! Его с дерьмом съедят, Геб, из-за твоего оболтуса, который всё равно не способен удержать титул достойного при себе!

– Не вам решать, чего достоин мой сын! – вдруг с леденящим металлом в голосе отрезал отец.

Крайкосы еще больше взбледнули. Для финиша им оставалось потопать ножками на нас с отцом. Хотя затея с переносом поединка на три месяца мне, как и Крайкосам, не нравилась, почему просто нельзя было послать их в жопу? Суд-то я выиграл! Но я со своим уставом решил пока повременить, ещё успеется, в этом монастыре навести свои порядки.

– Я умею ждать! – махнул рукой Томаш. – Пусть будет три месяца. – И бледный трясущийся перст нацелился в меня. – Но я восстановлю справедливость и свою честь, убив тебя, жалкий Эрик!

– Успокой свои нервы, Томаш, – окончательно обнаглев от веры в себя, спокойно попросил я. – Не надо в меня тыкать своими кочепятками.

На миг мне показалось, что Томаш всё-таки бросится на меня, как склочная баба, с визгами и ором, пытаясь выцарапать мне глаза, но этого не последовало.

Отец устало вздохнул и холодно провозгласил:

– Господа Крайкосы, было честью принять вас у себя. Однако, так как вы явились без предупреждения и приглашения, комнаты для вас были не готовы. Вы можете воспользоваться любым постоялым двором. А завтра, надеюсь, уже будете дома, покинув вверенные моим заботам земли.

– Мы уедем сегодня! – зло прошипел белобородый дядюшка Томаша.

Семейство Крайкосов, вместе с оставшимися в живых свидетелями, шумно удалилось прочь из зала, безуспешно пытаясь сохранить остатки потерянного достоинства.

За ними, придерживая с двух сторон судью Триликого, ушли жрецы.

Отец подошел ко мне и положил тяжеленую руку на плечо.

– Ты можешь убрать меч, сын мой, всем показывать свою силу – удел слабых или стражников и простолюдинов, нам это ни к чему. Самый опасный враг тот, кто ничем свою силу не выдаёт.

Я мысленно попросил меч сгинуть и… О чудо! Тяжеленная махина, которую я таскал целый день, исчезла. А что, так можно было?

– Сегодня я впервые горд за тебя, сын! А теперь тебе нужно привести себя в порядок, через час жду тебя в столовой. Обсудим предстоящий поединок и другие насущные проблемы, – в моем животе опять поднялся ураган, отец прокашлялся. – Кроме того, тебе необходимо поесть.

Расклад выглядел неплохо, оставалось только сожалеть о том, что меня сначала не покормили, а решили на голодный желудок толковать и про здешний порядок, и про гордость. И главное: нафига козе баян в виде поединка, пусть и с отсрочкой, что за блажь? Это мне предстояло тоже в скором времени выяснить, а то, может, пока не поздно всё же отказаться. А то получалось без меня – меня же женили. Я так не привык.

Отец покинул зал, и мне тоже нужно было идти приводить себя в порядок. Но ходить и расспрашивать первых встречных и поперечных, где моя комната, и где здесь ванна – было бы, мягко говоря, странно, а сам я мог бы блудить вечно в этом лабиринте коридоров огромного замка и, в конце концов, одно из двух – либо умереть с голоду, либо от усталости.

Я растеряно вышел из зала, ломая свою уставшую голову над тем, что делать и куда мне податься. Однако выход не заставил себя долго ждать. Как Сивка-бурка, вещая каурка, стал передо мной Рыжий парень, и я понял, что выход найден.

– Обалдеть, Эрик, ты и вправду достойный! – с порога с восторгом затараторил рыжий. – Мы-то все думали, что ты какого-то зелья наглотался от заморских мротов, которое позволило тебе обхитрить меч, а ты вон оно как, реально достойный…

Я с дружеской теплотой подумал, что болтливый паршивец уже всё выведал. Если он умеет быть верным, при должном обучении, такие простаки на войне бесценны. Их никто всерьёз не воспринимает, и они ловко добывают информацию, а если верны, то не расстаются с ней даже после смерти.

Мы подошли к лестнице и поднялись на третий этаж. Вереницей замелькали коридоры. Я мысленно подсчитывал повороты и запоминал приметные местечки: вроде коридора-галереи с портретами важных мужиков и расфуфыренных дам или коридора с выставленными в два ряда огромными, ростом метра в три доспехами. На мгновение мне даже показалось, что один из них, приоткрыв забрало, повернулся в нашу сторону. Но я быстро приструнил разыгравшуюся фантазию.

Были и совсем ничем не отличающиеся друг от друга коридоры. Хорошо, навык с войны по запоминанию локаций сохранился. К тому же без тяжеленного меча на плечах идти было куда как проще, а так бы я точно бродил здесь до скончания веков.

– Круто, конечно, – между тем продолжал болтать парень. – Жаль тебе Томаша не одолеть на твоем уровне силы.

– Это мы еще посмотрим, – устало хмыкнул я.

– За три месяца тебе к поединку не приготовиться. Даже, если каким-то чудом натренируешься до первого уровня силы, Томаш-то уже на третьем, а может и на четвертом, и в следующем году Академию закончит. Поговаривают, ему прочат место коннетабля.

– Да мне по барабану, – самоуверенно отмахнулся я.

А сам смекнул, что три месяца отец выторговал для меня в надежде подтянуть по навыкам. Шанс на жизнь, хоть и слабенький.

Рыжий вдруг остановился. Повернулся ко мне и виновато заглянул в глаза. Весёлость с него в момент слетела, было видно, что парень весь дёргается и сильно подавлен – в нём происходила какая-то внутренняя борьба.

– Знаешь, Эрик, я только сейчас понял, как мы оплошали, – рыжий заговорил серьезно и вдобавок с такой безнадежной тоской, что мне захотелось его тюкнуть. – Надо было всё-таки тебе ходить на тренировки к учителям, которых тебе отец пачками отовсюду выписывал, чтоб ты в Академию вашу крутую поступил, а не бегать со мной к моей больной матери и сестре.

– Мать – это святое, – растроганный неожиданным порывом, пробормотал я. – Я свою слишком рано схоронил.

Сказал и прикусил язык, сообразив, что у Эрика-то мать вполне могла быть жива и здорова. Но рыжий неожиданно согласился.

– Это да, Эрик, герцогиня ушла слишком рано, – и, кивнув на дверь, добавил: – Я сбегаю за прислужницей, чтобы принесла тебе чистую одежду и помыла тебя. Скоро ужин, а твой отец не терпит опозданий.

Ванная комната оказалась огромной. И вся увешена зеркалами. Я смог себя получше рассмотреть. Весь избитый и грязный я представлял собой жалкое зрелище. Длинные каштановые волосы ниже плеч висели грязевыми паклями. Глаз подбит, щека расцарапана.

Я скинул измочаленные лохмотья, в которые превратилась моя одежда. Тело оказалось хилое и изнеженное до тошноты. Будто я не мужик, а избалованная барышня. Но вот елдык был что надо. Я усмехнулся – таким можно города сокрушать. Вспомнилась златовласка, из-за которой я сюда попал, одна крепость на примете у меня уже имелась.

Я осмотрелся и с удивлением уставился на кран. Присвистнул, ничего себе – продвинутое средневековье. Раскрутил кран, и в здоровенную ванную полилась теплая вода.

– Ну, что вы ваша светлость, не утруждайте себя, – за спиной раздался приятный девичий голос. Я развернулся, передо мной стояла прехорошенькая служаночка. – Негоже вам самому себе ванную готовить, – смущаясь, добавила она.

– Я сам разберусь, что для меня гоже, – резче, чем того требовала ситуация, отрезал я.

Девчонка уж очень плотоядно смотрела на мое мужское достоинство и под её откровенным взглядом мое достоинство слегка возросло.

– Да, ваша светлость, прошу прощение за дерзость, – притворно потупилась служаночка, тем не менее продолжая разглядывать меня из-под опущенных ресниц.

– Чего надо? – чувствуя, что начинаю краснеть, как малолетний дебил, буркнул я.

– Я принесла вам чистую одежду и бельё, – разулыбавшись, промурлыкала служаночка.

Чуть отошла, развернулась и, выгнув спинку, развратной кошечкой, наклонилась, кладя свежую одежду на лавку, потом призывно вильнула широкими бедрами и повернулась ко мне, невинно хлопая длинными ресничками. – Я с удовольствием помою вас.

Я даже растерялся от такого предложения.

– Нет, я сам, – я уже просто боялся её, мне вообще сейчас было не до восторженных девиц, а это была нагловата, хоть и притворялась невинной овечкой. – Можешь идти, – властно махнул рукой я.

– Как пожелаете ваша светлость, – поклонилась служанка и вышла прочь.

Явно затаила обиду, женщины не прощают, когда их вот так отшивают.

Но мне было плевать, я с блаженством окунулся в теплую ванну и аж застонал от удовольствия.

В столовую я не опоздал. Притопал минута в минуту. Хотя всё-таки пришлось немного поплутать – я проскочил один из поворотов.

Отец уже восседал во главе стола, который буквально трещал от яств. Мне не отбила аппетит даже башка свиньи с яблочком в зубах посредине.

За столом сидел ещё какой-то парень с вытянутым лицом, изъеденным прыщами, и липким взглядом. Стало как-то гадливо, я его в этом мире явно хорошо знал, причём не с лучшей стороны, судя по ощущениям.

Я поклонился отцу, помятую прошлую оплошность, на всякий случай кивнул прыщавому, тот кивнул в ответ.

Сев за стол, я сразу же набросился на еду, не заботясь больше ни о каких сраных нормах приличия и этикете. Никаких гражданских сил на это у меня уже не было.

И только, когда более или менее утолил аппетит, я поднял рожу от чашки и встретился глазами с отцом. Надо было всё-таки потерпеть, я в очередной раз довел его до бешенства.

– Сегодня я посмотрю сквозь пальцы на твою дурость. Но впредь изволь дождаться, когда я вознесу хвалу Триликому за наш богатый стол! – отчитал меня отец.

Я смутился, чуть не поперхнувшись большим куском пирога, который я так не вовремя откусил и никак не мог прожевать. Сидеть с набитым ртом было нехорошо, продолжать жевать, после такой отповеди – тоже, и я, недолго думая, взял и выплюнул недожуйки обратно в чашку.

Прыщавый вытаращился на меня, как баран на новые ворота. Отец шумно выдохнул и поднялся.

– Я все же понимаю, почему не смог поверить тому, что меч избрал достойным моего сына! – прогрохотал он. – На сегодня я сыт по горло твоими клоунадами!

– Ага, сытый голодного не поймет, – буркнул я себе под нос, но отец услышал.

Он скривился и прошипел:

– Завтра заканчивается твоя сладкая жизнь! Я больше не потерплю сбегания с уроков, лени, самодурства. Отныне из замка ни ногой!

– Как прикажешь, – согласился я, хотя сразу подумал про златовласку, из-за которой я сюда попал, теперь отыскать её будет еще труднее, но где наша не пропадала.

– С завтрашнего дня я лично займусь вашими с сэром Роджером тренировками!

– А зачем сюда Роджера приплетать?! – нахально спросил я, не нравился мне этот тип.

– Если ты вдруг забыл, – раздраженно ответил отец, – сэр Роджер сын лорда и твой оруженосец, именно он будет тебе спину в бою прикрывать, так что имей почтение и не хами!

Очень хотелось ответить, что я бы этому лорду Роджеру не доверил даже нос мне подтереть, но я сдержался, понимая, что еще слово и отец, не дождавшись поединка, прикончит меня лично прямо сейчас.

– Утром сэр Роджер принесет тебе расписание. – Прыщавый поднялся и почтительно поклонился отцу. – Подъём в пять утра, тренировки с шести! Не смей опаздывать! Ослушаешься, тебя высекут! – продолжал наставлять отец.

После чего громко стуча сапогами по каменному полу, отец удалился из столовой.

Я краем глаза заметил, что мой оруженосец – прыщавый Роджер, довольно ухмыляется нашей с отцом стычке. Настроение делить трапезу с этим лицемерным уродом у меня пропало. Почему, интересно, мой оруженосец не рыжий?

Я взял со стола два пирога, третий в зубы и встал. Уже в дверях обернулся и позвал Роджера.

– Эй, Роджер?

– Слушаю, ваша светлость, Эрик? – льстиво пролепетал прыщавый.

– Рано радуешься, репа ты пареная! Я тебя насквозь вижу!

Глава 3

Златовласка в полупрозрачных одеждах манила за собой. Большая грудь её колыхалась вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз… Я качался на этих волнах. Сладко-то как.

И так не хотелось выходить из этого томительного плена. Но кто-то упрямо тряс меня за плечо.

– Вставай, Эрик! Ну, вставай же!

Я подскочил как ужаленный.

– А? Что?! – спросонья я не мог сориентироваться. – Где я?

Я лежал на краю широкой двуспальной кровати, с тяжелым балдахином, а передо мной склонился взлохмаченный рыжий парень с заспанной мордой.

– Ты чего забыл в моей комнате?! – рявкнул я, со сна еще сердитый и раздраженный тем, что опять пробудился не в своей шкуре.

– Эрик, тебе надо торопиться. Время почти шесть. Я случайно узнал, что Роджер, собака такая, будить тебя не стал и другим не велел, а отцу твоему скажет, что не смог тебя добудиться. Ой, и взгреет же он тебя!

– Да зачем ему это?! – удивленно спросил я, тем не менее вовлекаясь в лихорадочное умывание и одевания себя самого.

– Ты, как будто не знаешь, – закатил глаза рыжий, – он же тебя ненавидит. Считает слабаком. Ваш дом последнее время переживает не лучшие времена. Сэр Роджер хотел бы служить дому посолидней и поперспективней, например, дому Крайкосов.

– А что ему мешает-то, я его не держу? – буркнул я, меня очень задело, что мой дом считается каким-то там захирелым, вроде же нормальный у нас дом.

– Он вассал дома Гербертов, он не может, пока живы его господа, присягнуть на верность другому дому!

Вот значит как, надо бы этого оруженосца сэра Роджера убрать подальше от себя и от своего дома. Я подивился тому, как легко для меня дом Гербертов стал своим. Может потому, что в прошлой жизни такого места так и случилось.

Интересно, а могу ли я попросить себе другого оруженосца? Ну, скажем, этого вот рыжего парнишку.

Но времени на расспросы уже не оставалось.

Мы с Рыжим со всех ног мчались к тренировочному залу. Осложняло задачу то, что всё время приходилось взбираться по лестницам, а наши с рыжим слабые дыхалки с таким марш-броском не справлялись. Бок скалывало, то и дело приходилось останавливаться и отпыхиваться. Плюс был только в том, что запоминать сильно ничего не требовалось, тренировочный зал располагался на самой крыше замка.

Оказалось, что между четырьмя башенками находился невидимый снизу, широкий плоский участок. Там меня уже поджидали отец и Роджер. Я оглянулся на рыжего, но тот потерялся где-то в дороге.

Я сосредоточился на дыхалке, превозмогая желание жадно хватать воздух ртом, мерно цедил его через нос.

Отец сурово сжал губы. Роджер не смог скрыть досады.

– Ты опоздал, – заметил отец.

Опоздал я не больше, чем на пять минут. Это вообще опозданием никогда и нигде не считалось. И опоздал не по своей вине, а из-за злосчастного оруженосца, которого мне подсунул отец. Так и хотелось поделиться своими соображениями на этот счёт, но во взгляде Роджера мелькнуло предвкушение триумфа, как будто он только и ждал, что я начну оправдываться. Поэтому я просто, по-армейски отрапортовал:

– Виноват. Больше этого не повторится.

Отец удовлетворенно кивнул, а у Роджера перекосилась моська.

– Не будем больше терять время, и приступим. Главное, на чем зиждется основа любого воина – это сила и воля. Их мы и будем развивать.

Отец объявил разминку. Разминка плавно перетекла в тренировку.

Все оказалось банально и просто даже в этом волшебном мире. Круговая силовая тренировка, состоящая из элементарных упражнений: приседаний, отжиманий, прыжков и качания пресса.

Однако моё чахлое тело едва осилило положенный минимум. Я выдохся и кряхтел, обливаясь потом, уже на втором заходе. Мой темп был сопоставим разве что с темпом черепахи. В то время, как засранец Роджер сделал всё быстро, легко, без всяких усилий и довольно долго ждал, когда я закончу.

Отец равнодушно с каменным лицом взирал на мои потуги.

Я с горем пополам всё-таки осилил положенных семь кругов.

Обливаясь потом, на трясущихся ногах, я встал рядом со скучающим Роджером.

– Ты много себя жалеешь, – резюмировал мою работу отец.

Я решил пока придерживаться выбранной армейской тактике. В таких делах, чтобы достигнуть результатов, послушание играет не последнюю роль. Именно поэтому в армии порядок такой – приказы не обсуждаются, сказанное командиром не подлежат сомнению.

– Виноват, исправлюсь, – признал я.

– Теперь упражнение на мечах. Поделайте восьмерки.

Отец хлопнул в ладоши и прямо из воздуха материализовались два меча. Они были куда меньше моего родового и затупленные, но все равно тяжелые.

Уже на третьей восьмерке у меня свело руку судорогой, и я, зашипев от боли, выронил меч.

Отец заскрипел зубами.

– Спаринг, – сердито выплюнул он сквозь зубы.

Мы сошлись с Роджером, и он в первую же секунду боя так двинул мне мечом по башке, что я вырубился.

Очнулся, башка гудит, во рту металлический вкус крови. Все тело ноет. Отец с Роджером стояли немного поодаль и ведут беседу, о том, что против Томаша у меня нет никаких шансов и все эти занятия пустая трата времени.

Я вызверился. Отец сам придумал весь этот план с тренировками, сам выпросил эту никому не нужную отсрочку и на первой же попытке поставил на мне жирный крест. Ещё этого урода Роджера ко мне приставил, который специально меня тяпнул по башке.

Я резко подорвался, так что в глазах потемнело. В руках моих материализовался родовой меч.

– Ты, прыщавая скотина! – выкрикнул я Роджеру. – Бери свой настоящий меч и сражайся.

– Тебе мало, – самодовольно усмехнулся Роджер.

Этого я уже не стерпел и бросился на него.

Роджер легко отбил мой яростный выпад материализовавшимся за мгновение до удара своим мечом. И начался махач.

Я лупил что есть сил, не чувствуя вес меча, мной владела только слепая, беспощадная ярость. Роджер под градом моих ударов лениво отбивался, ожидая, когда я выдохнусь, и он сможет вновь легко одолеть меня. Только уже настоящим мечом.

Родовой меч был со мной, мы с ним стали одним целым. Он разделял мою ярость на врага, давая мне силы и обостряя интуицию.

Когда я слегка все-таки задел Роджера, распаров ему рукав, вся расслабленность лорда ушла. Роджер сосредоточился, и тут я понял, что силы у меня все-таки кончаются.

Мир вращался с бешенной скоростью, из носа брызнула кровь и потекла горячими струями по лицу.

– Достаточно! – как из-под воды услышал я голос отца.

Хлопок в ладоши. Меня, словно разгоряченного щенка, подняло в воздух и встряхнуло.

К моему удовлетворению Роджера тоже бултыхнуло в воздухе.

Хлопок и мы повалились на площадку.

– Довольно! Тренировка окончена! – возражать у меня, и, по всей видимости, у Роджера сил не осталось, и мы покорно кивнули. – Приведите себя в порядок, жду вас к пять вечера в парке у фонтана. Эрик, не забудь, что сегодня у тебя еще занятие у сэра Артура и сэра Мерлина.

Я-таки стребовал с Роджера расписание. Он нехотя всучил мне свиток.

Между занятиями я успел только принять душ и позавтракать. Да понять, что мне в этом мире страх как не хватает телевизора и своего вытертого дивана.

Сэром Артуром оказался тот самый жрец, который был судьёй Триликого. Он преподавал историю и религию. Мне было всё любопытно в этом мире. Но в голове ещё шумело, руки и ноги ныли и дрожали, и я страшно хотел одного – спать. Глаза слипались, хоть спички вставляй.

Да еще и старик, как нарочно, оказался никудышным рассказчиком. Говорил нудно и будто сам путался в своих показаниях, то и дело сбивался в какие-то пространные рассуждения черти о чём. Очень скоро я заблудился во всех этих домах и религиозных отношениях.

Понял только, что в этом мире есть двенадцать великих градов. Каждым таким градом управляет какой-то герцогский дом вроде нашего – всего таких домов двенадцать по числу градов. Дом Гербертов и дом Крайкосов – соседствовали и, судя по всему, никогда особо не ладили.

Есть и тринадцатый град, самый великий и самый большой – им управляет храм Триликого – тринадцать жрецов. В Тринадцатом граде сосредоточена вся власть над остальными двенадцатью – суды, медицина, печатные издания, органы образования, в том числе и пресловутая Академия магии, в которую спал и видел засунуть меня отец.

В каждом из двенадцати светских градов есть по двенадцать лордов – вассалы герцогов. Родовая знать, на неё и опирались великие дома.

А дальше я просто не выдержал монотонного повествования и провалился в сон.

Проснулся я от храпа. Открыл глаза и с удивлением обнаружил, что старый жрец тоже прикорнул, уткнувшись носом в раскрытую толстую книгу, по которой он иногда сверял свою нудную лекцию.

Посмотрел на часы. Твою ж мать! Мало того, что я проспал урок танцев и музыки, уж не знаю, зачем это мне впихнули в расписание, видимо, здесь перед смертью очень важно наплясаться и наиграться на балалайке, так я к тому же опять безбожно опаздывал на тренировку! Да еще и без понятия, где находился этот грёбаный фонтан.

Я, как ужаленный в жопу, сорвался и помчался прочь из замка. Фонтан долго искать не пришлось, он был чуть ли не у самого входа в замок. Огромный такой, приметный.

Отец с Роджером смотрели на меня, как на досадную ошибку природы.

– Ваша светлость, – притворно раскланялся Роджер, я с удовольствием разглядел оставленную мной утром царапину на его руке. – Вы такими темпами научитесь только опаздывать на поединки, а не выигрывать их.

– Сэр Роджер, а вы такими темпами станете шутом, а не оруженосцем, – в том ему сладенько улыбнулся я.

Роджер злобно зыркнул на меня. Я лишь усмехнулся, мол, мели Емеля – твоя неделя.

– Довольно, – махнул рукой отец. – Хватит тратить время, его и так слишком много прошло впустую! Задача на сегодня проста: тренируем волю и силу. Один из лучших для этого способов – бег. Древо жизни будет вам ориентиром. Жду вас обратно как можно скорее.

Я посмотрел туда, куда указал отец. Вдалеке виднелось дерево, которое отсюда казалось маленьким горящим факелом на фоне голубого неба. Бежать до него было ой как не близко.

Мы с Роджером стартовали одномоментно, но вскоре я потерял паршивца из виду.

Бежать приходилось в гору. Моё уже порядком изнуренное за сегодняшний день тело старательно противилось этому нелицеприятному действу. После сна я не то, что не восстановил силы, а скорее наоборот – налился тяжестью и болью в каждой клеточке организма. Я казался себе бесчувственным поленом, которого заставили быть бегающим мальчиком.

Вдобавок ко всему я побежал через какие-то чащобы. Здесь было душно и влажно, меня одолели местные комары и мошкара. Пару раз запнулся, о коряги и таки упал мордой в грязь, весь перепачкавшись и получив вдобавок еще пару ссадин и ушибов.

Не единожды приходилось останавливаться, чтобы перевести дух. Бок кололо. Башка кружилась. И, когда мне уже казалось, что я прямо здесь и сейчас попросту издохну, как загнанная лошадь, я увидел дерево.

Вблизи оно выглядело далеко не маленьким, как казалось издалека.

Я заворожено застыл под сенью его кроны. Кора древа горела золотом, а листья колыхались на ветру маленькими огнями. Красота неописуемая… Я ласково погладил ствол. Он был теплым и гладким.

Вдруг что-то чирикнуло под ногами. Я посмотрел вниз, под древом копошился птенец. Маленький и взъерошенный соколёнок. Скорее всего, выпал из гнезда, с грустью понял я.

Посмотрел вверх и вправду, на самой макушке виднелось гнездо. Если я полезу наверх, то потрачу уйму времени, да и сил добежать обратно до фонтана у меня уже не останется. Я сомневался и в том, можно ли вообще лазать по священным деревьям.

Однако, если не полезу, то соколёнок, наверняка, погибнет.

Я вздохнул. Осторожно взял птенца. Тот легонько клюнул меня в руку и чирикнул. Я невольно улыбнулся.

– Ну, растяпа, сейчас верну тебя домой!

После сказанного, а значит обещанного, я, как дурак, полез на священное дерево. Птенец вел себя очень даже смирно и, казалось, с каким-то осмысленным любопытством наблюдал за моим сомнительным подвигом.

Лезть по скользким веткам в моём состоянии, да еще и с занятой рукой было еще той невыполнимой миссией. Пару раз нога соскальзывала и зависала в воздухе. Наконец, я добрался до макушки и вернул соколёнка в гнездо. Сдуру посмотрел вниз – метров двадцать не меньше. Сглотнул ком, и стал осторожненько спускаться обратно на грешную землю, что оказалось намного сложнее. На какой-то ветке, приблизительно в середине я оскользнулся и полетел вниз.

Упал плашмя, как мешок с костями, и отключился.

Мне послышалась какая-то музыка, нет, скорее песня – кто-то пел на дивном языке. Я открыл глаза. Даже движение век отдалось во мне болью. Солнце уже спряталось за горизонт, сгущались сумерки.

Я увидел, как из дерева вышла дева. Кожа у неё была такой же золотой, как и кора, а волосы пылали тем же огнем, что и крона. Она была прекрасна: нагая, тоненькая, длинноногая, с небольшой грудью, что вполне бы уместилась мне в ладонь.

Я затаил дыхание, любуясь её необыкновенной красотой. Любуясь без всякого вожделения, с какой-то нежностью и теплом.

Дева улыбнулась мне. Подошла близко-близко. Так, близко, что я ощутил исходящий от нее запах весны. Склонилась и нежно поцеловала меня в пересохшие губы.

– Благодарю, – прошелестела она и исчезла, как мираж.

Боль ушла, в теле появились бодрость и легкость, как будто второе дыхание открылось. Я поднялся на удивление легко. Подошел к древу и ласково погладил теплую кору. Затем поклонился древу.

– Я сохраню это в себе – пообещал я.

И опрометью помчался обратно, предвкушая хорошую трепку от отца.

То ли от страха, то ли от того, что бежать приходилось уже с горки, а может ещё почему-то, к фонтану я двигался куда быстрее и свободнее, чем к древу. Будто я не по земле бежал, а по воздуху левитировал. В какой-то миг мне даже показалось, что я не касаюсь ногами дороги.

Когда я добежал, стало уже совсем темно. Хорошо, что фонтан был с какой-то подсветкой. Возле него меня ждали отец, Роджер и еще какой-то мужик с аккуратной бородкой и гибким, хорошо сложенным телом, таким, как у танцоров.

– Ты, как я понял, вообще не торопился, просто прогуливался, – раздраженно резюмировал отец, скрестив руки на груди.

Я открыл было рот, чтобы рассказать про соколёнка и деву, вышедшую из древа. Но тут же его закрыл. Язык не повернулся рассказывать. Я понял, что это воспоминание для меня слишком сокровенно и отдавать его абы кому я не стану. Пусть думает, что хочет.

– Зато ваш сын делает успехи в музыке, – вдруг заступился за меня незнакомец. И подмигнув мне, лукаво добавил: – Сегодня он виртуозно исполнил серенаду в честь богини Аве.

– Я ценю, что мой сын хоть в чем-то в этой жизни преуспел, – с горечью вздохнул отец. – Однако музыка не спасет ему жизнь, сэр Мерлин.

– Зато спасет душу, – жизнерадостно засмеялся сэр Мерлин.

С тяжелым подносом, на котором стояли четыре кружки какого-то напитка, из темноты к нам подошел рыжий.

Я понял, что это единственный человек, которому я мог бы доверить свою историю о деве. Рыжему парнишке, имени которого я не знал, а не чванливому отцу.

– Напитки, господа, – поклонился рыжий.

Отец и сэр Мерлин взяли кружку с подноса. И продолжили беседу.

Роджер же незаметно для других сделал рыжему подножку. Тот потерял равновесие, и в попытках его удержать, пролил содержимое оставшихся стаканов прямо на Роджера. Тот не ожидающий, что ему прилетит такая обраточка, вызверился.

– Ах, ты щенок безродный! Ублюдок недоделанный! – зло взвыл он.

Одним махом, повалив парнишку на землю, стал запинывать его ногами. Рыжий молча скрутился на земле в клубок, прикрывая голову руками.

Отец с сэром Мерлином даже ухом не повели, будто происходящее было в порядке вещей.

Я же просто обалдел от такой подлости, но уже в следующий миг с криком:

– Получи, фашист, гранату! – повалив мерзавца Роджера на землю, уселся на него сверху и стал лупить его изо всех гражданских сил.

Тот от неожиданности даже не сопротивлялся.

– Эрик! – прогремел отец. – А ну пусти его!

Но на этот раз уже я и ухом не повел, в бешенстве продолжая хреначить урода.

Хлопок. Меня приподняло в воздухе и оттащило от Роджера.

– Что ты творишь?! – яростно воскликнул отец, сверля меня взглядом.

– Он первый начал! – взвыл я, обличительно тыча в Роджера пальцем. – Он поставил ему ножку! Я видел!

– Ты хочешь сказать, что весь сыр бор из-за служки?! – еще больше разъярился отец.

– Я хочу сказать, что не хочу, чтобы какая-то вонь из-под рейтуз был моим оруженосцем! – в сердцах крикнул я.

У меня чесался язык добавить, что и такого папаши мне тоже даром не нужно, но это я в себе все же сумел удержать.

– Так! Хватит! – рявкнул отец. – На сегодня с меня хватит твоих выходок!

Он подошел ко мне и, схватив за шкирку, потащил за собой в замок.

Я брыкался, но все же, волочился за ним следом.

Глава 4.

Отец затащил меня в одну из комнат. Судя по всему, это был его кабинет.

Высоченные потолки. Стрельчатое окно. Вдоль одной стены на полках аккуратно расставлены книги, свитки, по другую сторону – висит оружие. Посредине большой стол, на котором царил идеальный порядок.

Отец бросил меня, как нашкодившего щенка, на стул. А сам уселся напротив в высокое кресло. Уперся локтями в стол, сложил ладони вместе, уткнул в них лицо так, что указательные пальцы касались кончика носа и уставился на меня внимательными глазами.

Чувствовал я себя, словно второклассник у директора школы в кабинете. Очень скоро молчание стало некомфортным, но я не спешил давать слабину и нарушить тишину первым.

– Ты мстишь мне за смерть матери? – наконец выдал отец.

– Нет, – искренне удивился я.

Однако вопрос повис в воздухе и ядовитой змеей подползло подозрение. А что? Этот холодный, властный тип, что так относится к собственному сыну, спокойно мог и жену укокошить. Хотя, несмотря на немалую обиду на отца, поверить в это не получалось.

– А у меня есть повод? – решив ковать железо пока оно горячо, прямо поинтересовался я.

– Нет! – твердо, глядя мне в глаза, ответил отец. – У тебя нет повода!

Я окончательно поверил ему, кивнув в знак согласия.

Отец вскочил с места и, нависнув надо мной, сердито поинтересовался:

– Тогда объясни, ради всех ликов Триликого, что с тобой такое происходит?!

– Я не хочу, чтобы этот гад был моим оруженосцем! – хладнокровно пожал я плечами. – Я его не выбирал!

Я был почему-то уверен, что не выбирал. Может, потому что такого говнюка никто бы не выбрал.

– Да, – согласился отец, вновь уселся на свое место и, откинувшись на спинку, процедил. – Его выбрал для тебя я!

– А получше ты никого выбрать не мог? – язвительно заметил я.

Я нагло попытался скопировать вольготную позу отца. Откинулся расслабленно на спинку. Однако чертов стул, как назло, предательски качнулся, и я с грохотом растянулся на полу.

– Я лучше знаю, что для тебя лучше! – снисходительно усмехнулся отец.

– Да?! – я поднялся, разъяренный, собственной неловкостью, выдал накипевшее. – Твой Роджер мне нож в спину воткнёт при любом удобном случае! Или ты просто хочешь от меня избавиться таким образом?

– Не мели ерунды! – обиделся отец. – Если бы ты, хотя бы немного, хотя бы иногда заботился о делах нашего дома, ты бы понял, что они идут не очень хорошо!

– Ну так просвети меня!

– Ну что ж, мальчик, попробую, а ты, попробуй меня понять! Наш дом слаб, у меня только один сын и тот… непуть! Верность наших лордов висит на волоске, и они только и ждут момента, чтобы присягнуть Крайкосам! Мне нужна преданность лорда Роджера и его отца, они богаты и влиятельны. Стать же оруженосцем, даже такого разгильдяя, как ты – это честь и знак доверия. Из чего следует, что их верность останется при Гербертах!

Отец смотрел на меня так, будто его доводы были настолько убийственны, что я непременно должен быть ими повергнут и немедленно попросить прощения за своё неразумное поведение.

Но в нашем случае, как говорится, нашла коса на камень – у меня тоже свои убийственные доводы накопились, и я тут же выложил их отцу:

– Значит, ты ко мне приставил без пяти минут предателя, уповая на то, что он так возрадуется этой чести, что прекратит строить козни против нашего дома? И во время поединка с Крайкосами, он, конечно же, не будет пытаться играть на стороне моего врага, вассалом которого он спит и видит стать.

– Думаю, что не станет, – неуверенно пробормотал отец.

– Моя смерть – это его шанс исполнить мечту! И видимо, ваши мысли совпадают, – дерзко выдал я.

– Чушь! Как смеешь ты намекать на такое! – вспыхнул отец.

– Ты даешь мне повод, – с преувеличенной горечью прошептал я.

В кабинете вновь повисла напряженная тишина.

Отец опустил голову на руки и о чем-то надолго задумался.

– Хорошо, – нарушил молчание отец. – Я дам тебе шанс выбрать себе другого оруженосца. Но при условии…

– Каком условии? – напряженно спросил я.

– Сначала ты должен победить сэра Роджера в честном бою. Доказав право сильного.

– Я сегодня его уже отлупил, – сквозь зубы процедил я.

Я понимал, что это незначительное обстоятельство трудно зачесть мне в победу. Однако, легко было сложить два и два и, прищемив хвост своему самолюбию, сообразить, что я этого кабана, на своем уровне, в честном поединке не одолею. Поэтому отец и предложил мне такой вариант, чтобы всё в итоге было так, как хочется ему.

– Ты напал неожиданно. Это не честный бой, а поступок труса! – я, было открыл рот, чтобы возразить, но отец поднял руку и продолжил. – Я даю тебе три недели. Потом мы соберем общество и устроим бой. Если ты одолеешь сэра Роджера, ты вежливо откажешься от его услуг и выберешь того, кого сочтёшь достойным.

– Но почему я не могу просто взять себе нормального оруженосца?!

– Да хотя бы потому, глупый щенок, что ты слабее его. И сэр Роджер сможет болтать потом всем подряд, что ты попросту так мелочен, труслив и слаб, что не смог вынести рядом с собой оруженосца, который во всём тебя превосходит! Это точно развяжет руки нашим врагам!

Это было справедливо и вполне предсказуемо. Правота отца выглядела очевидной. И вывернуться здесь было никак нельзя. Но за три недели натренить моё чахлое тело, чтобы одолеть этого урода, было практически не реально.

Однако, чего я ломаюсь, как девка? Шанс, какой никакой, а шанс. Использую его или сделаю так, что Роджер сам попросится за борт. Я, в конце концов, вояка, а не штабная крыса, знаю, чем пахнет порох.

– Значит, я прокачаюсь за три недели и одолею эту вонь из-под рейтуз, – уверено сказал я.

Отец удовлетворенно кивнул. Я не успел ещё возрадоваться, что мы, наконец-то, с этим суровым дядькой пришли, хоть к какому-то соглашению, а он возьми и добавь:

– За ужином ты извинишься перед сэром Роджером!

Это был уже явный перебор. Никогда, ни перед кем в жизни я не пресмыкался и перед этим надутым индюком Роджером, этого делать, тем более не собирался.

– Ни за что! – уперся я.

– Ты извинишься! – непреклонно покачал головой отец. – Ты напал первый, без предупреждения!

– И не подумаю, он повел себя подло!

– Он лорд, а Фил – всего лишь служка.

Вот как, значит, звали рыжего – Фил. Я встал в демонстративную позу.

– Он говна кусок!.. Фил лучше его в сто раз!

Отец вылупился на меня, точно я сболтнул какую-то возмутительную глупость, но я и не подумал отступать. Мы опять уперлись лбами в грозную тишину.

– Ты извинишься, или я выкину Фила побираться на улицу! – нащупал отец брешь в моей броне. – Выбирай!

Я, открыл было рот, но отец не дал мне ничего сказать.

– На сегодня разговор окончен. Приведи себя в порядок. Через час жду тебя в столовой с извинениями или без!

В ванной, заглянув в зеркало, я с удивлением обнаружил, что честно заработанные мной за эти дни синяки и ссадины исчезли, словно и не бывало. Более того, даже следы от укусов комаров и мошек куда-то испарились. А ещё, я совсем не чувствовал ни боли, ни усталости, ни зуда. Энергия же из меня так и пёрла – лопатой греби.

Это, конечно, всё было здорово, но и серьёзно настораживало. Не зря на эту тему древняя мудрость гласит, если ты проснулся и у тебя ничего не болит – значит, ты мёртв. А с дерева я навернулся действительно очень неудачно, этажа три пролетел… Может я свернул себе шею и всё это предсмертный бред? Эх, как хотелось сейчас очутиться дома на диванчики, ну хоть в петлю лезь!

Я лег в ванну и стал думать. Было, над чем поломать мозги.

После прокручивания в голове событий этого дня, вывод напрашивался следующий: скорее всего, меня исцелил поцелуй девы из древа. Но есть ли у этого исцеления побочные действия? Это можно было понять только через энное количество времени. В общем, будем посмотреть…

Второй вопрос, что стоял на повестке выглядел еще сложнее. Не хотел я подставлять Фила под монастырь, но и извиняться перед этим гадом Роджером было нельзя. Я так сжал кулак, аж костяшки побелели. Нельзя извиняться, если ты не виноват и точка.

В армии, один единственный раз уронив свое достоинство, ты уже его не восстановишь. Здесь будет также, я потом хоть сто раз побью этого Роджера, раз унизившись перед ним, буду шестеркой всегда. И как отец этого не мог понять? Или понимал и со спецом меня подставлял?

Значит, я должен срочно придумать третий вариант. Как-нибудь бы извиниться, не извиняясь, а лучше, совсем не извиняться.

Рядом, перебив мысли, шумно плеснула вода. Я обернулся и увидел, что служанка, все та же, что была вчера, в попытках обратить на себя мое внимание сделала вид, что оскользнулась и упала в мою ванну. Она сразу же поднялась из воды и громко смеясь, стояла сейчас передо мной в мокром платье, мол, делай со мной все, что захочешь.

Ткань плотно прильнула к телу, подчеркнув все достоинства девки, объемная попка, талия тоже выкроена хорошо, хоть и не тростинка, на большой груди, четко обозначились затвердевшие бусинки.

Внешний вид у девчонки вырисовывался хоть куда, но мне было сейчас совсем не до девок. Я махнул рукой, отсылая её прочь. Девка надулась и вышла, громко хлопнув дверью.

Я глянул на часы и вздохнул. Пора было собираться на ужин, а я так ничего и не придумал. Придётся импровизировать. Импровизация – это наше всё.

Я пришел в столовую даже раньше, чем следовало. За огромным столом уже сидел Роджер. Отца ещё не было. Зал освещали сотни маленьких огоньков, висящих в воздухе под высоким потолком. Обстановка располагала к некому интиму.

Я сел за стол напротив Роджера и насмешливо уставился на его побитую харю. Роджер с неприкрытой ненавистью встретил мой взгляд. И я понял, как можно сыграть, чтобы не потерять своё достоинство и сохранить Филу место в замке.

Этот урод абсолютно не умел контролировать свои эмоции, значит нужно раскачать эту лодочку, а затем потопить. Шанс был, конечно, не стопроцентный, но попытать удачу и потренировать смекалку – вполне можно попробовать.

Искусством дипломатии я не владел, но учиться никогда не поздно. Тем более, что ученик я способный.

– Сэр Роджер, рад видеть вас в добром здравии, – притворно разулыбался я.

– Рано вы радуетесь, ваша светлость, – натужно выдавил Роджер, через распухшую губу.

– Отнюдь, сэр Роджер, радость моя оправдана и своевременна, – продолжил я гнуть своё, стараясь иметь вид картежника, которому в покере удалось собрать флеш-рояль и его выигрыш дело времени, а игра нужна лишь для того, чтобы в банке было побольше фишек.

– Чем же она оправдана, ваша светлость, если не секрет? – ехидно поинтересовался Роджер, было заметно, что его бесят моя наглость и приподнятое настроение.

– Не секрет, – пожал я плечами. – Мы с отцом хорошо потолковали и наконец-то пришли к соглашению относительно вас, – самодовольно усмехнулся я. – В этом нам помог один человек, который пришел к отцу с донесением, касающимся злодейского заговора неких лордов.

– Какого заговора? Позвольте узнать, а причём здесь я? – напряженно переспросил Роджер.

В его маленьких глазках, вокруг которых уже расползлись два симметричных синяка, от моего меткого удара в нос, загорелись страх и ненависть. Того я и добивался. Нужно было докрутить этого сЕра, пока отец не пришёл. Но и пережать было опасно.

– Не позволю, – засмеялся я. – Скоро вы и ваш отец сами всё поймете.

– Я и сейчас всё прекрасно понимаю, вы блефуете! – раздраженно вскрикнул Роджер, заёрзав на стуле.

Кажется, с его папашей я в самую точку попал – Роджер задергался, как вошь на гребешке. Надо добивать, а то отец с минуты на минуты прибудет, он и так опаздывал, что ему было не свойственно.

– Знаете, сэр Роджер, я в одной книжке прочитал про любопытный обычай. Мы с отцом его как раз обсуждали.

– Причем здесь обычай? – сузил глаза Роджер.

– А притом! В одном царстве-государстве в случае, если какой-нибудь вассал вдруг надумает предать своего сюзерена и господину это станет известно, берутся в заложники его сыновья и в случае каких-либо действий со стороны предателя, данного заложника показательно четвертуют или сажают на кол. Интересно, не так ли?

– Это вздор! – испуганно вскочил Роджер. – Никто сына лорда на кол не посадит!

Попался голубчик. Чуть ли не прямым текстом признался, что у папаши твоего на уме.

– А нам с отцом традиция понравилась, – спокойно пожал я плечами.

Как раз вовремя на наш банкет пожаловал отец. Он был заметно взволнован.

Роджер сел на место. Руки у него подрагивали, со лба сбегали крупные капли пота.

– Прошу меня извинить, господа, меня задержали важные дела, – устало сказал отец, словами, да и всем своим видом, не хило так сыграв мне на руку. – Именем Триликого благословляю пищу нашу!

Отец сел. Я ещё выждал на всякий случай пару мгновений, а то мало ли, вдруг ещё какие-то церемонии положены, и только после того, как отец начал есть, сам набросился на еду. С удовольствием налегал на пирог с картошкой и мясом.

Роджер же, посерев лицом, к еде не притронулся. Сидел как на иголках, то и дело, косясь на отца.

А я, ничуть не торопил события, давая им развиваться естественным ходом.

– Эрик, у нас с тобой был важный разговор, относительно сэра Роджера. Я жду твоего слова, – как бы невзначай напомнил мне отец.

Я деловито кивнул и, сохраняя печальную задумчивость на лице, быстро прокрутил в голове разные варианты развития событий.

– Да, – осторожно согласился я, ступая по лезвию ножа. – Мы до твоего прихода обсудили уже этот момент с сэром Роджером. И сэр Роджер считает, что это вздор.

– Вздор? – удивился отец.

– Да, вздор! Это неприемлемо! – дрожащим голосом подтвердил Роджер.

Отец с недоумением глядел то на меня, то на Роджера. Роджер под его взглядом весь скукожился, казалось ещё мгновение, и он просто на просто лишится чувств.

– Сэр Роджер, вы не нуждаетесь в извинениях за вечерний инцидент? – наконец, прямо спросил отец.

И тут для меня наступил момент – я или пан, или пропал. Я немного отстранился от ситуации, чтобы не выдать волнения, стараясь смотреть на все как будто со стороны.

– Что? В каких извинениях? – растеряно, глядя на отца, переспросил Роджер.

– А что тогда тут чёрт возьми происходит?! – вышел из себя отец, грозно рассыпая молнии и в мою сторону, и в сторону Роджера.

До Роджера медленно начало доходить, что я наврал ему с три короба и ни о какой казни детей предателей речь у нас с отцом не шла. Рожа у него стала отливать всеми оттенками радуги, перетекая из фиолетово-синего в бордовый.

Теперь у него было два пути: рассказать отцу про то, как моя невинная выдумка о том то, что детей предателей казнят, довела его до состояния нестояния или согласиться с тем, что он не нуждается в моих извинениях. Первое было не совсем безопасно, так как он не хило так своим поведением подставился и вполне мог навлечь проверку себя и своей семейки. Это и дураку было ясно.

Роджер скрипнул зубами. Лицо его исказил гнев. И я понял, что есть и третий путь, он может попытаться меня прикончить прямо здесь и сейчас. Но Роджер всё же совладал со своими эмоциями, оскалился в улыбке, больше похожей на гримасу.

– Ах да, ваша светлость, – хлопнул он себя по лбу. – Мы с его светлостью Эриком всё обсудили. Вздор, извинения мне не нужны. Я тоже слишком погорячился с этим служкой.

Отец всё же подозрительно на нас покосился, но одобрительно кивнул, лишь только заметив.

– Благородно с вашей стороны, сэр Роджер.

Видимо он слишком устал, чтобы вдаваться в подробности.

Сэр Роджер, смерив меня уничтожающим взглядом, откланялся под предлогом, что сэр Артур дал ему исцеляющее зелье, которое он во время ужина принял, а после него нужно было обязательно поспать не менее семи часов.

Я был доволен исходом дела. Хотя победа далась мне, скорее благодаря интуиции и сказочному везению, чем уму и сообразительности. Всё могло бы сорваться в любой момент.

– Зря ты нагородил какой-то огород, сын мой, извиниться было бы гораздо проще и полезней, – вдруг с усмешкой изрек отец.

– Это, как посмотреть, – нагло заметил я.

Отпираться в данном случае было бессмысленно. Мы скрестились с отцом взглядами, и я понял – несмотря ни на что он мною страшно доволен.

– Теперь он может заподозрить, что ты не совсем дурак, а вполне возможно – опасный враг, теперь он будет наготове, – предостерег отец.

Глава 5

Я заснул, едва голова коснулась подушки. Мне вновь приснилась златовласая девушка. Она целовала меня. Её мягкие губы опускались все ниже, и ниже… Я тонул в сладостной неге…

И вдруг меня потащило в явь. Ой, как не хотелось мне выходить из тепла златовласки.

– Эрик! – настырным будильником звенело в ушах. – Ну, Эрик!

– Отстань! – попытался отмахнуться я.

– Ай, больно же! – взвыл рыжий, кажется, я угодил ему по голове.

– Неужели уже утро? – сонно пробормотал я.

– Нет, еще ночь.

– Тогда какого лешего ты меня будишь, Фил?! – не открывая глаз, всё еще надеясь вернуться в приятное сновидение, буркнул я

– Прости, Эрик, – виновато зашептал Фил. – Мне до зарезу нужна твоя помощь. Кроме тебя мне не к кому пойти.

Мне очень хотелось послать парнишку куда подальше и снова вернуться в объятья златовласки. Но я подавил в себе это желание. Проморгался, разлепляя заспанные глаза.

Выхваченный из темноты светильником, который Фил держал в руке, он предстал во всей красе. Краше, разве что в гроб кладут. На нем живого места не осталось. Весь в синяках и кровоподтеках, а та рука, что не держала светильник, висела на привязи.

– Ну?! Говори! – потребовал я.

– Эрик, я знаю, тебе нельзя покидать замок. И я не стал бы просить… – смущенно глядя в пол, затараторил Фил. – Но моя мама… Я обещал ей помочь, а у меня сломана рука и я не справлюсь один. Днём-то я не могу, не отпустят меня. Только ночью и есть время. Пожалуйста, Эрик. Мы быстро: туда и обратно.

После таких слов раздумывать было не о чем. Мать – это дело святое.

– Куда деваться, – тяжелёхонько вздохнул я, – пойдем.

Я быстро переоделся в тряпье простолюдина, которое мне принес Фил для маскировки. Тихонько напевая песенку водяного про жизнь мою жестянку, да ну её в болото, и что живу я, как поганка.

Фил удивлённо посмотрел на меня – моего приподнятого настроения он явно не разделял.

Идти по незнакомому ночному городу было тем ещё удовольствием. Особенно, когда мы спустились из более или менее освещённой и благоустроенной его части в какие-то тёмные трущобы.

Нервы у меня что-то пошаливали. Мне всё время казалось, что нам кто-то дышит в затылок. И так домой хотелось – хоть умри.

Да и рыжий, мало того, что едва тащился, хромая на левую ногу, так ещё и не затыкаясь трещал. Трещал не о безынтересном, но меня, так и подмывало попросить его заткнуться. И прислушаться к звукам, похожим на звук крадущихся шагов, которые сопровождали нас всю дорогу.

Из болтовни Фила оказалось, что он был незаконнорожденным сыном одного из лордов. Этот самый лорд попросил герцога Герберта – то есть моего отца, взять мальчишку в служки.

Я усмехнулся, заметив, что должность лорд мог бы попросить для своего отпрыска и получше.

Фил это моё мнение, как ни странно, не то, чтобы не поддержал, а даже горячо оспорил. Мол, это и так большая честь для такого ублюдка как он, что сам лорд попросил за него, да и в герцогском замке служить – почётно.

Я между тем подметил, что раз за Фила просил его отец – лорд, то мой отец, когда обещал его выгнать, если я не извинюсь перед Роджером, как пить дать, блефовал.

Мы подошли к покосившемуся одноэтажному домику, с прилегающим к нему неухоженным, заросшим сорняками участку, который был кое-как огорожен кривым, деревянным забором.

Калитка закрывалась на крючок. Фил просунул руку за забор и легко открыл его.

В одном из четырех окон домика горел свет. Мы тихонько постучали в окно. Никто не отозвался и к нам не вышел.

Мы переглянулись. Фил пожал плечами. После мы направились к входу, решив, что, увидев нас в окне, хозяева сразу же откроют дверь.

По дороге я угодил в крапиву, кожу зажгло так, что я зашипел от боли.

– Ты же знаешь, там все заросло жваркой, – хохотнул Фил.

– Мог бы и напомнить! – обижено буркнул я, чем развеселил засранца ещё больше.

Дверь в дом и вправду была уже приоткрыта, но на пороге нас почему-то никто не встречал. Мы удивленно переглянулись. Зашли в темную прихожую, а из неё уже шагнули в освещенную комнату.

Да так и замерли на пороге, щурясь после темноты на свет.

В бедно обставленной комнатке всё было перевернуто вверх дном. Посредине, на дощатом полу, в луже крови, неестественно запрокинув голову, лежала рыжеволосая женщина.

– Мама! – вскрикнул Фил, бросившись к ней.

Я остановил мальчишку, поймав за капюшон плаща, на полпути.

Не нужно было быть бабкой гадалкой, чтобы понять: женщина мертва окончательно и бесповоротно.

Я не знал, как дела обстоят в этом мире, но в моей реальности на месте преступления лучше было не следить.

– Пусти, чего ты?! – с упреком и обидой глядя на меня, выдохнул Фил. – Это же моя мама!

– Я знаю Фил, – напряженно сказал я. – Не трогай её. Ей уже не помочь.

Фил отвернулся и закрыл лицо руками.

– Нет, не может такого быть! – всхлипнул он.

Сказать ему, что мужчины не плачут, у меня язык не повернулся. Все-таки мать, она и в сказочном мире – мать. Однако, я понимал, что давать волю своему горю Фил начал не ко времени. Здесь нужно было сначала разобраться, что к чему.

Судя по тому, что тело женщины уже окоченело, и в комнате стоял характерный запах, убили ее уже некоторое время назад.

Но преступник вполне мог и вернуться. Преступники всегда рано или поздно возвращаются на места преступлений. Это я из ментовской практики знал, доводилось мне поработать когда-то в органах. И, кроме того, здесь явно не хватало одного человека.

Я хорошенько встряхнул Рыжего. Тот виновато шмыгнул носом.

– Не время сейчас, Фил! Лучше скажи, где твоя сестра?

– Сестра? Кира? – он растеряно огляделся, и спросил побелевшими губами. – Эрик, что делать?

– Сходи, поищи на кухне и на чердаке, – сказал я, чтобы отвлечь мальчишку и заодно чем-то занять.

Он с готовностью кивнул и побежал искать сестру.

Я осторожно прошел в комнату. Наклонился к телу женщины и на всякий случай всё-таки проверил её пульс – мертва. Ударили ножом в сердце. Судя по перевернутой мебели, она за свою жизнь боролась, будь здоров. В руках у неё был зажат клочок ткани, который она, видимо выдрала из рубахи убийцы. Я вытащил из окоченевших пальцев ткань.

Заглянул в шкафы, под кровать. Мало ли, вдруг девчонка спряталась и от сильного испуга не кажет из укрытия носа. Бывало и такое на службе – находили детей, которые от шока не могли даже пошевелиться.

Вернулся запыхавшийся Фил.

– Киры нигде нет! – в панике отчитался он. – Эрик, неужели и ее убили?!

– Не думаю, тогда бы она как раз была здесь.

– Что нам теперь делать? – в который раз беспомощно спросил Фил.

Так и хотелось ляпнуть, что-то в духе – снимать трусы и бегать, но я воздержался.

– Пройди, посмотри, что-нибудь пропало? Да смотри, как следует!

Фил послушно прошел и стал внимательно осматриваться. Вещей тут было не густо и все как на ладони, поэтому определить пропажу труда не составило бы.

– Пропали моя старая рубаха и штаны, – как я и ожидал, вскоре сдавленно просипел Фил. – Неужели маму… из-за этого старья?..

Я задумчиво покачал головой. Из-за старого шмотья убивать никто не станет. Вообще одежду воруют ну очень редко – на ней попасться проще простого. Взял эти тряпки не вор. А взял тот, кому они были действительно нужны.

– Нет, Фил. Это не вор. Скорее всего, твою одежду взяла Кира.

Я не стал говорить о том, что могли взять и убийцы для того, чтобы, например, подставить Фила. И что Кира могла быть похищена. Пусть у него останется надежда.

– Зачем моя одежда могла понадобиться Кире? – удивился Фил, с сомнением глядя на меня.

– Переодевшись в мальчишку прятаться легче, когда кто-то ищет девчонку. Кира, похоже, переоделась и пошла искать брата. Умная девочка.

– Она такая, – подтвердил Фил. – Но ей никак не попасть в замок!

– Поэтому она тебя и не нашла, – кивнул я.

Фил совсем поник, по инерции его взгляд блуждал по комнате, пока не остановился на теле матери.

– Эрик! – вдруг неожиданно вскрикнул он, бросившись к телу женщины.

Я испугался, что он сейчас начнет обнимать остывшее тело матери, проливая над ней реки слез, как в плохих голливудских фильмах, но парень присев на корточки, внимательно стал разглядывать шею убитой.

– У мамы был амулет, Эрик, – указывая пальцем на шею женщины, заметил Фил.

– Безделушку тоже могла взять Кира – на память о матери, – пожал я плечами.

– Нет, Эрик, Кира бы не взяла этот амулет у мамы. И тем более, не стала бы срывать его с шеи.

Я, присев рядом, внимательно взглянул на шею убитой. И вправду на ней остался красный след. Кто-то сдернул цепочку.

Стало досадно, что я просмотрел такую важную деталь. Всё-таки работа сыщика – это навык, стоит лишиться практики на год-другой и в строй вернуться, ой, как нелегко.

– И что, ценный был амулет, Фил?

– Очень ценный, мама им страх как дорожила, – подтвердил рыжий. – Только я не знаю, какой он обладает силой, она не рассказывала.

– И откуда он у неё? – поинтересовался я.

Не хотелось мне сознавать, что это важная улика – амулет вполне тянул на какою-нибудь наследственную реликвию, тогда вполне могло статься, что мать с дочерью поссорились и дочурка мать прикончила… И такое бывало в моей практике, самый невероятный вариант оказывался верным.

– Я тебе раньше не рассказывал, – замялся Фил. – Мама из ордена куртизанок. Триликий отметил её дланью любви. Но ты же знаешь, куртизанкам нельзя иметь детей, а мама этим правилом пренебрегла. После того, как она мной забеременела, орден устроил суд Триликого. Это был великий прецедент, потому что вопреки всему, Триликий свой дар не отозвал. Однако, её все равно выгнали из ордена куртизанок.

– И твой отец бросил вас? – догадался я.

– Нет, – горячо возразил Фил и добавил, потупившись. – Не сразу! Лорд, первое время поддерживал нас, мы не знали нужды, но потом он ушёл. У мамы появился другой любовник, от него она родила Киру. После рождения Киры дар куртизанки её покинул, она стала часто болеть. Красота её увяла. И новый любовник исчез очень быстро. Я ещё мелкий был и даже не помню его совсем.

Мне стало любопытно, что это за дар такой куртизаночный. В моем мире куртизанками были элитные проститутки. Но здесь, видимо, всё было куда как запутанней, если дело касалось самого Триликого.

Спиной я почувствовал чей-то взгляд. Резко обернулся. Мне показалось, что в окне мелькнула тень. За нами определенно кто-то следил. Игнорировать свою чуйку я больше не мог.

– Надо уходить, – тихонько прошептал я.

Я внимательно, но в то же время быстро осмотрел комнату – не оставили ли мы следов на месте преступления.

– Но Эрик, я не могу оставить свою мать так! – выпучил на меня заплаканные глаза рыжий.

Потом встал, поник весь, вздохнул, словно найдя для меня оправдание, махнул рукой.

– Ты иди, я понимаю, тебе нельзя опаздывать на тренировку.

Стало обидно, капец. Мальчишка, кажется, вообще мозги свои выключил и забыл, где они включаются обратно.

– Причем здесь тренировка, дурак! – зашипел я. – За нами следят.

– Кто?! – вскрикнул Фил, старательно оглядываясь в поисках преследователей.

– Не знаю, – пожал я плечами, жестом показывая Филу, убавить громкость и перестать дёргаться, – но пасут от самого замка.

– Может тебе показалось? – недоверчиво зашептал Фил.

– Может быть и так, – не стал спорить я. – Но уходить нам все равно нужно.

– Но почему?! Эрик, давай я останусь, а ты иди! Надо позвать людей, сходить в храм Триликого, заказать похоронный обряд…

Я, попросив у Триликого побольше терпения, снова попытался объяснить бестолковому мальчишке, что дважды два четыре.

– Потому что мы на месте преступления, Фил. Когда придут стражники и увидят нас, что они будут делать?

Фил задумался и вновь весь съёжился – дошло, наконец.

– Скорее всего, попытаются повесить вину на нас, – мрачно прошептал Фил.

– Точно! – кивнул я. – Если я останусь, у них вряд ли что-то выйдет. Я сын герцога как-никак.

– Да! – нехорошо обрадовался было Фил. – Точно, ты им скажешь, что я не причем….

– Нас все равно повяжут! – перебил я, не давая развернуть Филу свои глупые соображения. – Потом придет мой отец. И мы с тобой по любому оба влипнем в неприятности.

– Как же мне быть? – продолжал тупить Фил.

– Тикать отсюда! – нетерпеливо рявкнул я. – Успеешь ты мать оплакать. Тебе ещё за неё отомстить надо и сестру найти.

Фил, слава этому их Триликому, как будто пришел немного в себя.

– Думаешь, я смогу? – с сомнением спросил Фил.

Вид у парня был довольно жалкий. Он выглядел меня помладше – на годик-полтора. Тощий, побитый и весь какой-то, как кисель. Мягкотелый, простодырый, таких вокруг пальца обводить и крайними делать никакого труда не составляет, чем любят пользоваться подонки.

Хорошо, что у него есть такой друг как я, со мной не пропадёт, вот в этом я был уверен на все сто. Друзей я никогда в беде не бросал, а Фил был другом – это чувствовалось.

– Уверен, – не колеблясь подбодрил я поникшего парня, – мы с тобой их всех победим. Было бы желание! Не вешай нос!

Фил доверчиво кивнул и сглотнул ком.

– Спасибо! – голос дрогнул, он отвернулся.

– Пока не за что! Идём!

Боясь, что парень опять расквасится, я подтолкнул Фила к двери. Мы, наконец-то, двинулись в сторону замка.

На улице уже собирались предрассветные сумерки. Рыжий притих, и, молча, обливаясь потом, хромал в гору по песчаной дороге. Я же маялся тем, что пытался собрать кусочки пазла в единую картину, но пазлов для этого заметно не доставало. Нужно было по горячим следам поскорее отыскать недостающие кусочки, а то ребус мог так и остаться неразгаданным.

Я слишком глубоко погрузился в свои размышления, а этого сейчас как раз делать не стоило. Мы буквально нос к носу встретились со стражниками.

Два добротных деревенских шкафа заступили нам дорогу, напоминая двоих из ларца одинаковых с лица, только один чернявой масти, а другой белобрысой. Морды у них были заспанные и сердитые, как пить дать, начальник растолкал и отправил по делам службы.

Я уже смутно догадывался, по каким таким делам. Но очень надеялся, что пронесёт мимо нас.

Однако, даже если их послали и не по наши души – эти двое из ларца были и без того злы, как два черта. И горели желанием выместить эту самую злобу на ком угодно. А тут такая возможность. В общем, беды нам было не миновать.

– Вы, оба-два, чего здесь шляетесь посреди ночи?! – по-армейски гаркнул белобрысый.

– Ищем на жопу приключений, – нагло ляпнул я, запоздало сознавая, что тактику нужно было выбрать другую.

Фил испуганно на меня скосил глаза и, потупившись, видимо решил не вмешиваться, а просто молчать.

– Ну, считай, значит, вы их нашли, – помахивая мечом, ухмыльнулся чернявый.

– С нами пойдёте, – подтвердил белобрысый. – У нас как раз имеется приказ задержать двух подозрительных типов очень похожих на вас.

– Свидетель говорит, что женщину убили, здесь неподалеку, – поддакнул чернявый многозначительно переглянувшись с белобрысым.

– Ага, так что извольте пройти с нами до места преступления, пока мы не проверим информацию, – кивнул чернявый.

Как и предполагалось, всё складывалось хуже некуда. Да ещё и ребята были давно сработанные и сейчас, пойдут по выверенной схеме – поиграв с нами, как кошки с мышками, запугают до такой степени, что мы им сами в лапки сдадимся – и на место преступления приведем, и чистосердечные подпишем.

Но не на тех напали, господа хорошие, отвертимся мы от вас как-нибудь. Главное, чтобы рыжий сейчас не начал дергаться и колоться. Я украдкой глянул на Фила. Парнишка был бледен и так испуган, что говорить не смог бы при всём желании.

– Не пойдем мы с вами, ребята, – ухмыльнулся я, радуясь, что на мне простая одежда, и опознать во мне герцога не так просто.

– Это ещё почему?! – в один голос удивились моей наглости стражники.

– Другие планы, – пожал я плечами.

– Больно борзый, смотрю, но мы сейчас тебя научим, как со стражей разговаривать, – помахивая у меня перед носом мечом заявил чернявый.

Я быстро просчитывал варианты действий. И как ни крути ситуация складывалась донельзя нехорошая. Попытаться дать дёру, не вариант – на пару с покалеченным Филом мы далеко бы не убежали, а бросить его на растерзание стражникам, я не мог.

Стражники же, прекрасно понимая, что Фила они уже сцапали, сосредоточились на мне.

– Научим, так чтобы на всю жизнь запомнил, – поддакнул белобрысый.

В руках я ощутил знакомое покалывание – меч достойного рвался в бой, желая проучить нахалов.

Но даже, если отбросить тот факт, что я сейчас находился в хилом нетренированном теле, а бугаи всё-таки были бугаями… Ну, допустим, я бы с ними справился, но меч-то сам по себе был очень приметен.

Стражники, наверняка, сразу опознают меч. И со всей этой прогремевшей историей, догадаются о том, кто владелец.

А это значило – будет драка, или не будет, но отцу точно доложат.

А отец за меня, а тем более Фила, как я понял с самого начала, не то, что заступаться не станет, а с готовностью поверит всем обвинениям.

Так что и здесь выходил тупик, а время на раздумья у меня истекло.

Глава 6

Время истекло. А я так ничего и не придумал. Меня загнали в угол.

Взвесив всё, я выбрал меньшее из зол и материализовал меч. Встал в позицию, готовый, если понадобится дать отпор, но понимая, что это избыточно.

Сейчас во мне признают сына герцога с мечом достойного и упадут ниц. Проводят нас с Филом прямо до ворот замка и пожелают хорошего дня. А потом пойдут по наводке, найдут труп и вернутся с донесением к моему отцу.

Но вопреки всем ожиданиям стражники не забились в судорогах восторга, как оно обычно бывало при виде меча достойного, а закатились оскорбительным смехом.

– Слышь, пацан, ты уверен, что тебе эта штука поможет?! – через смех поинтересовался чернявый.

Я покосился на руки и с удивлением обнаружил, что держу не свой здоровенный сверкающий меч, а толстую ветку дерева, на конце которой ответвилось несколько зеленых отводков, и зеленело несколько резных листиков.

– А ты проверь? – дерзко предложил я.

Сам же мысленно возблагодарил свой меч за ум и сообразительность, которых мне порой не хватало. Меч все правильно понял и замаскировался под дерево.

– И правда хватит с тобой нянчиться, щенок! – белобрысый смачно сплюнул на дорогу, достал свой меч и принял боевую стойку.

Изувеченный Фил встал со мной рядом плечо к плечу и зажал на целой руке кулак, которым и муху, кажется, нельзя было бы обидеть не то, чтобы драться. Наверное, видок у нас был впечатляющий, потому как стражники опять закатились в приступе хохота.

– Как только они нападут, беги в замок! – приказал я.

– Я тебя не брошу! – заупрямился рыжий. – С этой веткой тебе против них никак не выстоять, а помирать – так вместе!

– Я что сказал?! – зло рявкнул я, тем не менее, отметив, что парень не такой уж и кисель, как мне сегодня показалось, в будущем из него вполне мог выйти толк, но уж точно не сейчас. – Я приказываю тебе! Как только с этими справлюсь, я догоню тебя.

– Нет! Я тебя не брошу! – упрямо сжал губы Фил и не тронулся с места.

Так и подмывало отвесить дураку затрещину. Однако больше спорить с этим идиотом у меня времени не оставалось.

Я скрестил меч с белобрысым.

Чернявый, решив, видимо, что напарник легко справится и без него, в бой вступать не спешил, скрестив руки, лениво принялся считать ворон.

Когда белобрысый понял, что его меч по какой-то причине не смог перерубить ветку, а встретил вполне ощутимое сопротивление, он заметно растерялся. Чем я с радостью и воспользовался. Быстро перейдя на сближение, я со всех силенок вдарив ему хорошенько рукоятью в челюсть, следом, стараясь не перебрать, нанес удар точно в висок.

Белобрысый сначала взвыл, а потом тихо осел на землю. Слава всем этим самым у Триликого, удалось его вырубить, при этом не убив.

Все решилось за считанные секунды, так что чернявый даже не успел сообразить, что и как с его бравым товарищем. Он, лишь тупо моргая, смотрел, то на меня, то на валяющегося в дорожной пыли белобрысого.

Фил оказался в этом плане сообразительнее чернявого, и всё истолковав верно, кинулся наутек.

В конце концов и до чернявого дошло, что пора бы вмешаться в происходящее. Он с отборными матами ринулся в бой. Мы скрестили оружие. Раздался лязг металла. Чернявый, заподозривший явный подвох, в поддавки не игрался, а смотрел в оба и махал мечом не в пример бодрее своего напарника.

Мне пришлось здорово попыхтеть и даже получить пару легких уколов в руку и бок. Время работала против меня, нужно было поторапливаться, пока белобрысый не очухался и на драку не сбежался народ. Я, собрав остатки воли, таки сумел вывернуться и сделать подсечку. А затем и отключить противника.

Полегли двое из ларца рядышком, прямо посередине дороги. Хорошо бы их было оттащить к обочине, но ни сил, ни времени на это у меня не оставалось.

Стычка здорово меня измотала. Убрав меч и мысленно ещё раз поблагодарив этого железного стратега за хитрожопость, я кинулся прочь вслед за рыжим. По пути, вспомнились слова отца о том, что самый опасный враг тот, кто ничем свою силу не выдаёт. А прав был герцог! Отец у меня хоть и сухарь, но не дурак.

На дворе уже хозяйничало утро, и город стремительно пробуждался. Загремели повозки и груженные товарами телеги, загомонили мальчишки кидаясь друг в друга дичкой. Ворчливая старуха погрозила хулиганам костылем.

К счастью, к тому времени я уже был с рыжим. А то я вполне мог бы и заблудится в незнакомом городе.

Фил поблагодарил меня и уточнил.

– Это меч в ветку обратился, да?

– Ага, – подтвердил я.

– Совершенное оружие, – восхищённо вздохнул Фил.

По блеску в глазах рыжего я понял, что он мне немного завидует, да что там говорить, я и сам себе завидовал. Пока мы не подошли к замку, и до меня не докатилось осознание, что я снова безнадёжно опоздал на тренировку.

Отец привычно смотрел на меня, как на ошибку природы, которая непонятно для чего вкралась в его совершенное мироздание и нарушает драгоценную гармонию всей его жизни.

А с Роджером вообще беда какая-то приключилась. Видимо его воображаемая корона так надавила ему на череп, что, казалось, ещё немного, и череп треснет, а глаза выпадут из орбит.

– Что корона жмет? – не удержавшись, украдкой поинтересовался у него я.

Роджер ничего на это не ответил, лишь презрительно хмыкнул.

– Ты опять опоздал, – жёстко констатировал отец.

Между тем, мне как раз хотелось послать всё и всех на три веселых буквы и просто завалиться спать, но сделав над собой огромное усилие, я кивнул и извинился.

Я невольно чувствовал себя тем несчастным мальчишкой с картины Решетникова «Опять двойка», по которой в детстве изверги взрослые ещё и сочинение заставляли писать.

Что мне особенно не нравилось, что рожа Роджера была опять в целости и сохранности, как будто я и не задал ему вчера хорошей трепки. В то же время бедолага Фил, который после этой нелегкой для него ночи пошел работать на кухню, продолжал страдать от побоев этого урода.

Обиду подогревал и тот факт, что, когда я был избит этими сраными Крайкосами, никто меня зельем не отпаивал, а этого Роджера берегли, как зеницу ока.

Не утерпев, я всё же выразил свое неудовольствие по этому поводу отцу.

– Почему я должен отпаивать тебя зельями? – удивился отец. – Ты что, малое дитя или при смерти был?! Ты прекрасно справился и без моего участия, попросив у сэра Артура зелье.

Я хотел было возразить, что ничего я у сэра Артура не просил. Но вовремя прикусил язык. Ведь на мне не было ни царапины. Даже раны, которые мне недавно оставил чернявый, уже почти полностью затянулись. А как это еще можно было объяснить отцу, если не рассказывать о птенце соколёнка и поцелуи девы из древа?

– Значит, и Фил может попросить зелье? – вместо откровений, нагло поинтересовался я.

В следующий момент я подумал, что отец меня пристукнет. Роджер закатил глаза, как барышня перед обмороком.

– Фил – незаконнорожденный ублюдок! – рявкнул отец. – Мы не можем тратить зелья на каждого встречного поперечного! И время на обсуждения чепухи!

Отец хлопнул в ладоши, показывая, что тренировка началась. Я не стал больше испытывать его терпение и послушно принял упор лёжа.

Сегодня круговая тренировка, вопреки моим ночным приключениям и накопившейся усталости, давалась мне куда легче, чем вчера.

Во время упражнений я стал укладывать в головной коробочке факты, стараясь ничего не упустить. Факт первый – кто-то пас нас с Филом от самого замка до дома его матери. Факт второй – Фила точно хотели подставить, меня в расчёт не брали, так как меня там и не должно было быть вовсе. Я, скорее всего, стал случайностью, которую злоумышленники не планировали. Факт третий – пропал ценный амулет, а также старое шмотье Фила и его сестра.

Теперь эти факты нужно было сопоставить и вывести из них парочку-другую рабочих теорий.

Теория первая и пока рабочая: убийца обитает прямо у меня под носом – в замке. Он убил женщину и вернулся в замок, потом подумал, что хорошо бы спихнуть грешок на Фила, так как это было бы сделать проще пареной репы. И тут я – спутал ему все карты.

Если убийца из замка, то первый и пока единственный подозреваемый Роджер. Почему? Потому что он гад и предатель, и накануне зверски избил Фила. Времени на убийство у него был целый день – между утреней и вечерней тренировкой.

Однако была одна существенная нестыковка, которая мозолила глаза – целая и невредимая харя Роджера. Это значило, что на ночь он хлебнул исцеляющего зелья, а оно, как я понял, действует на манер снотворного. А значит Роджер не мог провернуть все это дельце со слежкой и натравливанием на нас с Филом стражников. Из чего следовало, что либо Роджер здесь ни при чем и я руководствуюсь лишь своей неприязнью, либо у Роджера есть сообщники.

Тренировку, а вместе с ней и мои скрупулёзные выстраивания причинно-следственных связей, прервало появление сэра Артура. Он раскланялся перед нами, извинившись за вторжение. Сообщил, что у него для герцога важное донесение, и они с отцом отошли в сторонку.

По мере того, как отец слушал сэра Артура, лицо его становилось всё мрачнее и суровее. Он кивнул и, махнув рукой, отпустил старика.

Отец подошел к нам, глядя так, будто мыслями уже был где-то в другом месте.

Он долго молчал, подбирая слова. Наконец объявил:

– Сегодня тренировку придется отменить! Сэр Роджер, спасибо вам за ваше время. Я вас отпускаю до завтра.

– Для меня честь служить вам, – поклонился отцу Роджер и нехотя пошел к выходу.

Как только он ушел, отец повернулся ко мне.

– В городе произошло убийство. Убита женщина. Об убийстве стражникам сообщил неизвестный. На месте преступления они застали двух подозреваемых. После стычки злоумышленникам удалось скрыться.

– Стража застала преступников прямо на месте преступления? – уточнил я, вспоминая место, где у меня не сошелся дебет с кредитом.

– Да, – сжав губы в тонкую нить, кивнул отец. – Злодеи, сделав своё черное дело, обчищали дом.

Мне хотелось возразить отцу, что это наглое враньё, или он что-то не так понял. Ведь в доме Фила взять совершенно нечего. Но пришлось опять сдержаться.

– Начальник стражи, вместе с отличившимися стражниками скоро прибудут с подробным отчетом о случившемся. Ты тоже должен их выслушать. Пора тебе вникать в дела управления городом.

Вот я и допрыгался. Эти двое из ларца, как пить дать, меня узнают, и из этого выйдет чёрт знает что.

– Но у меня уроки! – попытался отвертеться я.

– Нет ничего важнее жизней наших подданных! Через двадцать минут жду тебя в зале для приёма, и не смей опаздывать!

Отец развернулся и ушёл, а я остался с очередной головной болью. У меня здесь хоть одна минута спокойная появится?

Выбор у меня опять был однозначный, как в рекламе – голосуй или на кол. Послушаться отца и сдаться на волю случая или ослушаться, и вовсе не ходить на эту встречу со стражниками? Быть или не быть, вот в чем вопрос.

Я неспешно двинулся в сторону своей комнаты. Может Фила найти и с ним посоветоваться?

Вовсе не ходить было вдвойне глупо, потому что, во-первых, меня могли найти и приволочь в этот зал силком, что автоматически делало меня виноватым и развязывало руки любому выступлению против меня, а, во-вторых, мне нужно было услышать, что эти стражники наплетут отцу.

Идти было нужно, но как мне остаться неузнанным, вот проблема. Уж больно приметная и смазливая рожа у меня была.

Я остановился посредине коридора в раздумьях. И тут же почуял чей-то взгляд. Поднял башку и надо же – доспехи стоят шеренгой, а из-под каждого забрала как будто кто-то наблюдает. Я поежился, не любил я этот коридор.

Я поспешил пройти мимо этих железных чучел, и в тот самый момент меня озарила гениальная идея, как стать неузнаваемым для стражников. Однако, для этого мне требовалась помощь и, как нельзя кстати, перепуганная помощь, словно моя личная сивка-бурка, ковыляла мне навстречу.

– Эрик, что же теперь будет?! – ещё издали, взволнованно заговорил Фил. – Мы попались!

Как всегда рыжий был уже в курсе всего.

Меня подкупило это его «мы».

– Ничего не будет! – махнул я рукой, останавливая его словесные стенания. – У меня есть идея! Мне нужна твоя помощь!

Надеть доспехи оказалось той еще задачкой. Мы с Филом прошли все круги ада, водружая на меня эти железяки.

Когда я был собран, возникла новая проблема. В этой тяжеленной броне я даже стоять-то толком не мог, что говорить, о том, чтобы в ней передвигаться. Каждый шаг отдавался дрожью в моих бедных чреслах. Кроме того, из-за забрала я очень плохо видел.

Филу, который вначале помогал мне идти, вскоре пришлось отвалиться, чтобы не привлекать внимание ещё и к себе.

С горем пополам, я, как долбанная погремушка, грохоча и кряхтя на каждом шагу, потому что доспехи мы закрепили неправильно, ввалился в зал.

При виде меня, лица у присутствующих слегка вытянулись. Я же, продолжая кряхтеть и греметь, пробирался к постаменту, где восседал отец.

Однако жизнь злодейка – судьба копейка. Из-за ограниченной видимости я не заметил одну из колонн и с чудовищным лязгом зацепился за нее, родимую. От столкновения у меня над головой закружили звездочки, как рисуют в мультяшках. В глазах потемнело, но равновесие я чудом сохранил. Кажется, кто-то не сдержался и громко захохотал.

Я же, обливаясь потом, превозмогая боль и унижение, продолжал своё громогласное шествие. Наконец-то, я дошел до назначенного пункта и встал по правую сторону от отца.

– Эрик, ты издеваешься?! – разъярённо прорычал отец, старательно при этом глуша голос, чтобы его никто кроме меня не слышал. – Какого черта ты так вырядился?!

– Не хочу, чтобы простолюдины, видели мое лицо! – прогрохотал я из доспехов, старательно искажая голос под Дарт Вейдера.

Получилось слишком громко, но видимо не очень разборчиво. Отец, тем не менее, сердито шикнул на меня.

– Заткнись, Эрик! Твои причуды сведут меня в могилу!

Я подумал, что лучше прослыть чудаком, чем быть обвиненным в убийстве, которого не совершал. Я переступил с ноги на ногу. Раздался металлический грохот.

– Еще один звук, Эрик… – тихо сказал отец. – И пусть Триликий будет свидетелем, я стяну с тебя эти проклятые доспехи и выпорю прямо здесь!

Я ни на секунду не усомнился, что так оно и будет, поэтому застыл, стараясь не дышать.

– Итак, господа, – обратился отец к стражникам. – Прошу, расскажите нам во всех подробностях и без утайки, о том, что случилось.

Вперед вышел толстяк с подкрученными усами, похожий на Карабаса-Барабаса – глава стражи. Прокхекался и начал.

– Ваша светлость, сегодня мои стражники обнаружили тело женщины и застали убивцев на месте преступления. Даю им слово.

Двое из ларца вышли и робко поклонились. От их былой бравады здесь не осталось и следа. У белобрысого опухла челюсть от моего удара, поэтому говорить вызвался чернявый.

– Ну, вот значит, ваша светлость, стоим мы на посту, несем дозор и разбудил… ну то есть, окликнул нас господин, такой благообразной наружности. Но мы его в потемках не рассмотрели толком… Ну вот, значит, и говорит он нам такой, мол, в доме рыжухи чёт творится, порешили её и убивцы там еще, мол, поспешите и будет вам дело раскрыто. Мы опомниться не успели, а свидетель исчез. Мы, конечно, сразу пошли разбираться.

Я подметил, что, судя по всему, не сразу, так как стражников мы встретили, когда уже светало, а разбудили их, видимо, когда ещё темно было.

– Ну и мы такие прибегаем в дом. А там двое – с виду безобидные пацанята, в вещах её роются. Ну, мы им: кто будете и зачем женщину убили? А они, гнусно так рассмеялись и как давай в нас огненные шары метать. Мы глядь, а это вообще не пацанята, а маги уровня пятого не меньше, которые личины мальчишечьи на себя напялили, а у самих бороды за ними проглядываются. Ну, мы, конечно, всё равно не сдались, сражались до последнего. Одного мы почти поймали, но те маги – хлоп-клац, и мы оба потеряли сознание. Очнулись, а их уже и след простыл, – самозабвенно отбрехивался чернявый, а белобрысый ему подмыкивал.

Стыдно видимо им было, что они упустили пацанов, да ещё и не сразу отреагировали на вызов, вот и сочиняли небылицы. Но вполне могло статься, что от правды их удерживало и что-то посерьезнее стыда.

– Вы проявили себя храбро, – величественно кивнул отец. – За проявленную отвагу я объявляю вам благодарность.

Стражники не очень-то и обрадовались, как пить дать, рассчитывая за своё вранье что-то более материальное получить, чем благодарность.

– Для нас честь служить дому Гербертов, – всё же почтительно поклонились они.

– Вы можете подождать за дверью, мы обсудим сказанное вами с главой стражи.

Стоило за стражниками закрыться воротам, как лицо отца застыла в холодную гримасу.

– Ваши люди врут, – с презрением заключил отец.

Я от такой проницательности, слегка забывшись, пошевелился, опять издав грохот на весь зал.

– Зачем им это, ваша светлость? – испуганно спросил толстяк. – Они честные ребята!

– Причины могут быть самые разнообразные, – пожал плечами отец. – Их могли подкупить или угрожать их семьям, а возможно они просто стыдятся своей трусости.

– Но с чего вы взяли, ваша светлость? – протирая платочком взмокший лоб, изумился Карабас-Барабас.

– Ну, хотя бы из того, – рявкнул отец, – что у меня шестой уровень силы и, чтобы мне сотворить один огненный шар, – нужно задействовать столько ресурсов, что я потом неделю буду отлеживаться! А эти, якобы маги, ими как камушками швырялись при этом меняя личины направо и налево… И прочие байки, которые ходят в народе об избранных Триликим! Включайте голову! Расколите их и завтра ко мне с доносом! Если я не услышу правды, я найду себе другого начальника городской стражи!

– Завтра же, правда будет установлена, ваша светлость, – испугано пообещал толстяк, вытянувшись по стойке смирно. – Разрешите идти?

– Нет. Распорядитесь, чтобы женщину похоронили со всеми положенными почестями за счёт городской казны. И найдите её дочь!

– Дочь? – удивился глава стражи.

– У убитой была дочь, – сердито процедил отец. – Вам, как главе городской стражи, об этом должно было быть давно известно! Найдите девочку и, если с её головы упадет хоть волосок, вы лично за это ответите! Идите, пока должность при вас! Иначе я вас разжалую сию же минуту!

Толстяк, едва помня себя от страха, пятясь спиной, откланялся.

Отец развернулся в мою сторону. Теперь подошла моя очередь для разноса.

– Эрик! Какого лешего ты опять устроил здесь цирк?! Нашел время для своих злых шуточек! Ты что, не мог хотя бы попросить Роджера правильно закрепить эти чёртовы доспехи?!

– Вот ещё, этого урода просить о чем-то, – прогремел я в шлем.

– Сними этот чёртов шлем, когда я с тобой говорю!

Я послушно стянул с себя шлем. Дышать стало немного легче. Отец скрестил руки и вдруг требовательно поинтересовался.

– Что ты думаешь по поводу того, что здесь услышал?

– Что тебе давно пора поменять этого толстяка на нормального главу городской стражи, – не растерявшись, нагло заметил я.

– Верно, – согласился отец. – Но сейчас не время. Пока новый войдет в курс дел, преступники ускользнут.

Я кивнул, действительно, начальников в экстренных ситуациях меняют только дураки.

– Убитая была матерью Фила, – добавил отец. – Я хочу, чтобы ты ему сообщил о её смерти сам. Я распоряжусь, чтобы его отпустили с работы на похороны.

– Будет сделано, – не стал спорить я.

Кажется, моя покорность удивила отца, но он не стал заострять на этом внимание.

– Ладно, можешь идти, – махнул он рукой. – Но ещё одна такая выходка и порки тебе не избежать!

Я надел шлем. Повернулся и собрав остатки силы-воли погрохотал обратно, мысленно проклиная долбанные доспехи.

Мне послышалось, что отец тихонько хохотнул, но обернуться, чтоб проверить сил уже не оставалось.

Глава 7

– Ваша светлость? – окрикнули меня в коридоре.

Я тяжело развернулся на голоса. Передо мной стояли двое из ларца – скорее всего, специально меня поджидали. Неужели, узнали гады? И какого черта они всё еще здесь, почему их никто до сих пор не взял в оборот? Всё-таки плохо работает этот толстяк, у нас в ментовке они уже давно бы сидели в обезьяннике и каялись во всех смертных грехах.

Судя по пришибленному виду двоих из ларца, дело было не в том, что они меня узнали, а в том, что чего-то от меня хотели.

– Ну?! – перестраховавшись, мрачно пробасил я.

Стражники испугано переглянулись друг с другом и уткнулись взглядами в пол.

– Можно нам посмотреть меч достойного, пожалуйста? – промямлил чернявый.

Меня так и подмывало поинтересоваться: «что, ещё не насмотрелись?». Все-таки гадами были эти двое, перед беззащитными мальчишками выделывались, а чуть перед каким чином повыше оказались, обосрались буквально. Терпеть не могу лизоблюдов.

– Меч достойного не девка с сиськами, чтоб хвастаться им перед каждым встречным поперечным! – грозно прорычал я.

Меч одобрил мой ответ, я прям нутром почувствовал, как он надулся от важности, а может просто это мой мочевой пузырь дал о себе знать.

Я с видом пафосного рыцаря, грохоча доспехами на весь замок, попёрся к себе в комнату, уповая не обоссаться по дороге в этом гребаном облачении.

Самому стащить доспехи тоже оказалось тем ещё квестом. Я так умаялся, что, когда наконец-то освободился от ненавистных железяк, мне показалось, что гравитация больше не держит моё тело на этой бренной земле и отныне – я пушинка, что не ходит, а парит в воздухе среди розовых единорогов.

Впечатление портило только то, что от меня разило таким вонючим потом, как от коня после случки, аж глаза выедало. Пришлось идти в ванную.

Сегодня, слава Триликому, прислуживала мне дородная женщина средних лет, которая не жаждала моего внимания.

Я погрузился в горячую воду и, аж застонал от удовольствия. Расслабившись, я немного вздремнул, лежа в воде.

И хотя на сегодня, как я понял, от занятий меня освободили, труба всё равно звала. Я оделся и пошел искать Фила. Надеялся посредством совместного мозгового штурма попытаться-таки связать факты в рабочую теорию и таким образом начать двигаться в направлении поиска преступника и сестры Фила. Часики тикали, а с ними исчезали и шансы раскрыть это дело.

На кухне, смущенная моим приходом молоденькая кухарка сообщила, что Филу совсем поплохело, и его пришлось отпустить отлеживаться до завтра.

Я с горем пополам нашел каморку Фила. В комнатушке не было даже окна. В углу притулился небольшой сундук, а на полу валялся клочок соломы – вот и вся обстановка.

На этом клочке соломы мой друг и метался в бреду, постанывая и бормоча нечто неразборчивое.

Дела у парня были плохи. Я, кое-что понимая в оказании первичной медицинской помощи, осмотрел Фила и обалдел. Как он с такими увечьями вообще ходил одному их Триликому известно. Нога, как и рука, оказалась, если уж не сломана, то наверняка с трещиной, отчего она сильно опухла. Естественно, мальчишке было капец как больно, а из-за воспаления у него подскочила температура.

Мать его за ногу и ведь ничего мне не сказал! Еще и тяжеленные доспехи на меня нахлобучивал. И что теперь делать? Здесь же ни антибиотиков нет, ни шину наложить нечем! Единственное, что я мог, это намочить тряпку да положить её дураку на лоб.

Надо было срочно спасать мою сивку-бурку, а для этого, достать исцеляющего зелья, о чудесных свойствах которого я уже достаточно много слышал.

Поисками зелья я и решил заняться, безотлагательно отправившись за лечебным снадобьем к сэру Артуру.

Когда я вошел в роскошную, украшенную гобеленами келью сэра Артура, с высоким потолком и большим окном, с тяжелыми бархатными шторами, старик, сидя за столом, трудился над пергаментом, старательно выводя там непонятные закорючки гусиным пером.

Увидев меня, он вздрогнул. Я это не мог не заметить. Но испуг, на его изъеденном морщинами лице, быстро сменился удивлением.

– Ваша светлость, у нас сегодня занятия отменены, – продребезжал он старческим голосом. – Что-нибудь случилось?

– Мне нужно зелье, сэр Артур, – без всяких обиняков заявил я. – Одолжите мне, пожалуйста.

– Ваша светлость, – почтительно склонил голову сэр Артур, – какое зелье и для чего, извольте спросить, вам требуется?

– Исцеляющее! – твердо сказал я.

Сэр Артур посмотрел на меня оценивающе. Потом встал, поднял руку и зачем-то ткнул меня указательным пальцем в лоб.

– Но зачем оно вам? Вы же абсолютно здоровы! – с искренним изумлением поинтересовался старик.

– Для друга, – честно признался я.

Старик ещё больше удивился, смотря на меня, как будто я сбежал из дурдома и пытаюсь распространить свой психоз на окружающих.

– Но ваша светлость, вы же знаете, что я не лекарь, у которого зелья на полке лежат. Мне зелье дается от самого Триликого, только для нуждающегося в нём!

– Тогда, пойдемте к Филу, он нуждается! – потребовал я.

Тут я и добил старика окончательно. Он аж затроил от моей наглости.

– Ваша светлость, при всём уважении, я лорд! – горделиво вздернув седую башку, напомнил мне сэр Артур. – А лорд не может снизойти до простолюдина и, тем более, до какого-то ублюдка!

Старый брюзга сел и опять уткнулся в свои свитки, давая понять, что разговор окончен.

Так хотелось взять его за грудки и вытрясти из этого тщедушного сэра нужное Филу зелье, но смысла в этом не было. Этого дурака хоть режь – не поступится своими дебильными принципами.

– Мне помнится, вы говорили, что Триликий учит нас милосердию, – упрекнул я.

– Это, смотря какой его лик повернут к вам, ваша светлость, – не отрывая взгляда от свитков, поправил старик. – Если вам так дорог этот бастард, вы можете испросить денег у отца и купить для него зелье в лавке лекаря.

Я сердито хлопнул дверью. Да за кого этот старый хрыч меня принимает?! Чтобы я, взрослый детина, пошел клянчить деньги у отца?! Я с четырнадцати лет на заводе пахал, чтоб ни от кого не зависеть!

Но зелье это чёртово, позарез было нужно Филу. Где бы по-быстрому самому деньжат раздобыть. Я же до этого чем-то раньше жил, даже по бабам ходил, а это дело всегда затратное. Неужто, я и на баб у отца просил?

Погружённый в свои невеселые мысли, я заметил своего учителя по танцулькам и пению сэра Мерлина только тогда, когда столкнулся с ним нос к носу.

Мужик на мою рассеянность добродушно улыбнулся в бородку.

– Здравствуй, Эрик. Сегодня у нас с тобой опять занятие сорвалось!

– Здрасти, сэр Мерлин, сорвалось, – поддакнул я, желая, чтоб он уже ушёл куда шел, но сЕр не отставал.

– Очень жаль, – вздохнул он.

– Ага, жаль, – вяло подтвердил я.

Сегодня все эти сэры меня порядком раздражали, и в общении с ними я не находил ничего приятного, но открыто нахамить и уйти я пока не решался.

– Я понимаю, тебе сейчас не до этого всего, Эрик, – продолжал навязывать мне своё общество лорд. – Но просто к сведению – Трубадур из «Веселых ребят» опять застудил горло холодным пивком, и хозяину нужна срочная замена.

– А я здесь причем? – недовольно буркнул я, не понимая, к чему клонит сэр Мерлин.

– Хозяин трактира обещал двойную плату, если ты сегодня его трубадура подменишь, – пожал плечами лорд. – Естественно, никто, включая его самого, не узнает кто ты на самом деле. Так что, если надумаешь, не забудь надеть парик и повязку на глаз.

– Так, с этого места поподробнее? – заинтересовался я.

Не то, чтобы мне не нравилась идея заработать. Но я терпеть не мог всех этих клоунов, что горланят в переходах и в метро. Особенно, когда они поганят своими кошачьими воплями песни моего любимца Цоя. Однако, возможность как будто сама плыла в руки, а чего ради друга не сделаешь?

– Сегодня вечером в трактир должны наведаться какие-то важные лорды. Я в их числе, – слегка самодовольно улыбнулся Мерлин. – Развлекать гостей некому, а ты в прошлый раз хорошо себя показал. Голос у тебя есть, излюбленные публикой баллады ты знаешь. Ну так что, сможешь улизнуть из замка на вечерок? – по-свойски подмигнул мне Мерлин.

Он мне определенно нравился. В отличие от остальных встреченных мною здесь напыщенных лордов – этот держался по-простому и был как будто в доску своим. Он видимо не только учил Эрика, но и дружил с ним, поэтому вчера прикрыл меня, не стал ябедничать отцу, что я прогулял занятие.

– Хорошо, – кивнул я, – приду, сэр Мерлин.

– Вот и отлично, – обрадовался Мерлин. – Передам старому прохиндею трактирщику, что он спасён. А тебе зачёт… Автоматом!

После ужина, который прошел относительно мирно, я ещё раз проведал Фила. Парень так и не пришёл в себя. Я поменял ему на горящем лбу тряпку, и побежал доставать для него спасительное зелье.

Проблемы было, как водится, три. Первая – я не знал, где найти упомянутые сэром Мерлином парик и повязку на глаз. Вторая – я не представлял, где этот чертов трактир находится. Третья – я понятия не имел, какие такие баллады я знаю, которые так полюбились публике.

Со всем этим я решил разобраться по ходу дела.

Проблема номер один решилась сравнительно просто – посредством обыска собственной комнаты.

Парик и повязку я нашел в нише, в шкафу. Ниша была хорошо замаскирована и будь я менее наблюдателен, то хрен бы я её нашел. Там же лежала пара золотых монет.

Я сгреб монеты в карман, расценки здесь мне были не известны, но монет вполне могло бы хватить на зелье.

Однако, я уже пообещал сэру Мерлину заменить этого трубадура, а подводить людей нехорошо, слово своё мужик должен держать – это мне армия накрепко вбила. Да и деньги лишними не бывают.

Парик был какой-то прям девчачий. С длинными золотыми локонами по самые лопатки. Я водрузил его на башку, повертелся у зеркала.

Ну, прям вылитый сказочный эльф или трансгендер. Девки, конечно, будут писаться кипятком, но меня этот женоподобный вид удручал.

Оставалось надеяться, что повязка немного облагородит мой облик. Я натянул её на глаз и снова оценил себя в зеркале. Надежда не оправдалась. Мне вспомнились школьные утренники в начальных классах, где почти каждого мальчика, мамашки обряжали в костюм одноглазого пирата с покупным пластмассовым мечом и глупой шляпой, украшенной облезлым пером. В общем, детский сад, да и только.

Я показал себе в зеркале язык и отправился на поиски очередных приключений на свою многострадальную жопу.

Хорошо, что вчера Фил показал мне тайный ход из замка через подземелье. Я быстро очутился в городе. Первый же прохожий мужичок, пряча улыбочку в бороду, во всех подробностях разъяснил мне, как дойти до трактира «Весёлые ребята».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.