Александр Белявский
Врата в Истину. Мир Сфер

Пролог

И снова здесь…

Каждую ночь Данзан попадает в одно и то же место. Страх перед сном преследует его. Ужас вновь оказаться там, в кошмаре. Где звуки тянутся, будто густая смола, заставляя разум увязнуть в них. Они проходили сквозь маленького и беззащитного человека, оказавшегося наедине с самим собой.

«Что будет на этот раз?..» – Словно вспышка мысль пролетела через наёмника.

Его тело, ускоряясь, стало пробиваться через плотные чёрные облака. Краски сгущались, складываясь в первое воспоминание. Смерть. Эта старуха с косой всегда неумолимо преследовала каждого воина. Лишать ли будущего авантюристов или же тех, с кем они скрещивали мечи – костлявой было всё равно.

– Левый фланг, угол: разорвана правая голень – упор! – звучали приказы Данзана отряду, что слаженно перетекал в другую сторону. Наёмники начали давить на уязвимую зону вражеских воинов.

Сцена, в которую попал мужчина, часто ему встречалась во время кошмаров. Она напоминала Данзану, что такое сражение между людьми. Южанин уже давно не брал заказы на отлов бандитов, но его собственный разум не давал забыть, каково это: проливать кровь таких же, как ты.

Любой бой – это стратегия. Малая ли битва, да хоть целая кампания – все они работали по одному и тому же принципу: найди уязвимость в строю, надави, заставь противника отступить и выиграй с минимальными потерями.

Бугурт – редкое событие. Безумные удары копьями и короткими клинками, отсутствие дистанции и строя, месиво из человеческих тел – прерогатива сумасшедших, отчаянных, либо же очерки в дорогих романах для столичных вельмож. Каждая душа на счету. Раздели и убей – вот главное правило победы. Такова настоящая война.

– Хватить колоть в спины, трусы!.. – звонко проплыл рядом с Данзаном голос женоподобного изгнанника. Дворянина, выбравшего для себя кровавый и бесчестный путь – бремя бандита.

Мужчина не помнил его лица. Может, дело в том, что даже несмотря на бывший титул дворянина и возраст, воспринимался юноша как обычный разбойник. Маменькин сынок, почувствовавший вкус власти и сколотивший из тунеядцев отряд. Он бил в спины без колебаний. Но когда строй оборванцев дрогнул под ударом эспадона, мальчишка стушевался, орал, призывал к чести – будто та его волновала. Образы, воспоминания того дня сливались в бесформенную массу. Единственное, что неизменно оставалось в памяти мужчины каждый раз по пробуждению от кошмара – это странная татуировка на телах разбойников: скрученная птица и червяк вместо рта. Символ, срезанный с мертвецов вместе с кожей – он же и послужил отличным доказательством факта выполненного задания.

Схватив покрепче короткое копьё, южанин рванул к дворянину, готовясь закончить очередное наваждение. Может, оно даже будет единственным. Пусть и редко, но иногда мужчине везло: порой кошмары заканчивались через мгновения, и подобные ночи бывший солдат любил больше всего.

– Спасибо, любимый.

К сожалению, этот сон – не тот случай. Копьё, удерживаемое наёмником легко вошло в тело жертвы. Перед лицом мужчины возникла ненавистная картина. Та самая, которую южанин хотел забыть больше всего. Образ дворянина вмиг изменился на облик возлюбленной – женщины с огненно-рыжими волосами. Нежная улыбка и мягкий взгляд, тускнеющий с каждой секундой. Столь желанные когда-то пряди стали чернеть и опадать.

– Благодарю тебя… Ты сделал все, что мог.

«Хватит… Прошу…» – мелькнула мысль Данзана в ответ на слова умирающей.

Голова стала пульсировать, сознание трепыхалось от нарастающей боли. Женщина крепко схватила копьё крупными руками, облизнулась. Взгляд её голубых глаз стал прожигать и топить южанина. Тот буквально начал захлёбываться: мужчина почувствовал себя в окружении необъятного моря. Корд не мог даже вскинуть руки, чтобы всплыть. Взор его стала застилать белая пена. Густая, пришедшая словно с соленых водоёмов, она скрыла все образы внутри этого безумного кошмара.

«Ну, может, хоть это конец?» – Искорка надежды тепло отозвалась в его сердце.

Опустившись на самое дно, чувствуя спиной твёрдую опору, Данзан приготовился проснуться. Вязкая пелена постепенно исчезла – даже дышать стало проще. На секунду в глазах посветлело. Теплый, золотистый цветок расцвёл прямо перед лицом наёмника, раскрылся и показал пять лепестков. Милая звёздочка, в центре которой что-то росло. Приятно, ничего не скажешь. Редкость для ночных кошмаров.

Плод внутри цветка стремительно увеличивался. Мясистый и до боли знакомый. Словно ускоренные в сотни раз, лепестки иссушались, бледнели, приобретая серые тона. Зародыш же крепчал, развивался, толстел.

«Нет… Пожалуйста, только не снова!»

Внутри Данзана стала расти паника, а она сменилась густой яростью.

Плод рос, покрывался линиями, сегментами, а его цвет приобрёл сочный оранжевый оттенок.

Тыква.

– Кагрус?.. Кагрус! – прямо в ухо Данзана врезался отчаянный и хриплый мужской крик.

Злобный, полный страха, безысходности – это был его голос. Тыква перед взором наёмника покрылась проплешинами. Стебли, крепящие плод к жёстким травинкам, порозовели, будто длинная шея выпрямились. Пульсируя в разуме, стал появляться человеческий образ. Тыквенные соки, словно кровь, стекали вниз по полупрозрачным плечам фигуры. Сам плод раскалывался, превращался в бесформенную кашу.

«Ну началось. Спасибо, как же мне не хватало этих ощущений».

Бывший солдат знал, что сейчас произойдёт. Сценарий каждый раз отличался в деталях, но корень событий не менялся. Мощный поток, жаркий, как пламя, стал поднимать тело Данзана вверх. Всё запылало, докрасна раскалилось пространство, а в нос ударил мерзкий запах жжёной травы.

Крики затихли. Остались только плач и рыдание, эхом проносившиеся по иллюзорным стенам. Это были отголоски закалённых солдат – мужчин и женщин, прошедших через пекло. Столкновение с настоящим ужасом сломило разом каждого.

Порой степной корд спрашивал себя, почему он так зациклился на той битве. В сущности людей было забывать ужасы, через которые те прошли. Убирать их в дальний ящик памяти, заменять более приятными, близкими образами. Южанин же так не смог. Раз за разом он возвращался в миг, когда путь его перевернулся с ног на голову, превратился в безумие и постоянную беготню за тем, что познать не суждено. Как вообще можно понять существо, способное лишь одним желанием отобрать чью-то жизнь? Стрелу можно отразить щитом, от пламени укрыться. Меч парировать, копья избежать. Но от этого… Уйти от первозданной воли невозможно.

Монстры – не чудовища, не магические звери или мутанты. Твари способны влиять на саму реальность, воплотить худшие кошмары в жизнь. Сражаться с безумными детьми Бездны – глупость, однако каждые несколько лет бравым ребятам приходится сдерживать натиск одного такого создания, теряя почти весь состав. Ужас – это не то, чем можно достоверно описать ощущения, когда присутствуешь рядом с мясным и постоянно изменяющимся отродьем. Видя нечто схожее, ты ломаешься, будто меняешься вместе с ним. Данзан знает об этом не понаслышке, ведь наёмник смог выжить, присутствуя рядом с тварью на расстоянии нескольких метров. Чудо для выжившего, но напоминало оно, скорее, уродливое проклятье.

«Гх… К-командир…» – За последними словами затихли и все звуки.

Вокруг никого не осталось. Все мертвы. Красная пелена стала застилать округу, чувства помутились.. Главная трудность таких снов – неспособность отвернуться. Проходя через них сотни раз, как в первый, хочешь увести лицо, закрыть уши, забыться. И никак не можешь, ведь вынужден смотреть, слушать сиплые и рыдающие голоса, наблюдать за ускользающими жизнями подчиненных, чьи тела были разделены на две ровные половинки. Командир уже не вспомнит имён. Однако лица, жизни, слова и прошлое – всё это останется с ним навсегда. Призраки тех, кого он потерял.

И всё же мужчина не винил себя в их смерти. Данзан сокрушался только от того, что выжил тогда сам.

Глава 1 – Старые раны

1458 год по календарю Тора. 83 день шарха.

– Вот брода калёного… Где моё пиво?.. Я же тут, вроде, оставил. – Хриплый голос раздался из уст Данзана, лицо которого скривилось от навязчивого запаха сырого мяса.

Эта резкая и мерзкая дрянная вонь преследовала его всегда по пробуждению, а местами и в моменты стресса. Чувствуя непривычную прохладу в веках, южанин стал давить глаза огрубевшими пальцами. Больно.

Резные яркие ставни настолько плотно прилегали к оконной раме, что даже тусклый лучик проходил с трудом. Для Данзана, по обыкновению просыпающегося от ощущения нагретого лица, это казалось неприятным.

– А… Вот оно.

Схватив рукой кружку, стоящую неподалеку, южанин стал с жадностью глотать её содержимое, дабы хоть немного погасить застывший в ноздрях запах. Обжигающая ягодная настойка прошлась по горлу, словно наждачка, заставляя наёмника глухо закашляться.

«Чего?.. Я на ночь глядя решил себя угробить?»

Мужчина выпучил глаза, не ожидав, что возьмёт к похмелью перед сном не столового вина или слабой бражки, а крепкую настойку.

Он – Данзан, степной корд, рождённый к югу от тамрамских земель. Покинул Рыжие степи вскоре после смерти дорогого ему скакуна. Раталас стал для него кормящим домом, ведь королевство, находящееся в войне с Гавелоном уже не одно десятилетие, привлекало воинов со всех сторон. От безработицы командир наёмников не страдал, да и деньжата всегда водились.

«Покажусь таким перед Брунхи – убьёт… Может, побриться?»

Крепкий хват по обе стороны бадьи, от которого толстая древесина заскрипела. В кристально чистой воде отражалось заспанное лицо смугловатого мужика с густой неухоженной бородой и закрученными вниз усами, норовящими попасть прямо в рот. Широкие скулы, деформированный нос, походивший, скорее, на обрубок. Волос на голове не было вовсе – от них Данзан избавлялся исправно Местами Данзан больше походил на старого деда, хотя его возраст едва пересёк отметку тридцати пяти.

Впрочем, это степного корда мало волновало: те немногочисленные женщины, с которыми воин имел дело, подобному внимание не уделяли. Так что Данзан смажет бороду уксусом: может, разгладится, а если нет – нечего и думать. Именно с такими мыслями он, традиционно плюхнув ладонью по водной глади, направился к окну, распахивая ставни и впуская внутрь свет. Послышался гомон, шум, звуки топора. Ребятня вдалеке тыкает палками в труп дохлой собаки, местные мужики подготавливают кострище в честь празднества и встречи периода Равновесия. Виды, вызывающие редкое чувство теплоты и нежной ностальгии.

– Может, остаться здесь подольше? – прошептал Данзан, и улыбка на лице наёмника расцвела.

Однако почти сразу в нос ударил запах плоти.

Мужчина отрезвился, сразу вспомнил важный факт: у отряда задание. И пусть спешить не обязательно, но и затягивать не стоит.

Отойдя от кровати к тумбочке, Данзан принялся проверять свои вещи. Вещмешок цел, несмотря на то, что дурная псина хорошенько потрепала сумку прошлым днём. Следы зубов, потёртости, да и только – какое-то время ещё точно проживёт. Закинув сумку за спину, южанин подвязал её к рубахе и штанам, а затем как следует затянул пояс.

Яркий желтый кафтан требовал починки, однако Жигаг обещал заняться этим позже, когда купит все необходимое. Натянув его поверх, он стал искать шоссы. С ними у наёмника были особые отношения: будто по проклятью, тряпки нередко терялись. Дорогие шерстяные или совсем дешёвые суконные – со всеми была одна беда. Тремя месяцами ранее проблема столь остро проявила себя, что мужские чулки пришлось закупать прозапас. Он уже и на духов думал, и на собственную неряшливость. Неприятное беспокойство снова не найти их на месте не покидало Данзана.

«А вот и вы. Ну, слава Великим».

Благо одежда оказалась на месте.

– Хватит орать! Белены обожрались?! Ждите, кабану ещё нужно как следует разогреться!

Внизу же уже кричал довольный трактирщик, бодро отгоняя жаждущие рты. Те же так и норовили подойти к центру комнаты. Там готовили сочную мясную тушу. Костёр-печь прямо в центре главного зала – представление завораживающее. Мясные соки стекали по огромному телу, блестели. Кожа лопалась, жир тёк по ногам и прямо в огороженное кирпичами кострище. Иногда тело поливали вином и пивом, из-за чего языки пламени опасно вспыхивали.

Трактир «На железном зубке» славился интересной готовкой еды. Это удивило наёмника, ведь поначалу ему казалось, что заведение создавалось для уставших путников и проходящих мимо странников. Они обычно не остаются в подобных местах более дня. Нет смысла устраивать представление, если его никто н не оценит. Теперь же мнение мужчины поменялось. Судя по всему местный староста хочет привлечь как можно больше людей. То-то наёмников так тепло приняли.

Деревня, в которой заведение располагалось, была отдалённым местом у гор. Такие редко растут, но конкретно эта сумела чудом отгрызть себе право на разработку шахт, о чём южанин узнал совсем недавно. Развивалось поселение не по годам. Ещё смешные лет десять, и эту территорию можно будет назвать городом.

«Неплохое место трактирщик выбрал. Пройдоха. Знал, где будет строить дело. – Поправив по привычке рукав, Данзан кивнул сам себе, как будто подтверждая отмеченную деталь. – Вот он и выделывается, как может. Надо будет заскочить сюда ещё раз, если работы совсем не будет».

Спустившись в зал, командир заказал ячменно-грибное пиво с похлёбкой в хлебе, уселся недалеко от центра и стал слушать.

Взор аккуратно проходился по особо болтливым столам, концентрировался. Кто-то снова сетовал на возможное отсоединение Раталаса от Великого Божественного Адепта Тора, присоединение этого государства к нейтральным землям. Другие с рвением подобную возможность отрицали.

Наёмник принялся собирать слухи. Информация – ресурс иногда бесполезный, а местами неоценимый. Никогда не знаешь, что пригодится в будущем. Привычка улавливать всё полезное и интригующее слух если не спасала жизнь командиру наёмников, то точно её скрашивала.

Правда, одна вещь сейчас мешала Данзану сосредоточиться: его взгляд то и дело стремился в сторону сочных мясных ломтей.

Впрочем, ненадолго его отвлекло кабанье мясо. Словно сочащиеся интересными тайнами громкие разговоры привлекли внимание южанина. Данзан навострил уши.

– Вот, значится, так дело и обстоит, брат. На юге, у деревеньки близ той страшной крепости, мой друг ситный всё в руки-то свои побрал. Грэгом звать. Ребят построил, баб в хомут, а умерших за грань – в повозки и через горный перевал. Дело нехитрое: платит барон бешено. Трупы к рукам берет, как зверь голодный, – сказал безбородый мужчина, ухмыльнувшись.

Пара мужиков за соседним столиком, судя по одежде, были мельниками. Однако одеяния слишком претенциозные: богатые и открытые. Мельничий народ обычно старается себя не выдавать. Говорящий держал на поясе широкий кинжал в расшитых кожаных ножнах – не бедствовал, раз мог себе такое позволить.

– Правда? – воскликнул собеседник. Глаза его округлились, будто блюдца. – Какая жуть. Чего только на свете не сыщешь. Я не удивился, когда услышал, что на юге говно скупают – но вот трупы…

– Не тушуйся. Всё является товаром, и мы с тобой с этого хорошо сыграем. Главное – не задавать лишних вопросов. – Ухмылка на лице безбородого проявилась особенно пошло.

Мысленно командир наёмников выругался: очередные любители сорвать куш, пока горячо. Слышал он о таких дураках и видел вживую – их убьют, как станут бесполезны. Продажа трупов – дело богохульное, а, значит, опасное. Когда-то давно Данзану уже приходилось иметь дело с кантоном инквизиции. А те из них, что носили синие плащи, карали с особым усердием. Южанин больше не хотел к ним приближаться – в прошлом обжёгся так, что потерял жену.

– В любом случае, как бы наша жизнь не сложилась дальше, тост! За серебро, невиданное злато и тамрамских баб!

Раздался стук кружек, гогот, задорные разговоры, от которых тянуло сладким духом авантюры и приключений.

«Тьфу».

Покачав головой, Данзан принялся опустошать хлебную тарелку с невиданным усердием. Она была совсем безвкусной – по крайней мере не сырой. А может, у мужчины просто отбило вкус.

Откуда-то из глубины живота поднялась неприятная досада: у южанина ныне имелась цель, но приносила ли та счастье, что испытывают авантюристы от невиданного приключения?

Двери трактира громко распахнулись. Раздался топот сапог, и живое вытянутое красное лицо появилось в дверном проёме.

Наёмник развернулся. Брунхильда пришла раньше, чем он думал.

– Командир, если будешь долго жрать – заработаешь несварение!

Каким-то образом этой несносной девчонке удавалось перебить шум трактира – аведь наёмница ещё не перешла на крик.

Наглое выражение лица, упёртые в бока руки. Она отличалась от обычных баб – точнее было бы назвать её боевым братом.

– На рынке полно вещей интересных. Вставай!

Брунхильда, или Брунхи, – давняя сестра по оружию, прошедшая с Данзаном через десятки передряг. Её нельзя назвать заморской красавицей – впрочем, ценили девушку далеко не за миловидное личико. Брунхильда была вызывающей: широко колечная кольчуга на ярком расшитом кафтане, коричневая шляпа с длинными полями и голубиным пером, воткнутым куда-то в центр головного убора. А клёпаные и с металлическими вставками сапоги доходили чуть ли не до колен. Шоссы девушки отличались далеко не самым распространённым в этих краях сливовым оттенком. За спиной Брунхильды, на плече, висел молот с длинным древком – оружие было не простым, а с латунной гравировкой, издали напоминающей золото. Девушка прозвала своё оружие Гурди Младшим. Ширина плеч Брунхильды не могла сравниться с таковой у Данзана, однако в росте подруга сильно превосходила мужчину: метр девяносто, а то и все два. Чего уж: внутри могучей воительницы текла кровь северных браха.

– Ты сегодня необычно бодрая, подруга.

Покинув трактир и потянувшись, Данзан достал из сумки небольшой мешочек и бросил прямо в сторону девушки. Та ловко его поймала.

– Как и обещал. Если будет нужно ещё – достанем. И всё же не расходись в хотелках. Дабы раздавать жалованье направо и налево, нужно сначала его заработать. У нас, конечно, остались запасы, но Яков мне плешь проест, если будем транжирить…

– Скажи этому жадному шеллу следующее: он пойдёт в следующий бой на своем осле – и плевать, что боец из него никудышный. Как песни петь в караул и закупаться сомнительными тканями – так богоугодное дело. А мне подобрать вещичку вне жалования, тем более для переговоров, – всё. Вражда накликал!

Девушка расплылась в хитрой улыбке. Её глаза озорно прищурились.

Данзан знал, как Брунхильда ответственно относится к деньгам, так что эта, похожая на детскую забава, его не тревожила. В действительности подозревать её в расточительстве глупо. Девчонка редко когда покупает что-то по мелочной прихоти, за деньгами не гоняется и всегда рада помочь своим кошельком. Если Брунхи понадобилось что-то взять – пусть так и будет. К тому же возможность свободно тратить средства на хорошую одежду, не рискуя остаться без еды или снаряжения – благое время для отряда, повод для радости.

Рынок деревеньки действительно поражал. Начиная с того, что удивляло само его наличие – не все села могут таким похвастаться. Здесь было много товара: специи из рыжих степей, радширские грибы, сладости. Центральная часть рынка, где располагались объединения палаток и мастеров, полнилась различными инструментами, вышивкой, даже оружием. Цеховая структура здесь была проще, чем в городах, но столько вещей и простых людских ценностей красило глаз.

Интересно также, как здесь обозначались лавки и их принадлежность к конкретному рабочему роду. Если на севере Раталаса обычно красили низ деревянных поддонов в соответствующие рангу и роду деятельности цвета, то здесь лавки отличались формой, имели различные опознавательные знаки, рисунки.

– Тут даже скот продаётся, притом не самый дурной. Не удивлюсь, если увижу где-нибудь одного шестопала, – пусть и сухо, но с некоторым восхищением произнес Данзан, рассматривая округу.

– А как по мне, ничего не обычного, командир. Неужели вчерашняя драка пробудила в тебе сентиментальность?

Легонько толкнув брата по оружию в плечо кулаком, девушка взяла его за руку. С ускоренным темпом они направились к одной из торговых лавок, имеющей причудливую конусообразную форму навеса – это была лавка портного и мастера верхней одежды. Рубахи и кафтаны, жилеты и накидки – всё это, сложенное в ширину, своей красотой манило покупателей.

– Чем могу помочь, сальярди?

Продавцом же оказался никто иной, как старый аксакал. Смоляная кожа, белые витиеватые вены на лице и плотные костевидные отростки вместо волос. Говор протяжный, отдающий неестественной загадочностью и опытом десятков поколений. Они редкие гости, однако желанные многими светлыми умами за то, сколько знаний хранят в памяти. Аксакалы прослыли чудаками, сказителями, но реже торговцами.

Едва парочка подошла ближе к его лавке, купец выпрямился и стал с огромным интересом осматривать наёмников, торопливо, пусть и до странности пристально. Прошло несколько секунд, а у Данзана уже возникло чувство, словно он виден насквозь.

– М-м-м, я ищу тунику, которую будет не стыдно надеть на встречу со знатной особой. У вас просто прекрасный, даже манящий ассортимент. Подскажите и посоветуйте вещичку поприятнее и красивее. – Рукой Брунхильда оперлась о стойку, чуть наклонилась и подмигнула торговцу.

– Такая молодая, однако я ощущаю дымку амбиций, исходящих от тебя, дитя.

Проигнорировав тон собеседницы, взгляд жёлтых пустых глаз торговца устремился прямо на Брунхи.

– Будь осторожна: сила важна не больше способности меняться. Лишь гибкость поможет избежать трагедии.

Закончив фразу, аксакал заметил, что девушка впала в ступор. Он быстро изменился в лице, улыбнулся и продолжил с задорным голосом.

– Не беспокойся, я просто шучу, – сказал торговец и усмехнулся.

Будто пытаясь исправиться, торговец стал говорить более осторожно.

Аксакал приступил к показу ассортимента. Одна за другой стали сменяться туники: жёлтые, синие, с узорами и без, – были даже полностью белые. Перебрали почти всё, но лишь одна осталась нетронутой, сокрытая в корзинке позади аксакала. Наёмник заприметил её почти сразу, когда началась выборка. Торговец постоянно пытался убрать вещь поглубже, вытаскивал и перепрятывал, незаметно для девушки.

«Странно». – В разуме командира появилось лёгкое подозрение.

– А что за туника с голубым пошивом? Выглядит качественно. Под запрос моей напарницы подходит лучше, чем то, что ранее показывали. Если считаете, что у нас не хватит средств – так и скажите. Я гарантирую, мы пришли не с пустыми руками.

Подойдя ближе к прилавку, Данзан указал в сторону злополучной корзинки, кивнул, намекнув Брунхи глянуть туда же. Голос его приобрел строгие нотки, лицо чуть сморщилось.

– Ох… Увидели. Прошу прощения за мою невежливость, я не хотел оскорбить вас, господа. И всё же эта туника не продается так легко. Дело в чём… Мне её принесла невероятной красоты девушка, добродушная, прямо олицетворение невинного любопытства. Она отдала эту тунику мне даром, однако попросила передать её только людям с подобной девушке доброй душой. – Разведя аккуратно руками, аксакал неловко улыбнулся. – Если желаете, я готов отдать тунику лишь при условии, что честно ответите: больше в своей жизни вы совершили блага или греха?

Брунхильда почти сразу была готова выпалить тираду. Но стоило ей вновь встретиться со взглядом торговца, как девушка притихла. Уж слишком жутким казался добродушный купец.

«Пожалуй, лучше не лгать – воспримет хуже».

– Мы отнюдь не добряки, врать не стану. Мои руки по левый локоть в крови, пусть и по правый они в благодарностях за спасённые жизни. Тем не менее эта туника нам нужна.

Вытащив ещё один мешок с монетами из своей сумки, командир поставил тот прямо на стойку.

– Этой суммы хватит на ряд таких одёжек. Надеюсь, вам будет достаточно.

Данзан так и не понял, почему так сильно захотел взять подруге именно эту тунику. Наблюдая за тем, как напарница, довольная, рассматривает обновку, в мыслях закрадывалось сомнение: а не обманул ли их торговец? Заинтриговал, завысил цену и обвёл вокруг пальца.

Однако стоило Брунхильде и Данзану отойти подальше от торговой площади, как там, где идут сборы и подготовка к сожжению главного костра, началась казнь.

– Поднимай его, ну же!..

Слова тройки мужиков, решивших судить фигуру, подвешенную вниз головой на дереве, звучали особенно жестоко.

– Изгнанник…

Наблюдая за избитым телом существа, внешним видом напоминающим человека, Данзан почувствовал странный дискомфорт. Вытянутые уши создания, тонкие костяные пластины на щеках выдавали в нём мутанта, однако хуже было другое – отрезанная кисть говорила о том, что от бедняги отвернулись свои. Таких не щадили, они считались хуже животных. Неуправляемые и не имеющие право на существование.

Среди отряда был один такой – повар Тунумна. Ему сказали, чтобы он не приходил в деревню, но чужестранец слишком горел желанием наконец посетить хоть какое-то селение. Остаётся надеяться на его благоразумие – иначе быть беде.

– Оставь, – сказала Брунхильда. – Мы всё равно не сможем помочь, командир. Один изгнанник у нас уже есть в команде, со вторым остальные уже мириться не станут.

– Знаю. Я просто побоялся, что наш повар влезет в неприятности. Не бери в голову.

Перевеля взгляд с тела, Данзан повёл девушку к месту встречи остальных ребят. Наверняка они уже заждались.

Когда дело шло к периоду Равновесия, празднеству и украшениям в деревне уделялось особое внимание. На деревьях вырезали различные картины и образы. Входы в дом украшались шкурами животных. Старожилы отряда шли на главное вечернее представление – огромную резную фигуру, представляющую собой весы, на обеих чашах которых сжигались ценности как подношение природе и сущности Бога Единства. Отдельным важным элементом празднества была одежда. Для фестиваля шили таковую из волокон или листвы, а порой поступали проще: красили ткань в зелёные цвета. Одеваться растительных в одежду естественных для природы оттенков когда-то кроме этого периода запрещалось, хотя исключения имелись.

– Уже сказаль, не буду делать огромны гульфик с улыбчавой рожицей! У вас разумь есть, близняшки окаянны?!

«Жигаг кричит? Снова что-то учудили?» – подумал Данзан, услышав знакомый голос возле окраины леса.

Прошлым днём командир наёмников сказал группе доверенных ребят собраться в обозначенном месте, когда все дела будут завершены. Трое боевых братьев стояли рядом друг с другом и спорили. Один из них, бранящийся мужчина со странным говором – Жигаг. Ремесленник отряда, бледнолицый зобаданец. Пусть и худо, но умеет всё: и одежду подошьёт, и оружие починит. Как и многие из его народа, мужчина безмерно вспыльчив, а широкий непробиваемый лоб как бы намекал, что сколько с ним не спорь, он всегда будет стоять на своем.

– Чего ты скучный такой! Хватит вести себя как сухарь! – не унимался высокий парень крайне смазливой внешности.

Рой – лучший фехтовальщик отряда. Дуэлянт, каких поискать. Пока дело не касалось работы, парнишка был развязным и серьёзного поведения от него ждать не стоило.

К юноше присоединилась и сестра, которая лицом была как две капли воды похожа на брата.

– Вот-вот! Вечером праздник: гулять, пить, на сеновал прыгать! А ты держишься за какие-то глупые предрассудки, дурашка. Сделай этот гульфик! И мне тоже! Вот будет потеха, когда деревенские мужики станут головы ломать, почему на мне эта штуковина!

Тесса в свою очередь далеко от брата не отошла. Пусть и лучшей мечницей её назвать трудно, но в тандеме с братом девушка показывала себя смертоноснее шестопалов в брачный период: хорошая скорость, понимание боя и основ командной тактики. Сейчас же она отдыхала, развязная и лёгкая на подъем.

– Не выставляйте себя посмешищем. Всё закупили?

Подойдя ближе, Данзан бросил сумку к дереву, где лежали сложенными ряды мешков. Набитые под завязку и плотно затянутые бечёвкой, они едва не рвались.

Появился южанин для остальных внезапно. Впрочем, ребята к такому приучены. Тон и выражение лица близняшек сменилось моментально: из шутовского обрело более строгий вид.

– Да, командир. Всё, чтобы пережить два дня Равновесия.

Прямо из рукава Тесса вытащила небольшой кусок пергамента – карту. На ней схематически изображены ряды дорог, лесов, подписи и детали. На обратной же стороне корявым почерком располагались планы, списки предметов.

– Еда, инструменты, травы. Местных опросила: дорога должна быть чиста. Разбойничьего отродья, кажется, не предвидится.

– Я вот думаю: подобные подготовления явно излишне. Мало какие психи решат выйти на дорогу и грабить во время Тумана и Удушения. – Брат Тессы был настроен скептически. В его взгляде читалось недовольство.

– Мы сами рискуем, подставляясь под буйство богов. Могли бы обождать, это ведь не трудно. К чему хлопоты?

– Ты в отряде не для того, чтобы думать, гладковолосый! – Тут же подошла и Брунхильда, жуя яблоко. – Истязатели нам жопу порвут.

И таково мнение многих. Истязатели, Кровавые мясники, Лесные духи – у этих бандитов много имён. О них ходили разные слухи, однако достоверно известно только одно – никто не выживал, встретившись с ними вплотную. Убийцы изувечивали своих противников, нападая неожиданно. Один из очевидцев, находившийся вдали от места боя описывал происходящее следующим образом: «Тени… Волной эти чудовища набросились на отряд. Метались. Трудно было разглядеть хоть что-то в человеческой метели. Сначала крики, а затем кромешная тишина. Я спрятался, но когда пришел на место побоища… Они не оставили живого места ни на лошадях, ни на погибших».

Этой бесчеловечностью Истязатели многим напоминали монстров. И всё же Данзан не верил в это ни на йоту. Бандиты ли или чудовища – у них есть то, чего нет у созданий бездны. Ритм.

– О нет! Конечно, помрём все от неведомых духов лесов. – Стиснув зубы, Рой покачал головой и уселся прямо у дерева.

Командир наёмников нахмурился. Взор мужчины стал прожигать парнишку.

– Молчу-молчу. Просто не прельщает замерзнуть в один день, а во второй изжариться до хрустящей корочки.

– Не боись, и трусить ты не смей! Божества, благо, от любой беды укроют нас, детей его смиренных! – Звонкий и едва виляющий голос раздался со стороны.

Из глубин леса показался шатающийся северный браха – такой же лысый, как и Данзан.

Эха – бывший инквизитор, боевой брат, прошедший с Данзаном через многие передряги. Зелёный балахон и бронзовое кольцо на пальце – одежда инквизиторов и была тем редким исключением, касающимся зелёного цвета. В прошлом – младший послушник, едва не достигший звания Синих плащей, но ушедший в путешествия за свободой выбора личного пути. В отличие от своего друга, командира наёмников, борода у Эха знатная, ухоженная, доходящая до груди. Не сказать, чтобы этот вечный пьяница старше – скорее наоборот: лицо бывшего инквизитора выглядело молодо и свежо.

Когда все решившие посетить деревню были в сборе, подошло время поработать руками. Дело нехитрое: ручной труд всегда ценился и почитался в Раталасе, а у народа северных дродов считался вовсе благим и священным. Впрочем, были и те, кто правдами и неправдами хотел его избежать.

Все в сборе, мешки на руках. Отряд направился обратно в деревню.

Рой подошел ближе к Данзану, заговорил тише.

– Я договорился со старостой: если поможем чаши весов поставить, то нам ещё и парочку животинок в дар дадут, однако… Тут дело у меня.

Командир наёмников повернулся к парню и кивнул ему продолжать.

– Кажется, дочка старика на меня глаз положила. Если аккуратно этим воспользоваться, может выйдет тушку мясца за так получить. Даешь добро, а?

Данзан, услышав слова парнишки, скривился: снова Рой хочет от работы отлынивать. С одной стороны, юноша всегда знал своё место, не говоря о том, что он никогда не развлекался в ущерб отряду, – по крайней мере намеренно, – но с другой… Каждый раз новая авантюра, и далеко не всегда она заканчивалась хорошо.

– Пройдоха. Даю, но при двух условиях.

Вытащив из кармана кусок затвердевшего вяленого мясца, капитан запихнул его в рот и стал намеренно громко пережёвывать. Пара взоров товарищей обратилась на говорящих, что смутило парнишку.

– Каких именно?..

Юноша на секунду стушевался. Впрочем, тень облегчения всё же проявилась на лице Роя.

– Первое: придёшь ни с чем – копать землянки на привале будешь лично. А то мы сегодня пахать, а ты развлекаться. Второе: не забывай о главном правиле дворовой интеллигенции.

– Это которое «не врать, лишних надежд не давать, взамен что-то предоставлять»?.. – Почесав затылок, брат Тессы отвёл взгляд, на ходу посмотрел в сторону любопытствующих взоров остальных.

– Оно самое.

– Тогда замётано! – Сказал он с довольной ухмылкой и резво побежал в сторону деревни, обегая остальных. Парнишки словно след простыл.

«Дамский угодник».

Работа пошла полным ходом. Огромные и тяжёлые брусья, чаша из согнутых веток – вот что ждало работяг. Под палящим солнцем и блестящими макушками Данзана и Эха отряд выстраивал образ величественных весов. Конечно, они не сравнятся с таковыми в Адоруме – столице Раталаса, однако излишняя претенциозность работала только на знать.

Со стороны доносились игривое хихиканье сельских дев, тихонько обсуждающих чужаков, уткнувшись в платки. Пара местных парней, с жадностью глотая воду, наблюдала за Тессой и Брунхильдой: ненасытно, пусть и стараясь скрывать свои взгляды.

Казалось бы: маленькая работёнка, а двигались и работали «Покорители Ржавых Хронцев» не покладая рук: отточенные команды, ни минуты покоя и промедления. За одним движением тут же следовало другое, а натянутые, как пружина, мышцы ребят как бы намекали о серьёзности их отношения к труду.

Так прошло несколько часов. Дело близилось к вечеру. Празднество было не за горами. В меру уставшие, обливающие себя водой из глиняных кувшинов, наёмники собирались как следует отдохнуть. Но есть одна пословица: «Хороший праздник не может пройти без драки как до начала, так и по его завершению».

– Ещё недолюдь? Только одного повесили, дак второй приперся! Что ж вас сюда манит…

Местный мужик, подвыпивший медовухи, схватил за шкирку высокого гуманоида, отдалённо напоминающего человека. Лицо селянина сморщилось от неприятного запаха – на секунду он даже заткнул нос свободной рукой.

– Тебя тоже повесить?.. Пахнешь, как говно, а то и хуже. Рука не отрублена, но, наверное, сбежал от своих же.

Тунумна являлся негласным символом отряда «Покорителей Ржавых Кронцев». Не все, конечно, соглашались с этим высказыванием, но представить лагерь без чужеземца в поварском колпаке ныне не представлялось возможным. Он уроженец рыжих степей, как и Данзан. Вышел из энкидского племени рода неприкасаемых или, как сам говорил, Дуро-Тан. Подобные ему отличались ловкостью, крепким желудком, однако крайне специфическим, естественным для их тел запахом тухлых яиц. Мало того, что к кочевникам полулюдям и так относились с подозрениями, неприкасамых и вовсе презирали. Бедняги были редкими гостями в кланах своих же сородичей. В простых поселениях энкидов не найти вовсе. Тунумна – редкое исключение.

– Вы… убили беззащитного… – Тихий голос раздался от бедняги, удерживаемого цепкими ручищами селянина.

– Длинноухий! Может, мы тебе их отрежем, а? – Грузный мужичок схватил повара за острые упругие уши.

Энкид пытался сопротивляться, но хилое телосложение и тонкие жилистые руки не позволяли дать отпор.

– Убийцы… – Сдавленный голос вышел из узких уст. Тон был дрожащим и наивным. Когда-то именно он разжалобил командира наёмников пойти против офицера и помочь Тунумне. – Вы… убили Рэко-Тана. Даже не осмотрели его. Рука сородича обрублена не по обычаям. К тому же если и рубят, то палец!

– Да какая разница, Вражда тебя подери. Тьфу.

Отбросив энкида в сторону, местный пьяница поднял с земли палку. На лице селянина появилась ухмылка.

– Эй, ребята, у нас тут особенное чучело. Давайте по реке сплавим. Посмотрим, как барахтаться будет!

За громким возгласом тут же последовало внимание двух селян, глотающих пиво из бурдюков. Многие были уставшими, а запах Тунумны не располагал никого к сочувствию незнакомцу. С него содрали тонкий балахон, под которым скрывалась бледно-голубая кожа. Беднягу метали, как игрушку, его сумка улетела в сторону, а сам энкид закрыл глаза. Он привык к издевательствам и прекрасно понимал: сам виноват. Пошел в деревню, несмотря на запрет, но тягучее негодование и скорбь заставили бедолагу сжать челюсть и кулаки до предела. Мужчина хотел драться, однако, скорее всего, за этим последовала бы смерть. Лучше перетерпеть, чем лишиться шанса встретиться с потерянной супругой.

– Ну почему этот оболдуй не мог просто спокойно подождать в лагере?.. – простонала Брунхильда с недовольством. – А ну, разбежались по сторонам!

Последние слова девушки прозвучали подобно выстрелу пушки – громко и резко. Брунхильда сняла молот с плеча, но тут же была остановлена Данзаном.

– Справимся кулаками.

Командир размял пальцы, направляясь к ошарашенным селянам.

– А может, просто договоримся? – В голосе Тессы послышалась неуверенность.

Пусть девчонка и любила подраться, но она совершенно не желала лишаться из-за мелочной драки возможностей, которые им подготовили её брат и Брунхи – помощь селян в сборе отряда к иссушению точно не помешает.

– Сейчас не время молоть языком. Не поймут. Лучше сразу покажем, что Тунумна наш, а затем вытянем стряпуна обратно в лагерь. Вперёд!

За словами последовал длинный шаг Данзана в сторону перебранки. Ребята быстро перестроились.

Всё стремительно шло к драке.

Юго-западная часть деревни, в которой вспыхнул переполох, примыкала к длинному озеру, по краям которого располагались небольшие рыбацкие домики. Грунтовая дорога, пролегающая через всю деревню, шла поблизости. Селяне, тащившие со стороны леса древесину, могли наблюдать забавную картину.

– Ыгх… Да… отцепись!

Один из мужиков, вступивших в драку, топтался вокруг своей оси, раскручиваемый Тессой.

Бодрая девчушка взяла длинноволосого дуралея за волосы, прыгала вокруг и отвлекала, пока остальные разбирались с основной группой обидчиков.

– Двое на одного! Где ваши яйца!..

Не успел зачинщик закончить фразу, как напавшие на него Данзан и Эха двумя быстрыми ударами в живот и область виска отправили деревенского покорять сны.

Они постоянно двигались в стороны, ни секунды не останавливались. Ноги их переступали быстро, рывками, хаотично в общей динамике боя. Каким бы ни было сражение, прервать ритм, рождающийся в поединке, было ещё одной ступенькой к победе.

– Сосунки! – Гогоча, Брунхильда заломила селянина и прижала беднягу коленом в спину.

Капля пота скатилась ей прямо в глаз. Девушка зажмурилась и оттого сильнее придавила свою жертву. Снизу неё послышался болезненный стон.

– Эй… Подождите! Вы чё, мужики?! Это ж энкид, да ещё и вонючий – чего вы тварёныша покрываете?

Тем временем Тесса с подоспевшими напарниками вырубила волосатого, и последний оставшийся селянин стал стремительно отступать.

Собралась толпа. Если в обычной ситуации местные были бы всецело за своих сожителей, то сейчас слышались тихие смешки. Праздника без драки не бывает, да и наёмники помогли деревне – пусть порезвятся.

– Он наш! – рявкнул Данзан.

Едва не закашлявшись, командир подошёл к деревенскому, что трясся от страха. Наёмник нахмурился, едва замахнулся, пугая селянина. Тот в ужасе упал наземь, и южанин отступил. Взор Данзана упал на свой окровавленный кулак. Лоб зобаданца был крепким, и случись ударить сильнее – сломал бы себе костяшки.

Потихоньку толпа рассосалась. Тесса подхватила Тунумну и отправилась с ним к краю деревни.

Светило угасало, разводились костры.

Самая важная часть праздника в честь окончания шарха и встречи двухдневного периода Равновесия – это не только сожжение весов, но и танцы. Пестрящие зелёными одеждами, мужики да девы собирались возле горящих костров. Все горланили песни, веселились. В небо, заброшенная селянами поверх костра, поднималась потоком тепла и воздуха от гигантского пламени лиственная двухметровая плошка. Блюдце, что олицетворяло надежды селян, сгорало спустя минуты и опадало рядом с костром. Однако никто не гневался, не расстраивался. Наоборот: счастливые улыбки появлялись на их лицах. В этот раз блюдце продержалось дольше обычного

Данзан стоял на краю площади. Взор его был направлен на дверь одного из домов. На ней нарисована рожица, так мерзко напоминающая ему знакомый овощ. Тыква являлась неотъемлемой частью ритуалов конца шарха, когда жара медленно стихала, а бахчевые уже не засаживались.

– Скорее бы все закончилось… – С уст капитана сошёл еле слышимый другими шёпот.

Он скривился. Внутри поднялось напряжение. Руки требовали труда, будто само естество говорило, что отдыхать южанин будет в гробу. Мужчина не уверен, когда у него это началось. Ломка по работе.

В центре хоровода виднелось довольное лицо Эха, распевающего частушки. Фигура Тессы скрывалась за одним из дальних зданий, держа за руку какого-то селянина. Рой, скорее всего, развлекался в доме старосты. Но где была Брунхильда?

– Чего застыл, Данзан?

Неожиданно сбоку появилось лучезарное лицо сестры по оружию. Голос её звучал тихо, непривычно для командира. Девушка уселась на скамейку, обняла собеседника за плечо.

– Отдыхаю. Веселюсь, – не отводя взгляда от процессии произнес наёмник.

Языки пламени вдалеке вспыхивали убаюкивающе, но в то же время тяжесть и меланхолия минуты спокойствия угнетала.

– Я думал, ты присоединишься к празднеству.

– Ну а я думала, что ты составишь мне компанию. Неловко вышло. Поэтому поднимайся и пойдем танцевать. Давай-давай!

На мгновение взор Данзана остановился на лице Брунхильды. Крупная и мощная, одетая экстравагантно. От неё веяло странным теплом и ностальгией. Как будто точно такой же разговор поднимался ранее. Мужчина молчал. Черты лица девушки стали раздражённее.

– Ты до сих пор не простил меня за ночь, когда я отдавила тебе ноги? – Брунхи прищурилась, как следует потрепала товарища за плечо, словно пытаясь растормошить его. – Это было один раз, Данз, один! Я плохо танцую, но это всё ещё не повод лишать нас обоих заслуженного отдыха, верно?

Взгляд наёмника помутнел. Он почувствовал, как его желание присоединиться утопает в странной тревоге. Он уже однажды танцевал у костра с одной женщиной, и сейчас она мертва.

– Нет. Точнее, да.

Южанин отвязал бурдюк c ремня и прижался к горлышку.

– Через дней шесть нам придётся туго. Не хочу лишиться здравой способности двигаться. Не обессудь.

Ухмыльнувшись, мужик бросил бурдюк Брунхильде. Та поймала его резким движением руки и, запрокинув голову, опустошила сосуд.

Наступила пауза, затянувшаяся на минуты. Разговор был окончен, так что Данзан закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Брунхильда же вместо ответа вытащила из сумки свёрток и сунула его в подмышку Данзана. Фигура её направилась прямиком к площади.

– Нотик… Как давно мы не вспоминали это прозвище.

Развернув свёрток, он увидел там неказистый амулет птицы с широкими крыльями – нотик. Ещё один символ минувших дней.

Глава 1.5 – Одиннадцать лет назад. Военный лагерь на границе с Гавелоном

В глазах всё плыло, голова раскалывалась, а внутри лёгких ощущалась бесконечная сухость. Солдат, кряхтя и еле передвигая руками, поднялся на колени. Первая неделя за крепостью – и сразу в кошмар, подобный этому.

«Пить… пить… воды…»

Времени и сил думать, за что их бросили под Равновесие, не было. Солдата сейчас волновала лишь мучительная жажда, заполонившая все мысли.

Место, в котором он находился, было землянкой. Яма, наспех выкопанная им и его товарищем, стала могилой для последнего. Поодаль, к углу укрытия, чувствовался гнилой смрад. Нащупав отупевшими пальцами плотную ткань, солдат сорвал её. Внизу оказалась бочка, закопанная в землю по обруч. Солдат принялся усердно по ней колотить руками. Понимая, что ничего не выходит, он стал шариться по земле. Вскоре он нашёл оставленное рядом шило. Ударив им по бочке, тонкая крышка тут же продавилась внутрь, открывая доступ к дешёвой браге.

«Вот зачем…»

Окунувшись головой внутрь, солдат стал что есть мочи пить. Процеженная и сильно разбавленная бражка – остатки от производства пива и других напитков. Брага закупалась фортом как раз дней Равновесия. Вода при высоких температурах протухнет, а брага останется в порядке. Впрочем, идеальным решением она тоже не являлась, ведь пить её трудно.

Вчерашней ночью солдат едва не погиб. Все эти года, с самого рождения, он пережидал последние дни шарха в глубоких подвалах. Подобные можно найти в любой деревне, городе – достаточно добраться до постоялого двора. Заполненные заранее подготовленной жидкостью, едой, такие места спасали от холода «тумана» и испепеляющей жары «удушения». Настолько привычным оказалось прятаться в подобных местах, что попытка переждать Равновесие близь поверхности казалась безумной.

Но опасность представлял не только двухдневный промежуток между шархом и тешеном. По окончанию каждого из четырёх сезонов, мир ждали испытания. Таковые различались по длительности и назывались исступлением – слово, данное людьми для обозначения последствий и агонии мира, познавшего раскол Бога. До Алого Заката, тысячелетия назад принесшего хаос, мир не знал бед. Тем не менее после него, как итоги катастрофы, остались и такие короткие по длительности, но невероятно жуткие явления. Однако худшим являлось отнюдь не Равновесие, а Случайность и закономерность. Впрочем, это не умаляло тех жертв, которые приносило каждое исступление.

Солдат поднял голову, без сил лёг на землю у края бочки. Его взор упал в сторону лежанки брата по оружию. Еле заметная в темноте землянки фигура лежала неподвижно. Смрад, от него исходивший, не давал и надежды. Больше с ним выпить не удастся.

– По… чему… – Голос до сих пор не восстановился. Он звучал сипло и болезненно.

Поднявшись с земли, солдат направился к выходу, скрытому ширмой из веток и ткани. Но, не успев выйти из землянки, тут же получил по носу заграждением.

Отодвинув то, что защищало обитателей укрытия, у входа показался командир.

– М-м-м. Вроде живые, а пахнет-то почему… Вот Вражды отродья.

Глава гарнизона с суровым квадратным лицом и широким выступающим вперёд лбом, выдающим в нём зобаданца, смотрел на трясущееся тело солдата с укором и отвращением. По комнате расходился мерзкий запах гнили. Взор его пал на труп в дальней части комнаты. Рядом с ним лежала одинокая бутыль с тесьмой. Подобные подавали в трактирах.

– Дурачьё… Вы пили перед Равновесием?

Взгляд солдата неохотно покосился на мёртвого товарища. Действительно, последний выпил для храбрости, так как боялся оказаться в столь суровых условия трезвым.

– Идиоты… Выметайся!

Крепкая рука, пальцы которой напоминали грубые ветви деревьев, схватила солдата за шкирку и бросила его в сторону улицы. Снаружи солдата встретили горячий воздух и запах пригари.

Снаружи показался лагерь с кипящей пуще прежнего жизнью – настроения разве что поугасли. Мужики вытаскивали тела из землянок, уносили в центр лагеря, где бросали в подготовленную там заранее огромную яму. Впрочем, далеко не все были мрачными. Обитатели лагеря делились на тех, кто уже встречал иссушение в поле, и только что прошедших через Равновесие. Вид офицеров пусть и выражал суровость, однако в нём не было тени отчаяния, что отлично прослеживалась у рекрутов. Где-то вдали виднелся ревнитель, помогающий рекрутам. «Удивительное зрелище», – Так подумает каждый.

Солдат более уверенно поднялся с земли. Дрожь стала стихать, но слабость в теле не исчезнет ещё долгое время. Взор его пал на землянку позади. Наспех сделанное убежище теперь казалось ненадёжным со стороны пережитого двумя днями ранее события. Только сейчас стало понятно, на какие части землянки нужно обращать больше всего внимания. Перед «туманом» они с напарником гордо обсуждали, что одними из первых закончили укрытие – новички, в головах которых ещё не пропал энтузиазм. Впрочем, сейчас он испарился, как дымка. Равновесие убило наивность быстрее, чем суровые тренировки в форте.

– Все слушайте меня! – Командир рявкнул во всё горло.

Казалось голос мужика распространялся далеко за пределы лагеря и пронзал уши слушателей. Оттого офицера и прозвали «Гремящая кирка» – в честь одноимённых наёмников из тихих низин.

– Вижу, урок усвоен не был! Уже пятеро сдохли, накидавшись дешёвым крепким пойлом. – Широкая улыбка появилась на лице зобаданца. Он будто получал удовольствие от своих слов. – Слушайте внимательно! Все ваши привычки, все те ребяческие помои, которые вы в головах своих оставили, любая ошибка в поле заставит вас встретиться с самим Богом. Вы идиоты, а те, кто сдохли, и того хуже. Запомните: пить перед любым стыком сезонов смертельно опасно. Вы теперь это прочувствовали на себе. Все дни, когда, выпив, вы пережидали жар в постоялых дворах, прошли. Здесь иная жизнь, и мириться с ней придётся по её правилам.

Закончив говорить, командир засмеялся, вытащил бурдюк из ремня, дабы утолить жажду. По лицам присутствующих, офицеров и новичков, видно – все и так всё поняли. Одно дело услышать предупреждение в форте, другое – проснуться рядом с мёртвым товарищем, заблёванным и источающим трупный смрад.

Командир убрал бурдюк и направился к офицерам. Остальные послушно продолжили работу.

Солдат собирался уже пойти к бывшему укрытию, но его окликнул ревнитель, внезапно появившийся возле землянки. Серый балахон, отсутствие плаща, льняные ленты на руках и ногах. Лицо ревнителя скрывала маска с тонкими прорезями.

«А из церкви ли он?» – мелькнуло в его мыслях.

– Прошу прощения, кьюренси! – Странный акцент, дрожащие тона в голосе. Слова будто скакали, не имея стабильного ударного звука.

«Что за тип?..» – Солдат окончательно перевёл взор на фигуру.

Та уже была в нескольких метрах, остановилась, сделав нехарактерный ни аристократии, ни городскому люду поклон – слишком грубый, резкий, без уточняющих жестов, что показали бы его принадлежность к какому-либо сословию. Ревнителем незнакомец точно не являлся – у них другие привычки.

– Я Фрюю. Нахожусь в лагере по поручению господина. Не разрешите помочь вам? – Пальцы незнакомца плавно двигались, напоминая ход волн реки.

– Э… А при чём тут я и этот господин? – Солдат непонимающе уставился на собеседника.

Он простой рекрут. Личность, стоящая перед ним, выглядела необычно и, скорее всего, принадлежала сословию, до которого не дотянуться простому человеку.

– Связь между вами и им косвенная. Хотел бы поговорить о лагере. Не бойтесь, вы просто ближе, вот к вам и обратился. К тому же я опросил многих ваших собратьев.

– Хорошо. – Решив не спорить, солдат кивнул.

Внутри него сыграло беспокойство, но промедление опасно. Чем сильнее гниёт бывший товарищ, тем рискованнее труп вытаскивать.

Вместе с незнакомцем он вошёл обратно в душную землянку. Сознание затуманилось, солдат едва не упал на колени, однако таинственная фигура его в тот же миг подхватила.

– Осторожнее! – Воскликнул Фрюю.

Слабые и толстые руки, поверхность которых оказалась болезненно острой для солдата, подтянули его вверх. По ощущениям, под одеждой незнакомца, была кольчуга или пришивная чешуя. Либо у не-ревнителя броня, либо…

– Войвр? – Фраза сошла с уст мгновенно и неконтролируемо. Солдат даже сам удивился своей реакции.

– Верно.

Войвры редко появлялись в Раталасе. Земноводные прибрежные создания. Легенды. Незаменимый союзник, когда дело касается морских путешествий. Именно благодаря кланам существ, голова которых напоминала осьминога, существовали торговые морские маршруты. Монстры, именуемые русалками, являлись естественными врагами кланов войвров, отчего те за целые годы противостояния научились с ними сражаться. Помогали они в этом и людям.

– Почему вы тут? После Равновесия? – Солдат оторопел.

Его понимание войвров не сходилось с нахождением их представителя под палящим солнцем и в духоте. Эти создания любили воду, так…

– Почему я нахожусь в месте, которое иссушает моё тело? – Скачущий тон голоса жителя залива прозвучал шутливо.

– Да.

Схватив за ноги мёртвого товарища, солдат вместе с морским собеседником принялся вытаскивать его наружу. Тело будто полегчало, сильно потеряло в весе. Когда в последний раз он тащил друга после пьянки, тот чувствовался тяжелее на несколько гирь.

– О, никаких заметных сложностей, уверяю. Под щекой у меня океанская губка, а тело хорошо увлажнено жиром. Впрочем, каюсь, долго так прожить не выйдет, и часто повторять подобный опыт никому не советую. Мне просто очень хотелось почувствовать Равновесие. Для меня, странника клана Фрюю-С-Вьет, это важно.

Сделав спиралевидный жест обеими кистями рук, войвр поднял одно из щупалец головы прямо из балахона. Только сейчас солдат стал замечать неестественную тонкость его пальцев и длину рук.

– К тому же в форте меня ждёт богатая баня, которую вы, увы, получить не сможете. Хе-хе… А теперь моя очередь. Спрошу то же, что и других: почему вы идёте на смерть? – Тон иноземца резко поменялся: стал более сиплым, резким.

Не может существо, живущее в морях и заливах, быть схоже мышлением с простым рекрутом. Данный факт солдат стал осознавать только сейчас. Не часто видишь существо, которое отличается от тебя на порядок всем. Страшно представить, какой ход мыслей имеют жители глубин из-за постоянной борьбы и страха.

– Что?.. Я солдат. Это мой долг – рисковать ради господина.

Наступила минута молчания. С лёгкостью вытащив тело, пара потащила его прямиком к трупной яме и сбросила вниз. Лишь сейчас, когда острые лучи светила касались их особенно сильно, солдат увидел кое-что жуткое. Под маской странного собеседника, в разрезах под глаза, был не простой человеческий зрачок, а сетчатая, похожая на губку структура. Глаза войвра постоянно изгибались и сжимались, как отдельный организм. Нельзя точно предположить, куда он сейчас смотрит.

– Рисковать – не умирать. Почему вы выбрали именно аристократа дома Дороден? Мы, конечно, сейчас у западной границы по просьбе знати из Адорума. Тут безопасно. И всё же не могу взять в толк: зачем выбирать Дом, предназначение которого – исследовать Бездну? Рано или поздно вы отправитесь к крепости у перевала Конец и Начало, разве я не прав?

– Какие глупости. – Выражение лица солдата помрачнело и ожесточилось. – А кто сказал, что на границе с Гавелоном безопасно? У нас с ними война уже сотню лет. Думаете, просто так появилась традиция Празднества Великих Битв? Благодаря ней снижаются потери. К тому же умереть можно везде. – Выждав небольшую паузу, он вытер пот со лба и подошёл ещё ближе к войвру. – А выбрал меня сам граф, на фестивале борцов в Ватахе. Прошу не задавать вопросов, которые могут попрать его честь.

– Хм…

Постоянно изгибающиеся глаза войвра остановились. Два странных отростка в их центре, похожие на червей, стремительно удлинились, пока не вышли за пределы маски. Они почти коснулись лица солдата, но тот в ужасе отступил назад.

– Я не учёл того, что мои слова оскорбят вашего господина. Видимо, поэтому почти у всех воинов одна и та же реакция. Примите мои извинения, ничего подобного я увы не имел ввиду. Мне только предстоит познать ваш народ.

Разговор странного морского создания и солдата продолжился недолго. Уже вскоре оба вернулись к своим делам, ведь командир этого лагеря не дремал. Продлись беседа дольше – кто-то точно получил бы выговор.

Время шло, работа спорилась. Когда с телами бедняг, не сумевшими пережить прошлую ночь, было покончено, к главной стоянке стали подвозить телеги, запряжённые мулами и набитые снаряжением.

– Ну что, все в добром здравии?

Оглядев уставших рекрутов, командующий лагерем ухмыльнулся. Уставшие и смиренные – именно такой вид новичков радовал мужчину больше всего. Спесь и мечты, хранимые даже после отбора, прошедшего в крепости, здесь пропадали. Для того и нужно испытание Равновесием.

– Вижу, вы готовы. Прекрасно. А теперь слушайте дальнейшие распоряжения!..

Командир стал серьёзнее. Речь шла не просто о ночевке. На границе с Гавелоном должна появится небольшая армия врага. Задача их лагеря – её сдержать. На лицах большинства был читаем вопрос: «Как мы, без опыта и нормального отдыха сдержим подготовленное войско, превосходящее нас числом?». Однако никто не решился его задать вслух. Впрочем…

– Я знаю, о чём вы думаете! Но нет, вас вывели не как скот на убой. Нам не нужны лишние потери среди тех, кто смог остаться на ногах. В этом лагере вы лишь помощники и поддержка…

Пока командир говорил, в поле зрения солдата промелькнула фигура в серых одеждах, направившаяся к офицерской братии лагеря.

«Что он тут делает?»

Тем не менее никто больше не обратил на подобное внимание.

– … И всю солдатскую волю за вас проявит наш очень важный гость, согласившийся показать на практике силу чудотворцев.

Ладонью командующий показал на Фрюю, что вышел в центр лагеря, и взгляды десятков рекрутов были обращены именно в его сторону.

– Представляться не стану. Хотел бы сразу перейти к делу, друзья.

Войвр осторожно поднял капюшон и снял повязки, показывая всем свою внешность. Судя по возгласам и удивлению солдат, далеко не все поняли во время раннего с ним разговора, кем на самом деле был странный незнакомец.

– Как и сказал мой наземный друг, я чудотворец. Не удивляйтесь: даже несмотря на то, что среди наземников ходит молва об отсутствии даров у нашего брата, это лишь слухи.

Подобно смерчу, пыль под ногами Фрюю стала вихриться. Из его правой руки вышло тусклое и пульсирующее сияние коричневого оттенка: оно растягивалось, шло прямо к стопам и там же рассеивалось. Магия. Ведомые незримой силой частички грязи стали обматывать рукав чудотворца, уплотняться и встраиваться в еле заметные поры, сегменты и выемки формируемой земляной перчатки. Когда всё было готово, твёрдый и тяжёлый рукав, будто глиняный гипс, удерживал руку войвра. Через мгновения он раскололся и опал, напоминая разбитый глиняный кувшин. Процесс занял доли секунды, и далеко не каждый понял, что именно произошло.

– Но как вам эти навыки помогут сокрушить войско?.. – Рекрут с длинным шрамом на лице нахмурился. Парня не впечатлило увиденное зрелище.

Среди других новобранцев стал доноситься недоверчивый шёпот.

– О, среди вас есть мыслители. – Подобная осминожьей, голова войвра в районе рта сильно растянулась, напоминая ухмылку. – Показанный трюк, на вид простой и мелочный, в разы сложнее, чем поднять целую бурю. Управление твердыней, основной мира – землёй, требует достаточной сноровки. Однако, что ещё сложнее – метаморфозы.

Вновь рука Войвра вспыхнула светом, с земли поднялся кусок уплотнённой пыли, напоминающей глину. Поначалу тот рассыпался прямо в воздухе, теряя фрагменты, размер и массу. Затем же разрушение прекратилось, и стремительно материал стал менять свой цвет. С грязно-коричневого приобрёл более серые оттенки, стал прозрачнее. После структура материала уплотнялась на глазах, теперь напоминая блестящий металл, и рекруты разинули рты от удивления. А в конце фрагмент очистился окончательно, представляя собою стекловидное вещество белого цвета. Рекруты тут же стали шептаться.

«Он превратил пыль в металл?.. Что за жуть», – послышался чей-то растерянный голос среди новобранцев.

– И… Насколько это… чудотворно? – Новичок, относившийся ранее к жителю океана скептически, почесал макушку.

Он точно был сбит с толку способностями Фрюю.

– Настолько, что аналогом представленного мною процесса будет пылевая буря. – Щупальца на лице Войвра стали двигаться задорно, будто пританцовывая, а в голосе его послышались нотки гордости.

Впрочем, солдат ощутил во взгляде жителя морей странное пренебрежение. Он разговаривал с ними будто с детьми. Минерал в руке Фрюю стал быстро вращаться, подниматься в воздух, и в следующую секунду молниеносно влетел в дерево неподалеку. Раздался громкий треск, дерево разлетелось на куски.

– И это только самое малое, что я могу. Больше увидите скоро. А если среди вас окажется талантливый юноша, то пусть скажет – с удовольствием возьму его в ученики или проведу с ним магический спарринг. На этом всё.

После этих слов, войвр направился обратно к офицерам.

Какое-то время среди юнцов шли обсуждения увиденного, но командир быстро разогнал новобранцев: раздал указания и отправил трудиться, разгребать повозки. Солдат отчётливо понимал – его пренебрежительное отношение к войвру ранее могло стоить головы. Если океанский настолько хорош, как рассказывает, то способности водяного находятся на уровне войска целого феода или небольшого королевства. Что такая важная личность делает в этом захолустье он даже не решался представить. Вместе с остальными солдат начал переносить ящики и оружие. Пот уже не тёк градом, как раньше, сухая кожа неприятно пощипывала. Вытащив из мешочка, привязанного к внутренней части рубахи, небольшое ожерелье, солдат расплылся в улыбке. Быть может уже совсем скоро удастся встретиться с Ребеккой. Ожидание момента придавало сил.

– Эх… Когда я был в отряде наёмников, было проще. Мы с братками ходили да всяких беглецов выслеживали, караваны сопровождали. Тут и деньгу отдавать проще с части заработанного, ведь лишаешься не огромной суммы, а лишь небольшой части. – Потрёпанный худощавый рекрут, явно хитрый шелл, понурил голову. – С одной стороны, здесь платят золотыми торами после службы, но с другой – отпахивать с пяток годков, а местами и все десять…

После службы солдаты в гарнизонах и войске феодала получали награду в виде серебряных или золотых монет. Как правило, не отслужив весь срок, вознаграждения было не видать. Всё, что ждало воина до сего момента – еда, минимальное жалование и снаряжение, намеренная порча которого зачастую снижала конечную выплату. Плата золотом считалась самой престижной. Одна такая монета могла позволить купить пяток голов скота. Учитывая, что за хорошую службу даже будучи простым воякой давали до трёх монет, воин мог обеспечить себя на всю дальнейшую жизнь.

– Ну ты и загнул, малец. Наёмничьего люда всегда пруд пруди. Да плевать на их жизни даже сердобольной девице: мрут, как мухи. Есть и есть. – Его собеседник, таща с рекрутом крупный ящик, покачал головой и усмехнулся. – Так что радуйся. До нас дело имеется. Жрать, снаряжать, обучать – всё это стоит хороших деньжат. Малые братии никогда высоко не поднимутся. Подобным только выживать, да и то – с большим риском помереть от лихой заточки.

Пусть авантюристы и были распространены в Раталасе, но уважение к этой прослойке общества ждать не стоило. В основном ценились наёмные кампании, подготовленные армии, требующие лишь денежные выплаты по выполнению работы. Маленькие группы и объединения привлекали больше неприятного внимания со стороны гарнизона. Именно с ними чаще всего возникали конфликты и неурядицы, да и пользы от десятка человек немного. К тому же редкие военные братии могли достичь того уровня, дабы получать заказы от знатных вельмож. Оттого и слава за авантюристами, не прикрепленными к наёмным кампаниям, шла грязная. Чаще их просто представляли бандитами.

Слушая внимательно разговор, солдат нахмурился.

«Пошёл бы братию собирать я? Точно нет, никогда в наёмники не пойду. Жизнь скота какая-то».

Взгляд его пал в сторону горизонта, но вдруг издали послышался звук горна… Протяжный и исполненный скорбью. Кажется, беда пришла раньше, чем её ждали.

Глава 2 – Дыхание бога

Очередное утро. Запах сырого мяса, вызывающий рвотные позывы. Тяжесть в голове, словно после серьёзной пьянки.

– Просыпайся давай.

Чьи-то сильные руки стали толкать мужчину в плечо, а голос неизвестного подозрительно напоминал Брунхильды— такой же грубоватый и дерзкий.

– Не пил ведь вчера – так чего ведёшь себя, как сваренный труп? Равновесие даже наступить не успело.

Данзан с трудом открыл глаза, но тут же прищурился из-за яркого света. Шатёр был открыт. Над южанином возвышалась фигура подруги и, судя по силуэту, одежды на ней было не больше, чем скромности в характере.

– Почему так рано?..

Облизнувшись от мерзкого привкуса желчи во рту, капитан уселся. Рука его ушла под ногу и вытащила нож в чехле, который неприятно давил на голень.

– Ты выглядишь так, словно что-то случилось.

Внимание мужчины привлёк странный вид девушки: слегка согнутая, неровная поза. Кисти напряжены, на губе еле заметный след, кровоподтек. Напарница будто бы хорошенько её прикусила или с кем-то подралась.

– Случилось-случилось, но об этом потом. Давай сначала помогу…

Не успел наёмник возразить, как его тут же подхватили за плечо.

Брунхильда одним движением поставила южанина на ноги, да так резко, что дабы колени не согнулись сами собой, ему пришлось как следует обхватить свою подругу.

– Гх… Ты обещала так не делать, Вражда тебя прокляни, – рыкнув с раздражением и оттенком боли, Данзан вцепился ногтями в её плечо, но быстро пришёл в себя.

– Да ладно тебе, я ж легонько и любя! – Загоготав, Брунхильда любезно отпустила Данзана.

Сохранив равновесие и привыкнув к стоячему положению, южанин провёл ладонью по подбородку. Этот жест, означающий смирение, был частым для мужчины. Но вместо привычных неухоженных зарослей командир ощутил раздражающую гладкость.

«Никак не примирюсь с этой пустотой. – Смотря в наглый взор напарницы, южанин скривился, а его пальцы различали лишь тоскливую колкость. – Она стала больно вольной за последние месяцы… Приструнить, что ли».

Лицо командира наёмников гладко выбрито, и приспособиться к ощущению, когда ничего не лезет тебе в рот, было нелегко. До сих пор Данзан с содроганием вспоминал тот трагичный момент, когда, воспользовавшись его минутной слабостью в лежбище, Брунхильда бессовестно срезала всё. Такой ловкий рез, тренированный…

– Тебе нужно не воевать, а идти в цирюльники. Инструментики с Яковом подобрала? – На лице вояки появилась язвительная ухмылка.

– Хватит мне об этом постоянно напоминать. В бороде, так-то, заводятся вши, а они, как известно, переносят миазмы и болезни. Я тебя спасла!

Невинная улыбка расцвела на лице Брунхильде, и она поспешила сама сесть на соломенное лежбище.

– Тогда давай тебя налысо побреем. В волосах вши тоже водятся.

Рука наёмника потянулась к ножу, но девушка быстрее успела его перехватить. Как будто заранее знала, куда пойдёт разговор.

Спустя мгновения оба разразились смехом. Усевшись обратно, Данзан покрепче обхватил подругу. Мерзкий запах сырого мяса отступил.

– Так что случилось? – Командир нахмурился, стал серьёзнее. – Опять проблемы с паснушками или…

– Нет, не с ними. Несколько рекрутов-идиотов нарушили какой-то приказ. Близнецы их за это чуть на месте не казнили, а теперь до изнеможения всю братию безмозглую гоняют. – В голосе девушки послышались жёсткие нотки.

– Чтоб их болотная плетелица высекла. Если эти дурни вусмерть устанут к Равновесию, то…

– Штабелями полягут, ага. Мы это уже проходили. Разберись уж, это по твоей части.

Брунхильда помогла Данзану одеться. Её присутствие было как нельзя кстати: шоссы наёмника девушка находила, как заправский сыщик. Если они, конечно, не терялись с концами. И такое порой бывало.

Снаружи первым делом Данзана встретило лазурное небо. Нежное, покрытое густыми бархатными облаками. Те неторопливо плыли по небосводу, и лишь одно из них сильно выделялось: оранжевая неправильная тёмная туча, быстро мчащаяся впереди всех, словно стараясь выйти из окружения своих братьев. Это было очень редкое явление, предвестник скорого радостного визга городской аристократии. Раз в году в случайном месте с небес опадал латунный хлопок или, как его ещё называли в народе, ржавый хронец. Субстанция, по словам ревнителей, даруемая самим Единством. Впрочем, интерпретаций и объяснений его появления было множество. Суть же одна – сбор этого редкого материала мог обогатить любого, ведь именно из него шились самые дорогие наряды.

– Уже скоро…

Внутри Данзана застыло чувство неприятного ожидания.

Бледно-жёлтое светило на небе застыло. Оно не двигалось и слегка пульсировало, знаменуя быстрое наступление Равновесия. Через какие-то несколько дней отряду снова придётся столкнуться с маленькой катастрофой, а значит, землянки делать придётся в скорости. К тому же близится начало самого спокойного сезона. После исступления температура начнёт выравниваться, знаменуя самый благоприятный для крестьян период – тешен. И, словно чувствуя надвигающуюся угрозу, птицы целыми стаями огибали горы и улетали в сторону. Именно их заметил мужчина, подняв голову.

Степная трава плотным высоким ковром устилала каштановую землю. Она была ярко-зелёной, с редкими белыми проблесками тамрамского пустотника. Её трепало в разные стороны: восходящий ветер клонил полотно к горам, и затем потоки спускались, возвращая травинки в начальное положение. Впрочем, не одной травой степь тамрамская едина. Издали, на западе от лагеря, виднелись большие кусты и редкие деревья. В отличие от земляного покрова, они были большие, величественные: высокие кроны берёз плакальщиц красиво свисали, разветвлялись десятками ветвей. Листья её были пламенно-жёлтыми, покрытыми особым пигментом, который поможет дереву перенести сильные перепады температур.

На секунду, огибая шатёр и направляясь в сторону площадки для тренировок, Данзан увидел в траве чью-то пушистую мясистую задницу и вздрогнул.

«Неужто паснушка?..»

Наёмник с подозрением и опаской пригляделся. Нередко эти загадочные маленькие животные перебегают из рыжих степей на север, принося неудачу. Тем не менее его опасения не оправдались. Зверёк поднял голову.

«Нет. Хорёк».

Тренировочная площадка находилась по правую сторону от шатра, принадлежавшего Данзану и являющегося центром стоянки. Можно было даже с уверенностью сказать, что огороженная палками и верёвкой земля была вне лагеря.

– Ещё! Я не вижу отдачи, сопляки! Что, думаете, можете сачковать?

Тэсса стояла с мечом в руках. Озлобленное лицо девушки выдавало в ней не легкомысленную мечницу, а кровожадную бестию, вот-вот готовую сорваться. Рой находился неподалёку. Пусть он и не гневался так открыто, но его пристальный взгляд следил за каждым движением дюжины новобранцев.

Юнцы от шестнадцати до двадцати лет упорно копали яму. Вид разрытой земли удивил Данзана, ведь рекруты должны были тренироваться бою, а не перекапывать площадку.

«Неужели близнецы…»

– Стоять. Прекратили могильную яму рыть. – Тяжёлый голос командира остановил рекрутов во мгновение. Встав между близнецами, наёмник тут же продолжил: – Что происходит? Близнецы, кто нарушил приказ?

– Эти трое!.. – начала Тесса, но брат прервал свою взбаламученную и озлобленную сестру, продолжив сам:

– Трое в центре построения выпили, несмотря на запрет.

Рой указал в сторону рекрутов, которые копали впереди всех, буквально находясь в центре ямы.

– Собирались тренироваться пьяными и думали, что никто не увидит.

– Д-да ничего такого, мы по о-одному кувшинчику, и то разбавленного! – Один из новичков, самый высокий, попытался оправдаться.

Лицо Данзана будто посерело. Кулаки сжались сами собой, напряглись до предела, а взгляд, если бы мог, прожёг бы всех виновников насквозь.

– Ко мне. Все трое.

– Н-но…

Несмотря на явное нежелание юнцов идти к своему командиру, у них не было выбора. Стоящие по бокам от главы близнецы с мечами наперевес как бы намекали: «Убьём, если не подчинитесь».

– Дайте нам объясниться!

– Объяснитесь после.

В следующую же секунду как один из мальцов приблизился к Данзану на расстояние полутора метров, командир сделал резкий шаг вперед: мышцы на его правой руке натянулись, как пружины. Рука зашла сбоку и мощно, грубо впилась прямо в живот бедняги. Тот согнулся в три погибели, глаза были готовы выпрыгнуть из орбит, а лицо мальчишки стало красным, как кровь Вражды. Он тут же упал на колени, и всё, что могло быть в его животе, вышло без лишних просьб.

Остальных виновников командир наёмников щадить тоже не стал. Рывок за рывком, и одного удара его железного кулака хватило, чтобы бедняг вырвало.

– Скажете Тунумне сделать его любимый отвар. Пусть проблюются получше, а затем воды похлебают. Остальные, слушайте сюда. – Протерев кулаки, командир громко щёлкнул пальцами. – Пить в Равновесие нельзя, ибо сдохнете. Близнецы эту яму вырыли, ибо такова добрая традиция для новичков. Каждый, кто дохнет, отправляется в яму и следом её поджигают. Горит, кстати, хорошо. – На лице Данзана появилась ехидная ухмылка. – А потом мы полдня слушаем рыдания сопляков по сгинувшим.

Рукой наёмник махнул рекрутам расходиться и отдохнуть, ибо вскоре придётся снова работать. Два раза повторять им не нужно было. Близнецы, конечно, довольны не были, что показательная порка отменилась.

– Запомните. Они сейчас яму копают и тратят силы в пустую. Нам еще таскать вещи, пересобирать лагерь и делать землянки. У нас на носу задание, терять сразу всех не хочу. И эти трое…

На секунду Данзан помрачнел и почувствовал знакомый запах

– Я видел и понимаю, почему рекруты пьют перед исступлением. Встретить Равновесие лицом к лицу страшно. В обычной ситуации – выпороть или отрезать пару пальцев, отправить в деревню. Но людей у нас не хватает. Думайте, прежде чем гнать. И да…

Сделав небольшую паузу, мужчина внимательно взглянул на Тессу, которая до сих пор была на взводе. Брат её быстро успокоился, но девчонка…

– Устройте между собой небольшой спарринг. Вы давно не соревновались. Раз так много энергии, то потратьте её на пользу.

– Есть! – На лице дуэлянтки появилось счастливое выражение, а вот Рой явно не хотел вступать в бой с сестрой-бестией.

Что бы ни произошло дальше, разобравшись с ситуацией, командир начал осматривать лагерь. Новобранцы отправились к своим шалашам, что стояли полукругом в отношении главного шатра. Они были созданы из шкур, натянутых на ветки. Их жилища пусть и были плотно укрыты, но выглядели грубо и неказисто. Они сильно контрастировали с местом для сна командира наёмников. Шатёр его был более качественным, сделанным из холщи и пропитанным специальным масляным раствором. Дорогая вещь, но благодаря ей ткань почти не портится.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.