Мария Тищенко
Излучающие Силу. Видящие сквозь Хаос

Глава 1. Видения сквозь реальность

Алька уже неделю пыталась выспаться, но каждый новый сон лишь будоражил её сознание. Яркие ощущения, чувства, запахи проникали в самую глубь её разума, отчего она просыпалась как после хмелицы. Мама её вздыхала, качала головой, но поделать ничего не могла – таков уж был дар у дочери.

На самом деле, Алькой мавку звали только сестры, потому что она единственная до сих пор оставалась ребёнком в душе. Картибба, старшая дочь из рода Герешек, повзрослела ещё в сорок два, закончив обучение в мастацкой восьмой ступени. Лиокаппу первое Озарение настигло в сорок восемь, но и это считалось задержкой в развитии алгоев. Связывали столь поздний этап взросления с тем, что Ли не планировала идти дальше третьей ступени, посвятив всю себя своим поискам в халцедоновой гидрологии, и потому отвлёкшись от очередного становления. Следующей по старшинству шла как раз Алька, Алькаввия рода Герешек из Акуары. И, несмотря на свои шестьдесят четыре, предчувствия Озарения юная мавка пока не предвидела.

Мама Силоссия смирилась с таким положением дел, тем более, младшие дочери Онкаиффа и Кароггия вполне успешно прошли свои первые этапы взросления в сорок семь и сорок четыре, соответственно каждой. Према Настаппия связывала такую судьбу Алькаввии с её даром видеть иные миры сквозь время и бытие. Тем более, судя по некоторым участившимся важдам, её Кавви, как ласково звали потомицу Стаппи и Лосса, предстояло немало тяжёлых минут и приключений, сулящих если не славу, то некоторое влияние на судьбы и рода, и, возможно, Вселенной.

Как бы то ни было, Алька в то утро проснулась уже в седьмой раз за последние восемь часов. Сон урывками не особо её украшал: крепкие бледно-сизые волосы ниже пояса спутались в клоки, под серебряными глазами на белоснежном лице проступили смуглые тени, чешуя на хвосте встопорщилась как у ежа.

Соскользнув с листа ламии, мавка приблизилась к окнам и выглянула наружу. Над озером, видимо, солнце давно взошло, отчего лучи, проникающие до глыби, тревожили стайку коньков, запряжённых в сиреневую устричную повозку.

– Интересно, кто это спозаранку решил поехать по струйнице? – вслух задумалась Алька.

– Вообще-то, этой ночью па вернулся, – ответила ей незаметно вплывшая Кароггия. – Неужели ты со своими метаниями в ночи не слыхала?

– И тебе доброе утро, – хмуро ответила Алька, оборачиваясь к сестре. – Я думала, мне это все почудилось. Зачем ты приплыла?

– Папа хочет тебя увидеть, – нервно дёрнула хвостовым плавником Кароггия. – Меня, как самую младшую… – тут она фыркнула, – … отправили к тебе сообщить.

– Вовремя подгадали, – фыркнула Алька в ответ, подплывая к трюмо и принимаясь распутывать волосы. – Я только проснулась. Или ты специально ждала, пока я не проснусь сама? Если ты не разбудила сразу, я наверняка опоздала… а впрочем… все уже наверняка заранее собрались – скорее всего, в главной чории?

– Как, обладая таким проницательным разумом, ты до сих пор не достигла взросления? – закатила глаза Кароггия. Затем, грациозно крутнувшись вполоборота, она жеманно взметнула юбкой из тысячи ленточек с разноцветными бусинками и галькой, поплыв в сторону выхода. – Постарайся прибыть как можно скорее, па не задержится.

– Как и всегда, – буркнула Алька под нос, лишь Кароггия скрылась за завесью.

Закончив с волосами, мавка аккуратно смазала кремом жабры на шее, затем проплыла к ажурному шкафу из кораллового полипа, пустила в него немного созданного сию же секунду чистой энергией фитопланктона и раздвинула розоватую завесь. Выбрав скромную голубую тунику из мелазийских нитей и плотное облегающее нахвостье кофейного цвета, Алька проворно скользнула в них и шмыгнула в коридор.

Охранитель возле входа в чорию мавки, ради приезда начальника облачившийся в традиционный панцирь, с трезубцем на вытяжку, не шевельнулся, даже взглядом не дав понять, что он вовсе не статуя. Каввию это смешило, но она чопорно, как полагалось всем Озарённым, молча (и медленно) проскользила до поворота – и рванула что было мочи в сторону главного зала.

Благо, сторожили лишь личные помещения, кухню и вход в спелей. Ну, и в особых случаях, как, например, сегодня, приёмные залы, если там находился хотя бы один русалоид.

Алька снова притормозила перед последней развилкой и грациозно выплыла перед двумя охранителями, одним из которых оказался её лучший друг Саматтл, а вторым – его папа, Мизаттак.

– Привет вам, воители! – улыбаясь, кивнула она, вскидывая вверх сжатую в кулачок левую руку. – Ну что, меня уже там протеребили?

– Доброе утро, прая, – ответил Мизаттак, не шевелясь. – Осторожнее со словами, прая. Кигиззл прибыл домой не один. И то, как он общается с… гостем, даёт значимый повод задуматься.

На последней фразе отца Саматтл вздохнул. Алька бросила в его сторону острый взгляд и снова вернулась к старшему охранителю.

– Ты намекаешь, что папа, преродич Изз, решил избавиться от меня? – прошептала, прикусывая губу, Алькаввия. Но Мизаттак не успел ей ответить, завеси распахнулись, и перед мавкой предстал высокорослый русал выше неё почти в два раза.

Серебряные глаза его, как и у дочери, сурово сощурились. Чёрная смолянистая грива, заплетённая в тучную косу, словно прилипла к спине, скрывая шипастый хребет. Белая хитиновая рубаха плотно обтягивала мускулистое тело, перетекая в мужское традиционное щитовое нахвостье из средней гальки и жемчуга, притёртых друг к другу вплотную. Руки, украшенные кожаными браслетами, расшитыми знаками из союза Воителей, мелко дрожали.

Очевидно, папа был в ярости.

– Ты опоздала, – суровый глубокий голос раскатился по чории мощной волной, заколыхав все завеси.

– Да что это такое! – возмутилась, всплеснув руками, Алькаввия. – Все сегодня, забыв о приличиях, не здороваются со мной! Чем я провинилась…

– Тише! – зашипел мужчина. – Здесь Верховный пророк. Он хочет с тобой… пообщаться. Не позорь меня!

– Ты сам себя позоришь! – зашипела мавка в ответ. – Держишь на пороге, как шавку, ни здрасьте – ни до свидания – я вообще тебе дочь или мимо проплывшая?!

Демонстративно юркнув мимо Кигиззла в чорию, Алька чуть не влетела в подплывающую Силоссию. Пышногрудая мавка с бледно-салатовыми глазами и туго сплетёнными шапкой сизыми волосами тоже была одета, как и Кароггия, в традиционную юбку и джак, свитый из ленточек с бисером и притёртою галькой. Едва доставая до плеча мужа, сейчас она показалась Алькаввии ещё мельче, несмотря на свою прическу.

– Света тебе, – прошептала на ухо Лосса, приобняв дочь. Глаза её, наполненные страхами и тревогами, яростно метались из стороны в сторону. – Я пыталась отговорить отца, но он всё равно привёл к нам Пророка.

– И они уже всё решили, – Кавви мигом поняла: отец отправляет её в Дом Видящих. – Ну ничего, я ещё поборюсь за себя!

Лосса подхватила её под руку, слегка притянув к себе и тем самым замедлив резко ускорившуюся дочь. Она слегка стиснула ей предплечье, пытаясь намекнуть быть терпимее. Как-никак, Верховный Пророк входил в Белый круг Аукендона, а значит, мог и помочь Алькаввии, и навредить.

Широкий полукруглый зал из голубого коралла показался мавке сегодня ещё более неуютным, чем прежде. Её и раньше угнетал высокий закрученный к центру свод с колодезными отверстиями по центру. Колоннообразные стены с узкими частыми нишами, заставленными абстрактной окаменевшей растительностью, блестели непонятно зачем вплавленными осколками драгоценных камней изумрудных, сиреневых и лазурных оттенков, создавая не очень приятную глазу иллюзию призрачного огня. Даже лежбы смущали её своей жёсткой структурой – ни прилечь на них, ни присесть, твёрдые и чересчур пологие.

Впрочем, эту чорию обставляли ещё во времена треота Кигиззла, Альгаббия, первенца рода Герешек. Он был по-настоящему грозным русалом, но, как ни старался, так и не смог достичь очередного желанного Озарения, завершив своё развитие ундинаром. Некоторые старожилы этого спелея даже смеют утверждать, что и погиб Альгаббий в этой самой чории, а блестяшки – кристаллизованные останки его непокоренной энергии. Кавви предпочитала игнорировать эти слухи, и всё же старательно избегала (с некоторых пор) касаться местных стен.

Выход, из которого показалась мавка, находился справа от главных лежбищ, располагавшихся выше прочих на альский локоть. Центральное принадлежало Кигиззлу. Рядом, чуть покороче, зеркально отражавшееся от отцовского, традиционно занимала мама. Остальные выбирали места по кругу первого ряда, кто где хотел.

Но в этот раз кроме отца, Силоссии и Видящего никого в чории не было. Да и место матери было занято. Там разместился Верховный Пророк.

Высокий – выше Кигиззла почти на голову – стройный русал с сизо-зелëной бородкой до середины груди и густой распущенной гривой тёмно-рыжих волос чуть ниже плеч успешно расположился, опёршись согнутой рукой на излишне плоский и низкий каменный подлокотник, на лежбе матери. Вместо джака – свободная однотонная белая туния с глубоким раскосым вырезом, крыловидными рукавами и с наспинными выемками цепочкой под огненно-красный шипастый хребет. Нахвостье загнано в жёсткое кожаное плетение с накладным опоясником, украшенным по центру булой в форме ока, метой пророков.

Он явно медитировал, потому что глаза его были закрыты, а правая ладонь лежала поверх какой-то подвески под шеей. А может быть, просто терпеливо надеялся поскорее закончить эту бесцельную встречу, ведь у Алькаввии имелись решительные намерения остаться в собственном доме, и Пророк должен чувствовать столь враждебное настроение.

И всё же, когда юная мавка приблизилась к лежбам, некое подобие испуга прострелило её от головы до хвоста. Она решительно отбросила руку матери и сместилась рывком вперёд ещё на пол-корпуса, чтобы сразу дать отпор «некоторым твердолобым».

Пророк тут же стремительно поднялся перед ней во весь рост, распахивая удивительно яркие лазоревые глаза и, вопреки приличиям, крепко ловя русалку за вздрогнувшие предплечья. Опешившая на мгновение Алькаввия уже была готова возмутиться, но повторное чувство испуга снова пронзило всё её тело, предупреждая если не об опасности, но о вмешательстве в её личное подпространство.

Пророк молча читал её, безжалостно проникая в её сознание, впитывал её мысли, сканировал её силу, определяя её возможности и развитие. Он не давал ей ни мгновения выдохнуть и защититься, ибо в этом и крылась сила Пророка: от него не могли укрыться ни суть душ, ни секреты разума, ни течение времени – в пределах конкретной судьбы, конечно, к которой он прикасался.

Сколько это длилось ни он, ни она не осознали, но закончилось всё так же внезапно, как началось. Как пара магнитов с одноимёнными полюсами, их отбросило друг от друга, едва не закрутив кувырком. Разум мавки мгновенно очистился, подменив секундную оторопь на прилив справедливого гнева. Пророк, впрочем, тоже, видимо, чуть опешил.

– Никто не имеет читать сути видума без его разрешения или письменного приказа Совета! – голос Кавви словно разрезал звенящую пустоту неуютной ей чории.

– И я искренне прошу у вас прощения, юная прая! – Пророк, приходя в себя, улыбнулся, шутливо вскидывая руки вверх, будто защищаясь в кулачном бою. – Но ваш отец поведал мне о вашем длительном вызревании, и только так я мог попытаться понять причину столь деликатной проблемы, чтобы ваше подсознание не успело среагировать.

– Ваши извинения приняты, – ответил за Кавви отец, подходя к Пророку.

Мавка посмотрела на него таким уничтожающим взглядом, что любой другой бы смутился, но не её отец. Он только усмехнулся и, стоя в пол оборота к обеим действующим персонам – дочери и своему приглашённому гостю, театрально повёл рукой, приглашая всех расположиться на лежбах.

Пророк, чуть нахмурившись, коротко кивнул ему и вернулся на ранее занятое им место.

Кигиззл занял своё, Кавви и Лосса расположились по центру первого ряда. Пророк нахмурился чуть сильнее, но казалось, что военвед старательно игнорирует этот факт. А мавку это стало забавлять, и она с предвкушением подключилась к игре в этикет.

– Прошу прощения за неучтивость моего папа… – жеманно передёрнула мавка плечами, – … ведь он не представил нас с вами друг другу. Можете называть меня прая Алькаввия, уважаемый Пророк…?

– Просто прай Вернарртрд, – с улыбкой кивнул ей русал. – Верховный Пророк я только для тех, кто живёт и трудится в стенах Южноморского Дома Видящих… или странствует по миру в поисках сути пророчеств.

– И что же, не существует тех, кто обретает покой в лоне своего рода, защищая и оберегая лишь их от напастей? – Силоссия нервно вильнула хвостом, кинув короткий испуганный взгляд на супруга.

– Отчего же, есть и такие, – согласился Пророк. – Но прежде они учились брать под контроль свои важды, порою даже носили ограничительные браслеты и диадемы, чтобы боли и вариации линий многочисленных судеб не свели их с ума и не убили. Я никого ни к чему не принуждаю, каждый идёт той дорогой, которую выбирает сам. Я могу лишь направить и подсказать, а иногда и помочь, если будущие пророки позволят.

– Можно узнать поподробнее о браслетах и диадемах? – Кигиззл подался вперёд, жестом остановив новый вопрос от Силоссии. – Я никогда не слышал, что видума можно как-нибудь оградить от дара.

– Так вот что ты хочешь, папочка? – рассердилась Кавви. – Заковать меня в наручи, отказав мне в последующем Озарении, превратив мою жизнь в жизнь дикоя?

– Не говори ерунды! – рассердился Кигиззл. – Ты моя дочь вообще-то, но я знаю, как часто ученики пророков не справляются с даром и становятся психопатами не потому, что им помогли ими стать – а потому что слишком самонадеянны и от помощи отказались!

– Пророки рождаются редко, – возразила Алькаввия чуть неуверенно. – С чего же ты взял…

– Пророки рождались редко, – перебил её прай Вернарртрд. – Но за последние двадцать лет мы приняли под свой кров более сотни душ, и это лишь в нашем Доме. И ещё половину от их числа, не принявших мастацкое ведовство, потеряли.

Лосса всхлипнула, прикрывая ладошкой рот и неприлично уставившись на Верховного. Тот молча кивнул, подтверждая свои слова, тяжко вздохнул и обратился к Кигиззлу.

– Я знаю, что вы, как военвед, уже в курсе печальной сводки о наших потерях. Но и вы не знаете всё. Приток молодых потенциальных пророков вырос одномоментно почти в семь раз. А это означает, что духи не могут до нас достучаться, сообщить о чём-то крайне важном, наверняка, опасном и с тяжёлыми последствиями в мире. Много тысяч лет пророков рождалось считанные единицы, ибо быт Болориании упорядочен, и хаос почти не проявляет себя в наших землях. Я не хочу вас пугать, но вашу дочь не коснутся браслеты. Она – часть той силы, что восстановит баланс после скорого разрушения прежних устоев.

– О чем это вы говорите? – Кавви не могла усидеть на месте, неожиданно вспомнив свои ночные кошмары. – Что вы увидели в моём будущем? Что вообще происходит?

Кигиззл уронил лицо в ладони, потирая сведёнными указательными пальцами свой морщинистый лоб.

– Пророк Вернарртрд прибыл неделю назад в Совет, – заговорил он спустя минуту – другую. – Он потребовал в срочном порядке забрать тебя в некий спелей Древних Алов. Якобы там ты должна обрести равновесие со своей силой и найти один из столпов мироздания.

– То есть не ты призвал его? – Лосса расслабленно опустила плечи, переводя взгляд с дочери на супруга. – Я, было, подумала… извини, я была не права, когда…

– Когда утром почти не вцепилась мне в жабры, защищая Кавви от ссылки? – Кигиззл грустно засмеялся, распрямляясь. Он взглянул на растерянную жену, затем на сердитую, готовую к бою, дочку и нетерпеливо всплыл со своей лежбы. – Я могу быть суровым, нетерпеливым и грубым, Силли, но я никогда не пойду против рода и своего потомства.

Он медленно откочевал к западному окну, распахнул наружу овальную раму, отчего кварцевое стекло недовольно щёлкнуло по растущему вблизи стен полипу и жадно глотнул ворвавшийся вольный поток местных течений.

– И всё-таки я не хочу рисковать своей дочерью даже ради «великого блага», – проговорил он наконец, оборачиваясь к пророку и язвительно выделяя последние пару слов. – Вы ведь не можете гарантировать, что в том месте, о котором вы рассказывали на Совете, ей ничего не навредит?

– На данный момент я ничего вообще не могу гарантировать, – развёл руками прай Вернарртрд, вставая. – Если до касания праи Алькаввии я видел картину в более-менее радужном свете, то теперь всё очень шатко.

– И почему же? – уточнил Кигиззл, скрещивая руки на груди.

– Потому что день ещё не закончился, – усмехнулся Вернарртрд.

– Фратовы предки! – взорвалась-таки мавка, вскакивая и подлетая к Пророку. – Прекратите говорить загадками, я хочу узнать что происходит и о чём вы тут толкуете в моём присутствии как если бы меня здесь не было!

– Алькаввия! – сердито окрикнул её отец, и мавка повернулась в его сторону. – Ты ведёшь себя как недоспелый водяник!

– Но она права, – рассмеялся Пророк. – Прая, в тысячный раз простите. Накануне моего прибытия в Совет практически всему Дому Видящих приснился – не в первый раз, я замечу – очередной сон-важда. К нам явилась нимфа с вашей сутью, возможно, как эхо ваших будущих воплощений. Она пришла не одна, с ней были другие, с печатями трёх миров. Вы молили найти вас и провести сквозь Озарение в чертоги Последнего Ала. Вы говорили о семи столпах мироздания, о петлях времени и судеб, о хаосе и балансе. Впрочем, на утро я подробно записал увиденное мною, и оно совпало с показанными мне записями всех прочих пророков Дома.

Прай Вернарртрд вынул из опоясника мерцающий го и протянул его мавке. Кавви дрожащей рукой приняла его и медленно, не отрывая глаз от лучащейся гальки, проскользила к ближайшей лежбе. Вздохнув, она прикрыла глаза и погрузила свой разум в подпространство материи камня.

Тьма Хаоса окружала всё сущее. Но вот из далекого небытия навстречу сознанию двинулся поток силы. Тишину стал сменять нарастающий шёпот – такой знакомый, слышанный неоднократно в эхе собственного голоса, в своём подсознании, в личных записях. И чем ближе становилась сила, тем чётче являлось лицо, отражавшееся в зеркальных поверхностях – а рядом шестеро прочих, и аура каждого неожиданным образом переплеталась с аурами других, являя в сполохах подпространств циклические контуры каждой из трёх параллельных вселенных.

«Найди меня… найди меня… найди меня… найди меня!!!

Я прячусь в тьме… средь южных вод… ещё млада… ещё не я…

С исходом дня… приняв Ступень… от Видящих слепой руки…

Верни столпы… сквозь вечный круг… в Дом первых предков… с дна реки…

Едва сольются петли вех… сомнётся время… судьбы… путь…

Семи столпам… всех трёх миров… нельзя с дороги повернуть…

Исток не виден… скрыт исход… сквозь Хаос тяготы столпов…

Несут баланс… погибель… жизнь… для каждого из трёх миров…

То было в прошлом… лишь для тех… кто ещё здесь… а не в пути…

Столпы должны… уйти туда… чтоб стало так… чтоб жизнь спасти…

Фигуры росли, приближаясь, и заполняли тьму окружающим их серебристым сиянием. Теперь уже не одна пси-Алькаввия, но и остальные её спутники, невпопад друг другу, всё нарастающим шёпотом, вторили мольбу призыва. Там были и мужчины, и женщины, лиц которых мавка не могла запомнить. Но их ауры, их печати, их суть словно проникали в её подсознание, заглушая полноценное зрение.

Достигнув Алькаввии, будущие «столпы мироздания» протянули к ней руки, их голоса зазвенели и пронизывали её насквозь, опутывая её и лишая её сознания, заполняя её разум непрекращающимся речитативом, тесня её, вспарывая её подпространство своим…

Кигиззл взирал с напряженным трепетом, как его дочь дрожащей ладонью приняла запись важды Пророка. Он видел множество раз, как видумы делятся этими го, он сам постоянно использовал их, но в этот раз странное чувство опасности наполнило его разум.

Вот Кавви закрыла глаза, погружаясь в подпространство камня.

Вот веки её затрепетали, принимая в своё сознание то, что пришло той ночью Пророку.

Вдруг мавка вскрикнула, выгибаясь дугой и роняя го с ладони. Кигиззл испуганно подскочил и подхватил дочку на руки, со злостью взглянув на Вернарртрда.

– Что вы ей подсунули?! – взревел он, напирая на Видящего. – Разве важды могут такое вытворить?!

– Папа… – раздался слабый голос очнувшейся Кавви, но сил всплыть с рук у неё не хватало, – … не кричи, пожалуйста, я и так едва не лишилась слуха…

– Ни о каком Чертоге и речи не может быть! – продолжал бушевать словно не слышавший просьбы дочери . – Прочь из моего спелея!

– Папа! – Алькаввия наконец-то смогла освободиться от цепкой хватки отца. Она встряхнулась, приходя в себя окончательно, отплыла поодаль и решительно скрестила руки. – Прай Вернарртрд не виноват, это действительно серьёзная опасность! И не смей ничего решать за меня, я уже вызрела!

– Ты всё ещё мавка! – возразила ей Силоссия, присоединяясь к отцу. – я понимаю, что твой разум окреп, но, видимо, ты всё же ещё не готова принимать на себя в полной мере бремя Видящих.

– Мама! И ты туда же! – всплеснула руками Кавви, поворачиваясь к пророку за необходимой поддержкой. – Прай Вернарртрд, мы оба слышали то пророчество! И не только мы, с ваших слов его слышал весь Южный Дом! Я правильно понимаю, что до конца этого дня я должна завершить вызревание до русалы, при вашей поддержке?

– Видишь ли, – Пророк задумчиво охватил свою бороду и стал медленно её оглаживать, – в важде говорилось о слепой руке Видящих, во множественном числе. А я здесь, если не ошибаюсь, такой один, не считая тебя. До исхода дня еще несколько часов, предлагаю тебе передохнуть и подкрепиться после го, а нам с твоими родителями неотложно обсудить сложившееся положение дел.

– Я провожу тебя, – Силоссия подплыла к дочери и увлекла её к выходу за дальними рядами лежб.

– Я вполне справлюсь сама, – мавка попыталась отстраниться, но хватка матери была ничуть не слабже хватки отца.

– Считай это моим поводом смыться от бесполезных бесед, – шепнула Кавви Силоссия. – Ведь ты же упряма, как все Герешеки: если чего-то хочешь, сквозь скалы прорубишься.

– Как будто ты или према Стаппи менее твердолоба, – рассмеялась Кавви, выплывая в главный тоннель. – Впрочем, я понимаю, почему ты ушла, сейчас папа начнет пытать Вертнарртрда о значении важды, о местоположении Дома первых предков… ты, кстати, что-то об этом знаешь?

– Нет, – качнула головой Силоссия, вздохнув и погладив Кавви по плечу, – но Видящий явно знает… послушай! – свернув в тоннель, ведущий в трапезную чорию, Силоссия резко остановилась и повернула дочку лицом к лицу. – Я понимаю, что бесполезно просить тебя не лезть в самое пекло – ты завязана в этой важде по самый хвост. Но я умоляю тебя, береги себя, принимая любую посильную помощь от каждого, кто встретится у тебя на пути. Линии судеб связаны так хаотично, что мельчайшая деталь может всё изменить…

– Мама, – Алькаввия нежно улыбнулась и обняла расстроенную Лоссу, – во-первых, ты говоришь это Видящей, а во-вторых, я верю в Свет и Равновесие. Спасибо, что проводила меня, но сейчас я хотела бы всё обдумать самостоятельно.

Силоссия кивнула, в очередной раз одаривая печальной улыбкой Кавви, развернулась и нырнула обратно в основной тоннель. А мавка со вздохом отодвинула завесь из шариков эгагропилы, нанизанной на тростниковую нить и скользнула к столу.

Трапезная чории представляла собой три смежных помещения треугольником, один угол которого занимала поварская, а две других – малая и большая обедни, для Герешеков и остальных проживавших или приходящих в спелей. Стены мутно-салатового оттенка украшали нитяные вышивки плотного динобриона, висели расписные листья кувшинок, используемых алгоями вместо тарелок. В малой обедне основную часть помещения занимал большой плоский валун рваного гнейса на девятерых, во второй же лежали четыре порфиритовых обломка на троих видумов каждый. По центру везде стояли пара крупных створ устриц, наполненных морским виноградом, ежевичной асцидией, трепангами и ежами. Остальное – морепродукты и наземная пища – хранилось в складях .

Так как завтрак давно прошёл, а обед обещал быть не скоро, в трапезной никого не было. Алькаввия, воровато оглянувшись, сняла с ближайшей стены лист кувшинки, закинула на неё пару гроздей винограда, нырнула в складь с рыбой, взяв оттуда пару кусков тунца, креветок и жабьей икры, и выскользнула прямо в окно.

Долго не размышляя над тем, где она может укрыться от лишних взглядов, мавка стремительно поплыла вверх, виляя меж стайками рыб и фитопланктона. Спустя какое-то время фосфорное освещение толщи вод сменилось солнечным, показался песчаный пляж одного из тысячи незначительных дрейфующих островков Аукендона. Мавка выбралась на каменистый отвал, опустила кувшинку и глубоко втянула в себя чистый воздух, перещёлкнув нижней челюстью клапан трахеи. Жабры её сомкнулись, предоставив лёгким дышать напрямую, в обход водных мешков.

Но едва Алькаввия проглотила первый кусочек креветки, как внезапный всплеск чьей-то силы заставил её вернуться в воду. Оглядевшись, она вдруг увидела посреди протоки меж двух островов золотистый, почти мгновенный, искрящийся отблеск. Ринувшись по наитию в его сторону, мавка заметила пытающуюся удержать себя на поверхности девушку. Человека! Она то ныряла вниз, то всплывала – и вдруг, обернувшись к Алькаввии, испуганно отскочила назад.

– Что с тобой? – спросила её мавка, подплывая к девушке чуть ближе. – И как ты здесь оказалась? Только что никого здесь не было – и вдруг уже ты… а в чём это ты? – удивлённо спросила Алькаввия, убирая выпавшую из укладки прядь за ухо и разглядывая с любопытством одежду таинственной незнакомки. – Да чего ты меня боишься! – рассмеялась мавка, наблюдая за метаниями человечки. – Я никому не скажу, что встретила тебя здесь, в Акуаре.

– Г-г-де? – дрожащим голосом переспросила девушка, видимо, приходя в себя.

– В Акуаре, – повторила Кавви, улыбаясь. – Так называется моё поселение. А ты думала, где ты находишься?

– В Итори, – шёпотом ответила Света, и мавка, встревоженно охнув, прикрыла ладошкой рот.

Глава 2. Судьбоносная встреча

– Да, маловато с собой я еды взяла, – протянула печально Алька, доедая последнюю ложку золотистой икры.

Света смущенно заёрзала. Большую часть морепродуктов, прихваченных мавкой с трапезной, умяла Поплавская, не то заедая стресс, не то никак не насыщаясь местными деликатесами. Вроде бы то же самое продавалось в городских магазинах, денег на продукты бабушка не жалела. И всё равно плотность, вкус, аромат и рядом не стояли с тем, что девушка ела в родном – относительно – мире.

А вот стресса у Поплавской оказалось предостаточно.

Во-первых, её поразил бескрайний водный простор. Как Света узнала от Альки, все эти воды представляли собою один из трёх океанов планеты, наречённый "стороной тысячи островов», официально – Аквалония. Причём, основная часть жителей обитала в воде, не на суше. Вся территория делилась на Окружья, а те, в свою очередь, разделялись на Кромы. Возглавляли селения местные старшие рода – главы семей, связанные по крови до двенадцатого колена. Конечно, никто не препятствовал переселению новой "ячейки общества» в другой Кром или Окружье – но для местного населения уважение внутри рода друг к другу было воистину важной основой существования и подкреплялось искренней взаимопомощью и поддержкой. Впрочем, по словам русалки, такой уклад существовал у всех видумов Болориании.

Во-вторых, озадачило Свету три увиденных ею одновременно светила. Одно из них было звездой, вокруг которого и кружилась Земля, небезызвестное Солнце. Вторым небесным объектом оказалась всё та же Луна, видимая в этих широтах и днём, и ночью как щербатый белесый шар. А вот третий объект, напоминавший искру от сварки, шёл по орбите Солнца с другой стороны Земли, всё время держась в одной точке относительно всей планеты. Содержание пород в этом “спутнике” и его атмосфере вызывало эффект зеркального отражения солнечного потока. Преломляясь от его поверхности, он попадал на Землю как собранный линзой пучок лучей, тем самым повысив температуру тропиков почти на десяток градусов. Не говоря уже о сокращении тёмного времени суток до пары часов. То был Юпитер, сместившийся со своей орбиты из-за утраты путём поглощения нескольких своих спутников.

А в третьих, даже абасы не поразили Светлану так, как поразила её Алькаввия.

Поплавская в детстве считала, что если русалки и существовали когда-то, то явно не могли быть человекоподобными. Основывала она своё мнение на том, что рыбья чешуя на солнце высыхает и становится хрупкой, а вот человеческая кожа в воде разбухает и начинает облазить. Она, конечно же, знала о крокодилах, амфибиях, змеях, в конце концов, но они были далеки от эталона сказочной красоты русалки.

Кавви же оказалась прелестной во всех отношениях. И с радостью объяснила Светлане, в чём девушка заблуждалась.

Верхняя половина туловища у неё, действительно, была человеческой, но под кожей вместо пор располагались многочисленные клапанообразные клетки, реагировавшие на окружающую среду. Если русалка находилась в воде, клапаны размыкались и выделяли плотный жировой сгусток, прикрывавший сам клапан и окружавшие его клетки кожи. А как только Кавви выныривала на сушу, жир подсыхал и шелушился, подавая сигнал порам закрыться.

Под водой её кожа была ослепительно белоснежной, но под прямыми лучами солнца приобретала призрачно-голубой, с бирюзовым отливом, оттенок. Брови были изящными и ухоженными, но ворс, очевидно, был меховой. Разрез глаз напоминал европейский, но без слëзных протоков и покруглее, яблоки тоже от человеческих отличались лишь серебряным цветом радужки. А вот век было целых четыре.

Первая внешняя пара служила Кавви точно так же как человечья. Внутреннее нижнее веко представляло собою прозрачную оболочку, защищающую глазное яблоко от смешивания окружающей его жидкости со встречным потоком частиц внешней среды при движении под водой. А вот третье, внутреннее верхнее, служило мембраной особого назначения. Благодаря этому веку русалы сквозь толщу воды могли видеть так же, как человек на суше, а на земле – ещё и в несколько раз острее самих людей. Но это было не самым важным свойством мембраны. Основная функция заключалась в качественном ночном зрении наравне с совой или кошкой. И да, глаза от такой способности в темноте ярко светились.

Длинные голубовато-серые волосы Кавви, высохнув на воздухе, распушились и стали виться мелкими кудрями. Сначала мавка тщетно пыталась откинуть их за узкие плечи. Но они не слушались, облепляя её узенькое лицо, щекоча ей нос и заставляя чихать. Тогда, потешно фыркнув, она щёлкнула тонкими пальцами, меж которыми до первой фаланги росли прочные, но тонкие перепонки – и волосы сами собой сплелись в пушистую косу.

Светлана тихо охнула, отчасти завидуя лёгкости управления силой Алькаввией, отчасти от удивления увиденным на позвоночнике острым шипам в пол-пальца, проступавшим в прорезях туники мавки, расписанной под малахит. Эти своеобразные плавники начинались от верхнего шейного позвонка и спускались волнообразной цепью до пояса, уплощаясь и сливаясь с хвостом.

Вообще, в первый момент, когда они с русалкой доплыли до берега, Поплавская не поняла, что увидела на мавке одежду. Всё было мокрым и плотно прилипшим к телу. В оправдание, Света мысленно себе напомнила, что она в другом мире и русалку видит впервые. С разрешения веселящейся от необычной просьбы Алькаввии, девушка прикоснулась к подсыхающей жесткой юбке, ощутив натуральную кожу какого-то морского животного.

– Это черепашья шкура, – уточнила мавка, – я предпочитаю нахвостья на каждый день из неё, потому что она прочнее, а узор всегда интереснее.

– А как же твои плавники и чешуя? – уточнила Светлана, отрывая взгляд от юбки.

– А что с ними? – окинула себя мавка взглядом. – Мы же не рыбы, состав у нас с ними разный. Наша чешуя – роговая, как ногти. Только на руках постоянно подстригать приходится, подравнивать. А на хвосте они растут очень медленно, не быстрее, чем наше тело. Впрочем, мы отклонились от темы. Ты голодна?

Света уже хотела сказать мавке “нет”, но желудок предательски заурчал.

– Не переживай, я мигом, – хлопнула по воде хвостом лежавшая у берега Кавви, волшебным образом перевернулась к Светлане спиной и нырнула вглубь. Скользнув к занятому изначально камню, она подхватила лист с морепродуктами и, как официантка с подносом над головой, вернулась обратно на пляж. Аккуратно поставив тарелку рядом с Поплавской, Алька прикрыла глаза, нахмурила лоб – и через мгновение на песке уже стоял длинный изящный диван и продуваемый мягким ветром плотный однотонный навес из белёного льна.

– Ого! – восхищённо воззрилась на чудо Поплавская, поднимаясь с песка и пробуя на ощупь мебель. Изумрудная велюровая обивка мягко пружинила под рукой, спинка и боковушки тоже оказались предельно мягкими. Форма дивана напоминала две лежащих на боку капли, слившиеся в одно целое остриями и породившие посередине «фонтанчик» – низенький деревянный столик в форме буквы «Т», позволявшей двоим сесть под его «крылья».

– Ты так восторгаешься моими примитивными навыками, будто никогда в жизни не видела бытового управления силой, – Алька хихикнула, прикрывая весельем своё нервное состояние, и телекинезом перенесла на столик еду. – Впрочем, некоторое время назад ты сказала, что надеялась оказаться в Итори… – подняла она и себя левитацией, перенося своё тело на правую сторону только что созданного дивана. – Откуда ты и каким образом переместилась в Аукендон?

В голове Светы тут же возникло предупреждение Травника не называть своего настоящего имени. Как там он её представлял?

– Меня зовут Екатерина Ерохина, – представилась она, присаживаясь на диван и разглядывая лист кувшинки. – Это всё сырое или уже готовое к употреблению?

– Готовое, – усмехнулась мавка и беззаботно махнула рукой в приглашающем жесте, – налетай давай.

– А что вот это такое? – указала на чищенного трепанга девушка, беря, тем не менее, кусочек тунца. От рыбы, как показалось Поплавской, шёл лёгкий жар.

– Маринованная в чесночной заправке голотка, – пояснила Алькаввия, беря деликатес и слегка растягивая скатавшийся шарик. – Видишь, внутрь закладывается чесночная стружка, а затем его выдерживают сутки в кокосовом молоке. По мне, так очень вкусно… а может, я просто привыкла! – снова хихикнула мавка и закинула маринованного трепанга в изящно открытый рот.

Света пожала плечами и присмотрелась к тунцу. Видимо, он тоже был выдержан в маринаде, так как цвет плоти оставался прозрачным. Откусив немного, она почувствовала привкус мёда и апельсина, оригинально сочетавшихся с соевым соусом. Не успев осознать, она почти моментально расправилась с этим кусочком и с аппетитом принялась за другой.

Некоторое время девушки интенсивно работали челюстями, пока еда на листе не закончилась. Одним движением руки русалка растворила в воздухе очистки и создала прозрачные кувшины с холодным соком то ли апельсина, то ли персика. По крайней мере, Света не смогла определить, когда “хозяйка” предложила ей наполненный живительною влагою стакан.

– Да, маловато с собой я еды взяла, – наигранно проговорила наевшаяся и утолившая жажду Алька, откидываясь на спинку дивана и улыбнувшись Поплавской. Та, тоже чересчур увлёкшаяся дегустацией изящной кухни, рассмеялась и вполоборота повернулась к мавке. – Ладно, голод мы утолили, теперь давай нормально знакомиться. Меня зовут Алькаввия Герешек, мавка, пророчица. Я третья дочка местного военведа Кигиззла и знахарки Селессии. Не умею ни язык держать за зубами, ни эмоции скрывать, ни мысли брать под контроль. По крайней мере, так вся родня говорит.

– Ну, а я Катерина Ерохина, – ещё раз представилась Света, судорожно пытаясь придумать легенду, – и попала в Акуадон… то есть в Аукендон… случайно. Мы с моим братом и его другом купались в озере и попали в спонтанный портал, который раскидал нас невесть куда. Я даже не уверена, что они, как и я, в этом мире. И да, для меня твои… навыки владения… силой весьма впечатляющие, потому что ещё пять дней назад я вообще об этих возможностях ничего не знала.

От каждой новой детали рассказа глаза Алькаввии всё больше круглели и расширялись. Она была умной девочкой и кое-что сообразила моментально.

– То есть ты действительно попала сюда из другого мира, Итори? – вкрадчиво уточнила Алька, выпрямляясь.

– Как бы… в общем, да, – пожала плечами Света, понимая, что, собственно, без чьей-либо помощи Сергея с Михаилом ей не найти и страстно молясь про себя всем богам, чтобы ей повезло.

– А сама-то ты можешь хоть что-то делать с помощью Силы?

– Ну, – Света прокашлялась, глядя на свои руки, – однажды я чуть не заморозила себя и… своего брата, пробовала телепатию и научилась видеть ауры.

– Фрат… – выругалась Алькаввия, оглядывая девушку и подёргивая плавниками хвоста. – Ты как младенец для любого из нашего мира… вокруг тебя поднимут дикую шумиху… позволь взглянуть на твою ауру?

– Да пожалуйста, – грустно хмыкнула Поплавская, вспомнив, что и Михаил её называл младенцем. – Мне рассказывали, что каждый с определённого возраста умеет ставить щиты на своё… излучение, чтобы никто не мог определить степень владения силой, прочесть мысли, навредить… но у меня ничего такого нет.

Алька вздохнула и всмотрелась в незнакомку. Как она и думала, перед ней сидела одна из семи столпов. Яркая печать из изливов Силы всех трёх миров над её головой смешивалась в белое сияние. Алварион – исходящий от центра лба чистый синий поток раскрывался как основание лотоса. Болориания – сочный алый цвет смыкал лепестки цветка в символ трилистника. Итори – золотым огнём опоясывал все потоки по кругу. Буквально час назад Кавви ощущала влияние этого символа на себе изнутри, и вот, волею судеб, столкнулась вживую.

Аура тоже заставляла задуматься. Читая мавку, Верховный Пророк не мог полностью скрыть свою суть, а потому Алькаввия сумела уловить и его мощь, и оттенки его способностей, и чистоту его помыслов. Сама дочь Кигиззла являлась представительницей тех видумов, кто с рождения получил немалую Силу и особенное умение, направляющее по жизни. Именно за это их негласно и звали все Одарёнными. Поэтому, рассмотрев излучение энергии у пришелицы, мавка не знала, что и подумать. Каждый импульс был многократно ярче, плотнее и содержательнее, чем у Вернарртрда и, уж тем более, чем у Алькаввии. К тому же, сияние было замкнутым, как при обретённом контроле, но излишнего перенасыщения контуров мавка не обнаружила. И это при всём при том, что девушка оказалась безнадёжно юна – цикличных кругов излучения вокруг тела навскидку насчитывалось не более двух десятков, а то и меньше того. И беззащитна: Кавви с лёгкостью могла бы коснуться любого узла её ауры, считать её эмоции, узнать, о чем она думает, навредить и здоровью, и будущему… и прошлому.

– Да… – протянула Алькаввия. – Вот и закончилась моя детская безмятежная жизнь. Тебя надо спасать, учить и помогать исполнять невнятную важду. Правда, до последнего, видимо, далеко. Фрат! Как некстати!

Русалка резко взлетела с дивана, вглядываясь в толщу воды.

– Я сейчас накину на тебя самую прочную пелену, к нам плывёт моя сестра, не хочу, чтобы кто-то ещё тебя увидал, пока мы с тобой не придумаем, как нам быть, – протараторила Алька. – Так что постарайся себя не выдать.

Света кивнула, и мавка махнула рукой, накидывая невидимость. Тут же из воды показалась Кароггия, взлетая и переносясь на берег.

– Я так и знала, что ты снова сюда удерёшь, – весело проговорила она, оглядывая пустой, песчано-каменистый остров. – И чем тебе тут так нравится? Здесь даже трава не растёт, только галька.

– Здесь тихо и солнечно, – пожала плечами Кавви, перемещаясь к ближайшему валуну и умащиваясь на нём. – А зачем ты меня искала?

– Хотела узнать из твоих уст, зачем к нам приехал Пророк, – дерзко улыбаясь и демонстрируя каждый свой идеальный жемчужный зубик, примостилась рядышком Кагги. – Мама носится по спелею с глазами, полными ужаса. Отец уже второй час сидит с Верховным в главной чории, требуя от подчинённых то карты принести, то проверить вооружение крома на боеспособность… у нас что, война намечается?

– Про войну ничего не знаю, – ужаснулась Кавви услышанному, – последняя стычка была ещё в годы эпохи Раскола, тысячи лет назад. А вот то, что мне, скорее всего, нужно будет уехать вместе с Пророком – вполне вероятно. Но я ничего не могу тебе больше сказать, сама ещё толком не знаю.

– А про важду – правда? – почему-то шёпотом спросила, придвигаясь к сестре Кагги.

– Какую важду? – не моргнув глазом переспросила мавка.

– Да ладно тебе, – махнула Кагги рукой, выпрямляясь и снова пристально оглядывая остров, – твой дружок проболтался, что Видящий ещё неделю назад приезжал к отцу и рассказывал о неизменимом видении, в котором ты мир спасаешь. Ты поэтому уедешь вместе с ним?

– Не болтай ерунды, – сердито обрубила Алька младшую сестру, расстроившись из-за болтливости подслушавшего разговор с пророком Саматтла. – Я уеду, потому что мне необходимо достичь Озарения в кратчайшие сроки. У тебя что-то ещё? Я хочу побыть ещё немного одна, перед отправкой.

– Тебе не кажется, что остров… изменился? – в третий раз оглядела Кагги сушу, медленно дрейфуя в сторону наброшенной на Поплавскую пелены. – Будто в нем стало больше… содержимого, скрытого содержимого.

– Ничуть, – подлетела к сестре Алькаввия, перекрывая ей направление в сторону незнакомки. – Думаю, просто ты давно не подымалась с глубин. Сделай мне одолжение, попроси маму приготовить запасы съестного дня на три, для меня и пророка.

– Хорошо, – вздохнула Кавви. – А ты не уезжай надолго, без тебя отец меня начнёт гонять, – с улыбкой закончила она, обнимая сестру и ныряя в воду. – И поторопись, наверняка Пророка папа тоже скоро до смерти достанет расспросами!

Алька кивнула, дождалась, когда след силы сестры ослабеет и обернулась к Поплавской. Махнув рукой, она сняла невидимость и устало плюхнулась на своё место.

– Нужно что-то придумать, – проговорила она, потирая виски. – Есть идеи?

– Что такое важда и почему я должна её исполнять? – спросила Светлана, уставившись на русалку и скрещивая руки на груди.

– Важдой мы называем видения или пророчества, которые не изменить никакими раскладами, – пояснила мавка. – Хоть убейся, но то, что пришло как важда, свершится. Сегодня утром к нам в спелей приехал Верховный пророк Окружья и привёз одно такое пророчество. Оно касается меня и ещё шести видумов, отмеченных печатями всех трёх миров. До сегодняшнего дня я думала, что это невозможно, но тут появилась ты. Твоя аура была аурой одной из шести, так что теперь мы точно повязаны. Остаётся ещё пятеро, и, клянусь тебе Фратом, рано или поздно мы с ними встретимся.

– Да кто такой этот Фрат? – всплеснула руками Светлана. – То и дело слышу, как его склоняют то тут, то там.

Мавка хихикнула.

– Да был такой в эпоху Призыва. Плут, вор, жадина и завистник, но с огромной силой и чувством юмора. Когда Первый Совет постановил призвать всех глав как народов, так и родов, чтобы мирно распределить территории в равной мере меж всеми, Фрат постоянно менял обличия и пытался урвать побольше, получше и выгоднее. Обман раскрылся, конечно, но его имя стало нарицательным для любого непонятного обстоятельства.

– Бедный Фрат, – усмехнулась Поплавская. – Бесконечно икать даже мёртвым.

Алька звонко рассмеялась, а Светлана с грустью вспомнила о своих подругах. Шансы встретиться с ними когда-либо снова стремительно падали.

– Не знаю, что там с важдой, – заговорила Света, – но на данный момент мне нужно как можно быстрее научиться пользоваться своей Силой, чтобы поставить щиты на ауру и закрыть доступ к чтению моих мыслей.

– Судя по твоему излучению, контроль ты обрела, – почесала мавка пальчиком переносицу. – Следовательно, тебе просто не хватает практики и теории управления. Ведь, на самом деле, всё просто: ты желаешь и направляешь Силу из груди… – мавка показала ладонью на солнечное сплетение, – … в нарисованное твоим воображением воплощение. Не забывая о том, что помимо формы и цвета есть ещё тактильное, обонятельное восприятие, плотность, упругость… ну и прочие характеристики, в зависимости от того, что ты создаёшь. Попробуй соткать хотя бы простую иллюзию… хоть чего-нибудь.

Света кивнула. Чуть прикрыв глаза, она протянула ладонь вперёд и представила себе прозрачный стеклянный стакан с минеральной водой. Затем она ощутила искру в груди и толкнула её к воображаемому стакану. Ощутив на ладони тяжесть, она распахнула веки и увидела воплощение желаемого ею объекта.

– Необычная форма, – проговорила Алька, подплывая к девушке и прикасаясь к стакану. – Но важнее то, что это реальный материальный предмет с… – она взяла стакан пригубила прозрачную жидкость, впрочем, тут же сплюнув, – какой-то кисло-солёной жидкостью. Если ты хотела минеральной воды – с первого раза ни у кого не выходит. А в целом – потрясающе! Это уровень явно не первой ступ…

Тут Алькаввия уставилась на Свету будто увидев её в первый раз.

– Что? – не выдержала она столь пристального и изумлённого взгляда.

– Я только что осознала, что это твоё Озарение мы с Вернарртрдом провести должны!

– Какое ещё озарение? – не поняла Светлана.

– Ну, что-то вроде эволюции в развитии, – выпрямилась мавка. – Когда видум достигает определённого уровня знаний и контроля возможностей, он меняется, на уровне подсознания, подпространства ауры, на более высоких ступенях ещё и внешности.

– Я не хочу меняться, – возразила Поплавская, вскакивая. – Контроль – это одно… а превращаться в существо другого рода… нет уж, увольте!

– Да не превратишься ты в другое существо! – фыркнула со смехом Алька, потешаясь над несуразностью самой идеи Светланы. – Просто у твоего организма произойдёт энергетическая перестройка на подпространственном уровне. Я уже проходила через одно Озарение, будучи водяничкой при рождении, а став после этого мавкой, – вернулась она на диван и усаживая Светлану рядом. – Пока я была на первой ступени, я изучала кучу наук, ремёсел, теорию с практикой управления силой, осваивала мгновенный контроль. Как только я закончила пятнадцать статов, я поняла, что я уже не ребёнок, я личность, а значит, имею полное право на первое Озарение. Под присмотром родителей и пророка я начала перестройку и стала мавкой. Во мне практически ничего не изменилось внешне… – тут Алька задумалась, – … ну, кроме способности видеть и слышать лучше. Ну, и ещё я теперь могу на равных дышать под водой и на земле.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.