Догадливый
Саша Исыпова

Дизайнер обложки Саша Исыпова

© Саша Исыпова, 2024

© Саша Исыпова, дизайн обложки, 2024

ISBN 978-5-0060-7100-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

***

Идеи закончились примерно к двум часам дня. Нечего сказать, некуда пойти, негде спрятаться от новой неконтролируемой волны страха. Мы стояли на остановке бесконечные семь минут: примерно семь минут назад я поняла, что не справляюсь. Падаю.

Я уже не взлечу обратно.

– Как впечатления от поездки? – спросил он, кажется, в третий или четвертый раз, надеясь хоть когда-нибудь услышать правду.

– По-прежнему отлично, – улыбнулась я, экстренно переключая потерянный взгляд на оживленный. – Зря ты переживаешь, что мне может что-то не понравиться. Красивый завтрак в новом городе – и я самый счастливый человек на свете, честно!

– Мне кажется, ты что-то недоговариваешь. Буду ждать, что ты напишешь об этом дне.

– Думаешь, напишу?

– Да, – вздохнул он. – Я уверен.

Теперь мне придется держаться, чтобы не написать ни строчки. Как понимать его слова: он беспокоится, что не оправдал моих ожиданий, не верит мне или планирует самоутверждаться за счет моих текстов? Классно, должно быть, быть возлюбленным писательницы: чем драматичнее и сложнее развернется ваша история, тем больше чувственных постов, стихов и глав она тебе посвятит. Он быстро вошел во вкус, и это даже злило.

Автобус или маршрутка – что вообще ходит в этом городе? – подводили сильнее с каждой минутой. Смена локации могла бы хоть ненадолго спасти диалог, но мы продолжали топтаться на месте. Какого ответа, каких строчек он ждет? Зачем эта поездка ему самому?

– А тебе как день? – осторожно переспросила я.

– Во, – поднял он большие пальцы. – Это ведь мой родной город, мне здесь в любом случае хорошо. Только у меня такое ощущение, что это не я с тобой поехал в путешествие, а ты со мной.

– А есть разница? – напряглась я, догадываясь, что он имеет в виду.

Маршрутка заглушила возможный неприятный ответ. Он заплатил за нас двоих, и мы плечом к плечу поехали в район, где прошло его детство. Мне казалось, это отличный ключик к его сердцу: вместе пройтись по местам, где он рос, посмотреть, с чего все начиналось, быть рядом, когда он растрогается от воспоминаний, увидеть особенную улыбку на его лице и отойти в сторону, если это будет необходимо. Страх снова сменился надеждой: я оказалась здесь не просто так.

В родной город не ездят с кем попало.

– Кстати, если ты будешь писать третью книгу, мне бы хотелось, чтобы меня звали Марк, – нарушил он очередное молчание, – и, повторюсь, мне будет особенно интересно почитать о сегодняшнем дне.

– Возьму на заметку, – поджала я губы.

– Если что, я тоже умею многое себе накручивать, – вздохнул он, разворачиваясь к окну.

– Я правда в порядке, – внушала я нам обоим.

– Ну да.

Последний час, когда светло. Последний день, когда мы смотрим в одном направлении. Это был один из немногих шансов поговорить всерьез, рассказать, как мне трудно и страшно, признаться, что я не спала все десять ночей между покупкой билетов и вылетом, аккуратно высказать свое возмущение и обиду, но я молча уставилась в пыльное окно вместе с ним.

Что он о себе возомнил? С чего он взял, что я стану посвящать ему книгу? А даже если и так, с какой стати я должна прятать его имя за несколькими чужими буквами?

«Нет уж», – усмехнулась я про себя, представляя, с каким лицом он будет читать этот фрагмент. – «Какой из тебя Марк, Максим?»

08.04.22

Мне искренне нравилась моя работа. Я ежедневно чередовала время и маршруты: сегодня моя смена начиналась только в 16:00, солнце не слепило глаза, а настроение располагало к пешей прогулке по набережной с маленьким стаканчиком в руках. Пить кофе по пути в кофейню, где я пью и продаю кофе, чтобы завтра купить кофе по пути в кофейню… Не каждый поймет, но многие позавидуют моей беззаботности в 26.

Я очнулась на другом проспекте: не помню, почему свернула не туда, но так даже лучше. Другой маршрут – другие здания, другие песни в наушниках, другая я. Счастье – жить в большом городе, где всегда есть выбор, особенно весной.

Забежав на работу, я весело поприветствовала уставших коллег. В их глазах я всегда была улыбчивой, энергичной и по-хорошему сумасшедшей.

– Ты чего такая довольная, будто не на работу пришла? – усмехнулся утренний бармен.

– Не знаю, весна, – пожала я плечами. – Да и улетаю скоро.

– Опять?

– Да! На этот раз в настоящий отпуск.

– Сааашенька! – обрадовался менеджер, когда я заглянула в подсобку. – Вспомнишь солнышко – вот и лучик!

– Привет, – улыбнулась я ребятам, в том числе новенькому парню.

– Это Сашенька, один из наших самых прекрасных и опытных барменов, – представили меня стажеру. – Сашенька, знакомься, это Максим.

– Очень приятно, – кивнули мы друг другу.

Нет. О, о, о нет.

Что это: искра, ловушка, тест, ирония, самообман, ошибка? Почему в его напуганном сосредоточенном взгляде отражаюсь прежняя я? Почему мне кажется, что я все это проходила? Хватит ли мне сил на этот раз?

Я влюблялась так быстро и непредсказуемо только один раз. В 18 лет. Такая же холодная необъяснимая молния при первой встрече, как и в эту секунду – и вот я уже официально делю себя на «до» и «после». Восемь красивых лет в погоне за «я тебя тоже», которое он так и не произнес.

Заштопанное сердце.

Удивительный кусок меня.

Нет, я не позволю случиться ничему из того, что так жутко и ослепительно пробежало у меня перед глазами, но эта вспышка – важный знак.

Ничем хорошим это не закончится.

Из-за этого парня я уволюсь.

21.04.22

– Спасибо, что еще раз сыграл мою пару на вечер, – улыбнулась я Кириллу на прощание. – Кажется, мы отлично смотрелись.

– Безусловно! Круче нас были только жених и невеста.

– Пожалуй! – рассмеялась я. – Тебя там уже заждались, наверное?

– Да, скоро пойду.

– Хорошо. Честно говоря, я весь день невольно представляла, было ли бы мне настолько весело и комфортно, если бы я пошла с… тем, кого изначально пригласили.

– Ты же знаешь ответ, – вздохнул Кирилл.

– Да. Поэтому особенно тебе благодарна.

– Думаешь, вы разбежались окончательно? – осторожно спросил он.

– Да. За девять дней отпуска я, кажется, переосмыслила все, но эта свадьба показала даже больше. Это как финальный штрих, жирное подчеркивание всего того, что я осознала. Та история никогда бы не привела к свадьбе, я бы никогда не оказалась за одним столом с его родными, мы бы никогда не назвали себя семьей… Не то чтобы я к этому стремилась, мечтала. Не то чтобы я была готова к этому сама. Просто я только сегодня увидела, что так бывает: не в книжках, не в кино, а по-настоящему, с моей подругой! С моей подругой детства, которая так же много ошибалась, как и я, но все же смогла встретить своего человека…

– Тем не менее, ты уже выглядишь счастливее, чем до расставания, – обнял меня Кирилл. – Ты очень выросла за это время.

– Да, да, ты говорил, – нервно кивала я с комом в горле. – Я ведь сияла, летала, пела песни на набережных, когда только освободилась! У меня ведь даже случилась новая симпатия, хотя казалось, что такое невозможно. Странно, что я об этом забыла. Сегодня просто день такой: вино, свадьба, конец отпуска…

– Подожди, какая симпатия, ты о чем?

– Я пока не поняла, но это была почти такая же мощная вспышка, как и тогда, восемь лет назад. Как будто я снова подросток, даже смешно… – небрежно отмахнулась я обеими руками. – Неудивительно, что я забыла про него за время отъезда. Нет, спасибо, я больше в такое не вляпаюсь.

– Ну и хорошо, – улыбнулся Кирилл. – А теперь мне и правда пора.

– Еще раз спасибо тебе! Завтра работаешь?

– Завтра нет, увидимся чуть позже.

– Хорошо, – обнялись мы снова. – До скорого.

Самый теплый день апреля подошел к концу. По дороге домой я трижды расплакалась: то ли от непростых выводов, то ли от счастья за подругу, то ли от страха перемен. Я чувствовала в себе силы дописать предыдущую историю до конца, заново поверить в любовь и распахнуть руки в ожидании прекрасного.

Я распахнула руки.

Следующая глава или следующая книга?

22.04.22

– Привет, – пробежал мимо Максим.

– Привет, – заулыбалась я шире, чем стоило бы.

Хоть какой-то плюс работы в масках.

Я старалась рассуждать логически. Это надуманное. Этот парень просто появился ужасно вовремя: я раскрыла сердце, освободившись от прошлой затянувшейся истории, кричала, что хочу влюбиться, хочу новых сильных чувств до мурашек – и вот он. В тех же очках, с тем же взглядом, такой же, на первый взгляд, недоступный, но другой. Другой герой другого романа.

Не помню, когда у меня в последний раз подкашивались ноги от волнения. Это даже смешно. Прекрасно и чудовищно глупо.

– Как твоя стажировка? – попыталась я начать разговор, когда мы снова пересеклись.

– Да хорошо, – пожал плечами он. – Как будто и не уходил.

– Точно, я слышала, что ты уже работал здесь пару лет назад. А я перешла сюда в пандемию, – заморгала я. – Ну, из этой сети так просто не уйти, многие возвращаются…

– Согласен, узнал, – вероятно, улыбнулся он, но я этого не увидела.

– Молодой человек! – закричали из зала. – Посчитайте нас!

Я выдохнула: напряжение росло с каждой секундой, и на следующую минуту у меня бы просто не хватило сил. Это самый бессмысленный диалог, который я только могла создать. Пока он печатал чек, я старалась выровнять дыхание, но не успела.

– У них наличка, посчитаешь?

Одна тысяча рублей минус восемьсот двадцать пять. Двести семьдесят пять… или? Да что со мной происходит?!

Я чувствовала его взгляд сверху. Вблизи он оказался еще выше. Он внимательно смотрел, как я выскребаю мелочь дрожащими руками, а я никак не могла сконцентрироваться на цифрах. Столько я должна сотен: одну или две? Замечает ли он, как меня трясет? Какие у него сейчас глаза? Какого они, кстати, цвета?

– Устный счет – не мое, – стыдливо пожала плечами я, протягивая сдачу. – Правильно же?

– Вроде да, – чуть смущенно посмотрел он.

Карие. Я никогда не любила карие глаза, но было уже поздно.

– Извини, что опоздала, – забежала в бар моя сменщица. – Можешь ничего не отмывать. Касса ровная?

– О, не уверена.

– Ладно, я сама пересчитаю. Иди отдыхай.

Выбегая из кофейни, я старалась держаться спокойно и отстраненно. Я сделала глупейший крюк, чтобы найти его в зале и попрощаться. Лучше бы просто ушла…

Я увидела, как наши девочки поочередно обнимают его на выходе, и все сорвалось. Крушение моей весны – не иначе. Конечно, за те девять дней, что я была в отпуске, он уже успел неплохо освоиться в коллективе. У меня точно не хватит смелости подойти так же.

Лучше я просто уйду.

28.04.22

– У меня к тебе очень важный разговор, – еле собралась я с духом.

– Ну-ка? – тут же прищурился Кирилл.

– И это будет страшная тайна.

– Так, продолжай!

– Что ты можешь сказать о… – замялась я, в последний раз прокручивая в голове все возможные риски, – о нашем сегодняшнем утреннем официанте?

– Ха! О Максе?

То, что я не могла произнести его имя вслух, пугало еще больше. Я никогда не озвучиваю имена тех, в кого влюблена – блок, кажется, со старших классов школы. Все совпадает. Все очень плохо.

– Да, о нем.

– Так и знал, что он может тебе понравиться! – расхохотался Кирилл на весь Невский проспект.

– Тише, мы еще не так далеко ушли…

– Да мало что знаю, если честно, – сказал он чуть тише. – Скрытный, немного замкнутый, редко говорит о себе. Видно, что ему сложновато, но он явно очень старается.

– Эх, думала, ты знаешь чуть больше. У него закрытые профили во всех соцсетях, я уже всю голову сломала… Он у тебя не в друзьях случайно?

– Вроде нет. Так добавься, в чем сложность?

– О, ты, видимо, не понял, насколько у меня все плохо. Я посмотреть на него боюсь лишний раз. Мне кажется, он уже давно все понял…

– А… – поднял брови Кирилл. – Настолько? Ты когда успела?

– С первого взгляда, еще до отпуска.

– О, теперь я понял…

– Не знаешь, кстати, сколько ему лет?

– Думаю, примерно нашего возраста. Он ведь уже не в первый раз устраивается.

– Поможешь невзначай спросить? – продолжала я зажмуриваться от смущения.

– Без проблем, на следующей смене. Сейчас посмотрим расписание.

– Послезавтра мы стоим втроем, завтра увидимся только на пересменке, в понедельник работаем без тебя, а во вторник вы с ним без меня.

– Лааадно, Саша, все с тобой ясно! – снова не смог сдержать смех Кирилл.

– Умоляю, никому не говори, иначе мне сразу придется уволиться.

– Хорошо, хорошо, – сказал он тише. – Слушай, ну очки и замкнутость – это, конечно, твой типаж, но разве тебе когда-то нравились парни в черном?

– В том-то и дело! – взвыла я. – Я не понимаю, что со мной происходит. Он вечно в черном, у него карие глаза, он курит, пишет в чат с ошибками, обнимается со всеми нашими девочками, кроме меня. Он – целый список того, что не категорически не подходит, но… Это нечто. Я не могу это объяснить. Я чувствую себя подростком, который не понимает, что делать с этими вспышками чувств.

– Кстати, да, на удивление, он неплохо ладит с нашими девочками. Особенно с Ариной, они даже…

– Да, да, я заметила, – как можно скорее прервала я. – Но они пока не уходят вместе.

– Да, при мне он всегда уходил один.

– Вот не уехала бы тогда в отпуск – возможно, была бы уже одной из его подружек…

– Этого мы уже не узнаем, – вздохнул Кирилл. – Но я думаю, что у тебя еще есть все шансы.

– Думаешь?

– Ты же Саша – как ты можешь не понравиться? Общайся, будь собой, а там посмотрим!

– Спасибо тебе, – засияла я внутри. – Ты, как всегда, очень помог.

– Не за что. Кстати, не хочешь устроить пикник на Марсовом?

Так большая тайна вышла за пределы моей головы, в спину начал дышать бессонный нервный май, а чувства начали расцветать, как сирень на Марсовом поле летом: сначала едва заметно, а потом бескрайне и удушающе.

Второе только впереди.

05.05.22

Последний спокойный день и сон я помню в отпуске. Здравствуй, май, теперь я стабильно просыпаюсь в промежутке между 4 и 5 утра с учащенным сердцебиением и тревожными мыслями о том, чего не существует.

О, как мне это не нравится.

О, как мне это нравится.

Острый кинжал во взгляде издалека и подозрительная легкость рядом. Две разные вселенные. Каждый поворот головы – новая надуманная пощечина. Пока горит одна сторона, подставляю другую. Зажмуриваюсь, улыбаюсь и снова удачно шучу. Я смешная. Я смешна?

О, как мне это нравится. Неизвестность, ты бываешь так прекрасна и невесома, столько всего в тебе можно додумать и дорисовать, что даже не хочется искать эту никчемную правду. С тех пор, как я стала взрослой, меня уже не проведешь: реальность окажется в разы мрачнее и скучнее, чем я успела раскрасить в голове. С тех пор, как я стала взрослой, я поняла, что невозможное случается. Часто. И даже со мной.

Первые майские праздники прошли ужасно. Ни одной совместной смены: он – всегда утро на летней террасе, я – всегда вечер в баре, но даже пяти минут пересменки оказывалось достаточно, чтобы умереть. Сердце стабильно начинало выпрыгивать из груди за час до встречи, а на подходе к кофейне традиционно темнело в глазах.

Три, два, один… Глубокий вдох.

«Привет» – невозмутимо махала я на ходу.

«Привет» – коротко улыбался он. Или не улыбался, не знаю.

Дурацкая традиция, к которой я так и не привыкла за год работы здесь: здороваться или прощаться, протягивая «пять». Я никогда не была инициатором чего-то подобного, но с ним все резко изменилось. Мне было важно коснуться его хотя бы на прощание. Единственная доза, которую я могла получить.

Все смены делились на черное и белое: те, когда он дежурно протягивал мне ладошку, и те, когда я не замечала его уход. Он никогда не ждал, пока я освобожусь. Видя, что я готовлю напитки, разговариваю с гостями или стою спиной, он исчезал молча. Я часами поворачивала голову, надеясь, что мне показалось, и он уходит только сейчас…

Каждый поворот – пощечина. Каждый день.

12:03.

Этот выходной должен был стать спасением. Мое состояние усугубилось настолько, что я едва вытащила себя на праздничный завтрак в панорамной кофейне с видом на Большую Невку.

Отпраздную свое выздоровление.

У меня есть сутки, чтобы прийти в себя.

– Скрембл с креветками и фильтр кофе, пожалуйста, – заказала я за лучшим столиком.

– Конечно, – кивнул идеальный официант. – А после советую обратить внимание на тарт со свежей клубникой или баскский чизкейк.

– Подумаю, спасибо, – откинулась я на спинку удобнейшего дизайнерского стула.

Наконец-то я оказалась в своей тарелке. Наконец-то на меня смотрели, оказывали знаки внимания, улыбались и предлагали лучшее. На мне было воздушное голубое платье почти в пол и ярко-лимонное худи сверху, но даже этот контраст едва кричал о том, сколько всего колотится внутри.

Сидеть на месте оказалось сложно. Отказавшись от десерта и искренне поблагодарив официантов, я пошла проветрить мысли в парк. По-прежнему голые деревья, суетливые голуби, холодный ветер, мелкая рябь на пруду. Два человека в куртках, шапках и, кажется, перчатках. Единственный весенний куст с набухшими почками. Очевидно, я оделась не по погоде, но сегодня мое тело хотя бы дрожит по понятным причинам…

14:56.

Я опоздала в кинотеатр на пять минут. Судя по всему, знакомство главных героев состоялось из-за непредсказуемого ливня, когда они забежали под одну и ту же арку. Любовь с первого взгляда. Кажется, в нее продолжают верить только режиссеры и я.

Следующий кадр – несколько лет спустя. Теперь они были парой, праздновавшей годовщину. Девушке изменили стрижку, а молодой человек превратился в статного мужчину с щетиной. В тех самых очках. Со взглядом, от которого я так старательно бежала с самого утра. С первой его смены…

Их схожесть с Максимом составляла 99.9%. Уверена, это подтвердил бы любой. И почему я заранее не посмотрела трейлер?!

Целый час я наблюдала, как он улыбается, грустит, хмурится, ест, пьет, просыпается и нежно касается женщины, которую любит. Последнее разрывало. Я не ожидала, что когда-либо увижу его так близко, таким открытым, смешным и уязвимым. Он никогда не посмотрит на меня так же. Мы никогда не сможем быть вместе.

Я зажмуривалась так часто, что пришлось покинуть кинотеатр раньше времени. Уходя, я бросила последний осторожный взгляд на афишу: нет, на фотографии этот актер выглядел совсем иначе.

Нет, я точно сошла с ума.

17:10.

Это произойдет сегодня. У меня больше нет сил тонуть в догадках и неизвестности.

Я забежала в супермаркет и схватила первую попавшуюся бутылку 0,375. Огромный фудкорт, пластмассовые стулья всех цветов радуги, блинчик со случайной начинкой и мини-бутылка вина, прятавшаяся под столом. Глупее и отчаяннее некуда, но я продолжу. Сколько можно прятаться? Сколько мне лет? А ему?

Четыре больших глотка ничего не исправили. Придется действовать самостоятельно, в здравом уме и сумасшедшем страхе. Самый большой риск моей весны.

Интересно, как долго мне придется ждать?

17:57.

«Добавить в друзья».

17:57.

«Максим принял вашу заявку в друзья».

Так просто?

06.05.22

Меня не существует в реальном времени. Не в этом мае. Не я сижу перед пустой чашкой больше часа, не замечая, что происходит вокруг, не я отбрасываю тень в парке, не я отражаюсь в вагоне метро, не я прихожу на работу улыбаться. Я – не тело, которое ловко реагирует на людей и обстоятельства, не голос, который всегда даст невозмутимый ответ, не смех, льющийся по инерции. Я – крохотная душа, которую легко раздавить между двумя ладошками.

Соприкоснутся ли наши ладошки сегодня?

– Где все? – ворчали уставшие утренники. – Кто сегодня в вечер? Саш, посмотришь?

Я сделала вид, что открыла табличку, пусть и знала расписание наизусть. Он опаздывал на восемь минут, но произнести его имя по-прежнему было смертельно страшно.

– А, сегодня же Макс! – спасли меня ребята.

– И где он? У кого есть его номер?

– Саш, у тебя есть? – повернулся ко мне Кирилл, еле сдерживая смех. – Позвонишь?

– Нет, – просверлила я его взглядом.

– Но в друзьях-то есть? – не унимался он.

Он забежал раньше, чем я успела придумать отговорку. Мы не поздоровались, и это было только началом семичасовой катастрофы.

– Ну, я пойду собираться, раз Макс уже переодевается, – похлопал меня по плечу Кирилл. – Удачи вам!

– Тише, – взмолилась я.

– А что я такого сказал?

Заказы полетели один за другим, и я почти смогла абстрагироваться. Меня спасли пять больших латте на разном молоке – целых пять минут спиной ко всему происходящему каламбуру.

– Рассчитаешь? – услышала я тот самый голос сзади, и меня затрясло с новой силой.

Один из стаканов чуть не выскользнул из рук. Сделав глубокий вдох, я повернулась к кассе. Ровно сто рублей сдачи. Мне повезло.

– Кстати, когда ты меня вчера в друзья добавила, – начал он, и у меня на мгновение потемнело в глазах, – я заметил, что у нас есть общий друг.

– А, да, я тоже заметила, – вполне невозмутимо кивнула я. – Работала с ним лет шесть назад.

– А у меня с ним сестра общалась.

– Классный парень, веселый…

– Ого! – ляпнул Кирилл уходя. – Саш, я вижу, тебе уже жарко?

Я в ужасе округлила глаза.

– Ну, в смысле… Пять напитков подряд!

– Еще и на разном молоке, – сморщилась я.

– Держись, Сашенька! И тебе пока, Макс!

– С Новым годом! – ответил он, и они дважды пожали друг другу руки.

Меня точно не существует в реальном времени.

Май, это все еще ты?

20.05.22

– Ну, рассказывай!

– Это катастрофа.

– Да уж, верю, – понимающе вздохнул Федя. – Давно ж тебя так не накрывало!

– Ты еще не осознаешь всех масштабов, – загадочно подняла я глаза вверх. – Готов к рассказу на три часа?

– Хоть на пять!

Я верещала на всю улицу. Вспоминала и пересказывала даже незначительные детали и диалоги, зажмуривалась от неловкости и стыда, не верила, что переживаю такое вновь. Ситуация усугублялась с каждым днем: он становился все более реальным, близким, «моим». Мы пережили десятки запар и, как минимум, сто часов рядом, он искренне хохотал над каждой моей шуткой и ловко шутил в ответ, мы помогали друг другу из последних сил и совершенно точно стали идеальным тандемом.

Мы сработались.

Немыслимый подвиг.

– Так, и что ты планируешь делать дальше? – спросил Федя на втором часу моего эмоционального монолога.

– Ничего. Я категорически не вижу нас вместе.

– Что, даже не попробуешь?

– А, да, я упустила одну маленькую деталь. Он очень хорошо общается с нашими девочками, особенно с одной… К счастью, я почти не была свидетелем, но, говорят, они чуть ли не за ручку ходят прямо на сменах.

– Вот блин!

– Ее зовут Арина, и я старше ее лет на восемь. Мы очень разные и внешне, и по поведению. Если она в его вкусе, то мне точно не стоит высовываться…

– Так, ну погоди еще с выводами! Ты, кстати, узнала, сколько ему лет?

– Только не смейся. 22.

– Ууууу!

– Сама не понимаю, как так влипла. Мне до сих пор кажется, что это шутка.

– А он знает, сколько лет тебе?

– Самое странное, что да. То ли случайно услышал, то ли интересовался специально…

– Все возможно! Не сдавайся раньше времени, наиграется с Ариной – будет твоя очередь! Задавишь ее мудростью и опытом.

– Вот зачем вы меня обнадеживаете? – закрыла я лицо ладошками, пряча дурацкую улыбку. – Даже Кирилл говорит, что ловит его ревностный взгляд, когда мы уходим вместе.

– Так может, ты бы и могла ему понравиться, но он думает, что ты с Кириллом?

– Ну да, как и вся кофейня. Сколько бы мы ни отрицали – бесполезно.

– Скажи ему, что нет! Лично!

– У нас сезон, толпы людей, все в бегах, вообще не до личных бесед… Только если нам когда-нибудь поставят совместную ночную, желательно в будний день. Единственный шанс поговорить один на один.

– Хорошо бы!

– Невозможно. Я стала чаще выходить в ночь, а он теперь работает только утром.

– Жаль. То есть сейчас все ваше взаимодействие – это «привет» при встрече и «пять» на прощание?

– Да, но есть забавный нюанс: теперь вместо «пока» он почти всегда говорит «с Новым годом». Всем: Кириллу, мне и даже своей любимой.

– Что?! – расхохотался Федя. – Что за идиотизм? Почему?

– Понятия не имею, видимо, его коронное. Теперь даже любопытно, работает ли это в обратную сторону: скажет ли он мне «пока» в Новый год?

– Узнаем, если доживем, – усмехнулся Федя.

– Если не уволюсь.

27.05.22 – 28.05.22

23:22.

– Ну что, Сашенька, поздравляю! – зашел Дима в бар с рассеянной улыбкой. – Во-первых, с отменой масочного режима! Во-вторых, твой ночной официант не приедет…

– Что? Как?

– Она не заметила, что у нее стоит смена. Уехала за город.

– Класс, и мне теперь работать одной?

– Ребят, – окликнул Дима вечерних официантов, уже собиравшихся уходить, – кто может остаться в ночную и спасти Сашеньку?

– Я, – не задумываясь, ответила Арина.

Мы переглянулись: кажется, она улыбалась мне по-доброму. Неужели она не видела во мне конкурентку и искренне хотела помочь? Неужели мы проведем целую ночь в пустой кофейне, и я смогу чуть больше узнать о ней, о нем… о них?

– А давайте позвоним Максу, – предложил Дима, и я замерла со взбитыми сливками в руках. – Он, конечно, отработал сегодня утреннюю, но, как мы знаем, всегда готов прибежать Арине на помощь.

Сливки брызнули мимо стакана. Все растеклось, как у стажера. Руки не слушались, ноги подкосились, музыка заиграла ужасно громко. Это я во всем виновата. Я загадывала это изо дня в день.

Нет.

Мне нужен другой стакан.

Снова растеклось.

Нет, нет, нет.

Это недоразумение, совпадение, шутка. Он не приедет. Он далеко живет, он не успеет на метро…

– Алло, привет, Макс! – раздавалось где-то эхом. – Тут такое дело… Нужно отпустить Арину отдохнуть. Как насчет приехать поработать в ночь, если мы сейчас оплатим тебе такси?

Доделав кофе с четвертой попытки, я забежала за стеллажи за баром. Примерно одна минута, чтобы восстановить дыхание, пока никто ничего не заметил. Примерно сорок пять минут на дорогу, если он согласился на такси.

Я чувствую, что согласился.

00:39.

Арина бросилась ему на шею прямо в дверях. Не думала, что моя недостижимая мечта сбудется так быстро. Так быстро и так жестоко.

– Привет, – поздоровался он со мной, все еще не отпуская ее плечо.

– Привет, – как можно быстрее отвернулась я.

Переодевшись, он сразу зашел ко мне в бар. Кажется, налить воды. В дневные смены официантов не пропускают без разрешения – что ж, вот и стерта первая грань. Он стоял очень, очень близко, без маски, и это был только первый наш час. Ох, может, Арина останется, а я пойду?

На прощание они обнимались так же сладко, как и при встрече. Я достойно выдержала это только по одной причине: считанные секунды – и наступит моя очередь.

Три, два, один.

– Как ты вообще на это согласился? – нервно хихикнула я, когда мы остались вдвоем.

– Меня не особо-то и спрашивали, просто вызвали такси.

– Интересно, конечно, вышло…

– Я вообще работал утреннюю, и так не выспался. Не знаю, вытяну ли ночь.

– Если что, могу отпустить тебя поспать на пару часов.

– Думаю, как-нибудь продержусь. Но спасибо, – вежливо добавил он. – Давно эти мужики сидят?

– Кажется, у них по третьей стопке водки. На удивление, сама интеллигенция.

– Ну это пока…

– Да, больше не наливаем.

– Я как-то работал в лофте на глинтвейнах, и мы мешали вино с водкой, потому что так дешевле. И люди довольны были, пьянели быстрее.

– Забавный факт, – улыбнулась я одним уголком губ. – Теперь я знаю о тебе хоть что-то.

– Ребят, прошу прощения, – прервал нас один из мужчин. – Можно, пожалуйста, еще два раза по сто грамм?

– Ой, может, не надо? – попыталась я включить женское обаяние, чтобы избежать последствий.

– Очень надо, девушка.

Переглянувшись (опять ужасно близко), мы решили рискнуть. Им был жизненно необходим алкоголь, кофейне – хорошие продажи, а лично мне уже было нечего терять.

– Мне немного тревожно, пока они здесь, – шепнула я.

– Не переживай, – шепнул он в ответ. – Я же тоже здесь.

Пожалуй, в этом была даже бо́льшая проблема.

Мы не должны были увидеться до конца мая. Я начала чуть лучше спать, перестала зацикливаться на внешнем виде и снова полюбила свою работу. Сегодня я не только надела старые джинсы и пришла без сережек, но и промокла под дождем по пути – классический закон подлости даже в мелочах.

Мы не должны были увидеться до конца мая. Я же уже попрощалась…

– Ребят, – позвали нас снова, и я напряглась, – вы были правы. Нам уже хватит. Сколько с нас?

Рассчитавшись, один из мужчин крепко обнял Максима на прощание. Смешно: он не отворачивается даже от пьяных незнакомцев, а я по-прежнему чего-то боюсь.

– Тут такое дело… – вернулся он ко мне с загадочной улыбкой. – Эти два стакана даже не тронуты.

– А я им говорила.

– Хочешь? – рассмеявшись, протянул он мне водку.

– Странно это… Может, они ушли не насовсем?

– Или не хочешь? – все еще стоял он передо мной с подносом.

– Давай пока отставим в сторону.

– Хорошо, держи.

В хит-параде вещей, о которых я буду ужасно жалеть, как минимум, год, этот момент точно займет первую строчку. Это же элементарно, гениально, феерически удачно. Мы пьем – я признаюсь – он дает мне честный ответ. Проще не придумать.

Большой шанс, о котором я так просила. И упустила.

Мы замолчали на пару часов. Телефоны, уборка, телефоны. Так странно, но, кажется, досада начала сменяться безразличием. Отсутствие сна круто притупляет все надуманное, сглаживает резкое и эмоционально неустойчивое, учит разделять мысли на настоящие и временные: те, что по щелчку гаснут вместе с фонарями в городе.

03:10.

– Я отойду? Посижу на террасе, попишу немного, – нарушила я молчание. – На рассвете получаются особенные тексты.

– Да, конечно.

– Я, кстати, писательница. Если ты вдруг не знал.

– Да, я слышал, что ты пишешь вторую книгу.

– Все так, – заулыбалась я. – И это, возможно, глупо, но для следующего текста мне нужно засечь, во сколько гаснут фонари в Петербурге. На прошлой неделе было в 3:20.

– Давай.

Мне бы хотелось рассказать о своих странностях как можно больше, но он снова уткнулся в телефон, а я вышла на пустой Невский проспект одна.

Вот он – момент, ради которого я соглашаюсь на ненормированный график с ночными и дневными сменами вперемешку. Сердце Петербурга: полная тишина, секреты и уязвимость моего города. Только моего. Чувство, будто на всем этом бесконечном проспекте есть только я, моя чашка кофе и несколько заблудившихся машин.

Фонари погасли.

С добрым утром, мой любимый город. Спасибо, что веришь в меня и не прекращаешь подкидывать сюрпризы.

Я вернулась такая воодушевленная, что даже не побоялась улыбнуться Максиму глаза в глаза.

– Ну как, засекла?

– 3:20, – кивнула я. – Ровно по расписанию, как и в прошлый раз.

– А ты, кстати, была в Мурманске?

– Нет, а что?

– Там сейчас начинается полярный день: никаких закатов и рассветов, всегда светло. А зимой наоборот.

– Звучит заманчиво, конечно… А ты был?

– Я там родился.

– О, – запнулась я. – Я не знала.

– Советую съездить. Говорят, ты много путешествуешь?

– Есть такое, – даже растерялась я. – Успела посетить более 20 стран до закрытия границ, а теперь начинаю потихоньку исследовать Россию.

– Вот, рекомендую обратить внимание на Мурманск, – повторил он, не подозревая, что я уже просматриваю рейсы.

– Итак, на мои ближайшие выходные билеты стоят семь тысяч туда-обратно, – сообщила я не в шутку. – Это считается нормальной ценой?

– Не знаю, я давно не был.

– А я ведь сумасшедшая, я полечу…

– Обязательно слетай.

Поразительно и грустно: он знал, что я писатель и путешественник, а я даже никогда не интересовалась, из какого он города. Я вообще ничего о нем не знаю.

Да и узнаю ли хоть когда-нибудь?

05:09.

– Нет, я больше не могу, – тяжело вздохнул он после очередной паузы. – Это худшая смена всего этого мая.

– Почему? – в ужасе спросила я.

– Я сейчас усну.

– Так иди поспи часик. Серьезно, я справлюсь.

– Нет.

06:17.

Так жаль, но к шести утра из калейдоскопа душевных терзаний остаются только два: хочется то ли выбежать на пустой Невский, широко раскинув руки, и почувствовать знакомые объятия города в ответ, то ли просто спать. Единогласно: просто спать.

08:01.

Так страшно, но к восьми утра не остается ничего. Ни одного неправильного чувства. Тяжелая голова, усталая улыбка, тусклый взгляд и сладкое, едва понятное мне безразличие.

01.06.22

И вот я торжественно выкарабкалась из мая.

Первый день лета.

Сегодня смешалось, пожалуй, абсолютно все, что я так сильно люблю: поезд, ранний подъем, большой город, три завтрака, летние террасы, отличный кофе, яркие краски, солнце, цветы, сложные тени, бассейн под открытым небом, загар за полчаса, перемены планов, скорость и спонтанность, 27 километров пешком, теплый дождь, аэропорт, место у окна, аэропорт.

Я могла бы подумать, что это сон, но на рюкзаке все еще висит бирка «ручная кладь». У меня снова все получилось.

Летом мне точно станет все равно.

21.06.22

Новое сообщение.

Максим.

Сердце начало колотиться так быстро, что я выронила телефон из рук. К счастью, на кровать. Я точно знала, что там, но отказывалась верить, что все окажется настолько банально и предсказуемо. Глупо и примитивно, как дважды два.

«Он написал мне» – тут же напечатала я Феде.

«Да ладно?!» – мгновенно отреагировал он. – «Что?!»

«Сейчас точно будет конец…»

«Не томи!»

«Мне только что поставили ночную смену с Ариной. Он захочет поменяться, чтобы встретить рассвет в пустой кофейне рядом с ней… Только совсем не так, как со мной».

«Да ну, нет! Думаешь?»

Уверена.

«Привет, у меня к тебе выгодное предложение» – загорелось именно то начало, которого я боялась.

Я не знала, есть ли смысл оттягивать время. Есть ли смысл врать, вредничать, становиться препятствием, если они действительно близки? Да, это будет в разы больнее, чем все его уходы без протянутой ладошки. Да, это будет мое поражение, официально прописанное в табеле, но разве я могу хоть что-то изменить?

«Давай я тебе облегчу немного график и выйду 22-го в ночь вместо тебя?»

Глупо и примитивно, банально и предсказуемо, но больно, чертовски больно.

«Ок».

Ок.

10.07.22

– Сааашенька! – бросился мне навстречу Кирилл, едва я вошла в кофейню. – С днем рождения!

– Спасибо! – чуть не выронила я коробки пиццы, пока мы обнимались.

– А что это у нас тут такое? – показал он на стеллаж, где прятался маленький букетик. – Это же тебе!

– Спасибо, спасибо! – засияла я еще ярче. – Вас как, уже сменили? Готовы отмечать?

– Меня еще нет… – ответил он тише. – А вот Макса да.

– Но он ведь еще не ушел?

– Нет, ходит где-то здесь.

Где-то здесь – прямо за моей спиной. Почувствовав это, я развернулась, и мы застыли ровно в двух метрах друг от друга.

– С днем рождения! – наконец сказал он, протянув праздничную «пять».

– Спасибо, – празднично хлопнула я в ответ.

Настроение упало. Мне уже не хотелось никакой пиццы – исключительно вина. Я начала накрывать на стол, но понятия не имела, сколько бокалов нам понадобится. Задержится ли ради меня тот, кто не способен обнять меня даже по-дружески, даже в мой день рождения?

Пока сменщик Кирилла опаздывал, Максим исчез. Я позвала к столу всех остальных, но это была невыносимо жаркая суббота, когда все бегали с холодными напитками, как ошпаренные. И на что я вообще рассчитывала, организовывая все это в выходной день?

На то, что он обнимет меня. Хотя бы уходя.

– Есть тут кто-нибудь? – зашла я в подсобку, затаив дыхание.

– Да.

Он курил, сидя у открытой двери. Так просто и красиво: берешь второй стул, подсаживаешься к нему, выжидаешь небольшую паузу и говоришь: «Я принесла вино и пиццу. Буду очень рада, если ты останешься на празднование моего дня рождения».

– Я тут… – потеряла я дар речи, когда он повернулся, – принесла вино и пиццу и собираю всех в малом зале. Ты как?

Не та формулировка. Совсем не та…

– Вообще мне нужно идти, – засомневался он, – да и вино я точно не буду.

– Но хотя бы один кусочек пиццы?

– Ладно, скоро подойду.

Я так и не поняла, торопился он или нет. Кирилл разлил вино всем, в том числе ему, и он остался на несколько важных для меня тостов. Это был хороший момент: теплый, вкусный, веселый и действительно праздничный. С каждым новым наполненным бокалом я наполнялась новой надеждой. Он остался. Может, это чуть больше, чем уважение?

– Мне все-таки нужно идти, – остановился он возле моего стула с протянутой рукой. – Еще раз с днем рождения!

Во мне было достаточно вина, чтобы проигнорировать очередную дурацкую ладошку и легонько приобнять его сбоку. Это я и сделала.

Он ответил тем же.

Господи, как же я гордилась собой.

– Ты видел, видел?! – шепнула я Кириллу.

– Что?

– Мы обнялись!

– Я видел, как ты уткнулась головой в его пузико.

– Но по-другому было никак, – закатила я глаза. – Я сидела, он подошел сбоку… Для меня это и так был огромный шаг!

– Нет, Саша, это не считается.

– Считается, – хныкала я.

Стоит ли говорить, что я загадала, задувая свечку?

12.08.22

– А я так и знал, что ты здесь! – зашел в кофейню довольный Федя. – Пишешь?

– Пишу, но сегодня совсем туго.

– Давай паузу, расскажешь хоть новости! Тебе еще кофе взять?

Я захлопнула ноутбук. История, которую я так долго и старательно выливаю в текст, становилась все менее актуальной. Теперь я не бросала роман только по двум причинам: я – писатель, а это интересный сюжет; я схожу с ума из-за Максима, и мне полезно переключаться на страницы из своего прошлого. Искусственно страдать по прежней любви.

– Итак, мне все по порядку, в лицах и подробностях, пожалуйста!

– Хорошо, – вздохнула я. – Этот август просто невыносим. Я не доживу до конца лета.

– Ты говорила так про май, июнь и июль, – засмеялся Федя.

– Но теперь еще хуже! Все началось с того, что у нас ушли в отпуск два человека… Во-первых, Арина. На целый месяц.

– Это ж отлично! А еще?

– И девочка, которая почти всегда была утренним барменом. Тоже надолго. Угадай, кто теперь вместо нее и в чем тут проблема?

– Ты? – нахмурился Федя. – Не высыпаешься то есть?

– Я вообще не могу спать. Тебе напомнить, кто еще у нас неизменный утренник?

– Ааа, в этом смысле?!

– Да. Теперь мы видимся не на пересменках, а по шесть-восемь часов в день. Каждый день. И так будет весь август.

– Замечательно! Лови момент!

– Ловлю… Веду себя, как дурочка, даже рассказывать стыдно. Когда он приносит мне деньги, чтобы я дала сдачу, я долго смотрю ему в глаза, а потом расплываюсь в улыбке и благодарю, будто он принес мне подарок или цветы. Самое странное, что он с радостью подыгрывает! А еще он теперь тоже периодически стоит в баре, и мы работаем плечом к плечу… Думала, будет страшнее, но я неплохо держусь. Он даже приносит мне шоколадки, если опоздал. Все хорошо, нам весело вместе, но меня не покидает чувство, будто он меня побаивается. Избегает. Может, он все-таки давно все понял?

– Ох, не знаю, – задумался Федя. – Вряд ли.

– На днях у нас было собрание, все рассаживались за большим столом, чтобы обсудить рабочие моменты. Когда он подошел, единственный свободный стул был рядом со мной. И что ты думаешь? Он сел в угол за другой отдельный стол!

– А вот это подозрительно… И вы по-прежнему никогда не уходите вместе?

– Никогда.

– Прости, но тебе надо что-то предпринять до возвращения Арины, иначе может быть поздно.

– Знаю, – опустила я глаза. – И, возможно, у меня назревает еще одна конкурентка.

– Ну-ка?

– У нас в кофейне арендовали уголок под продажу вейпов. Курилки какие-то фруктовые популярные, я не разбираюсь. Сегодня достроили полки, приехали их ребята и начали выкладывать товар. Среди них была красивая девушка, на которую он обернулся раза три.

– Подожди, это как? Прямо у вас в кофейне?

– Да, прямо напротив бара у входа. Все будет разворачиваться прямо на моих глазах. У меня плохое предчувствие… Интуиция. Впрочем, это сеть, и не факт, что она будет работать именно у нас.

– Спокойно, не бери в голову. Тут уж точно пока не о чем переживать.

– Знаю, – грустно улыбнулась я. – Стараюсь. Во всем этом августе меня заряжает и утешает только одно: нам временно приоткрыли границы с соседними странами, и я снова могу устраивать экспресс-побеги из страны.

Побеги от себя, если быть точнее.