Мария Кузнецова
Песня птицы Сирин

Легкие снежинки искрились в неярком свете зимнего солнца, ветер кружил их и бросал Глаше прямо в рот. Смеясь, девочка бегала по полянке возле дома и тянула руки вверх, требуя себе еще больше белого лакомства. Одна из снежинок залетела прямо в нос, и Глаша, не сдержавшись, чихнула. От звонкого «апчхи!» она проснулась и села в кровати. Выглянув в окно, малышка разочарованно вздохнула: снег ей только приснился, за окном же стояла непривычно слякотная зима. Ни тебе озорного морозца, пощипывающего детвору за щеки, ни сугробов, ни узоров на окнах. А ведь уже через неделю Новый год!

Глаша, обиженно сопя, слезла с кровати и пошлепала босыми ногами по деревянному полу. У печки суетилась бабушка, на столе, накрытый полотенцем, остывал свежеиспеченный хлеб, рядом стоял кувшин с утренним молоком.

– Глашенька, деточка, ты чего в такую рань проснулась? – спросила баба Клава, засовывая в горнило горшок с кашей.

– Снег приснился, – захныкала девочка. – Зиму хочу настоящую!

– Да, Морозушко нынче не в настроении, – вздохнула бабушка. – Уж как мы его ждем, да вместе с вьюгой-метелицей, а все никак. Видать, прогневали мы чем-то Мороза Ивановича.

Глаша села на скамейку и отрезала себе огромный кусок хлеба. Корочка уже остыла, но мякиш все еще хранил печное тепло. В избу зашел дедушка. Улыбнулся, увидев внучку.

– Что, Гланя, выспалась?

– Выспалась, дедуля. – И, немного подумав, девочка и ему пожаловалась: – Снега хочу.

– А кто ж его не хочет? – прокряхтел дед Авдей, наливая себе полную кружку парного молока. – Все хотят. Землю надо хорошенько припорошить, а то грянут морозы, и мы без урожая останемся.

– Бабушка, а на что Дедушка Мороз может злиться? – спросила Глаша, отрезая еще один кусок хлеба и подавая его деду.

– Да кто ж его знает, – охнув от натуги, баба Клава достала из печки горшок с кашей и поставила его на стол. – Не жуйте хлеб впустую, каша подогрелась.

Из комнаты, потягиваясь, вышел глашин старший брат, Гриша. Ему недавно исполнилось двенадцать, и с тех пор он совершенно перестал играть с младшей сестрой, решив, что теперь ему с шестилетней Глашей неинтересно. Но девочка на него не обижалась, она любила своего старшего брата. К тому же, он всегда за нее заступался и старался во всем помогать.

– Теперь все в сборе, можно завтракать, – кивнула бабушка, неся к столу стопку тарелок.

Глаша кинулась ей помогать, а Гриша, поеживаясь, вышел в прохладные сени – умываться.

Родители Глаши и Гриши постоянно уезжали в город на заработки, а дети оставались помогать по хозяйству бабушке и дедушке. Им нравилось жить в деревне, и в город они не рвались. Пару раз папа брал их на ярмарку, там было шумно и весело, но переезжать туда насовсем ни брату, ни сестре не хотелось – слишком шумно, да и друзья у них все здесь.

Позавтракав и убрав посуду, дети вышли на улицу. Глаша печально поковыряла калошей склизкую землю. И что эта зима о себе думает? Положено ведь на Новый год снег, морозик, мандарины, а тут что? Ну кому захочется елку наряжать, когда кругом такая слякоть?

– Пойдешь со мной в лес? – как будто прочитав ее мысли, спросил Гриша. – Деда сказал нам елочку какую-нибудь присмотреть. Если найдем что-нибудь интересное, завтра вместе с ним пойдем и срубим.

– Пошли, – согласилась Глаша, хоть и не хотелось ей по грязи таскаться. Но делать дома все равно нечего, а так – хоть какое-то развлечение.

Лес был неприветливый, темный, как будто без снега даже гостей не хотел привечать. Мокрые, почти черные стволы стояли, как столбы, опавшая листва после осенних дождей превратилась из пестрого ковра в серую склизкую массу.

– Смотри, вон елочки! – вскрикнула вдруг Глаша и побежала туда, где между печальными голыми деревьями проглядывала рассыпчатая зелень хвои.

– Не убегай никуда без меня, слышишь?! – возмутился Гриша, но сестра была уже далеко. – Вот мелочь непослушная, – проворчал мальчик, с трудом пробираясь через колючие кусты. – Больше никуда ее с собой не возьму, пусть даже не просит!

Наконец, догнав сестру, Гриша строго ее отчитал, и Глаша пообещала больше не убегать. Вместе они пошли вперед, выискивая самую красивую елочку и запоминая дорогу, чтобы завтра прийти сюда с дедушкой. Но елки тоже стояли грустные и тусклые, поэтому дети шли все дальше и дальше. Прямо перед ними открылся овражек с небольшим ручейком, через который был перекинут мостик. Дети перешли через него и пошли дальше. Но чему дольше они шли, тем больше Гриша понимал, что не узнает этой части леса. Дернув сестру за руку, он остановился.

– Но мы так и не нашли елочку, – заканючила Глаша.

– Ничего страшного, завтра в другую сторону пойдем, – успокоил сестру Гриша. – А сейчас пора возвращаться, скоро темнеть начнет.

Дети пошли обратно. Мальчику казалось, что вот-вот за деревьями мелькнет мостик, но он все не появлялся. Заплутали они, что ли? Сколько Гриша с дедом по этому лесу ходил, думал, что все здесь знает, а оказалось – нет. И что же теперь делать? Зимние дни коротки, скоро совсем темно станет. И снега нет, даже собственных следов не отыскать.

– А когда мы отсюда выйдем? – прошептала Глаша, оглядываясь по сторонам.

– Не знаю, – честно признался брат. – По-моему, мы заблудились.

Девочке стало страшно, но она решила пока не плакать. А то Гриша рассердится, расстроится, и вообще дорогу обратно не найдет. Бабушка всегда говорит, что панике поддаваться – последнее дело, так точно проблему не решишь.

Сколько они так плутали по лесу, неизвестно, наверно, часа три, не меньше. Постепенно вокруг детей сгущались тени. Глаша все теснее прижималась к брату, да и ему было не по себе. Остановившись возле высокого дуба, он повернулся к сестре:

– Я сейчас залезу наверх, попытаюсь узнать, где мы находимся, и в какую сторону нам идти. А ты стой здесь. Я быстро.

Мальчик подпрыгнул, схватился за нижнюю ветку и быстро, как обезьянка, вскарабкался наверх. Дерево действительно было высоким, так что лес далеко просматривался. Вот только деревни нигде не было видно. Зато вдалеке Гриша заметил золотистый огонек. Может, тут рядом сторожка лесничего? Вот было бы здорово! Буквально скатившись с дерева, мальчик схватил сестру за руку.

– Глашка, мы спасены! Скоро дойдем до сторожки лесника, может, он прямо сегодня отведет нас домой.

Дети, забыв об усталости, понеслись в ту сторону, где Гриша видел огонек. Лес становился все гуще и темнее, но это их не беспокоило – там, впереди, спасение! Наконец, в просвете между деревьями замерцал неяркий свет. Глаша вдруг остановилась.

– А вдруг там никакой не лесник, а злая Баба-Яга?

– Глаш, ну какая Баба-Яга? – простонал Гриша. – Это же все выдумки, чтобы непослушных детей пугать. Смотри, избушка-то не на курьих ножках! И шестов с черепами нигде не видно. Так что нет там никакой Бабы-Я…

Снова повернувшись к огоньку, мальчик замолчал. Перед ним стояла очень странная бабушка. Длинный крючковатый нос торчал прямо перед лицом мальчика, в темноте сверкали умные, колючие глаза. Одета была незнакомка в длинный тулуп, на ногах – валенки, на голове – платок, а в руке красовалась лохматая метла.

– Нет меня, говоришь? Не существую? Ну-ну, – проговорила она, покачивая головой. – Вот сейчас как возьму вас под белы рученьки, да как посажу в печь, да как съем на ужин, посмотрим, кто из нас не существует!

Глаша ойкнула и прижалась к брату, Гриша же внимательно осмотрел неожиданно появившуюся бабушку. Да, выглядит она, конечно, странно, но чтобы Баба-Яга… Да нет, глупости все это. А незнакомка, тем временем, крепко схватила детей за руки и потащила за собой в избу, которая оказалась самым обыкновенным домом. Внутри стояла большая печка, стол со скамьей да огромный ларь, на который было наброшено богато расшитое покрывало, – вот и все убранство.

Бабушка усадила детей на скамью и подбросила дров в печь.

– Только не вздумайте уходить, – проскрипела она. – У меня тут по ночам волки рыщут, добычу ищут, так что, если не для меня, так для них ужином станете.

– Что вы обманываете! – возмутился Гриша. – Нет в нашем лесу волков! Иначе дедушка бы не пускал нас сюда одних.

– Это в вашем лесу волков нет, – недобро улыбнулась Яга. – А в нашем есть. Вы, когда сюда шли, куст калиновый и мост через ручей проходили? Граница там между вашим, человеческим лесом, и нашим, сказочным.

– Куст не помню, а вот мост… Я еще думал, откуда он взялся, не было его раньше. Так вот почему мы дорогу домой найти не можем! – догадался Гриша, и от этой догадки у него скрутило живот.

Дедушка ведь рассказывал ему о тайной тропе, на которую местные жители стараются никогда не ступать. Мол, уведет тебя тропка в такое место, из которого потом можешь и не выбраться. И мосток он упоминал, просил ходить по нему. Так что же теперь, пропадать здесь? Нет, Гриша не собирался так просто сдаваться.

– Бабушка Яга, перед тем, как вы нас в печь засунете, можно вопрос задать? – осторожно начал мальчик, решив действовать хитростью.

– Отчего ж нельзя, спрашивай, – смилостивилась лесная колдунья, пошевелив кочергой угли.

– Вы, случайно, не знаете, почему зима никак не придет?

Баба-Яга задумалась и присела на ларь. Почесала голову. Почесала подбородок. Почесала ногу.

– Не знаю, – удивленно ответила она.

– Как же так? – разочарованно покачал головой Гриша. – Я думал, вам это известно. Про зиму ничего не знаете, избушки на курьих ножках у вас нет. Ну и какая вы Баба-Яга после этого?

– Нет, погоди-ка! – возмутилась бабушка. – Как какая? Самая настоящая! А от избушки на курьих ножках меня укачивать начало, елозит она вечно, спать невозможно! Отпустила ее на зиму погулять.

– Допустим, с этим разобрались, – хмыкнул Гриша. – А насчет зимы что?

Он почувствовал рядом с собой активное шевеление и сжал маленькую ручку сестры. Не мешай, мол. А Баба-Яга снова задумалась. И вдруг засмеялась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.