Юлия Еленина
Отдайся искусству

Глава 1 Аня

Утро началось со слов, которые наверняка мечтает услышать каждая женщина. Вот только не от начальника и не в семь часов в субботу.

– Аня, ты мне нужна, – с придыханием сказал в трубку Матвеев.

И нет, это был не эротический подтекст, скорее всего, Игорь Владимирович хватался за сердце и вытирал платочком пот со лба. Может, ещё и капелек успел себе накапать, если говорит со мной по громкой.

– У меня на сегодня другие планы, – ответила недовольно и перевернулась на другой бок.

– Аня…

Я думала, шеф сейчас разрыдается в трубку, но оставалась непоколебимой.

– Игорь Владимирович, не принимайте вы все так близко к сердцу.

Не думаю, что случилось что-то настолько трагичное или экстраординарное, как пытается сейчас выразить своей интонацией Матвеев. Да и вообще он любитель все преувеличивать и на пустом месте разводить панику. Хорошо, пока инфаркт не хватил.

– Анна Валерьевна!

Жалость не помогла, переходит к угрозам. Сейчас должен запеть про увольнение. Мы в компании привыкли к тому, что наш Хомяк, как мы называем Матвеева, иногда включает грозного босса, когда все аргументы заканчиваются. Только видел бы он, как при этом комично выглядит.

– Да, Игорь Владимирович? – все тем же тоном отозвалась я, прижав телефон к плечу и поднявшись с дивана. Все равно сон уже как рукой сняло.

– Аня, я через полчаса за тобой заеду.

– Простите?

Вот это уже было интересно и неожиданно. Не на встречу с клиентом он меня зовёт в офис – это раз. Сам Хомяк выбирается из своей норки – два.

– Заеду через полчаса, мне нужна именно ты.

И снова эти слова. Жаль, не от какого-нибудь загорелого накачанного мачо, который с шикарной улыбкой приготовит мне завтрак.

– Размечталась, Анна Валерьевна, – сказала сама себе, повесив трубку.

Мой бывший заметил, уходя, что меня ни один нормальный мужик не выдержит. Вот хочет он на диване пивка попить, глядя старый голливудский боевичок, а у меня по плану поход в супермаркет или, еще хуже, уборка, включающая в себя протирание пыли с телевизора. И, о боже, пылесос не дает услышать коронную фразу старика Арни «Аста ла виста, беби». В итоге я оказалась эгоисткой, которую не волнуют чужие желания. А бывший был далеко не мачо, так что о загорелых красавцах действительно только мечтать остается.

И вот сейчас мои планы на выходной день портил шеф, поэтому я вернулась к распорядку рабочего утра. Душ, кофе, завтрак, утюг, одежда. Полчаса уже прошло, я вышла из подъезда и начала топтаться на месте.

Не люблю опозданий. Минута там, минута здесь – и за день теряется много времени, которое можно было потратить на полезные дела.

Шеф опоздал на пять минут, и первым делом, устроившись в салоне, я демонстративно постучала по часам.

– Анна Валерьевна, не занудствуй, – покачал головой Матвеев, распространяя по машине запах валидола.

– Итак, – пропустила я его замечание мимо ушей, – чтобы не терять времени, рассказывайте, Игорь Владимирович, куда мы направляемся и что случилось. Не люблю быть неподготовленной.

– Я так и думал, – кивнул шеф. – Папка на заднем сидении. Только это, Ань… Не выскакивай из машины на ходу.

Вот это мне не понравилось еще больше. Я потянулась за документами и, открыв папку, чуть не застонала. Но профессионализм взял верх, и я углубилась в изучение содержимого. Страховые документы, фотографии.

– А я вам зачем? – все-таки спросила, когда Матвеев припарковал авто напротив нового здания. – Пусть вон, – посмотрела я на фамилию, – Ира Соловьева и занимается.

– Во-первых, Ирина Андреевна в отпуске. Во-вторых, у нее нет такого выездного опыта, как у тебя. В-третьих, просили… – тут Матвеев заткнулся, посмотрел на меня и перевел тему: – Идем, Анна Валерьевна.

И это он еще говорил, что я занудствую? Вообще, ситуация выходила странная. Я не представляю, что такого могло случиться в галерее, если даже шеф выполз из своей норки. При этом ни одной полицейской машины я поблизости не вижу.

Выйдя на улицу, я поправила плащ, разгладила невидимую складку на брюках, убрала выбившуюся прядь за ухо и двинулась за Матвеевым к стеклянным дверям через дорогу.

На входе топтался охранник, выглядевший каким-то потерянным. Он заблокировал за нами двери и сказал, чуть ли не заикаясь:

– Все это… Наверху.

Если снаружи здание выглядело современным стеклянным монстром, больше походившим на бизнес-центр, то внутри отделка напоминала старинный особняк. Лепнина, мрамор, канделябры, позолота, замысловатые узоры. У дизайнера явно есть вкус. Соединение веков в одном месте, но при этом весьма гармоничное.

Первый этаж занимали инсталляции. Они расположились вдоль стен, оставив середину холла пустой, и на их фоне, как и благодаря мозаике на полу, создавалась странная иллюзия. Возникло ощущение, что пространство гораздо больше, чем есть на самом деле. Грамотный подход.

Но больше меня интересовало не искусство. Я отмечала по пути к широкой мраморной лестнице камеры, которые были умело и красиво замаскированы, чтобы не выбиваться из общего антуража, инфракрасные датчики возле инсталляций. Кажется, даже датчики температуры, если я не совсем плохо разбираюсь в системе безопасности.

В общем, если у вас подскочит температура от восхищения, то охрана сразу об этом узнает. Поэтому я в принципе не понимала, что здесь могло случиться и зачем мы с шефом приехали.

Мы поднялись за молчаливым охранником на второй этаж, где было оживленнее. К нам тут же подлетел суетливый мужчина с наметившейся лысиной и жутким потоотделением. Я пожала его липкую руку, представившись:

– Анна Валерьевна Разумовская, страховая компания «Авангард».

– Дмитрий Сергеевич Савельев, заведую галереей, – ответил он, после чего пожал руку моему шефу, с которым, как я поняла, уже был знаком.

– А где владелец галереи? – спросила я.

– Здесь, – раздалось у меня за спиной, нет, даже почти в ухо, непозволительно близко.

Я обернулась и увидела перед собой мужскую грудь. Не обнаженную, конечно, а обтянутую заляпанной краской рубашкой. Чтобы увидеть лицо, мне пришлось задрать голову так, что шея заболела.

Да владелец скорее похож на уличного художника, который пытается на рынке впихнуть кому-нибудь свою картину, чем на успешного галериста.

– Олег, – протянул он мне руку.

Вот так просто, как будто мы у общих друзей шашлыки на даче жарим. Хорошо, что к изучению документов в машине я подошла основательно. Впрочем, как и ко всему, с чем работаю. Так что я знала, что передо мной человек, чьи картины занимали весь второй этаж галереи. Олег Львович Вертинский.

Глава 2 Аня

Я слышала о нем, конечно, но лично встречаться пока не доводилось. Хотя многие у нас в офисе совали друг другу журналы и восхищались: «Ой, какой мужчина! А какая улыбка… А на глаза-то посмотрите».

Как я поняла, талант художника мало кого интересовал. По крайней мере что касается женского пола. Иногда в городе я видела афиши с его именем, натыкалась в интернете на хвалебные отзывы критиков.

В общем, Олег Вертинский просто какое-то гениальное и обаятельное чудо природы, если верить СМИ.

– Приятно познакомиться, – ответила я.

– А мне уж как, – улыбнулся этот гений.

Наверное, с моим прагматизмом просто не понять деятеля искусства. Чему он так радуется сейчас? Знакомству со мной? Маловероятно.

Увидев протянутую мне руку, я пожала ее. Обычное приветствие, но Олег Львович не отпустил сразу. Опустил взгляд вниз и начал… рассматривать мои пальцы?

Честно говоря, с такой ситуацией я столкнулась впервые и не знала, как реагировать. В первое мгновение растерялась, потом разозлилась и думала почти по-шекспировски: вырвать или не вырвать? И вообще как это понимать? Сейчас я абсолютно не разделяла мнение большинства насчет восхищения Вертинским. Налицо бестактность. Или он просто привык, что все смотрят ему в рот? Только, само собой, моя оценка никого не интересовала, поэтому надо включить профессионала.

– У вас удивительные руки, – прежде чем я успела продолжить разговор, сказал Вертинский.

Что он понимал под словом «удивительные», даже не хотела знать. Меня сейчас больше волновало, какой форс-мажор мог изменить мои планы и вытащить из стеклянного логова нашего Хомяка.

Кстати, именно шеф и прервал этот спектакль. Думаю, именно так Вертинский и затаскивает женщин в постель. Да, о его похождениях не написал только самый ленивый журналист в городе.

«Мадам, вы так прекрасны, у вас глаза цвета неба (шторма, шоколада, океана и тд с пометкой «нужное подчеркнуть»), а губы, что цветы розы (пиона, гладиолуса, орхидеи), кожа, что бархат (шелк, сатин, дерматин, поролон). И да, я хочу вас поиметь (тоже завуалировать)».

Все это невыносимо банально, а вот руки… Что ж, оригинально, так ко мне еще не подкатывали.

– Олег Львович, рад вас снова видеть, я выполнил вашу просьбы насчет… – начал Матвеев.

– Игорь Владимирович, спасибо, – отозвался Вертинский, быстро пожав руку моему шефу.

Но этот тон… Вроде такой человек, как будто не от мира сего, а реакция молниеносная. Значит, соображает хорошо, но, видимо, не в плоскости, доступной обычным людям.

Мы так и топтались возле лестницы, хотя я успела окинуть взглядом весь второй этаж. Вроде бы ничего сверхъестественного. Пустых мест нет, все целое… Так зачем я здесь?

А именно этот вопрос так и не был задан.

Дмитрий Сергеевич, который, вероятнее всего, был рациональным и приземленным звеном в этом рабочем тандеме, дождался, пока все приветствия и знакомства закончатся, и сказал:

– Пройдемте за мной.

Пошли мы не в сторону выставочного зала, а к светлой двери, сливавшейся по цвету со стенами, и оказались в просторном кабинете. Дмитрий Сергеевич устроился за столом лицом к двери, мой шеф опустился в кресло напротив него, а Олег Львович занял диван справа от стола. Я окинула помещение взглядом в поисках стула, но не нашла. В итоге со вздохом подошла к дивану. Надеюсь, Вертинскому сейчас не придет в голову поближе рассмотреть еще какую-нибудь часть моего тела. Например, опустить руки на грудь, обвести и сказать что-то вроде: «Она так прекрасна, как два холмика в лучах заходящего солнца». Очень даже оригинально.

Сняв пальто, положила его на подлокотник и присела на диван, обведя всех присутствующих взглядом. Дмитрий Сергеевич перебирал ручки в подставке, шеф наверняка прикидывал, где ближайшая аптека, видимо, корвалол закончился, а Олег Львович… А вот он рассматривал меня так, что я себя почувствовала Моной Лизой, не меньше.

Хотя лучше бы посмотрел на себя. Складывалось впечатление, что его оторвали прямо от мольберта. Даже на щеке пятнышко краски осталось, которое я сразу не заметила. А рубашка вообще шедевр сюрреализма.

И почему Вертинским так все восхищаются?

Но да, стоило признать, что он немного эксцентричный, и, скорее всего, дома я залезу в интернет, чтобы узнать о нем больше.

– Итак, – нарушила я молчание первой, – что случилось?

Глава 3 Олег

– Олег, черт возьми, когда я брался за галерею, то не думал, что мне придется заниматься таким…

Дима мерил шагами мою студию, шумно дышал, и даже волны его напряжения мешали мне сосредоточиться.

– Как тебе? – спросил я, кивнув на холст.

– Олег, ты сейчас издеваешься надо мной? – мне показалось, что Дима сейчас зарыдает.

Он остановился и, глядя на меня, только открывал и закрывал рот, наверняка подбирая в мой адрес какое-нибудь нецензурное слово. Возможно, даже не одно.

– Дима, – вздохнул я устало, – я тебя разве просил делать что-то незаконное?

– Тогда почему сам не обратился к частному детективу, а меня послал? – снова начал ходить из угла в угол, и это мельтешение уже начало напрягать.

– Возьми коньячка выпей, – предложил я, чтобы Дима остановился. – Ты нагнетаешь обстановку.

Когда Савельев подошел к бару и подрагивающими руками налил себе почти целый бокал, я взял папку, которую он принес с собой и оставил на диван. Не успел даже открыть, как Дима уже спокойнее сказал:

– Там ничего интересного. Эта девушка как робот. Каждый день похож на предыдущий, все по расписанию.

– Как скучно, – заметил я, просматривая отчет и фотографии. – А ты еще спрашивал, почему я сам не обратился. Думай логически, Дима. Я, конечно, не Никас Сафронов, но частный детектив мог узнать меня. И тогда представь, сколько бы он с меня стребовал, чтобы информация о том, что меня интересует работница страховой, не просочилась в СМИ.

– Олег, ты понимаешь, на что подписываешься, учитывая, что сам до конца не уверен?

– Это точно она, – я взял фото, где лицо было запечатлено крупным планом. – На отца похожа.

Возможно, это замечал только я, но определенно тот же разрез глаз, надбровные дуги, форма губ и ушных раковин.

Но больше меня повеселило совпадение, что она работает в той же страховой компании, которую когда-то выбрал Савельев. Судьба меня любит, иначе и не скажешь.

– И когда ты собираешься все провернуть? – спросил обреченно Дима, усердно налегая на коньяк.

– Мне пока надо подумать.

– Матвеева будем ставить в известность?

– Нет. Только попросим лучшего сотрудника.

– Если эта Анна так хороша, как говорится в отчете, то долго водить за нос ее не получится, – покачал головой Савельев. – И представь, как на нашей репутации скажутся страховые махинации. Господи, – схватился он за голову, а если нас посадят?

– Дима, иди отдохни, ты перенервничал.

– Ты меня в могилу загонишь, Олег.

Пусть он постоянно и ворчал, но человеком был надежным. И я, признаться, переложил на его нервные плечи почти все дела галереи. И, наверное, только впервые за несколько лет я принимаю участие в организации выставки, но она должна произвести фурор.

Все ради искусства.

Почти неделю я думал, как бы лучше и так, чтобы не вызвать подозрений, организовать нашу встречу с Анной. Вариантов было много, но вмешательство полиции в мои планы не входило.

В принципе с подходом директора, который пытался американизировать свою систему страхования, это сделать довольно просто. К расследованию страховых случаев он подходит основательно.

С самого утра я лично позвонил Матвееву и, кажется, чуть не довел человека до инфаркта. Пока все шло, как и надо.

Поддерживая образ художника, у которого случился форс-мажор, я даже оставил рабочую рубашку и поехал в галерею.

И, конечно, фотографии фотографиями, но при личной встрече она мне еще больше напомнила своего отца. Так же хмурилась, выглядела серьезной и непроницаемой, но при этом в глазах плясали черти. Как будто Анна мысленно иронизировала. Я иногда жалел, что не могу читать мысли, тогда портреты писать было бы намного проще. Передать не только внешность, но и внутренний мир человека. Правда, не каждый захочет увидеть на холсте свою сущность.

Дима сегодня выглядел еще хуже. Я понимаю, что ему вся эта ситуация не нравилась, но что поделать. Сам был не в восторге, но не придумал другого способа ненавязчиво познакомиться с Анной Валерьевной. Конечно, Матвеев своим присутствием немного спутал планы, но выгонять его из галереи я не собирался.

Искусство требует жертв.

– Итак, что случилось? – спросила Анна.

Я посмотрел на Савельева и кивнул, давая тем самым добро говорить. Только бы Дима сейчас не запутался, а то нервы у него в последнее время совсем ни к черту. И да, пожалуй, в этом есть и часть моей вины.

Но искусство требует и крепкой нервной системы.

– У нас картина пропала, – на одном дыхании выпалил Дима, наконец-то оставив в покое ручки.

Глава 4 Аня

Какого?..

Так, спокойно, Аня. Они люди искусства, наверняка со своими странностями.

Я в недоумении посмотрела на шефа – он, кажется, пребывал в полной прострации, а в голове у него щелкал калькулятор. Дмитрий Сергеевич совсем что-то поник, и я перевела взгляд на Вертинского. Что удивительно, в данный момент именно он выглядел самым адекватным.

– А где полиция? – задала я логичный вопрос.

– Анна…

– Валерьевна, – напомнила, хотя сомневалась, что Олег Львович собирался его произносить.

– Анна Валерьевна, через месяц у нас выставка, которая разрекламирована не только по всей стране, но и за рубежом. Детали тщательно скрываются, но это будет фурор. И лишняя шумиха, тем более связанная с пропажей картины, нам сейчас не нужна.

Он сейчас серьезно? И почему Матвеев молчит? Я сталкивалась, конечно, с разными страховыми ситуациями и махинациями, но сейчас что-то вызывало недоумение, как будто за этой складной историей есть еще что-то.

– Ну а зачем тогда мы здесь, если вам не нужна шумиха? – спросила я.

– Чтобы вы помогли найти картину, – улыбнулся Вертинский.

И его «вы», как показалось, подразумевало не нашу компанию, а именно меня. На Матвеева Олег Львович даже не взглянул.

– Я не опер и не следователь, – все еще пыталась выпутаться из этой странной ситуации.

– Аня, – наконец-то заговорил шеф. – Простите, Анна Валерьевна, – поправился он. – Вы проводили не раз расследования страховых случаев, так почему бы не помочь Олегу Львовичу?

Было дело, не спорю, но пропавшие произведения искусства я еще не искала. Это вам не махинация на производстве, чтобы получить деньги за травму. И не фальсификация ограбления загородного дома, чтобы не делить с мужем колье стоимостью в несколько миллионов.

Но что-то меня останавливало. Искать произведение искусства? Я даже не знаю, с чего мне начать.

Шеф уверен, что я справлюсь – значит, или он не в курсе чего-то, или я просто что-то себе надумала. Возможно, в этот момент мой ангел-хранитель где-то пьянствовал, но я ответила, глядя в честные глаза Вертинского:

– Давайте попробуем, – и прежде чем он успел ответить, добавила: – Но если что, я сама же сообщу полиции.

– Как скажете, Анна… Валерьевна, – сказал Олег Львович, а Дмитрий Сергеевич, кажется, вздохнул с облегчением.

Что здесь вообще происходит?

– Отправьте мне все записи с видеокамер, а с дежурившим охранником я поговорю позже. Также мне нужны фото картины и места, откуда ее украли.

– А не проще ли все это сделать здесь и сейчас? – удивился Дмитрий Сергеевич.

– Тогда звоните в полицию, – пожала плечами. – Вы и без того нарушили все мои планы на сегодняшний день.

– Я могу заплатить, сколько вы скажете, – привел аргумент Вертинский.

– Дело не в деньгах, – поднялась я с дивана, забросив плащ на согнутый локоть. – У меня через полчаса встреча, которую я не могу пропустить.

– Позвольте вас подвезти, – галантно-наигранно предложил Вертинский.

Стоп! У него из галереи сперли картину, а он собрался ко мне в личные водители? Я окончательно перестала что-либо понимать.

– Вам разве не надо подготовить для видео и фото?

– Дмитрий Сергеевич с Игорем Владимировичем разберутся.

Какое, однако, наплевательское отношение к своему же творению. И я уже хотела отказаться от предложения, но в последний момент передумала.

– Подвезите, Олег Львович.

Совсем не в моем стиле, но сегодня и так весь день не по расписанию. Вот только встречу с тетей я пропустить никак не могла. Несмотря на погоду, пробки на дорогах и другие напасти, мы встречались каждую субботу в маленькой кофейне. Конечно, бывали и форс-мажоры в виде болезней или прорванных труб. Но работа мне никогда не мешала, и я знала: если тетя еще не позвонила, то через полчаса она будет на месте.

Наверное, эта педантичность у меня от нее. Не настолько сильна генетика, насколько перенимание привычек у того, кто тебя воспитывает и чью модель поведения ты видишь каждый день и впитываешь.

И ни в коем случае нельзя опоздать!

Быстро попрощавшись со всеми, мы с Вертинским вышли из галереи и направились к… Черт возьми, сколько стоит его машина? И застрахована ли она? Если нет, то я могу помочь – думаю, оценка будет ого-го. Это даже круче чем «такая только у меня и у Майкла Джексона».

Я даже, забыв о времени, обошла авто по кругу и заметила:

– Интересный дизайн.

– Сам делал.

Можно было восхититься и хвалить Вертинского минут десять, но, увы, на это у меня не было времени. Поэтому часть с восторженными возгласами я пропустила и спросила:

– Сколько нам ехать до Красной улицы?

– Минут пятнадцать, – ответил Олег Львович и, тоже обойдя машину, открыл мне дверь. – На свидание торопитесь? – спросил, когда я уже была в салоне.

– А это вас не касается.

– Да, вы правы.

Так быстро?

Или со мной, или с ним что-то не так? Вроде обычное проявление дружелюбия, что ли, даже с долей галантности, которой сейчас не дождешься, а вот все равно раздражает меня этот гений чем-то.

Глава 5 Аня

– Аня, ты обычно раньше меня приходишь, – заметила тетя Лариса, встав из-за стола и поцеловав меня в щеку. – Какие-то проблемы?

– Нет, – ответила я и подозвала официанта. – Капучино, пожалуйста, и «Наполеон».

Что-то все равно было не так. Где-то сегодня моя система сошла с путей. Даже вместо привычного капучино захотелось заказать эспрессо. Но я человек привычки.

– Аня, с тобой все равно что-то не так, я же вижу.

Наверное, я действительно слишком ушла в себя, и мыслей в голове скакало очень много. Сложно было систематизировать их и при этом поддерживать разговор. Тетя Лариса, конечно, сразу заметила, что со мной что-то не так, но только хмурилась и ждала, пока я сама расскажу.

И тут… Черт возьми! Как вовремя.

– Анна, вы забыли в машине телефон, – услышала я и мысленно нецензурно выразилась.

Я никогда ничего нигде не забываю. А вот Вертинский, судя по всему, взял в привычку забывать мое отчество, когда обращался. Но самое главное… Черт возьми! Он появился перед моей тетушкой в заляпанной краской рубашке. Пусть бы сажей, даже навозом, но только не краской!

– Это у вас дизайн рубашки такой интересный? – тут же невозмутимо спросила тетя Лариса, сделав глоток кофе.

– Я торопился из студии, – Олег Львович как будто не замечал ее пренебрежительного взгляда.

– Наверное, чтобы подвезти Аню?

А вот сейчас я начала чувствовать себя здесь лишней.

– Отчасти.

Лучше бы он молчал. И уходил отсюда быстрее.

– Спасибо, Олег Львович, – прервала я эту перепалку, но до Вертинского не дошло.

Он уселся на диван рядом со мной и… тоже заказал кофе. Какого, извините меня, происходит? И если я наверняка сейчас выглядела просто недоуменной, то тетя Лариса поджала губы и спросила как будто с неприязнью:

– Вольный художник?

– Есть немного, – ответил Вертинский.

Он снова нарушает мои планы. И нагло вторгается в мою жизнь. Разве кто-то приглашал его за столик?

А этот взгляд, которым тетя Лариса одарила Олега Львовича? Да, она не признавала никакого искусства, не водила меня ни на спектакли, ни на выставки, ни в музеи, говоря, что это бизнес бездельников, которые дерут деньги с честных граждан. Вышивку крестом у меня когда-то забрала, дав взамен книгу и сказав, что это полезнее. Даже увидев на небе фигурные облака, которые для маленькой девочки выстраивались в замысловатые фигуры, я слышала, что не стоит пялиться туда и искать то, чего нет. Воображение ни до чего хорошего не доведет.

– Аня, – позвала меня тетя Лариса, – может, ты познакомишь нас с твоим новым… хм, другом?

Хоть бы она уже не иронизировала. Какой он мне дуруг?

– Мы сами толком не знакомы, – машинальный ответ, который явно никого не устроил. – Это Лариса Валерьевна, моя тетя, – все-таки исправилась я. – А это Олег Львович.

– Вы очень красивы, Лариса Валерьевна, – попытался включить обаяние Вертинский. – И знаете, очень странно, что вы родственницы. Совершенно ничего общего. Вы сестра отца или матери Анны Валерьевны?

Надо же, и отчество мое вспомнил. Но он все равно бесцеремонно врывается в мой мир, нерабочий мир, где ему нет места и не должно быть.

– А какая вам разница, Олег Львович?

– Я ради поддержания разговора.

Лучше бы он заговорил о погоде, честное слово. Я еще удивляюсь, как Лариса не воскликнула: «Какая бестактность!»

Нам принесли кофе и мой торт, хотя аппетит уже пропал. Ладно, вызвали меня в субботу на работу, причем на очень странный случай, но портить еженедельную встречу с тетей – это явный перебор.

– Олег Львович, – вздохнула я, – вам не надо порисовать там или что-то в этом роде.

– Писать, – поправил он. – Художники пишут, а не рисуют. И нет, на сегодня уже пропало вдохновение.

Ненормальное спокойствие для человека, у которого украли картину. Хотя я даже не представляю, что надо делать в таких случаях. Но обычно наши клиенты вели себя по-другому, когда теряли что-то ценное.

Кажется, мне надо в кофе коньяк, а то впечатление, что на трезвую голову я так ничего и не пойму. Вот только боюсь, что тетя Лариса всерьез засомневается в моей адекватности. Еще и скажет, что знакомство с художниками до добра не доводит.

– За знакомство, – поднял чашку с кофе Вертинский.

И Лара уже изогнула бровь, но так и застыла. Я впервые видела, как с лица человека волной сходит краска. Только подведенные брови и губы стали выделяться на белом полотне.

Тьфу, точно знакомство с художником заразно.

– Все нормально? – спросила я, но тетя Лариса меня не услышала.

Она завороженно смотрела на поднятую руку Вертинского.

Глава 6 Олег

Я узнал ее издалека, как только увидел за столиком возле окна.

Двадцать пять лет прошло, а Лариса почти не изменилась. Другая прическа, стиль, что неудивительно – мода девяностых давно осталась в прошлом, хотя ей шли кучеряшки. Кажется, это называлось химической завивкой.

Анна потянулась к двери, сказав:

– Спасибо.

– Не за что, – ответил я, думая, какой бы найти повод, чтобы зайти в кафе.

Телефон в кармане плаща – только черный уголок виден. Но это для меня не проблема. Руки еще помнят, как таскать кошельки из сумок и карманов. Анна уже выходила, когда я вытянул мобильный и забросил за сидение. Вот и повод.

Лариса меня не узнает – уверен. В последнюю нашу встречу я был совсем пацаном. Чумазым, диким волчонком.

Так и вышло, хоть я ей и не понравился, но, судя по всему, из-за краски на рубашке. Как Лариса поменяла полярность за двадцать пять лет. Любовная травма – и вот уже ненавидит все, что связано с искусством.

Анну я явно раздражал, хотя рассчитывал, что наше знакомство состоится немного по-другому, с большим позитивом. Но я вызываю у нее эмоции, а это значит, что и интерес, так что повода для переживаний нет. Думаю, любопытство должно победить даже у такой запрограммированной девушки, так что мы видимся не в последний раз. За пропавшую картину она возьмется – и я буду постоянно рядом.

– Все нормально? – спросила Анна.

Нет, с Ларисой явно было не все нормально. Она смотрела на мою поднятую руку и бледнела на глазах.

Я перевел взгляд на свое запястье. Черт! Придется импровизировать на ходу.

Как бы случайно – всего-то ловкость рук – я задел тарелку с тортом, и все это слоено-кремовое великолепие полетело Анне на колени.

– Черт возьми! – выругалась она, пытаясь исправить ситуацию салфеткой.

– Анечка, – наконец-то снова заговорила Лариса, – замой лучше.

– Да, Лариса Валерьевна права, – кивнул я.

Переводя взгляд и сомневаясь, стоит ли оставлять нас наедине, Анна все-таки поднялась и направилась к двери со всем известным значком WC.

– Ты, – покачала головой Лариса, вмиг потеряв всю свою надменность.

Наверное, долгие годы тренировалась на фильмах о представителей «голубых кровей». Вот только к такому повороту не была готова и показала себя.

– Меня сдал шрам? – повернул руку и потер запястье.

– Я такой видела только однажды у сопливого маленького воришки, которого пригрел на груди…

– Помнится, ты меня невзлюбила тогда с первого взгляда, – перебил я Ларису.

– Аню не трогай, – зашипела она. – Зачем она тебе? И не надейся, что я поверю в совпадение.

– Она просто выполняет свою работу, – пожал я плечами.

– А ты, Олег? Черт, я же могла узнать тебя сразу, теперь-то вижу сходство. Только ты отмылся, разбогател, а я думала, что давно сдох в какой-нибудь канаве.

– Очень мило, Лара.

Она впилась в меня своими серыми глазами, и они обещали мне ад на земле, если я сейчас же не уеду минимум в Австралию. Там, конечно, здорово, но не мое.

– Я тебя предупредила, Олег. Аня ничего не должна знать. Я ее воспитала хорошим человеком, порядочным, а ты можешь сейчас все разрушить.

– Ты ее воспитала роботом, – не удержался от замечания, хотя понимал. Что Лариса на грани срыва.

– Лучше уж такой, чем…

Она не закончила, но я прекрасно понял. Не хотела, чтобы дочь стала похожей на отца? А теперь боится и меня. Да это почти вызов.

– Ты же понимаешь, Лара, кто меня воспитывал. Я не отступлю.

– Я тогда ей расскажу.

– Что ты ей расскажешь? – удивился я. – А если я расскажу, что больше двадцати лет ее воспитывала не тетя, как ты представилась, а любовница отца. И пусть мне тогда было девять лет, но я помню, чем вы занимались.

Лариса вцепилась пальцами в стол и снова побледнела.

– Сученыш ты, Олег.

Это даже смешно.

– Все ради искусства, Ларочка, – успел ответить, уже заметив направлявшуюся к нам Анну.

Глава 7 Аня

– Аня, может, сегодня ко мне? – неожиданно предложила тетя Лариса.

Она выглядела после того, как я их оставила с Вертинским наедине, не очень. Бледная, как будто в себе замкнулась. Что могло эту женщину, пережившую немало, так подкосить?

– Нет, – мотнула она головой, когда я уже вызывала такси. – Лучше езжай домой, а мне надо отдохнуть.

Никогда Лариса не меняла решений, а тут я даже не знала что думать. Что-то выбило ее из колеи, и вряд ли на это был способен Вертинский. Но я знала, что на тетю лучше не давить. И сейчас лучшим выходом было оставить ее.

– Позвони мне завтра, – попросила я, захлопывая дверь машины.

Лариса кивнула в ответ уже через стекло. Я провожала такси взглядом, пока авто не скрылось за поворотом, не понимая, какого черта творится сегодня.

«Но хотя бы вечер у меня пройдет по плану», – подумала, направляясь на остановку.

Материалы из галереи мне, скорее всего, отправят уже завтра. Да и в рабочую почту я не собиралась уже заходить.

В автобусе составила в блокноте список, чтобы не терять времени, зашла в супермаркет возле дома, целенаправленно пройдя по нужным рядам, но из-за очереди на кассе оказалась дома все равно на полчаса позже, чем планировала.

Сначала ванна с солью, потом бокал слабоалкогольного вина и греческий салат перед ноутбуком. Какой там у меня на эту субботу был запланирован фильм? Открыв блокнот, я нашла нужную страницу и увидела два подчеркнутых названия. Решу, пока буду отмокать в ванне.

Но в итоге я так ничего и не выбрала из того, что планировала посмотреть. Включила документальный фильм о художественном искусстве. Наверное, это заразно. Правда, не думаю, что меня надолго хватит.

Налила бокал вина, поставила миску с салатом на журнальный столик и нажала на «Play».

Как бы ни так, Анна Валерьевна! Удивительно было рассчитывать, что хоть к вечеру вселенная примет мои планы. Не прошло и пяти минут фильма, как я услышала трель дверного звонка.

«Соседка», – подумала сразу про колоритную старушку, которой иногда по вечерам становилось скучно, и прикинула, как отвертеться от нее в этот раз.

Нацепив улыбку, подошла к двери и распахнула ее.

Он издевается, что ли, надо мной?

Но этот вопрос я не озвучила, а лишь удивленно уставилась на Вертинского. Ну хотя бы рубашку, заляпанную краской, сменил.

– Откуда у вас адрес? – решила я опустить вопрос об издевательстве.

– Игорь Владимирович дал, чтобы я передал вам это, – достал Олег Львович из кармана флэшку.

– А интернет уже не работает? – начала я закипать. – И вам, что ли, нечем заняться в субботу вечером?

– Я абсолютно свободен.

Мне вот интересно, он только делает вид, что не замечает моего раздражения?

Протянув руку, чтобы забрать флэшку, я собрала остатки своего терпения и кивнула:

– Благодарю, но не стоило ехать. Я ждала все материалы на почту.

– Мне не сложно.

Уходить Вертинский явно не собирался.

– Еще раз спасибо, – с нажимом сказала я.

Неужели действительно не доходит?

– А можно кофе? – в итоге спросил Олег Львович и, пока я думала, что ответить на его очередное наглое вторжение, с улыбкой вошел в квартиру и устроился на диване.

Спокойно, Аня. Нельзя обложить клиента трехэтажным, пусть он и явился в нерабочее время ко мне домой.

Тем более за такого клиента меня Матвеев выпрет из страховой с волчьим билетом.

Так что сейчас я успокоюсь, а в понедельник скажу нашему Хомяку все, что думаю по поводу этой странной работы и немного неадекватного клиента. Или Вертинский думает, что теперь я должна быть в его распоряжении двадцать четыре часа в сутки? А вот если бы у меня в квартире были муж и трое детей, то он так же бесцеремонно бы заявился?

Да черт разберет, что у этого человека в голове.

– Олег Львович! – сбавила обороты, поняв, что почти кричу. – Вам кофе с молоком?

– Нет, черный, – добродушно отозвался он, окинув взглядом совмещенные зал с кухней. – Хороший дизайн.

– А вы и дизайнером на полставки подрабатываете? – не удержалась, грохнув турку на плиту.

– Нет, но немного разбираюсь.

Он даже интонацию никогда не меняет. А ведь мне казалось, что только я могу сохранять спокойствие, несмотря на внешние раздражители в виде людей, которые кричат, топают ногами и брызжут слюной. Честно говоря, я уже была близка к этому состоянию.

– Флэшку оставьте на столе, – попросила, глядя, как закипает кофе.

Тишина почему-то начала давить, а взгляд, который я чувствовала спиной, напрягал.

– У вас очень интересный фильм загружен, как я посмотрю.

Он и в мой ноутбук успел нос сунуть. Никакого личного пространства!

– Не успела узнать, интересный ли он, – сказала тихо.

– Но я могу включить вам намного интереснее, – и тут же услышала стук по клавиатуре.

Спокойствие, только спокойствие. Главное, чтобы не порнушку он мне включил – остальное переживу.

И почему я до сих пор не послала Вертинского? Да, можно все списать на профессионализм. Но что бы я сделала, заявись ко мне другой клиент в выходной день? Уж точно не поила бы кофе.

Обернувшись, уставилась на светло-русую макушку над спинкой дивана и поняла: пусть он меня и раздражает, но все-таки он мне интересен.

«Мужика тебе надо, Аня», – тут же одернула себя, чуть не проворонив кофе.

За спиной раздались слова: «Когда нацисты в сороковых годах начали вывозить картины и другие предметы искусства из музеев и частных коллекций…»

– Вы включили фильм о пропавших картинах? – удивилась я, взяв уже наполненную чашку.

– Представьте, Анна… Петровна, ой, извините, Валерьевна, какой пропавший пласт культуры и истории.

Я успела поставить кофе на столик, когда почему-то среагировала на обращение «Анна Петровна».

Это было не воспоминание, но что-то похожее. Я как будто почувствовала запах, но не могла понять, от чего он исходил. А потом голос, женский: «Петя, ты с ума сошел?»

А вот картинки не было, но даже этого хватило. Я так и стояла, согнувшись, над столиком, когда услышала голос Вертинского:

– С вами все в порядке?

Нет, ни черта не в порядке. После выбившего меня из колеи дня начинаются галлюцинации.

Глава 8 Аня

Собраться и отвлечься мне помог телефонный звонок. Вертинский, когда садился на диван, видимо, выложил смартфон на столик, и сейчас аппарат разрывался. Я машинально посмотрела на экран и усмехнулась. Оригинально подписан контакт. Блондинка с розой в волосах.

Вертинский на звонок никак не отреагировал, и я, посмотрев на него, спросила:

– Не хотите ответить? Вдруг что-то важное?

– Вряд ли, – пожал плечами Олег Львович. – И с вами гораздо интереснее. Вы хотя бы кофе умеете варить и смотрите нормальные фильмы. Наверняка и еще читаете что-то, кроме глянцевых журналов.

Я так поняла, что блондинка с розой интеллектом особым не отличалась. Но почему-то контакты именно таких девушек чаще всего появляются в записных книжках мужчин.

– Тогда почему вы с ней общаетесь? – все-таки не удержалась от вопроса.

– У меня была серия картин «Такие разные женщины», вот она мне и позировала.

– Ню? – снова спросила, хотя меня это в принципе не касалось.

– Конечно, – даже удивился Вертинский, что я могла подумать иначе.

– А другие у вас как подписаны? – Господи, Аня, остановись. – Брюнетка со скалкой в руках? Рыжая в мехах? Русая в фартуке возле плиты?

– У вас отличная фантазия и чувство юмора. Знал я когда-то давно человека с такими же прекрасными качествами.

Юмор, фантазия и… запах. Запах Олега Львовича, точнее его туалетной воды. Снова что-то ударило в голову. Снова, как и секунду назад. Бергамот, морская соль, нотка бадьяна. Странное сочетание, и как будто я его уже когда-то встречала.

Вертинский почти целый день мозолил мне глаза, но запах добрался до мозга только сейчас. Не до носа, а именно до мозга.

Отойдя от дивана, я тряхнула головой и потерла виски. Что за день сегодня-то такой?

– Анна Валерьевна? – вопросительно посмотрел на меня Вертинский.

– Все в порядке, – снова пришлось брать себя в руки. – За флэшку спасибо. Пейте и кофе, и думаю, вам пора.

Вот так в лоб. И к черту, если он нажалуется на меня Матвееву. Сейчас мне надо подумать в одиночестве.

– Вы не очень тактичны, – покачал головой Олег Львович, но беззлобно.

Взял кофе и, как будто находился у себя дома, включил фильм на ноутбуке. Да что же это такое?

– Послушайте, – начала я.

– Присаживайтесь, Анна Валерьевна, – похлопал свободной рукой по дивану рядом с собой. – Очень познавательный фильм.

Интересно, если я сейчас вызову полицию… И что я им скажу? Ко мне тут клиент пришел и уходить не собирается. Очень смешно.

Может, он все-таки выпьет кофе и свалит?

Признаться, я сейчас впервые на своей памяти, наверное, не знала, что мне делать. Возникало какое-то странное ощущение, будто я что-то забыла, а Вертинский может мне об этом напомнить. Но в то же время он меня дико раздражал, и я хотела скорее избавиться от его общества.

Чувство внутреннего раздрая мне не было знакомо до этого момента. И я искренне пожалела сейчас людей, которые полны противоречий. Отвратительные ощущения.

Я все-таки опустилась на диван с печальным вздохом и… неожиданно увлеклась фильмом. Даже забыла, что Вертинский уже давно выпил кофе и ему пора восвояси.

Только после окончания сказала:

– Олег Львович, – снова с нажимом.

– А давайте вместе посмотрим записи камер, – предложил он, снова не поняв моих намеков.

Нет, возможно, и понимал, но упорно игнорировал.

– А давайте я буду делать свою работу, вы – свою. Так что идите рисовать.

– Писать, – снова поправил меня Вертинский, ничуть не обидевшись.

Но вот мне стало не по себе, будто я веду себя как истеричка и ни за что наезжаю на хорошего человека.

– Ладно, – вставив флэшку в ноутбук, согласилась, – давайте посмотрим.

Но первым делом я открыла файл с фото картины. Обнаженная женщина, чуть прикрытая простыней или чем-то в этом роде, на фоне, кажется, деревня, но такая размытая, что очертания домиков едва угадывались. Хорошо, хоть Вертинский не рисует, то есть не пишет, так, как многие художники: кубики, линии, пятна. В общем, когда ничего не понятно. Сама модель была полноватой, при увеличении я, кажется, рассмотрела даже целлюлит на бедрах, грудь слегка обвисшая, а вот лицо… Я долго всматривалась, но так и не смогла понять, что мне при первом взгляде показалось там знакомым.

– Сколько стоит эта картина? – спросила я у Вертинского.

Пусть хоть какая-то польза от его сидения на моем диване будет. Зачем искать документы в папках, когда можно все узнать из первых уст?

– Ну, Анна Валерьевна, я не знаю. Продавать я ее никогда не собирался, поэтому и не оценивал, но один человек мне предлагал за нее восемь миллионов.

– Долларов?!

– Рублей.

Да, я в искусстве ни черта не понимала, но за что здесь платить такие бабки?

– И человек очень настаивал на продаже? – пошла я по первой зацепке.

– Очень, – кивнул Олег Львович. – Но не думаю, что столь уважаемый человек с безукоризненной репутацией пойдет на кражу, – будто прочитал он мои мысли.

– Ладно, как вы думаете, почему именно эта картина?

– Может, хотели другую, но перепутали. Может, вор-новичок, который не понимает ничего в искусстве. Причем многие картины в галерее оцениваются в гораздо большие суммы.

– А воры должны разбираться в искусстве? – я повернулась к Вертинскому.

– Конечно, – кивнул Олег Львович. – Мы же с вами только что фильм смотрели. Думаете, те, кто крал произведения искусства во время войны, не разбирался в этом? Мне кажется, что получше любого искусствоведа.

Я что-то упускала. Снова как отблеск воспоминания, мимолетная вспышка, за которую я не успела схватиться.

Думай, Аня, думай.

Вот мы с Матвеевым вышли из машины напротив галереи. Новое здание, похожее на бизнес-центр, оно смотрелось там немного инородно. Почему? Вспоминай, Аня, вспоминай.

Старая улица, похожая на картинки из учебника истории. Несколько домов рядом, но вряд ли жилых.

– Галерея же находится на Стародворянской улице, – начала я думать вслух, вспомнив наш путь утром. – Она заканчивается тупиком, а рядом с вашим зданием сохранились еще особняки. Что там сейчас?

– В одном ресторан, в другом вроде бы пара офисов. Вроде бы и музей какой-то есть.

– На месте вашей галереи тоже был особняк?

Что же меня зацепило расположение? Как будто что-то пытаюсь выудить из памяти.

– Да, но он сгорел.

– Белый, резные балконы с металлическими розами, а ставни на окнах зеленые, – почему-то начал всплывать такой образ в голове. – Мне надо попасть в галерею, – я даже поднялась с дивана и начала мерить комнату шагами.

Что с тобой, Аня? Почти ночью куда-то лететь. Но это казалось мне важным, я должна была что-то вспомнить. Или на мое воображение просто повлиял Вертинский.

Глава 9 Аня

– Я могу, конечно, провести вас туда, – будто не замечая моих метаний по комнате, сказал Вертинский, – но мы еще даже не посмотрели записи с камер.

– Уверена, вы их видели. Расскажете по дороге.

Каша у меня какая-то в башке, черт возьми. Нет бы, сесть и подумать как благоразумный человек, коим я себя и считала всю жизнь. Но вместо этого собираюсь нестись туда, не зная куда, за тем, не знаю за чем.

Да еще и в таком виде! Пусть рабочий день уже закончился, хотя у меня вообще сегодня должен был быть выходной, но я все равно с клиентом. А тут собралась, красавица: спортивный костюм, кроссовки, старая куртка, небрежный хвост и никакого макияжа. Увидела бы меня тетя Лариса, подумала бы, что я свихнулась.

Но Вертинский никак не прокомментировал мой внешний вид. Он, по-моему, даже улыбнулся, осматривая меня так, будто уже прикидывал, как перенести это на холст.

Я бы могла потратить время, чтобы выглядеть приличнее, но боялась упустить что-то, забыть о чем-то.

Где твои мозги, Аня?

Вопрос в данной ситуации риторический, потому что я летела к машине, кажется, быстрее Вертинского.

– Так что там с камерами? – когда мы уже проделали половину пути, вспомнила я.

– Ничего почти, – тут же отозвался Олег Львович. – И на картинах же дополнительная сигнализация, датчики движения возле них, датчики температуры, так что камеры лишь дополнение. Охранников несколько, и проверяют они этажи каждый час.

И кто-то об этом знал. Вот сейчас, что удивительно, я была против порядка. Если бы они проверяли не по четкому графику, а спонтанно, то было бы меньше возможностей просчитать.

Пока мыслей много. Но все вытесняет белый особняк с зелеными ставнями.

Почему я его помню? Или это фантазия?

Увы, воображением я обделена. Значит, когда-то видела. Скорее всего, в далеком детстве. Возможно, Лариса водила меня туда. А может… родители?

Их я совсем не помню. Но поняла это в полной мере, наверное, только сейчас. В моей жизни была только Лариса, и она заполнила собой все. Дала самые яркие эмоции, наставляла, учила.

– Анна Валерьевна, вы к ночи всегда такая рассеянная?

Действительно, надо собраться, а то я сама на себя не похожа.

– Кто проектировал галерею? – спросила я, проигнорировав вопрос Вертинского.

– Я.

– Вы еще и архитектор?

– Нет, я всего лишь сделал чертеж, а остальным занимались люди, которые в строительстве разбираются лучше меня.

Не знаю почему, но захотелось сказать что-нибудь дерзкое в ответ, хотя Олег Львович, судя по всему, не хвастался своими талантами. Всего-то констатировал факт.

Я вышла на темную улицу и осмотрелась. Из соседнего здания звучала музыка – там ресторан на территории бывшего особняка. Дальше темные окна во всех домах, точнее уже не домах, а помещениях, отведенных под разного рода заведения.

И даже галерея меня сейчас не интересовала. Я посмотрела в конец улицы, туда, куда не доходил свет фонарей. За небольшой церковью как будто заканчивался мир. Сплошная темнота. Но именно туда я и направилась.

– Анна, – Вертинский снова забыл, что у меня есть отчество, – вы куда?

Если бы я сама знала. Если бы понимала, куда меня ведет непонятно что. Как это назвать? Воспоминания?

Но я ничего не помню, хотя иду достаточно уверенно. Как будто знаю. Что-то знаю, но не осознаю.

Металлический решетчатый забор стал преградой, а дальше ничего не видно. Очертания церкви кое-как угадывались, и она, кажется, сейчас находилась на ремонте.

– Там, кажется, был какой-то водоем, – всматривалась я в темноту.

– За церковью, чуть ниже небольшое водохранилище.

Я в этом районе была всего пару раз, улицу вспомнила по указателю, который видела на проспекте, но как будто помнила и эту церковь, и водоем.

Откуда?

И вода… Я сейчас, всматриваясь в эту черноту, пыталась понять, почему хочется задержать дыхание. Но я все равно тону. И вижу церковь через призму воды.

Голова кружится, и я сжала металлические прутья, пытаясь отдышаться.

– Анна, с вами все в порядке? – который раз за вечер спросил Вертинский, положив ладонь мне на спину.

Это прикосновение и привело меня в чувства. Я глубоко вдохнула, выдохнула и обернулась.

– Мы же не попадем на территорию?

– Ого, а как же правила?

– Олег Львович!

– Боюсь, что не попадем, но вы же собирались в галерею.

Я снова действую вразрез со своими планами. И, кажется, даже начинаю к этому привыкать.

– Идемте в галерею, – снова посмотрела на стеклянного монстра и попыталась вспомнить на контрасте со всей улицей, как в точности выглядело то здание, которое находилось здесь раньше.

Вертинский достал телефон и, позвонив охране, попросил их снять дверь с пульта. Кстати, на охранную фирму тоже не мешало бы обратить внимание.

– Анна, – я уже даже привыкла без отчества, – вы прирожденный сыщик, – сказал Олег Львович, когда мы ждали, пока нам откроют дверь.

И снова этот тон, будто Вертинский не пытался сделать мне комплимент. Я, кажется, готова проникнуться к нему симпатией – никакой лести, никаких намеков на что-либо, кроме работы. Наверное, я изначально слишком предвзято к нему относилась.

Охранник, открывший нам дверь, кивнул и снова приложил кнопку к датчику возле двери, когда мы вошли.

– Отключите второй этаж, – попросил Олег Львович, но я перебила:

– Нет, первый.

Теперь, в темноте, я понимала, что внутренняя отделка почти такая же, как было в старом здании. В том самом особняке с зелеными ставнями.

– Отключайте первый, – не стал спорить Вертинский.

– Туда, – кивнула я направо.

Дверь была почти незаметна из-за лестницы, привлекавшей внимание. Да и инсталляции тоже отвлекали.

– Подождите, Анна, – остановил меня Олег Львович и начал искать ключи. – Сюда нет доступа ни для охраны, ни для посетителей. Это что-то вроде моего личного пространства.

Я подождала, пока он включит свет, и осмотрелась. Не кабинет, не студия, а что-то вроде гостиной, но очень старой. И камин, он выбивался из интерьера, потому что был именно старым, а не сделанным под старину.

Подойдя, я провела по нему рукой, не понимая, что меня так привлекло.

Я вообще сегодня мало что понимала…

– Это единственное, что осталось после пожара, – услышала за спиной, – можно сказать, что вокруг камина и была построена галерея.

Присев на корточки, сверху нащупываю задвижку и, потянув за нее, смотрю на Вертинского:

– Вы не могли не знать об этом, Олег Львович.

Глава 10 Олег

Черт возьми!

Слишком быстро вспоминает Анна. А если сейчас вспомнит и меня?

Лариса сообразила сразу, но она и тогда была взрослой женщиной, а не маленькой девочкой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.