# Ведьмочка в Боевой Академии

Анна Алора

Мой фамильяр напортачил с порталом, и вместо Академии Чародейства и зельеварения я очутилась в Боевой Академии. Но мой дар еще толком не раскрылся, а этот невыносимый ректор почему-то совсем не торопится меня переводить. Вот скажите, что тут делать, ведьмочке? Боевые искусства изучать? И почему он на меня так странно смотрит временами… А мое сердце замираетПервый том.

## Глава 1

– Магистр, вы с ума сошли? – я сузила глаза и подбоченилась. Между прочим, я ведьма. Это вам о чем-нибудь говорит?

Я разгневанно смотрела на этого потрясающе красивого и столь же потрясающе самоуверенного мужчину.

Мои глаза метали молнии, а он только прищурился и даже не подумал убрать руки с моей талии.

– Это ты в своей Академии зельеварения ведьма. А в моей Боевой академии обычная адептка первого года.

Я с ужасом смотрела на его породистое лицо, которое совсем не портил шрам на левой щеке. А потом зажмурилась и затрясла головой.

Одеяло слетело и я, вся мокрая, вскочила с кровати.

Светлая мать, приснится же…

К чему бы?

И тут я все вспомнила. Ведь сегодня третий день, как бабуля ушла к Светлой матери, а в такое время чего только не присниться.

Только мне и в голову не могло прийти, что сон-то окажется вещим!


Я вздохнула и, вытирая злые слезы, которые лились из глаз, нагнулась и подняла котелок.

Тяжелый, зараза.

И кто сказал, что в наше просвещенное время в самой лучшей Академии чародейства все приборы в наличии?

Нет, нет и еще раз нет!

Не знаю, что у них там в алхимических лабораториях, не знаю.

А вдруг обычные медные котелки?

Я покосилась на свой, доставшийся по наследству от бабули.

Бабуля у меня была ведьма простая, деревенская. Науками не замученная. Ко всему сама доходила, своим собственным ведьминским умом.

Я с сомнением взвесила котелок и поняла, что с этим наследством, кстати, единственным, до Академии не доберусь засветло.

Но оставлять его здесь, в разом осиротевшем домике на окраине деревни, мне не хотелось совсем. Ведь дома и стены помогают. А мне от стен хоть этот котелок достался.

Вдруг поможет на новом месте?

Я вздохнула.

Нет, вы не подумайте только, что я только и делаю что вздыхаю да горюю.

Просто день сегодня такой вот. Третий день пошел, как бабуля ушла к Светлой матери.

А значит, что из деревни нужно уходить как можно быстрее.

Тикать надо.

Иначе не успеешь оглянуться, как нагрянут селяне под предводительством старосты Веньки и разом сожгут домик.

И ведь ничего не попишешь. Принято так. Испокон веку заведено, как ведьма покидает этот мир, так и домик ее за ней. Чтобы потом собрать весь пепел до самой мелкой пепелинки и покрыть им потом все огороды да поля.

Урожай на следующий год снимали вдвое, а то и втрое больше обычного.

А мне надо тикать, да поскорее. Ведь старостин сын Тимофей, туповатый детина под два метра ростом, не упустит своего.

Кто теперь защитит бедную ведьмочку?

Я кровожадно усмехнулась и посмотрела на котелок.

Нагнулась над ним и тихонько прошептала:

– Рыська, ты тут?

Раздалось недовольное урчание и на меня уставился золотистый глаз в обрамлении пушистых ресниц.

– А где я должен быть, по твоему? Вот молодежь пошла… Никакого уважения к старому, заслуженному фамильяру. Только вздремнешь на минутку, опять двадцать пять за рыбу деньги.

Я хмыкнула:

– Да ладно, Рыська. Тебе всего-то сотни полторы, разве это возраст.

Из котелка раздалось возмущенное шипение:

– А ты вот доживи, доживи до моих лет-то, тогда и поймеш-шь…

И наконец:

– Ну что тебе, горе мое луковое?

Я вздохнула:

– Так тикать надо, Рыська. Третий день уж к закату.

Из котелка показались сначала маленькие ушки, потом немигающие, золотистые глаза, а затем шикарные усы.

Рыська широко зевнул, показав устрашающую пасть с длинными, белейшими клыками.

Мгновением позже он уже стоял рядом, на влажной от выпавшей вечерней росы траве и принюхивался.

– Уже идут. Вот же народ. Нет, измельчал народишко. Измельчал. Нет, чтобы до утра хоть подождать.

Ох, годы мои, годы, – проскрипел Рыська и глянул на меня в упор:

– Ну, Ведяна, что стоиш-шь? Или не знаешь, что делать?

Знала я. Все я знала. Но…вот так, сразу, в один миг проститься с родным домом…

Я посмотрела вокруг, на такой знакомый лес с вековыми соснами и темными, спускающимися почти до самого мха, ветвями елей.

Трава только-только зазеленела.

И тут меня как громом поразило. Вот же я растеряха-то! Ведь приготовила травы редкие, травы полезные, да и оставила на лавке у дверей.

Я опрометью бросилась в дом.

– Ведька, куды-ы?! – зашипел Рысь и встопорщился.

Беспокоится, значит.

– Близко, они близко уже. Я чую, и факелы зажгли.

Я подобрала юбки и кубарем скатилась с крыльца. Чего-чего, а встречи с Тимофеем я хотела меньше всего.

Рысь мигнул и принюхался. Поднял правую лапку и прикоснулся к котелку.

Я же едва успела схватиться за него, как услышала задыхающийся хриплый голос:

– Скорее, да скорее батька! Как бы не убегла девка-то.

И в ответ раскатистый бас старосты:

– Не лезь поперек батьки, Тимошка. Все по правилам сделаем. Сначала – дом попалим, а уж девка – дело пятое.

От этого уверенного баса меня пробрало до костей. Стало так холодно, но, слава Светлой матери, голова у меня закружилась и я быстро отключилась.

Пришла в себя я от того, что чьи-то руки, твердые и мозолистые, хлестали меня по щекам.

Голова моя, бедная моя голова, моталась из стороны в сторону, но глаза упорно не открывались.

Вот он, отходняк. Вот что значит отсутствие тренировок.

А ведь говорила мне бабуля, сколько раз говорила, мол, Ведяночка, ты хоть раз в недельку да вызывай Рысю своего.

Котелок для этого дела всегда освобождала от остатков зелья, даже когда варила зелье от неутолимой любви.

Да, бабуля моя была ведьмой экстра-класса. Хоть и самоучкой. До всего сама дошла. Я-то дело другое. Росла в неге и холе, что и говорить. Знала, что мне в Академию отправляться придется. А куда деваться-то?

Ведьмочек, которые остались на свете одни-одинешеньки, только Академия и могла принять.

Потому как дар. А дар надлежит развивать под присмотром.

А то ведь как семнадцать исполнится, так и пойдет все наперекосяк.

Мне вот уже восемнадцать. И оставили меня при бабуле только потому, что она со мной вполне справлялась. После смерти же…

Я застонала и, так и не открыв глаза:

– Хватит… Ну хватит же бить меня по щекам! Я уже. Уже я.

Пришла в себя, говорю.

Я мотнула головой и отбросила чужую жесткую ладонь и наконец открыла глаза.

## Глава 2

И поскорее их закрыла. Открыла еще раз и стала тереть как сумасшедшая. Дожила я. Вот не даром говаривала бабуля про тренировки-то. Мерещиться всякое начинается. И ладно бы что хорошее. А то рожи страшные, мужицкие и глаза, зеленью сверкающие. Мамочки…

Я приоткрыла один глаз. Точно. А зубы-то, зубы-ы у него.

–– Так, девонька, кончай-ка ты дурака валять, – раздался хриплый смешок.

–– Вижу, пришла в себя, – ворчливо произнес непонятного рода собеседник.

Я же решила держаться до последнего. В конце концов, девица я или рядом проходила? Девица. Стало быть, полагается мне и в обмороке поваляться чутка еще.

–– Эка… Беда с вами, провинциалками, – пробормотал мужчина.

–– И ведь инструкции посылаешь загодя, все расписываешь понятно даже младенцу. Так нет. Через раз вот такая чертовщина, – вздохнул он и вдруг заорал как зверь бешеный:

–– Нет, увольняюсь! И не просите, не умоляйте! Да хоть и сам ректор пусть просит! Хватит. Намаялся за последние сто лет. Прямо как последний ванька-встанька. Симеон то, Симеон се. А то, что Симеон оборачивался последний раз полгода назад, это вам как?

Мужик орал целую минуту, не меньше. Пострадал, видно, за эти годы изрядно. Я же лежала ни жива, ни мертва. Только мысленно перелистывала старую-престарую книгу, которую когда еще бабуля сказала выучить наизусть. А я что? Выучила, конечно. Хворостина в руках единственного родного существа была весомым аргументом.

Итак, на кого же этот мужик из той старой и очень полезной книги походил все-таки? Ведь явно не человек.

Я все-таки открыла второй глаз. Нет, нужно больше света. Ничего толком не видно. Только повышенную волосатость его и удалось разглядеть.

–– Ну, все, девонька. Открывай глаза и не бойся дядьки Симеона. Не съем, – забасил наконец успокоившийся мужик.

Я и открыла. Не съест же? И что он там про ректора-то говорил?

–– Вот и молодцом, – высокий, сутулый…мужчина протянул мне руку. Я за нее схватилась и тотчас оказалась на ногах. Рука оказалась очень даже знакомая. Сухая, жесткая, мозолистая. Я даже схватилась за щеки. Щеки горели. Еще бы. Так нахлестал Симеон этот.

–– Так-та-ак, – протянул Симеон неизвестной пока видовой принадлежности. – А где же, позволь спросить, твое оружие?

Я икнула.

–– К-какое оружие?

Симеон нахмурился и недоуменно осмотрел меня с ног до головы:

–– Позвольте… Родовое, конечно. Родовое оружие! Кто же прибывает в Академию боевой магии без собственного оружия?

Только самоубийцы, – тихо пробормотал он, но я-то чай, ведьмочка, я услышала.

И икнула еще раз, и так громко, что даже застеснялась.

Нет, все-таки бабуля была права. Нужно было больше тренироваться. А то вот чудятся всякие непонятные существа мужицкого полу и говорят про оружие. Похоже, у меня галлюцинация после перехода. Ведь когда я последний раз порталом-то пользовалась? Прям стыдно стало. И не помню уже, когда. Но это не значит, что я стану молчать. И я не стала:

–– Какое оружие?! Я ведьмочка, между прочим! И если вы говорите про оружие, то оно всегда при мне, – я тряхнула головой и зашипела. Голова все еще кружилась. Но это не помешало мне залезть в глубокий нагрудный карман и вытащить оттуда несколько мешочков с драгоценными травками.

–-Вот! Смотрите! – я потрясла перед лицом осатаневшего от моей наглости чрезмерно волосатого мужчины мешочками с пахучим содержимым.

– Тут, знаете, не одну Академию можно и отравить и на ноги поставить, – подбоченилась я и только сейчас поняла, что же я несу. Ну кто же сразу раскрывает все карты? Эх, Ведянка. Язык твой – враг твой.

Волосатое существо несколько побледнело и попятилось. Сразу видно, что за время своей долгой жизни он встречался с ведьмами. Вот сразу. Видишь, какой тихий да благостный стал. Даже очами изумрудными сверкать перестал. Сиял, не без того, но вот без этой нахрапистости.

–– Ведьмочка?! – дядька Симеон аж покачнулся. – И за каким же лешим ты в Боевую Академию прибыла? Неужто, – он несколько пришел в себя и усмехнулся, – травить боевых магов, гордость и надежду государства?

Я запунцовела и потупилась. Ну, вырвалось у меня, вырвалось. Ведь, в конце концов первый раз, чай, из дома родного так далеко оказалась. Одного я только не поняла, почему в Боевой-то академии. Я с сомнением посмотрела на бабулин котелок, который стоял у стеночки и выглядел совсем как обычный котелок ведьмы средней руки.

Дядька Симеон проследил за моим взглядом и поднял бровь. Ну, на его заросшим темным густым волосом лице это была ведь бровь, верно? Глаза его пришли сначала в движение, потом зрачки остановились и лоб, тоже заросший весьма густо, разгладился.

–– Во-от оно что-о, – протянул Симеон и задумчиво поскреб щеку пальцем. Ногти на его руках покрывал свежий лак неяркого приятного тона. У меня глаза на лоб полезли. Он что, ногти красит, как какая-нибудь боярского роду девица?! Но ума у меня все-таки хватило глаза скорее отвести. В конце концов, в чужой монастырь со своим уставом не ходят.

Но я не выдержала:

–– И что это значит-то? Как я здесь оказалась?

Ведь я ж должна была попасть в Академию чародейства, а вовсе не в эту вашу, боевую!

Симеон же только отмахнулся и крадучись приблизился к котелку. Ну нет! Я вихрем пронеслась мимо и прижала родной котелок к груди. Еще чего. Коснуться котелка ведьмы в ее присутствии?

Да он сам самоубийца!

## Глава 3

Откуда ж ему знать, что у меня в котелке Рыська? А он чужих страсть как не любит. Полпальца оттяпать за раз сможет. Мне же этого  волосатого Симеона еще и лечить придется.

Нет, так дела не делаются. Мало того, что не в ту Академию попала, так сразу с членовредительства начинать? Не дело это. Конечно, я сама и вылечу его на раз-два, благо и травки имеются, да и парочка зелий припрятана в стратегическом месте.

Но зачем создавать прецедент?

Я прижалась к стене, затравленно глядя на приближающегося мужчину. А глаза-то у него, мамочки, ведь засверкали пуще прежнего.

Из котелка послышалось сдавленное недовольное ворчание. Рыська ведь сразу почуял, что к нему приближается чужой. И не понравилось ему. Он ведь у меня такой собственник. Ревнует опять, поди. Я вздохнула и едва слышно шепнула:

– Молчи, только молчи, Рыська. Авось пронесет.

Мужик же волосатый, надо отдать ему должное, сразу затормозил. Вот точно, тертый он калач. Видно, вспомнил, что котелок для ведьмы больше, чем просто котелок. Да любая ведьма дорожит своим котелком почти также, как собственной непорочностью. Ну, понятное дело, до инициации. А вот котелком дорожит до конца своих дней, да.

Рыська понятливый у меня. Рыкнул и замолк. Затаился, стало быть. Когда же мужик остановился, я сразу почувствовала, что фамильяр даже взгрустнул. И понять ведь можно – давно своих боевых качеств никому не показывал. Мирно мы жили в домике на краю леса.

И тут из моих глаз вдруг прямо ни с того, ни с сего, полились слезы.

Нет, ну что ты будешь делать…

Подумаешь, не в ту академию попала. И Симеон этот, вон, обходительный.

А реву.

Стою, прижимаю к груди котелок и реву белугой.

И волосатый не в меру Симеон замер и беспомощно смотрел на меня. Потоптался на месте и таки рискнул потихоньку приблизиться:

– Ты, это, девица, не горюй. Отправим мы тебя в твою академию, отправим. Вот как только ректор наш с облавы вернется, так и сразу, – забасил он, неловко переминаясь с ноги на ногу.

А я только тяжело вздохнула и размазала слезы по щекам. Хлюпнула носом и загундосила:

– А когда он вернется?

Симеон пожал могучими плечами, обтянутыми форменным камзолом и вытащил откуда-то огромный цветастый носовой платок.

– Вот, бери. Чистый. Вытри слезы-то да нос сопливый. Чай, семнадцать исполнилось только что и сразу в Академию отец с матерью отправили?

Я только рукой махнула, но платок поскорее схватила. Стыд какой. Сама-то не догадалась залезть в глубокие боковые карманы верхней юбки.

– Не-а, – вздохнула, – восемнадцать мне.

Симеон нахмурился удивленно.

– И нет у меня мамки с папкой, – я хмуро на него посмотрела и прижала котелок к груди еще сильнее.

– Ну, ты извини, если что, – сказал вдруг волосатый Симеон и моргнул.

– Стало быть, тебя поселить теперь надобно, – пробормотал он задумчиво.

А задуматься было о чем.

Академия Боевой магии была заведением престижным и сугубо мужским. Когда-то. Сейчас-то времена изменились, конечно. Но не до такой степени. Насчитывалось девиц всего четыре, которые и жили в одной комнатке. Куда девать нежданно-негаданно свалившуюся ему на голову пятую, бессменный комендант Академии, отдаленный потомок степного орка и прекрасной оборотнихи, Симеон Сотвал, ума не мог приложить.

Разве что в ту, заброшенную Светлая мать знает, как давно, комнатку на чердаке? Неудобно как-то. М-да. Неудобно.

Но что поделаешь?

– Зовут-то тебя как, красавица? – задумчиво спросил Симеон.

– Ведяной кличут, – в тон ему отозвалась я. Вот вижу, мужик явно задумался и аж притих. Похоже, у них тут с жильем-то плоховато. А я ведь слышала про эту Боевую Академию. Не сказать, чтоб много. Много-то про нее мало кто слышал. Что, мол, там только те учатся, у кого родители маги не ниже третьего уровня.

Это, значит, на нашем, ведьминском языке, типа ведьм третьего круга. На самом деле, не бог весть что.

И что вся Академия на государственном довольствии. Ну это и понятно. Будущие защитники государства ведь.

Не то что в нашей, Чародейской Академии. У нас обучение платное. Хорошо еще, что плата за обучение вносится постепенно, частями, как только в семье рождается ведьмочка. Ибо плата довольно-таки велика. Правда, некоторые могли позволить себе оплатить полностью и сразу. Но это редкость.

Я с подозрением посмотрела на мнущегося волосатого Симеона.

Вот чует мое ведьминское сердечко, чует, что с жильем точно напряженка.

После недолгих, но напряженных раздумий лоб Симеона разгладился. Он вздохнул и преувеличенно бодрым голосом заявил:

– Ну что же, Ведяна. Раз такое дело, поселим мы тебя и поставим на довольствие до прибытия нашего ректора Сандра Огненного.

Я и рот раскрыла.

Так у них ректором сам магистр Сандр Огненный! Бабуля мне о нем  все уши  прожужжала в свое время.

Но постойте-ка…

Это сколько ж ему лет, выходит?

Я захлопнула рот вовремя, так что ничего из него не вылетело. И хорошо. Учусь, учусь, похоже. А то бы опять чего ляпнула. Язык мой…

– Так что прошу следовать за мной, – Симеон перешел на официальный тон.

– И да. Именно следовать. Ты понимаешь, что это значит, Ведяна? – строго спросил он и глаза его опять засверкали изумрудом.

Конечно, понимаю.

Что я, маленькая, что ли?

Слава Святой матери, прибыла, правда, невесть каким образом в Боевую Академию. Охрана тут будь здоров.

А, стало быть, придется мне идти за ним как ниточка за иголочкой.

Что называется, шаг влево, шаг вправо – и проблем на мою пятую точку будет предостаточно.

Хотя вот интересно, как же с такой-то охраной они пропустили мой портал-то, а?

## Глава 4

Не успели мы выйти с дядькой Симеоном, как навстречу нам выскочил запыхавшийся вихрастый первокурсник. Ну, я так думаю, что первокурсник. В селе, рядом с которым был наш домик, вот как раз такой паренек приезжал на побывку. Глаза горят, плечи расправил да голову высоко поднял, а руки-то трясутся у него.

И, главное, в меня пальцем тычет.

Я на всякий случай остановилась. Ведь Симеон-то встал тоже.

– Чего тебе, Лавр? – недовольно осведомился он. Паренек захлопнул рот и опустил руку.

– Так это, магистр, ведь ведьма…

Симеон поднял бровь:

– И что?

Лавр сглотнул, попятился и разом посмирнел:

– Ничего, магистр. Просто… Откуда она взялась? Ведь у нас же защита и всякое такое…

Симеон только рукой махнул:

– Не твоя забота, первокурсник. Ты куда шел, в библиотеку?

Лавр кивнул, одним глазом косясь на меня.

– Вот и следуй намеченному плану, – ворчливо добавил мужчина.

Ого! Да дядька Симеон, оказывается, самый настоящий магистр. У них в этой академии новоприбывших встречают магистры? Вот это да-а.

Я-то подумала, что он комендант здешний.

Или это только для меня, такой вот невезучей одинокой ведьмочки, которую угораздило попасть не туда…

Я вздохнула и покосилась на дядьку Симеона.

– Стой-ка, Ведяна, – мужчина остановился у незаметной дверцы в конце длинного коридора, который, оказывается, мы умудрились уже пройти.

Открыл ее, заглянул и поморщился. Зашел сам и поманил меня рукой.

А я что?

Зашла, конечно. И тоже поморщилась. Пыльно тут у них. Интересно, кто уборкой-то занимается? Домовые совсем страх потеряли.

И тут что-то загудело и маленькая эта кладовочка, меньше, чем в нашем  домике, где мы обычно держали всякий огородный инвентарь, вдруг сдвинулась с места. У меня прям сердце в пятки ухнуло.

Я ахнула и чуть котелок из рук не выпустила. Хорошо, о стенку оперлась.

Подъем закончился быстро. Симеон открыл дверцу и вышел первым.

Я же немножко струхнула, что и говорить. Но вздохнула и вышла за ним. Ведь след в след надо. Пока не получу допуска ихнего.

– Что, испугалась? – по-доброму усмехнулся мужчина и в глазах его показались смешинки.

– Непривычно… – протянула я.

– Да, это вам не порталы настраивать. Вот руки такому настройщику оборвать бы, – ухмыльнулся дядька Симеон.

– Старинный артефакт, ныне еще действующий, – пояснил он наконец. Подъемник называется, не слыхала?

Я только головой замотала.

– И то, – согласно кивнул мужчина. – Ты ж в селе жила, откуда у вас.

– Не в селе. А на окраине леса, – поправила я его. Так нам такие артефакты и не к чему. Куда подниматься-то?

Домик у нас в один этаж. И еще чердак, конечно. Куда ведьме без чердака, да еще чтобы хорошо проветривался. Просторный был да чистый, – пояснила я ему, удивляясь собственной разговорчивости.

Так-то я не особо разговорчивая. Больше тишину люблю да природу. Я вздохнула. Где теперь природа? У них тут, в боевой-то академии небось сплошь полигоны.

– Ну вот, Ведяна, – сказал Симеон и достал из кармана камзола старинный, со следами ржавчины, ключ. Подошел к единственной на этом верхнем этаже дверце и сунул его в скважину. Что-то заскрежетало и дверца будто нехотя стала отворяться.

Симеон заглянул в открывшееся помещение и замялся на секунду.

– Проходи. Пока тут поживешь. До приезда ректора.

– И пока никуда не выходи. Допуск будет только завтра, сама понимаешь, – он строго посмотрел на меня.

Я нахмурилась:

– Вот прям совсем не выходить? Кушать-то хочется, – добавила я грустно. Желудок тотчас издал голодную трель, а в котелке было заворчал Рыська. Симеон тотчас насторожился и прищурился.

Я громко так закашлялась и незаметно стукнула кулачком по котелку.

Рыська притих. Вот сообразительный он у меня. Местами.

– Кушать хочется… – протянул Симеон. – Ну, положим, кушать тебе принесут. Раз такое дело. Ужин у нас через час. Распоряжусь.

Но чтобы до завтра – ни ногой, Ведяна. Ни ногой из этой комнаты.

Не хватало мне потом собирать твои бедные косточки, – буркнул он и открыл дверь пошире.

– Заходи, располагайся. Постучат в дверь, откроешь и будет тебе ужин, – вздохнул он и посторонился.

Я расцвела как маков цвет, когда про ужин-то услышала. Мы, ведьмы, покушать любим. И Рыська у меня не промах. Даром что вроде и не совсем живой, а вот кушать любит. “И куда в него лезет-то?” бывало, удивлялась бабуля. И правда. Рыська ведь у меня фамильяр необычный даже для ведьмы. Или это я такая вот ведьмочка уродилась со странностями.

Я прошмыгнула мимо дядьки или магистра все таки? Симеона в выделенную мне комнату.

Дверь за мной тотчас захлопнулась и раздался тихий звон.

Стало быть, магический замок с моей стороны сработал.

Теперь точно до завтра не выйдешь никак.

Я подняла глаза и огляделась.

Права я была. Права вот полностью. В боевой академии явные проблемы с жильем для адептов.

Передо мной была грязная, покрытая вековой пылью комната с единственным круглым занавешенным густой паутиной окном.  У стены стояла видавшая виды односпальная кровать со свернутым матрацем. У окна – колченогий стул и ветхий столик.  Больше в комнате не было ничего. И очень она мне напоминала наш с бабулей чердак. Такая же просторная.

Для одной меня даже слишком. А грязь? Ну, ведьмы грязи-то не боятся.

Интересно, а есть тут, ну, эти удобства…

Я поставила котелок у стеночки и зашлепала в дорожных башмаках по пыли, выискивая заветную дверцу.

## Глава 5

Не нашла.

Вот что это такое, а? Значит, заперли ведьмочку до завтра и все дела? Нет, так дело не пойдет!

Я нахмурилась, закусила губу и кинулась к двери. Это ничего, что я ростом не вышла. Кулачок-то у меня тяжелый. Забарабанила со всей силы, только звон стоял. Звон все нарастал, нарастал и наконец что-то вдруг тренькнуло и наступила тишина.

Я, порядком подуставшая, выдохнула и привалилась к двери.

А дверь возьми да и откройся…

Вот не вру, честное слово!

Я даже замерла, не смея поверить своему счастью. Это что же, я сломала магический замок? Надо же. Новые таланты у меня появляются на глазах прямо.

Сломать магический замок надо уметь. Их ведь зачаровывали на совесть маги, почитай уровня второго, не меньше.

Отдышалась я и потихоньку выглянула в щелочку. Выглянуть-то выглянула, а вот выходить побоялась. Допуска нету.

Вот что ты будешь делать, Светлая мать?

Может, и пугал меня дядька Симеон, насчет косточек-то…

Я вздохнула и посмотрела на мирно стоящий у стены котелок. С подозрением посмотрела. Что-то уж слишком тихо да мирно. Не характерное такое поведение для моего фамильяра…

Я прищурилась и решительно направилась к котелку.

– Рыська? Ты где, Рыська? А ну-ка вылезай, защитничек, – прошипела я гремучей змеищей. Вот терзать меня стали смутные сомнения, постепенно переходящие в уверенность.

Из котелка не доносилось ни звука. Будто не Рыська вот только что пытался рычать, намекая на то, что кушать ему хочется.

Сомнения стали переходить в уверенность. Нехорошую такую. Я прищурилась и тряхнула котелок:

– Та-ак… Твои проделки, негодник ты этакий?

Я тряхнула котелок еще раз, да как следует. А ему, гаду, все равно. Похоже, опять свалил в пространственный карман. Да уж… Повезло мне с фамильяром, нечего сказать.

Я вздохнула и сказала уже тише:

– Ладно, вылезай.

Рыська сразу почувствовал изменение моего настроения и из котелка высунулось маленькое ушко, свернутое трубочкой. А вот глаз Рыська не казал. Чуял свою вину.

– Рассказывай, – строго сказала я. И он тотчас откликнулся. Понимает, что когда так строго – то не шучу совсем.

– Признавайся, хоть не специально? – буркнула я. Злилась, конечно, сильно. Иначе б про “специально” даже не сказала бы. Какой же фамильяр своей ведьме напакостит по злому-то умыслу? Нету таких фамильяров в природе.

Да я так сильно разозлилась, что даже и аппетит пропал и всякое желание посетить местные места, похоже, все-таки общего пользования.

Из котелка показался вслед за ушком возмущенная мордочка Рыськи. Оранжевые глаза сверкали, а шикарные усы, которые висели как сломанные веточки, поднялись к самим ушам:

– Ты же -шь, шь, – зашипел обиженно Рыська. Ведянка… Ты говори, да не заговаривайся. Фамильяр обиженно сверкнул глазами и незаметным глазу движением вытек из котелка.

Красавец.

Все таки какой он у меня красавец. И размера такого, подходящего. С приличного волкодава будет.

Рыська стоял и смотрел на меня обиженно и в то же время виновато. Глазки-то забегали, ага.

Я вздохнула и повторила:

– Рассказывай давай. Не тяни.

– Эх, Ведянка, – приободрился Рыська. – Ну, чутка не то направление задал… Так когда ж мне было сосредоточиться-то? Когда? Селяне ж эти уже почти на хвост наступали. Да ты еще за травками рванула. Конечно, дал маху. Но ведь немного совсем!

Рыська, по мере того, как рассказывал, приободрялся все больше и больше. Я тут же вспомнила тяжелый старостин бас и нетерпеливый голос Тимошки. Дрожь прошла по телу. Мы, ведьмы, существа уж больно чувствительные.

Я вздохнула.

Вдохновленный моим молчанием Рыська поднял лапку вверх указующим жестом:

– Ты, Ведянка, посмотри на энто дело под другим углом-то. Ну, промахнулись малость. Не в Академию чародейства попали. Но ведь в Академию! Да еще какую, – фамильяр распалился, глаза засверкали пуще прежнего. Правда, ушки все таки он держал прижатыми.

– Эх, Вядяна… Боевая Академия, ты это пойми…

Тут я не выдержала:

– Что, что я должна понять-то? Знаю про нее. А вот что в моей-то, чародейной, вдруг займет кто мое место?

Рыська ошалело на меня посмотрел и даже головой затряс:

– Не-ет, Ведянка…Ты после портала и правда как-то… Да кто ж твое место занять может, оно ж наследственное?

И правда. Я точно от переживаний голову чуть не потеряла.

– Во-от. Так что успокойся, Ведянка, и скажи мне, между прочим, большое ведьминское спасибо! – Рыська муркнул как обычный домашний котик.

А я вот опять взбеленилась:

– Как вот огрею тебя чем ни попадя, узнаешь тогда мое спасибо!

– Да за что же спасибо-то? За то, что и переодеться не во что, и жить вот придется невесть где, и выйти не могу даже в туалет? Вот за это?!

Фамильяр сложил лапки на груди и прислонился к стене:

– Нет, все-таки непонятливая ты ведьма, Ведяна. Счастья своего не понимаешь.

Вот тут я окончательно разозлилась.

– Счастья?! – завопила я как ополоумевшая базарная торговка, у которой только что мальчишка выхватил из корзинки теплую, свежую булку.

– Я тебе покажу счастье! – я огляделась вокруг, в поисках чего-то тяжелого.

И тут раздался осторожный стук в дверь.

## Глава 6

Я тотчас насторожилась и махнула Рыське. Рыська, который уже прижал уши так, что те почти приклеились к голове, тотчас исчез.


Прямо на глазах. Был Рыська, и весь вышел.

Еще бы. Он же у меня редкой породы-то. Сумрачные рыси, не слышали? Ну, о них мало кто слышал. Это мне одной вот так повезло. Характерный, конечно, Рыська у меня. Но и достоинств не малых. Вот раз – и опять нырнул в котелок, а оттуда и в подпространство, в свой родной дом.

Я отмерла:


– Кто там? Входите, не заперто, – и сама дверь-то и открыла пошире.


На пороге нарисовался, ошалело глядя на меня, тот самый парнишка, который попался нам с дядькой Сименом по дороге. Лавром он его тогда назвал. Молоденький совсем. Вот у меня мог бы быть такой младший братец. Наверное. Но, увы, не было. Глаза у парнишки, чистые, голубые. Уши этаким лопухшом.


Прыщи на лбу да на щеках.


Вот нет у них тут ведьмы-то. Нормальная ведьма уж помогла бы. Да и я могла бы. Есть у меня одна травка, кровавица называется. Уж больно хорошо кровь-то очищала.


Парнишка от моего взгляда прямо совсем стушевался. Наверное, слишком уж я на него пристально смотрела.

Хоть и неприлично вот так уставиться девушке на юношу. Но я ж по-ведьмински смотрела-то и как на братца, вот честное слово. Ведьма я, что поделать. Мы ведь вот сразу видим, где какая неполадка у человека, ну или не человека. И сразу думаем, чем помочь можем.


Натура наша такая.


А глаза поскорее все равно опустила. И правильно сделала.

Ведь в руках у первокурсника был поднос с тремя горшочками под крышечками и маленький чайничек. Я прямо почувствовала, что там свеже заваренные травки мои любимые – зверобой, мелисса и чабрец.


– Да что ж ты стоишь-то, Лаврик, – залилась я соловьем и скорее отступила в сторону.

– Заходи, заходи скорее! –


Глаза у меня загорелись, в желудке заурчало, рот наполнился слюной.


Лаврик тяжело вздохнул и затоптался на месте.


– Ну что ты медлишь-то? – и тут до меня стало доходить, что парнишка-то боится. Ну, может это и сильно сказано, но опасается. Точно. Неужели меня?!

Стало вот обидно даже. Меня, юной и беспомощной ведьмочки, опасается адепт Боевой Академи? Неужели я так страшна-то?


Я нахмурилась:


– Ну что, так и будешь стоять? Давай тогда поднос сюда, – и я с великой готовностью потянулась к подносу.

Паренек сглотнул и с готовностью протянул его мне. Ничего не понимаю. Обычно я произвожу на парней совершенно другое впечатление.


Я схватила поднос и скорее отнесла его на стоящий у окна колченогий столик. Грязноватый, конечно. Но что делать?


Есть-то хочется.

Услышала, как Лавр облегченно вздохнул и скорее повернулась. Еще уйдет, чего доброго, а мне столько нужно у него узнать.


– Спасибо тебе, Лавр, – по-доброму сказала я, – и дядьке Симеону передай спасибо. Спасли вы от голодной смерти бедную ведьмочку.


Лавр только головой качнул.


Странный юноша, странный.

– На тебя что, молчун напал? – пошутила я. Надо же разрядить обстановку и хоть какой контакт наладить с первым встреченным мною адептом.


Парень открыл было рот, но потом все-таки закрыл и покраснел еще сильнее.


Да что с ним такое-то?


Ничего не понимаю. Может, со мной что-то не то?

Скорее оглядела себя.

Вроде одета прилично. Ну, юбки-то помялись чутка, да на рукаве приличных размеров дыра. А так вся при всем я девушка. Русая коса, как водится, до пояса и все девичьи прелести при мне. Правда, худовата я, конечно. Зато глаза у меня синие-синие, как лазурит камень, да на пол лица.

– Иль ты меня боишься? – вдруг дернул меня черт за язык. Я подбоченилась и тряхнула косой. И по затравленному взгляду Лаврика поняла, что – боится. Меня.

– Еще чего! – отмер наконец паренек. – Мне, адепту Боевой Академии бояться какой-то там необученной ведьмы?

Я вздохнула.

Ничего он не понимает. Как раз необученной-то и надо бояться. Хорошо еще, что я хоть ведьмочка и молодая, но обученная неплохо. Бабуле спасибо.

А ведь, похоже, паренек-то никогда с нашим братом не встречался. Слухов-то про ведьмочек полно ходит.

Да и…

Тут я вспомнила, что вроде слышала от бабули-то, что есть какие-то терки между боевыми магами и ведьмами.

Или были. Когда-то.

Светлая мать… Я раздраженно покосилась на котелок. Сидит себе там Рыська и в ус не дует. Спасибо ему еще говори, а? Придумал чего.

Я оказалась не где-нибудь, а именно в Боевой Академии. И прямо сейчас наблюдаю результат этих терок и вот это вот все.

Вот почему мне так не везет, а?

– Ну, а раз не боишься, то и заходи, Лаврик. Не съем я тебя, – вздохнула я и приглашающе махнула рукой.

– Кстати, а почему у вас домовых нету? – неожиданно спросила я.

Лаврик моргнул и немного расслабился. Но тут вдруг зашебуршился в котелке Рыська. Вот кто запах еды уловит даже через закрытую наглухо крышку!

Паренек покосился на котелок и тут глаза его расширились.

Я тоже покосилась. Чего это он? Видеть моего фамильяра он никак не может. Это только я могу, ну, и те, кому дам разрешение, конечно. До сих пор это была только бабуля.

Лаврик сглотнул и с восхищением зацокал языком:

– Ты, это…ведьма… Красавец, да какой красавец, – вдруг засюсюкал первокурсник, а я с подозрением на него посмотрела и на всякий случай подошла поближе к своей собственности.

Странный парнишка. Котелок у меня, конечно, не самый простецкий. Бабуля в свое время за него отдала очень неплохие деньги плюс три сложных зелья. Но чтобы совершенно посторонний человек его еще и красавцем величал?

Лаврик же прямо вот глаз с него не сводил. И тут вдруг мой Рыська решил предстать во всей красе перед этим вот совершенно посторонним прыщавым парнишкой!

Сначала из котелка показались торчащие вверх усы, потом сияющие оранжевым цветом глаза, и наконец этот поганец взял и выскочил наружу.

Да как еще выскочил-то!

Выгнул спину, потянулся от души, показывая клыки и розовый длинный язык. Поскреб острыми как лезвия когтями пыльный пол, проделав нехилые такие царапины.

А потом вдруг зашипел:

– Ты чьих будешь, маль-ши-ик?

Лаврик так и бухнулся на пятую точку, не сводя глаз с моего единственного родного существа.

А я только стояла и, разинув рот, как рыба, вытащенная из воды, переводила глаза с парнишки на своего фамильяра.

## Глава 7

– С-сумрачная ры-ы-сь… – только и прошептал парнишка и позорно упал прямо на грязный пол.

Ну что ты будешь делать-то! И не девица ведь и близко, а туда же, падает.

Конечно, Рыська может поразить воображение, не спорю.

Но это ж адепт Боевой Академии… Походу, у них тут в адепты берут всех без разбору. И не проверяют состояние нервной системы. Странно, вообще-то.

Я с расстройства бухнулась рядом. Грязный пол, ну и ладно.

У меня, может, тоже нервы не железные. И так денек выдался вон какой.

А тут еще и Лаврик этот. Такой весь из себя тощенький, боязливый. Но вот подишь ты, сумел разглядеть моего Рыську!

Это вообще как? Откуда бы ему знать этих магических и очень даже редких существ…

Я вздохнула и грозно посмотрела на своего фамильяра:

– Ну и как это понимать, а? Почто показался чужому?

Рыська моргнул и будто стал меньше ростом. Усы тотчас приняли горизонтальное положение. Но вовсе не поникли. Значит, фамильяр не считает себя виноватым. Что тоже очень странно. Или правда, день такой вот?

– Ты, это… Ведянка… Ведь он меня увидел! – глаза Рыськи расширились от удивления.

Я скривилась. Тут Рыська прав. Каким-то непонятным мне образом парнишка его увидел. Смог. А если смог, то куда ж Рыське деваться, пришлось вылезать. Такая у них, сумрачных рысей, планида. Я-то и забыла, вот тоже дуреха.

Ну, и не мудрено. Сроду фамильяра моего никто чужой не видел, вот я и забыла, как оно на самом деле у них устроено.

– А чем это так вкусно пахнет? – Рыська одним прыжком оказался около стола и нагло снес лапкой все крышечки.

– Ур-р, – довольно заурчал мой фамильяр. – А ничего так у них кормят.

– Да ты иди, Ведянка, иди к столу. А то ведь, как говорится, в большой семье не щелкай клювом.

– Я тебе покажу, не щелкай, – проворчала я. Поскорее поднялась, и тотчас спохватилась.

– Так Лаврик-то в обмороке, что делать прикажешь? А тебе бы только лопать, – сердито сказала я и полезла в глубокий карман за нужным пузырьком с зельем.

Надо ли говорить, что с десяток пузыречков из зачарованного в огне саламандры стекла я всегда носила с собой.

Исключительно на всякий случай. Бабулина наука опять, ага.

Эх, бабуля. Как же мне тебя не хватает… Сижу вот на грязном полу совсем в другой Академии. Рядом валяется бездыханный парнишка. А фамильяр уже уплетает ужин за обе щеки. Мясное рагу, судя по его вытаращенным глазам и быстрому, довольному чавканью.

– Ох-х, горе ты мое, – недовольно бурчал в перерывах между чавканьем Рыська.

– Иди ешь-шь, говорю. Ничего с ним не сделается. Молодой, здоровый. Да и я чар чуток прибавил, – сознался этот поганец.

Но, с другой стороны, и облегчение я испытала. Ну, раз такое дело, то и пусть полежит.

Вздохнула, встала, отряхнула юбки и пошла к столу. Как бы все и правда не слопал, аппетитом Светлая мать его не обидела.

И кто там у сумрачных рысей? Сложная у них какая-то система верований, закрытая, я вот не до конца еще разобралась.

Но тут резко подвело живот и я поморщилась. Придется выходить в коридор, что делать. Страшно? Страшно. Но организму не прикажешь. И так сколько терпел, бедный.

Я решительно повернула к двери.

– Э-эй! Ведянка, ты чего это? Куда собралась? – фамильяр насторожился, запихивая за щеку очередной кусочек мяса.

– Куда-куда. На кудыкину гору, – огрызнулась я. – Надо мне. А тут нету никаких удобств, чтоб ты знал.

Чавканье тотчас прекратилось и Рыська мигом оказался у двери:

– Не пущу! Дуреха ты, Ведянка. Хочешь, чтобы тебя тут тихо прикопали под кустиком или вот развеяли по ветру?

– Это же Боевая Академия! – усы у него от возмущения грозно встопорщились и

поднялись вверх.

– А что же прикажешь делать, Рысенька, – печально сказала я, уже выглядывая в щелочку.

– Поселили вон где, и даже не подумал дядька Симеон про самые нужные удобства.

– Да стой ты, вот же на мою голову, – глаза Рыськи сверкнули.

– У тебя же я есть! А я кто? – грозно, но тихо прошептал он.

– Ох, отстань ты, Рыська. Не до тебя. Фамильяр ты, – ответствовала тем не менее я, уже высунув голову из дверей.

– Нет, нету у меня на тебя, Ведянка, никаких нервов, – и наглый Рыська схватил меня за юбки да и втащил назад.

Зашипел обиженно и насупился:

– Плохо, видать, учила тебя бабка-то.

– А вот бабулю мою трогать не надо! – я нахмурилась и уперла руки в бока.

Рыська малехо примолк, а потом и лапой махнул. Принюхался, прошел вдоль всех стен и неожиданно уперся острым когтем в одному ему видимую точку.

Вокруг когтя тотчас появилось едва заметное свечение, которое вскоре превратилось в мерцающий портал.

Я ахнула и головой замотала:

– Нет, нет и нет! Хватило мне одного перехода, тобою сооруженного.

Рыська обиженно насупился:

– Спасибо еще мне скажешь, Ведяночка. И не боись ты. Это портал местный, недалече ведет.

Да подойди ты, вот на мою-то голову ведьмочка досталась, – фамильяр даже лапой топнул, благодаря чему пол обзавелся еще одной мощной бороздой.

Я вздохнула, но подошла. Так-то Рыська толковый фамильяр, опытный. Местами.

– Ну, загляни-ка. Что видишь-шь? – миролюбиво прошипел.

Я прищурилась.

И увидела! Вот то, что надо, сразу и увидела.

Ладно, была не была. Светлая мать не выдаст, лич горбатый не съест.

Я вздохнула, забросила косу за спину и шагнула в туннель.

## Глава 8

И я оказалась в знакомом месте… Ну, почти знакомом. На меня смотрела покосившаяся на один бок приличного размера изба с разрисованными когда-то красными петухами.

Но это я заметила мельком. Ноги понесли сразу в заветное местечко. Тоже покосившийся и с висевшей на одной петле дверцей обычный деревенский домик, к которому уже давно стремилась моя душа.

А вот когда я наконец покинула гостеприимное заведение, то и поняла, что ошиблась. Вовсе это место не было мне знакомо. Вот нисколечко не было.

Да и чем?

Тем, что дом деревенский, явно давно заброшенный?

Я вздохнула. Как же хочется домой-то, Светлая мать…

Вот чтобы наш с бабулей домик, травы, зелья и никакой Боевой Академии и близко чтоб не было.

Но выбирать, похоже, не приходится. И я нехотя потащилась к все еще мерцающему порталу. Рыська у меня все-таки молодец. До сих пор его держит. А ведь то мало кто может.

Тут я сразу вспомнила об ожидающем меня на столе ужине.

Если он еще остался, конечно.

Вот тогда понеслась к порталу вприпрыжку. И только я в него вскочила, как услышала чье-то удивленное аханье.

– Вилка, ты смотри-ка! Видела же? Вот, вот по той тропинке только что она пронеслась! Говорила я тебе, что никуда старая ведьма не делась, – звонкий девичий голос прорезал вечернюю тишину.

– Да брось ты, Тильдушка. Это просто до сих пор фантом держится, – ответил ей другой голос, тихий, но уверенный.

Как же жалко, что ничего дальше не удалось мне услышать. Портал выкинул меня в ту же комнату, где уже вовсе не лежал, а сидел, глуповато улыбаясь и не сводя глаз с моего Рыськи, пришедший таки в себя Лавр.

Я нахмурилась и сердито посмотрела на своего фамильяра. Тот только тот одно ушко прижал к голове и, вот каков нахал, мгновенно растаял в воздухе. Сбежал в пространственный карман. Ну, конечно. Ужин-то съеден, можно теперь меня бросить одну разбираться с этим вот всем.

Я вздохнула:

– Так, Лаврик. Вижу, ты в себя пришел. Поднимайся и давай к столу. А то ты хилый какой-то.

– Ведь не ужинал еще?

Парнишка потряс головой, удивленно захлопал глазами и неловко поднялся с пола.

Форма его, вот красиво одевают в Боевой Академии адептов-то, помялась да покрылась серой пылью.

– А… а где она? – он повел глазами по сторонам и с огорчением прошептал:

– Или мне все это почудилось…

Вот хоть и не хотелось мне его обманывать, но и сказать, что парнишка и правда видел сумеречную рысь, очень не хотелось. Пусть думает, что почудилось. Ну, по крайней мере, пока. Мне еще самой нужно в себя прийти от всех этих новостей.

– Ты о чем, Лаврик? – я с удивлением посмотрела на первокурсника.

А тот только судорожно вздохнул и выпрямился.

– Так. Не обращай внимания, ведьма, – сказал он вдруг и неприязненно на меня посмотрел.

– Не ведьма, а Ведяна, – отчеканила я и посмотрела на него с возмущением. Да у меня даже пузырьки в кармане звякнули, такая вдруг поднялась волна негодования.

И вот с чего бы? Ведь я и правда ведьма. И слово это совсем даже не ругательное. И никогда таким не было. А вот подишь ты.

– Так ел ты или нет? – я ведь такая, всегда на своем стою. И пока не даст мне кто ответа, не отстану. Лаврик только посмотрел на меня да и сознался, махнув рукой:

– Не успел. Магистр сразу сказал тебе отнести, Ведяна.

Вот то-то же. Сразу запомнил, как меня зовут.

Главное – с самого начала себя поставить. Пусть уважает ведьмочку-то.

А на счет ужина я права тоже оказалась. То-то он на стол посмотрел и сглотнул.

– Ну, так пойдем, перекусим, наконец, – я схватила его за руку и потащила к столу.

Что сказать.

Я, конечно, понимаю, что Рыське нужно много энергии, чтобы порталы-то открывать. Но вот всегда думала, что он ее черпает из своего подпространства.

И ведь так оно и есть, на самом-то деле. А то я не помню, бабуля вон много чего про сумрачных рысей говорила.

Но вот оставить мне только один горшочек из трех, это как-то совсем не по-фамильярски, вот что я вам скажу!

– Эмм, – начала я, заглядывая в горшочек, где в густой подливке плавали несколько кусочков мяса и нарезанный дольками картофель. Ну, ничего. На двоих вполне хватит. У нас с бабулей, бывало, особенно по зиме, и того не было. Редко, конечно, но бывало. Когда зимы стояли лютые да снежные, тогда мы и малым обходились. А тут целый почти горшочек с гуляшом.

Неожиданно Лаврик вздрогнул и повернулся к двери.

– Ты куда? – удивленно крикнула я.

Парнишка только рукой махнул. И на руке его я увидела вдруг браслет с изображением пятиконечной звезды, в центре которой сиял и переливался самый настоящий огонь.

Я ахнула.

Да что же это? Ведь сгорит, сгорит паренек ни за грош. И было кинулась за ним, но вовремя остановилась.

Ведь Лаврик будто совсем не чувствовал того огня. Выходит, огонь-то не был настоящим. Да и горелым не пахло, и Лавр даже вот не дернулся.

Так это, наверное, магия? Точно. Это магия… Я ж в Боевой Академии-то. Магию в действии я практически и не видела. Жили мы с бабулей уединенно, магов у себя не принимали. Да и маги от нас как-то вот подальше держались.

– А это что у тебя на руке-то, горит? – крикнула я ему вдогонку, не сдержалась. Парнишка остановился на секунду, повернул голову, сверкнул глазами и выпалил:

– Допуск это. Когда вот так горит, значит Сандр Огненный в Академии.

– Ладно, некогда мне тут с тобой, – он махнул рукой и вприпрыжку понесся по коридору, только подошвы засверкали.

## Глава 9

Я оторопело глядела ему вслед. Сандр Огненный! Ой-й… Маг такой силы и мощи, ректор Боевой Академии, вернулся.

Мне почему-то стало не по себе. Кожа покрылась мурашками и желудок заныл. Еще бы ему не заныть. До сих пор я без ужина-то.

А мурашки…Ну, бывает. И причем тут ректор Академии?

Я ведь его еще и видеть не видела.

Захлопнула дверь, которая теперь слушалась меня как своего создателя, и магический замок защелкнулся будто так и надо.

Я только головой покачала. Вот вам и зачарованные замки. И это в Академии, цитадели боевых магов-то.

Желудок издал мученическую трель, и я кинулась наконец к столу. Опустошила горшочек в одно мгновенье и скорее налила себе травяного чаю.

А хорошо готовят в Академии-то. Да просто отлично! Мясо мягкое, сочное. Соус тоже не подкачал. А картошечка ну прямо как у нас с бабулей была. Рассыпчатая, чуть сладковатая. Да такую картошечку и без мяса умять можно за милую душу.

Я сделала глоточек чая и чуть не поперхнулась. Горячо-то как.

Скорее поставила назад и потянулась к чайничку, чтобы получше его рассмотреть.

Да, чудеса у них тут, в Академии-то. Чайник на ощупь был холодным и сделан точно не из глины. Поверхность блестящая да ровная. Хоть как в зеркало в нее смотрись. Я и посмотрела. Ужас! Растрепанная, глаза на пол лица, бледная как смерть.

А чайничек точно зачарованный. Правда, никаких чар я не почувствовала. Значит, не ведьминские. Это что же, у них вот таких чайничков полно? А может быть, это тоже артефакт, как дядька Симеон ту кладовочку называл, что сюда нас подняла…

Я потянулась к чуть остывшему напитку и пригубила. Пить можно. Горячий, но все ж не кипяток крутой. А на вкус… Вполне себе. Вот очень даже неплохо. Конечно, до домашнего настоя этому чаю далековато, не говоря уж о том душистом напитке, что получался у бабули. Но вот мне прямо захотелось поближе познакомиться со здешней кухаркой.

Я одобрительно кивнула и допила приятный, чуть терпкий чаек.

Хорошо-то как…

И вдруг почувствовала, как меня стало клонить в сон.

Откинулась на спинку ветхого стула и закрыла глаза.

Вот что за невезение,а!

Конечно, она не выдержала даже моего куриного веса и с тихим извиняющимся треском раскололась на несколько частей.

Понятное дело, я свалилась на грязный пол. Зато сонливость почти прошла. Почти, да не совсем. Я потерла пострадавшую пятую точку и, зевая во весь рот, поднялась. Да посмотрела на кровать, в которой придется мне провести сегодняшнюю ночь.

Сразу захотелось помянуть недобрым словом дядьку Сименона.

Вот как можно поселить адептку-первокурсницу, пусть даже и не в ту академию попавшую, в такую вот комнату, с позволения сказать?

Мало того, что грязища, так еще и белья-то нет постельного. Но недобрые слова застряли где-то на полпути и я даже не поняла как оказалась рядом с постелью.

С полузакрытыми глазами раскатала матрац да и как была, в юбках, которыми уже не раз подмела здешний пол и даже успела на нем поваляться, легла и сразу провалилась в сон.

Жалко, что ненадолго. Вот что тут за место такое, а? Уж с чем-с чем, а со сном у меня никогда не было никаких проблем.

А тут на тебе.

Только уснула, а перед глазами откуда не возьмись нарисовалась мужское лицо. Да такое суровое! Вот смотрит он на меня, глаза-то зеленые как трава первая, волосы вьются, до плеч спускаются. Хмурится мужчина-то, и в глазах-то, зеленых его глазах, вдруг загораются яркие алые искры.

“Так вот ты какой, Сандр Огненный”, – вдруг пришло мне в гудящую от усталости и недосыпа голову.

Сандр Огненный?

Вот с какого перепугу он мне привиделся? Наверное, потому, что вспомнила вдруг рассказы бабули. Ведь она, рассказывая о магах и об огненных магах в особенности, чуть не с придыханием произносила его имя.

Это моя бабуля-то!

Она ж никого ни в грош не ставила, из магов-то. Мол, может ли какой маг сравнится с природной силой ведьмочек?

Да ни один. Ведь у нас источник магии – весь мир вокруг. А у магов источник-то внутри. И не могут они пользоваться мировой-то энергией. Никак не могут.

Потому и перегорают часто. И еще что-то там такое говорила, уже сейчас и не вспомню.

И одна мысль пришла мне в голову. Да такая, что я открыла глаза и даже подскочила на постели. Вот это зря. Пылища поднялась столбом и я аж закашлялась. Нет, ну что у них тут с домовыми-то? Нет никакого пригляду за Академией!