Валентина Владимировна Кляйн
12 шагов в прошлое и 13 в будущее
Перепрограммирование судьбы через прошлые воплощения

* * *

© Валентина Кляйн, текст, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Введение

О чем эта книга и для кого?

Тоня: «Мне очень нужно лететь на этом самолёте в Москву. Но мои панические атаки… В последний раз мне после самолёта вызывали скорую, чтобы я хоть как-то пришла в себя. Я уже не верю в то, что смогу когда-то подняться по трапу. Но мне очень это нужно. На кону мои финансы, моя карьера, моя судьба».

Валентина: «Тонь, а как ты смотришь на регрессию? Ты допускаешь, что мы живём не одну жизнь, а много? Мне кажется, что мы можем получить все самые важные ответы сейчас именно этим методом».

Тоня: «…Хм… ну, я как-то сильно не углублялась в эти темы… Не знаю, живём мы одну жизнь или несколько… Мне с этой-то жизнью разобраться не понятно как… Валь, если есть шанс, что это поможет мне войти в самолёт и решить со временем проблему панических атак, я готова хоть на что. Давай делать. Прямо сейчас».

ПРОШЛО 2 МЕСЯЦА после регрессии.

Тоня: «За 2 месяца я облетела 3 страны, 6 перелётов, и никаких панических атак!!!

Поначалу было сложновато – перед посадкой трясло, но в целом всё проходило на ура! Ваша регрессия – это что-то нереальное! Я до сих пор в приятном шоке.

Я теперь снова „ЖИВУ“. На год вперёд уже куплены билеты в 8 стран, морской круиз и непролазные джунгли. Жалею, что раньше этого не сделала. Я просто не знала, что так можно».

В данной книге я детально описываю метод, по которому я работаю.

25-шаговая система: 12 ШАГОВ в прошлое и 13 в будущее.

Все ШАГИ описаны настолько подробно, чтобы любой психолог мог начать собственную практику регрессолога.

А также книга адресована обычным читателям, которые хотят научиться самостоятельно вспоминать прошлые воплощения.

На сегодняшний день СТАТИСТИКА по России следующая: лишь 1 психолог из 300 практикует метод регрессий. Иногда на целый край или регион нет ни одного специалиста. И клиенты нехотя вынуждены соглашаться на видеовстречи.

Но эта цифра обязательно будет расти.

Регрессии, которые шли как по маслу, я старалась здесь не описывать. Наоборот, для примеров я выбирала те случаи, где я спотыкалась и какое-то время была в тупике.

А также я старалась выбирать тех клиентов, за судьбой которых у меня была возможность наблюдать через месяцы и годы после регрессии, чтобы видеть последствия метода в ДЛИТЕЛЬНОЙ перспективе.

Описание регрессий дополнено базовыми понятиями психологии. Основными законами, по которым происходит развитие любой Души. Надеюсь увлечь читателя тем, что изучать себя и тем самым менять свою жизнь – это не самое лёгкое, но невероятно увлекательное занятие.

Я благодарна клиентам, которые дали разрешение на публикацию своих историй. Все имена изменены.

Верю – не верю в регрессию. Сомнения

В данной книге я описываю исключительно ПРАКТИЧЕСКИЙ мой опыт проведения психотерапии с использованием метода регрессии. Здесь почти нет теории. Я не ставила себе задачей научное доказательство, как и не задавалась целью убеждать скептиков.

Напротив, считаю наших внутренних СКЕПТИКОВ, которые есть в каждом человеке, важными помощниками и в некотором роде охранниками нашей психики.

Представьте, что ваша Душа – это дом. И в дверях стоит охранник. Назовём его ласково Геннадий. Его задача – чтобы в дом вносили только полезное, вовремя останавливать тех, кто в грязной обуви, без очереди пропускать то, что во благо.

Если наш Гена, охранник-скептик, стал совсем слабым, хиленьким, перестал сомневаться, то в нашем доме поселятся какие-нибудь уверенные фанатичные идеи. Либо здравствуй, психиатрическая больница.

Если же наш внутренний охранник Геннадий стал мощным вышибалой, в дом никто не зайдёт. Развитие приостановится.

Если мы не верим, отвергаем, не дослушав до конца, значит, возможно, данная информация в конкретный момент времени для нашей Души действительно вредна и токсична. Значит, это лишнее или несвоевременное. Каждым дверям своё место и своё время. Я за доверие к себе.

Сомневаюсь ли я в методе регрессии, в историях, которые описывают клиенты, в картинках, которые я видела в своих собственных регрессиях? Для меня этот вопрос звучит как «Верю ли я в медицинский БИНТИК?» Я точно знаю, что бинт залечивает раны. Знаю, потому что много раз это сама проверила. Сначала на себе, потом практиковала вместе со своими коллегами-психологами – подругами. Потом на своих близких, в том числе детях. Потом на клиентах.

Бинт работает. Какая разница, верю я в него или нет? Вопрос в другом! Как проследить, чтобы этот бинт был чистым, безопасным? Как минимизировать побочные эффекты? Поэтому я особенно старалась описать в этой книге все те ГРАБЛИ, на которые я наступала в своей практике.

В данной книге я не вдаюсь в подробное изучение того, из чего этот бинтик соткан, кто его создал, а какие бинтики ещё существуют в мире, а как был выращен хлопок для данного бинта.

Это, конечно, все тоже увлекательно и интересно, но эта книга не об этом. Возможно, это будет в другой.

Я предлагаю перевести вопрос «Верю или не верю в регрессию?» в другой вопрос: «После сеанса МЕНЯЕТСЯ ЛИ ЖИЗНЬ В ЛУЧШУЮ СТОРОНУ или нет?» Верю ли я или нет в арт-терапию, сказкотерапию, в символдраму, в расстановки? Да мне без разницы, являются ли эти рисунки, например, истиной. Мне важно, они работают или нет?

Для меня здесь главный акцент.

И было бы неправдой сказать, что после всех сеансов регрессии становилось легче.

Иногда были вау-эффекты, когда за 2 часа решалась проблема, которую я, в том числе совместно с другими психологами, ранее не могла решить методами психологии в течение нескольких лет. После этого я настолько разочаровывалась в обычных методах психотерапии, что обсуждала с подругами-коллегами, а не послать ли традиционную психотерапию худенькой тропинкой.

Были и средненькие результаты, когда эффект после регрессии был не такой яркий, почти незаметный.

А были и регрессии, которые, как казалось, ухудшали на некоторое время проблему. И потом всегда шёл долгий поиск – «что не так?» О таких случаях я обязательно расскажу здесь. И если я слышу от регрессологов о том, что этот метод со всех сторон прекрасен и всем подходит, то у меня возникает сомнение.

Это либо нежелание афишировать свой не самый удачный опыт, либо искреннее нежелание его замечать. Рискну изложить в том числе свои ПРОБЛЕМНЫЕ ИСТОРИИ с клиентами, так как считаю их самыми ценными для дальнейшего развития метода.

Эх, грабли-грабли, куда ж без вас?!

Нет лекарства, которое подходит абсолютно всем.

У метода регрессии есть свои противопоказания и свои ПОБОЧНЫЕ ЭФФЕКТЫ.

Они также будут описаны в примерах.

Алгоритм проведения сеанса регрессии

В процессе своей практики я для себя сформулировала 25 ШАГОВ проведения регрессивной сессии.

Из них 12 ШАГОВ направлены в прошлое и 13 в будущее.

Сначала здесь я коротко назову эти этапы.

Шаг 1. Знакомство.

Шаг 2. Запрос.

Шаг 3. Инструктаж.

Шаг 4. Расслабление.

Шаг 5. Мост.

Шаг 6. Идентификация: кто я, где я?

Шаг 7. Просмотр старого сценария.

Шаг 8. Запись старого контракта.

Шаг 9. Поиск альтернативных сценариев.

Шаг 10. Кармические задачи.

Шаг 11.% их выполнения.

Шаг 12. Ответ на начальный вопрос.

Шаг 13. Поиск родственников.

Шаг 14. Возврат в тело.

Шаг 15. Сравнение старого контракта.

Шаг 16. Создание нового контракта.

Шаг 17. Замена контракта.

Шаг 18. Прости, прощаю, благодарю.

Шаг 19. Проявление канатов и их разрыв.

Шаг 20. Анализ, как то воплощение влияет на текущую жизнь.

Шаг 21. Что нужно сделать в текущей жизни.

Шаг 22. Подведение итогов.

Шаг 23. Рекомендации после завершения.

Шаг 24. Письменное оформление результатов.

Шаг 25. Итоги через неделю.

Далее я описываю примеры нескольких регрессий. Почти в каждом случае я особенно подробно описываю какой-то ОПРЕДЕЛЕННЫЙ ШАГ. И коротко – все остальное.

Часть первая

Регрессия «Почему Кристина не может выступать публично?»

Девушка, 17 лет. Кристина (имя изменено). На приём ко мне, как к психологу, привели родители. О регрессии речи вообще не было. Суть запроса: «Она очень стеснительная, все дома учит, а рассказать в университете не может. Боится при людях отвечать. И вообще она очень молчаливая. И в школе такая же была. Ей ставят двойки, скоро сессия, дело идёт к отчислению из вуза, сделайте с ней что-нибудь».

Это редчайший для моей практики случай, когда клиент за всю сессию говорит несколько предложений. МОЛЧИТ. Но любит слушать. На вопросы часто кивает или крутит головой, улыбается. Обычно у меня на консультациях процентов 80–90 говорит клиент, и остальные 10–20 % говорю я. А тут, наоборот, 95 % говорю я и 5 % – Кристина. Я сомневалась, придёт ли она на вторую назначенную консультацию через неделю…

На следующей встрече задаю стандартный вопрос: «Хотелось ли приходить или были сопротивления?» Девушка ответила: «Я сказала маме, что если можно было бы ходить каждый день, то я бы ходила с удовольствием»… Видимо, что-то важное для себя она смогла получить, хотя не так просто выяснить, что именно.

Запрос страха публичных выступлений мы исследовали вдоль и поперёк в течение первых 5 встреч с самых разных сторон. Кардинальных изменений не последовало.

Удалось выяснить, что она НИ РАЗУ за все школьные годы не отвечала у доски. Сельские учителя постепенно привыкли к ней. Они знали, что она подойдёт на перемене и тихонько, пока никто не видит, все расскажет. Но у доски – хоть расстреляйте – не скажет ни слова. В университете же преподаватели попадались принципиальные: никаких перемен, никаких поблажек.

«Вы будущие юристы, адвокаты и прокуроры! Вы должны уметь выступать, и ещё как выступать. Никаких ответов на перемене!!!»

Обычно для меня табу – работать по регрессии с клиентами, которым нет 18 лет. Я стандартно на первой же встрече всегда проясняю и под запись фиксирую для себя в анкете отношение клиента (и родителя) к религиям, астрологам, целителям, таро, гаданиям, философиям и т. п., чтобы понимать, на каком языке общаться с клиентом. То есть проясняю изначально его картину мира. Родители в данном случае были очень традиционные, коих у меня большинство: в Высшие силы, «наверное, верим, в церковь почти никогда не ходим».

В девушке же было нечто иное, чего она прямо не проговаривала, от ответов уклонялась, улыбаясь. Меня не покидало ощущение, что передо мной сидит красивейшая чудесная юная ведьмочка с длиннющими густыми чёрными волосами. Я ранее слышала, что «ведьма» изначально означало «ведающая мать», т. е. знающая чуть больше, чем остальные. Для меня в этом слове нет темного оттенка, а есть лишь глубина.

Я поделилась с ней этим. Она, как обычно, отмолчалась, улыбаясь. Эта мысль всплывала у меня каждую встречу. В итоге на 5-ю консультацию, теряясь в догадках, я спросила разрешения и присоединилась к ней через метод пустого стула. Его умеет практиковать, наверное, большинство психологов.

Метод пустого стула + таблица эмоций = телепатия

Метод пустого стула – это когда я мысленно пересаживаюсь на другой стул и представляю, что я – это Кристина. И начинаю ощущать ее чувства, слышать ее мысли, намерения. Сначала, конечно, требуются месяцы тренировки, чтобы сперва познакомиться со своими собственными ощущениями в теле. Как я сама ощущаю свои собственные эмоции, например, стыд, виноватость, печаль, тоску, горе, отчаяние, раздражение, ненависть, возбуждение, эйфорию.

Итак, как минимум 77 различных оттенков эмоций нужно научиться распознавать в своём собственном теле. Когда сканируешь все свои эмоции, чужие уже распознаешь на автомате. И метод пустого стула уже не кажется каким-то чудом или телепатией. Это уже автопилот.

Обычно клиенты, которые впервые видят, как я практикую этот метод, сначала бывают иногда шокированы.

Вспоминаю подругу, которая не понимала поведение своей свекрови и сильно переживала из-за этого. Чтобы облегчить ее состояние, понять непонятное, я присоединилась к ее свекрови в конкретный момент времени – во время их произошедшей ссоры.

«Валя, как же так???! Ты же мою свекровь в жизни ни разу не видела и не слышала… но стала говорить прям её коронными ФРАЗАМИ. У тебя на лице была прям ее МИМИКА… Как это вообще возможно???!!»

Почти каждый клиент, который ходит ко мне на длительную терапию, постепенно овладевает этим навыком. Стандартную таблицу, по которой я работаю на каждой консультации, привожу ниже, ближе к концу книги, под заголовком «Алфавит психолога и регрессолога: таблица эмоций».

Вернёмся к Кристине и ее невозможности выступать перед публикой.

«Присоединившись» к Кристине, я увидела, будто рядом со мной постоянно мелькают какие-то тени, фигуры, и ее легкий страх при этом. Мне стало жутковато. Она словно видела фантомы, причём постоянно.

Как же мне ей это сказать, чтобы проверить, но избежать возможного испуга? Может, я «подгоняю гусей-лебедей в своей голове»? Я начала подбирать какие-то осторожные фразы о том, верит ли она в то, что после смерти человека остаётся какая-то там Душа, или что это полный бред?

На что получила бурю радости и ответ. Оказалось, что да, она с самого детства видит постоянно то ли Души, то ли сущности, то ли ещё нечто подобное. Что она не может «выключить» эти видения. Боится спать. Чувствует их взгляды в упор. И ощущает, что они тоже знают, что она их видит. Что это самое неприятное было для нее.

Я спросила, говорила ли она об этом с родителями, другими родственниками, подругами. На что она ответила, что родственники пугаются таких разговоров. Начинают злиться и требуют прекратить говорить «всякую ерунду». И Кристина давно запомнила, что об этом говорить не с кем, опасно, обидно. Все равно не верят, ещё и злятся.

Люди обычно обесценивают то, чего не понимают. И делают это из-за страха или стыда.

Мы часто кидаем камень в шевелящийся куст с перепугу.

И ее буря радости была от того, что я стала первой, кто поддержал ее в данной теме. Признала ее необычные способности, особенности. Она совершенно не понимала, как с этим обращаться, как пользоваться, как развивать.

Поскольку я не смогла в ее биографии найти более-менее существенную причину фобии публичных выступлений, то мой внутренний компас показывал стрелкой на регрессию.

Особенности видений девушки и ее упорнейшая молчаливость Штирлица рядом с родственниками сподвигнули меня рискнуть предложить несовершеннолетней Кристине посмотреть реинкарнацию, которая, возможно, стала первопричиной фобии.

Люди обычно обесценивают то, чего не понимают. Мы часто кидаем камень в шевелящийся куст с перепугу.

Она согласилась. У нас был только час времени, так как ее мама должна была приехать на машине и забрать ее после консультации.

На сегодняшний день я уже стараюсь избегать таких рисков и закладываю от 2 часов на данную процедуру.

Как именно проходит сеанс регрессии, я очень подробно опишу в следующих случаях. А пока суть. В тот период я ещё не делала диктофонных аудиозаписей и даже не заполняла бланки. Все это появилось позже.

Кристина увидела и описала воплощение, где она лежала ПАРАЛИЗОВАННОЙ в течение 35 лет, МОЛЧА глядя в потолок.

Она не просто увидела – она прожила, прочувствовала то, что испытывает человек, который 35 лет молчит!!!

Мы сделали необходимую терапию, как говорится, закрыли гештальт (гештальт – это незавершенное событие, заноза в Душе). И, помимо закрытия травмы, мы встраивали ей в сценарий новую модель, новое убеждение: «Я получаю удовольствие, когда меня все слушают». Мы не можем просто убрать симптом, мы можем его только заменить чем-то. Как это делается, в следующих случаях опишу пошагово.

На следующей неделе я ждала эту девушку, как, наверное, не ждала ни одного клиента. У меня было море ТРЕВОГИ: психика юная, как она с этим справилась, сохранила ли в тайне от родителей, как они могли бы отреагировать, не стало ли ещё не легче с выступлениями? Оправдан ли мой риск работы с несовершеннолетней?

Мы не можем просто убрать симптом, мы можем его только чем-то заменить.

Кристина: «За эту неделю я с кайфом выступила перед всей своей группой с рефератами 3 раза!!!.. В первый раз… за всю свою жизнь я перед кем-то выступила…»

Занавес.

Сказать, что я была в приятном шоке, – это ничего не сказать.

Но я осторожничала и наблюдала дальше, сохранится ли эффект на более длительное время?!

Ещё 3 месяца эта девушка ходила ко мне на консультации. Эффект сохранился. Мы отрабатывали другие темы с ней обычной психотерапией: безответную любовь, частые ссоры с подругами и прочее. Когда я спросила ее, знают ли родители, что она теперь легко выступает перед одногруппниками, она ответила, что СКРЫВАЕТ это от них.

Валентина: «Как? Почему? Мне же так хотелось вместе с родителями порадоваться результатам работы…»

Кристина: «Если они узнают, что задача решена, они больше не будут оплачивать мои встречи с психологом, а я хочу продолжать терапию».

Валентина:«Эх. Ладно, значит, молчим как партизаны».

В итоге сессия в институте благополучно Кристиной сдана. Родители выдохнули и прекратили финансирование встреч. Девушка исчезла из моего наблюдения.

Примерно через год я встретила ее на автобусной остановке. Подвезла и спросила, как у неё сейчас с выступлениями перед публикой. Может, снова вернулась фобия и не выходит к доске? Но нет. Эффект закрепился. Девушка продолжает выступать на публике, когда это необходимо.

Это была регрессия с одним из самых быстрых и самых ярких результатов.

Наверное, я запомню ее на всю жизнь. Но так бывает не всегда.

После того случая я была сильно разочарована методами нашей традиционной научной психологии. Можно было бы и 5 лет с этим человеком вести терапию ее фобии, и вряд ли бы мы её до конца проработали. А здесь за 1 час получить такое?!!! Я сильно сомневалась тогда в том, хочу ли я по-прежнему работать психологом или надо полностью переходить в нишу регрессолога.

Грабли на ШАГЕ № 1. Зацикленность регрессолога на результате, а не на процессе

 Пример с Кристиной звучит гладко и складно на первый взгляд. Где же обещанный ПОДВОХ?

У каждой медали есть две стороны. У каждой удачи есть цена.

Моя ошибка как регрессолога в данном примере состояла в том, что я на первое место поставила РЕЗУЛЬТАТ от регрессии. А лишь на второе место – ПРОЦЕСС. Моя заинтересованность в том, чтобы получить эффект, была слишком высока.

Представьте пожарного, который во что бы то ни стало хочет вытащить из горящего дома человека. Любой ценой.

У каждой медали есть две стороны. У каждой удачи есть своя цена.

Раз, другой такому пожарному может повезти и он кого-то спасёт. Станет героем. А на третий раз он сам погибнет. Зацикленность на результате крайне опасна для самого специалиста. Причём для специалиста в любой профессии.

В примере с Кристиной я допустила 2 грубейших нарушения собственной безопасности. Первое – несогласованность метода с родителями несовершеннолетней пациентки. Несмотря на то что Кристине оставалось несколько месяцев до 18 лет, это было крайне небезопасно.

Так уж сложилось, что ранее я работала арбитражным юристом, поэтому понимала, что последствия моего несогласования метода могут быть очень нехорошими.

Второй риск, на который я пошла, – это 1 ограниченный час на погружение.

Этого также крайне желательно избегать.

Представьте, что хирург начинает делать операцию, предполагая, что через час выключат все электричество. Все приборы перестанут работать. А если что-то пойдёт не по плану и процесс затянется? Надеяться лишь на резервное питание? А оно точно сработает? Давно его проверяли?

И ради чего риск? Хочется почувствовать себя великим спасателем, героем, самым лучшим специалистом? И чем более травмированный внутренний нарцисс внутри нас, тем больше мы кидаемся на амбразуру.

На эту ошибку идут практически все начинающие специалисты в любой профессии.

Например, маникюрщице звонит невеста в 10 вечера и со слезами просит починить сломанный ноготь накануне регистрации. «Только ты меня спасёшь, мне не к кому больше обратиться, я уже 1,5 часа рыдаю…»

И вот фея гель-лаков понимает, что дезинфицированных инструментов к вечеру уже нет и хочется спать. Но так приятно быть нужной. И вот мы надеваем корону спасителя и идём на риск. Слегка обработали инструменты и делаем сломанный ноготь.

У психологов есть метафора про спасение УТОПАЮЩЕГО.

Что вы сделаете, если увидите тонущего в болоте человека?

Или уходящего под лёд?

Первая реакция часто идёт – подать руку.

И в этом как раз ошибка. Нужно подавать палку, веревку, что угодно. Кроме руки.

Если один раз подадите руку, возможно, вам и повезёт и вы оба останетесь в живых. Но если вытаскивать людей из болота – это ваша профессия и вы делаете это с утра до вечера, то вас очень ненадолго хватит.

На первом месте должен быть процесс, а лишь на втором – результат.

В первую очередь – собственная БЕЗОПАСНОСТЬ. Во вторую очередь – стремление к помощи нуждающимся.

На первом месте должен быть процесс, а лишь на втором – результат.

Часть вторая

Стоит ли тратить время на прошлое?

Действительно, зачем тратить свою энергию на вчерашний день? Зачем открывать канал воспоминаний, который у нас обычно закрыт? Раз какие-то Высшие силы его перекрыли, может, так надо? Живи здесь и сейчас, не оглядываясь?

Согласна. Если человек живет, чувствуя себя более-менее комфортно, ему понятно, куда он движется, или непонятно, но его это устраивает, со здоровьем все в порядке, то я согласна – нечего там делать. Вспомним фразу: не чешите там, где не чешется.

Не чешите там, где не чешется.

Представьте, что причины проблем клиента – это как цыплята, проклюнувшиеся, но застрявшие в яйце, лежат в лукошке, смотрят на вас, моргают жалобно глазками. «Ну, вытащи меня наконец, дай освободиться энергии, побегать уже охота».

В первый час консультации, знакомства с клиентом насчитаешь этих цыпляток уже ой-ей-ей сколько, видишь толщину скорлупы. Вот этого цыплёночка освободим за 1 час. Вот того – встреч пять по часу примерно понадобится. А у этого скорлупа бронированная, через полгода попробуем с ней поработать.

Но клиент говорит: «Нет, терапия мне не нужна, я хочу за один сеанс».

Свой метод фиксации этих цыплят (психотравм) я для себя оформила в виде таблицы, которую на каждой встрече с клиентом заполняю. Привожу ее здесь.

Очень наглядный диалог был у меня с моей одной клиенткой. Причём она даже проходила у меня психотерапию в течение нескольких месяцев и осталась довольна многими решёнными задачками. И все же после расставания, через полгода примерно, задала вопрос: «Валя, можешь мне помочь? На меня точно порчу навели. Чувствую, что так много моей энергии утекает к мужчине… Ты умеешь ЯЙЦОМ ПО ГОЛОВЕ КАТАТЬ, чтобы мне полегчало?!»

Я предложила обычную психотерапию, чтобы ушли эмоции после расставания с мужчиной. Но нет, ей нужно было именно яйцо по голове покатать. Она отказалась от моего предложения. Вот таких клиентов много отзывается на регрессию в надежде на чудо.

Правда, мы все немного такие. Зачем нам делать зарядку каждое утро? Лучше к шаману пойдём или порчу снимать.

Зачем нам делать зарядку каждое утро? Лучше к шаману пойдём или порчу снимать.

Можно ли проводить регрессию без предварительной психотерапии?

Я склонна считать, что в регрессию стоит идти, только если причины в этой жизни найти невозможно. Или все причины найдены, все отработаны, но проблема возвращается.

Когда я училась на психолога, нам, студентам, говорили, что есть проблемы, которые вообще решить в терапии невозможно. Их мало, но они есть. Где психология признает своё бессилие.

Вот тут метод регрессии – бинго!!! 100 % попадание в яблочко.

Были случаи, когда клиент, получая поддержку и в индивидуальной терапии, и в групповой, и параллельно с разными психологами, все равно пребывал год в состоянии, что хоть сейчас иди и прыгай из окна. Потом правильно сформулированный запрос в регрессию, 2 часа погружения – и происходила словно подмена человека.

Чувство – как будто спал долго и ОЧНУЛСЯ. И даже не верит, что это он вот так жил последние годы. И это новое состояние оставалось стабильным.

Анализ ДНК или гипс?

Регрессия без обычной психотерапии – это представьте, что пришёл человек, говорит: «Мне так больно ходить по земле, что аж жить неохота. Сделайте мне, может, анализ ДНК, может, там причина?» А ты смотришь на него и видишь – нога сломана. Говоришь: «Какая ДНК???! Давай, может, кость назад вправим, зашьём, ГИПС наложим, перевязки придётся поделать несколько раз?»

Глядишь, и ДНК не понадобится… А клиент отвечает: «Ой, нет, это, наверное, больно, страшно, долго и дорого. Я не готов».

Анализ ДНК или подобный действительно может потом пригодиться: вдруг он ноги каждый месяц заново ломает?

Может, кости от природы хрупкие у человека, и тогда можно найти первопричину в регрессии и убрать ее, починить сломанную хромосому. Но пока нога сломана, я голосую за первостепенность гипса.

Если в этой жизни сломал ногу, значит, лечим обычной психотерапией, если родился горбатым, значит, работаем регрессией.

Хотя, конечно, бывают случаи, что и нога цела, и горб отсутствует. А вот наступил час Х – и горб резко вырос. Тогда тоже в регрессию.

Например, жила клиентка до 30 лет замечательно, потом – опа – и за год словно ураганом по жизни прошлись. Развод, операции, панические атаки, либидо словно отрезали, затяжная депрессия, год не вставая с кровати, атрофия мышц. Вот такие ситуации я имею в виду под метафорой «резко вырос горб».

Я видела восхитительные результаты и от психотерапии, и от регрессии. В моем представлении они предназначены для разных ситуаций. Эти два метода – они не конкурируют – они прекрасно ДОПОЛНЯЮТ друг друга.

Для меня психотерапия – это кухня. Регрессии – это КОФЕМОЛКА на кухне, это один из очень важных и узкоспециализированных инструментов.

Но едва ли стоит пытаться ежедневные блюда на кофемолке готовить. Можно, конечно, но эффективность сомнительная.

Психотерапия – это кухня.

Регрессии – это кофемолка на кухне.

Для ежедневных задачек есть более элементарные и более действенные инструменты в обычной психологии.

Часть третья

Регрессия «Почему у Тони панические атаки и аэрофобия?»

Антонина, 26 лет, свадебный фотограф, детей нет, в гражданском браке 8 лет.

Обратилась ко мне как психологу с проблемой панических атак. Они впервые появились 5 лет назад.

Панические атаки – это резкие бесконтрольные вспышки ужаса без видимых на то причин. Человеку кажется, что он сейчас умрет. Хотя реальной опасности нет.

Антонина уже ходила к психотерапевту по этому поводу 4 года назад, было 5 встреч. Со слов Антонины, учились правильно дышать, настраиваться, справляться с приступами. Также психотерапевт выписала таблетки. С причинами не работали. Но клиентке помогло на время. Затем она целенаправленно сделала прыжок на тарзанке в пропасть с моста. И после этого 2,5 года панические атаки полностью отсутствовали. Затем они вернулись.

Границы, в которых мы работали, были следующими. У нас было 30 дней. Она выиграла в конкурсе бесплатную путевку на обучение по своей профессии, в связи с чем через месяц нужно было лететь на самолете. Предыдущий самолёт два месяца назад она пережила с панической атакой, причём самой мощной, длительной и тяжелой за всю ее жизнь. Она ещё сутки не могла быть после неё во вменяемом состоянии. Вызвали в итоге скорую, чтобы медикаментозно привести психику в норму.

После этого она испытывала такой лютый ужас при мысли о том, что нужно будет входить в самолёт, что вообще не верила, что она ещё когда-то в своей жизни в него войдёт. И тут сбылась ее мечта – она выиграла обучение, о котором только грезила. Что делать?

Тоня приняла решение бросить все силы на психотерапию. После первой встречи решила, что я ей как специалист подхожу, и купила у меня абонемент на месяц на 8 часов.

Итак. У нас 8 часов.

На первых встречах я исследовала ее биографию, какие травматичные события были 5-6-7 лет назад, т. е. за год-два до первой панической атаки. Ничего особенного не находилось в этот период. Я пробовала с другой стороны: что на сегодняшний день больше всего тяготит? Отработали несколько тяжелых травм с мамой. Мать всю жизнь страдала серьезной стадией алкоголизма и при этом ещё болела эпилепсией. Отец был также запойным и умер у неё на глазах от приступа кашля (так это внешне выглядело).

Алкоголизм – это болезнь замороженных чувств. Алкоголь – анестезия от острой душевной боли. Люди пьют, чтобы не проживать всю остроту бывших обид, страхов, ненависти, вины и стыда, чтобы «выключить» реальность.

Есть старший брат, отношения с ним всегда были крайне сложными, дрались до крови. Сейчас не общаются вообще. Брат сидел 5 раз в тюрьме. В общем, как сама Антонина оценила свою биографию: вся жизнь от начала до отъезда из дома в другой город (в 19 лет) – это сплошной кошмар.

Какие-то кусочки травм нам удалось отработать. Читатели, знакомые с психотерапией, поймут: чтобы «подлечить» такое детство, нужен МИНИМУМ год, а скорее несколько лет еженедельной работы с психологом.

Состояние улучшалось, панические атаки в полном цикле ушли. Но продолжались ежедневные подступы атак, с которыми она уже давно научилась сама и без меня справляться.

Алкоголизм – это болезнь замороженных чувств.

Алкоголь – анестезия от острой душевной боли.

Валентина: «Что ты чувствуешь, когда начинается паническая атака, какие метафоры, ассоциации приходят в голову?»

Антонина: «Да разве это важно?! Они же у всех похожи».

Валентина: «Нет, они очень разные. Опиши».

Антонина: «Ну, мне становится как будто тесно, тяжело дышать, кажется, что я сейчас задохнусь, умру. Первые годы я не могла находиться в толпах людей, в торговых центрах. Ещё я безумно испугалась пару лет назад в метро. Поезд очень сильно разогнался, затем резко ударил по тормозам, свет погас. Все люди полетели друг на друга, потом тишина, темно… Когда включили свет, все в ужасе смотрели друг на друга. После этого я не могла больше спускаться в подземку. Пришлось уехать из Москвы из-за этого, поменять город проживания. Ещё я очень боюсь ездить в машине в тоннелях. Мне кажется, что он сейчас обрушится и нас задавит, засыплет».

Валентина: «Хорошо. Теперь опиши свою первую паническую атаку. Ты помнишь ее?»

Антонина: «Да, я очень хорошо помню ее. Это было 5 лет назад, 9 мая 2014 года… Мне был 21 год… Странно… у меня невероятно туго обычно с датами, даже суперпамятными. Я категорически не смогу вспомнить, в какой день недели мы с тобой в прошлый раз встречались. Для меня тема дат – это полный провал. А тут я так хорошо помню. Странно…

Ну, так вот. Мы с моим парнем были в Питере на праздновании Дня Победы. Шла толпа. Мы решили подняться вместе с другими в башню по винтовой лестнице наверх. И как только мы в неё зашли… было так тесно, но никто не толкался, все шли… Мне стало очень плохо, я начала словно задыхаться, пришлось возвращаться против течения. Мы вызвали скорую. Так случилась моя первая паническая атака. Тогда я ещё не знала, что мое состояние так называется».

У меня на этом рассказе были ощущения, что я сапёр и что какие-то силы встроили внутрь меня металлоискатель, точнее, травмоискатель. И он сейчас уже не просто пикал – он звенел беспрерывно в моих ушах невыносимо, транслируя: «Вот здесь зарыто самое главное, стоять, не двигаться с места, работаем здесь».

Валентина: «Тонь, а как ты смотришь на регрессию? Ты допускаешь, что мы живем не одну жизнь, а много? Мне кажется, что мы можешь получить все самые важные ответы сейчас именно этим методом».

Антонина: «…Хм… ну, я как-то сильно не углублялась в эти темы… Не знаю, живем мы одну жизнь или несколько… Мне с этой-то разобраться не понятно как… Валь, если есть шанс, что это поможет мне войти в самолёт и решить со временем проблему панических атак, я готова хоть на что. Давай делать. Прямо сейчас».

Опускаю пока описание самого процесса вхождения в нужное воспоминание. Привожу здесь уже диалог самой главной части. Смотрим «кино» регрессии.

Подробно ШАГ № 7
Просмотр старого сценария

Валентина: «Что ты видишь? Описывай любые картинки, даже если они тебе кажутся абсурдными или непонятными. Без анализа. Говори все, что видишь. Первое, что приходит».

Антонина: «Хм… не знаю… темнота кругом просто (у клиентки на глазах плотная повязка). Вроде ничего не вижу».

Валентина: «Все хорошо. Наблюдай дальше. Доверяй себе. Темнота – значит, темнота, хорошо. (Молчим.)… Что-то меняется? Присмотрись к темноте».

Антонина: «Мне кажется, я начинаю в темноте видеть деревья, что ли. Как будто издалека их в полутемноте вижу. Вроде домик какой-то вижу… Может, я себе это все придумываю? Лес, домик – что к чему?»

Валентина: «Отпусти анализ и размышления. Просто смотри дальше и все описывай. Доверяй себе. У тебя есть ощущение, кто ты или что ты, или пока нет?»

Антонина: «Мне кажется, я где-то сверху обрыва смотрю вниз, но не чувствую, что я стою… Я что, в воздухе вишу, что ли? Что за ерунда?.. Не понимаю… Внизу вижу домик, вот ещё другие теперь вижу дома, в некоторых свет горит, а в первом нет. Похоже, ночь сейчас. Вокруг лес».

Валентина: «Возникают ли у тебя при взгляде на эти дома какие-то чувства? Что ты здесь делаешь? Что это за дома?»

Антонина: «У меня ощущение, что я вернулся (клиентка впервые начинает говорить о себе в мужском роде)… Первый дом словно мне до боли знаком. Похоже, я в него вернулся. Он заброшенный, окна забиты досками. Я, похоже, спускаюсь в этот дом. Да, точно, сейчас уже вижу, как я хожу по пыльному дому. Он давно пуст. Он мой. Так, похоже, я мужчина, пожилой или в возрасте».

Валентина: «Кроме тебя, ещё кто-нибудь здесь живет? Откуда ты вернулся?»

Антонина: «Я не знаю. Не вижу больше картинок».

Валентина: «Душа, покажи нам, пожалуйста, важнейшие ключевые события этой жизни. Что произошло? Переместись в нужный момент».

Антонина: «Да, пошли картинки. Я вижу себя парнем лет 20–22. Я в этом доме, со мной моя бабушка. Похоже, мы живём в этом доме вдвоем. Вижу старенький телевизор, радио что-то говорит…»

Я, слушая Тоню, молча удивляюсь. Неужели воплощение настолько свежее, что уже телевизоры даже были? Такое очень нечасто бывает в моей практике… Скорее, наоборот, клиентских регрессий, в которых люди описывали себя полуобезьянами, общающимися жестами, без слов, я увидела раз в 10 больше, чем тех, где были телевизоры или машины…

Антонина: «Странно, я беру квадратик ткани, что-то складываю туда… Вещи какие-то, не пойму… Завязываю в узелок… Я куда-то собрался. Боже… я на войну собрался!!!!.. Я знаю, что мне надо идти, но мне так страшно!!!.. (Тоня начинает плакать.) Бабушка меня провожает. Я вижу ее в последний раз сейчас. (Клиентка снова плачет.)»

Валентина: «Выходи сейчас из этих чувств, отстраняйся от них, давай смотреть дальше. Что произошло? Душа, покажи дальнейшие важнейшие моменты».

Антонина: «Я вижу уже другую картинку. Я сижу где-то под землёй, что ли… Странно очень… Где я? Я, похоже, не один. Тут много народу… Тесно, все просто сидят как-то… Больше ничего не вижу».

Валентина: «Может быть, ты что-нибудь слышишь? Давай медленнее… Прислушайся к ощущениям

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.