# Хранители. План игры

Александр Пономарев

Жизнь – игра. Но в любую игру всегда играют как минимум двое. Каждое действие рождает противодействие, и каким оно будет – решает противник.
Ушлый бизнесмен и опытный интриган Богомолов, в надежде поквитаться с бывшим компаньоном за потерю ценного актива в виде парка развлечений «Чернобыль Лэнд» и уничтоженную деловую репутацию, разработал безупречный, как ему казалось, план игры. Ни один его ход не встречал достойного сопротивления, пока в разыгранную как по нотам партию не вмешался новый игрок. Теперь никто не знает, чем закончится игра и какой приз получит победитель.

> Существует право, по которому мы можем отнять у человека жизнь,

> но нет права, по которому мы могли бы отнять у него смерть.

> Ф. Ницше

## Пролог

Серое утро моросило дождем. Скорее, это был даже не дождь, а плавающая в воздухе водяная пыль. Черная, в трещинах и выбоинах, дорога наискось пересекала поле. Над землей стелился клочковатый туман. Из дымчатой пелены спинами гигантских улиток проступали круглые бобышки прошлогодней соломы.

Сержант Филиппов зевнул и посмотрел на часы. Время тянулось как резина. Казалось, он уже целую вечность торчит возле заброшенного поста ДПС, а прошло всего-то сорок минут. До конца смены оставалось долгих три часа и, похоже, ему предстояло провести их в гордом одиночестве.

Возле щербатой кирпичной стены блестела глянцем влажных боков бело-синяя «Приора». Из приоткрытого окна машины доносилось свистящее похрапывание. Филиппов с завистью посмотрел в сторону служебного автомобиля: майор Парасюк беззастенчиво дрых во время дежурства, во всем полагаясь на помощника.

– Закончу академию, получу офицерское звание и буду так же дремать в машине, а не топтаться на улице. Надо всего-то потерпеть три года. Ох и заживу тогда, ох заживу!

Сержант никогда не жаловался на отсутствие воображения. Вот и сейчас богатая фантазия нарисовала радужные картинки светлого будущего. Уголки тонких губ дрогнули, и худое, бледное лицо Антона Филиппова расплылось в довольной улыбке.

Пытаясь хоть как-то скоротать время, сержант медленно побрел по обочине прочь от каменной будки с зарешеченными окнами. Прошел с полсотни метров, развернулся на месте, скрипя песком и мелкими камушками под плоскими подошвами служебных ботинок, и так же неторопливо зашагал обратно.

Сзади послышался едва различимый шум мотора. Сержант удивленно оглянулся: вдруг почудилось? С тех пор как построили скоростную автомагистраль, по этой забытой богом дороге только трактористы да комбайнеры технику на поля гоняли. Дураков нет гробить машину на колдобинах.

Филиппов прислушался. Плохо, если кто-то из местных решил засветло работу начать. Толку от него в этом случае как от козла молока. Разве что лениво проводить взглядом. Другое дело – заплутавший автотурист. У такого документы проверить не грех, минут десять скоротать можно. А если выйдет языками зацепиться да за жизнь потрещать, глядишь, полчаса, а то и больше, пролетят как один миг. Круглые глаза сержанта радостно засверкали: судя по отсутствию характерных стуков, то не дизель грохотал, а тарахтел обычный бензиновый движок.

Антон чуть ли не бегом добрался до машины, дернул за ручку. Прохладный воздух ворвался в теплый салон. Майор недовольно поморщился во сне, что-то неразборчиво пробормотал, повернул голову набок и снова, с присвистом, захрапел. Филиппов взял с приборной панели полосатый жезл и только хотел осторожно прикрыть дверь (Парасюк орал по любому поводу, а у сержанта сейчас было не то настроение, чтобы выслушивать поток отборной брани), как вдруг раздался щелчок и бортовая рация хрипло пролаяла:

– Пятнадцатый, ответьте диспетчеру.

Майор подскочил в кресле и глупо захлопал спросонок светлыми, чуть навыкате, глазами.

– Пятнадцатый, не слышу вас.

Парасюк сорвал с крепления рацию и утопил подушечкой большого пальца ребристый кругляш на боку угловатого корпуса.

– Пятнадцатый на связи, – просипел он, почти касаясь пухлыми губами решетки динамика.

– Что с датчиком? Вас не видно на карте.

– Контакты барахлят, – солгал Парасюк. На самом деле в машине под водительским сиденьем стоял крохотный переключатель. С его помощью легко можно было управлять работой следящего устройства. Простенькую приспособу собственноручно установил старый друг майора и по совместительству механик полицейского гаража. Сделал это в качестве подарка на день рождения приятеля. По этой причине Парасюк и дремал в машине – побочные эффекты после обильного и долгого застолья.

– Понятно. Вернетесь с дежурства, доложите механику о проблеме. Вы где сейчас?

– Э-э… – Парасюк собрал в морщины высокий лоб и ляпнул первое, что взбрело в голову: – На перекрестке Казанцева и проспекта Мира.

– Будьте внимательны: в городе и окрестностях объявлен план «Перехват». В розыске черная «БМВ» третьей серии с тонированными окнами.

Рация снова щелкнула и затихла. Майор вернул переговорное устройство на место и потер руками одутловатое лицо.

– Филиппов, зараза такая, хде тебя черти носят?! – крикнул он, не отрывая рук от лица.

Сержант широко распахнул дверь «Приоры».

– Здесь я, тащ майор, никуда не уходил.

Парасюк посмотрел на подчиненного, увидел в его руках служебный атрибут и растянул губы в кривой ухмылке.

– Ты зачем жезл взял? Зайцев штрафовать собрался?

– Почему сразу зайцев? – смутился Антон. – Машина там едет, хотел остановить для проверки документов.

– Какая машина, Филиппов, шо ты несешь? Та здеся, кроме колхозников и зверья, сто лет никто не появляется. Слыхал, план объявили? Живо садись за руль. И только попробуй ляпнуть кому-нибудь, хде мы дежурство несли, я те этот жезл знаешь куда засуну?

Тем временем шум мотора нарастал.

– А вдруг это угонщик? – предположил сержант.

– Да садись ты уже! Хватит ерунду молоть!

Филиппов сел за руль. Хотел так хлопнуть дверью, чтобы стекла зазвенели, но не решился: Парасюк мог за такое отвесить леща. И ведь рапорт не подашь. Вернее, подать-то можно, да только этим больше себе навредишь. Начальство по-любому постарается замять скандал в зародыше, зато майор это так просто не оставит. Не он сам, так его дружки найдут способ отомстить.

Антон вздохнул, положил жезл между сидений, завел двигатель и сдал назад от поста ДПС. Медленно вращая колесами, переваливаясь с боку на бок на глубоких выбоинах, «Приора» выехала на дорогу и стала разворачиваться по широкой дуге.

Из тумана показалась черная «трешка» с тонированными окнами. Водитель заметил патрульный автомобиль поперек дороги, но не стал тормозить, а, наоборот, поддал газу. Ревя мотором и выбрасывая клубы серого дыма из-под колес, «бэха» испуганной антилопой рванула вперед. Хлопок. Треск пластика, скрежет металла и, как вершина музыкальной партии дорожной аварии, визгливое сопрано шин исчезнувшей в тумане иномарки.

От сильного удара патрульную машину развернуло в обратном от удирающей «БМВ» направлении.

– Давай за ним! – заорал Парасюк, брызжа слюной на ветровое стекло.

Антон дернул рычаг стояночного тормоза, вдавил педаль газа в пол. Рыча мотором и рисуя черные полосы на остатках асфальта, помятая «Приора» шустро развернулась на пятачке и, распугивая предрассветную тишину воем сирены и разноцветными вспышками мигалки над крышей, помчалась вдогонку за нарушителем.

Спустя пару минут в белесоватой пелене показались тусклые огоньки габаритных огней.

Азарт погони преобразил Парасюка: лицо порозовело, в глазах появился лихорадочный блеск. Он вытянул вперед руку и щелкнул тумблером громкоговорителя.

– Водитель черной «БМВ», немедленно прижмитесь к обочине! Повторяю, немедленно прижмитесь к обочине и захлушите двихатель. В противном случае будет открыт охонь на поражение.

Нарушитель предсказуемо отреагировал: похожие на глаза зверя красные огоньки задних фар стали быстро уменьшаться в размерах.

– Поднажми, а то уйдет!

Сержант поддал газу. Шум в салоне «Приоры» усилился: противнее завыла коробка, громче зарычал двигатель, сильнее застучали колеса по колдобинам.

Майор вытащил табельное оружие из кобуры, опустил окно пассажирской двери (хулиганский свист ветра ворвался в салон) и высунул руку с пистолетом из машины.

– Держи ровнее!

«Макар» звонко захлопал. Пули защелкали по крышке багажника и правому заднему крылу иномарки, дырявя железо и высекая искры.

«Бэха» завиляла по дороге, а потом вдруг завизжала резиной, резко свернула вправо и понеслась по тонущему в тумане полю. Немногим позже в молочно-белую мглу нырнула «Приора». Майор снова высунул руку в окно и опять открыл огонь по колесам.

«Лучше бы в стекло стрелял, – подумал сержант, стараясь не отставать от нарушителя. „БМВ“ неслась наугад по колхозному полю практически с той же скоростью, что по дороге. – Ранил бы придурка – и дело с концом. Ясно же: тот либо под кайфом, либо ему на все плевать. Вон как прет, хотя не видно ни черта. А если валун какой впереди?»

Филиппов как в воду глядел. Только вот вместо валуна из тумана неожиданно выступила темная громада трактора. Аграрная машина стояла с выключенными огнями и, по-видимому, не работала.

Угонщик не успел среагировать: «бэха» на полном ходу влетела в заднее колесо сельхозтехники. Заскрежетало железо. С треском лопнуло и разлетелось на мириады осколков лобовое стекло.

Сержант заметил, как следом за стеклянным дождем из машины вылетело согнутое в поясе тело угонщика. В следующий миг Филиппов резко рванул руль в сторону и так сильно ударил по тормозам, что «Приора» пошла юзом.

Патрульный автомобиль еще скользил по ниве, приминая стебли озимой ржи и оставляя колесами глубокие черные борозды в земле, когда слева громыхнул взрыв и в серое небо взметнулся огненный гриб.

Наконец «Приора» остановилась. Двигатель заглох. В наступившей тишине отчетливо слышался рев пламени. Пожар перекинулся с «БМВ» на трактор. Чадно дымило огромное колесо. Огонь жадно слизывал краску с выпуклого бока угловатой кабины и медленно, словно растягивая наслаждение, пожирал стебли злаков.

Сержант и майор неподвижно застыли в креслах. Антон не знал, о чем думает напарник. Сам он видел перед внутренним взором пеструю мешанину из обрывочных воспоминаний. Вся его жизнь пронеслась за считаные мгновенья цветной короткометражкой, и это послужило чем-то вроде разряда электрошокера. Антон заворочался в кресле, тряхнул соседа за плечо:

– Тащ майор, вы как?

Парасюк промычал что-то невнятное, шумно сглотнул и просипел:

– Слышь, мне это показалось или хрена выкинуло из машины?

– Не-а, – помотал головой Филиппов. – Не показалось.

– Надо бы проверить, как он там. Сходи ты посмотри, я шота нох пока не чую. Ежли живой, пулей тащи утырка в машину, а ежли нет – сообщим в диспетчерскую, пущай сами со жмуром разбираются.

Сержант выскочил из «Приоры». Прикрывая руками лицо от накатывающего волнами жара и смешно морща нос – в воздухе висел удушливый запах гари, – побежал к преступнику. Хватило одного взгляда. Свернутая набок шея, неестественно вывернутые конечности. С таким долго не живут.

– Докатался. Куда гнал, как сумасшедший? Едва нас на тот свет с собой не уволок, – сердито пробормотал Антон.

– Ну, шо там? – крикнул Парасюк в открытое окно «Приоры». Сержант повернулся к нему вполоборота и поднял над головой сложенные крест-накрест руки. – Понятно. Сдох, значит. Ну и поделом.

Впереди послышались странные звуки – шорох и хруст, будто кто-то разминал суставы. Антон посмотрел на угонщика и вскрикнул от неожиданности: неестественно выгнутые конечности одна за другой возвращались в исходное положение. Последней, с характерным треском шейных позвонков, встала на место голова.

Антон попятился, не сводя с преступника широко распахнутых от ужаса глаз. Рука потянулась к кобуре. Дрожащие пальцы окаменели и плохо гнулись в суставах. С третьей попытки парню удалось снять хлястик со шпенька. Он вытащил пистолет из кобуры, но выстрелить не успел. Оживший мертвец с необычайной для его состояния проворностью вскочил на ноги, прытко повернулся вокруг своей оси и с утробным воем накинулся на сержанта.

Майор сунул пистолет в кобуру, потянулся за рацией, да так и замер с протянутой рукой. На его глазах происходило невероятное. Мыслимо ли такое, чтобы покойник ожил? Парасюк не верил ни в бога, ни в дьявола и скептически относился к мистике, полагая, что у любой чертовщины есть реальное объяснение. Вот и сейчас он подумал, что сержант толком не разобрался в ситуации и принял живого человека за труп.

– Филиппов, твою мать! Каким дебилом надо быть, шоб не отличить живца от мертвеца! – в сердцах вскричал Парасюк, отшвырнул рацию и распахнул дверь «Приоры».

Пока он выбирался из машины, с сержантом было покончено. Кадавр свалил того с ног, в два счета перегрыз ему глотку и встретил нового противника с кривой ухмылкой на перепачканном кровью лице.

– Ах ты, мразота! Ты шо о себе возомнил, тварь?!

Майор выхватил пистолет и высадил в противника остатки обоймы. Пули зачавкали, вонзаясь в тело преступника, кровь брызнула из ран. Парасюк ожидал, что сумасшедший – а он не сомневался, что этот парень тронулся мозгами, раз убил сержанта со звериной жестокостью и звериным же способом, – упадет, но тот даже не покачнулся. Неожиданно из дырок в кожаной куртке с шипением полезла розовая пена, как будто в раны щедро плеснули перекисью водорода, а потом из них показались и упали под ноги угонщику окровавленные кусочки металла.

Парасюк выщелкнул пустую обойму из «макара», хотел перезарядить оружие, но не тут-то было. Нечто в человеческой оболочке молниеносным прыжком сбило его с ног. Майор упал на спину, гыкнул, воздух с хрипом вырвался из груди. В глазах потемнело. Пистолет вылетел из ослабевшей руки и затерялся где-то в стеблях молодой ржи. В следующий миг Парасюк заорал от внезапной боли. По запястью потекло что-то липкое и теплое. Потом в нос ударило гнилым смрадом, и майор снова завопил. На этот раз острые зубы вонзились в его лицо.

Странное существо не стало убивать вторую жертву. Оно как будто удовлетворилось нанесенными ей увечьями и на четвереньках проворно скрылось в тумане.

Превозмогая сильную боль в руке и изуродованном лице, майор перекатился набок. Опираясь на здоровую руку, встал сначала на колени, подождал немного, собираясь с силами, и поднялся на ноги. Перед глазами все плыло и двоилось из-за болевого шока и потери крови. Покачиваясь из стороны в сторону, Парасюк добрался до машины, плюхнулся на сиденье и потянулся за рацией. Пальцы несколько раз схватили воздух, прежде чем майор взял в руку переговорное устройство и вызвал диспетчера.

– Срочно МЧС и скорую к тридцатому километру Московского тракта, – слабым голосом просипел Парасюк и потерял сознание.

А рядом продолжал гореть трактор и зеленый ковер озимых. Слабый ветер дул с востока, отгоняя огонь прочь от патрульной «Приоры» с единственным свидетелем невероятного происшествия.

## Часть 1. Аз воздам

### Глава 1. Вот это новость

Почти месяц прошел с тех пор, как трое неизвестных совершили дерзкий налет на затерянный в снегах Новой Земли исследовательский центр. Все это время Игорь Михайлович Богомолов пытался выйти на их след. По этой причине он осунулся и теперь выглядел намного старше своего возраста. Лицо избороздили глубокие морщины, руки подрагивали, он сутулился и пришаркивал левой ногой при ходьбе. Но, хотя со здоровьем начались проблемы, Богомолов по-прежнему часами пропадал в серверной штаб-квартиры его будущей глобальной империи, где днем и ночью специалисты компании N.A.T.I.V.E. анализировали гигантские массивы данных. Информация по секретным каналам поступала со всех концов планеты и чуть ли не в ручном режиме просеивалась сквозь игольное ушко с одной-единственной целью: найти тех, кто осмелился бросить вызов потенциальному хозяину грядущего нового мира.

Долгих четыре года Игорь Михайлович шел к заветной цели. Ради этого он замарался по локоть в крови. Разумеется, он не совершал преступления, но разве это что-то меняет? Вина заказчика убийства в разы больше вины исполнителя. Последний выполняет заказ, такая у него работа. Да, она кровавая, да, бесчеловечная, но это не он задумал лишить жизни тех, на кого ему указали. Наемник, если быть точным в формулировках, – слепое орудие в руках истинного убийцы.

Первой жертвой на пути к заветной мечте Богомолова стал друг и совладелец «Глобал Индастриз» Матвей Иванович Преображенский. Он погиб в автокатастрофе, когда его «Бентли» потерял управление и на полном ходу врезался в припаркованный у обочины грузовик.

В той аварии, помимо самого Преображенского, расстался с жизнью его личный водитель. Немногим позже у себя в гараже отравился угарным газом автомеханик корпорации. Тот самый, что за круглую сумму от неизвестного отправителя покопался накануне аварии в бортовом компьютере представительского автомобиля.

Смерть этих двоих была предрешена заранее. Один погиб, потому что по воле судьбы оказался в злосчастной машине, второй отправился следом за ним, поскольку предатели никому не нужны. Кроме того, механик мог случайно проболтаться и выдать чужую тайну. Это не устраивало Богомолова, вот он и предпринял соответствующие меры. Нанятый им людобой устранил потенциальную проблему, освободив нанимателя от лишней головной боли.

После «неожиданной» гибели компаньона Богомолов столкнулся с новой помехой: сын его соратника по бизнесу внезапно проявил недюжинное упорство и желание продолжать дело отца, хотя раньше прожигал жизнь в свое удовольствие, не думая ни о ком, кроме себя любимого. Это ломало планы Игоря Михайловича, ведь он рассчитывал выкупить долю наследника и стать полновластным хозяином корпорации. Так ему было бы проще достичь истинной цели.

Богомолов отказался от идеи физического устранения Преображенского-младшего. Слишком мало времени прошло со дня похорон его отца. Еще один несчастный случай с представителем одной из богатейших семей России мог натолкнуть журналистов и правоохранителей на ненужные мысли. Игорь Михайлович решил поступить по-иезуитски тонко, чтобы на него не пало и тени подозрений, когда все произойдет как надо. Было очевидно, что без реального опыта управления бизнес-империей наследник компаньона рано или поздно наломает таких дров, что другие держатели крупных пакетов акций вышвырнут его из совета директоров, как шкодливого котенка. Хорошо, если при этом оставят хоть какой-то процент ценных бумаг в его распоряжении. Все, что сейчас требовалось, – отойти в сторону и не мешать наследнику рыть себе могилу.

Игорь Михайлович так и сделал. Попутно он сосредоточился на решении другой задачи. Его амбициозный план включал в себя единоличную власть если не над всем миром, то над самой экономически развитой его частью. С этой целью он тайно финансировал разработки по контролю над ЧЗО, ведь если бы удалось найти ключ к управлению аномальной энергией Зоны, он смог бы заселить ее клонами любой участок Земли.

На помощь убийце своего отца, сам того не подозревая, пришел Дмитрий Преображенский. До того, как взвалить на себя бремя правления корпорацией, сын миллиардера много лет пропадал в окрестностях ЧАЭС. Там он провел лучшие годы молодой, беззаботной жизни и не смог пройти мимо, когда узнал, что Зона бесследно исчезла в результате загадочного катаклизма. Именно с его подачи Богомолов уговорил совет директоров «Глобал Индастриз» приобрести территорию отчуждения вокруг печально известной на весь мир атомной электростанции и превратить ее в крупнейший в мире тематический парк развлечений.

Так «Чернобыль Лэнд» стал отличным прикрытием для деятельности Богомолова, и он же помог устранить совладельца корпорации. А ведь первоначально это должен был сделать проверенный временем наемник, но что-то пошло не по плану, и Дмитрий погиб не от его руки, а из-за стечения обстоятельств.

Как бы там ни было, Преображенский-младший отправился следом за отцом, и теперь никто не мог помешать Богомолову идти к поставленной цели. Так он думал до недавнего времени, но, как потом выяснилось, ошибался. Кто-то узнал о его далеко идущих планах и дерзкой атакой на секретный исследовательский центр попытался испортить поистине филигранную большую игру.

Как только Игорь Михайлович узнал о происшествии, он отменил все заранее запланированные встречи и немедленно вылетел из лондонского Хитроу. Частный реактивный самолет приземлился на аэродроме острова Южный спустя четыре часа после трагедии. Владельца компании немедленно ввели в курс дела и показали заснятые камерами видеонаблюдения кадры с места событий.

Несмотря на стойкую неприязнь к тем, кто посягнул на его планы, Богомолов вынужден был признать: эти трое отлично поработали. В результате их деятельности оказались разрушены не только ключевые объекты исследовательского центра, но и пропал ценнейший образец – загадочное, отвратительное и в то же время притягательное существо под кодовым именем Арахна.[1]

Казалось бы, все пропало: важное оборудование уничтожено, уникальное создание исчезло, словно его и не бывало, но тут произошло то, с чего, собственно, запустилась новая цепь событий. Правда, тогда Игорь Михайлович об этом не догадывался. Знай он наперед, во что выльется просьба его дочери, возможно, он и не стал бы ничего предпринимать, но история, как известно, не знает сослагательного наклонения.

После нападения на исследовательский центр, почти в двух тысячах километров от Новой Земли, произошли события мирового масштаба: Зона вернулась в свои владения так же внезапно, как исчезла несколько лет назад. Для Богомолова в этом не было ничего удивительного, ведь он сам отчасти стоял у истоков загадочного феномена. Именно по его указке и с помощью его денег в свое время территория отчуждения вокруг ЧАЭС лишилась аномальной энергии.

Игорь Михайлович узнал о возвращении Зоны в родные пенаты не из выпуска новостей. Сообщила об этом его безмерно любимая дочурка. Он считал ее умницей и красавицей, но на самом деле она была безобразно толста, глупа и уродлива. Лиза по привычке хотела поговорить с отцом в режиме видеоконференции, но из-за недавнего боя с диверсантами часть необходимого для этого оборудования вышла из строя, а потому вызов с ее смартфона переадресовался на спутниковый телефон.

– Папа, папочка, папуля, ты слышал, что произошло?! Парка больше нет! «Чернобыль Лэнд» исчез! – захлебываясь слезами, прокричала дочь в трубку вечером того длинного и невероятно тяжелого для Игоря Михайловича дня. Именно в этот миг его жизнь разделилась на до и после, только вот понял он это не сразу, а спустя какое-то время.

– Как исчез? – опешил Богомолов, крепче прижимая к щеке жесткий пластик похожего на древний мобильник устройства с длинной и толстой поворотной антенной. Мало ему неприятностей с разгромленным исследовательским центром, еще и парк бесследно пропал. «Но разве такое возможно? Наверное, вокруг него образовалось особое энергетическое поле, и из-за этого он стал невидимым для глаз сторонних наблюдателей. Надо будет узнать у широколобых, возможно ли такое в принципе», – сделал он зарубку в памяти.

– А вот так! В новостях передали: Зона вернулась. А еще там сказали, что все, кто был на территории парка, из-за мощнейшего Выброса аномальной энергии превратились в зомби. И мой Ефимчик тоже. А-а-а-а! – завыла убитая горем дочь. – Как я без него теперь жить буду-у-у-у!

Игорь Михайлович терпеть не мог, когда его ненаглядная родная кровиночка заходится в слезах. Он так и представил, как она сидит у себя в комнате с красными глазами и распухшим носом.

– Не надо переживать раньше времени, дорогая, – сказал он ободряющим тоном. – Твой Ефим умный малый, иначе я бы ни за что не сделал его управляющим…

– Вот именно! Это ты виноват в его гибели! Это из-за тебя он превратился в безмозглого зомби! Если бы не ты, мы бы с ним сейчас нежились под солнцем на берегу Тихого океана! Он так хотел проводить со мной каждую минуту, а ты его сразу невзлюбил, потому и отправил в этот проклятый парк! Ненавижу тебя! Будь ты проклят!

Богомолов поморщился и убрал трубку от уха. Лиза так громко кричала в телефон, что он чуть не оглох от ее воплей. Игорь Михайлович подождал, когда она выдохнется, и продолжил ровным голосом, словно не слышал последних слов дочери:

– Выброс повлиял только на тех, кто находился на открытой местности. Ефим редко выходил на улицу. Уж ты мне поверь, я это знаю как никто другой, ведь мы с ним общались каждый день по делу и просто так. А все потому, что я сразу принял его как родного сына, – солгал Богомолов и не преминул отпустить шпильку в адрес дочери: – Хоть ты и сказала, что он впал в немилость, как только ты нас познакомила.

– Папочка, прости, я наговорила грубостей. – Лиза зашмыгала носом, а потом из трубки донесся шум, будто слон затрубил хоботом. Похоже, девушка сморкалась, нисколько не заботясь о слухе собеседника.

Богомолов опять отодвинул трубку от уха, на этот раз с брезгливым выражением лица. Подождал, когда из динамика перестанет доноситься трубный рев, и снова заговорил ласковым голосом:

– Не волнуйся, мой сладенький пупсичек, папочка все уладит. Даю слово, я доставлю тебе Ефима.

Игорь Михайлович хотел добавить «живым или мертвым», но вовремя спохватился и решил обойтись без подробностей. Кто знает, как дочь отреагирует на его слова. Поди, наглотается таблеток снотворного и захлебнется в ванне, как ее мать восемь лет назад. Вот чего, спрашивается, ей не хватало в жизни? Купалась в деньгах и роскоши, любая прихоть выполнялась, как по мановению волшебной палочки. Мужа редко видела? Так она сама выбрала деньги вместо любви. Да и некогда ему было проводить с ней свободное время, которого, к слову, у него практически не было. Интересы бизнеса постоянно требовали его присутствия в разных уголках страны и земного шара, так что дома он появлялся в лучшем случае раз-другой в месяц.

Во время его очередного отъезда жена свела счеты с жизнью. Прислуга нашла ее на следующий день и немедленно вызвала соответствующие службы. Прибывший вместе с нарядом полиции фотограф-криминалист сделал несколько снимков. Их, все до единого, отправили Богомолову электронной почтой вместе с извещением о самоубийстве супруги. Он тогда долго не хотел распаковывать заархивированный файл с фотографиями, но потом все же пересилил себя.

Ему хватило одного снимка. Утопленница лежала в напоминающей по форме морскую ракушку глубокой ванне. Мокрая ткань короткого кружевного пеньюара облепила стройное тело. Ступни согнутых ног уткнулись в мраморную стенку резервуара. Острые коленки вершинами подводных скал возвышались над прозрачной гладью. К ним, словно льдины к утесам, прибились редкие островки белой пены. Длинные светлые волосы парили в толще воды, как в невесомости. Стеклянные глаза на бледном лице смотрели с укоризной. Окаймленный синюшными губами рот приоткрылся, как будто она с того света обвиняла мужа в том, что с ней произошло.

Богомолов закрыл программу просмотра фотографий и удалил файл из памяти компьютера. Потом проделал ту же операцию с письмом, чтобы ничего не напоминало о неприятном происшествии. Как жаль, что он не мог так же легко избавиться от воспоминаний. И хотя он думал, что давно забыл запечатленное на том снимке, из закоулков памяти перед глазами всплыло лицо утопленницы, только на это раз это была не его бывшая жена, а любимая дочь.

Игорь Михайлович сильно зажмурился и тряхнул головой, гоня наваждение прочь.

– Ты меня поняла, моя хорошая? – нежно проворковал он. – Ни о чем не переживай. Сходи с подругами в ночной клуб, а еще лучше пригласи их к себе домой и устрой сногсшибательную вечеринку. Ни в чем себе не оказывай, родная.

– Спасибо, папочка, ты у меня самый лучший! – радостно промурлыкала трубка. Богомолов мысленно похвалил себя за успехи в психотерапии: в голосе его кровиночки теперь не было и намека на депрессию. – До свидания. Я тебя люблю и с нетерпением жду Ефима домой. Ты обещал, – капризно закончила дочь и сбросила вызов.

– Все верно, обещал, – пробормотал Богомолов, сжимая телефон в руке. – Раз обещал, надо выполнять.

Кровь отлила от его лица, глаза потускнели, а сам он застыл в одном положении, как будто невероятным образом превратился в фигуру из музея мадам Тюссо. Он даже перестал дышать, и его на самом деле можно было принять за восковую статую, если бы не одна мельчайшая деталь: на виске под кожей нервно пульсировала крохотная синяя жилка. Подобные метаморфозы происходили с Игорем Михайловичем, когда он серьезно над чем-то задумывался или прорабатывал в уме план дальнейших действий. Сейчас он размышлял, как выполнить данное дочери обещание.

Внезапно глазам Богомолова вернулся прежний здоровый блеск, румянец разлился по щекам. Мужчина глубоко вдохнул и затыкал пальцем в телефон. Пронумерованные кнопки отвечали на каждое прикосновение мелодичным писком. Наконец подушечка указательного пальца зависла над кнопкой вызова. Игорь Михайлович помедлил несколько секунд, будто собирался с силами перед решающим действием.

– Надеюсь, удача не насовсем отвернулась от меня, – буркнул он, замкнул контакт и приложил аппарат к уху.

…Худя замер перед зеркалом, когда телефон тихо загудел впервые после многомесячного молчания. Соприкасаясь стеклянными боками, пустые бутылки из-под пива звонко задребезжали в такт телефонной вибрации, привлекая внимание к столь знаменательному событию.

– Кастет, ответь на звонок! – заорал Худя и провел по впалой намыленной щеке одноразовым бритвенным станком. Жесткая щетина заскрипела под тупым лезвием.

– Не могу, я в туалете сижу, – донесся приглушенный закрытой дверью голос.

– А, чтоб тебя! Вечно то жрет, то срет, то с бабами кувыркается, – в сердцах проворчал Худя, швырнул станок в грязную раковину, шагнул к столу и посмотрел на дисплей. Звонили с незнакомого номера. Он хотел вернуться к прежнему занятию, но в последнее мгновение передумал, ткнул пальцем в пиктограмму приема звонка и перевел аппарат в режим громкой связи, чтобы Кастет мог слышать разговор:

– Але, кто это?

– А сам как думаешь? – пророкотал динамик голосом Богомолова. – Или вам, дуболомам, еще кто-то кроме меня на этот номер звонит?

– Доброго дня, босс! – радостно проорал Худя. – Неужели снова работа появилась?

В туалете зашумела вода. Скрипнула дверь, и послышался торопливый топот ног. Кастет вбежал в комнату, придерживая расстегнутые штаны одной рукой, а другой поглаживая лысую голову, как будто приводил в порядок отсутствующие волосы.

– Стал бы я вам звонить просто так. Чай, вы не красны девицы, чтоб с вами впустую языками молоть. Соскучились без дела сидеть, обормоты?

– Не то слово! – довольно рявкнул Кастет, застегивая пуговицы ширинки.

На тощем лице Худи появилась недовольная гримаса. Он энергично поковырял пальцем в ухе, всем видом показывая, как сильно оглушил его вопль напарника.

Бугай не заметил недовольства приятеля. Его отливающие стальным блеском серые глаза лучились счастьем. Но то была не просто радость от общения с боссом. Если честно, ему было до работодателя столько же дела, сколько, скажем, лошади до конюха. Ее ведь не особо волнует, о чем тот думает и что его заботит. Для нее главное, чтобы это никак не сказывалось на его отношении к ней. Лишь бы вовремя менялась солома в стойле да регулярно появлялось сено в кормушке, все остальное неважно. Вот и Кастет относился к Богомолову точно так же. Он прекрасно понимал, что они с боссом люди разного социального уровня, и относился к тому, как к источнику бесперебойного заработка.

Так было с самого начала их совместной работы, но в последние месяцы все резко переменилось. С того дня, как Кастет вышиб мозги незадачливому наемному убийце, Богомолов перестал давать им с Худей поручения, а раз нет работы – нет и дохода. Поначалу друзей это не сильно беспокоило. С их аскетичным отношением к жизни им мало что требовалось, а так как наниматель щедро оплачивал выполненную напарниками работу, с деньгами долго не было проблем.

К тому же больше полугода назад им с Худей, как тогда подумал Кастет, улыбнулась удача. Незадолго до опрометчивого убийства наемника в руки к приятелям попал тот самый прохиндей, из-за которого у них было столько неприятностей. В тот день проводник «Чернобыль Лэнда» по прозвищу Сазан напился в баре и случайно проболтался, что это он угнал машину с грузом пробной партии наркотиков в багажнике. Правда, тогда он не знал, что находилось в черном дипломате, и наобум прихватил его с собой, когда не справился с управлением и разбил автомобиль.

Кастет и Худя сидели за соседним столиком и слышали его пьяную болтовню от первого до последнего слова. Тогда-то у них и родился план, как с лихвой вернуть выплаченную боссу стоимость груза и неустойку за его пропажу.

Под страхом скорой и мучительной смерти Сазан пообещал сполна рассчитаться с громилами, но так как раздобыть такие деньжищи за отведенные ему три дня он не смог бы ни при каких условиях, вымогатели и жертва договорились на устраивающий обе стороны обмен: уникальный бронекостюм дополненной реальности стоимостью намного больше долга взамен на спокойную жизнь.

Верить Сазану на слово приятели не собирались. После того как Кастет вырубил проводника сильным ударом в голову, Худя воткнул в шов клапана накладного кармана крохотное следящее устройство. Казалось, теперь Сазан от них не уйдет, но тому удалось снова стать для них невидимкой. А все потому, что он погиб жестокой и мучительной смертью, став жертвой искусственного деструктива.

Мордовороты не знали, что проводник сполна заплатил за свои прегрешения. Они думали, он посмел провести их вокруг пальца, и с завидным рвением искали его в надежде не только стрясти обещанное, но и наказать должным образом. Поиски требовали времени и денег: напарники разыскивали Сазана как в парке развлечений, так и за его пределами, понимая, что проводник мог давно покинуть «Чернобыль Лэнд» и залечь где-нибудь на дно в надежде переждать опасность.

Кастет и Худя даже не осознавали, что неуемная жажда мести спасла их. В тот день, когда Зона сверхмощным Выбросом заявила о возвращении в по праву принадлежащие ей земли, они находились за границей «Чернобыль Лэнда». Оплаченный щедрыми вознаграждениями ворох противоречивой информации рос как снежный ком, а потому друзья без передыху мотались по краям и весям. Они могли бы поодиночке проверять варианты, так было бы быстрее и эффективнее, но в самом начале поисков отказались от этой идеи. Каждый хотел лично поквитаться с наглецом.

Дни складывались в недели, те в месяцы. Последние запасы денег таяли с умопомрачительной быстротой, а результата все не было. И вот когда, казалось бы, настал момент отчаяния, снова забрезжил свет в конце тоннеля. В самый неожиданный миг, словно рыцарь на белом коне, появился босс. Наверняка предложенная им работа будет щедро оплачена, а это значит, у них опять появляется возможность не только вернуться в строй, но и добраться-таки до подонка.

– Ну так радуйтесь, есть у меня для вас работенка. Вы где сейчас находитесь, охламоны?

– Вблизи от Периметра. Вы в курсе, босс, что Зона вернулась? – поинтересовался Худя и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Нет больше парка развлечений, теперь опять все по-прежнему. Такие деньжищи впустую пропали. – Он тяжело вздохнул и сокрушенно покачал головой.

– Тебе-то что до них? – донесся из динамика удивленный голос Игоря Михайловича. – Не ты эти деньги вкладывал, не тебе за них переживать. Это пусть у акционеров голова болит. Вы мне лучше скажите, готовы в Зону прогуляться или мне других поискать?

– Готовы, босс! – торопливо выкрикнул Кастет, пока Худя не ляпнул чего-нибудь этакого. – Не надо никого искать! Говорите, что надо сделать.

– Вот это я понимаю, деловой разговор, – одобрительно крякнул телефон. – От вас ничего особого не требуется. Надо всего лишь отыскать моего зятя и доставить ко мне. Справитесь?

– Не сомневайтесь, конечно справимся, – встрял в разговор Худя и после короткой заминки поинтересовался: – Босс, а вы уверены, что с ним все в порядке? Говорят, те, кто попал под Выброс, превратились в зомби. Что нам делать, если с вашим зятем стряслась такая беда?

– Моя дочь хочет знать, где ее муж и все ли с ним хорошо. Она переживает за его судьбу и не знает покоя с тех пор, как узнала о возвращении Зоны. Неважно: жив он или нет, сохранил рассудок или стал зомби, найдите его. Что непонятного?

В голосе Богомолова слышалась плохо скрытая ярость. Кастет испугался, что выгодное дельце вот-вот ускользнет у них из-под носа, и поспешил взять инициативу на себя:

– Все предельно ясно, босс. Не волнуйтесь, мы найдем вашего зятя. Только у меня есть один вопрос:

– Ну?!

– Как мы проникнем на территорию Зоны? Теперь это не «Чернобыль Лэнд», наши пропуски недействительны. Периметр надежно охраняется военными, подступы к нему заминированы. С наскоку пересечь его не выйдет, а денег на взятку у нас нет: давно без работы как-никак.

– Сам виноват, думать надо было, а не пушкой махать, – проворчал Богомолов и замолк. Какое-то время из динамика доносились сопение и странный звук, как будто стучали ногтем по зубам. Наконец снова раздался голос Игоря Михайловича: – Ладно, есть у меня кое-кто на примете, попробую подергать за ниточки. Вы сами-то где сейчас? Много времени на дорогу до Зоны уйдет?

– Не, мы в одном из городков неподалеку от Периметра обосновались. Как знали, что вам понадобимся, – сказал Худя и угодливо захихикал. Он понял, что совсем недавно наговорил лишнего, и пытался хоть так реабилитироваться.

– Вот там и оставайтесь. Ждите звонка. Нужный человек сам выйдет на вас.

В трубке раздался щелчок, и связь оборвалась. По-видимому, Богомолов сбросил вызов. Напарники переглянулись. Несколько мгновений они молчали, а потом радостно загомонили. При этом Худя хлопал в ладоши, а Кастет потрясал перед собой крепко сжатыми кулаками.

### Глава 2. Посредник

Прошла неделя, прежде чем в скромно обставленной квартирке снова зазвонил телефон. На этот раз первым оказался Кастет. Сначала он недолго слушал собеседника, потом односложно ответил на три вопроса, сказал: «Договорились» – и бросил аппарат на замызганную скатерку рядом с тарелкой с остатками подсохшей каши внутри. Сегодня была очередь Худи дежурить по хозяйству, но тот не очень-то спешил выполнять обязанности.

– Звонил человек от босса, – ответил Кастет на невысказанный вслух вопрос напарника. – В семь вечера встречаемся с ним в десяти километрах к западу от КПП «Дитятки». Он будет ждать нас на окраине перелеска. Велел не опаздывать.

Худя расплылся в довольной улыбке:

– Поздравляю, Кастет, мы снова в деле. Давай так: я ща оружием займусь – разберу, почищу как следует, а ты сходи на улицу, камешков всяких побольше набери. А еще лучше болтов или гаек где-нибудь жмени этак три-четыре надыбай.

– Это еще зачем? – удивился бугай.

Худя причмокнул языком, покачал головой и закатил глаза к серому от уличной пыли и сажи потолку: божечки мои, с кем приходится иметь дело.

– Ты никогда не был в настоящей Зоне и не знаешь, что тебя ждет, – заявил он авторитетным голосом. – До того, как босс нанял меня и мы с тобой познакомились, я охотился на артефакты и сполна ощутил на себе ее коварство. Поверь, с железками под рукой тебе спокойнее будет.

Кастет удивленно хмыкнул и пристально посмотрел на приятеля. Он как будто сканировал Худю взглядом, пытаясь понять: солгал тот или сказал правду. За это время ни один мускул не дрогнул на грубом, словно высеченном из камня лице. Наконец его широкие приплюснутые губы изогнулись в ухмылке, и он медленно повел головой из стороны в сторону: мол, не верю.

Худя кивнул, словно ничего иного не ожидал, и предпринял новую попытку пробиться сквозь скепсис напарника:

– Хорошо, не веришь мне, и не надо. Будь добр, ответь на вопрос: ты помнишь хотя бы одну байку из тех, что рассказывали проводники парка? Те самые, что до «Чернобыль Лэнда» сталкерством промышляли.

– Ну, помню, и не одну. И что?

– А то! Наверняка в них было немало вымысла, оставим это на совести рассказчиков, но все их объединяла одна и та же важная деталь. Проводники говорили, как они бросали перед собой камешки, болты или гайки, намечая проходы среди аномалий. Это по парку ты ходил ничего не боясь, потому что он был имитацией аномальной территории, а с настоящей Зоной так не прокатит. Вляпаешься сдуру в ловушку, и все.

– Что все? – не понял Кастет. Он смотрел на приятеля, глупо хлопая белесыми ресницами.

– Яйца тебе оторвет, дубина ты стоеросовая. Иди мой посуду.

– Это еще почему?! – возмутился Кастет. – Сегодня твоя очередь.

– Потому что руками работают те, у кого на большее мозгов не хватает. Давай поживее, времени и так мало осталось, а тебе еще на улицу идти.

Худя развернулся и вышел в соседнюю комнату. Вскоре оттуда послышался лязг оружия и тихий свист. Он всегда насвистывал пришедшую на ум мелодию, когда у него было хорошее настроение.

Кастет постоял немного, морща лоб и беззвучно шевеля губами. Он проговаривал про себя недавний разговор, пытаясь понять, как так вышло, что последнее слово опять осталось за Худей, а он снова оказался в дураках. Так и не придя к вразумительному выводу, Кастет собрал со стола грязную посуду, ушел на кухню, пустил воду и принялся за работу.

После мытья посуды он сходил в автомастерскую, где без спроса набрал болтов и гаек разного размера. Механик пытался помешать, но получил в глаз и благополучно ретировался, от греха подальше.


Приятели явились на условленное место за пять минут до назначенного времени. Из перелеска открывался неплохой вид на Периметр. Заграждение представляло собой забор из бетонных плит. Кое-где отдельные секции имели серьезные повреждения, как будто по ним били фугасами из гранатомета. Видимо, не так давно там случились попытки нелегального проникновения в Зону.

С пистолетами в нагрудных кобурах, автоматами за спиной, набитыми патронами запасными магазинами в подсумках и полными железяк карманами разгрузочных жилетов, напарники ждали нужного человека. Им оказался майор ВСУ в полевой форме. Ровно в семь вечера тот выбрался из кустов с небольшим обрезиненным чемоданчиком в руках и сразу приступил к делу. Сначала достал из внутреннего кармана камуфляжной куртки два ПДА, отдал клиентам с наказом включить их, когда они окажутся по ту сторону Периметра, а потом щелкнул замками и откинул крышку. В чемоданчике находился компактный аппарат спутниковой связи с возможностью передачи видеосообщений. Майор вкратце объяснил, как пользоваться прибором, и закончил инструктаж словами:

– Если объект окажется мертв или с поврежденными Выбросом мозгами, снимите его на блютус-камеру, отправьте файл заказчику и ждите дальнейших указаний. Самим ничего не предпринимать. Вопросы есть?

– Нет, – сказал Худя, а Кастет отрицательно мотнул головой.

– Хорошо, с этим разобрались, теперь о проникновении в Зону. Десятиметровая полоса перед Периметром разбита на заминированные секторы.

«Так вот почему не заменили поврежденные секции», – догадался Худя и уважительно покивал.

– Все мины с электронными взрывателями, их можно ставить на взвод и отключать дистанционно, – продолжал майор, не замечая реакции тощего. – Обычно это делается из единого командного пункта по заранее поданному запросу, но, при необходимости, любой из секторов можно отключить с помощью деактиватора. Это специальное мобильное устройство, запрограммированное на применение определенным человеком. Если оно попадет в чужие руки, толку от этого не будет: взрыватели мин останутся на боевом взводе.

– И как мы окажемся за Периметром? – спросил Кастет.

Худя издал еле слышный стон и закатил глаза к небу. Сумерки постепенно сгущались, и на востоке оно приобретало более насыщенный темный оттенок, тогда как на западе сильнее разгоралось закатное пламя.

– Стал бы я об этом говорить, не будь у меня подобных полномочий, – высокомерно заметил майор. – Меня попросили оказать содействие, потому что на этом участке Периметра я единственный, кто может вам помочь.

– Так бы сразу и сказали, а то я уже волноваться начал.

– Я могу продолжать? – поинтересовался майор.

– Ага, – расплылся в улыбке Кастет и шмыгнул давно свернутым набок носом. – Можете.

– Вдоль заминированной полосы проходит дорога. По ней проезжают машины военного патруля. График меняется по нескольку раз на дню в автоматическом режиме, из-за этого точное время появления патрульных в конкретной точке Периметра предугадать невозможно. Но это одна часть проблемы. Другая заключается в том, что в каждой машине есть широкополосный сканер. С его помощью на командный пункт в режиме реального времени поступает информация о состоянии электронных взрывателей. Если мины не активны, а запроса по официальным каналам не поступало, срабатывает сигнализация, и к месту прорыва с разных КПП немедленно выдвигаются группы захвата. Встреча с ними, полагаю, не в наших интересах, поэтому действовать будем следующим образом: я остаюсь здесь, а вы подбираетесь к дороге, прячетесь вон в тех кустах у обочины и ждете. Как только патрульный бронеавтомобиль проедет мимо вас и удалится на безопасное расстояние, я деактивирую взрыватели, и вы без проблем пересекаете полосу. План понятен?

– Угу, – кивнул Кастет.

– Придумано неплохо, – отметил Худя. – Но меня вот что смущает: отсюда до Периметра метров двести, наверное. Поправьте, если ошибаюсь.

– Двести двадцать один, если быть предельно точным, – как на докладе начальству отчеканил майор.

– Тем более. Дальности действия прибора хватит на такое расстояние?

– Не надо считать себя умнее других. Стал бы я тут распинаться, не будучи уверенным в безопасности операции. Деактиватор посылает устойчивый сигнал на двести пятьдесят метров, так что не вижу поводов для беспокойства.

– Хорошо, а как мы узнаем, что сектор временно обезврежен? – продолжил допытываться Худя. – Вдруг мы пойдем до того, как вы это сделаете, и подорвемся на минах.

Майор смерил Худю взглядом и усмехнулся:

– Насчет этого тоже не стоит волноваться. Я отправлю СМС, когда путь будет свободен.

Кастет вздрогнул и виновато пробубнил:

– Не выйдет, я оставил телефон дома.

Майор вздохнул: угораздило же связаться с этими дурнями.

– Хорошо. Тогда дождитесь, когда патрульный автомобиль окончательно скроется из виду, и включите ПДА. Я пришлю сообщения на них. Ах да, чуть не забыл. Оба ваших устройства настроены на частоту индивидуального микропередатчика нужного вам человека. Я лично их настраивал и вот что вам скажу: пока сигнал не запеленгован, но это ничего не значит. Такое возможно, если объект находится в бункере. Как только он выберется на поверхность, вы немедленно узнаете его местонахождение. Собственно, это все. Инструктаж окончен, выдвигайтесь на позицию.

Напарники переглянулись. Их очень смущал тот факт, что придется полностью довериться майору, хотя, судя по его раскладу, все выглядело довольно просто. «А если он нас обманет? – переживал Худя. – Разве такого не может быть? Может. Но делать нечего, придется рискнуть и поверить незнакомцу на слово. Одно успокаивает: вряд ли он настолько глуп, чтобы пойти против босса».

Он кивком велел приятелю идти за ним и первый отправился на позицию. Кастет шагнул следом.

– С ума сошли в открытую топать?! – сердито прикрикнул майор. – Забыли, что я говорил о патруле? Броневик в любой момент может появиться в зоне видимости. А ну, упали на траву! Живо! Ползком до кустов – и не отсвечивать!

– Тоже мне командир нашелся, – прошипел Худя, но на живот все-таки лег и пополз по-пластунски. Он не видел, как Кастет выполнил команду майора, но слышал кряхтение, с каким здоровяк опускался на колени, и шорох примятой мускулистым телом травы.

Добраться таким способом до кустов оказалось непросто. Высокое разнотравье мешало обзору. Худя трижды останавливался, приподнимался на руках и вытягивал шею, как черепаха, глядя сквозь шуршащие на легком ветру узкие листья и стебли на заданную цель. Потом либо корректировал курс, либо продолжал ползти в прежнем направлении. В итоге на дорогу до места засады у приятелей ушло времени раза в три больше, чем если бы они шли до кустов пешком.

Кастету было немногим легче, поскольку он полз по проторенному пути и ни о чем не думал. Впрочем, чаще всего он и так не особо напрягал извилины, так что этот день для него мало чем отличался от других.

– А если он нас обманет и не отключит взрыватели? – шепотом поинтересовался Кастет, когда напарники наконец-то добрались до указанного места. – Вдруг он велел нам ползти к кустам, а сам свалил с деньгами от босса? Тот наверняка заранее заплатил.

– Если мы включим ПДА и на них не придут сообщения, тогда мы найдем майора и ты выбьешь мозги из его тупой башки, – скучающим тоном ответил Худя. – У тебя это хорошо получается.

Здоровяк подозрительно прищурил глаза:

– Ты на что намекаешь?

– Ни на что не намекаю, просто констатирую факт. Ты же не будешь отрицать, что это благодаря тебе мы оказались в глубокой заднице?

Кастет поджал губы и сердито засопел. Ему не нравилось, когда Худя напоминал о провале с Вепрем, но, как ни крути, напарник был прав на все сто. Если бы он тогда не прострелил людобою башку, все сложилось бы иначе. К непомерно затянувшимся поискам пройдохи-проводника давным-давно можно было бы подключить босса. Да, тогда бы пришлось с ним делиться, но за бронекостюм дополненной реальности они бы выручили столько денег, что никто бы внакладе не остался. А сейчас эта штуковина даром никому не далась, и, выходит, они продолжат поиски обманщика только ради мести. Так себе вариант, если честно. Одной местью сыт не будешь, а вот когда на пару с ней в качестве бонуса идет кругленькая сумма, тогда совсем другой расклад получается. Но что есть, то есть, вспять не повернуть, как бы этого ни хотелось.

– Ладно, проехали, – добродушно проворчал Худя. – Кто прошлое помянет, тому глаз вон.

– А кто забудет, тому оба, – еле слышно буркнул Кастет, сорвал травинку и сунул в рот.

Бугай не зря волновался насчет майора. Тот хоть и не ушел с назначенного им же места встречи, но и выполнять данное Богомолову обещание не собирался. Вернее, он не был уверен, что для людей заказчика операция пройдет по высшему разряду, потому что узнал о ней после того, как разработал и подготовил намного более важный для него план.

Сослуживцы никогда не обращались к майору по фамилии и тем более по имени-отчеству. Они, наверное, и не знали, что его зовут Костин Алексей Васильевич. Для них он всегда был Печальным – за вечно унылое выражение лица и манеру говорить так, словно он вот-вот отдаст концы. Даже непосредственный начальник Костина в официальных документах писал «Печальный», полагая, что это его настоящая фамилия, а не бог знает кем данное прозвище. Впрочем, Костину было наплевать, как его называют, лишь бы никто не мешал ему проворачивать темные делишки.

Печальный попал в ЧЗО по распределению после окончания Львовского высшего военного училища и с тех пор двадцать с лишним лет оставался на одном и том же месте службы. Он был здесь в те дни, когда в результате проводимых учеными экспериментов над ноосферой возникла Зона, и активно способствовал созданию надежного заслона от желающих проникнуть на аномальную территорию с Большой земли. Служил, когда Зона внезапно исчезла и территория отчуждения стараниями Преображенского-младшего и финансовыми вливаниями «Глобал Индастриз» превратилась в тематический парк развлечений «Чернобыль Лэнд». И продолжал тянуть нелегкую армейскую лямку, когда Зона точно так же внезапно вернулась в свои владения и все, кто на тот момент находился в парке вне надежно изолированных от окружающей среды сооружений, превратились в зомби с выжженными Выбросом мозгами.

Многие из его однокурсников дослужились до полковника, а один так и вовсе примерил на себя китель с генеральскими погонами, а Печальный остался майором. Но это не смущало его и не вызывало зависть. Все эти годы он не столько думал об очередном звании, сколько о том, чтобы потуже набить карманы деньгами. С учетом серых схем его годовой доход как минимум в три раза превышал генеральское жалованье, так что карьера для него была пустым звуком. К тому же повышение в звании могло повлечь за собой перевод не только на другую должность, но и на иное место службы вдали от ЧЗО. Печальный боялся этого как черт ладана, потому и не лез из кожи вон ради звезд на погонах. Его и так все устраивало.

С первого дня появления Зоны на территории отчуждения Печальный стал одним из тех, кто за деньги помогал перебраться через Периметр как в одну, так и в другую сторону. Поскольку поток желающих попытать удачу в отравленных радиацией землях не оскудевал, число таких вот помощников в погонах стремительно росло. Дошло до того, что в Сети появилось множество сайтов с прейскурантами на услуги военных и координатами посредников.

Большинство таких страничек создавали мошенники в надежде выманить деньги у доверчивых граждан. В Министерство обороны Украины пошли жалобы от облапошенных недосталкеров. Поначалу там посмеивались над подобными обращениями, но когда их поток стал лавинообразным, на территорию вокруг ЧАЭС отправились проверки из Киева.

Одна комиссия сменяла другую, пойманным с поличным офицерам на первый раз выносили предупреждение, на второй объявляли выговоры, особо непонятливых понижали в звании. С рядовыми контрактниками так не церемонились. Их в два счета увольняли из рядов ВСУ, но тут же предлагали подписать контракт на невыгодных условиях. Большинство солдат соглашалось, зная, какой куш можно сорвать с желающих поохотиться за хабаром.

Неизвестно, сколько бы продолжалась эта канитель с бесконечными проверками и вегетарианскими наказаниями для проштрафившихся вояк, если бы в дело не вмешался украинский президент. Слава о нелегальном бизнесе призванных охранять Периметр от незаконных проникновений на территорию ЧЗО армейцев и установленных ими расценках распространилась далеко за пределы Украины. На очередном заседании МВФ это обстоятельство стало поводом для отказа в предоставлении следующего транша Украине. Решение обещали пересмотреть, если руководство страны оперативно примет меры по снижению уровня коррупции.

Не желая оставаться без заранее распределенных между нужными людьми обещанных мировым сообществом денег, президент потребовал от министра обороны в кратчайшие сроки решить проблемы с нелегальным бизнесом подчиненных. Министр не стал заморачиваться, вызвал секретаря и велел составить грозное письмо в адрес прикрепленной к ЧЗО воинской части. Дескать, хотите сохранить за собой теплые места, прижмите к ногтю доморощенных бизнесменов в форме. Когда готовое письмо принесли министру на подпись, он подмахнул его не глядя и сосредоточился на решении более насущных проблем. В скором времени в Раде ожидалось утверждение оборонного бюджета на следующий финансовый год, а это для него было куда важнее, чем приструнить каких-то мздоимцев из числа охраняющих Периметр вояк.

Штабное начальство вняло угрозам и оперативно создало службу внутренней безопасности. По стечению обстоятельств Печальный занял место зама руководителя этой службы, но вскоре настрочил донос на непосредственного начальника и, после того как информация о злоупотреблениях служебными полномочиями подтвердилась, занял его место.

Костин не хотел давать злопыхателям и завистникам ни малейшего повода сожрать его с потрохами. Он на время затаился и с утроенным рвением взялся за работу. Его стараниями ряды сталкерских «помощников» в погонах изрядно прочесали. Одних отстранили от занимаемой должности и перевели в другие военные округа, других с позором уволили без выслуги лет, третьих не только отправили за решетку, но и обязали в десятикратном размере вернуть в казну государства полученные нечестным путем доходы.

Под видом борьбы с коррупцией Печальный нещадно устранил конкурентов, а когда остался в гордом одиночестве, снова взялся за старое. Только теперь он действовал предельно аккуратно. Сам никаких объявлений не подавал, денег из рук в руки не брал. Находила клиентов и получала с них оплату за услуги сеть созданных через подставных лиц фирм-однодневок.

Разумеется, Печальный делал это не один. У него было с полдюжины помощников из числа коллег-военнослужащих, но никто из них не знал, на кого конкретно они работают, и каждый действовал автономно от остальных. Майор потому и добился таких успехов, что никогда не упускал из виду возможность неудачи. По его расчетам, в случае вероятного провала несли ответственность владеющие крохами информации одна или несколько шестерок, а он, как организатор криминального бизнеса, оставался вне подозрений.

Выстроенная им система работала четко и не давала сбоев по еще одной, достаточно веской, причине. По приказу министра обороны деятельность службы внутренней безопасности воинской части курировали следователи военной прокуратуры. Ищейки регулярно устраивали внезапные проверки, мешая Печальному проворачивать схематозики, поэтому на охраняющие Периметр военные патрули время от времени нападали группы вооруженных до зубов людей. Якобы в тех местах происходили попытки незаконного прорыва на запретную территорию. Подобные вылазки надолго отвлекали на себя внимание следователей в погонах, и Печальный мог без опаски заниматься тем, что стало для него не только делом, но и смыслом жизни.

Налаженный бизнес не приутих даже на те несколько лет, пока на месте Зоны процветал «Чернобыль Лэнд». И хотя функцию контроля над территорией отчуждения формально взяла на себя администрация тематического парка, представители военной прокуратуры с завидной регулярностью наносили визиты. Все потому, что по факту ничего не изменилось: солдаты ВСУ как охраняли Периметр, так и продолжали это делать. А владельцам парка в разы выгоднее было давать взятки чиновникам в погонах, чем оплачивать дорогостоящие услуги частных охранных компаний.

Эпоха «Чернобыль Лэнда» в прямом смысле стала для Печального золотой. Он не устраивал нападений на патрульные машины, поскольку и так все прекрасно работало, несмотря на усилия прокурорских ищеек, и на этом экономил немало денег. Но сегодня он опять решил прибегнуть к испытанному временем способу.

Операция тщательно планировалась, и отменять ее ради выполнения внезапного заказа майор не собирался. Слишком мал был гонорар по сравнению с возможными убытками. В последнее время особо рьяный следователь, похоже, начал о чем-то догадываться. Прошло не так много времени с той поры, как Зона вернулась в принадлежащие ей земли, а он уже трижды наведался с проверками. Требовалось срочно переключить его на другое дело.

Печальный не боялся гнева со стороны Богомолова. Во-первых, тот с ним лично не общался и, при любом раскладе, не предъявит ему претензий, а во-вторых, жизнь – штука непредсказуемая. Мало ли что может произойти. Планировать наперед – вообще занятие неблагодарное, недаром ведь говорят: человек предполагает, а бог располагает. А вот вторые пятьдесят процентов обещанного гонорара он в любом случае получит с клиента. Подготовительная работа выполнена целиком и полностью, ну а то, что обстоятельства сложились не вполне удачно, так в том не его вина. Попробуй докажи обратное.

### Глава 3. Прорыв

За размышлениями майор и не заметил, как пролетело время. Зато эти двадцать минут показались напарникам вечностью.

Худя первым услышал похожий на далекий стрекот кузнечика звук и ткнул соседа в бок локтем.

– Чего? – недовольно просипел Кастет.

– Едут, – шепотом ответил Худя и кивком показал на восток, откуда доносился едва различимый сквозь шорох и шелест листвы шум мотора.

Здоровяк прислушался, скептически поджал губы и помотал головой:

– Не-а, тебе показалось.

– Едут, – упрямо повторил Худя и звонко шлепнул приятеля по лысине, когда в поле зрения появился растущий в размерах темный силуэт бронеавтомобиля: – Ну, что я говорил, балда?!

Патрульная машина неторопливо катила по грунтовке. Пыль за ней клубилась столбом и, казалось, заполняла собой все пространство от плоской земли до выпуклого неба, на котором не так давно проступили первые искорки звезд.

На лице Худи появилась довольная улыбка. Мелкие кривые зубы влажно блестели под тонкой и бледной верхней губой. Он солгал Кастету. На самом деле ему не доводилось охотиться за артефактами и этот визит в ЧЗО для него тоже будет первым. Зато он в отличие от приятеля всегда хотел если и не насовсем стать настоящим сталкером, то хотя бы ненадолго влезть в его шкуру. Ради этого он даже нанял проводника из числа тех, кто не понаслышке знал Зону. За приличное вознаграждение тот провел серию практических занятий.

В парке встречались места, где после загадочного катаклизма сохранились настоящие аномалии. И хотя на тот момент они были достаточно слабыми, не представляли смертельной опасности и не могли генерировать артефакты, зато отлично подходили на роль своеобразных тренажеров.

Под чутким руководством наставника Худя несколько дней подряд учился обозначать контуры деструктивов с помощью всего, что оказалось под рукой, и разряжать аномалии. Ему так это понравилось, что он сгорал от нетерпения и жаждал как можно скорее перебраться через Периметр, ощутить на себе загадочное влияние аномальной территории и наконец-то испытать в реальной обстановке полученные в «Чернобыль Лэнде» навыки.

Броневик находился метрах в двадцати от кустов возле обочины, когда из перелеска донеслась автоматная стрельба. Красные пунктиры трассеров строчками швейной машинки прошили воздух. Пули защелкали по стеклу машины – на прозрачной поверхности появились крохотные белые кратеры с расходящимися в разные стороны тонкими стрелками; зацокали по броне, высекая искры и с визгом уходя в рикошет.

# Сноски

1

См. роман А. Пономарева «Хранители. Чернобыль Лэнд» (серия Stalker, АСТ, 2021).