Ульяна Романова
Не отдавай меня ему

Глава 1

Марат

– Ржавый тазик! – выругался я, пиная по колесам старый фольксваген, который должен был починить до вечера.

– Кто из вас Марат? – раздался у входа приятный женский голос.

Я переглянулся с пацанами, а мастер, стоящий рядом, процедил:

– В мастерской баб не трахать, Асманов!

– Я понял, – хмыкнул я и сделал два шага вправо.

На пороге переминалась с ноги на ногу брюнетка, неуверенно осматриваясь по сторонам и сжимая ладони в кулаки.

Меня словно током ударило. Не может быть! Этого просто не может быть! ОНА сама пришла ко мне? Интересно, узнает или нет?

– Ну, я Марат, – делая шаг к девице, сообщил я.

Показательно нагло прошелся взглядом по ее телу, внимательно отслеживая ее реакцию. Не узнала… Жаль.

Она брезгливо сморщила нос и поравнялась со мной. Задрала голову, гневно всматриваясь в мое лицо, и зло выплюнула:

– Сестру мою оставь в покое, понял? Иначе я на тебя заявление напишу в полицию.

Вот это номер!

– И кто у нас сестра? – приподнял я бровь, склоняясь ниже к ее лицу.

Я прекрасно знал ответ. Наверное просто хотел подольше с ней поболтать.

– А кого ты по клубам водишь? – Маша испуганно отшатнулась, когда я провел носом по ее щеке. Не удержался.

Она пахла так же. Тем же шампунем, что и тогда… Когда я как одержимый пытался обратить на себя ее внимание.

– Много кого. Тоже хочешь? – подмигнул я злючке.

– Да ты кем себя возомнил? – вспыхнула она.

– Никем, – пожал я плечами. – Сестру твою как зовут?

– Мила. Мила Кондратьева. Запомни и больше к ней не приближайся, ясно?

– Вполне, – согласился я. – Все?

Маша стушевалась, испуганно осмотрелась по сторонам, задрала подбородок и кивнула:

– Все! Имей в виду, ей нет восемнадцати, это статья.

– Аха. Только ей восемнадцать неделю назад исполнилось, мы по этому поводу как раз в клубе и собрались, – хмыкнул я. – Да не трогал я твою сестру, расслабься. Она не в моем вкусе. Мне постарше нравятся.

Я облизнул губы, взглядом проходясь по ее бедрам.

– Сомневаюсь, что девушкам постарше нравишься ты, – Маша сморщила нос, развернулась на пятках и почти бегом ушла.

– Ух какая, – жестом указывая на размер груди, выдал Дэн.

– На себе не показывай, – заржал Колян.

– Работать! – рявкнул мастер.

Я мысленно показал придурку средний палец и снова надел печатки, убеждая себя, что детская одержимость давно прошла. Прошла, мать вашу, да…

– Асманов, ты на обед пойдешь? – позвал меня Колян минут через сорок.

– Не, – отмахнулся я, – иначе до ночи с этим ржавым корытом придется возиться.

Парни ушли, а я вставил наушники в уши, врубил музыку погромче и сосредоточился на электрике.

Меня снова отвлекли. Чья-то ладонь легла мне на плечо. Я зло обернулся, увидев перед собой задумчивую рожу своего друга.

– Нет, – отчеканил я.

Гафаров мне с утра мозг этой темой выносил по телефону. Теперь решил заявиться лично.

Вырубил музыку, вытащил наушники и развернулся к Тимуру.

– Рат, ну давай. Сыграешь грабителя, напугаешь ее, а потом появлюсь я, спасу ее, и она точно будет моя, – хищно улыбнулся Тимур, ходя за мной кругами.

– Никак не можешь смириться с тем, что тебя послали? – поинтересовался я, вытирая руки тряпкой.

– Тебе трудно? – напирал Тим.

– Что за девчонка? Откуда она? Зачем она тебе нужна? – доставая из кармана пачку сигарет, спросил я.

Прикурил, выпустил дым в воздух и прищурил глаза.

– Затем, что Тимура Гафарова на хер не посылают, – хищно ухмыльнулся друг.

Я сделал затяжку, выдохнул и потребовал:

– Фотка ее есть? Или мне каждую мимопроходящую пугать?

Тимур достал из кармана мобильный и повернул экраном ко мне. У меня все поплыло перед глазами и появилось желание дать другу в морду.

– Ее зовут Маша. Скажи, она секси?

Я равнодушно пожал плечами. Длинные темные волосы почти до поясницы, зеленые глаза, пухлые губы, счастливая улыбка на фото. И не скажешь, что стерва и злючка.

– Таких в клубе полно, – скривился я. – Бери любую, а эту оставь в покое.

– Не могу, наказать надо. Дерзкая слишком. Одна ночь, и пусть валит на все четыре стороны. Поможешь?

– Помогу, – согласился я и хищно оскалился. – Скинь мне ее фото.

Я даже сам себе не мог ответить, нахера я согласился. И потом часто его задавал себе, но ответа никогда не находил.

Голос звучал равнодушно, но внутри у меня все переворачивалось от гнева.

Выкинул докуренную сигарету в мусорку, надел перчатки и встал у тачки.

– Гребаное ржавое ведро, – процедил я, открывая капот.

– Что там? – заинтересовался Тим.

– Фары не горят. Блок управления выгорел, – сплюнул я.

– Сегодня в одиннадцать вечера она будет возвращаться домой, – Тимур достал из допотопного холодильника бутылку пива, открыл с характерным звуком и упал на протертый диван.

– Хорошо, – сбрасывая клеммы с аккумулятора, кивнул я.

– Помощь нужна? – делая глоток пива, спросил Тим.

– Справлюсь. К одиннадцати буду в сквере у дома твоей Маши, – пообещал я, разворачиваясь через плечо.

– Договорились. Я пошел.

Тимур легко поднялся, а я снова сосредоточился на внутренностях тачки. Ненадолго.

– Марат, – раздался женский голосок у входа.

Я сжал зубы и с трудом подавил в себе раздражение.

– А я тебе обед принесла, – продолжала девчонка.

– Поставь на стол. Я занят, – не поднимая головы, отчеканил я.

– А вечером свободен? – продолжала она.

– Занят, – отрезал я.

Психанул и понял голову. Она стояла совсем рядом, хлопая ресницами. Такая вся правильная, что зубы сводило. Светлые волосы в две косички заплетены, розовая курточка. Хорошие девочки тащатся от плохих мальчиков, да? Эта точно хотела попасть ко мне в постель, но ее правильность не заводила. Фальшь чувствовалась.

– Ну Марат, ну пожалуйста, я с подругами в клуб сегодня иду, приходи тоже, – она стрельнула в меня глазами и надула губы с розовой помадой.

Барби, блин. Я ей что, карманная собачка, чтобы мной в клубе подружкам хвастаться?

– Мил, я как-то не так сказал? – зло отчеканил я. – Сегодня я занят.

– Чем?

– Делом. Все, иди, мне тачку надо до девяти починить.

– Позвони мне, когда освободишься, ладно? – напоследок попросила Мила.

– Не могу, мне твоя сестра запретила, – с трудом скрывая раздражение, прорычал я.

– Маша? – Мила округлила и без того огромные глаза. – Она здесь была?

– Ага, – легко согласился я, – была. Сроком угрожала.

– Я с ней поговорю, – быстро пообещала Мила, – Ладно, пока!

– Давай, – согласился я, чтобы поскорее от нее избавиться.

Покосился на пластиковый контейнер, стоящий на старой бочке, и потянулся за отверткой. О приходящей девчонке я забыл в ту же секунду, как она скрылась за воротами гаража.

К девяти я закончил ремонт тачки. Отдал ключи владельцу, получил свою законную плату и поехал к скверу, по которому должна была возвращаться домой Маша…

Глава 2

Маша

Я отложила в сторону инструменты и натянуто улыбнулась клиентке.

– Нравится? – поинтересовалась я.

– Очень. Маша, у вас золотые руки. Маникюр просто прелесть.

Она достала из сумочки кошелек и положила на стол несколько купюр.

– За то, что согласились принять меня так поздно, – кладя сверху еще одну, подмигнула мне женщина.

Я смутилась и опустила глаза, ожидая, когда клиентка оденется. Мы еще раз тепло попрощались, я размяла затекшую спину и принялась за уборку. Навела порядок, вымыла инструменты, сложила их в специализированные пакеты и отправила на стерилизацию.

Вытерла стол, надела куртку, шапку, заперла дверь салона, поставив его на охрану, и быстрым шагом пошла домой. Автобусы уже не ходили, но на улице было довольно оживленно. В сквере прогуливались парочки, на лавке в парке веселились компании студентов.

За день я устала настолько, что идти обходной освещенной дорогой сил уже не было. Поэтому я свернула в темный переулок и пошла почти бегом. Под ногами хлюпали лужи, а я еще сильнее ускорила шаг.

Достала мобильный, чтобы включить фонарик, но не успела.

Он подошел сзади. Кто-то очень высокий и огромный. Схватил меня за плечи и прошептал на ухо:

– Не дергайся.

От страха заложило уши. Я слышала только шум собственной крови в ушах и боялась сделать вдох, пока руки в перчатках медленно расстегивали на мне куртку. Взялись за "собачку" у горла и медленно потянули вниз. Звук расстегиваемой молнии врезался в мозг, немного отрезвляя. Нападавший тесно прижимался ко мне со спины, в ужасающей тишине пытаясь снять с меня верхнюю одежду.

– Пожалуйста, не надо, – взмолилась я, – заберите деньги, телефон, только не трогайте.

Незнакомец резко развернул меня к себе лицом и схватил за плечи. Я подняла голову, но его лицо скрывала балаклава. Такая, что даже глаз было не видно.

Сердце пустилось в галоп и забилось где-то в горле.

– Пожалуйста, – повторила я, понимая, что грабитель медлит.

Поджилки тряслись, а я всматривалась в прорези балаклавы в глаза нападавшего, но из-за темноты ничего не могла разглядеть. Закусила губу и снова взмолилась:

– Заберите сумку, там есть деньги. Немного, но…

А дальше произошло нечто, чего я объяснить не могла. Он вдруг коснулся большим пальцем моей нижней губы, с силой сжимая другую руку на моем предплечье. Нежно, почти невесомо обвел контур. Жесткая материя перчатки царапала кожу, когда он обводил мои губы по контуру. Я пыталась вспомнить, как дышать, и приросла к месту от страха.

Я почувствовала, как грабитель напрягся всем телом, а его хватка вдруг ослабла. Решилась, зажмурилась и со всей силы ударила нападавшего коленом в пах.

Он согнулся пополам, грязно ругаясь, а я, наконец, нащупала в кармане перцовый баллончик, зажмурилась, задержала дыхание и брызнула ему прямо в лицо.

– Сука! – провыл нападавший, но я уже на всех парах бежала подальше, до боли сжимая ремешок сумочки.

Выбежала из переулка во двор, освещенный фонарями, и неожиданно меня снова поймали за плечи и резко развернули к себе.

– Маша, что случилось? – обеспокоенно поинтересовался Тимур Гафаров. – На тебя напали?

– Там, в переулке, грабитель, – закивала я.

– Стой здесь, – приказал Тимур, решительно разворачиваясь.

– Тимур, не надо, – хватая его за запястье, нервно пробормотала я, – я сейчас полицию вызову.

– Не надо, я разберусь, – отрезал Тимур, – слышишь? Никакой полиции.

Спустя несколько мгновений он исчез в темноте за поворотом, а я хватала ртом воздух, пытаясь отдышаться. Легкие горели, сердце от страха и волнения колотилось как сумасшедшее. Меня колотило, а зуб на зуб не попадал.

Пританцовывая на месте, не моргая смотрела в темноту, не в силах сделать шаг. Достала мобильный и крутила его в ладони. Не выдержала, разблокировала экран и трясущимися руками пыталась набрать 02.

– Кому ты звонишь? – я не заметила, как Тимур вернулся.

Подпрыгнула от неожиданности и затравленно покосилась на него.

– Там никого нет, – пояснил Тимур, рукой указывая в нужную сторону, – он убежал. Ты как?

– Нормально, – выдавила я.

– Пошли, провожу до дома, – непреклонно решил Тимур.

– Не надо, – отказалась я, – сама дойду, тут недалеко.

– Или пошли посидим где-нибудь? – огорошил меня Гафаров, хватая за руку, – расслабишься.

– Я слишком устала, – вздохнула я, выхватывая руку из его захвата.

– Маша, – тон Гафарова сменился на хищный, непреклонный.

– Мне пора, – быстро отчеканила я, разворачиваясь.

– Стой, – он снова схватил меня за руку и резко развернул, – Маша, я тебя второй раз приглашаю…

– Давай в субботу? – испуганно попросила я, – у меня выходной будет…

– Позвоню, – довольно оскалился Гафаров и, наконец, отпустил меня.

Я резко развернулась на пятках и бегом побежала к своему дому. Влетела в подъезд, вздрогнула, когда железная дверь с грохотом захлопнулась, и полетела домой.

У двери посмотрела на свои руки, которые до сих пор дрожали. Еще и Гафарову свидание обещала… День определенно не удался.

Вздохнула, пытаясь взять себя в руки и трижды постучала. Дверь мне открыл недовольный Вадим:

– Где ты пропадаешь? – с порога налетел он на меня, передавая мне племянницу.

– Почему Агата не спит? – одной рукой удерживая ребенка, я пыталась снять обувь.

– Зубы режутся, – процедил Вадим, – а я на смену опаздываю. Ты почему задержалась? Все в порядке?

– Да, – вымученно улыбнулась я, – прости, клиентка задержала. Таня не….

– Нет, – отрезал Вадим и сжал зубы, быстро натянул куртку и вылетел из дома.

Я заперла за ним дверь и повернулась к заплаканной Агате:

– Ну что у нас тут, малышка? Зубки растут? Ты скоро совсем взрослая станешь?

Малышка захныкала. Я отнесла ее в комнату, положила на детский коврик на полу, быстро сняла верхнюю одежду, вымыла руки и вернулась. Агата нашла свой грызунок и с упоением чесала десенки.

– Так, моя красавица, тебе нужно немного поспать. И мне тоже, – засюсюкала я, – пойдем ко мне.

Снова взяла малышку на руки, покачивая. Выключила свет, привыкая к полумраку. Единственным источником освещения была полная луна, которая светила в окно.

Поудобнее перехватила Агату и пошла по кругу, покачивая малышку и напевая тихонько колыбельную.

На душе скребли кошки, но я изо всех сил пыталась отвлечься. Тимур Гафаров меня пугал, и не только меня. Все знали, что он отморозок и бандит. К девушкам у него было особенно скотское отношение; поговаривали, что больше одной ночи он ни с кем не проводил, а те, кому все-таки не повезло оказаться в его постели, часто были выставлены на лестничную клетку в чем мать родила.

И дружок его, Марат, за которым бегала моя сестра, такой же. От его взгляда мороз шел по коже. Он пробирал до костей. Ощущался как прикосновение, пробирался под кожу, вызывая мурашки и желание поскорее сбежать.

А теперь Гафарова интересую я. И ничем хорошим это точно не закончится. Нужно было срочно придумать повод никуда не идти с ним в субботу.

Боже, ну неужели у меня мало проблем?

Агата наконец уснула. Я еще немного покачала ее и очень медленно прошла в их с Вадимом комнату. Уложила малышку в кроватку, каждую секунду боясь, что она проснется. Но, видимо, племянница утомилась за день и уснула крепко.

Я вышла из спальни, прикрыла дверь и выдохнула. Спина болела нещадно, а глаза слипались.

Решив выпить чаю перед сном, я побрела на кухню. И тут же услышала скрежет открываемого замка. Мила не умела заходить тихо. Она грохнула дверью, потом щелкнул замок, а я почти бегом выскочила в прихожую:

– Тихо ты, Агату разбудишь!

– Ой, – Мила прикрыла рот ладонью, – прости. Давно она спит?

– Минут пять, – вздохнула я, – ты где была?

– У Эрики, – отмахнулась Мила, – уроки делала.

– Под алкоголем лучше думается, да? – строго спросила я, принюхавшись.

– Маш, у меня все хорошо, – заверила меня сестра, – правда.

– Я сегодня слишком устала, чтобы читать тебе нотации, – призналась я. – Мила, алкоголь – это отрава. Хочешь как Таня стать? – надавила я.

– Не стану, – упрямо заявила моя младшая сестра, – обещаю. Давай спать, мне завтра в универ. Дашь денег на проезд?

Я достала из сумки купюру и протянула сестре. Она быстренько спрятала ее в карман и умчалась в свою комнату. Остановилась на пороге и поинтересовалась:

– Кто завтра утром с Агатой сидит?

– Я до обеда, Вадим поспит немного и примет эстафету.

– Скажи ему, что я после занятий с ней посижу, – попросила сестра.

– Хорошо. Иди спать.

Мила спряталась за дверью, а я потерла глаза и решила, что чай отменяется. Переоделась, расстелила себе диван и приоткрыла дверь в комнату, где спала Агата, чтобы услышать, когда она проснется.

Легла на подушки, укрылась и мгновенно отключилась.

Глава 3

Маша

Я гуляла с Агатой во дворе. Племянница спала в коляске, а я лениво рассматривала округу, сидя на лавочке около детской площадки. На душе скребли кошки, суббота стремительно приближалась, а я так и не придумала, что мне делать с Гафаровым. Как избавиться от пристального внимания того, кого я боялась до темных кругов перед глазами.

– Давно гуляете? – я вздрогнула, обернулась и за спиной заметила задумчивого Вадима. – Напугал?

– Задумалась, – натянуто улыбнулась я. – Около часа, Агата сразу же уснула. Как дела?

Он медленно приблизился и сел на лавку рядом со мной.

– Терпимо, – Вадим сморщил нос и устало потер лицо, – я зарплату получил. Напиши мне список, что нужно купить в магазине. Памперсы я вчера купил.

– Хорошо, – кивнула я, косясь на зятя.

Под его глазами залегли темные круги, а сам он заметно осунулся. Я ободряюще сжала его предплечье и тяжело вздохнула, но не находила нужных слов, чтобы как-то его ободрить.

Агата проснулась, завозилась и захныкала. Я резко подскочила и осторожно взяла сонную малышку на руки, мягко покачивая.

– Смотри, кто это тут у нас? – засюсюкала я. – Папа пришел, да, Агата?

Племянница улыбнулась и потянулась к Вадиму. Зять с улыбкой забрал Агату, поцеловал ее в пухлую щеку. Малышка смешно сморщила носик, и мы оба умиленно засмеялись.

И в тот момент я почувствовала жжение между лопаток. Неприятное, тягучее ощущение чужого взгляда.

Резко обернулась и сразу же его заметила. Марат. Он стоял, опершись о крыло старой «девятки», одной рукой обнимая мою сестру. Другую он держал в кармане джинсов. И не сводил в меня взгляда, кажется, даже не моргая.

Стало неуютно. Я опустила плечи и покосилась через плечо на Вадима, который тоже заметил Марата и напрягся.

– Помочь?

– Сама, – буркнула я, с неудовольствием наблюдая, как моя младшая сестра буквально виснет на плече этого парня.

Милана что-то щебетала ему на ухо, Марат собственнически держал ладонь на бедрах моей сестры. И смотрел на меня. Нагло, с вызовом. Мол, что ты можешь мне сделать, вот он я.

– Идите домой, Агата, наверное, голодная, – бросила я Вадиму и решительно пошла в сторону «девятки» и сладкой парочки.

– Привет, – невинно поздоровалась я, вставая напротив.

Мила дернулась и резко обернулась. Марат же скользил по мне изучающим, наглым взглядом. Пробирающим до костей. На мгновение наши глаза встретились. В его взгляде было что-то, чего я не могла объяснить. Что-то дикое, шальное.

Такие, как он, не признают правил, рамок и ограничений. Такие разбивают сердца и тачки на каких-нибудь треках. Своего же сердца у них не бывает.

– Мила, иди домой, – потребовала я, выдерживая его взгляд.

– Попозже, – отмахнулась сестра и надула губы. – Ты иди, я догоню.

– Милана! – строже потребовала я.

– Какая ты строгая, – подал голос Марат, обводя взглядом мои бедра, – она тебе сказала – догонит. Что непонятного?

– Не лезь, – процедила я сквозь зубы.

– А то что? – он изумленно поднял бровь и быстро облизал губы кончиком языка, неотрывно глядя на мои. – Заявление на меня напишешь?

И снова посмотрел мне в глаза. Я гулко сглотнула, чувствуя, как учащается пульс.

– Маш, не будь букой, – снова протянула Милана, продолжая висеть на шее придурка.

А он, словно в насмешку надо мной, еще и шлепнул ее ладонью по заднице.

– Мила, он тебе не пара. Иди помоги Вадиму с Агатой, – вместо звука моего голоса я слышала только злобное шипение.

– Почему не пара? – взорвалась Милана, – тебе с Гафаровым можно, значит, а мне нельзя?

Меня словно ледяной водой окатили. Я сжала зубы и перевела взгляд на Марата, который продолжал расслабленно стоять и внимательно наблюдал за мной. Кажется, я даже побледнела. Зачем он ей рассказал, зачем?

– Иди, – вдруг жестко приказал Милане Марат, – заеду вечером.

И вот его эта коза послушалась! Чмокнула в щеку, покрытую короткой щетиной, покосилась на меня и умчалась.

– Держись от нее подальше! – потребовала я у Марата.

Он сделал шаг ко мне, вставая практически вплотную. В нос ударил запах его парфюма, а сердце мое окончательно взбесилось, кажется, желая разорвать грудную клетку от страха.

Марат медленно наклонился к моему уху и тихо, издевательски прошептал:

– Тебе с Гафаровым можно, а ей нет? Не хочешь, чтобы сестра пошла по твоим стопам? Любишь жесткий секс толпой, Маша?

– Что? – просипела я.

– То, что Гафаров нежадный, с друзьями делится.

Он снова провел носом по моей щеке, спрятав ладони в карманы джинсов. Я отшатнулась, словно от удара, и затравленно покосилась на него.

– Смазку захвати, пригодится, – напоследок посоветовал мне нахал, еще раз окинул взглядом, вальяжно дошел до машины и сел за руль.

Завел мотор, двигатель громко загудел, а Марат легким движением натянул на нос очки и уехал, оставляя меня на обочине.

Я обняла себя руками и прикрыла глаза. В висках застучало от страха, а перед глазами все плыло. В голове звучал вкрадчивый голос Марата: «Гафаров нежадный, с друзьями делится».

Закусила губу и посмотрела на небо, умоляя о помощи. Кроме Вадима, защитников у нас не было, но у Гафарова была ужасная репутация, а у нас Агата…

Может, сказаться больной? Или вообще постараться поменьше оказываться на улице? Возможно, тогда Тимур забудет обо мне и переключится на кого-нибудь другого?

Мимо проехала машина и чуть было не окатила меня из лужи. Я быстро отошла на несколько шагов назад, приходя в себя.

Развернулась и быстро пошла домой. Еще в подъезде услышала плач Агатки и ускорила шаг.

Влетела в квартиру, быстро сняла обувь и поспешила в гостиную, где растерянная Мила пыталась успокоить плачущую племянницу.

– Не тряси ее так, – попросила сестру.

– А как? Я не умею обращаться с детьми!

– Вадим где?

– У соседки кран потек, чинит, – буркнула Мила, пока я мыла руки на кухне.

Вытерла ладони полотенцем и забрала малышку к себе. Прижала теснее и одной рукой достала гель для десен и специальную щеточку. Обработала от микробов, выдавила геля не жалея, села на стул и принялась за дело.

Малышка успокоилась мгновенно. Пуская слюни, совершенно спокойно сидела у меня на руках.

– Потерпи, зайка, скоро все твои зубки прорежутся, и тебе станет легче, – нежно сюсюкала я.

– Чай будешь? – доставая с полки кружку, обернулась ко мне Мила. – О чем ты говорила с Маратом? – не выдержала она.

– Ни о чем, – отрезала я. – Милана, разве ты не видишь, кто он?

– Да плевать мне, – сестра с грохотом поставила кружку на столешницу, – не лезь! Не влюблена я, если тебя это успокоит. Точнее, не в Марата. Все, выдохни!

– Выдохну, когда перестану видеть тебя в его компании.

– Ой, Маш, тебе двадцать шесть, а ведешь себя, как будто ты наша мама. Расслабься, получай от жизни удовольствие.

– Замечательный совет, – не удержалась от иронии я, – и давно ты у нас такой мудрой стала, Мил?

– Я пойду к себе, – отмахнулась сестра, – если что – зови.

Она подхватила кружку с чаем и гордо удалилась в свою комнату, на ходу доставая из кармана телефон.

– Ну что, Агата, расслабимся и будем получать удовольствие от жизни? – нервно хмыкнула я, глядя на племяшку.

Глава 4

Маша

Вадим вернулся, когда Агата уже успокоилась и возилась в манеже со своими игрушками, норовя все затащить в рот.

– Голоден? – обратилась я к зятю.

– Зверски, – признался Вадим.

Прошел в кухню, сел на табурет, сложил локти на столешницу и спросил:

– Маш, у тебя все в порядке?

– Конечно, – наливая ему в тарелку борщ, кивнула я.

– Расскажи, не чужие. Я могу помочь.

– Да нечего рассказывать. Просто Мила выбрала не ту компанию и не тот объект обожания. Ты его видел?

– Видел. И очень рекомендовал бы не связываться.

– И я об этом, – согласно закивала я, – но до нее сейчас ничего нельзя донести, Милана считает меня врагом и хочет независимости. Я думала, что мы пережили ее переходный возраст. Она не понимает, что я просто хочу ее уберечь, – горячилась я, – неужели хочет стать как…

И осеклась.

– Как Таня. Договаривай, – вздохнул Вадим.

– Как Таня, – я низко опустила голову, порезала хлеб, поставила его на стол и села напротив.

Из своей комнаты выплыла Милана, которая не видела ничего вокруг, уткнувшись носом в экран мобильного.

– Маш, – подняла она голову, – Эрика подработку предлагает. Промоутером в супермаркете. Четыре часа в день по вечерам.

– А учеба? – напряглась я.

– Успею. Зато у тебя не буду каждый день деньги клянчить.

– Иди, – решил Вадим и повернулся ко мне, – меньше времени на глупости будет.

– Ой, спелись, – закатила глаза Мила, – сегодня первый рабочий день. Рано не ждите.

– Что ты там говорил про «меньше времени»? – сыронизировала я, глядя на Вадима.

– Маш, я тебя все равно люблю, даже когда ты зануда, – Милана подошла ко мне со спины и обняла за шею, – все, я ушла. Если что – звоните.

И тут же ускакала переодеваться.

– Мне тоже пора, – глянув на часы, оповестила я.

– Может, тебя встретить? – забеспокоился Вадим.

– А Агату куда? Сама дойду, у меня баллончик в кармане.

Я не стала рассказывать домашним о позавчерашнем нападении. Незачем им волноваться. Но отныне решила ходить только освещенной дорогой. Пусть дольше, зато безопасней. Мне до сих пор иногда казалось, что я чувствую руки нападавшего на своих плечах. И его прикосновение к моим губам… Меня передернуло от отвращения, и я постаралась поскорее выкинуть маньяка из головы.

Поднялась и ушла в спальню, которую занимали Вадим с Агатой. Там в большом шкафу хранились мои вещи. Заперла дверь, быстро переоделась, расчесалась и поспешила в салон.

Вышла на улицу, вдыхая свежий осенний воздух, и огляделась вокруг. Старые, разбитые хрущевки с неприличными надписями на стенах и в подъездах стали моей реальностью пять лет назад. Через полгода после смерти родителей.

До этого мы жили в другом районе, где не нужно было носить с собой газовый баллончик, если возвращаешься домой поздно. Мама, папа и три дочки. Сначала родилась Таня, через три года я, а еще через восемь мама родила Милану. У нас была почти образцовая семья. Папа переоборудовал наш гараж в мастерскую и сам изготавливал мебель на заказ. Мама работала менеджером в крупном банке. Мы не были богаты, но на жизнь хватало.

Я помнила день, когда Таня поступила в университет. Папа радостно говорил тосты, а мама с гордостью смотрела на свою старшую дочь, которая поступила на бюджет и собиралась стать экономистом.

Радость продлилась недолго. Через месяц в нашей жизни случился Никита. В Таниной жизни, но коснулось это всех нас. Сначала она стала приходить домой поздно. Потом вообще перестала приходить, а если и появлялась, то с трудом стояла на ногах.

Дальше – больше. Вслед за алкоголем Таня решила попробовать тяжелые препараты. Через год мы с Миланой научились безошибочно определять по виду сестры, что она принимала.

Мама с папой как могли пытались ей помочь. Мы перепробовали все! Начиная от рехабов, докторов, психологов и психотерапевтов, заканчивая гипнологами, ведьмами и знахарками.

«Женский алкоголизм неизлечим», – однажды сказали нам. Но родители не опускали руки, никогда.

Удивительно, но моя старшая сестра умудрилась не бросить институт. И пока мама с папой спасали Таню, Милану пришлось воспитывать мне. Мила все понимала уже тогда, и проблем у нас с ней почти не возникало.

Я тоже поступила в институт на переводческое дело. Мне всегда легко давались языки. Новая студенческая жизнь затянула. Новые друзья, знакомства, другая жизнь. А дома все становилось только хуже.

Папа очень сдал, заказов становилось все меньше. Мамочка часто плакала и положила всю свою жизнь на спасение Тани. Сестра переехала жить к своему Никите, а мама не могла ее оставить. Наш дом из уютного и светлого превратился в наш с Милашкой личный филиал ада. Всегда улыбчивый папа стал угрюмым и задумчивым, мама здорово сдала, а я добровольно взяла на себя быт, Милашку и пыталась учиться.

Пять лет назад родителей не стало. Разбились в машине, мгновенная смерть. В их машину влетел «КамАЗ» с нетрезвым водителем. Одновременно с этим Таню бросил Никита, и сестра вернулась домой.

Вопрос денег встал ребром, а наша старшая сестра находилась в глубокой депрессии, которую упорно заливала зеленым змием. Милашке было всего четырнадцать.

Мне пришлось бросить университет и пойти работать в салон уборщицей. Там меня научили делать маникюр, и уже через полгода у меня была стабильная работа и неплохая зарплата. Опеку над Миланой мне дали с большим трудом. Мне пришлось пройти семь кругов ада, чтобы собрать все нужные документы, но опеки над младшей сестренкой я добилась.

Но стало только хуже. Таня стала забирать вещи из дома, приводить к нам своих «друзей», один вид которых вызывал оторопь и панический страх у Милашки.

И когда однажды я нашла Милу ночью, сидящую в подъезде, потому что она боялась вернуться домой – решилась.

Мы разменяли большую родительскую квартиру на ту, в которой жили сейчас, а на доплату купили Тане однокомнатную квартиру, которую записали на меня, во избежание…

Поселиться с Миланой в хорошем районе у нас не вышло. Приличный вариант был только на окраине города, в местном гетто. Миле пришлось менять еще и школу, она доучивалась в той, которая была в семи минутах от нашего нового дома.

А я училась жить по-новому. Не бояться, давать отпор хулиганам и всегда носить с собой газовый баллончик. Потому что нашим соседом был не только Тимур Гафаров…

Два года назад случилось чудо. В жизни Тани появился Вадим. Тогда он был совсем другой – красивый, амбициозный, жизнерадостный архитектор. С ним сестра расцвела. Мы даже смогли наладить отношения и подружиться с общительным и веселым Вадимом.

Таня забеременела, Мила училась, я работала, и казалось, что жизнь налаживается. Но спустя три недели после рождения Агаты в Танину жизнь снова вернулся Никита… Сестра бросила дочь и мужа, укатив со своей большой любовью в неизвестном направлении.

А Вадим сдал. Он остался один с трехнедельным ребенком на руках. Потом оказалось, что в семье моей сестры все было не так радужно, как нам казалось, но об этом мы узнали слишком поздно. Таня его сломала, а он по-прежнему ее любил. Он потерял жену, следом работу.

Мы с Миланой помогали зятю по мере сил, но ездить каждый день к нему было тяжело. И тогда мы с Милой предложили им с малышкой переехать к нам. Я освободила для Вадима с Агатой свою комнату и перебралась на диван в гостиную. А зять смог взять себя в руки. Устроился работать на стройку так, чтобы мы смогли уравнять наши графики и сидеть с ребенком. Свою однушку Вадим сдавал, но няня для нас была непозволительной роскошью.

И я все чаще замечала глухую тоску в глазах зятя, его плечи сгорбились, а улыбка появлялась, только когда он смотрел на дочь. Таня за все пять месяцев отсутствия позвонила мне лишь четыре раза. Пьяно интересовалась, как у нас дела, и снова отключала телефон.

Я не заметила, как дошла до салона. Быстро прошмыгнула в свой кабинет и приготовилась работать.

Клиентов было много. До позднего вечера я пилила, рисовала и наводила красоту на ручках моих девочек и, наконец, смогла отвлечься.

– Маша, ты волшебница, – объявила мне последняя клиентка, – мне так нравится.

– Я очень рада, что угодила, – улыбнулась я, разминая спину.

Дождалась, пока она соберется, взяла оплату и быстро собралась домой. Еще раз проверила баллончик в кармане, на автомате выполнила привычные действия и заперла салон.

Поставила его на сигнализацию, кутаясь в куртку от прохладного ветра, обернулась и чуть было не убежала обратно.

Прямо у крыльца была припаркована машина Марата, а рядом с ней стоял Тимур, глядя на меня из-под прищуренных век.

Марат сидел в салоне, но я кожей чувствовала, что и он не сводил с меня глаз.

Стало страшно. По позвоночнику прошлась липкая волна, а я посильнее сжала баллончик в ладони, не зная, что делать.

– Маша, – хищно надвигаясь на меня, пропел Тимур, раскидывая руки в стороны, словно хотел меня обнять.

Я отшатнулась и уперлась спиной в дверь салона, круглыми от страха глазами глядя на Гафарова. Он был красив. Хищный взгляд карих глаз, ровный нос, пухлые губы. Наверное, у него, как и Марата, нет отбоя от девиц. Тех, кто не знает, какая о нем ходит слава.

– Привет, Машунь. Как дела? – делая еще шаг мне навстречу, развязно сказал Тимур.

– Нормально, – пропищала я и отвлеклась на шум.

На улицу вышел Марат. Серьезный и собранный. Он достал из заднего кармана джинсов пачку сигарет, зубами вытащил одну из пачки и прикурил, вальяжно опираясь на крыло своей «девятки» бедром.

Прищурил глаза от дыма и снова сделал затяжку, утягивая меня в омут своего взгляда.

Кажется, я забыла, как нужно дышать. Потому что вдвоем они представляли собой убойную смесь. Безбашенные, дикие, опасные. И только бог знал, что они могли со мной сделать.

– Устала? – с деланным сочувствием поинтересовался у меня Тимур.

Он сделал еще шаг и положил ладонь мне на талию. Я постаралась высвободиться, но, взглянув в его глаза, поняла – не стоит провоцировать.

В висках застучало от страха.

– Очень, – честно ответила я, продолжая сжимать запястье Тимура.

А взгляд Марата просто прожигал во мне дыру.

– Поехали, отдохнем, – нагло склоняясь к моему уху, предложил Гафаров.

– Я… Мы же в субботу договаривались, – смогла я найти в себе силы выдавить.

– И в субботу поедем. Давай, Маш, расслабься, отдохни. Я тебя с пацанами познакомлю.

В голове вновь зазвучал голос Марата: «Нежадный, делится». И колени подкосились. Я уже почти достала баллончик, но набатом прозвучал напряженный голос Марата:

– Тим, поехали, Кирюха звонил, ему помощь нужна.

Тимур резко обернулся и недовольно процедил:

– Что там у него опять?

– Застрял. Дернуть надо. Поехали, – Марат отбросил в сторону докуренную сигарету и сел за руль.

– До субботы, Маша, – напоследок пообещал мне Гафаров.

Развернулся на пятках и быстро прыгнул в машину, которая тут же сорвалась с места.

Я же обхватила голову ладонями и стекла на пол. Прислонилась к двери, ожидая, когда пройдет мелкая дрожь, а голова перестанет болеть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.