Спасение Анны
Никита Белугин

© Никита Белугин, 2023

ISBN 978-5-0060-9775-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1

Ане двадцать три года, но по развитию своему она не уступит большинству взрослых женщин. Она только что окончила ВУЗ и её взяли на денежную работу близкой её специальности. Живёт она в Петербурге, встречается с молодым и тоже перспективным человеком. Словом, в двадцать три она добилась почти всего, к чему стремилась, оставались только мелочи, такие как наживание и накопление средств, а также бракосочетание и вынашивание детей с их последующим воспитанием. И ведь казалось бы, так всё тупо и просто, но какие же лбы должны быть у людей высокие, чтобы устроить так всё тупо и просто! Ведь это смешно, но это так.

Другое дело Анин товарищ, Максимка, который остался жить в деревне с своими родителями. Аня по возможности старалась укрывать сей факт в Петербурге, что она родом , а из жалкой деревни, и если её спрашивал кто, то она, как бы положив средний палец на указательный, отвечала самым сухим тоном, и называла столицу области, в которой находилась её деревня; то есть в случае, если бы ей даже и пришлось потом уточнять конкретный адрес, то она с лёгкостью отделалась бы от стыда простой причиной, дескать чтобы не мучить уточнениями вопросителя, простодушно назвала всем известный в Росси город, и всё. даже не из города

В деревнях, вообще говоря, живут самые лучшие люди во всех странах Мира. А уж те, которые переезжают в столицы – это люди оценившие самих себя по достоинству. Максим, друг Ани, был парень скромный, как и сама Аня. Сложно сказать, любил ли Максим Аню, скорее они были просто друзья, но учитывая, что дружбы между разными полами быть не может, то наверно любил; хотя они не держались даже за руки во всю долгую их дружбу до шестнадцати лет. Но даже если и допустить, что Максим не был в неё влюблён мужской любовью, то по крайней мере она была для него главным человеком из всех, кого он знал.

По уезду Ани Максим не впал в тоску и грусть, что может показаться удивительным, а спасало его не покидающее его ощущение, что Аня будто и не уехала вовсе, будто уехала не надолго, ведь в его душе было столько воспоминаний о ней, что их вполне хватило не только на первые дни разлуки, а и на ближайшие годы. Но время шло, Аня писала и звонила не только Максиму, но и его родителям, потому что она для них тоже была как родная; да и родители самой Ани, встречаясь с Максимом, передавали ему порой что-нибудь о ней новое.

Анна приезжала домой примерно раз в год, иногда два. Всякий раз они болтали, встречаясь с Максимом, как и прежде. Максиму было очевидно, что это по-прежнему та же Аня, и не какая она не «городская» теперь, как отозвалась брезгливо о ней его мать. Изменения в ней были пожалуй только чисто внешние, она стала краситься, – по деревенским меркам слишком уж вычурно, так что накрасься она таким же манером, живя здесь, в деревне, то её посчитали бы все не иначе, как за шлюху. Но Аня таковой не была, и по секрету скажем, оставалась девицей в свои двадцать три года, – уж каких ухаживаний не видав за годы учёбы и жизни в столице, и в каких экстремальных ситуациях не побывав.

Но однажды Аня приехала так же в гости, будучи уже постарше двадцати трёх, не девственницей… Максим заметил кольцо у неё на пальце; он конечно слышал слухи о её свадьбе, но как-то всё отмахивался от них, в тайне души надеясь на какое-то чудо, на какую-то сказку, в которую верил и он и она тоже, когда были маленькие; сама же Аня – в разговорах с ним или во время встреч в её посещения на каникулах – не затрагивала эту тему почти что вовсе, чутко замечая, что Максиму она неприятна. Приехав теперь, с кольцом, Аня, повстречавшись с Максимом, была весела и не могла понять, отчего Максим так неразговорчив и уныл. А уехав домой, в ближайший год стала слышать от земляков, с которыми созванивалась, что Максим де как-то испортился: стал пить, занимать и тунеядничать.

Максим, к слову, не имел даже среднего образования, хотя парень был далеко не среднего ума и в школе учился на одни четвёрки с пятёрками; он тоже отправился учиться, как и Аня, по окончании школы, – только он после девятого, а не после одиннадцатого, как она, – и поступил он не в институт, а в ПТУ в соседнем городе, пятьдесят километров от деревни (не в столичном городе региона, кой представляла своей родиной Анна и который находился за все двести пятьдесят от их деревни). Проучившись меньше года, Максим вернулся домой с коричневым заживающим фингалом под глазом… Перед родителями он объяснился, что среда училища и съёмной однокомнатной квартиры, в которой он жил по соседству с несколькими такими же студентами, ему чужда, и что он лучше будет помогать им, родителям, физической силой, чем получит образование, устроится работать и будет присылать им деньги. Родители «на этот его выкидон» встали в позу, но безуспешно, – на их уговоры, отправиться в будущий год в иное училище, он наотрез отказался. Так-таки он и победил их, не смотря на долгие ещё упрёки в свой адрес с их стороны: дескать он лентяй, тупица, – а отец даже раз сказал, что он трус, потому что ему набили морду, а он сбежал.

У Максима появились новые друзья помимо Ани, впрочем все те ребята, которых он и она знали с детства и которых они всегда обоюдно брезговали и считали плохими людьми. Максим и сейчас считал их дураками, но как-то сроднился с ними на почве безделья, найдя в них компанию. И как-то так получилось, что эта компания, состоящая из нескольких человек, с которыми он поочерёдно выпивал или просто проводил время, отчуждила его от его подруги Ани; так что в последующие замужние годы Анны, когда она приезжала на Родину, то тоже постепенно перестала общаться с Максимом, хотя никаких ссор между ними не было. Было в их умах схожее представление, какие-то домыслы, что вот де он/она может про друг друга думать – думать нечто нехорошее. Дошло даже до того, что в последний раз при встрече – с большого расстояния, но всё же – они не поздоровались; и оба в тот момент поняли, что так им будет легче – быть чужими.

2

Но время – удивительная штука! И если Бога нет, по мнению атеистов, то уж Время есть, и порой кажется, настолько оно мудро в своём терпении и настолько умно в своей справедливости, что наверно любому атеисту должно быть заметно иное чудо его, не больше-не меньше, ну или по крайней мере такой поворот дел, который никто бы – не то что из теистов, а и из верующих – не ожидает увидеть. Эта глава описывает момент, когда нашим героям, Ане и Максиму, по тридцать лет.

Нет, Максим не разбогател, а Аня не переехала в деревню и не ушла в монастырь. Но перемены в их жизнях случились. Мы кстати не описали Аню – она стоит описания. Уж те, кто знаком с жизнью Петербурга, наверно обратил внимание как часто в нём встречается это женское имя – Анна. И наверно обратил внимание краевед Петербурга, насколько Ани эти красивы и главное умны. Да, кто-нибудь из другой страны не заметит в этих Анях ничего особенного, но мы, жители России, знаем, что Петербург – наша культурная столица, – и не потому что она таковой считается, а потому что это даже нечто большее, чем официальное признание её таковой. Петербург подобен магниту, который тянет со всей страны к себе людей умных, людей талантливых – это не Москва, в которую стремятся алчные и тщеславные – нет.

Аня – блондинка (как и можно было догадаться), у неё большие глаза, высокий лоб и т. д. Но внешность это лишь отождествление внутренности, то есть ума и сердца; Аня, не смотря на свой великолепный успех в делах мирских, то есть в делах науки, делах выживания, делах семейных, и вообще в общественных делах, слушала почему-то такие унылые песни, что мы с читателем таких и не слыхивали, потому что настолько они унылы и плачевны, что даже до неприличия, то есть на радио такую песню не включат ни в жизнь, не смотря на выдающийся талант исполнительниц (она слушала женские песни). Это мы к тому, что истинно благородный человек никогда не бывает весел и прост наедине с собой, ибо совесть в нём не спит ни ночью, ни днём – совесть как о себе самом, так и о жизни вокруг.

Но жизнь-то «вокруг» и зацепила Аню в свой моховик, – Максима не зацепила и он спрыгнул с него, – и вот тут кстати возникает некоторое противоречие, кто из них смелей: Аня, которая нашла в себе силы терпеть угнетение чувств своих в большом бессердечном городе, или Максим, который не вынес даже провинции? Естественно у этого вопроса и два ответа…

Максим, как человек необразованный, с потерянной мечтой, но повзрослевший, женился. Аня же, как девушка умная и талантливая, и выше той среды, в которой очутилась, совершенно разочаровалась в своей жизни; обстоятельства её семейной жизни грозили разводом.

Не вдаваясь в подробности любовных отношений обоих из героев, опишем одни незначительный случай, касающийся их обоих, который и приведёт к общему знаменателю сию поучительную историю.

Дело в том, что подруг у Ани не было. Нет, были конечно прожжёные питерские знакомые, её ровесницы, и которые считались подругами, но подруги эти, подобно друзьям собутыльникам в деревне у Максима, тянули её к недоброму. Не то, что бы подруги эти толкали её на какое-нибудь преступление, но, скажем, стыдили её за излишнюю чувствительность и учили быть более легкомысленной, чего Аня, при всех усилиях, не могла достичь в той мере, в которой достигли они. Таким образом она охладела и к ним, к этим подругам, и у неё остался один только муж и чадо в неразумном пока возрасте.

Одиночество напало на Анну. По каким-то причинам она часто ссорилась с успешным своим мужем; ребёнка она конечно любила, но любила как бы по необходимости, не потому что он был её ребёнок, а потому что сердце у неё было доброе. Может быть в тайне души своей она догадывалась и осознавала – ведь всё происходящее по-сути и не зависит от неё, по-сути она только , которые в юности ей казались такими желаемыми, такими светящимися как звезда, а теперь она устала… исполняет обязанности

Чтобы «отдохнуть», она совершила внеочередную поездку к родителям. Отец тяжело захворал; в предыдущие визиты он мог передвигаться с палочкой, не вставая на одну ногу, а теперь он вовсе лежал сутками напролёт, – у него случился микроинсульт и одна часть тела его постепенно отказывала в деятельности. Разумеется это не способствовало поднятию духа Ани, ведь отца она любила чуть не больше матери, – да и было за что: отец её советской закалки, человек высоких правил и дел, – и Ане жалко было его даже не как отца, а как «общечеловека», как человека правильного в обществе – пусть в семействе он и не всегда был идеален; словом, она его натурально уважала, – а есть это любовь, только умственная, а не сердечная.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.