# Птичка для инквизитора

Ольга Викторовна Романовская

Что общего у прячущегося под маской брата короля и чудом выжившей наследницы опального рода? Гораздо больше, чем кажется!

Ирен – ведьма и полна решимости поквитаться с королем за смерть близких. Гейл – инквизитор, его долг – помешать ей. Но на чью сторону он встанет, раскрыв древнюю семейную тайну? И примут ли оба неожиданно вспыхнувшее чувство?

© Романосвкая О., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

## Пролог

– Это не она! – раздраженно произнес мужчина и брезгливо оттолкнул тело носком сапога.

Убитая качнулась и перевернулась на спину. Меховая шапочка соскользнула с волос и покатилась прямо в лужу. Самое начало весны, что поделаешь, даже в столице мостовые оставляли желать лучшего.

– Быть может, если бы вы снабдили нас более точным описанием… – неуверенно начал стоявший чуть поодаль мужчина, но тут же осекся, попятился в густую тень под острым немигающим взглядом.

– Если бы оно у меня имелось, вы бы мне не требовались!

С ног до головы закутанный в темный плащ, мужчина напоминал изваяние святых с кафедрального собора, куда он наведывался каждое воскресенье. Завтра ему тоже предстояло занять свое место в первых рядах и молиться вместе со всеми. Это не так сложно, он не в первый раз совершал убийство, сам или с помощью других, а потом восславлял Всевышнего. Да и разве уничтожить ведьму не благое дело? Только вот беда, иногда случались осечки.

И все же ему хотелось не просто убить любую ведьму, а стереть с лица земли конкретную. Она могла уничтожить королевство, одним своим существованием рушила то, что терпеливо вдалбливалось в головы людей веками. Этого нельзя допустить. Прошлое обязано остаться в прошлом, а ведьма – умереть, потому что только мертвые надежно хранят секреты.

Мужчина отошел в сторону, бесстрастно наблюдая за тем, как специально нанятые по такому случаю помощники стаскивают тело женщины с тротуара на мостовую. Все должно выглядеть как несчастный случай. Оставалось подумать, как поступить с этими двумя: лишние свидетели в его планы не входили.

Решение нашлось.

Убедившись, что подельники не смотрят в его сторону, мужчина проворно вскочил на козлы кареты без гербов, взмахнул кнутом. Экипаж дернулся, с места набрав скорость. Они намеревались представить дело так, будто королевскую певицу сбил лихач, так почему бы ей не отправиться на тот свет в компании поклонников?

Поглощенные осмотром карманов жертвы помощники заметили карету слишком поздно. Только один перед смертью успел коротко вскрикнуть.

Мужчина в плаще натянул вожжи, прислушался. Переулок за служебным входом театра тонул в густых ночных тенях. Нигде не зажегся свет, никто не вышел взглянуть, что тут произошло.

– В следующий раз справлюсь сам. Все равно от слуг никакого толку!

Поколебавшись, мужчина спрыгнул на мостовую. В руке тускло блеснуло лезвие ножа. Через пару минут все было кончено, он мог смело возвращаться во дворец.

…А в это время та, которую искали, ненадолго забылась беспокойным сном на сеновале деревенского постоялого двора. У нее были медовые волосы, лицо ангела… и мысли чернее ночи. Она намеревалась убить короля.

## Глава 1

Отец Ирен как-то обмолвился, что Дорианы – нечто большее, чем просто дворянский род. До поры она не понимала, в чем же их особенность. Богатство? Даже в графстве Эшброк, где в родовом замке Квик близ города Соль прошло ее детство, Дорианы считались дворянской семьей среднего достатка. Титулы? Пусть они графы, но давно ничем не управляли. Словом, до поры Ирен легкомысленно относилась к словам отца. Куда больше ее волновала магия. Увы, открыто заниматься ею запрещалось. В семье постоянно твердили об инквизиции, а с некоторых пор – об Инквизиторе. Именно так, с большой буквы.

– У него дар! – качая головой, повторял глава семейства Гилмор Дориан. – Нам всем следует его опасаться. Его и короля. Последнего, возможно, даже больше других.

Как в воду глядел! Буквально через пару недель Хантер Авелон разделил их жизнь на до и после.

Все напоминало дурной сон.

Спотыкаясь, Ирен неслась к дверям отцовского кабинета.

Лишь бы ее не заметили! Вздор, они не могли ее заметить, ведь Ирен притаилась в густой тени вазона на площадке второго этажа. В тот час ей полагалось спать, но любопытство пересилило, и она тайком выбралась из спальни, чтобы взглянуть на таинственного гостя. Наверное, это кто-то важный, раз родители и брат вместе вышли его встречать.

Даже спустя много лет Ирен помнила каждый шорох, каждое мгновение. Помнила, как пыльно под диваном в отцовском кабинете, какой щербатый там паркет, чем пахнет старая кожа обивки. А еще узнала вкус страха, липкого, удушливого, парализующего волю.

– Я приехал не ради пустых заверений в преданности, Гилмор, – гремел недовольный голос короля.

Он тигром расхаживал по кабинету перед притихшим, бесконечно серьезным графом. По бокам от него замерли двое: капитан личной охраны его величества и Эдисон Миштон, начальник местного Тайного сыска. Остальные остались внизу, доделывать свое грязное дело.

Без инквизиции, без суда и следствия. Просто так, по взмаху руки…

Гилмор упрямо молчал, и король, теряя терпение, предупредил:

– Либо ты отдашь чужое по-хорошему, либо я возьму сам. Если тебе дороги жена и дети, ты примешь верное решение.

Как же Ирен хотелось крикнуть: «Папочка, не слушай его, не отдавай!» – но язык прилип к нёбу. Все, что она могла, – трястись от страха и часто-часто дышать.

Брат, мама, сестренка Берта – все мертвы. Остались только она и отец.

– Нам обоим известно, что вы лжете, ваше величество.

Гилмор прекрасно сознавал, чем расплатится за свои слова, однако голос его не дрожал. Покосившись на гулко сглотнувшего Эдисона, он с презрительной усмешкой обронил:

– Можешь выйти, притвориться глухим и слепым, если боишься. А ведь ты боишься, Эдисон! Именно поэтому король заставил тебя стоять и смотреть. Ему нравится чужой страх.

Ирен до крови закусила губу, чудом не вскрикнула, не выдала себя, когда капитан ударил отца в живот.

– Ну же, прояви свою магию! Чего ты ждешь, ведьмак?

Король приблизился к графу вплотную, провоцируя. Ему требовался повод, нападение как оправдание того, что он уже совершил и собирался совершить. Но Гилмор не думал ему помогать. Прокашлявшись, он медленно выпрямился и с горькой улыбкой покачал головой.

– Нет, Хантер Авалон, ничего ты от меня не добьешься! Напрасно только устроил эту охоту на ведьм. Хотел прикрыть свои темные делишки благим делом, памятью королевы?

Новый удар оказался сильнее прежнего. Капитан едва не сломал графу челюсть.

Покачнувшись, Гилмор сплюнул кровь.

Ирен восхищалась отцом, его стойкостью. Она не сомневалась, он все знал, догадался и про Эштона, и про Берту, и про маму, но не собирался сдаваться. На его фоне король был жалок. Несмотря на страх, на весь ужас происходящего, Ирен презирала его.

Не выдержав, Эдисон под благовидным предлогом опрометью ринулся вон из кабинета. Король его не удерживал. Наоборот, Ирен показалось, будто он даже обрадовался.

– Ты тоже выйди! – приказал он капитану.

– Но, ваше величество…

Капитан нерешительно покосился на Гилмора. Мол, как я могу оставить вас одного с ним?

– Выйди и проследи, чтобы тьес Миштон не наделал бед. Чем меньше он увидит, тем лучше.

Капитан прищелкнул каблуками и тоже скрылся за дверью.

Король и его жертва остались одни. Как они полагали – Ирен по-прежнему внимала каждому слову из-под дивана.

– Ну вот, теперь нам никто не помешает, можно говорить открыто.

Король отодвинул стул и уселся на него, положив ногу на ногу. Ирен еще глубже забилась под диван и теперь видела лишь часть его сапог.

– Ты ведь не дурак, Гилмор, и все прекрасно понимаешь. Отдай артефакт!

Голос Хантера Авелона обволакивал. Мнимая мягкость сулила прощение, но Гилмор вновь не поддался на провокацию.

– Артефакт принадлежал и всегда будет принадлежать старшим наследникам Анвара Великого. Я не брал чужого.

– Что?! – в бешенстве выкрикнул король и рывком поднялся, отшвырнул стул к стене. – Что ты сказал, ведьмино отродье? Повтори!

– Всего лишь правду, ваше величество. Вам и самому это известно.

– Ты… ты!

Король захлебывался яростью. Его тень духом из преисподней металась по кабинету.

– Я король, а ты всего лишь жалкий граф, не забывай этого!

– И между тем я Дориан, а вы всего лишь Авелон.

Ирен могла бы поклясться, что сейчас отец улыбался. Немыслимо, но именно так он воспитывал своих детей: не пасовать перед трудностями, до конца сохранять достоинство. И не использовать магию во вред. Ирен не разделяла его последнего убеждения. Будь ее воля, она испепелила бы проклятого Хантера Авелона! Но даже теперь Гилмор не собирался нарушить клятву верности короне.

– Ты смеешь утверждать, будто богоизбранные Авелоны уступают каким-то графам! Может, ты и себя считаешь наследником трона?!

В оглушительной тишине тихий ответ Гилмора прозвучал набатным колоколом. Он подписал себе приговор.

– Я знаю лишь то, что вы опасаетесь за свой трон. Значит, я не так уж жалок.

– Ой ли? – хрипло рассмеялся король. – Как бы ты не пожалел о своих словах!

Его сапоги замерли в опасной близости от дивана, под которым притаилась Ирен. Задержав дыхание, она приготовилась к тому, что Хантер сейчас рывком отодвинет его, схватит ее за волосы, сделает то же, что и с матерью. Но он поступил иначе.

Странный звук! Сначала тоненький свист, а затем короткий вскрик. В следующий миг тело Гилмора Дориана грузно рухнуло на пол. Из зияющей на груди раны сочилась кровь, тонкой лужицей стекала под диван.

Оказывается, отец стоял так близко…

Отец!

В горле замер беззвучный крик.

Ирен прокусила щеку, зажала рот дрожащей ладонью.

Только бы не закричать, только бы не закричать!

Еще минуту назад… Немыслимо! Разум отказывался поверить в увиденное. Ей показалось, король не мог убить отца! Если бы он хотел наказать, позвал бы того капитана, кого-то из гвардейцев. Они бы уволокли его прочь… как Эштона. Ирен до сих пор не знала, что с ним, но догадывалась, брата она больше не увидит.

И мать… Перед глазами до сих пор вставала жуткая картина: голова мотается как на веревочке. Со сломанной шеей не живут. Ее столкнули с лестницы по приказу короля, после того как он наотмашь ударил ее по лицу.

Магия, почему нельзя было применить магию?

А потом Ирен догадалась: и короля, и солдат защищали специальные артефакты. Эштон ведь пытался, она уверена, он призывал силу земли, только без толку.

Время остановилось. Ирен казалось, она постепенно погружается в зыбучие пески. Вроде тело твое, а управлять им не можешь, оно живет отдельно от разума.

Остекленевшие глаза отца смотрели прямо на Ирен. Такие родные!..

Сердце разрывала на куски нестерпимая боль, но вместе с тем в душе зрела злоба. Сцепив зубы, Ирен пересилила себя. Она последняя из Дорианов, она обязана выжить!

Взгляд заметался в поисках оружия. Ничего! Зато у нее есть сила, незрелая, но сила, зубы, ногти. Король не застанет ее врасплох, Ирен оставит на его лице знатные отметины. Близкие родственники должны быть похожи, верно? Поговаривают, будто Верховный инквизитор, брат короля, демон, а то и вовсе урод, раз прячется под маской. То-то он порадуется, когда Ирен распишет Хантеру лицо!

– Треклятый упрямец, испортил мне новые сапоги!

Король достал носовой платок и буднично смахнул капли крови, будто это вода.

– Ну как, Гилмор, – присев на корточки, обратился он к мертвецу, – кто из нас победил? Твоя спесь сослужила плохую службу всему твоему семейству. Знали бы свое место, может, прожили дольше. А место вам в лесу, среди диких зверей. Но ты предпочел поиграть, так не взыщи! Феникс Анвара Великого отныне принадлежит мне. Нравится тебе или нет, Энией правят Авелоны.

На некоторое время в кабинете воцарилась тишина, однако Ирен не спешила покидать свое укрытие. Она не сомневалась, король не уйдет без родового артефакта Дорианов. Того самого, который Хантер намеревался присвоить. Ее расчет оправдался – вскоре послышался скрежет. «Папин сейф», – равнодушно подумала Ирен. Там хранились облигации, драгоценности, немного золотых слитков и та самая бархатная коробочка. Она досталась Гилмору Дориану от деда и в свое время должна была перейти Эштону.

«Страной правит взломщик!» – мысленно горько усмехнулась Ирен.

Чувства притупились – иначе нельзя, иначе сойдешь с ума.

И все же каким образом королю удалось вскрыть сейф? Даже Ирен не знала кода.

«Кто-то выдал», – равнодушно ответила она сама себе. Одним предателем больше, одним меньше… Тот же Эдисон часто у них обедал. Еще бы, ведь отец охотно помогал Тайному сыску, иногда не только материально.

– Ну вот, наконец-то!

Судя по приглушенному возгласу, король нашел то, что искал.

– Теперь больше никто не заикнется о праве первородства! Кончено, через столько веков наконец-то кончено! Я сделал то, на что не решались мои мягкотелые предки. Лишь бы только Гейл не догадался! Он может заподозрить, он хитер! – пробормотал Хантер и опустился на диван, будто специально, чтобы Ирен слышала каждое слово. – Заодно нужно куда-то деть Миштона, бросить ему сахарную кость.

– Скажем, – Хантер ненадолго задумался, – награжу его орденом и заберу в столицу. А что, заслужил, раскрыл ведьмачий заговор. Сначала проклятые колдуны извели Джованну, теперь взялись за меня – логично.

Он строил планы по сокрытию преступления с таким цинизмом, что Ирен даже засомневалась, человек ли перед ней. Но будь Хантер Авелон хоть самим Темным, она найдет его и убьет!

В дверь постучались.

Король напрягся, быстро спрятал футляр и поднялся с дивана.

– Ваше величество, нам пора! – с тревогой напомнил по ту сторону двери капитан.

– Спалите здесь все дотла, – лениво приказал Хантер. – Не желаю, чтобы кто-нибудь из них воскрес.

Стукнула дверь. Словно натянутая в сердце струна оборвалась. Но оплакивать мертвых и предаваться грусти было некогда: обострившийся нюх уловил запах дыма.

Ирен осторожно выбралась из-под дивана и, бросив прощальный, полный беспробудной тоски взгляд на отца, метнулась к сейфу. Забрав первые попавшиеся ассигнации и пару слитков, она засунула их за корсаж и распахнула окно.

Помоги, Великая мать!

Кому суждено жить, тот не утонет. В любом случае гвардейцам короля Ирен живой не дастся. Лучше сломать шею о камни, чем стать очередной забавой.

* * *

– Уберите зеркала! – устало приказал Гейл Авелон, герцог Ричток, и повернулся спиной к слуге, пока тот спешно выполнял его приказ.

Ощутив на себе мимолетный недоуменный, смешанный с благоговейным страхом взгляд, он горько усмехнулся. Сложно сказать, чего больше опасались люди: его самого, его должности или его титула. Может, всего и сразу. Гейла же тяготил титул принца крови настолько, что он предпринял все меры, чтобы о нем не вспоминали. Или вспоминали как можно реже.

– Готово, ваша светлость! – ворвался в безрадостные мысли голос слуги.

Гейл кивнул и отпустил его, когда вдруг вспомнил:

– Постой!

Слуга замер. Даже отсюда, с расстояния порядка пяти метров, Гейл ощущала страх – издержки дара. К своим тридцати годам он так и не определился, считать ли его наградой или проклятием. Венценосный брат, Хантер Авелон, поднял бы его на смех. Конечно, награда! Скольких ведьм и ведьмаков Гейл вывел на чистую воду! Подумать только, многие из них носили маски обычных людей, частенько приближенных к трону. К примеру, то семейство из Соля.

Гейл покачал головой и осторожно вытянул затекшие после многих часов в седле ноги.

– Его величество уезжал сегодня?

Слуга замер. Лицо его превратилось в восковую маску.

– Ну же, – сардоническая улыбка искривила рот под плотно прилегавшей к коже маской, – мне известно, что он куда-то ездил. Куда?

Слуга колебался. Пальцы его непроизвольно сжимались и разжимались. Внутри шла напряженная, тяжелая борьба. Он не мог нарушить приказ. Граф Эшброк, которому выпала честь принимать королевское семейство, строго-настрого запретил болтать о венценосных особах. Вряд ли он шутил, когда пригрозил отрезать язык любому, кто вздумает сплетничать. С другой стороны, вопрос задавал Верховный инквизитор, который, если верить слухам, способен голыми руками вынуть из человека душу.

– Полагаю, вам лучше спросить у его величества, ваша светлость. – Поразмыслив, слуга нашел, как ему казалось, наилучший вариант ответа.

Как уезжал король, он не видел, да и никто не видел. Зато как вернулся – да. С ним был Эдисон Миштон. Вот уж скользкий тип! Наверняка выслуживался. Правда, сегодня на нем лица не было, тогда как король, наоборот, пребывал в приподнятом настроении. Только вот сразу после возращения он заперся в своих покоях и никого не пускал. Ну да его право! Кто там разберет, что в голове у монарха! Вдобавок король наверняка устал после всех этих пышных приемов. Местные дворяне будто сговорились, каждый пытался перещеголять другого. Вот и сегодня король ездил осматривать виноградники. Слуга краем уха слышал, как личная охрана Хантера шепталась об этом за завтраком.

Зато Гейла занимали исключительно дела службы. Он прибыл в Соль сегодня поздно вечером, прямиком из соседнего графства. Увы, дел у инквизиции хватало даже в относительно мирные времена.

– Спрошу, даже не сомневайся, – рассеянно пробормотал Гейл и прикрикнул: – Пошел вон!

Ему не давало покоя странное поведение брата. С чего вдруг пару месяцев назад он вызвал к себе королевского архивариуса, шептался с ним за закрытыми дверьми. А после, совпадение или нет, в камине библиотеки жгли книги. Гейлу в ту ночь не спалось, что частенько случалось с ним после пережитого в отрочестве кошмара, он вышел прогуляться на галерею и почувствовал едкий запах дыма. Найти его источник не составило труда, только вот поймать преступника за руку не удалось. Тот оказался на редкость прытким, вдобавок умел пользоваться потайными ходами.

Оставив попытки догнать поджигателя, Гейл вернулся к камину, кочергой вытащил обгоревший переплет. Его удивлению не было предела. Он бы понял, если бы жгли оккультные книги, сочинения вольнодумцев, но гербовник! Вдобавок очень старый, чуть ли не времен Анвара Великого, еще на пергаменте. Гейл прихватил улику с собой, а после показал брату.

– Ничего серьезного! – отмахнулся тот. – Всего лишь лишний, бракованный экземпляр. Архивариус как раз спрашивал моего разрешения на то, чтобы его уничтожить.

Объяснение Гейла не удовлетворило, но он воздержался от вопросов, принялся наблюдать. И чем дальше, тем больше вопросов у него возникало. К примеру, почему вдруг брат заинтересовался практиками инквизиции, особенно способами убийства ведьм и колдунов? И ведь спрашивал не у него, Гейла, а у его подчиненных, будто вскользь, из праздного любопытства.

Затем – больше. Хантер возобновил тренировки с капитаном дворцовой гвардии, словно собирался вести армию в бой. Однако Гейл проверил, никакой войны не намечалось, наоборот, чуть ли не впервые за свою историю Эния ладила абсолютно со всеми соседями. Дуэль? Немыслимо! Короли не дерутся на поединках, вдобавок Хантер не тот человек, который стал бы столь глупо рисковать своей жизнью.

Потом вроде все успокоилось. И вот король зачем-то услал его на рядовой процесс против деревенской ведьмы. Якобы ему доложили о целом ковене, поставившем себе целью навести порчу на королевскую семью. Разумеется, ничего подобного Гейл не выявил, зато до него дошли слухи о заговоре здесь, в Соле.

Словом, тем для разговора с венценосным братом хватало.

Поборов усталость, Гейл заставил себя встать. Ополоснул лицо, сменил рубашку. Взгляд случайно упал на темный прямоугольник занавешенного покрывалом зеркала. Гейл отвернулся, но затем, будто повинуясь чужой навязчивой воле, приблизился к нему, осторожно взялся за край ткани…

– Уже вернулся?

Голос Хантера заставил его резко обернуться и отпрянуть от зеркала.

– Прости, если напугал. Ты слишком нервный в последнее время, Гейл!

Слишком нервный!

Лицо Гейла исказила кривая усмешка, следы от ожогов вновь зачесались. Ему хотелось напомнить, что кое-кто обязан ему жизнью и мог бы вести себя вежливее, но он не стал. Хантера не переделаешь. Вдобавок он король, а это многое меняет.

– Тебе доложить сейчас?

Лицо его приняло привычное бесстрастное выражение. Хранить его под маской так легко!

Гейл медленно приблизился к брату, прищурился.

– Что это?

Палец ткнул в едва заметное темное пятнышко на отвороте манжеты.

Хантер мысленно выругался. Пропустил, не заметил!

– Ничего, порезался, – не моргнув глазом соврал он.

Однако Гейл продолжал недоверчиво хмуриться. Взгляд его скользнул ниже и остановился на каблуках сапог.

– И давно ты бреешься ногами? Брось, при моей должности тяжело скрыть правду. Где ты был и чья это кровь?

Король не колебался ни мгновения. Для себя он давно все решил, хотя до последнего надеялся: брат ни о чем не узнает.

– Да так… Невольно стал свидетелем расправы над одним ведьмаком.

Ему казалось, вопрос исчерпан, только вот Гейл оказался догадлив.

– Графом Дорианом и его семейством, полагаю? – с едкой усмешкой уточнил он. – Глупо надеяться, что у меня нет глаз и ушей. Вдобавок замок полыхал словно факел, о пожаре шепталась вся округа.

– Возможно, – уклончиво ответил Хантер.

Блестящий план дал трещину, но он все еще надеялся спасти ситуацию.

– Ну-ка рассказывай! – потребовал Гейл. – Все без утайки!

И король рассказал, но лишь то, что счел нужным. Тайна Дорианов, равно как тайна их артефакта, по-прежнему осталась достоянием лишь Хантера Авелона.

## Глава 2

Возможно, Ирен совершила самую большую глупость в своей жизни, но иного шанса не предвиделось.

Объявление попалось ей на глаза совершенно случайно, когда она бесцельно бродила по столице, гадая, как приступить к своему замыслу. Его вывесили в окне элитного агентства по найму прислуги – видно, дела там шли не слишком успешно, раз требовалось привлекать внимание подобным образом.

Ирен легко могла пройти мимо, но почему-то решила остановиться, изучить свое отражение, проверить, все ли в порядке с маскировкой, именно в окне этого дома. Пусть с момента трагедии в замке Квик минуло несколько лет, агенты инквизиции могли признать в ней наследницу Дорианов, поэтому девушка давно распростилась с настоящей внешностью.

Из дочки графа – сначала в бродяжку, потом в певицу варьете. Дальше, очевидно, Ирен ждала карьера компаньонки. С другой стороны, все лучше, чем могила.

Ирен сама не понимала, как выжила. Наверняка не обошлось без заступничества Вечной матери.

Вместо первого бала – ночлег под открытым небом…

Ирен с грустной улыбкой вспомнила флердоранж, который сделала сама и собиралась прикрепить в памятный вечер к платью. Теперь она носила совсем другие – открытые, порой вызывающие. Густо подводила глаза, пользовалась красной помадой, делавшей ее старше своих лет – все, чтобы понравиться публике. Все для того, чтобы когда-нибудь стать королевской певицей.

За годы скитаний у Ирен было достаточно времени, чтобы тщательно обдумать план мести. Наконец добравшись до столицы, она отыскала импресарио, убедила себя послушать и добилась-таки места в варьете. Не бог весть что, но уже шаг вперед. Там ее знали под именем Селены Мардон, точеной брюнетки с большими оленьими глазами. Но если Ирен собиралась обмануть Таисию Спенсер, маскировку придется сменить. Девушка не сомневалась, та дала четкие указания насчет внешности претенденток. Как все постепенно увядающие женщины, Таисия была ревнива и мнительна, боялась, что ее поклонников переманит другая, помоложе.

– Нужно поспешить, пока вакансию не закрыли!

Быстро оглядевшись по сторонам, Ирен юркнула в узкий проулок между домами.

Сердце неистово колотилось.

Неужели удача смилостивилась над ней! Ирен настроилась на долгие годы борьбы, а тут судьба подала ей шанс на блюдечке.

Таисия Спенсер бывала во дворце чаще многих министров. Королевскую постель она тоже грела регулярно.

– Что же мне делать, что делать?!

Ирен скинула с себя заготовленный для выступления образ, вновь превратившись в блондинку с чуть раскосыми колдовскими голубыми глазами. Такую бы Таисия даже на порог не пустила. Значит, идем от противного.

Затея удалась. Безвкусно одетая провинциалка с крысиным хвостиком волос произвела благоприятное впечатление, и ей выдали адрес нанимательницы, однако предупредили: желающих много, придется постараться. Ирен улыбнулась. Уж она-то постарается, средства имелись. Главное, чтобы мигрень не разыгралась раньше времени, – увы, за любые колдовские манипуляции приходилось платить.

* * *

Таисия Спенсер обосновалась в кирпичном особняке с белыми колоннами. По виду он ничем не отличался от других типовых домов, заполонивших стремительно разраставшийся квартал на месте Старого рынка. Если бы Ирен покупала жилище, то выбрала бы именно такое. Прежние королевские певицы предпочитали дворцы с регулярными садами, выставляли богатство напоказ. Может, поэтому они мертвы, а Таисия Спенсер жива. Зато выполненный в виде звериной лапы дверной молоток вызвал презрительную гримасу. Фи, какая пошлость! Впрочем, Ирен изначально была невысокого мнения о будущей хозяйке. Достаточно взглянуть на наряды Таисии, чтобы убедиться – вкус у нее отсутствовал. Зато голос хорош, этого не отнять.

Однако заснули они там, что ли!

Ирен нетерпеливо постучала вновь, и дверь наконец отворилась. На пороге возник слуга в канареечной ливрее. Судя по одутловатому лицу, он любил выпить. Возможно, и сейчас Ирен оторвала его от бутылки. Выходит, Таисии нет дома: не станут же слуги пить в присутствии хозяев. И где тогда ее искать? Во дворце? Ах, если бы Ирен могла попасть туда сама, без посторонней помощи, не стояла бы здесь.

– Что вам угодно? – смерив посетительницу оценивающим взглядом, свысока поинтересовался лакей.

– Я из агентства «Реджина», на должность компаньонки, – смиренно, как и положено «синему чулку», ответила Ирен.

Больше всего она боялась, что лакей развернет ее, отправит восвояси. Мол, компаньонку уже нашли, спасибо за визит. Но он махнул рукой:

– Проходите! Сейчас доложу.

Слуги частенько перенимали манеры хозяев. Если так, то Таисии недоставало воспитания. Немудрено при ее происхождении! Следовало бы проводить Ирен в гостиную, поручить заботам дворецкого или экономки, а не бросать на пороге. Хотя, может, лакей именно им собрался доложить о визите очередной соискательницы? Ирен нахмурилась. Она надеялась, что собеседовать ее станет Таисия, не планировала тратить силы впустую.

«Помоги мне, Вечная мать!» – прошептала в крепко сжатый кулачок Ирен.

Вот и настал час проверки, сейчас она выяснит, хорошая ли из нее ведьма.

Стараясь побороть вдруг овладевшее ею волнение, Ирен сделала шаг, другой, остановилась посреди украшенного скульптурами холла. Таисия явно мнила себя ценительницей искусства и втридорога скупила все завалявшееся в антикварных лавках барахло. В замке Квик, родовом гнезде Дорианов, такое не сгодилось бы даже для сада.

Запрокинув голову, Ирен пристально рассматривала портрет будущей жертвы. Его выполнили в полный рост, словно королевский. Таисия небрежно облокотилась о нелепую руину. В одной руке она держала ноты, в другой – букетик маргариток. Ирен с трудом сдержала смешок. Таисия неумело подражала аристократкам, которые, будь она хоть трижды королевской любовницей, не приняли бы ее в свой круг. Маргаритки на портрете и вовсе нелепы. Символ непорочности, невинности, они плохо уживались с женщиной, добившегося всего через постель.

– Как низко пал Хантер! – чуть слышно усмехнулась Ирен. – С тем же успехом он мог обрядить в меха любую певичку из нашего кабаре.

Ее внимание привлек непонятный шум, заставил обернуться к лестнице.

– Я же говорила, что занята! Неужели так сложно хоть что-то сделать самим! Где все? Где Рамон?

Мгновение, и разъяренная Таисия собственной персоной возникла на площадке второго этажа. Несмотря на послеобеденное время, на ней был только атласный розовый халатик. Зато Таисия не забыла тщательно накраситься и причесаться. Она мельком глянула на Ирен и вновь напустилась на лакея. Однако тот не спасовал, напомнил, что Таисия сама отпустила дворецкого и горничную.

– А насчет соискательниц распоряжений вы не давали.

– П‑шел прочь, животное!

Таисия топнула ножкой. Чулок на ней не было. На ногах – домашние туфли с помпонами. Все это наводило на определенные мысли. Ирен нахмурилась. Что, если здесь король? Она пока не готова с ним встретиться. Да нет, вздор! Его величество прислал бы за Таисией карету. Выходит, там кто-то другой. Есть или недавно ушел.

– Прикажете отказать? – Лакей указал на Ирен.

Судя по всему, он давно привык к ругани и оскорблениям.

Таисия вздрогнула, только сейчас осознав, что все это время за ней наблюдали.

– Нет, я сама разберусь. Ступай!

Слуга поклонился и проворно скрылся из виду.

Пару минут женщины молчаливо изучали друг драга. После Таисия спустилась и, скептически поджав губы, обошла вокруг Ирен.

Девушка запаниковала. Что, если Таисия ее сейчас прогонит? Этого нельзя допустить, никак нельзя! Однако ей никак не удавалось поймать глаза Таисии, а без прямого зрительного контакта внушение невозможно.

Тревога с новой силой вцепилась в горло.

Следовало бы потренироваться перед столь важным делом. Импресарио и пара приставучих кавалеров не в счет. Первому и так понравился голос Ирен, а вторые были пьяны. Но поздно, ничего уже не изменишь.

Где-то в глубине души зрела злоба на сонную женщину из агентства по найму прислуги. Может, она напутала время, зачем велела явиться сегодня между двумя и пятью часами? Наверняка Таисия обмолвилась, что занята, разве только любовник навещал ее на нерегулярной основе. Не мог потерпеть еще часик! А еще лучше и вовсе не связывался с женщиной короля. Интересно, какой смертник перебежал дорогу Хантеру Авелону? Ох, лишь бы он не узнал о своих ветвистых рогах! Ирен тревожилась за себя, а вовсе не за наглых любовников. Пусть их повесят, четвертуют, но только после того, как она закрепится во дворце.

– Ладно, поднимайтесь, милочка! – наконец снизошла до нее Таисия. – Вас ведь послало агентство?

– Да, тьесса. Меня посчитали лучшей.

– Надеюсь, вы стоите потраченного на вас времени, – сварливо пробормотала певица. – Вы оторвали меня от репетиции!

Ирен спрятала улыбку в уголках губ. В три часа дня, в атласном розовом халате Таисия занималась чем угодно и с кем угодно, только не разучивала очередную партию.

В голове промелькнуло: «Это будет несложно – занять ее место». Промелькнуло – и разбилось в дребезги при появлении крепкого, чуть сутулого мужчины в атласном халате. Того самого любовника, которого принимала Таисия.

Прошлое накрыло удушливой волной. Ирен побледнела, надеясь, что этого никто не заметил. Чтобы привести себя в чувство, она до боли впилась ногтями в ладони.

Все хорошо, он не узнает. Никто пока не узнал, хотя Ирен пару раз приходилось сталкиваться с низшими чинами инквизиции. Главное, не метаться, не прятать глаза и не подходить слишком близко.

– Ты надолго?

Напрасно Ирен беспокоилась, Эдисона Миштона волновала только Таисия, посмевшая отлучиться из любовного гнездышка.

Кто бы мог подумать – Эдисон! А ведь он звезд с неба не хватал… Да, сильно изменился! Откуда только столько властности взялось! Ирен сразу поняла: новый Эдисон Миштон из той породы людей, которых не волновали чужие желания.

Страх в ее душе медленно сменялся яростью, но она сумела его укротить. Не сейчас! Ирен займется Эдисоном после, вытрясет всю правду, хотя и так очевидно: именно бывший начальник сольского Тайного сыска выдал тайну Дорианов.

Вдох, выдох. Дышать медленно, глубоко.

Повзрослевшая девушка из-под дивана научилась ждать.

– Сейчас! – не оборачиваясь, отмахнулась Таисия. – Ступай, я вернусь через пару минут.

Судя по всему, ей не понравился тон любовника. Еще бы, тот вздумал ей указывать!

Ирен надеялась, Эдисон послушается, исчезнет со сцены, однако он медлил.

Липкий, потный страх вернулся.

«Узнает или нет? Узнает или нет?» – тревожно билось в ее мозгу. В последние годы она постоянно задавалась этой мыслью. Где бы Ирен ни оказалась, с кем бы ни общалась, ей приходилось скрываться.

«Брось! – успокоила она себя. – Эдисон разжирел, утратил хватку. Его волнуют взятки, вино и женщины, а не государственные преступники. Вдобавок он не владеет инквизиторским искусством, а без него ведьму не вычислить».

– Я не для того отменил ряд встреч, чтобы пялиться в потолок, – недовольно заметил Эдисон.

Ирен готова была его придушить. Если по милости Эдисона Таисия выставит ее, одной жертвой ведьминского произвола станет больше. Видя, что хозяйка дома колеблется, она заверила:

– Я постараюсь не задержать вас, тьесса.

– Боюсь, вы выбрали не самое удачное время… – нахмурившись, начала было Таисия, но Ирен успела предупредить едва не сорвавшиеся с губ слова.

– О, это такая честь – просто видеть вас! – восторженно затараторила она. – Я и помыслить не смела, что когда-то смогу каждый день проводить с вами. Когда вы пели Аделаиду в «Превратностях судьбы», у меня от восторга заходилось сердце. Я разбираюсь в музыке, но такого сопрано никогда не слышала. Вы поцелованы небесами!

Краем глаза Ирен заметила, что Эдисон ушел. Не выдержал разговоров об искусстве. Вот и молодец, нечего мешать ведьме. Но все равно нужно держать ухо востро. Может, в Тайном сыске не разбирались в магии, зато умели вычислять подозрительных лиц.

Таисия купилась на лесть. Морщинки на ее лбу разгладились.

– Да, что есть, то есть, – без лишней скромности признала она. – Певиц моего уровня в Энии нет.

«Хм, не так уж Эдисон хорош в постели, раз Таисия предпочла тешить свое эго, а не тело!» – промелькнуло в голове Ирен. Окрыленная промежуточным успехом, она продолжила наступление:

– Можно будет взять у вас автограф? Понимаю, вам слишком многие докучают, но вдруг вы сделаете для меня исключение? К сожалению, так редко удается послушать вас в последнее время, ведь вы королевская певица…

– Да, отныне я услаждаю слух избранных, – важно подтвердила Таисия.

– Наконец-то ваши заслуги оценили по достоинству! – продолжала заливаться соловьем Ирен.

Таисия едва заметно улыбнулась и поманила ее за собой. Ирен полагала, они пойдут в кабинет, но певица предпочла устроиться на диване в гостиной. Взгляд ее черных, как сама ночь, глаз устремился на соискательницу.

Тьесса Спенсер отдаленно напоминала образ, который выбрала для выступлений Ирен. Поговаривали, будто знойная красавица начинала экзотической танцовщицей в мужских клубах, проще говоря, выходила на сцену практически обнаженной. Якобы там она повстречала богатого поклонника, благодаря которому поднялась на ступень выше, запела. Сама Таисия, разумеется, все отрицала и утверждала, будто с детства занималась в училище при Королевском театре.

– Итак, вы хотите стать компаньонкой…

– Точно так, тьесса, – кивнула Ирен и, поколебавшись, заняла свободное кресло.

Таисия промолчала. Значит, не возражала.

– Занимались ли вы чем-то подобным прежде?

Певица поддела носком одной туфли другую и скинула обувь на пол. В приличном обществе так не поступали.

– Разумеется, тьесса. Я не осмелилась бы предложить неквалифицированные услуги. Тьесса из агентства все должным образом проверила.

Краем глаза она уловила движение.

Эдисон!

Внутри вновь натянулась стальная струна.

Однако Эдисона занимало вовсе не разоблачение мнимой соискательницы, а яблоко в серебряной вазе. Он смачно откусил кусочек и плюхнулся на диван рядом с Таисией.

– Ну, чем вы тут занимаетесь, девочки?

Судя по всему, уходить Эдисон не собирался.

Ирен подавила поднимавшуюся из желудка волну паники. Еще рано, еще ничего не потеряно! Правда, отныне приходилось надеяться только на силу слова: в присутствии Эдисона она не могла прибегнуть к принуждению.

– Это деловой разговор. Я же сказала: подожди меня в спальне! – с трудом сдерживаясь, прошипела Таисия и скинула его руку со своего плеча.

Хм, похоже, Эдисон возомнил себя тем, кем не являлся. Таисия планировала просто развлечься, а не сменить покровителя. Странно, что она вообще осмелилась крутить шашни за спиной короля. Выходит, не сомневалась в его расположении.

– Ты сегодня не в настроении! – добродушно рассмеялся Эдисон и чмокнул любовницу в щеку. Ирен он по-прежнему демонстративно не замечал. – Волнуешься перед приездом принцессы?

– Просто я терпеть не могу, когда мне мешают. А ты мешаешь, милый, сам себя задерживаешь, между прочим.

Таисия сменила тактику, одарила любовника лучезарной улыбкой.

Эдисон потрепал ее по волосам и, прихватив еще одно яблоко, к облечению Ирен, покинул гостиную. Больше он не возвращался.

– Итак?

Сцепив пальцы на коленях, Таисия повернулась к Ирен.

– Как я уже говорила, – прочистила горло она, все еще не оправившись от неприятной встречи, – я ваша горячая поклонница. Заниматься вашими делами, организовывать ваши встречи, отвечать на письма – большая честь для меня.

– Разумеется, честь! – фыркнула Таисия. – Многие бы хотели, но я не беру первых попавшихся. Из агентства прислали парочку девиц, но они совершенно не то! Вы должны понимать, что нанимаетесь к королевской певице, творческой и крайне высокопоставленной особе.

– Понимаю, – кивнула Ирен. – Надеюсь, мой послужной список вас устроит. Я окончила пансион благородных девиц тьессы Девиль, затем служила компаньонкой престарелой матери баронессы Чапек.

Таисия мысленно поставила ей «плюсик». В пансион Девиль брали девочек из обедневших дворянских фамилий. Нравы там царили строгие, зато воспитанниц выпускали в жизнь с отменным образованием.

– Разумеется, у вас имеются рекомендации?

Судя по выражению лица, Таисия определилась с новой компаньонкой. Оставалась сущая формальность – бумажки, но именно они могли испортить все дело. Ни в каком пансионе Ирен не училась, имя баронессы подслушала в агентстве. Там она воспользовалась принуждением, понадеялась на него и теперь.

– Конечно! – бодро кивнула Ирен.

– Так покажите!

Таисия, привстав, требовательно протянула руку. Взгляды их пересеклись, и певица угодила в ловушку.

Не всякая ведьма владела даром принуждения. Ирен получила его от матери. Преодолевая стремительно накатывавшую дурноту, она заставила Таисию поверить в то, чего она не видела: диплом с отличием и рекомендательное письмо с оттиском фамильного перстня Чапеков.

От напряжения на лбу Ирен выступили бисеринки пота.

Пора заканчивать! Она продержится от силы минуту, две и свалится с жестокой мигренью.

«Хватит!» – мысленно решила Ирен и разорвала связь. Сдерживая рваное, прерывистое дыхание, она прислушалась. Эдисон вел себя подозрительно тихо. Уж не притаился ли он за дверью, наблюдал и слушал, чтобы потом выписать ордер на арест Ирен. Что последует дальше, она прекрасно знала – передача инквизиции, изнурительные допросы и смерть. Но что сделано, то сделано. Добиться места компаньонки Ирен другим способом не могла. Оно ей требовалось как воздух!

– Подобные рекомендации дорого стоят, – моргнув, рассеяно, все еще находясь под остаточным действием чар, пробормотала Таисия и откинулась на спинку дивана. – Я беру вас.

У Ирен отлегло от сердца. Руки ее тряслись, но Таисия списала все на обычное волнение.

– Можете приступать к своим обязанностям прямо сегодня. Я беру вас с месячным испытательным сроком. Не обижайтесь, это обычная предосторожность. Разумеется, кров и стол за мой счет.

– Я согласна, тьесса, – кивнула Ирен.

Дурнота постепенно отступала, но лучше пока ограничиться короткими, по возможности односложными фразами. Кажется, Таисия что-то говорила… Ирен заставила себя прислушаться. Ах да, обязанности! Ничего такого – подавать ноты, отвечать назойливым поклонникам, следить за драгоценностями и прочее.

– Милая, напомните, как вас зовут, – уже уходя, спохватилась Таисия. – Вы говорили, но я запамятовала. Столько дел, голова кругом! – пожаловалась она.

– Аннет. Аннет Мардон, – примерила очередную личину Ирен.

Серая мышка, кузина блистательной Селены из кабаре. Кстати, нужно сегодня же уволиться: совмещать две совершенно разные работы не получится.

## Глава 3

– Нельзя и дальше закрывать на случившееся глаза. Ты прекрасно понимаешь, что дело серьезное. Два раза – совпадение, но когда за семь лет умирают четверо…

Гейл стоял спиной к свету – раздражавшая короля привычка. Как и то, что во время подобных разговоров брат и вовсе частенько не смотрел на него. Вот и теперь он делал вид, будто увлечен очередным приобретением Хантера – мраморной фигуркой обнаженной девушки. Прелестница неуклюже хваталась за скользившее по ногам покрывало. Все было выполнено искусно: и кожа, и ткань, и водопад волос. Стоила скульптура тоже немало, но Хантер не жалел денег на свои увлечения. Вернее, одно увлечение – король коллекционировал женщин, как живых, так и каменных.

– Увы, я не улавливаю твоей мысли! – покачал головой Хантер и погладил перстень с массивным необработанным камнем.

У него вошло в привычку чуть ли не ежеминутно проверять, на месте ли артефакт. Король не снимал его даже во время принятия ванны и шутил, что заберет перстень в могилу. С виду ничего особенного – матовый кристалл с редкими вкраплениями слюды и чего-то походившего на железо. Но Хантер готов был убить кого угодно, лишь бы обладать этой вещицей. Собственно, он и заплатил за артефакт кровью. Не своей, чужой – семейства Дорианов, которому перстень принадлежал много столетий.

– Ужели? – Гейл чиркнул пальцем по холодному мрамору. – Давно пора было вызвать Миштона и поручить ему это дело.

– Давно пора было завести любовницу, – с легким раздражением парировал Хантер. – Взгляни, как чудесны женские формы! – Он указал на скульптуру. – Неужели они ничего в тебе не будят?

Гейл не ответил и повернулся спиной к мраморной прелестнице. Хантер заговаривал ему зубы, это слишком очевидно. Но почему? В менее вопиющих случаях он бы давно поднял всех по тревоге, а тут спокойно завел новую любовницу, не успел труп старой остыть.

– То есть письма с угрозами кажутся тебе невинной шуткой? – укоризненно покачал головой Гейл.

– У тебя слишком развито воображение, – отмахнулся король. – Всего лишь чья-то глупая шутка! Женщины завистливы, многие мечтали бы оказаться на месте Таисии.

– Боюсь, мы пришли к разным выводам. Я уверен, что письма посылал тот же человек, который убил прежних певиц. И он собирается убить Таисию. Тебя это совсем не тревожит, ни капельки?

Гейл метнул на брата укоризненный взгляд и принялся расхаживать по кабинету, по привычке стараясь не поворачиваться к Хантеру правой, наиболее пострадавшей стороной лица. Напрасная предосторожность для человека в маске! Вдобавок король лучше других знал, почему Гейл вечно прятался в тени. Если на то пошло, он был косвенно виновен в случившемся.

– С Таисией все хорошо, она в полной безопасности.

Королю не хотелось верить, будто во дворце, под самым боком, зреет очередной заговор.

– А с теми четырьмя девушками нет. – Гейл наконец сел. – И убил их один и тот же человек. Перестань отрицать очевидное!

От волнения он повысил голос, чего обычно не позволял.

Пальцы Хантера в поисках успокоения вновь коснулись перстня.

Скорей бы брат ушел! Когда он появлялся, в кабинете становилось сумрачно. И эта маска… Хантер никак не мог к ней привыкнуть. Она делала Гейла похожим на палача. К счастью, он выбрал не красную, оставлял открытыми волосы, рот и подбородок, иначе бы сходство вышло полным. В остальном внешность Гейла производила приятное впечатление. Как и брат, он уродился шатеном, только у короля волосы были прямыми, а у Гейла чуть вились. Выступающий подбородок с ямочкой придавал лицу обманчивую мягкость, но стоило взглянуть в жесткие голубые глаза, как иллюзия рассеивалась. Может, чертам Гейла и не доставало мужественности, зато фамильный характер Авелонов он унаследовал сполна.

– Нашел, о ком тревожиться! Даже если кто-то убивал их намеренно, мне какая разница? Не станет Таисии, найду очередную певичку. Мало ли смазливых девиц с голосом, готовых по щелчку пальцев прыгнуть ко мне в постель?

Гейл издал короткий, явно неодобрительный смешок.

– Иногда я сомневаюсь, что мы братья! Слишком уж разнятся наши моральные принципы.

– Ты всегда был идеалистом, – пожал плечами Хантер. Упрек брата его задел. – Если хочешь, можешь поискать анонима, но, по мне, это пустая трата времени. Никакого убийцы нет, а письма пишет какая-нибудь бывшая подружка.

– Когда ты наконец их снимешь?! – нервно добавил король, указав на затянутые в печатки, сложенные на коленях ладони Гейла. – Будто в лепрозории!

На самом деле Хантера раздражали вовсе не перчатки, а поза брата. Он изображал смиренность и покорность, но король лучше других знал, что за ними прячется. Сначала Хантер опасался соперничества, но быстро убедился: Гейл не покушался на трон. Да и какая корона с даром инквизитора!

Гейл стянул одну из перчаток, обнажив змеистый след от ожога.

– Маску тоже снять? – с едкой усмешкой поинтересовался он.

Хантер покачал головой. Руки руками, но видеть лицо брата он не хотел. Гейл прекрасно это знал, поэтому и спрашивал. Его лицо, руки – единственное, что вызывало в Хантере жгучее чувство вины. Гейл им не спекулировал, но теперь получил моральное удовлетворение, отомстил за небрежение к своим словам. Он снова натянул перчатки. По правде, Гейл в них не нуждался.

Ожог давно зарубцевался, вторая рука и вовсе не пострадала, но перчатки помогли поддерживать устрашающий образ. Тень.

Сумеречное создание. Хантер правит днем, ночью же по дворцу бродит его брат, выискивает крамолу, выводит на чистую воду ведьм и колдунов. Именно Гейл придумал проверять прислугу перед наймом. Он же настоял на том, чтобы посетители проходили через особую арку с артефактом и только потом попадали во дворец.

– Выходит, тебя не настораживает подобное количество смертей? – Гейл вернулся к прежней теме.

– Нет, – предельно честно ответил Хантер.

– Между тем поползли слухи…

– Так пресеки их! Странно, что мне приходится объяснять тебе элементарные вещи. Хотя чего я хочу? – Король покосился на часы, ясно дав понять, что визит затянулся. – Ты явился ко мне со всякими пустяками, будто мальчишка. Какие-то смерти, какие-то письма!..

Он поморщился и в который раз коснулся перстня. Нужно успокоиться.

Порой Гейл невыносим! Умудряется испортить настроение даже в самый погожий день. И вечно выбирает темы, которые Хантер не желает обсуждать.

Лицо Гейла под маской дернулось, но он оставил комментарии при себе. Хантер не в первый раз отпускал подобные замечания. Даже для него он сначала подданный, а лишь потом брат.

– Тебе не приходит в голову, что дальше может настать твоя очередь?

Глаза его блеснули сталью.

Гейл навис над братом грозовой тучей. Ему хотелось встряхнуть Хантера, достучаться до его разума. Если бы дело ограничивалось только сомнениями, подозрениями, он бы не испросил аудиенции. Но венценосный брат не желал ничего слушать.

– Успокойся и не мели чепухи! Где я и где те женщины? Не спорю, смерть некоторых из них вызывает сомнения, но… Мне ничего не грозит, заверяю. Таисии тоже. Лучше взгляни!

Посчитав тему закрытой, Хантер достал из секретера парную миниатюру. Справа художник изобразил Анну, наследную принцессу Гентебергскую, слева ее сестру. Первой в марте минуло семнадцать, и в конце августа ей предстояло стать женой Хантера, королевой Энии. Вторую, пятнадцатилетнюю Сесиль, он присмотрел брату. Переговоры уже велись и с большой долей вероятности завершатся успехом. Да, Гейл не красавец, но титул герцога Ричтока и принца крови перевесит все. К тому же пока именно брат – наследник трона. Увы, первая жена Хантера принесла только разочарование, умерла родами, произведя на свет мертвого же ребенка. Король во всеуслышание заявил, что тут не обошлось без черного сглаза, и устроил кровавую охоту на ведьм и ведьмаков. Им и прежде жилось несладко, а теперь их и вовсе истребили. Правда, злые языки поговаривали, дело вовсе не в несчастной королеве Джованне. Она отличалась слабым здоровьем, ее смерть была делом времени.

Хантер жестко пресекал любые слухи. Ему не хотелось, чтобы правда выплыла наружу.

Гейл принял из рук брата миниатюру, равнодушно взглянул на принцесс. Белокурые голубоглазые ангелочки. Над локонами каждой не один час трудился парикмахер.

– И? – Он вернул миниатюру брату. – Мне предстоит встретить Анну?

Весь его тон выражал надежду, что Хантер не поступит столь жестоко. Гейл избегал света, а тут и вовсе важная дипломатическая миссия. Лучше поручить принцессу более компетентным людям с приятной наружностью. Если в полумраке маска придавала образу Гейла загадочности, то днем она не спасала. Анна испугается, еще в обморок упадет. И все, международный скандал.

– При чем тут Анна? – Наивность брата в некоторых вопросах раздражала. – Я говорил о Сесиль. Как она тебе?

– Нет.

Гейл не колебался ни мгновения.

– Почему? – удивился Хантер. – Сесиль словно роза. Какую еще жену тебе надобно? Если тебя так волнуют слухи, подумай, что о тебе болтают. Перемыть косточки брату короля – чего уж слаще! Ты сам подкидываешь повод обвалять тебя в грязи.

Брат напоминал ему монаха, с той лишь разницей, что не удалился от мира и не чурался ряда земных страстей. Но женщины… Их для Гейла не существовало. Хантер специально ввел должность королевской певицы, думал, красота в сочетании с искусством расшевелит брата. Бесполезно! Гейл не ездил в театр, игнорировал камерные придворные концерты. В итоге Хантер воспользовался тем, от чего отказался брат. В его постели перебывали все пять птичек. Четырех из них постигла незавидная участь. Одну поздно вечером сбил экипаж, другая подхватила чахотку, третья отравилась от неразделенной любви к одному аристократу, последнюю заколол душевнобольной поклонник. Разные причины и никакой связи. Ведь погибшим никаких анонимок не писали, с чего вдруг Гейл забеспокоился, разглядел какой-то заговор? Хотя в одном он прав. Люди мнительны и суеверны. Люди искусства – вдвойне. С каждым разом желающих занять вакантное место певицы становилось все меньше. Порой на смотр приходили откровенно неподходящие женщины. Таисия тоже не верх совершенства. Дурные манеры, отсутствие воспитания… Голос не самый сильный, хоть и приятный, зато как горяча в постели!

– Мне не нужна жена, – устало повторил Гейл.

– Брось! – отмахнулся Хантер и строго предупредил: – Узнаю, что ты принял обет, отправлю в самые дикие земли, чтобы выбить из головы дурь!

Гейл криво усмехнулся.

– Боюсь, мне и без всякого обета придется покинуть столицу. Агенты донесли, что один ребенок выжил.

– Какой ребенок? – недоуменно переспросил король.

– Дорианов, – озвучил Гейл запретную фамилию и укоризненно покачал головой. – Я предупреждал, не стоило этого делать!

Хантер метнул на него кинжальный взгляд. Гейл стойко выдержал его и продолжил отповедь:

– Все надлежало сделать по закону. Если бы ты…

– Я король! – вспыхнул Хантер. – Я и есть закон. С каких пор ты начал сочувствовать ведьмакам?

Он рывком поднялся с кресла. Захотелось что-то спалить, швырнуть в стену, чтобы выплеснуть злость… и заглушить страх.

Трое детей: сын и две дочери. Неужели кто-то пережил ту ночь? Невозможно! Семейство графа в полном составе предстало перед Всевышним. Даже если гвардейцы из личной королевской охраны кого-то упустили, он или она погибли бы в огне.

Ледяные щупальца страха опутали сердце.

Хантеру стало тяжело дышать, и он вновь опустился в кресло, плохо соображая, что делает, обхватил голову руками. «Гербовники подчищены, бояться нечего», – твердил он себе и не верил. Что, если отпрыск Гилмора Дориана представит доказательства того, что Авелоны много столетий правили не совсем законно? Хантер обыскал сейф графа, забрал бумаги из банка, но мертвый ведьмак мог перехитрить его. Не поэтому ли он так спокойно принял смерть? Ну конечно, Гилмор Дориан знал, что за него отомстят, умирал, убаюканный злорадством. Не стоило убивать его самому. Теперь Хантер понял, какую роковую ошибку совершил. Гейл прав, нужно было задействовать инквизицию, сделать все по закону. Не братом единым живы борцы с ведьмами, нашлись бы те, кто без лишних вопросов выполнит королевскую волю.

– Что там произошло? Что в действительности произошло, Хантер?

Голос Гейла вывел короля из состояния глубокой задумчивости. Он перевел на него расфокусированный взгляд. В глубине зрачков все еще плескался страх.

– Ничего такого, о чем бы ты не знал. – Хантер взял распоясавшиеся эмоции под контроль. – Найди его! Из-под земли достань!

– Не его, а ее, – поправил Гейл. – Речь о старшей дочери.

Поведение брата рождало море вопросов, но до поры он оставил их при себе.

«Всего лишь девчонка!» – попытался успокоить себя Хантер. Женщина точно ни на что претендовать не может.

– Ее так ее. Народ соскучился по развлечениям. Обвините девицу в падеже скота, смерти грудных младенцев и сожгите на главной площади городка… Где там она прячется, там и сожгите. Не нужно зря тащить ее в столицу.

– Ты уверен? – прищурился Гейл. – Если ее родители планировали…

– От них даже пепла не осталось, кого ты предлагаешь судить? – рассмеялся Хантер. – Доказать ее вину невозможно, только зря время потратим. Да и несолидно как-то: король испугался девчонки! Она наверняка даже инициацию не прошла.

Гейл спрятал улыбку в уголках губ. Несмотря на браваду, пару минут назад брат поступил именно так, как говорил, – испугался малышки Дориан. Да и сейчас она вызывала тревогу, подспудную, но все же. Брат прав, независимо от того, что случилось в замке Квик, она представляла опасность.

– Лично займусь, – пообещал Гейл. – Что-нибудь еще?

Хантер покачал головой.

– Разве только еще раз подумай над кандидатурой Сесиль Гентебергской. Лучше ее ты вряд ли найдешь.

– Подумаю, – без особого энтузиазма кивнул Гейл и, чиркнув каблуками охотничьих сапог, столь неуместных во дворце, удалился.

Убедившись, что брат не вернется, Хантер запер дверь изнутри. Не хватало еще, чтобы в самый неподходящий момент заглянул секретарь или прорвался через кордоны нетерпеливый посетитель или неуемный министр!

– Вздумалось ему тоже приставать ко мне с чепухой! – пробормотал король и, прислушавшись, опустился на корточки. – Если Гейла так беспокоит Таисия, шел бы сразу к Миштону. Подумаешь, письма! Есть бумажки пострашнее.

Хочешь устроить тайник, выбери самое неожиданное место.

Приподняв кресло, Хантер медленно, бесшумно опрокинул его на пол и отвинтил одну из ножек. Внутри оказалась полость, достаточно вместительная для того, чтобы спрятать свернутый трубочкой пергамент.

Вздрагивая от каждого шороха, король аккуратно расправил рассохшийся от времени документ. Все рука не поднималась его уничтожить, а стоило бы. С другой стороны…

– …а ежели откажется или будет уличен в грехе страшном, перейти трону к моему среднему сыну Олафу, – прочитал Хантер выведенные старинной вязью строки.

Придавив пергамент рукой, чтобы тот не скатался обратно в трубочку, он замер, задумался.

– Нет, дружок, полежи пока здесь! – Хантер подушечкой пальца погладил документ. – Ты как раз доказательство моей правоты. Разве Дорианы не отказались от всего, разве не выбрали богопротивное ремесло? Зачем таким артефакт? Только новое зло плодить. Нет, ты мой. – Взгляд его обратился к перстню с неограненным камнем. – Миром правят сильнейшие.

Самоцвет озарило легкое свечение. Полупрозрачный, едва различимый миниатюрный феникс струйкой оранжевого пламени взмыл к потолку, яркой вспышкой пронесся по кабинету и растаял в воздухе.

– Миром правят сильнейшие, – повторил Хантер и убрал пергамент обратно в тайник. – Девчонке не на что надеяться. Ее глупый отец полагал, будто семейные предания, кровь что-то значат. Ну и где он теперь?

Все будет хорошо. Он найдет ведьму и прикончит ее. Если понадобится, собственноручно. Пожалуй, так даже лучше: тайну первенца легендарного Анвара Великого требовалось похоронить раз и навсегда. Демонов ведьмак! Почему в свое время Анвар не сжег его, а всего лишь отправил в изгнание? Да еще позволил владеть артефактом, который пригодился бы правящей династии.

– Право, нашел из-за чего переживать! – Убедившись, что ножка держится крепко, Хантер присел в кресло. – Я выпутывался из передряг намного хуже этой.

И все же следовало навести справки. Может, и нет никакой малышки Дориан, а ею прикинулась какая-нибудь самозванка. Такое частенько случалось. Якобы чудом выжившие наследники надеялись поживиться частью имущества покойных родственников.

– Почему вдруг Гейл пристал ко мне со смертями и анонимками? – пробурчал король и мельком глянул на часы. – Во сне ему, что ли, одна из певиц явилась? Или откопал занятные факты? Наверняка откопал, но не пожелал делиться. В его духе!

Гейл частенько вел себя странно. Недаром инквизиторов сторонились: все они немного не от мира сего.

Хантер отпер дверь и вышел в приемную.

Болтавший с фрейлиной покойной королевы секретарь подскочил. Дама покраснела и присела в глубоком реверансе. Оба знали, что нарушили заведенный порядок, но Хантер не собирался их наказывать.

– Брат уже уехал?

– Сейчас выясню, ваше величество!

Секретарь резво потянулся к мутному хрустальному шару и активировал его, нажав пальцами нужные рычажки. Шар засветился, явив лицо дежурного офицера стражи. Пара минут, и по обратной цепочке королю доложили: Гейл все еще во дворце.

– Тогда позовите его!

– Будет исполнено! – хором ответили секретарь и дежурный офицер.

Последний неуверенно кашлянул и робко добавил:

– Прибыла тьесса Спенсер с компаньонкой. Прикажете впустить обеих или только тьессу?

Хантер нахмурился. Когда подданным надоест отвлекать его из-за всяких пустяков!

– Что за компаньонка? Какая, преисподняя, компаньонка?!

– Похожа на школьную учительницу, ваше величество.

Офицер пожалел о заданном вопросе. С другой стороны, он неукоснительно следовал инструкциям. Посторонних во дворец просто так не пускали. В любой другой ситуации офицер принял бы решение самостоятельно, но Таисия Спенсер числилась на особом положении. Распоряжения на ее счет отдавал только король.

– Пусть Таисия тащит с собой хоть целый оркестр, лишь бы пела сегодня!

Хантер с шумом хлопнул дверью.

Офицер с облегчением перевел дух и вытер испарину со лба.

– Ну вы учудили! – перед тем как отключить местную связь, пожурил его секретарь. – Удружили, нечего сказать!

На подносе лежали письма. Вот как теперь нести их его величеству? А нести надо, потому как одно от невесты, ее высочества принцессы Анны. Страшно представить, что король напишет в ответ после дурости офицера! Тут до разрыва помолвки и войны с Гентебергом недалеко. Рано, рано произвели того молодца в аспиранты[1]! Не обтесался еще, мудрости от старших товарищей не набрался.

– Ну так как, Мартин?

Воспользовавшись задумчивостью кавалера, фрейлина кокетливо положила руку ему на плечо. Секретарь недовольно сбросил ее:

– Не сейчас, Арабелла! Видишь, – он покосился на дверь королевского кабинета, – громы и молнии метает. Как герцог вернется, совсем худо станет.

– Думаете, – встревоженно понизила голос Арабелла, – нашли ведьмачье гнездо?

Секретарь промолчал. Он предпочитал не распространять слухов, ничего не комментировать. Длинный язык – верный путь к отставке.

– Наверняка, иначе зачем королю вдруг понадобился брат? – не унималась любопытная фрейлина.

– Мало ли? – пожал плечами секретарь и посоветовал: – Лучше не вникать в дела инквизиции.

Арабелла намек поняла, сменила тему, принялась пытать собеседника насчет Гейла.

– Скажите, Мартин, вы когда-нибудь видели его светлость без маски? Правда ли, что у него печать Темного на лице?

– Да вы с ума сошли?! – шикнул на нее побелевший секретарь и гулко сглотнул. Не приведи Всевышний, услышат! – Вы с таким трудом получили назначение в свиту принцессы Анны, хотите по глупости всего лишиться?

# Примечания

1

Младшее офицерское звание в ряде стран, соответствует старшине, мичману и т. п.