Павел Бутяев
Племя

Пролог

Она смотрела на меня глазами, полными гнева и животного голода. Я попятился назад, стараясь ухватиться хотя бы за что-нибудь, лишь для того, чтобы осознать реальность происходящего, убедиться, что я не сплю. Ее тело оказалось безобразно искаженным настолько, насколько это возможно: худая голова, впалые глаза, жилистое и морщинистое серое тело с мощными ногами. Она подходила ко мне медленно, но каждый ее шаг я ощущал холодом, дрожью и мольбой о спасении. Я вглядывался в этого монстра, но так и не смог увидеть в нем того человека, с которым готов был прожить всю жизнь, который, казалось, только вчера оставлял столь приятные ожоги своими губами, душевный огонь которого так тепло согревал меня.

Кто же это, кто стоит сейчас передо мной?

Ее желтые клыки оскалились в зловещей улыбке, в зверином оскале, сравнимым разве что с голодным волчьим взглядом. Оттолкнувшись от земли, она бросилась на меня. Я ничем не смог ответить. Может быть, оно и к лучшему.

Из небольшой квартиры на окраине города доносились странные, немного пугающие звуки, но разве есть кому-то дело до этих звуков, когда жизнь каждого превратилась в сущий ад?

Несколько пробирок, наполненных жидкостями самых разных цветов, куски кожи и капли крови под микроскопом – увидев такое, большинство наверняка бы предположило, что здесь находится целая научная лаборатория. Но на самом деле так выглядел типичный день из нынешней жизни бывшего доктора. Иногда он отвлекался от записей, приподнимая голову, дабы устремить свой взгляд на пустую улицу, где лишь иногда пробегали шустрые кошки и незаметные крысы. Тетрадь, что лежала перед Шоном, была изрисована жуткими существами, походившими на героев фильма ужасов или на самых необычных монстров какого-нибудь фольклора.

Нежданный звонок в дверь нарушил мысли Родригеса, и тот, особо не думая о том, кого принесло к нему в такое время, открыл дверь. Перед Шоном оказалась черная фигура человека. Тьма покрывала каждый сантиметр ткани: штаны, туфли, кепка, длинная куртка. Мужчина переступил с ноги на ногу, доставая какой-то конверт из кармана.

– Шон Родригес? – низким голосом спросил незнакомец, на что сам Шон ответил положительным кивком. – Вам письмо.

Мужчина передал в руки Родригесу немного помятый конверт и моментально скрылся на лестничной площадке, стуча ботинками о бетонные ступеньки. Странное поведение незнакомца да и тот факт, что прямо сейчас Шону доставили письмо во время конца света, вызывали большие подозрения и кучу вопросов. Родригес захлопнул дверь, развернул письмо и вдумчиво, не торопясь, прочитал содержимое, состоящее из небольшого стиха и подписи: “Я знаю источник мутаций. Март. Три года назад. Александр Волков”.

“Только я и он знаем, что было три года назад, в том несчастном марте”.

Глава 1

Высокие, худые деревья стояли в шахматном порядке, накрывая землю мрачной тенью своих крючковатых веток. Редкая трава медленно колыхалась под порывами ветра. Опустошенная, безжизненная деревня смотрела своими пустыми глазами, разбитыми окнами, выбитыми дверьми, молила о помощи, которую больше никогда не получит. Деревянные заборы наклонились, а некоторые и вовсе упали и развалились, оставив от себя лишь кучу мусора.

Шон устало перебирал ногами, разбрасывая берцами куски мокрой ноябрьской грязи. Капли пота стекали по его лицу, с блеском отражаясь на коже. Большой походный рюкзак, до краев набитый припасами и прочими незаменимыми предметами, громыхал и прыгал из стороны в сторону, замедляя ход.

Дорога выдалась тяжелой.

Солнечные батареи на автомобиле вышли из строя еще два дня назад. С тех пор приходится преодолевать все препятствия на своих двоих.

Деревня, в которую пришел Шон, была небольшой. Дома стояли по обеим сторонам проселочной грунтовой дороги, никаких поворотов на другие улицы.

Шон достал из своего рюкзака несколько дощечек, желтую газету и спички. Усталыми, дрожащими руками он разжег костер, немного погрелся возле него и решил осмотреть деревенские дома.

Серое, пасмурное небо нагоняло еще больше тоски и печали на полную мрака картину зловещего, брошенного людьми поселения. Возле ржавых колонок с водой, наверняка уже нерабочих, все еще висели металлические ведра, ухватившись своими хрупкими ручками за воткнутый в землю толстый деревянный столб, в ожидании того, что ими вновь когда-нибудь воспользуются. Чья-то порванная одежда, уже больше напоминавшая древние лохмотья пещерных людей, все еще развевалась на ветру, словно флаги. В некоторых дворах лежали тяжелые, крупные кормушки для скота. Кое-где виднелись теплицы с разорванными в клочья, мутными, будто в тумане, пленками.

Некогда живое поселение превратилось в остатки погибающей цивилизации.

Ладонь все еще жутко болела, словно к ней прижали кипящий чайник. Шон взглянул на свою перевязанную рану и еще раз вспомнил про вчерашнее нападение бешеных собак. Эта встреча могла закончиться гораздо печальнее, не окажись поблизости длинного куска проволоки, а в рюкзаке – дезинфицирующего средства. Но одному члену животной банды все же удалось поцарапать своими острыми когтями ладонь Шона.

Стеклянные осколки от выбитых окон хрустели под ногами, сочетаясь с мерзким и протяжным скрипом досок. Небольшой диван с коричневыми полосами стоял прямо в дверном проеме, что было похоже на попытку обороны помещения от неприятеля. Шон осторожно перепрыгнул через препятствие и огляделся по сторонам. Разбитый телевизор с приемником, журналы, книги и куча проводов на все цвета радуги валялись на полу, собранные в кучу. Шкаф приставлен к окну таким образом, что только маленькая щель пропускала небольшие лучи серого света. Из слегка раскрытых дверей шкафа виднелись вешалки с одеждой. Шон раскрыл дверцы окончательно и увидел лежащее на горе футболок письмо. Почерк оказался небрежным, огромным, с длинными линиями. Видно, автор писал все в спешке, на нервах. Родригес перевернул слегка испачканную в алый цвет бумажку и прочитал предостерегающее от нахождения в этих землях письмо. Последние две строки, где чернила расплылись от капель, Шон так и не смог прочитать. Но это письмо не имело никакого смысла: мутации достигли каждого уголка планеты, они абсолютно везде, эти предостережения больше никому не помогут.

Никому не хотелось осознавать весь кошмар, происходящий на их глазах. Оставшись один на один со всеми своими страхами, мы стали забывать их причины, теперь мы должны просто жить с ними. Но Родригеса не устраивал такой вариант. Желание отыскать причину всего случившегося не давало ему покоя. Когда искореженные, мерзкие твари, напоминающие героев фольклора, добрались до его дома, простые размышления переросли в опыты, эксперименты, но ни одна попытка так и не увенчалась успехом. “Чего я добился? – бывало говорил про себя Шон, вырывая очередную страницу тетради и выбрасывая ее в камин. – Столько бесполезных символов, испачканной бумаги и истощенных чернильных стержней, а результата – ноль”. Самокритика и вечное недовольство своими достижениями всегда были главными союзниками и в то же время врагами Шона. Допуская малейший просчет в своих мыслях, он не мог успокоиться. Сон? Иногда он забывает о его существовании на несколько ночей. Родригес не подпустит сновидения ни на шаг, если его работа еще не выполнена в полной мере, и это, конечно, отражалось на его состоянии. После нескольких бессонных ночей и тонн работы он становился похожим на безумного ученого из старых фильмов.

И вот он снова не спит целые сутки.

Другая дверь вела в помещение, в прошлом являвшееся чьей-то спальней. Через одно небольшое окно в комнату поступал лишенный всякого окраса свет, озаряя кровать и маленький красный с белыми цветочными узорами ковер. Мерзкий запах, который Шон ощутил еще при входе в дом, стал просто невыносимым. На деревянном полу лежали несколько светло-желтых костей. Родригес, будучи биологом, с легкостью различил в останках бедренную и малоберцовую кости. На заправленной красным покрывалом кровати лежал человеческий череп, а вдоль его протяженной трещины виднелись странные символы, чем-то напоминающие иероглифы азиатских языков. На полу, справа от кровати, бурым цветом был изображен один из символов этого непонятного языка – буква “П”, одна из ножек которой сильно удлинена, а из второй проведена закругленная арка. На каждом углу этого рисунка стояли потухшие свечи. Все стены комнаты пахли, точнее, воняли остатками проходившего здесь обряда. Ноги Шона слегка подкосились, взгляд искривился, терялось равновесие – он словно опьянел. Находиться здесь просто невыносимо, нечем дышать. “Воздуха! Дайте свежего воздуха!”

“Чертовы сатанисты”, – подумал про себя Родригес, выходя из дома и громко захлопнув входную дверь, как бы сказав, что больше он туда не зайдет даже под страхом смертной казни.

Еще никогда Шон не был так рад холодному воздуху, пропитанному осенней сыростью. Легкость и нежность ноябрьского ветра разрушили оковы страха и тревоги. Серый дым костра улетал высоко к небу, постепенно исчезая, растворяясь в воздушной массе. Пустые окна заброшенных домов снова пронзили Шона своими взглядами. После увиденного Родригес воспринимал их взгляд иначе, словно они уже были одержимы чем-то, им уже не нужна помощь.

Или для этой помощи было уже поздно.

Солнечный свет принимал попытки пробиться сквозь трещины на бесцветных облаках. Его тонкие, еле различимые в дымке лучи рассеивались, словно свет фонарного столба в ночном полумраке.

Шон соскребал со стенок жестяной консервной банки остатки мяса. Возле костра уже начинала закипать налитая в такую же банку вода. Совершая глоток за глотком, Шон все еще мечтал о его любимом апельсиновом соке, который пил каждое утро, как только солнечный свет поднимал ему веки. А как же его любимый греческий салат? Ни один вечер вторника не мог обойтись без этого лакомства. Куда же это все исчезло? Словно это была другая вселенная, другая жизнь, о которой остались лишь картинки в нашей памяти.

Голод стих, но вот в сон клонило только сильнее. На улице было теплее обычного, но полностью привыкнуть к русскому климату Родригес так и не смог даже спустя пять лет своего пребывания в этой стране. Теплое побережье Южной Каролины – вот, где он чувствовал себя в своей тарелке. Дом – есть дом. Но путь на родину ему уже давно был закрыт. Порой Шон вспоминает о тех вечерах, когда он, будучи еще школьником, каждый месяц ходил в парк Форт Самтер, рассматривая старинные пушки и укрепления, а соседний Форт Джонсон для него всегда казался жутким и зловещим местом, в заросших и бледных стенах которого обитают привидения.

Расстелив спальный мешок возле костра, Шон залез в него, устроился поудобнее, и его глаза уже сами стали закрываться, не повинуясь желаниям Родригеса.

Где-то вдали шелестела трава, летали в разные стороны, приземляясь на крыши домов и дорогу, опавшие листья. Тихий металлический лязг висевших на гвоздях гаечных ключей нарушал умиротворенную тишину природы. Еле слышимый вой ветра разносился протяжным звоном, хрустом, шипением, звериным рычанием, птичьим пением, водными течениями. Тихие голоса вселенной звучали где-то далеко, за бескрайними полями и лесами. Легкие постукивания по дереву и стеклу. Кто это делает? Воображение воспрянуло перед отправкой в мир снов? А может здесь еще кто-то есть?

Шон раскрыл глаза и взглянул на яркую луну, освещающую чистое ночное небо. Звезды, словно снежинки, заполняли все пространство.

В одном из домов слышался грохот. Родригес быстро встал и тихими шагами подбежал к зданию, из стен которого слышались зловещие звуки. Пригнувшись под выбитым окном, Шон взволнованно выворачивал каждый свой карман в поисках любого средства самообороны на всякий случай. Подобрав с земли тяжелый острый камень, он приподнялся и всмотрелся в темноту комнаты. Один из подвергшихся мутациям людей двигал шкафы и стулья в разные стороны, швыряя их своими мощными жилистыми руками, покрытыми прыщами и струпьями. Из его рта, как и у всех мутировавших существ, высовывался длинный отросток, напоминающий щупальца с острыми жалами на конце, которыми он впивается в жертву. Шон прозвал этих существ Драуграми, уж очень сильно эти мерзкие твари напоминали ему скандинавских бесов. Глаза Драугра, размером с огромное яблоко, бегали взглядом по комнате, осматривая каждый угол. Эти мерзкие с выступающими венами белки вцепились в Шона. Мутант раскрыл пасть еще сильнее, оголив желтые клыки, и бросился к окну.

Родригес, чуть не упав прямо на старте, побежал во двор дома. Рев существа оглушал и поторапливал его. Бежать некуда. Что же делать? Шон рванул туда, куда первым делом направился его взгляд – в сарай. Захлопывая за собой дверь, он еще раз взглянул на бегущего к зданию “человека”.

Но побег от смерти на этом не заканчивался, и Родригес это прекрасно понимал. Эти существа сильны, его не остановит замок на двери, а лишь замедлит. Мутант стучал по двери так сильно, что с потолка сыпалась пыль, по сараю летало сено, а паутина, сплетенная над дверным проемом, дрожала.

Шон увидел лестницу в подвал и, не раздумывая, полез туда, задвинув за собой люк. Сверху раздался грохот, земля слегка содрогнулась: существо выбило дверь.

В подвале пахло сыростью, плесенью и тухлятиной. К каменным стенам прижаты несколько шкафов, на которых расставлены куча банок с соленьями, но есть их, пожалуй, не стоит. В конце недлинного коридора, облокотившись спиной к холодной стене, сидел человек с задранной вверх головой и смертельной раной в челюсти. Похоже, он прекратил свои мучения недавно – его раны выглядели еще относительно свежими. Расслабленная кисть правой руки придерживала пистолет, а возле него лежала записка с одной единственной надписью – “Я больше не могу их терпеть”.

Шон осторожно разжал пальцы его рук и достал пистолет. “Вряд ли он ему понадобится”, – думал про себя Родригес. В магазине был один единственный патрон, нужно распоряжаться им грамотно. Вряд ли в округе где-то можно найти боезапас, да и навыков стрельбы у Шона не было вовсе.

Сверху все еще слышались шаги и грохот вещей, издаваемые мутантом. Похоже, Шону придется просидеть в этом подвале еще несколько часов, как раз к тому времени взойдет солнце. Несколько часов в компании соленых огурцов и мертвеца.

Шон с трудом разлепил глаза и потер их, пытаясь избавиться от сонной пелены. Еще некоторое время назад он не мог уснуть из-за смердящего запаха, а сейчас с трудом просыпается, как в мягкой кровати перед рабочим днем. Вокруг была полнейшая тишина, с улицы не доносилось ни единого звука.

Родригес вылез из подвала, стараясь вести себя максимально тихо. “Интересно, мутант еще здесь?” На полу лежала треснутая деревянная дверь, в центре которой красовалась сильная круглая вмятина. Страшно представить силу этих существ.

Снова опустевшие улицы деревни. Вновь пустой взгляд выбитых окон. Шон осматривал каждый уголок, каждый дом, выискивая в любом темном силуэте Драугра. Шон давно наблюдал за ними: их ноги очень сильны, они легко преодолевают большие расстояния с высокой скоростью. Вероятно, сейчас мутанта может и не быть в радиусе десяти километров. Они часто сбиваются в подобие стаи. Шон часто замечал в их поведении долю разумного. Однажды он наблюдал за двумя Драуграми. Один показал ряд странных жестов с использованием жала, а другой, похоже, понял своего сородича, быстро развернувшись и мощными рывками убежав за пределы города; позднее вернулся, что-то рассказав на их немом языке.

Взгляд Шона пал на стоящие вдали на обочине автомобили. Родригес перешел на бег, аккуратно перепрыгивая ямы и овраги на проселочной дороге, выйдя на заасфальтированный участок. Подойдя ближе, Шон сумел разглядеть две белые машины аккуратно припаркованные на краю проезжей части.

В салоне одной из машин лежали всякие принадлежности: сумки, тетради, блокноты, провода. Родригес дернул за ручку, но дверь первой машины не поддавалась. Зато второй автомобиль впустил Шона без проблем. Внутри все было идентично первой, за исключением висевшего на ручке переключения передач бейджа с именем и фамилией, а на обратной стороне – подпись – “Sunrise Corporation – Elimination of the Consequences of the War”. Шон очень сильно удивился. “Корпорация “Восход”? Ликвидаторы последствий войны что-то забыли в российской глуши?“ – мысленно проговорил Родригес. Но больше этого волновало другое – что стало с членами миссии? Они подверглись нападению Драугров или кого-то похуже? Может, бросили свои машины и продолжили путь пешком? Ведь сейчас, возможно, кто-то точно так же изучает автомобиль Шона, строя свои версии о дальнейшей судьбе человека.

Солнце ярко освещало высокую траву. Ветра практически не было, но что-то двигало растения в поле, заставляло их шелестеть. Кто-то выдавал себя. Звуки медленные, аккуратные, но было ощущение, что их создает нечто большое и неповоротливое.

Шон мигом заперся в автомобиле, укрывшись на задних сиденьях, немного приподняв голову, чтобы наблюдать за происходящим.

Огромная темная фигура постепенно вылезала из высокой травы. Родригес разглядел крупные лапы, круглую морду с заостренным носом, треугольные, как у животных, уши, выступающие книзу клыки и длинное жало изо рта. Вновь мутант, но на этот раз, похоже, вирус заразил не человека и не какую-нибудь мелкую крыску, а целого медведя.

Животное медленно и угрожающе ходило вокруг машины, иногда останавливаясь и смотря куда-то вдаль. Шон слышал его неровное и грубое дыхание. Каждая его лапа была размером с человеческую голову. Родригесу до этого не приходилось сталкиваться с такими существами, но, скорее всего, они обладают еще большими способностями, нежели мутировавшие люди. Они, помимо природной силы, обладают очень крепким телом, измененным вследствие заражения.

Величественное животное, пройдя еще несколько кругов вокруг своей жертвы, решило уйти, оставив добычу на потом. Шон выдохнул с облегчением.

Раздался треск и шипение, сквозь которые прорывался еле слышимый человеческий голос. Родригес не поверил своим ушам, он слышал человеческую речь, кто-то хочет с ним поговорить. Откуда этот голос? Он где-то рядом!

Шон искал источник звука, достав из бардачка автомобиля рацию.

– Меня кто-то слышит? Здесь кто-то есть? – продолжал голос. – Ответьте!

Родригес с хрустом нажал на большую кнопку сбоку:

– Да, я здесь!

– Ну наконец-то! – воскликнул человек на том конце, в чьем голосе слышалась смесь чрезмерной радости и удивления. – Вы из нашей миссии?

– Нет, если вы про “Восход”, то я не из их числа.

– Местный?

– Нет, меня зовут Шон Родригес, где-то здесь меня должен ждать мой приятель.

– Приятель? – сбавив темпы радости, переспросил мужчина. – Я бы не был столь оптимистичным. Если ваш друг еще жив, то он, скорее всего, находится в Новоземелье – лагере или же, как его называют сами жители, “общине” на холме.

– Какой еще общине? Что это?

Человек глубоко вздохнул и через секунду продолжил:

– В общем, иди прямо по дороге. Как придешь в небольшой городок, зайди в первый двухэтажный дом, там я тебе все объясню.

На заднем плане Шон слышал тихие нотки высокого женского голоса, еще молодого и полного энергии, но все же несшего в себе каплю тоску. Ему было так приятно слышать людей, а не хрипы мерзких созданий.

В бардачке, помимо рации, лежал фотоаппарат. Родригес включил питание и просматривал сделанные фотографии. На дисплее отображались искореженные лица(если этот термин здесь вообще уместен) Драугров, украшенные большими коричневыми пятнами и выступающими венами. На следующем кадре изображена выпрыгивающая из воды рыба необычной формы. Из ее рта высовывалось такое же жало, напоминающее змею. Грубое тело покрыто красными бугорками и мерзкими прыщами. Еще один снимок изображал взлетающую ввысь, на первый взгляд, совершенно обыкновенную птицу. Но, присмотревшись, стало ясно, что привлекло внимание исследователей. Пернатая была покрыта странными выходящими из тела червями, похожими на все те же жала. “Столько разнообразий мутаций”, – раздалась в мыслях печаль и тревога, наравне с удивлением и даже восхищением.

Пора продолжать путь.

Шон быстро, но осторожно перебирал ногами, все время оглядываясь по сторонам, всматриваясь в траву. Из-за чего она такая высокая? Воздействия какого-то оружия во время войны? Или она всегда такая в этих местах? По крайней мере сейчас это не так беспокоило Родригеса, гораздо важнее был тот факт, что прямо сейчас где-то здесь бродит огромный зверь, который не оставит от Шона ничего при встрече. Бежать или же идти медленнее, но тихо?

По всей дороге разбросаны мелкие камни щебня, почти незаметные следы шин сливались с грязью. Высокие березы, стоящие перед двухэтажным домом вдалеке, наклонились, а одна и вовсе упала, перегородив дорогу.

Шон внимательно смотрел на встретившийся ему маленький кирпичный дом, словно одна комната. Вокруг него нерасторопно ходили люди, спотыкаясь о крохотные пни. Подойдя ближе к дому на расстояние порядка двадцати метров, Родригес понял, что это снова не люди. На него прямо сейчас смотрели несколько бешеных усталых глаз. Черепа этих мутантов были деформированы, словно кто-то откусил им лоб и затылок. Их голодные пасти широко раскрылись, сверкнули острые зубы и показалось жало.

Сердце Шона забилось так сильно, что казалось, будто оно прямо сейчас лопнет, как воздушный шар. Он не знал, что ему делать. Бежать уже нет смысла, эти твари слишком быстры. Оставалось только стоять и смотреть в лицо смерти и ужасу.

Но существа не бежали. Они по-прежнему медленно переступали с ноги на ногу, стараясь подойти к Шону, но, споткнувшись о выступающий камень, нелепо падали, ударившись головой о дерн. Родригес не знал, смеяться ему или плакать. Эти мутанты, по сравнению с Драуграми, которых он видел ранее, жалкие и глупые. Шон немного ускорился и пробежал это место, задумавшись о еще одном виде мутаций.

“Похоже, вирус, попадающий в тело человека, не всегда дает ему какие-то сверхспособности, – предположил Шон. – Быть может, дело в иммунитете, врожденных особенностях самого человека или же в штамме вируса. Все мои опыты и исследования приводили к одному выводу: все существа очень агрессивны и сильны, а вот причину такого поведения еще предстоит узнать. Но, как оказалось, существуют Драугры с плохими физическими показателями. Можно в таком случае предположить, что имеются менее агрессивные экземпляры? Нет, определенно нет. Хотя…”.

Погрузившись в свои мысли, Шон не заметил, как уже вплотную подошел к поваленной березе. Ее грязная белая кора вся была в трещинах и следах от когтей. Слегка присев и преодолев препятствие, Шон оказался в пустом городе-призраке. Можно ли его сравнить с заброшенной деревней? Нет, у таких городов есть свои особенности. Бетонные многоэтажки веяли странным холодом, словно внутри нет и никогда ничего не было – пустота. Некоторые столбы рухнули прямо на дорогу и тротуары, развалившись на множество тяжелых камней. Парковки все еще были забиты автомобилями, как и в прошлом, во время спокойной жизни. Вот только треснутые лобовые стекла, открученные колеса и двери, открытые и опустошенные бардачки давали понять, что время спокойной и мирной жизни утрачено людьми. Скорее всего, навсегда. Настало время выживания, борьбы, постоянных грабежей, смертей и недоверия.

Шон обвел глазами контур двухэтажного многоквартирного дома, стоящего справа от проезжей части. Дверь подъезда была выломана. Несколько помятых и изодранных листовок развевались на ветру своими отклеенными частями, словно хвостом воздушного змея. В окнах все еще были видны облезлые обои квартир и наклоненные картины, где-то еще тихо постукивали стрелки настенных часов. Горшки с цветами, уже больше походившими на воткнутые в землю палки, одиноко прятались от ветра за уцелевшими окнами. С крыши на землю тихо падали оставленные ночной изморосью капли, с плеском и характерным звуком ударяясь о металлические балки, лежащие под окнами дома.

Родригес медленно зашел в здание, осторожно осматривая лестничную площадку и двери квартир. Со второго этажа слышались какие-то звуки. Издавали их капли воды, падающие с крыши, или человек из “Восхода” – неизвестно.

Шон, ожидая чего угодно, открыл дверь в квартиру. На холодном ламинате лежала открытая сумка с логотипами корпорации, набитая всем, чем только можно: инструментами, едой, лекарствами, неизвестными приборами, блокнотами и прочим, что только могло взбрести в голову людям из “Восхода”.

С кухни слышались мерзкие звуки, точно чавканье или хлюпанье чего-то влажного. Шону хотелось себя успокоить, думая, что этот человек просто проголодался и прямо сейчас ест какую-нибудь консерву с невероятным аппетитом, но, подойдя к дверному проему, ведущему к источнику звука, его надежды не оправдались.

Мутант склонил свою голову над телом мужчины, пробивал жалом кожный покров, а затем кровавыми клыками откусывал мясо. Голова кружилась при виде такого зрелища. В горле застыл комок, словно камень. Сердце колотилось, тело вот-вот готово упасть. Дрожащие руки потянулись к поясу, к которому Шон прикрепил найденный в подвале пистолет. Прицелившись в голову мутанту, Родригес нажал на спусковой крючок. Словно раскат грома разнесся эхом по помещению выстрел. Существо издало протяжный жалобный вой, оглушающий не меньше выстрела. Сквозь звон в ушах Шон ужаснулся, поняв, что не попал в голову своего врага, куда целился. Пуля поразила жало. Родригес попятился назад, упав и облокотившись к стене. Все перед глазами расплывалось, точно смотришь через запотевшие линзы очков. Шон думал, что это его последние мгновения.

К большому удивлению, Драугр пошатнулся и рухнул замертво, раздавив своим телом кухонный стол. Еще несколько мгновений Родригес смотрел на поверженного врага, ожидая того, что прямо сейчас он оживет, поднимется и вновь перейдет в атаку. Но существо все лежало, не шевеля конечностями.

Шон прислонился коленями к холодной батарее, поставил руки на подоконник и, тяжело вздохнув, устремил свой взгляд вглубь города, ближе к холму, на котором возвышались деревянные строения. На полу возле бездыханного тела человека лежала рация. Именно с помощью этого устройства сотрудник “Восхода” указал путь. Родригес поднял рацию, перевернул и взглянул на пустой отсек с батарейками. “Вряд ли он разговаривал со мной через незаряженную рацию, – включил детектива Шон. – Вероятно, кто-то достал и унес эти батарейки с собой. Точно! Я же слышал голос, я слышал женский голос”. Родригес отчетливо помнил звучание ее тихого, высокого голоса. Куда же она подевалась? Шон еще раз взглянул на пейзаж мертвого города. Он вызывал странные чувства у Родригеса. Эта страшная картина казалась прекрасной… Словно художник-абстракционист резкими движениями кисти обводил контур каждого здания, создавал красками камни, выбитые окна, брошенные машины. Это было жуткое умиротворение. Такого странного чувства Шон не испытывал никогда. Только сейчас, смотря на безлюдные улицы, в сердце становилось тихо, спокойно. Даже одиночество не было помехой, оно только добавляло свою изюминку в эту картину.

Родригес потянулся к карману куртки, достав оттуда аккуратно сложенный листок бумаги, на котором небрежно написан стих, прочитанный уже десятки раз. Это то самое письмо, которое вынудило Шона приехать в эти места, тот самый конверт, переданный незнакомым человеком. Можно было предположить, что он лжец, специально отправляющий Родригеса на верную смерть, но даже если так, другого выхода все равно не было.

“Мой друг, мой брат и мой коллега,

То был лишь миг для всех, когда

Последний вздох у человека

Утих, уснувши на века.

Я не совсем готов к успеху,

Но смысл жизни мой таков:

Освободить людей в такую эру

И не оставить шансов на потоп.

То, что тебе необходимо,

Хранится в месте, где пустеет край.

Земля там тает, жара неуязвима,

Но свиток там о том, куда пропал наш Рай!

Я знаю источник мутаций. Март. Три года назад. Александр Волков”

Только Шон и Александр Волков, его коллега, знали о событиях марта тридцать седьмого. Грипп. Жуткая болезнь напала на жителей этих земель. Группа ученых исследовала бактерии и специально для этого отправилась к очагу заражения. Здесь Шон впервые узрел ужас вирусов. И теперь они тревожат его вновь.

Почему его давний друг писал стихами, загадками? Где он сейчас, жив ли он? Куда вообще идти? Столько вопросов.

Родригес спустился вниз, выйдя на просторную улицу. Холодный ветер обжигал глаза, запах поздней осени помогал расставить мысли в голове в правильном порядке, разобраться во всем. Пение природы успокаивало, расслабляло. Если бы только можно было остаться наедине с такой природой…

Двери хлопали одна за другой. Шон заходил в здания, изучал каждую комнату, каждый угол, но так и не нашел ничего полезного. Сев на уцелевшую лавочку, Шон достал из рюкзака бутылку кипяченой воды, сделал глоток и посмотрел на небо. “Куда же мне идти? Ну куда? – кричала душа. – На чью помощь мне рассчитывать? У кого взять совет?”. И снова вопросы, на которые он вряд ли получит ответ.

Из красного кирпичного здания, похожего на магазин хозтоваров, доносились тихие стоны, завывания от боли. Шон быстрыми шагами направился к зданию, распахнув дверь, уже не боясь встречи ни с каким мутантом. Внутри было пусто. Полки магазина, некогда заполненные огромным ассортиментом товаров, пылились. Под окном, облокотившись спиной к стене, зажимая тяжелые раны, сидел молодой человек, одетый в форму корпорации “Восход”. Родригес тут же подбежал к нему. Бедняга поперхнулся, затем, откашлявшись, заговорил с Шоном:

– Видно… есть еще живые люди здесь.

– Что? – Шон неловко промычал, осознавая, что его вопрос сейчас прозвучал крайне глупо и непонятно. – То есть… Что с вами произошло?

– Думаю, уже неважно, – парень попытался глубоко вздохнуть, набрать воздуха, но снова закатился кашлем.

Шон взглянул на бейдж, приклеенный к заляпанной кровью рубашке: “Майкл Барнс. Помощник главного врача-исследователя. 05.02.2015”. Родригес не верил своим глазам. "Боже, – тихо шепнул он устами, так что не слышал этого никто. – Парню двадцать пять, а его конец уже настал… Война закончилась почти год назад, а люди все еще гибнут".

– Эти твари, мутанты, напали на меня прямо на улице, – продолжил бедняга. – Я отбился, но, как видишь, он меня хорошенько покоцал. Второй убежал в квартиру к Дэниелу и Розе, – он еще раз вздохнул и взглянул своими залитыми слезами и кровью глазами на Шона. – Кстати, ты их не видел? С ними все в порядке?

– Видел, – ответил Родригес. – С ними… Да, в порядке.

– Ну и славно, – Майкл отвел взгляд в сторону, медленно закрывая глаза.

– Ты не знаешь, где здесь есть некая “община”?

– Ты про тех выживших, – нерасторопно и тихо бормотал Барнс. – Там, на холме, за городом, кучка выживших организовали свой лагерь. Вот и вся община. Какой дурак их так прозвал? С общинной жизнью их мало что связывает.

Шон застыл, осматривая парня. Затем встал и неловко сказал:

– Мне пора. Я могу чем-то тебе помочь?

– Стой! – Он повернулся к Шону, смотря то на пистолет, выступающий из кармана, то прямо в глаза. – Говорят, после смерти, если не уничтожить сердце, становишься одним из этих. Я не хочу… Ты можешь меня… Ты понял… У меня есть один, – парень протянул ладонь с патроном нужного калибра Шону.

Родригес не мог ничего сказать, его парализовало. Как он сможет убить человека? С другой стороны, это лучшее, что он может сделать для него. Шон взял патрон и, дрожа, зарядил оружие. Майкл медленно закрыл глаза, слегка улыбнулся и сказал: “Пора возвращаться. Сегодня поужинаю с семьей. Как долго я ждал…”.

Родригес присел на холодную бетонную поверхность под крыльцом здания, достал из рюкзака сигарету, приставил к губам и глубоко вдохнул горького табачного дыма. Он редко курил, даже старался окончательно завязать с этим, но сейчас ему необходимо отвлечь себя, обдумать все, что только что произошло. “Подумать только, – шептал про себя Шон. – Я убил человека. Как мы дошли до такой жизни?”. Пепел тихо падал на бетон, мгновенно растворяясь в дождевой воде. Отбросив окурок в сторону, Родригес поднялся и медленно пошел на другую улицу небольшого города.

Тучи постепенно сливались воедино, образовывая густую серую массу, из которой сыпались крупицы дождя. Шон, наклонив голову вниз, вытер рукой выступившие на глазах слезы. То, что произошло несколько минут назад, навсегда останется в памяти, нужно будет как-то жить с этим, с таким грузом на душе. Сколько бы Родригес ни говорил себе, что он избавил парня от страшных мук, совесть продолжала пытать его.

Уже недалеко показался конец города, а Шон так и осматривал покрытые плющами здания, но ни в одном не обнаруживал девушки. “Может она мне померещилась, – подкрались мысли. – Но нет, Майкл же говорил про некую Розу. Значит она должна быть где-то здесь, но где?”.

Дождь постепенно стихал. Вновь наступила мертвая тишина. А ведь когда-то здесь кипела жизнь, люди ходили по своим делам, ревели двигатели машин, стучали колеса поездов, уличные музыканты проигрывали свои изящные мелодии, бездомные подходили к людям, прося мелочи, животные привязывались к прохожим, выпрашивая еды.

“Похоже, пора идти дальше, вряд ли я найду ее”, – решил Шон.

Холм был недалеко. Даже отсюда можно разглядеть несколько деревянных построек и мелких, движущихся из угла в угол, словно мухи, людей.

Из стен разрушенного здания донесся звук разбитого стекла. Родригес непроизвольно дернулся от неожиданности. Моментально среагировав, подбежал к испачканной в грязь двери и распахнул ее, ворвавшись в здание. Первое, что он увидел – летящая в него ваза. Ловко увернувшись от угрозы, Шон смог разглядеть невысокую, стройную фигуру со светло-серыми волосами. Похоже, он нашел пропавшую. Роза забегала глазами по комнате, суетясь, взяла в обе руки стоящую справа от нее штыковую лопату, замахнувшись прямо на Шона.

– Подожди-подожди! – крикнул он, подняв руки вверх. – Успокойся!

Девушка тяжело и громко дышала, медленно опуская дрожащие руки и бросая лопату на пол, но подобрав со стола более подходящий для обороны нож.

– Кто ты вообще такой? – спросила она нервным и испуганным, даже немного угрожающим голосом, указывая острием лезвия на Родригеса.

Шону пришлось снова рассказать историю своего появления в этих краях, начиная от получения письма и заканчивая встречей с ее погибшим другом в городе. Возможно, он наговорил лишнего, но когда на тебя смотрит сверкающий нож, не очень-то и хочется разбираться в необходимости информации.

Роза села на маленький красный пуфик, кожаное покрытие которого сильно потрескалось, приставила обе ладони к лицу и тихо, неуверенно заговорила:

– Я не смогла… Он стоял прямо передо мной. Я держала в руках топор, но не могла ничего поделать. Просто стояла как вкопанная и смотрела, как этот демон уничтожает Дэниела. Я слышала его крики, только потом пришла в себя, осознав, что его больше нет. Тогда я просто побежала, куда глаза глядели. Сижу здесь… час, может больше, может меньше… Я уже сама не помню, – она глубоко вздохнула и шепотом, сквозь порывы слез, которые, тем не менее, быстро исчезли, добавила, – Ужас какой-то.

Шон присел, облокотившись к стене. Он не мог ничего сказать. За последнее время произошло столько всего ужасного, что уже забылись хорошие времена, из памяти пропали слова, которым можно успокоить и подбодрить человека. Люди перестали верить в светлое будущее. Возможно, когда-то мы еще вспомним это время как худший период нашего существования, вздохнем с облегчением и продолжим спокойную жизнь. Но если мы хотим такое будущее, значит, должны его себе обеспечить. Бездействие и принятие судьбы, вера только в чудо, которое спасет мир, лишь усилят наши страдания. Когда уже люди осознают нужду борьбы, встанут в один строй, дабы спасти человечество от вымирания? Кто-то потерял ту самую веру, кто-то отказался от борьбы, а другие – от всего. Не стоит объяснять, кто из них погиб первее.

Пересилить себя и встать на путь воина или зарыться под землю в ожидании полного конца – выбор за каждым. Выбор есть всегда.

Роза вытерла стекающие по щекам слезы, пришла в себя, посмотрела на Шона и спросила:

– Зачем ты пришел за мной?

– Я слышал твой голос по рации, знал, что ты где-то здесь. Клятва Гиппократа, да и мои личные, так сказать, принципы обязывают меня помогать людям. Я не мог бросить живого человека здесь, оставив на съедение вот этим, – Родригес покачал головой и прищурил глаза, – мерзким созданиям.

Дождь снова застучал по крыше здания мелкими каплями, стекая на асфальт, рисуя лужи и ручьи на дорогах.

– Я собираюсь идти к группе выживших на холме, это недалеко. Ты пойдешь со мной?

– У меня нет выбора. Либо идти, либо остаться здесь и рано или поздно оказаться растерзанной мутантами в клочья.

Тропа к стенам поселения на холме вся усыпана желтыми опавшими листьями. Шаги тяжелой обуви закапывали одежду деревьев в сырую, набухшую водой проливных дождей землю.

Деревянные массивные стены напоминали укрепления древних времен. Бревна с острыми концами возвышались на несколько метров, ограничивая и скрепляя горизонтальные стволы срубленных деревьев. На каждом углу стояли на четырех длинных ножках наблюдательные пункты, в каждом из которых находился вооруженный луком человек. Остальных домов за стенами не было видно, только крыша каменного здания виднелась за укреплениями.

Дождь усиливался, шумел, словно штормовые волны на берегу моря. В шаге от Шона в землю воткнулась стрела. Родригес от неожиданности попятился назад, чуть не упав в грязь. С одной из наблюдательных вышек на него смотрел один из выживших и что-то кричал, но из-за шума дождя и ветра его не было слышно. Шон перебрал всевозможные жесты, дабы показать охраннику, что его не слышно. Спустя несколько десятков секунд тот все же понял, что хотел сказать Родригес, и, крикнув кому-то снизу, дал указания впустить незваных гостей в пределы лагеря.

Створка ворот слегка приоткрылась, и оттуда вышел высокий плечистый мужчина. Его борода закрывала половину лица и спускалась почти до груди. Он накинул на себя изодранный дождевик и медленно, что-то держа за спиной, пошел в сторону Шона и Розы. Его глаза то расширялись до круглой формы, то сужались до толщины иголки. Он остановился в паре метров от незнакомых ему людей и крикнул:

– Ну и кого на этот раз к нам занесло?

– Меня зовут Шон, а это Роза. Мы пришли из города, там на нас напали мутанты.

Конечно, Родригес рассказал не совсем правдивую историю, но в подробном повествовании их биографий не было никакой нужды.

– А ты, – мужчина кивнул в сторону Розы, – Что на тебе за эмблемы и бейджик?

Роза только открыла рот, чтобы что-то ответить, но Шон тут же схватил ее за руку, намекнув, что не стоит в данный момент выкладывать незнакомцам всю их историю. Родригес заговорил вместо нее:

– Она работала в частной клинике, много воспоминаний с этой одеждой, когда мы бежали из города, первым делом она взяла именно этот костюм. Сами понимаете, никто не хочет отпускать от себя мысли о прошлом.

Мужчина еще раз смерил их взглядом, затем повернул голову налево, показав ладонь охраннику, и продолжил:

– Ладно, так уж и быть, – звучала уже совершенно другая интонация, – Заходите.

Роза и Шон побрели за незнакомцем, кружа головой в разные стороны, бросая взор то на одну стену, то на другую.

Зайдя на территорию поселения, их глазам открылась удивительная для этого ужасного времени картина. Несколько людей в спешке ходили в разные стороны по своим делам. Любопытные дети выглядывали из углов здания, осматривая с ног до головы новых и незнакомых им людей, другие бегали под дождем, пытаясь поймать капли языком, получали замечания от стоявших под крыльцами зданий родителей. Рабочие таскали всякие ящики, бочки, орудия труда. Что-то обсуждали два похожих как капли воды парня. Первый держал в руках старое двуствольное ружье, накинул на себя нечто вроде самодельного камуфляжа, собранного из травы, листьев, кусков грязи и разных тканей, а второй повесил за спину лук, прямо как тот охранник, что пустил стрелу под ноги Шону.

Здесь была жизнь, ее остатки. Возможно, это наш первый шаг на пути создания нового мира. Всегда стоит начать с чего-то малого.

На каждом углу располагались различные лавки, словно на рынке. Домов не так много, в основном они заняты каким-то местным “предприятием”, если его так можно назвать. Это и больницы, и оружейные, из которых доносились звуки ударов молотом по металлической поверхности. Одно из зданий показалось Шону очень интересным. Небольшой кирпичный дом с пристройкой, напоминавшей здешние лавки с товарами. Через открытую дверь виднелся стол с огромным количеством книг, листов, плакатов, некоторых инструментов. Вокруг стола, держа книгу в руках и что-то тихо нашептывая, ходил подросток, с виду лет двенадцати.

Довольно неожиданно перед Шоном возникла высокая худощавая фигура человека с седыми волосами и морщинами. Он посмотрел в глаза Родригесу недоверчивым взглядом. Две зеленые точки сверкали, словно горели ярким пламенем и прожигали любого, на кого осмелились посмотреть.

Шону стало неловко, он даже немного засмущался, обдумывая в голове варианты выхода из такой ситуации.

– Кто это решил побывать в нашем поселении, а главное – с какой целью? – медленно, но отчетливым дикторским голосом проговорил старик.

– Я Шон. В городе на меня напали мутанты, больше некуда было идти. А вы-то кто?

Мужчина огненными глазами еще раз осмотрел Родригеса с ног до головы, затем слегка опустил к нему морщинистую голову:

– На местного ты не похож. Люди все отдать готовы, чтобы из этих мест уехать, а приезжать сюда и подавно никто не собирается, – он сделал небольшую паузу, после чего еще тише, низким, полным вибраций голосом продолжил. – Теперь говори, что ты здесь на самом деле забыл.

Шон нащупал в кармане письмо и протянул его старику, рассказав историю своего появления в этих краях.

– Но вы мне так и не ответили на мой вопрос – кто вы?

– Для них, – мужчина развел руками в разные стороны, указывая ладонями на жителей поселения, – Я лидер, староста, отец. Да кто угодно. Тот, кто наводит порядок и следит за всем, что здесь происходит. Для тебя, – он снова сделал паузу, – Федор Петров.

Шону этот “лидер” показался довольно странным, отчасти даже жутким человеком, рядом с ним было как-то неуютно, но в его словах чувствовалась власть и большая ответственность, гордость и остроумие.

– Она, – Федор указал взглядом на Розу, – Кто она?

– Это Роза… Роза э-э… не знаю фамилию.

– Не важно. Почему она так одета?

Шон снова соврал про работу в частной клинике.

– Ты меня за идиота не держи, – немного угрожающе, но так же медленно и выразительно ответил лидер. – Думаешь, я элементарных слов по-английски не знаю? С каких пор частная клиника занимается ликвидациями последствий войны? – после недолгой паузы он сделал последнее грозное предупреждение. – Хватит вешать мне лапшу на уши!

Шон глубоко вздохнул, опустил глаза в землю, словно провинившийся ребенок. Ему пришлось рассказать все так, как было на самом деле.

– Ладно… Что касаемо твоего письма, мне кажется, я знаю, о чем идет речь. Но какая польза будет для моего поселения, если я просто так раскрою тебе эту тайну? Услуга за услугу. Иначе никак.

Родригес понял, что сейчас Федор даст ему такое задание, от которого у любого здравомыслящего человека моментально поседеют волосы.

– Как стемнеет, мы с охотниками идем на поиски мутировавшего медведя. Эта зараза нам совсем житья не дает. Сыты по горло постоянными нападениями на любого, кто выйдет из этих стен. Бог с ним, если бы жил себе спокойно, но эта тварь таких размеров, с такой страшной мордой, – Федор развел руки в стороны и скорчил лицо, пытаясь изобразить мутанта. – А смердит от него…

– Я уже успел с ним познакомиться, – вспомнил про встречу с этим созданием Шон.

– Вот и славно! Значит представление имеешь.

– То есть вы предлагаете мне отправиться с вами охотиться на медведя? Я смотрю, у вас полно охотников и охранников, у них есть какой-никакой опыт, а я максимум уток да демонов в детстве на приставке стрелял.

– Во-первых, ты еще живой. Значит способный. Во-вторых, один из моих ребят сильно приболел, а в битве с таким зверем каждый солдат на вес золота. Ты должен будешь идти впереди, внимательно слушать и смотреть по сторонам. Получишь двустволку.

– Проще говоря, я выступаю в роли пушечного мяса, если медведь окажется слишком силен.

– А это уже как сам решишь. Пушечное мясо ты или солдат, – Федор обернулся, мельком поглядев куда-то вдаль поселения. – Иди к охраннику, он покажет, где ты и эта девушка можете пока отдохнуть. Но будь готов, как стемнеет – пойдем.

“Вот же вляпался в черт знает что”, – думал Шон, смотря вслед уходящему лидеру.

Густые серые облака постепенно рассеивались и улетали прочь. Ливень превратился в совсем мелкий дождь. Большое оранжевое пятно медленно уходило за горизонт, озаряя красным светом деревья, холмы и постройки.

Шон неподвижно уставился в одну точку на небе, размышляя обо всем произошедшем. В голове между собой путались, сплетались в одно целое совсем разные мысли. Он все думал о найденном в заброшенном деревенском доме письме, о мутациях, о нападении стаи псов. Он думал о всех смертях… Семьи в деревне и городе, тот человек в подвале, Майкл, Дэниел. Сколько их еще будет? Даже не хочется об этом думать.

“Знает ли этот деревенский лидер о том, что мне нужно; дало ли ему хоть что-то это письмо или он врет, зная, что я не вернусь с этой охоты?” – в голове Шона крутились одни и те же вопросы, мелькали картины гигантского медведя-мутанта с окровавленной шерстью, глазами демона. Родригес уже представлял его громкое рычание, острые, как лезвия, клыки и длинные когти. Да что от него сможет спасти? Ему страшны винтовки? Вряд ли.

– Ты какой-то озадаченный, – заметила Роза, подойдя к стоящему под небольшой деревянной смотровой вышкой Шону. – Что-то случилось? Ты ведь сказал, что Федор поможет тебе с письмом чуть позже.

Родригес глубоко вдохнул свежий, пропахший сыростью и лесным ароматом воздух. Он все смотрел на разрисованное красным закатом небо, провожая взглядом уходящую за горизонт звезду.

– Он согласился помочь, но, ожидаемо, за определенную плату. Когда стемнеет, я должен пойти с его отрядом на охоту.

Роза возмущенно посмеялась, выдавливая из себя какое-то подобие улыбки и, окинув взором стоявшего у дальней стены Федора, заговорила:

– У него тут куча вооруженных людей, почему ты должен идти с ним на охоту? Он сам не может в оленей пострелять, или на кого он там охотиться?

– Ему важно присутствие каждого, а один из охотников приболел, я должен его заменить. Охранники должны постоянно обеспечивать безопасность поселения, поэтому их Федор не трогает, – Шон немного помолчал, медленно опуская голову вниз. – Он охотиться на медведя.

– Медведя? – чуть ли не вскрикнула Роза. – На нашу группу напал медведь, мы из-за этого даже машины бросили. Это на него они хотят идти? – Шон одобрительно кивнул, продолжая поедать взглядом мокрую землю.

Роза тихо шепнула ругательство, отворачивая голову в сторону. Она осознавала всю тяжесть ситуации. К тому же перед ней стоял выбор. Остаться в этом поселении в поисках более менее спокойной жизни за массивными деревянными стенами, охраняемыми вооруженными охотниками и солдатами? Продолжить путь с Шоном, помочь ему с поиском ответа на его вопросы, возможно, приблизив тем самым победу над мутациями? Порой в ее голове проскакивала мысль насчет первого варианта. Но нет. Ей оказался ближе долгий и тяжелый путь борьбы с болезнью. Что же заставило ее выбрать этот вариант? “Прошлое, – прозвучал ответ в голове. – Незабытое прошлое”.

Солнце, бросив последний отблеск света, скрылось, оставив небо во владение луны. Звезды мерцали на черном полотне, как и прежде, в те прекрасные времена. Хоть что-то в этом мире никогда не меняется.

Вокруг стоящего перед входными воротами стола, склонившись над озаряемыми светом свечи картой местности и вырванными листами тетради, где черные палочки и крючки складывались в написанные неразборчивым почерком слова. Родригес вместе с другими охотниками слушал произносимую Федором речь. Неторопливый и четкий голос до мельчайших деталей проговаривал информацию о задании, об их главном на эту ночь враге. Его слова напоминали речь генерала, призванную подбодрить солдат перед решающим боем, который станет для кого-то последним, а для кого-то первым.

Подпирая стол, по бокам стояли двуствольные ружья. Одно из них было грязным, потертым, на некоторых металлических деталях проявлялась легкая ржавчина. Федор взял бедное, потрепанное оружие и протянул его Шону. “Ну разумеется, – стараясь не подавать виду, бесился у себя в мыслях Родригес. – На что я мог рассчитывать? Хорошо, если оно стрелять хотя бы будет”.

– Как пользоваться, думаю, учить тебя не надо, – проговорил с небольшой усмешкой лидер.

Шон крепким хватом взял ружье, осматривая ржавый, поцарапанный корпус оружия. Видно, им пользовались еще задолго до начала всего “этого”, и пользовались крайне небрежно.

Два охранника ловко раскрыли ворота и выпустили из стен поселения группу охотников, среди которых Шон чувствовал себя крайне неуютно. Ботинки хлюпали, наступая на осеннюю грязь, ремешки оружия издавали еле слышимый металлический лязг, кто-то тихо перешептывался, направляя косой взгляд на Родригеса. “Какой-то чудик”, “Болван иностранный”, “Откуда он русский-то знает?”, “Его хоть зачем взяли?” раздавались то с одной стороны, то с другой. Порой Федор оглядывался, испепеляя взглядом, словно лазером, нарушивших тишину, фыркнув на них, словно хищник на добычу.

– А вы слыхали, что в Новожарковке случилось? – решил разрядить обстановку шедший позади всех охотник. – Страшное дело.

– Может и слыхал, но не от достоверных источников. Хватит тебе верить во все, что слышишь. До добра такое не доведет.

– Да я зуб даю, правда это! – возбужденно, слегка улыбнувшись и повысив тон, говорил охотник. – Они давно эксперименты проводят над этими гадами, все водят их к себе в хаты, кровь берут, кожу изучают, моют их. Еще бы чаем напоили, ей-богу. Я давно уж говорю, – теперь его речь стала тише и медленнее, – Они на голову больны, там почти все из местной психушки сбежались. Мне один мой знакомый говорил, что их вожак пять лет в больнице с шизофренией лежал.

– Да хорош тебе! – вмешался другой охотник, поправляя прицепленные к поясу аптечки. – Я многих оттуда знаю. Нормальные люди, большинство работали в больницах, школах, на заводах. Психов нет, насколько мне известно, а вот у меня скоро от твоих рассказов точно глаз задергается.

– Это тебе они говорят, мол, в больницах работали, а на деле их в этих больницах в смирительной рубахе держали да из комнаты с белыми стенами не выпускали. Ну за это их монстры поганые и съели-то, – кто-то толкнул обладателя бурного воображения в бок, отчего тот слегка скривился и сделал нелепый шаг в сторону, чуть не упав в небольшой овраг.

– Эй, пс-с! – кто-то дернул Шона за плечо, подозвав к себе. – А тебя сюда зачем поволокли?

– Молчать! – словно выстрел, раздался приказ Федора. – Для особо любопытных у меня еще много дел припасено, так что оставьте свое рвение к новым знаниям на потом.

Самый короткий путь к полю, где частенько замечают медведя, проходил через небольшой, полный всякими растениями и грибами лес. Почва вся была изрыта местными обитателями, на деревьях сидели отказавшиеся от перелетов на юг птицы, поджав свои крылья, словно скрываясь от тихого холодного ветра. То слева, то справа, то сзади или где-то вдалеке постоянно слышались звуки. Шаги. Топот. Рычание. Шон оглядывался по сторонам, обыскивая взором лесную чащу и далекие пейзажи поля. Каждый похожий силуэт оказывался пнем, поваленным стволом дерева или набросанными друг на друга ветками. Группа продолжала путь.

Через несколько десятков минут охотники вышли на поросшую высокой травой поляну, всматриваясь в каждое движение травинок. Защелкали предохранители, звенели достающиеся из карманов патроны. Федор опередил Шона, выйдя на атакующую позицию. Он поднял руку, дав указ всем остановиться и держать ружья наготове. Родригес прислонил приклад к плечу, поставил палец на спусковой крючок и осторожно, осматривая всю округу, перемещал прицел.

Шону показалось, будто он слышал кого-то слева от себя. Ему это почудилось? Нет! Он точно слышал нерасторопные шаги, хриплое, тяжелое дыхание. Ствол ружья смотрел прямо на источник звука. Из травы сначала показался темно-коричневый, испачканный в грязи и дождевой воде шерстяной покров горбатого существа, а затем его большая морда с острым, словно птичий клюв, носом и широкой пастью. Шон смотрел на медведя, прямо в его дьявольские, наполненные кровью глаза, а тот глядел в ответ. Руки дрожали от неловкой и страшной встречи взглядами. Дрожащие пальцы непроизвольно сжимались. Наконец, спусковой крючок был нажат до предела. Но где выстрел? “Черт возьми! Заклинило!” – паниковал разум Родригеса. Стреляйте! – кричал он своим соратникам, не сводя взгляда с мутанта и старого оружия. – Этот кусок ржавчины заело!

Один за другим раздались грохоты винтовок, словно пушечные залпы. Все смотрели на медведя в ожидании момента, когда тот рухнет на землю в предсмертном крике. Но мутант лишь свирепо зарычал, встал на задние лапы, приподняв свое мускулистое тело. Он нелепо развернулся и мощными рывками, точно подпрыгивая с задних лап на передние, побежал в сторону деревни, из которой пришел Шон.

– Упустили гада! – с отчаянной злостью покачал головой Федор.

– Так за ним надо, в деревню! – закричал охотник, и его предложение тут же подхватили и разносили эхом другие.

Все непроизвольно дернулись от очередного неожиданного выстрела. Ружье Шона спустя время дало о себе знать, выплюнув снаряд прямо в сырой дерн. Федор подошел к Шону, грубо выхватив из рук оружие и повесив его на плечо.

– А то еще убьешь кого-нибудь. Лучше возьми пока это, – Федор расстегнул висевшую на животе кобуру, достав оттуда большой и мощный револьвер с длинным стволом, и протянул оружие Родригесу. – Учти, если что-то с ним случится. Думаю, ты понял, – Шон одобрительно кивнул, осматривая в руках сверкающий на свете луны “Магнум”, сталь на нем не имела ни единой царапины или потертости. Он был в идеальном состоянии, даже жалко было производить выстрел из него, пачкая в остатки пороха ствол.

Прошло время, охотники подобрались к деревне. Родригес снова осматривал пустые заброшенные дома-призраки, но на сей раз выискивая в темных дворах и комнатах силуэт громадного существа.

– Это че еще такое? – удивленно, но стараясь не шуметь, воскликнул охотник, указывая пальцем на потухший костер и несколько брошенных банок.

Шон узнал место своего ночлега, вспоминая первую встречу с мутантами на этой земле. Родригес быстро, не вдаваясь в подробности, пересказал те мгновения его пребывания в этой деревне.

Федор присел на корточки, подобрав с земли два объекта, вызвавших у него интерес. Он держал в руках испачканный в бурой, в темноте казалось, что черной, крови складной нож и оторванный кусок пожелтевшей бумаги с непонятными символами на неизвестном языке.

– Это тоже твое? – ожидая отрицательного ответа спросил Федор. Шон растерянно покачал головой в разные стороны, приподняв плечи. – Значит, – продолжал лидер, – мы здесь не одни.

Его слова звучали загадочно и волнительно. Неужели кто-то следит за ними? Кто-то пришел в деревню после Шона, оставил там жуткие следы и скрылся. Возможно, он не ушел далеко, может быть, он сидит где-то здесь, выжидая момент для атаки или подслушивая разговоры.

Размышления группы нарушил новый протяжный и устрашающий рык, словно жалобный, но свирепый вой. Не торопясь, перебирая тяжелыми лапами, медведь проходил маршем по деревне. Все вновь прицелились и произвели выстрелы. И снова оглушительный вой. Мутант-титан вновь встал на задние лапы, раскрыл пасть так сильно, как мог. И рухнул. Упал на землю, разбросав мокрую, густую земельную кашу.

Охотники не осмелились приблизиться, лишь некоторые делали неловкие и крайне маленькие шаги в сторону добычи. Но Федор уверенно и гордо приближался к поверженному врагу. Он опустился к нему, дотрагиваясь руками до грубой шерсти животного.

Крик от жуткой боли разнесся по деревне. Федор схватил обеими руками жало, что проткнуло его живот мгновение назад. Лидер бился, сопротивлялся, извивался, словно змей, стараясь вырваться из смертельной засады. С каждой секундой его движения становились все более вялыми, а стон утихал.

Шон прицелился в мутанта и произвел выстрел. Его руки поднялись вверх от мощнейшей отдачи оружия. Огненная пуля поразила медведя прямо в жало, которым тот вцепился в свою жертву. Федор сразу же упал на землю, а животное попятилось назад, слабо завывая, скуля, точно раненый пес. И снова зверь упал, содрогая землю. На этот раз, похоже, замертво.

Люди хлопали глазами, пот стекал по их лбам, падая на ткань одежды. Никто не мог осознать то, что произошло прямо сейчас на их глазах. Некоторые, приходя в себя, побежали к Федору, осматривали раны, нащупывая пульс, смотря в его навечно открытые глаза, затем вновь подошли к группе, опустив печальный и недоумевающий взгляд в землю. Каждый понял их немую скорбящую речь.

Все просто стояли в тишине. Кто-то только что лишился лидера, наставника, группа осиротела. А кто-то потерял последнюю надежду.

Глава 2

Легкое, умиротворенное пение птиц щекотало уши. Беспрерывное чириканье то усиливалось, разносилось эхом, ударяясь о стены домов, то уходило куда-то далеко, в неизведанные просторы. Звук моторов, словно рычание зверя, охватывал весь город, да что там, весь земной шар.

Молодая девушка сидела в мягком кресле своего дома, постукивая по клавишам ноутбука. Иногда она отворачивалась от экрана, осматривала комнату свежим взглядом, затем возвращалась к набору слов и букв, застывших на экране, и продолжала мастерски, с неким неописуемым удовольствием набирать текст на клавиатуре.

Очередная глава осталась позади. Роза отложила ноутбук в сторону, слегка потянулась, разведя руками в разные стороны, встала с мягкого кресла, в котором она утонула, и подошла к окну. Девушка раскрыла шторы, и ее глаза ослепило ярко-желтое пятно, что светилось над городом, окрашивая все вокруг, создавало тени.

Роза смотрела без остановки на эту картину, а внутри все зарождались новые идеи, подбирались лучшие слова, что передали бы все эмоции. Внутри стало спокойно, так же тихо и безветренно, как за окном. Природа, пусть даже городская, – главный источник вдохновения. Девушка закрыла глаза и слушала музыку улицы, собранную из всех ее обитателей.

Точно гром среди ясного неба из подъезда раздался крик, за ним последовали призывы о помощи и чьи-то грубые голоса. Роза бросилась к двери, дернула что есть силы, но та не поддавалась: кто-то запер ее с другой стороны. Девушка стучала по двери, точно дятел в пустом лесу. Но крик только продолжался, становился только сильнее.

Роза резко подскочила, согнув спину, тяжело дышала и осматривала взглядом палатку. Ее сердце вырывалось из груди, точно ритмичные постукивания колес поезда. Девушка закрыла глаза, перевела дух. "Снова этот сон, – сказала она у себя в мыслях, уткнувшись головой в колени. – Почему он снится мне снова и снова? Почему за окном хорошая погода, если в тот день тучи нависли над городом, а дождь, не переставая, капал? Я не писала в тот момент книгу, я смотрела на улицы, где люди бегали, уезжали от озверевших созданий, тех, кто подвергся мутациям. Одно здесь осталось тем же – крик".

Роза поднялась и бесшумно вышла из палатки. На улице было темно, все попрятались по своим углам, один охранник храпел на смотровой вышке, уткнувшись носом в книгу. Девушка сделала несколько шагов, встав перед небольшим оврагом. Она посмотрела вниз, прямо перед собой, и с силой сорвала бейдж корпорации с ее футболки. Белая пластиковая карточка с красовавшейся на ней надписью "Роза Андерсон. 02.12.2013" полетела вниз, прямиком в черную лужу грязи, утонув в ней через мгновение.

Лица жителей поселения скривились в ужасе и отчаянии. Кто-то осознавал их далеко не радужное будущее, другие все продолжали размышления о том, как не упасть в грязь лицом, как встать и продолжить борьбу во что бы то ни стало. Но был и третий вид мыслей – “как взять деревню под свое управление?”. Ни за что не угадаешь, что за человек перед тобой, что у него в голове, каковы его намерения. Окажется он другом или предателем, лжецом или помощником. Ничто так не скрывает внутренний мир человека, как его лицо. Первым делом мы всегда смотрим в глаза, на губы, растянутые в хитрой улыбке, и сразу все встает на свои места. Если бы все было так просто…

Шон сидел на низкой деревянной лавке, ковыряя палкой землю, взгляд стремился в пустоту. Полное погружение в свои мысли напрочь отключило все связующие нити с миром. Не было слышно ничего, кроме собственного голоса, глаза игнорировали каждый попавший на них луч, руки двигались сами по себе. Все происходило без участия разума, который занят гораздо более важными делами.

“Ну вот и все. Что теперь? – продолжался затянувшийся монолог. – Последний шанс упущен. В этой дыре нет никого, кто мог бы хоть что-то мне прояснить”.

Тот страшный миг до сих пор вспоминался туманно: только опустил голову, раздался дикий крик, коего еще не слышал никогда. Тогда Шон даже забыл, зачем он приехал сюда, забыл про всех и вся, пропали воспоминания даже о себе, словно всю свою жизнь он прожил здесь, в этом поселении. В тот миг существовали только крик и рычание зверя. Конечно, прийти в себя было крайне трудно. Шон чувствовал себя попавшим в ад и проходившим каждый его круг, наблюдая за страданиями других грешников.

Когда группа вернулась в деревню, Родригес понял, как дорог был Федор всем. Вернее, большинству. Увидев тело, услышав речи о гибели их лидера, одни жители потеряли дар речи и, точно охотники в тот миг, позабыли обо всем, что было в их жизни. Несколько людей даже не выдержали и залились горькими слезами, падали на колени и громко, жалобно рыдали, поливая и без того мокрую землю.

Пусть Шону и нужно было узнать, куда ему идти как можно быстрее, спрашивать он пока что никого не хотел. Сейчас всем нужен покой, все должны собраться с мыслями и принять мир таким, какой он есть. Кто знает, сколько времени на это уйдет. Лишь бы только это дало какой-то результат, хотя бы маленький уступ, за который можно удержаться, поднимаясь на эту гору. И такой уступ можно найти только в стихе.

Наконец, придя в себя, Родригес выбросил длинную палку, что нашел в густой траве, закрыл глаза, облокотившись на брошенный грузовик позади скамьи, и еще раз обобщил все произошедшее.

Шелест листьев под ногами и хлюпанье грязи выдали приближающегося к Шону охотника. Широкое лицо и густая борода означали, что перед Родригесом стоит главный помощник Федора, его адъютант, Владимир, хотя так его называли крайне редко. Зачастую все использовали его позывные – “Перун” и “Язычник”. Шон догадывался, что такие прозвища связаны с увлечениями Владимира. При первой встрече Родригес застал Перуна за чтением книги о Древней Руси, а на руке ярко выражалась татуировка со славянскими рунами.

– Я тут слышал, ты ждал какую-то помощь от Федора, – медленным басом пронеслась речь.

– Да, – выдавил из себя Шон, вздохнув и на секунду задумавшись вновь. – Правда, вряд ли я теперь получу ее.

– А о чем у вас шла речь? Я только сейчас о вашем договоре узнал.

Родригес очень кратко пересказал цель своей поездки и протянул письмо со стихом. Как и ожидалось, Язычник пожал плечами, приоткрыл рот, намереваясь что-то сказать, но быстро передумал, покашливая от неловкости.

– Ну походи у нас тут, поспрашивай, может, кто знает что.

– Мало верится, что кому-то сейчас есть дело до непонятного иностранца со своими письмами.

– Скоро все успокоятся, – потоптался ногами на одном месте Владимир и после очередного глубокого вздоха закончил свою речь. – Поступай, как считаешь нужным.

Охотник развернулся и медленно, задрав голову вверх, побрел к себе в палатку.

Из рассказов солдат Шон узнал много фактов о деревне: все поселение разделено на три территории, охраняемые высокими деревянными вышками и сторожами, вооруженными луком и охотничьим ножом. Без охраны оставалась только одна область – так называемые "истоки". Когда выжившие только основали эту деревню, возвели мощные стены, этот регион был для них главным, здесь располагалось все: жилища, склады, парковки техники, которую тогда активно использовали, пока топливо не стало проблемным ресурсом. Теперь же это брошенная земля. Большинство домов разобрали на доски, вывезли мебель, оставив только два здания.

Одна живая душа – Шон. Обессиленный и разочарованный. Бессмысленно оглядывался на брошенную технику, высматривая что-то необычное, то, с чем за пять лет жизни в России еще не сталкивался.

Два оставшихся региона – Новоземелье и Оружейное. Первое – основное место жительства всех выживших. Именно там расставлены палатки, то и дело открываются и закрываются громадные ворота, беззаботно бегают дети. Оружейное расположено севернее Новоземелья. Там проходят тренировки солдат, обучение новобранцев. Порой там гремят, разносятся по всему поселению выстрелы винтовок. Слышен марш бегущих охотников, крики приказов.

Слегка сероватый дымок от медленно тлеющей папиросы поднимался вверх. Старик опустил свернутую в трубку бумажку и выдохнул густое облако пара, после слегка прокашлялся и осипшим голосом начал:

– Я так понимаю, ты уже всех тут расспросил, – прохрипел седой мужчина.

И в самом деле, Шон опросил почти всех, кто попадался ему на глаза. Некоторые, прочитав стих, недоверчиво косились на Родригеса, принимая его за сумасшедшего. Даже тот странный охотник, с которым они шли на медведя, подходил к опрошенным Шоном людям и сочинял истории про “сбежавшего психа-американца с Новожарковки”. Разумеется, большинство скептически относились к бредням старого конспиролога, но бывали и те, кого эти сказки заставили всерьез задуматься.

Один из опрошенных посоветовал Шону спросить некоего Философа. Родригес сразу понял, что речь идет об одиноко сидевшем на стуле возле вышки старике. Что-что, а прозвища здесь подбирать умели.

Теперь Шон стоит перед ним. Худощавая, костлявая фигура, седые редкие волосы, пару тонких гладких шрамов на лице. Он медленно перебирал в руках старую газету с открытым кроссвордом, держа дрожащими руками коротенький карандаш. Стоило Родригесу только приблизиться к нему, как старик сразу же отложил свои дела в сторону и, не дожидаясь речи Шона, сам заговорил о том, что от него хотят услышать, потягивая горький аромат табака.

– Теперь до меня очередь дошла. Ну что ж, давай твою бумажку проклятую, – плюнул Философ. – Понавыдумывают черт-те что!

Мужчина продолжительно мычал, порой нашептывая фрагменты стихотворения, причмокивая сигаретой. Затем снова прокашлялся, протянул письмо обратно и задумчиво, закатив глаза и облокотившись головой на спинку стула, тихо, так, что слышал его только стоящий в метре от него Шон, бормотал какую-то молитву. Через минуту старик вновь поднял голову и молча хлопал глазами, уставив два крохотных белка на Родригеса.

– Ну так что? – не выдержал Шон.

– Что “что”? – заглатывая воздух, забубнил Философ. – Мне-то откуда знать?

“Приплыли” – раздраженно и отчаянно прозвучал голос в голове. Шон еле слышно цокнул, на секунду отвернув голову в сторону и нервно дрогнул рукой.

– Да что ты тут пристал ко всем? – внезапно громко, но так же хрипло продолжил старик. – Сумасшедший? Коли надо тебе это – иди и обыскивай все в городе.

– Да обыскал я все! Нет там ничего! Понимаешь? Не-ту! – лихорадочно, повысив голос, ответил Шон.

– Плохо искал. Хорошо если бы искал – нашел, а так… Эх… – махнул рукой Философ. – Что за молодежь… Что наша, что заморская – один хрен! – отчитывал Родригеса, словно маленького ребенка.

Шон присел на намокший пень, закрыв лицо ладонями, и полностью погрузился в свои мысли. “Что же я мог упустить? Нужно вспомнить все с самого начала”. Голову заполняли картинки, словно стоп-кадры фильмов. Стая собак сменялась заброшенными деревнями, место жуткого ритуала – силуэтом величественного медведя. “А вот и оно!” – раздался ликующий клич, завершивший недолгое раздумье. Перед Родригесом застыла картина маленького кирпичного дома, окруженного Драуграми. Это единственное помещение в этом небольшом городке, которое он не осматривал. Это то, что ему нужно. Без сомнений.

Не подавая виду, Шон вскочил с пня и уверенным, даже немного радостным шагом направился к палатке.

Потертые ножницы звонко щелкали, с трудом отгрызали куски ткани. Распахнутый походный рюкзак, из которого вываливались нитки и маленький целлофановый пакет с иголками, лежал прямо у входа в палатку. Сосредоточив взгляд, Роза протыкала пальто, стараясь залепить логотип корпорации так, чтобы это было похоже на обычные латки на рваной одежде.

Полог резко распахнулся. Ужасно яркий после такой темноты свет озарил всю тайну. Роза испуганно отбросила пальто и иглу в сторону, стараясь прикрыть раскрытый рюкзак одеялом. Шон удивленно на нее взглянул, устремляя взгляд то на испуганную Розу, то на нелепо прикрытый рюкзак.

– Что ты делаешь? – Шон не нашел более подходящего вопроса, чем этот.

– Да так, ничего. В общем, да. Да! Да-да! Ничего. Ничего, э-э-э… Ничего такого, – выдавливая из себя улыбку, металась в разные стороны Роза.

– А это? – Родригес указал пальцем на свой рюкзак, с которого уже полностью слетело одеяло, оголив разбросанные рядом нитки и иголки.

– Это? Это, – старалась придумать хоть что-то отдаленно похожее на правду девушка, – я тут прибраться захотела, у тебя же бардак в сумке.

– И навела еще больший, – уже почти смеясь говорил Шон.

Роза все же не выдержала и тоже закатилась стыдливым смехом, опустив голову вниз и посматривая на Родригеса и его разбросанные вещи. Громкое хихиканье наверняка слышали большинство жителей Новоземелья.

– А на самом деле? – через некоторое время сквозь слезы смеха спросил Шон.

– Я решила зашить свой костюм. Прости, что не спросила разрешения и полезла в твою сумку.

– Все равно ты что-то недоговариваешь. Я крайне сомневаюсь, что ты порвала пальто о воздух или одеяло.

– Ты детектив или врач? – снова развернув улыбку на все лицо, уточнила Роза. Шон указал пальцем на то место одежды, где ранее располагался бейдж, и слегка постучал по нему пальцем. – Похоже, детектив, – протянула девушка.

После недолгой паузы и секунды размышлений Роза рассказала правду:

– Я не хочу, чтобы на меня смотрели, как на какую-то шпионку или злодейку, разработавшую этот вирус. А с этими логотипами и бейджиками я так и выгляжу, ты сам в этом убедился!

– А где сам бейджик?

– Выбросила. В грязи валяется где-то.

Родригес присел рядом с ней, глотнул немного заваренного в поцарапанном термосе чая из смеси найденных им ароматных трав и вводил Розу в курс дела. Он рассказал про то здание, которое он так и не обыскал; про опрос жителей и странного старика-философа. Девушка внимала каждое произнесенное слово, снова залилась хохотом, выглянув из палатки, чтобы собственными глазами увидеть сумасшедшего, по рассказам Шона, старика.

Когда история подошла к концу, Роза удивленно, немного испуганно спросила:

– Ты собираешься идти один? Против мутантов?

– Разве у меня есть варианты?

Минутная пауза настала в палатке. Больше не слышен смех и рассказы. Полнейшая тишина. Только полог слегка шелестел от незаметно поднявшегося ветра.

Пора.

Шон попрощался с Розой, сказав, что вернется к утру, и побрел в сторону ворот. Красное солнце постепенно растворялось в густых темно-синих облаках вдалеке, образуя мягкий градиент заката. Ветер медленно завывал порывами. Аромат сырости сдавливал грудь, духота заставляла учащать дыхание.

У ворот Родригес увидел Язычника.

– Куда это ты? – удивился охотник.

– Похоже, я знаю, куда идти.

– Может тебе помочь? Все-таки Федор обещал.

– Да, помощь мне точно понадобится, – задумчиво произнес Шон.

Язычник попросил подождать пару минут, вернувшись с рюкзаком. Охотник показал жест одному из охранников на вышке, и тот с помощью крутящегося колеса распахнул ворота, открыв неизвестные пути.

Звезда уже давно скрылась за горизонтом. Со всех сторон шелестели листья деревьев, трава. Порой по небу мельком пролетали птицы, садились на дорогу, резко поворачивали голову, словно роботизированную конечность, и, увидев приближающихся к ним людей, моментально улетали прочь, грациозно взмахнув крыльями. Шон постоянно задумывался насчет пернатых: вирус зачастую обходит их стороной. До просмотра сделанных корпорацией фотографий Родригес не замечал ни одной мутировавшей особи. Иногда птицы каркали, свистели, трещали где-то недалеко.

Вот и показалось маленькое кирпичное строение, сейчас есть гораздо больше времени, чтобы изучить его. Здание было нестандартным. По размеру оно напоминало типичный автомобильный гараж, да и по форме тоже. Никаких вывесок, творчества уличных художников, даже пресловутых оскорблений или признаний – просто пустые кирпичные стены. Одна единственная дверь, довольно массивная, из темного сверкающего материала, находится со стороны дороги. Первое предположение Шона – блокпост или что-то вроде будки охранника, только чуть больших размеров. Конечно, в таком случае напрашивался вопрос: “А для чего здесь, на пустом участке дороги в паре километров от города, охрана?”.

Вокруг здания все еще бродили, качаясь из стороны в сторону, Драугры. Даже показалось на мгновение, что они останавливались, полностью замирали на месте, но затем снова делали шаг, едва не потеряв равновесие.

Язычник потянул руку к поясу, плавно достав оттуда оружие. Шон, в свою очередь, обхватил ладонью рукоять доставшегося ему от Федора револьвера. Родригес предлагал вернуть оружие лидера деревни, но большинство охотников, на удивление, решили, что лучше Шону оставить его себе.

– Ты знаешь, как их убивать? – неожиданно спросил охотник.

– Думаю, их слабое место – жало. Даже тот медведь упал лишь после попадания туда.

Еще немного приблизившись к мутантам, оба поняли, что эти Драугры, в отличие от других, не раскрывают пасть, не показывают свои клыки. Сейчас это даже плохо – попасть в их слабое место будет крайне сложно. “Нужно их как-то отвлечь – начал размышлять Шон. – Заставить их перейти в атаку”. Родригес указал пальцем на невысокий забор перед зданием, намекая Язычнику, что ему нужно прикрытие. Охотник сразу же все понял и уже через мгновение сидел на корточках, прижавшись спиной к забору и крепко сжимая в руках оружие. Шон не до конца понимал, что ему нужно сейчас сделать, чтобы отвлечь существ. Сердце колотилось твердыми рывками, точно ударяясь о грудь. Ноги сами по себе пошли в сторону Драугров. Глаза бегали из стороны в сторону, старались увидеть как можно больше; руки дрожали, к горлу подступил ком. Шон сделал нервный и грубый глоток, чуть не поперхнувшись от волнения, затем поднял револьвер и совершил громкий, точный выстрел. Вылетевшая из длинного ствола пуля попала прямиком в челюсть мутанта. Тот, не ожидав такого, упал спиной на землю. Две крупные, наполненные острыми клыками челюсти разъехались в разные стороны. Из жала тонкой, высокой струйкой текла темно-красная, практически черная жидкость, слабое место Драугра извивалось, точно змея, и после нескольких отчаянных движений склонилось набок, рухнув в предсмертных конвульсиях.

Остальные существа резко обернулись, устремились в сторону Шона, оголяя уже знакомые страшные клыки. Язычник поднялся из укрытия и меткими выстрелами поражал мутантов одного за другим. Жала разлетались на мелкие кусочки, и существа моментально падали на землю.

Опустошив магазин, охотник расправился со всеми Драуграми и ловко подбежал к стоящему возле входной двери Родригесу. Шон дернул за ручку двери и с протяжным скрипом приоткрыл ее, совершая медленные размеренные шаги; держал в руках оружие, чтобы быть готовым к самому неожиданному нападению врага. Резкими поворотами охотники изучали одну единственную комнату – все чисто.

Внутри здание казалось еще меньше, чем снаружи. На полу лежал мусор всех сортов, казалось, что здесь можно найти все, начиная от простых бумажек и бутылок, заканчивая поломанной гитарой, порванными книгами и электроникой. Через одно единственное окно, расположенное в противоположном конце, в комнату попадал темно-синий лунный свет, растворяясь на стенах и бетонном полу, отражаясь и создавая протяжные блики. Небольшой деревянный стол криво стоял прямо под окном. Здесь Шон увидел то, что раньше видел только в музеях, – печатную машинку. Что она тут забыла? Родригес подошел к прибору и скрупулезно изучал каждый его болтик, словно ребенок. От нажатия на кнопки все же решил воздержаться. Еще раз покрутив головой, Шон обратил внимание на полностью закрытые газетами стены, где краской с небольшими подтеками до пола печатными буквами было написано: “изучай снимки”. Язычник также заметил эти слова, задержав взгляд на них, а после перевел его на Шона и тихим утвердительным голосом спросил:

– Я так понимаю, это то, что нам нужно? И что это дало?

Родригес даже не знал, что сказать. В любом случае, это подсказка – ясно дело. Но как его правильно понять? Нужно вспомнить, где же Шон мог найти какие-то снимки. Закрыв глаза и погрузившись в думу, Родригес сразу вспомнил про найденный в машине корпорации фотоаппарат.

– Нам нужно возвращаться. Кажется, я все понял.

– Как скажешь, барин, – одобрительно и даже безэмоционально пожал плечами Язычник.

Все охотники, с которыми Шону приходилось иметь дело, оставляли у него не совсем ясные впечатления. Когда смотришь на их тренировку в Оружейном, они становятся бравыми, аккуратными солдатами, их гладкие, пушистые шапки слегка сбиты набекрень; крепким хватом их тяжелые руки держат оружие, у некоторых на поясе качается, словно маятник, бьется о штанины подсумок; лица самых разных образов и натур настолько схожи, что сливаются меж собой, а головы ровно и гордо подняты вверх. Истинные воины.

Но так происходит далеко не всегда, даже, скорее, крайне редко. Когда кончаются тренировки и солдаты отправляются в Новоземелье, резко начинают гудеть местные пивные, стучать каблуками доски заведений, трещат струны гитар, дамы и подвыпившие мужики тяжелым пьяным воем тянут хоровые песни. Вот так опытные, строгие солдатики превращаются в излишне веселую толпу. Спиртной дурман спадает к утру, особенно когда командиры с грохотом выбивали дверь трактира, поднимая хрюкающих в тарелках горе-воинов. Разумеется, Федор и его подопечные пробовали всевозможные методы борьбы с пьянством, но, как можно догадаться, успехом не обернулась ни одна методика. Что только ни запрещали: закрывали пивную на ночь, когда охотники возвращались с тренировки; ставили провинившихся на ночное дежурство у ворот, стараясь хоть как-то отбить желание у солдат обмывать каждый отстрелянный патрон; даже запрещали подавать наливку охотникам, грозя барменам исправительными работами.

Больше, чем методы борьбы с пьянством, Шона удивляло то, на какие ухищрения шли солдаты, дабы получить заветные капли в стакане: просили посторонних сделать заказ за них (но эту махинацию командиры подметили моментально); уверяли, что не пили с прошлого месяца, всегда отрицая тот факт, что еще вчера в нетрезвом состоянии напевали здесь песни; более смелые старались утащить бутылку прямо из-под носа официанта, а на случай провала имели одну и ту же отговорку: “Почудилось, что бутылка пуста. Мусор вынести хотел”. Само собой, все прекрасно знали о всех способах добычи волшебной воды солдатами, но ограничивать их пьянство никто не собирался: уж больно все любили спиртные рассказы и завывания песен перед сном.

Язычник нерасторопно шагал, немного опережая Шона. Ноги одна за другой утопали в лужах, плескались темно-коричневой водой. Вновь повернувшись к Шону, охотник монотонно поинтересовался:

– И куда ты теперь?

– Что? – машинально спросил Родригес, хоть и четко услышал вопрос.

– Ты пришел сюда с каким-то письмом, расспросил всех, нашел что-то. Твои задачи здесь, наверняка, сделаны. Так куда ты пойдешь дальше?

– Пока еще сам не знаю. Мне так кажется, я понял, о чем шла речь в этой подсказке, – Шон сделал небольшую паузу, а после неуверенно добавил. – Но как-то не по себе. Неужели мой давний друг оставляет такие подсказки вместо конкретики. Я не знаю… Может, он чего-то боится.

Охотник вздохнул с открытым ртом, точно уставшая собака, и молча продолжил путь.

Тонкий огонек змеей извивался над свечкой, которую поставил перед собой на стол охранник. Словно мотор автомобиля, разносился храп. Язычник свирепо, но устало промычал, поднял с земли камень и что есть силы бросил в уснувшего солдата. Тот взвизгнул, схватившись за голову обеими руками, и принялся нащупывать ружье. Язычник недовольным тоном выругался, пригрозив охраннику, и потребовал раскрыть ворота.

Охотники вернулись гораздо раньше, чем ожидалось. Луна все еще светло-желтым пятном поблескивала на небе, отражаясь в окнах и лужах. Поселение совсем опустело, только едва слышимый шелест листьев создавал хоть какую-то иллюзию жизни. Все жители давным-давно уснули, только два охранника ходили из стороны в сторону.

Шон бесшумно забрался в палатку, улегся на скомканные простыни и достал найденный в машине корпорации фотоаппарат. Роза уже вовсю сопела, протяжно выдыхая свистящие звуки. “Да нет, глупость какая-то, – все не верил в странные совпадения Родригес. – Не найди я фотоаппарат – ничего бы мне подсказка не дала. Что за игры? Нельзя ли в письме написать о месте и времени встречи?”. До ужаса странные события только и делали, что заставляли Шона нервничать. Кнопки фотоаппарата глухо клацали, заменяли один снимок другим. Те же самые кадры: мутанты, мутанты, еще раз мутанты. Драугры самых разных видов – выбирай, что нравится. Следующая на очереди фотография наконец заинтересовала Родригеса. Он рассматривал ее, старался переместиться в это место через дисплей, чтобы уловить каждую деталь. Перед ним была комната, где крупным планом выделялось большое разбитое окно. Обветшалые деревянные стены, казалось, вот-вот рухнут прямо на автора фотографии. За окном виднелся небольшой водоем, окруженный деревьями.

Еще несколько минут Шон рассматривал последнюю фотографию, но не находил больше никаких подсказок. Похоже, ему придется отправиться туда. Медлить больше нет смысла. Наверняка в поселении есть кто-то, кто сможет по снимку определить приблизительное местоположение. Хоть знатных картографов поблизости нет, главное – дать малейший намек.

Родригес вырубился почти сразу, как только отложил фотоаппарат в сторону. За весь день он сильно измотался, а перед неизвестной дорогой нужно было хорошо выспаться.

Когда единственные часы в поселении, висевшие на стене в трактире, показывали двадцать минут одиннадцатого, Шон разлепил глаза, потирая их обратной стороной ладони. Еще несколько минут он просто лежал, стараясь на мгновение освободиться от всех преследующих его мыслей.

Просто лежал и смотрел в никуда.

Роза не спала уже давно.

Здание трактира с самого утра забито посетителями, и тому есть объяснение: сегодня у солдат первый выходной. С Оружейного не слышно ни громких команд, ни грома тяжелых ботинок, ни глухих выстрелов.

Несколько крупных, грузных силуэтов плясали, постукивая по деревянным доскам, точно по барабану. Кто-то вел дискуссии, подпирая своим телом барную стойку; пара наряженных в старые камуфляжные куртки мужчин стучали кулаками по столу, перекрикивая речи друг друга. Сидевшие отдельно от других музыканты резкими движениями меняли аккорды, дергали струны и окидывали взором танцоров.

Розе показалось, что никто даже не заметил, как она вошла в здание, громко хлопнув дверью, ибо та не закрывалась. Девушка медленно осматривала каждое лицо, выискивая более менее соображающего человека. За дальним столом, покручивая наполовину наполненный красной жидкостью стакан, с полным задумчивости лицом сидел высокий молодой парень. Его глаза смотрели ровно, и взгляд отличался уверенностью. Черные волосы поднимались кверху, укладываясь на левую сторону. Бывало, он посмотрит куда-то, затем поднимет подбородок и взглянет на потолок. Его пальто очень сильно напоминало шинель, что носили военные в старину.

Роза, не обращая внимания на других посетителей, подошла к столику. Парень медленно повернул голову в ее сторону, подняв на нее свои яркие зеленые глаза.

– Присаживайтесь, – быстро, но отчетливо проговорил он, поняв, что девушка подошла именно к нему, и указал взглядом на стоящий против него стул. – Чем обязан?

Роза, поправив свое светлое пальто, присела на стул и неуверенно заговорила:

– Вы похожи на местного армейского командира.

– Допустим, – вновь посмотрел неизвестно куда парень.

– Где-то недалеко есть крупный лагерь выживших, даже, скорее, трудовой лагерь. Вам наверняка известно хотя бы что-то. Я хотела бы узнать о нем, точнее, где он находится. Вам что-то знакомо?

Парень задумался сильнее обычного, вновь взглянул на содержимое стакана и очень тихо, чтобы другие не слышали, начал:

– Я не совсем знаю, кто вы. Может быть, меня бы это так не тревожило. Но ваш вопрос разбудил во мне любопытство и некоторую осторожность, – говорил он красноречиво и метко. – Поэтому начнем сначала. Кто вы?

– Я Роза Андерсон. У меня есть подозрения, что один из моих… – Роза неловко остановилась и глубоко вздохнула, – один из моих хороших знакомых попал в трудовой лагерь, что находится где-то здесь. Я все сказала. Ваша очередь.

Парень опустил руки на стол, сжав их в кулак:

– Меня зовут Павел Березин. Да, как вы догадались, я командир у этой кучки алкашни, – он облокотился на спинку стула и снова продолжил. – Если ваш знакомый сейчас жив, то с большей вероятностью вы найдете его здесь, – Павел достал из кармана кусок бумаги и короткий карандаш, начеркав название города и его ориентиры. – Вот только не совсем это недалеко. Почти сто километров отсюда.

Роза удивленно раскрыла глаза, немного покрутила головой, выражая неприятное удивление. Парень поставил оба локтя на стол, снова взглянув на Розу, и прошептал:

– Но вы рассказали мне не все, – сказал он тихо, слегка улыбнувшись. – Мне важно знать, с кем ты сюда пришла, почему на тебе была одежда поганой корпорации, – Павел вздохнул и потянулся к карману шинели. – И вот еще что, Роза Андерсон, – он акцентировал речь на имени и фамилии, разворачивая лицом к Розе испачканный в засохшей грязи бейджик, – ваше?

Девушка немного засмущалась, опустила голову, еле заметно кивнув. Отчасти, она уже пожалела, что начала этот разговор. Но теперь от вопросов никуда не денешься – придется отвечать.

– Мое. Я переехала в Россию сразу после совершеннолетия. Хотела получить образование здесь. Училась на журналиста, но поработать в полной мере не получилось. А когда вот это все, – Роза обвела взглядом помещение, – началось, я подумала, что хорошей практикой для меня будет работа в корпорации. Да и это дало мне надежду, что я найду… своего знакомого, – Павел внимательно слушал речь и кивал, иногда направляя два грозных белка в чью-то сторону. – Что касаемо Шона, я сама о нем мало что знаю. Просто он мне помог.

Павел неожиданно резко поднялся и быстрым тяжелым шагом подлетел к соседнему столу. Упитанный мужчина мерзкими узкими глазами посмотрел на Березина. Хитрая улыбка пропала с лица, а очередной стакан с мутной жидкостью опрокинулся, когда Павел схватил мужика за шею, блокируя его правую руку, тянущуюся к столовым приборам. Сильным ударом коленом повалил громадную тушу на пол, и командир, прижимая ногами каждую из конечностей оппонента, выворачивал карманы; наконец вырвал спрятанную в охотничьей куртке пачку с какими-то лекарствами. Павел медленно, пылая огнем ярости, выпрямился, показывая испуганной публике найденную улику. Некоторые заохали, прикрывали рты руками, злобно косились в сторону лежащего мужчины. Березин вновь повернулся к своей жертве, ударив тяжелым сапогом по лицу.

– Как у тебя еще совести хватило крутить ими прямо под моим носом? – кричал Павел. Он присел на корточки, приблизившись к лицу вора. – У нас в госпитале два человека при смерти! Из-за тебя! Из-за того, что ты, паскуда, украл наши последние запасы! – крича, брызгал слюной. – Ко мне постоянно врачи подходят, – обратился командир уже к публике, – твердят, мол, нет больше антибиотиков, а народные методы уже не помогают. Я все думал, как это так? У нас же целая пачка была! – он вновь дико посмотрел на мужика. – А оказалось, у нас тут завелся…

Все молчали, не могли вымолвить и слова. Вор дрожал, глядел подбитыми, наполненными кровью и слезами глазами, пытался что-то сказать в свою защиту, но вместо речи из уст вылетали невнятные мычания. Павел молниеносно поднялся, направив ствол пистолета на мужчину.

– Не стреляй! – рыдал тот. – Я все скажу! Я скажу, кто мне заплатил за это, хорошо заплатил! Только не стреляй!

– Да что ты мне сказать можешь? Что ты двух наших прямо сейчас похоронил? Я это и так знаю. Вот только патроны мне на тебя жалко тратить, – Березин повернулся к стоявшим позади него охотникам, нервно смотрящих на всю эту ситуацию, и уже тихим, спокойным, присущим ему голосом приказал. – Вешать.

Два громилы сразу вырвались из толпы, схватили за плечи вора и поволокли прочь. Все посетители переглядывались, слушая визги вора и наблюдая за попытками вырваться из рук охотников.

По лбу Павла стекала капля пота, то ли от драки, то ли от гнева. Он подошел к Розе, подбирая со стола меховую шапку:

– Что-то нужно будет – придешь в Оружейное. Здесь нам уже не поговорить, – тактично указал на смотрящую в их сторону толпу.

Девушка лишь одобрительно кивнула и вслед за ним выскочила из заведения, в первую очередь жадно вдохнув свежий, холодный воздух.

Когда Шон высунул голову из палатки, перед ним оказалась довольно странная и непонятная ему картина: два охотника вели, похоже, третьего, поочередно стукая кулаками ему по макушке. Сзади их догонял один из охотничьих командиров, крепко сжимающий в руке оружие. Родригес хотел было узнать, что происходит, но в последний момент решил не лезть в чужие дела.

Следом за толпой из деревянного здания вышла Роза; остановилась, закрыла глаза, подняв голову к небу, глубоко дышала приоткрытым ртом. Лицо ее выражало полное непонимание, неуверенность. Слегка дотронувшись кончиками бледных пальцев до своей розоватой щеки, она пошевелила тонкими губами, беззвучно сказав себе что-то. Краем глаза заметив приближающегося Шона, девушка повернулась к нему, иногда смотря на волочившуюся вдали толпу охотников. Родригес сразу поинтересовался, что случилось, но Роза продолжала молча хлопать глазами, постоянно переводя взгляд. Все так же молча, не проронив ни слова, она направилась к палатке, оставив Шона одного.

Озадаченные и испуганные лица людей в трактире заставили Родригеса отказаться от опросов насчет фотографии. Он попросил у человека за барной стойкой маленький стакан воды и, опустошив его, срочно покинул здание. Лучше опросить знакомых ему людей, но кроме Язычника таковых не было. Владимир-Перун не из тех охотников, что дни и ночи проводит, сидя за стаканом и закуской. Если он не на посту, значит, тренируется в Оружейном. Шон еще не бывал в том районе поселения, но, по рассказам местных, там все не особо отличается от “истоков”. Еще раз взглянув на снимок, Родригес направился в другую область деревни.

С высокого деревянного столба свисала крепкая толстая веревка, завязанная петлей на шее бывшего охотника. По его опухшему лицу стекали обильными ручьями слезы, падая с подбородка на землю. Павел смотрел то на него, то на ходивших вокруг места казни помощников.

– Да ты понимаешь, – всхлипывал мужчина, – и так у меня здесь нет никого и ничего, а ты еще и жизни меня лишить хочешь.

– Ты лишил деревню уже двух жизней, – холодно и безразлично ответил Березин. – Твоя, по сравнению с ними, не стоит и гроша.

Вор что-то бубнил, постоянно заикаясь, хрюкая. Наконец командир резко повернулся и твердым, решительным тоном издал приказ: “Исполнять!”. Виновный сразу завизжал что есть сил, сужая покрасневшие глаза. Один из охотников подбежал и сильным ударом ноги отбросил стул из-под ног вора. Именно в этот момент подошел Шон. Он удивленно, хоть и без какого-то сожаления, смотрел на происходящее. Повешенный мерзко и еле слышно кряхтел, его кожа заметно побледнела. Даже Родригес ощущал частое сердцебиение и тяжелое, прерывистое дыхание. Вор пытался открыть рот, глотнуть хотя бы маленький поток воздуха, кривлялся от ужаса. Через мгновенье, которое, наверное, длилось для него вечность, он замер, склонив голову набок и оттянув носки, точно кто-то нажал на кнопку выключения его механизма.

Такие уж порядки в поселении. Виноват – отвечай. А за то, что сделал этот мужчина, даже такой смерти было мало.

Павел повернулся к Шону и, словно так и хотел поговорить с ним, целенаправленно подошел к нему. Перед глазами Родригеса все еще была эта страшная картина казни. Такое не забывается никогда.

– Это ты тут новая личность? – спросил Березин, хотя сам прекрасно знал ответ. – Вряд ли ты сюда пришел просто так. Иль на суд посмотреть захотелось?

– Мне нужен Язычник, – нервно выговорил Шон, заглядывая за командира, где охотники уже волокли мертвого вора.

– Боюсь, придется тебя разочаровать. Владимир, как только проснулся, ушел на охоту. Сказал: не ждать его до заката, – Павел немного помолчал, а затем продолжил. – А зачем он тебе?

– А-х… Уже не важно. Хотя, может вы сможете помочь, – Шон расстегнул рюкзак и достал оттуда уже почти разряженный фотоаппарат и показал фотографию командиру. Тот сначала внимательно приглядывался к каждому пикселю, а потом нерасторопно выпрямился и посмотрел прямо на Шона.

– Вы сговорились сегодня? – Родригес не понял, о чем идет речь, и немного нахмурил брови. – Ко мне с утра твоя подруга подошла с просьбой, теперь ты; да еще и оба с запросами о всяких местоположениях. Я похож на географа? – указал пальцами на себя Павел. – Все, что могу тебе сказать, – на фотографии, похоже, один из заброшенных домов на берегу реки к северу отсюда.

– Погодите, – перебил Шон, – Роза вас о чем-то спрашивала?

Березин приблизился к Родригесу на шаг и пристально посмотрел в его глаза.

– Узнайте это лучше у нее самой.

Шон незаметно кивнул и уже повернулся, чтобы уходить, как вдруг Павел схватил его за руку и тоном, свойственным для военных приказов, сказал:

– Что бы ты здесь ни искал, оно того не стоит, уж поверь. Если тебе плевать на себя, то подумай хотя бы о ней! – Командир указал взглядом в сторону палаток, затем немного помолчал и закончил свою речь. – Если останешься жив – приходи через пару дней сюда.

Пожав друг другу руки, они разошлись по разным направлениям. Шон теперь думал не только о месте, куда ему предстоит добраться, но и о Розе. Что же ее интересовало? Родригес не знал, стоит ли ему спрашивать об этом или дождаться, когда она сама расскажет ему. “По крайней мере, если она это скрывает, значит на то есть свои причины, – думал про себя Шон. – Но сейчас мы в одной лодке, и не стоит ее раскачивать”.

Собрав все необходимые вещи в толстый рюкзак, Шон вместе с Розой отправились на поиски места с фотографии. Один из охотников рассказал им, что самый лучший путь до реки – через соседнюю от города деревню, она безопаснее, по крайней мере, была такой в последнее время.

Вокруг расстилались гладкие луга с высокой травой, редкими деревьями и обломками брошенных автомобилей. Роза молчала всю дорогу, постоянно куда-то посматривая. Родригеса это настораживало. Он не так хорошо ее знает, но такой молчаливой она никогда не была, разве что в момент их первой встречи в городе. Шон пытался выдавить из нее хотя бы пару слов, интересуясь о ее делах, самочувствии, мнении о предстоящем пути, но та в ответ лишь мычала и слегка качала головой.

– Точно все нормально? Почему ты так молчалива сегодня? – не выдержал и поинтересовался Шон, тут же пряча свой неловкий взгляд.

Розе на секунду вновь захотелось покачать в ответ головой, но, осознав, что пора бы сказать хоть что-то, передумала.

– Прости, – тихо сказала она, точно шепнула себе под нос. – Весь день кое-какие мысли крутятся в голове. Я уже совсем запуталась.

Родригесу ее голос показался одновременно тревожным и спокойным. Такое бывает крайне редко, когда две противоположные эмоции овладевают человеком. Именно в такие моменты крайне сложно понимать самого себя, что уж говорить об окружающих. Несмотря на нарастающий интерес к неизвестной проблеме, Шон решил оставить вопросы и продолжить путь в тишине.

Вдали показались несколько маленьких кирпичных домов и одно здание с высокой башней, напоминающее церковь. С белых стен толстыми кусками отваливалась краска, некоторые выбитые окна были забаррикадированы. Остальные дома практически не отличались от тех, которые Шон видел в прошлой деревушке. Одно единственное исключение – это поселение выглядело чуть современнее. Дорога заасфальтирована, присутствуют тротуары, очень маленький парк, в центре которого пустовал огражденный клочок земли, где некогда, похоже, находился памятник.

– Наверняка можно попробовать залезть к куполу, – предположил Шон. – Пойдем посмотрим.

Распахнув широкие деревянные двери, они вошли в помещение, полное мусора и перевернутой мебели. Каждый новый шаг сопровождался хрустом разбитого стекла на полу, точно снег. В другой маленькой комнате с выбитой дверью спускалась деревянная хлипкая лестница. Ее вид вселял недоверие и страх, но выбора не было – Шон осторожно ступил на первый порожек, начиная медленно подниматься на самую высокую точку деревни. Роза решила воздержаться, ведь ей казалось, что такого частого использования эта лестница точно не выдержит. Тем временем Родригес уже взобрался на вершину церкви. Перед ним открывалась совершенно другая картина, которой не видно с земли. Пустые поля уходили далеко, резко прерываясь лесополосами; немного дальше от деревни виднелись густые заросли небольшого леса, в самом сердце которого изгибами плыла река – это, похоже, то, что нужно; крепкие деревянные стены Новоземелья уже превратились в маленькую точку вдали. Светло-серые облака медленно плыли по небу, порой перекрывая солнце. Еще несколько секунд Шон просто стоял и смотрел свысока на эту картину. Но уже пора идти. Снова.

Спустившись, Родригес увидел, как Роза мельком осматривает разбросанные книги; порой, просто взглянув на название, она выкидывала книгу обратно, снова приступая к поискам. Шон опять вспомнил слова Березина. Роза спрашивала его о каком-то месте, значит сейчас она, скорее всего, ищет книгу, связанную с тем местом или картой. Она все еще не раскрывала своей тайны, это не могло не расстраивать Шона, не интриговать его. Надежда была на то, что рано или поздно Родригес услышит правду и без своих допросов, но, похоже, пока что еще рано.

– Да, – немного напугал Розу Шон, неожиданно для нее начав свою речь. – Мы правильно идем, река в той стороне.

Роза вновь молчаливо кивнула, переводя дыхание от резкого появления Родригеса у нее за спиной.

– Ты меня, конечно, извини, – продолжил Шон, снова заметив ее молчание, – Но что с тобой сегодня? Ты не была такой вчера, да вообще ты такой не была с момента нашей встречи. Что произошло?

– Да ничего не произошло, – она пыталась скрыть немного возмущенный тон, – просто… Не в настроении, у меня такое бывает, – на секунду выдавила из себя подобие улыбки и снова вернулась к просмотру книг.

Родригес ничего не ответил, лишь сказав, что будет ждать ее на улице, и вышел из здания.

Облокотившись обеими руками на деревянный забор, Шон вглядывался в далекие равнины, иногда прерывающиеся одинокими деревьями. Порой он оглядывался назад, чтобы проверить, не идет ли Роза. Сзади послышался скрип тяжелой открывающейся двери; девушка, вновь опустив голову, медленно подошла к Родригесу. “И снова молчит”, – подумал в голове он. Она и впрямь молчала. Положив обе руки на маленький деревянный столб забора, она только глубоко вздохнула, немного вздрогнув от свежего воздуха. Шон поднял голову кверху, прямо на небо, и начал:

– Ты никогда не задумывалась о том, каким наш мир стал? – Роза посмотрела на него непонимающе, как на сумасшедшего. – Нет, я сейчас не про очевидное. Да, мутации, болезни, прочие итоги войны – все это мы видим постоянно, постоянно обсуждаем это, но я сейчас говорю о другом: ты обращала внимание на людей? Ты видела, какими стали их мысли, их речь, их действия? Может быть, это и есть настоящие мы, а в прошлом нами управляли правила этикета и жизнь в цивилизованном обществе? – Шон ещё раз посмотрел в сторону поселения, где они были несколько часов назад. – Может быть, такая жизнь пойдет на пользу. Хотя… Что я несу?

– Знаешь, – отвечала она, так же глядя в небесную высь, – в чем-то ты прав.

– Раз уж я прав, тогда должен высказать еще кое-что, – теперь Родригес повернулся и посмотрел на Розу. – В нашем новом мире главное – честность. Так скажи правду, – он смотрел прямо ей в глаза, – Для чего ты здесь?

Глаза Розы замерли, две неподвижные жемчужинки казались неживыми, продолжая непрерывно смотреть в одну несуществующую точку. Бледные веки закрыли ее взволнованный взгляд. Она не хотела врать Шону, он многое сделал, да и готов сделать для нее, она в этом была уверена. Все равно правда рано или поздно стала бы ему известна, уж лучше это скажет сама Роза.

– Я ищу свою сестру, – ее голос дрожал, но скорее не от страха, а от досадного, неловкого чувства, словно ее прямо сейчас опозорили, раскрыли обман. – Она в одном из лагерей, я хочу ее найти, но в одиночку… Это невозможно, – Роза посмотрела на удивленные глаза Шона и сразу же поправила. – Нет-нет, не подумай, я не использую тебя, клянусь. Я только лишь нуждаюсь в чьей-то поддержке.

Их разговор прервал странный, немного жутковатый звук из небольшого дома, что стоял прямо перед ними. Родригес потянулся рукой к кобуре, обхватив рукоять оружия. Не торопясь, стараясь издавать как можно меньше шума, он шагал по мокрой от дождя траве, приближаясь к деревянной постройке. Шон уже держал доставшийся ему по печальным обстоятельствам револьвер прямо перед собой, осторожно потянул ручку двери на себя, в первую очередь направляя в помещение дуло оружия. Все отчетливее слышалось тихое шептание, которое изредка менялось на хрипы и стоны. Родригес сделал шаг в коридор, резкими движениями головы осматривал каждый угол. Помещение оказалось пустым, только несколько побитых посудин и рваная одежда хаотично были разбросаны по полу. За другой дверью оказалась кухня, от которой осталась лишь газовая плита и стол, упавший на одну сломанную ножку.

Осталась последняя дверь, за которой уже так четко слышны издаваемые человеком звуки, что порой можно отличить обрывки слов, зацикленных, словно заевшая пластинка. Шон резко открыл дверь, направляя револьвер прямо перед собой. Ему и стоявшей позади него Розе открылась картина, отвратительная и жуткая: человек, видимо, далеко не в своем уме, сидел, прижав колени к подбородку, качался, точно маятник, и все шептал себе под нос что-то. “Пришло оно, – слышался его хриплый голос. – Племя. И будет повержен наш враг”. Он повторял одну и ту же речь раз за разом. Шон почувствовал, как Роза слегка дотронулась до его плеча и тихо шепнула на ухо: “Смотри”, – она указала на изрисованные в странные символы стены. Это был тот знак, который Шон увидел в первой деревне, – измененная буква “П”. И вся комната была в этих символах, не только стены. Пол, потолок, окно, дверь – везде красовалась эта загадочная буква.

Сумасшедший продолжал качаться и шептать бредни. Похоже, он даже не заметил гостей или просто не считает нужным реагировать на них. Шон немного наклонился к нему и потянулся рукой к его коленям.

– С вами все в порядке? – медленно спросил Родригес. – Вам нужна помощь? – как только рука Шона докоснулась до сумасшедшего, тот резко вскочил, оттолкнув ногами Родригеса. Человек поднялся. Его лицо было испуганным, покрытым синяками и ссадинами, один глаз заплыл кровавой пеленой, а другой – мутно-белый, без зрачка, словно подверженный катаракте. Мужчина совсем исхудал, его тело было похоже на обтянутого кожей скелета; похоже, он давно никуда не выходит, только сидит здесь и бормочет странную речь. Его ноги подкосились, и он упал на колени, издав короткий звонкий стон.

– Убирайтесь! – кричал он, хотя голос звучал совсем обессиленным. – Племя здесь! Племя сильнее! Да победит племя!

Шон поднялся с пола, облокачиваясь на стену, к которой он отлетел после сильного удара этого тощего человека. В голове Родригеса никак не укладывалось: этот мужчина совсем исхудавший, одни кости, но как ему удалось нанести такой сильный удар, что у Шона даже потемнело в глазах? “Неужели это еще один вид мутаций? Одно понятно – этот человек точно нездоров”.

Сумасшедший все хлопал испуганными глазами, тяжело вздыхая, как после пробежки. Шон попятился назад, схватил Розу за плечо и выбежал с ней из дома.

Они отошли подальше, переводя дух. Роза прикрыла одной рукой лоб и закрыла глаза.

– Не знаю, что он имел в виду, – высказалась она, – Но звучало это очень пугающе.

Шон лишь слегка кивнул, согласившись с мнением. Он снова испытал это необычное, но очень противное чувство, сравнимое с тем, что он ощутил, когда избавлял от мучений того парня в городе. Мерзость, вызванная собственным бессилием против судьбы, осознание предрешенности человеческих жизней. Нужно было снова продолжать дорогу, но после такого идти просто не было сил. Вся новая жизнь основана на долгой, изнурительной дороге, с которой ни в коем случае нельзя сходить, чтобы не заблудиться в неизвестности.

До леса, где, предположительно, находилось место с фотографии, оставалось около километра. Погода немного испортилась: солнце совсем скрылось за темно-серыми с синими отблесками тучами, ветер наклонял тонкие деревья, шелестел травой.

– Так, насчет твоей сестры, – неловко сказал Шон, – как ты собираешься ее искать? Где?

Роза мельком взглянула на идущего рядом Родригеса, набрала воздуха, дабы что-то сказать, но неожиданно для нее самой задумалась. Она никак не могла осознать, что ей практически ничего не известно. Порой Роза даже сомневалась в реальности всего происходящего. Ей, как первоклассному писателю, вся мировая и ее личная ситуация казались бредовым сном или банальной выдумкой какого-то автора, что вершил их судьбу пером. Но, когда свежий, холодный ветер ударял ее по лицу, она приходила в себя. “В конце концов, не может быть такого, чтобы не было никаких шансов, – все думала Роза. – Тот же Павел, он подтвердил, что здесь есть лагерь”. Ей в голову приходила мысль о том, что этот лагерь, про который говорил Березин, может оказаться очередной деревней, вроде Новоземелья, коих сотни; вероятно, Павлу просто не было известно о существовании других. Что знал – то и рассказал. Роза пыталась выбросить из головы именно эту подлую мысль, но она, точно волна, снова и снова выбрасывалась на берег размышлений.

– Я узнала от охотников про нужный мне лагерь. Когда мы будем близко, я направлюсь туда.

– Ты так уверена, что это именно нужный тебе лагерь? – в ответ Роза лишь кивнула. – И далеко он?

– Нет, – ей пришлось соврать, хоть она и хотела быть с Шоном максимально честной, – вовсе не далеко, – вновь она замолчала и на секунду посмотрела в другую сторону, – средне.

Родригес понятливо, продолжительно промычал, как бы сказав: “Ясно…”. Тем временем расстояние до леса значительно уменьшалось с каждым шагом. Голые деревья возвышались прямо возле дороги, постепенно уходя вдаль. Роза и Шон свернули с асфальтированного участка на проселочную дорогу. Их ноги вновь стали тонуть в сырой грязной массе, в которую превратился путь после долгих проливных дождей. Иногда Родригес прислушивался, пытаясь понять, уловил ли он тихий шум текущей воды, или этот звук издает мокрая земляная каша под ногами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.