Екатерина Флат
Сыпала ночь снег

Глава первая

Сегодня ночью выпал первый снег. Но, увы, недолго он был белым…

– Сколько еще ехать? – Ира чем-то бренчала в своей сумочке. Дайте угадаю, она ищет зеркало. Наверное, успела по себе соскучиться. Блин, и чего я сегодня такая злая?

– Пару остановок, – Пашка зевнул, демонстрируя чуть кривоватые зубы. – И нечего ворчать. Не пешком топаем и то хорошо.

– Лерка! – перегнувшись через сидящего между нами Пашку, Ира схватила меня за рукав пальто. – Видишь вон ту оглоблю в красной шапке?

Я без особого энтузиазма оглядела салон автобуса.

– Ты про девушку в берете? – на всякий случай уточнила я, больше не заметив никого подходящего.

– Ну. Ты только глянь, что у нее на ногах! – шипела Ирка в праведном гневе.

– Э-э, сапоги? – я понимаю, если бы девушка была в ластах или на лыжах, но у объекта жгучего Иркиного интереса красовались на ногах ничем не примечательные черные сапоги на высокой шпильке.

– Это не «э-э сапоги», – передразнила меня подруга, – а сапоги из нового итальянского бутика, который на прошлой неделе на Маркса открылся.

– Ну и что? – мне это ничего не прояснило.

– Как это что? – возмутилась Ира, продолжая на меня напирать. – Ты вообще знаешь, сколько они стоят?

– Да какая мне разница, – отмахнулась я.

– А сколько? – вдруг заинтересовался Пашка, переключив свое внимание с разглядывания ног девушки в целом на сапоги в частности.

Ирка выдержала эффектную паузу и убийственно выдала:

– Пятьдесят пять косарей!

– Сколько? – не поверила я.

– Правда, что ли? – Пашка озадаченно почесал затылок.

– Пятьдесят пять косарей! – драматично повторила Ирка, тряся ладонями перед лицом, словно хотела похлопать себя по щекам. – Ну вот скажите мне, какого хрена эта лохудра носит сапоги за пятьдесят пять тысяч и ездит при этом на муниципальном транспорте?

– Ну может, она не гордая, – предположил Пашка.

«Не гордая» девица, наконец, почувствовала наши взгляды и нервно покосилась в конец автобуса. У нее чуть ли не бегущая строка на лбу появилась: «троица идиотов». Она презрительно фыркнула и отвернулась.

– Я тоже хочу носить такую обувь! – Ирка в сердцах стукнула кулаком по предполагаемому подлокотнику. Но так как подлокотники в автобусе не предусматривались, под удар попало Пашкино левое колено.

– Закончишь универ, найдешь себе хорошую работу и будешь покупать, что захочешь, – парировала я. Иркины причитания на эту тему меня за все два года знакомства с ней уже достали.

– Я не хочу потом, я сейчас хочу! – она от досады снова треснула Пашку по коленке.

– Слушай, Егорова, – тот не выдержал, – такими темпами тебе придется на гипс мне разоряться.

– Надо же, хрупкий какой, – фыркнула Ира.

Я отвернулась к мутному окну, смутно надеясь, что меня оставят в покое. Размазанный по тротуару серыми лужами изначально белоснежный снег вызывал лишь недовольство прохожих и чавкал грязью под колесами автомобилей. Казалось, город стремился как можно скорее уничтожить снег, растоптать его, вообще стереть в небытие.

Середина октября. И зачем снегу вообще вздумалось падать так рано? Знал же, что сразу растает. Растает и станет мутной, противной жижей, превращая и без того унылый город в болото. А может, дело не в снеге? Быть может, дело в том, что все, попадающее в этот мир, непременно портится и теряет свою чистоту?..

Но добрые друзья меня в покое не оставили. Ира с маниакальным энтузиазмом добавила, обращаясь, видимо, к моему затылку:

– Я знаю, что надо делать! Нужно найти себе спонсора!

– И где ты его найдешь? – вяло поинтересовалась я.

– Ну эта же нашла! – судя по Иркиной интонации, обладательница итальянских сапог удостоилась еще одного мстительного взгляда.

– Не, ну а что, идея здравая, – неожиданно поддержал Паша. – Да и запросто осуществимая. Вон Лерка смазливая какая, а ты без комплексов, быстро себе кого-нибудь найдете, – и хмыкнул: – На взаимовыгодных условиях.

Судя по тут же раздавшемуся Пашкиному вяку, друг опять получил со всей дури кулаком по колену.

– Ага, Лерка, значит, смазливая, а я нет? – возмутилась Ира.

– Да, ты тоже, естественно, только хватит уже лупасить почем зря. Ты что, инвалидом меня решила сделать?

– Не переживай, Паш, зато инвалидов не берут в армию, – утешила его Ира и вдруг осененная мыслью спохватилась: – Слушай, а брат у тебя холостой?

– Никитос, что ли? А что, в спонсоры себе его хочешь? – он многозначительно ей подмигнул, причем сразу двумя глазами.

– Ну а почему бы и нет? – Ирка все больше приходила в восторг от своего замысла. – У него-то в отличие от некоторых активы не закрыты.

Пашка обиженно засопел. Ну не любил он, когда так бесцеремонно ему на самую больную мозоль наступали. Вообще его отец владел сетью супермаркетов и, соответственно, не бедствовал. Но при всем своем достатке у Пашкиного родителя был пунктик: правильное воспитание сыновей. Это самое «правильное воспитание», на взгляд Берсенева-старшего, заключалось в том, чтобы его отпрыски всего добились сами. Потому Пашка и жил в студенческой общаге вместо родительского двухэтажного особняка в центре города. Да и на жизнь зарабатывал сам, отец не выдавал ему ни копейки. Вот так и существовал Пашка на мизерную зарплату лаборанта и не менее грустную стипендию. В свое время его брат Никита тоже прошел через это. Зато без помощи своего влиятельного отца пробился в солидную строительную фирму, где занимал теперь довольно высокий пост. Именно к Никите на работу мы сейчас и ехали. За халявой.

– Не, ну правда, Паш, – Ира в пятый раз за время пребывания в автобусе достала зеркальце и кокетливо улыбнулась своему миловидному курносому отражению, – чего там у Никитоса на личном фронте?

– Расслабься, Ир, он с какой-то уже встречается.

– Вот непруха-то, – если она и расстроилась, то ненадолго. – Ладно, будем искать другую кандидатуру.

– О, нам на следующей! – Пашка по-гусиному вытянул шею в окно. – Так, девочки мои, готовимся на выход.

Выплюнув нашу троицу на заляпанной грязью остановке, автобус пополз дальше.

– Эх, уехали итальянские сапоги, – Ира проводила его тоскливым взглядом и уже деловито добавила: – И куда теперь?

Пашка не менее тоскливо смял в руках пустую пачку из-под сигарет и зашвырнул ее в урну. Вопрос пропустил мимо ушей.

– Вот скажите мне, почему сигареты кончаются именно тогда, когда курить охота аж до одури? Ирка, у тебя есть?

– У меня еще с утра кончились, – она пожала плечами.

– Может, уже пойдем, а? – мое тонкое осеннее пальто было явно не рассчитано на такую погоду, я замерзла сразу же, едва мы из автобуса вышли.

Пашка еще раз вздохнул, от досады пнул урну и зашагал по тротуару в сторону зеркальной офисной высотки. Мы поспешили за ним.

Если бы Никита не вышел в фойе встречать, то нас бы ни за что охранник не пропустил, несмотря на все доводы Берсенева и Иркино кокетство.

– Витя, эти ребята ко мне, – снисходительно бросил Пашкин брат брутальному типу в форме и одарил нас фирменной кривоватой улыбкой. – Ну привет, халявщики.

Высокий и жилистый, больше похожий на жердь в строгом костюме Никита в моей квалификации попадал в разновидность «блондин обыкновенный». Они с Пашкой казались настолько похожи, что их можно было бы даже перепутать. На наше нестройное приветствие ответил:

– Ладно, идем, задерживаться вам тут явно не стоит.

Бесшумный лифт доставил нас на седьмой этаж, услужливо открыв двери в офисную реальность.

– А мы чего, не к тебе? – удивился Пашка, пока мы следом за его братом шли по оббитому деревянными панелями коридору.

– Да у меня принтер как раз сегодня накрылся, – пояснил Никита, остановившись у двери с лаконичным наименованием «Приемная».

Эта самая приемная представляла собой противоречивую помесь домашнего уюта с офисным равнодушием. Словно некто пытался создать комфортную обстановку, но у него это не слишком-то получилось. В углу у окна стояла кадка с развесистым растением. Упираясь ветвями в жалюзи, оно будто бы скреблось наружу, на свежий воздух. Здесь и впрямь было тяжело дышать. Источник удушливой парфюмерии обнаружился за компьютером. Причем, зуб даю, блондинка метнулась на рабочее место за пару секунд до нашего появления, а до этого, скорее всего, развалившись на кожаном диване, просматривала какой-то гламурный журнал. По крайней мере, кончик этого журнала сейчас красноречиво из-под дивана выглядывал.

– Ленусик, привет, – Никита блондинке игриво подмигнул. – А шеф где? Надеюсь, еще не появился?

– Нету. Одна я тут скучаю, – Ленусик с деланной обидой поджала пухлые губы.

– Замечательно! А когда вернется?

– Его сегодня вообще не будет, в филиал уехал, – блондинка встала из-за стола и, цокая каблуками, подошла к нам.

– Еще лучше! – Никита потер ладони. – Мы тогда твой принтер арендуем. Я тут, видишь ли, благотворительностью занялся, бедным студентам помогаю.

Ленусик с деланным равнодушием пожала плечами, села на диван, закинув ногу на ногу, и выудила на свет Божий спрятанный журнал. Наши же полномочия разделились. Ирка взяла на себя самое ответственное и трудное: направилась к высокому зеркалу разглядывать свою блондинистую личность. Никита плюхнулся на диван, обняв секретаршу за плечи, на что та игриво хихикнула. Пашка нервно вышагивал по приемной, больше похожий на загнанного льва. По крайней мере, после того как он снял с головы шапку, его незнающие расчески волосы напоминали кудлатую гриву. Я же как всегда взяла на себя роль занудного ботаника и направилась к компьютеру.

Ленусик покосилась на флешку в моих руках и брезгливо выдала:

– Только чтоб мне без вирусов, а то знаю я вас, студентов.

Я не стала ничего отвечать, едва скрыла раздражение. Вот вместо «студентов» так и слышалось «нищий сброд». Разве можно презирать кого-то только потому, что он финансово ниже, чем ты?

Зато Ира тут же заверила:

– Не волнуйтесь, никаких вирусов. А Лера вообще у нас специалист по компьютерам, уж точно ничего не сломает.

Ленусик хотела что-то ответить, но ее прервал Пашка своим нервным:

– Ник, курить есть?

– Да вроде было, – не слишком уверенно произнес его брат, похлопав по карманам пиджака.

– У меня есть, – секретарша доцокала до стола и выудила из своей сумки пачку сигарет. Смерила меня крайне подозрительным взглядом и сумку тоже прихватила с собой.

Вся компания выдвинулась из приемной, лишь напоследок Никита меня предупредил:

– Лер, если кто придет, говори всем, что Максим Эдуардович уехал в филиал и будет только завтра, хорошо?

– Хорошо, – я кивнула, усаживаясь в мягкое кожаное кресло.

Рабочий стол компьютера Ленусика порадовал лишь пасьянсом «косынка» и свернутой стартовой страницей Одноклассников. Эх, тяжелы вы, будни секретаря… Наверное, я просто ей завидовала. Своего компьютера у меня не было, а универские допотопные монстры наводили мысли о том, что на них еще чуть ли Ленин свои «апрельские тезисы» печатал. Едва я вставила флэшку, антивирус завизжал свиньей и потребовал срочно что-нибудь сделать. Ну я и сделала. Подавив вяк совести, просто его проигнорировала, иначе бы это затянулось очень надолго.

Прошло минут десять. Принтер послушно переводил казенные краску и бумагу на студенческие нужды. Я задумчиво вертелась на кресле, изредка бросая взгляды на свое отражение. Интересно, зеркало специально повесили напротив стола, чтобы Ленусику лишний раз вставать не приходилось? Но все же приятно было на себя смотреть со стороны. Вот я в солидном офисе – прямо картинка из будущего. Если, конечно, еще мне немного внешность поменять. Стильную стрижку, дорогую одежду… Ничего, когда-нибудь у меня все это будет.

Прерывая мои размышления, в приемную заглянул усатый лысый дядечка в строгом костюме. Если мое присутствие его и удивило, то виду он не подал.

– У себя? – он кивнул головой в сторону закрытой двери кабинета.

– Максим Эдуардович уехал в филиал и будет только завтра, – вежливо выдала я.

Подобная сцена повторилась раз пять. А вот мои спутники все не возвращались. Интересно, сколько времени надо, чтобы накуриться? Я запустила в печать теперь уже Пашкины рефераты и снова крутанулась в офисном кресле. Покосилась на закрытую дверь напротив входа. Вот когда-нибудь у меня тоже будет свой кабинет…

В мечтах я уже подписывала очень выгодный договор с японской делегацией, когда дверь приемной снова открылась. Не поднимая глаз, я заученно отрапортовала:

– Максима Эдуардовича нет и сегодня уже не будет.

– А где он? – прозвучал в ответ приятный мужской голос.

– Уехал в филиал, – я все-таки высунулась из-за монитора.

Вошедшему темноволосому мужчине было около двадцати семи – тридцати лет на вид. Строгий костюм под коротким черным пальто подчеркивал высокую крепкую фигуру. От разглядывания исподтишка меня отвлек очередной вопрос:

– А зачем он уехал в филиал?

Блин, ну надо же какой настырный! Я впервые встретилась с незнакомцем глазами, и почему-то стало жутко. Даже не знаю, что именно меня в нем напугало. Темные волосы, правильные черты лица, разбавленные слегка ироничной улыбкой – в общем-то, ничего жуткого. Даже наоборот, он был весьма привлекателен – вот хоть прямо сейчас в номинацию «Самые завидные холостяки года». Но проницательный и довольно тяжелый взгляд выдавал в нем далеко неглупого мужчину. И смотрел он на меня сейчас довольно странно.

– Максим Эдуардович уехал по делам, – спохватившись, ответила я.

Посетитель чуть небрежно бросил пластиковую папку с какими-то документами, которую до этого держал в руках, ко мне на стол и, расстегивая пальто, невзначай поинтересовался:

– А вы новенькая? Вроде бы раньше другая секретарша была.

– А ее уволили, – с демонстративной занятостью я складывала в стопочки уже распечатанную макулатуру.

– Хм, надо же, – он слегка удивленно поднял брови. – А за что?

– За некомпетентность.

– Ну и правильно, – незнакомец хмыкнул, – давно пора.

Он подошел к окну и, сдвинув жалюзи, открыл его. Мгновенно промозглый ветер швырнул в комнату охапку снежной крупы. Опять снег? Видимо, решил повторить свой ночной подвиг.

Мужчина, между тем, достал из кармана пачку сигарет и явно дорогую зажигалку.

– Здесь вообще-то нельзя курить, – я нахмурилась.

– Я думаю, Максим Эдуардович меня простит, – он одарил меня очередной насмешливой улыбкой, отвернулся к открытому окну.

К порывам наглого сквозняка примешался сигаретный дым. Странно, но он вообще не пах сигаретами. Больше было похоже на запах нагретой летним солнцем древесной коры с едва уловимой ноткой спелых вишен. Может, именно так пахнет дорогой табак?

– Давно тут работаете? – незнакомец обернулся ко мне.

– Не очень, – я старательно выдерживала его взгляд, хотя почему-то панически захотелось спрятаться под стол.

– И как? Нравится? А то говорят, Толмачев довольно лютый с подчиненными.

– Ну, не без этого, всего в меру, – нет, ну вот что ко мне пристал?

– Кстати, как насчет чашки кофе? Вполне могли бы меня угостить, пока тут жду вашего начальника. Обычно это само собой разумеющееся, насколько я знаю.

Я чуть зубами не заскрипела. Но постаралась сохранять спокойствие:

– Да, конечно, сейчас.

Пришлось вставать с кресла. Тут же отчетливо почувствовала неспешно скользящий по мне оценивающий взгляд. Ну да, вид у меня обстановке не соответствует: джинсы, толстовка, старые ботинки… Не тяну я на секретаря большого босса. Но все равно нужно, как говорится, сохранять хорошую мину при плохой игре. Так, где тут чайник?

Чайника не нашлось. Зато обнаружилась кофеварка. Причем, довольно навороченная. Нет, ну и как эта буржуйская машина работает? Я старательно сохраняла невозмутимый вид, прекрасно ведь чувствовала, что незнакомец ни на мгновение не отвел от меня взгляда. Но как же тошно я себя чувствовала! И не потому, что оказалась в такой неловкой ситуации. Просто все вокруг словно бы подчеркивало, что я застряла где-то чуть ли не на дне жизни. Со стороны уж точно выгляжу как тундра дремучая без гроша в кармане.

– Быть может, вам помочь? – раздался чуть ироничный голос за моей спиной. Я даже вздрогнула от неожиданности.

Незнакомец подошел ко мне совсем близко. Запах снега смешивался с ароматом дорогого табака и нотками мужского парфюма – получалось настолько гармонично, что хотелось просто закрыть глаза и блаженно вдыхать.

– Да, помогите, пожалуйста, – как можно спокойнее ответила я, – похоже, кофеварка сломалась.

– Вообще она вполне работает, если ее для начала включить, – он нажал несколько кнопок и на панели моргнул зеленый светодиод.

Я уже вовсю мысленно проклинала где-то застрявших своих друзей.

И, видимо, мои гневные мысли все же были услышаны, в следующий миг в коридоре послышался знакомый Пашкин гогот. И тут же вся компания ввалилась в приемную.

– Лерка, ну чего, ты закончила? – с порога поинтересовалась Ира.

Лицо Ленусика вмиг вытянулось. Никита отчего-то побледнел.

– М-максим Эдуардович, – запнувшись, выдала секретарша, – я могу все объяснить.

Растерявшись лишь на мгновение, я спешно юркнула к столу и взяла нашу макулатуру.

– Ну попробуй, объясни, – неизвестный посетитель, резко обретший свое имя, выглядел донельзя невозмутимым.

Нет, ну как же глупо получилось! Почему я сразу не догадалась, кто он? Так а он еще и издевался, получается!

Никита выразительно на Пашку глянул, и наша студенческая троица халявщиков бочком-бочком попятилась к двери.

– Ну мы пойдем, – выдав напоследок вежливую улыбку, Берсенев-младший первым юркнул в спасительный коридор.

– Максим Эдуардович, очень приятно было с вами познакомиться, – кокетливую Иру, похоже, эта ситуация вообще не напрягала. Ну или просто о собственной выгоде она не забывала никогда.

Я буквально выпихнула ее из приемной. И только тут сообразила, что флешка так и осталась в секретарском системнике. Ай, гадство! Пересечь обратно комнату под взглядом местного начальница было смерти подобно. Видимо, все эти метания красноречиво отразились на моем лице. Стоящий у окна, скрестив на груди руки, Максим Эдуардович не без иронии поинтересовался:

– Что-то забыла?

Безумно хотелось мотнуть головой и удрать поскорее отсюда, но бережливость взяла верх. Не могу я флешками разбрасываться. Тем более там много нужных файлов. Провожаемая убийственным взглядом Ленусика, в акустическом сопровождении нервного сопения Никиты я бодренько так вернулась к столу, выдернула несчастный гаджет и ретировалась из приемной, так ни разу не оглянувшись.

Друзья ждали меня на выходе из офисного здания.

– Правильно говорят, доброта наказуема, – Пашка уже успел у кого-то стрельнуть сигарету и теперь благоухал как пепельница. – Чую, хана брательнику и тем более Ленке.

– Ну да, нехорошо, конечно, получилось, – с досадой пробормотала я.

– А этот Максим ничего такой: прямо секси-красавчик, и богатый к тому же, – Ирка поправила фиолетовый шарф и выудила из сумочки зеркальце. – Интересно, как он смотрит на то, чтобы поспонсировать одну симпатичную студенточку? – она подмигнула своему отражению.

– Вернись и спроси, в чем проблема, – я подняла воротник пальто, смутно надеясь, что это хоть как-то защитит от промозглой погоды.

Небо продолжало швыряться снежной крупой. Стараясь не промочить в асфальтовой сырости ботинки, я первой поспешила к автобусной остановке. Ну все, наконец-то домой, в общагу. Выпить горячего чая, засесть за рефераты и забыть эту неловкую ситуацию как неприятный сон.

Глава вторая

Наша с Ирой комната была самая маленькая на этаже. Если остальные казались одинаковыми, то нам достался буквально огрызок планировки. Как любил шутить живущий в соседней Пашка: «Это у вас маленькая комната или большой шкаф?». Зато нашлось и преимущество: если остальные студенты заселились по четыре человека, то мы с Иркой жили вдвоем.

Большую часть комнаты занимала двухъярусная кровать. Она утыкалась в стоящий у окна письменный стол с потрескавшейся от времени столешницей. С торца к кровати примостился старенький холодильник. Сей раритет остался от прежних жильцов и на первую неделю напрочь лишил сна. Он дребезжал так, словно собирался на взлет, и первая ступень уже вот-вот отвалится. Но со временем издаваемые им дикие звуки перестали восприниматься как что-то раздражающее. Даже наоборот, когда отключали электричество, тишина казалась неестественной. Впрочем, совсем уж тихо здесь никогда не было, учитывая чуть ли не картонные стены.

Противоположную стену занимал встроенный шкаф и, конечно же, зеркало, купленное в складчину с первой стипендии. Стоит еще добавить у самой двери кухонный стол, прижатый холодильником к стене и забитые всяким нужным хламом полки.

Но ко всему можно привыкнуть, особенно когда выбора нет, – за два года такой жизни мне здесь было даже уютно. Вот только сегодня вечером я чувствовала себя как не в своей тарелке. Почему-то это неловкое происшествие в офисе никак не давало мне покоя. Как же глупо получилось… И этот тип… Представляю, как забавно ему было за мной наблюдать…

Я сидела на подоконнике, прислонившись к холодному стеклу. Вид из окна на расположенный через дорогу родной универ впечатлял мало. Да и опускающаяся темнота скрыла эти последние крохи монументального пейзажа. Лишь под единственным горящим фонарем перед общежитием был виден ровный круг асфальта с завихрениями снежной крупы.

– Лерка, ты чего сегодня весь день такая тухлая? – поинтересовалась Ира с верхней кровати.

– Да настроения нет, – я задумчиво провела пальцем по стеклу, – мне, наверное, чего-то в жизни не хватает.

– Денег, – мгновенно отозвалась подруга, сев и теперь болтая ногами. – Денег не хватает всегда.

– Ну это да…

Вариант «работа и учеба» был применен еще на первом курсе и едва не закончился отчислением. Пришлось выбирать. Тут только Пашке повезло, умудрился устроиться на кафедру лаборантом. Да и то, я бы не сказала, что это такое уж счастье – времени занимает вагон, а выгоды пшик. Единственное, мне удавалось хоть немного заработать на решении задач по высшей математике другим студентам, иначе бы вообще пришлось туго.

– Вообще-то я не о деньгах, – я вздохнула, – хочется чего-то особенного, понимаешь?

– Понимаю, – с готовностью согласилась Ира, – я бы сейчас тоже не отказалась от жареной курочки, холодного пива и мускулистого массажиста.

Я засмеялась и кивнула в сторону двери.

– Вон тебе пол общаги массажистов.

– Да ну, – она сморщила свой хорошенький носик, – они все бедные как церковные крысы. Я богатого хочу. Чтобы приятное с полезным совмещать. Вот почему бы судьбе не взять и не подкинуть мне щедрого красивого спонсора? – она мечтательно зажмурилась.

– Ага, двух, – я усмехнулась.

– Ну можно и двух. Главное, чтобы друг с другом не пересекались. А вообще я бы вот не отказалась от такого, как этот Максим, на которого Никитос работает. Красивый, богатый, и вот прямо таки сила от него исходит, я аж млею. Эх, мечта, не мужчина, – Ира спрыгнула на пол и поправила коротенький халатик, – пошли с горя покурим, что ли.

– Да ну, вы меня и так сегодня с Пашкой задымили. Курите всякую дрянь, и меня еще травите.

– Если бы мы курили всякую дрянь, то ты не была бы такой кислой и тупо хихикала вместе с нами. Но ты же у нас вся правильная, курить вредно, фу-фу-фу.

– Курить не логично, – парировала я, уже давно привыкнув к подобным ее выпадам и не обижаясь. – Тут банально жаба душит тратить последние деньги на то, чтобы собственное здоровье гробить.

– Ай, ты просто ничего не понимаешь в удовольствиях, – она стукнула кулаком в стену и заорала, – Паштет! Курить пошли! – и не дожидаясь его ответа, Ирка вышла из комнаты.

Примерно через пару минут зазвонил мой лежащий на кровати телефон. Правда, пока я через стол перелезла с подоконника на пол, он уже заткнулся. Видимо, если кто-то и жаждал со мной общаться, то совсем недолго.

Дисплей услужливо высветил незнакомый номер. И все бы ничего, но точь-в-точь как у меня, за исключением последней цифры.

– Чего зависла? – поинтересовалась вернувшаяся Ира.

– Да вот, звонил кто-то, – пробормотала я задумчиво, – номером, наверное, ошибся.

– А вдруг не ошибся, а вдруг это судьба? – высокопарно изрекла моя подружка, выуживая из холодильника кетчуп, майонез и полупустую банку с солеными огурцами. – Бутерброд будешь?

– Не, – я мотнула головой и продолжила рассуждать. – А вдруг и правда не ошибся?

– Ошибся – не ошибся, чего гадать? Перезвони и спроси, чего надо, – Ирка сооружала себе бутерброд из хлеба и соленых огурцов, щедро сдабривая кетчупом и майонезом. – Ой, чуть не забыла! Знаешь, чего мне сейчас Пашка сказал? Никитос отделался легким испугом, а вот Ленку вроде как увольнять собираются.

Я мгновенно почувствовала острый укол совести.

– Вот и помогай после этого людям.

– Во-во, – Ира отрезала еще один ломоть хлеба, – как там Берсенев сегодня сказал? Доброта наказуема?

Мой мобильник снова коротко брякнул.

– Кто там тебя все домогается?

– Да опять тот же номер, – я нахмурилась, быстро набрала смс и отправила.

– Чего написала-то? – не отставала Ирка.

– Спросила, кто это.

Ответ пришел через несколько секунд. Неугомонная подруга выхватила у меня телефон и с выражением прочитала:

– Не поверишь, твоя судьба.

– Это ты так прикалываешься? – не поняла я.

– Да не, серьезно, так и написано, – Ира в доказательство своих слов сунула мне мобильник.

Я не успела толком озадачиться, следом пришло еще одно сообщение.

– Дай гляну! – она аж чуть ли не запрыгала от нетерпения. – Ну чего там?

– Бред какой-то, – я пробежала глазами по строчкам:

«Извини, это, конечно, глупо, но поспорил с друзьями, что познакомлюсь с девушкой, номер которой совпадает с моим. Так что я очень надеюсь, что ты – милая девушка и к тому же с чувством юмора.:)»

– Фи-и, – разочарованно протянула Ира, – так знакомятся только безнадежные. Уроды всякие закомплексованные.

– Надо что-то ответить, – я озадаченно крутила пальцами телефон.

– Зачем?

– Ну как, невежливо же.

– Ой, Кузнецова, ты больная во всю голову, никогда не устану это повторять, – Ирка только что пальцем мне у виска не покрутила. – Ладно, я в астрал. Ты свет выключаешь, – она скинула халат, забралась на верхнюю кровать и заткнула уши наушниками своего телефона.

Я медленно добрела до выключателя, конкретно зависнув на «чего бы ответить», и выключила свет. В голову не пришло ничего умнее:

«Почти угадал. Я – девушка, но вот чувство юмора – вопрос философский».

Не успела я переодеться в пижаму, как телефон вновь запищал.

«Наконец-то! А то до этого, я наткнулся на трех мужиков и одну бабульку с манией преследования.:) Надеюсь, за свои страдания я заслужил честь узнать твое имя?:)»

Я забралась под одеяло и, зевая, напечатала:

«Меня зовут Лера. Извини, мне завтра рано вставать, так что, сам понимаешь»

«На работу?» – поинтересовался таинственный собеседник.

«В универ» – я убрала телефон на край тумбочки, но тут же снова раздался сигнал сообщения.

– Блин, ну чего еще надо? – я уже десять раз пожалела, что не послушалась Ирку и просто не проигнорировала неизвестного типа.

Ему приспичило узнать, на каком курсе я учусь.

Я вздохнула, но все же ответила «На третьем», пообещав себе, что это последнее сообщение.

Но мобильник снова возжаждал моего внимания.

«И я на третьем.:) Меня, кстати, Сергеем зовут.:) Доброй тебе ночи, Лера.:)»

И опять же промолчать было невежливо. Я написала «Доброй ночи», и на этом пустое общение закончилось. Уютненько устроившись под тонким одеялом, я прогнала прочь все дурные мысли по поводу завтрашней лабораторной и сегодняшнего происшествия в офисе, и крепко уснула.

***

Шли дни. Начиная с пожеланий доброго утра, телефон не замолкал практически до поздней ночи. Не знаю, насколько правильной была Иркина теория по поводу закомплексованных уродов, но Сергей оказался хорошим собеседником. Как ни прискорбно это было сознавать, но он на данный момент являлся самым умным и интересным человеком в моем окружении. Да даже идеальным! Ведь он воспринимал меня такой, какая есть, даже не зная, как я выгляжу. Сережа видел во мне личность, а не просто симпатичную оболочку.

Таким вот образом прошло полтора месяца. Конец ноября заваливал снегом, на горизонте маячила очередная сессия, а я чувствовала себя счастливой до безобразия. Все шло настолько ровно и гладко, что, конечно, судьба решила подкинуть мне пару головняков.

Последние два дня порадовали издевательской оттепелью, которая за одну ночь обернулась гололедом, превратив весь город в трассу смертников. И вдобавок пошел снег, предательски всю эту убийственность маскируя.

Я возвращалась пешком из городской библиотеки, куда пришлось сегодня тащиться ради одной редкой книги по эконометрике, которой даже в интернете не было. Как раз собиралась переходить дорогу, когда к обочине припарковывался черный джип. И в этот момент мои осенние ботинки, уж точно нерассчитанные на такую погоду, не преминули предательски поскользнуться. Каким чудом я не угодила прямо под колеса, не знаю. Но перепугалась насмерть.

– Живая? – выскочивший из джипа водитель помог подняться.

– Да я просто поскользнулась, все в порядке, – пробормотала я, отряхиваясь.

– Хм, а ведь я тебя уже где-то видел…

Я только теперь удосужилась толком на него посмотреть. Мигом узнала. Хотя начальник Никитоса сейчас был просто в джинсах и черной куртке, но даже без строгого костюма сохранял ауру обеспеченного и весьма успешного человека. Да и просто привлекательного молодого мужчины. Мне даже почему-то не по себе стало просто от того, что он в полушаге от меня стоит. Высокий, широкоплечий, самоуверенный… Но с таким холодным взглядом, словно у него осколки льда вместо глаз.

– Все, вспомнил, – между тем, Максим чуть иронично улыбнулся, – это ведь ты моего секретаря «уволила», – на секунду задумался, – Лена?

– Лера, – машинально поправила я и нерешительно спросила: – А вы, правда, ее потом уволили, Максим Эдуардович?

– Еще нет, но планирую, – ответил он и с улыбкой добавил: – неужели я так старо выгляжу, что ты меня на «вы» называешь?

– Ну вообще-то вы меня старше и социальное положение у вас другое.

– И что? – в его взгляде читалось искреннее любопытство исследователя, внезапно встретившего неизвестный науке вид. – Я даю тебе свое царское позволение обращаться ко мне на «ты» и называть по имени. Пойдем, угощу тебя кофе, – Максим даже не предложил, скорее, констатировал.

– Вообще-то я спешу, – с крайне занятым видом отказалась я.

– От одной чашки кофе ты никуда не опоздаешь.

Я с сомнением покосилась на кофейню в паре десятков метров. «Кофемолка» считалась одним из самых дорогих заведений подобного рода в городе. Пашка уверял, что чашка капучино там дотягивает до пятиста рублей. Да и дело было не только в деньгах. Я до сих пор чувствовала неловкость за тот случай в его офисе. К тому же, весьма покоробило, что сейчас прозвучало не приглашение, а чуть ли не приказ.

Видимо, все эти мысли весьма красноречиво отразились на моем лице, Максим с усмешкой покачал головой:

– Ну хорошо, предлагаю соглашение. Ты составишь мне компанию за чашкой кофе, а взамен я все-таки не увольняю свою секретаршу.

Его настойчивость все больше подпитывала мою настороженность, сводя вежливость на нет.

– Чего это вам… – я запнулась, – тебе приспичило мое общество?

– Ты сама мне кофе задолжала, забыла? – холод серых глаз разбавили искорки веселья.

Я тут же вспомнила, как мучилась с этой несчастной кофеваркой в его офисе. Представляю, как глупо тогда выглядела со стороны. От одной мысли об этом на щеках аж предательский румянец выступил.

– Так как, договорились? – не отставал Максим. – Ты ведь не хочешь, чтобы из-за тебя человека уволили?

– У тебя довольно подлые методы, – не удержалась я.

– Я всего лишь хочу сейчас выпить кофе. И исключительно в твоей компании, – он обезоруживающе улыбнулся.

– И как вот ты раньше без меня кофе пил и до сих пор выжил? – мое раздражение нарастало как снежный ком.

Максим даже засмеялся.

– Сам не представляю. Ладно, идем спасать моего секретаря от увольнения, пока я сегодня добрый.

Вот если бы не грызущая совесть, то я бы ни за что не согласилась.

По винтовой лестнице из темного дерева поднялись на второй этаж кофейни. Сразу стало понятно, почему внизу почти нет посетителей – там, видимо, находился зал для некурящих. Здесь же большая часть столиков оказалась занята. Да и публика соответствовала подобному заведению. Гламурные девицы, солидные дамы, пара мужчин в строгих костюмах – я сразу почувствовала себя дворнягой на выставке породистых собак. Максим же явно был как рыба в воде. Кстати, после того как в моем представлении он лишился добавки «Эдуардович», сразу стал как-то проще восприниматься.

Я сразу поймала на себе несколько взглядов гламурных барышень. Причем, сначала они заинтересованно задерживались на Максе, потом с явным недоумением кочевали на меня. Не надо быть гением, чтобы догадаться, о чем одни из них думали, а другие даже шептались друг с другом. Я на секунду закрыла глаза, мысленно повторяя как мантру: «Когда-нибудь у меня тоже будет много денег, я обязательно сама всего добьюсь».

Мы с Максимом сели за столик у окна. Вместо стульев здесь были кожаные кресла, настолько мягкие и просторные, что хоть сразу втроем садись. Под стеклянной столешницей на деревянном основании красовался выложенный кофейными зернами замысловатый узор. За окном, между тем, снегопад все усиливался. И как же приятно было сейчас сидеть здесь в тепле, а не брести по улице в начинающейся метели.

– Что бы ты хотела? – Макс раскрыл меню в кожаной обложке.

Взаимной любви на всю жизнь и мира во всем мире. И как приятное добавление – финансового благосостояния. Такого, чтобы, к примеру, придя в магазин, не приходилось лихорадочно подсчитывать, на что у меня хватит денег – брать все, что захочу не глядя на цены. Все-таки когда со средствами туго, вопрос достатка кошмарит неслабо…

– Спасибо, ничего, – ответила я.

Подошедшая к нашему столику официантка каменным лицом напоминала часовых у Мавзолея.

– Два эспрессо, – Максим отдал меню и достал из кармана пачку сигарет. Хотя, наверное, это были не совсем сигареты. Ну или просто какие-то особенные. Темно-бежевого цвета с золотистой полосой.

Откинувшись в кресле, он с явным удовольствием выдохнул чуть пряный дым. Снова жаркий июльский полдень… И вишня, едва заметная… По крайней мере, на мой взгляд, лето пахло именно так.

В моей сумке требовательно пискнул телефон. Искренне надеясь, что ожидания оправдаются, я выудила мобильник.

«Солнышко, как ты там?:)» – порадовал меня Сергей.

Улыбка была рефлекторной – у меня на каждое его сообщение уже выработалась такая реакция. Да и как тут не улыбаться, когда тебе пишет всякие приятности любимый человек?

«Сижу в дорогущей кофейне с одним неприятным типом.:( Как бы я хотела, чтобы на его месте был ты!» – тут же настрочила я в ответ. Покосилась на Максима. Ему, кажется, вообще не было до меня никакого дела. Задумчиво смотрел в окно на снегопад и курил свои странные сигареты. А, может, они и вправду были с какой-нибудь торкаюшей травкой?

«Зачем же ты терпишь его общество, если тип неприятный? Смотри, я начинаю ревновать:(» – не заставил себя ждать мой виртуальный собеседник.

«Не ревнуй.:) Ты вне конкуренции.:))» – мое настроение взлетало вверх ударными темпами.

Но мой телефон подсунул мне подлость – села батарея, на прощанье ехидно пискнув. Нет, ну как не вовремя!

– Месяц, – неожиданно произнес Максим.

– В смысле месяц? – я подняла на него глаза.

– Восторженность продлится, максимум, месяц, – он затушил окурок в фигурной пепельнице, – хотя я почему-то уверен, что даже не больше пары недель.

Чего-то я вообще не понимала, о чем речь. Видя мое недоумение, Макс милостиво пояснил:

– Твоя эйфория сейчас на пике, затем непременно последует спад.

До меня наконец-то дошло.

– Ну вообще-то это мое личное дело, – кажется, получилось чересчур грубо. Но уж очень покоробило, что он вот так вот запросто судит о моей жизни, совершенно меня не зная.

– Вот, – его деланная назидательность граничила с ехидством, – агрессия – один из самых верных признаков. Ты даже себе не решаешься признаться, что это, – Максим кивнул на лежащий на столе мой телефон, – на самом деле не имеет для тебя никакой ценности.

– Если ты намерен взрывать мне мозг всяким бредом, то я пошла, – я нахмурилась, спрятала мобильник обратно в сумку.

– Иди, – он равнодушно пожал плечами и чуть насмешливо добавил: – и все равно я прав.

– Ну да, конечно, ты меня вообще не знаешь, но тебе, естественно, виднее, что и как, – мое раздражение нарастало как снежный ком.

– Я не знаю тебя, но зато я разбираюсь в жизни.

– Это еще очень большой вопрос, – одарив его на прощание гневным взглядом, я встала и сняла с трехногой витой вешалки свое пальто.

Мое намерение гордо уйти оборвалось еще до первого шага.

– Ты его ни разу не видела, – Максим достал еще одну сигарету и задумчиво крутил ее пальцами, словно то, что он говорил, было на ней написано.

Окончательно растерявшись, я по инерции снова опустилась в кресло. Озвучить ошарашенное «Откуда ты знаешь?» не успела, он уже продолжал:

– Все просто. Ни одному человеку так не радуются, как выдуманному. Ведь такой образ идеален. Даже то, что прилеплен он к конкретному индивиду, не умаляет его идеальности. Ведь любому, даже самому неблаговидному поступку можно найти логичное объяснение, если верить в непогрешимость «прекрасного принца». И для тебя же лучше, чтобы вы никогда не встретились. Подсознательно ты не хочешь этого, прекрасно понимая, что став реальным, идеальный образ мгновенно потухнет. Лишь на расстоянии в него можно верить, – Максим несколько секунд помолчал, его спокойствие граничило с равнодушием. – На самом деле это те же рыночные отношения. За иллюзию каких-то там великих чувств, ты готова заплатить своим последующим разочарованием.

Я не удержалась и презрительно фыркнула. Наверное, все состоятельные люди мыслят денежными категориями, даже когда речь идет об истинных ценностях. Я вот ни мгновения не сомневалась, что наше с Сергеем чувство – самая настоящая любовь. Ну и пусть мы друг друга ни разу не видели, я все равно не считала это преградой для искренних и сильных эмоций.

– Если тебя послушать, то все на свете продается и покупается, – холодно парировала я.

Максим даже на мгновение растерялся и вполне серьезно спросил:

– А ты что, думаешь, нет?

– Естественно, нет! – я даже возмутилась.

– Слушай, ты как с такими детсадовскими представлениями вообще жить собираешься? – Макс смотрел на меня с искренним недоумением. – Ну хорошо. Назови мне то, что я не могу купить.

– Любовь, – тут же ответила я. – Настоящую, искреннюю любовь.

– Мы говорим о том, что существует, – снисходительно поправил меня он, – а вопрос существования любви оставь философам. Я не знаю, что ты под этим высокопарным словом подразумеваешь. Но если то же, что и я, то это запросто продается. Купить можно любую из вас.

– Вообще-то это уже оскорбление, – жутко захотелось ему чем-нибудь врезать. Как вариант фигурной пепельницей.

– Это очевиднейший факт, – Максим говорил абсолютно серьезно, окинул беглым взглядом зал. – Ну вот смотри, видишь за столиком в центре двух девушек? Сколько, по-твоему, стоит каждая из них?

Указанные им девушки были ненамного меня старше. Кудрявая брюнетка и блондинка со стрижкой под каре. Именно их я отнесла к «гламурным барышням». В любом случае на девиц легкого поведения они совсем не походили.

– Так они, что ли… – я растерялась.

– Нет, уверен, представительницами древнейшей профессии они не являются. Но при этом цена каждой из них, – Макс на секунду задумался, – долларов сто, не больше.

– Это как? – чего-то я его логику вообще не понимала.

– Вот представь, знакомлюсь я с одной из них в клубе, – охотно пояснял он, – немного обаяния, пара коктейлей, слово за слово и часа через полтора-два она сама предложит поехать к ней. Итого, считай, она обойдется мне: стоимость выпивки плюс затраты на бензин. Я и говорю, максимум, сотня.

– Но не все же девушки такие легкомысленные, – возразила я.

– Конечно же не все, – с готовностью согласился Максим.

Но не успела я торжествующе заявить «Так я все же права!», как он продолжил:

– Видишь, справа от входа третий столик, шатенка в брючном костюме?

Неподозревающая о столь пристальном к себе внимании девушка задумчиво листала страницы ежедневника, изредка отпивая кофе из изящной чашечки. На вид шатенке было лет двадцать три – двадцать четыре, при этом я интуитивно понимала, что на самом деле больше, просто она выглядит хорошо. Так что реальный ее возраст, скорее всего, значился на отметке двадцать семь. Тщательно уложенные волосы, стильный бежевый костюм на точеной фигуре и, главное, некая аура серьезности и самодостаточности.

Я перевела взгляд на Максима.

– Она уж точно после пары коктейлей тебе на шею не кинется.

– Само собой, – он кивнул. – Она обойдется гораздо дороже.

Я даже опешила. Стало очень обидно за незнакомую девушку.

– Она не такая, – возмутилась я.

– Не такая – это не какая? – развеселился он. – Не продажная, ты хотела сказать? Увы, Лер, ты ошибаешься.

– Не верю, – я упорно стояла на своем.

– Смотри сама. Допустим, каким-то образом мы с ней знакомимся. Приглашаю ее вот так же на чашку кофе, как вариант. Потом через некоторое время, к примеру, в театр или на выставку. Плюс цветы, плюс подарки, плюс обеды-ужины в дорогих ресторанах. Месяца через два такой обработки покупаю путевку, к примеру, в Ниццу, ну или куда там она мечтает. И можешь не сомневаться, я получу, что хочу. Не спорю, обойдется мне это дорого. Да и конечная цель, без сомнений, того не стоит, но тут сам процесс достижения ее интересен.

Вообще-то я – девушка очень мирная, но уже второй раз за последние несколько минут мне дико захотелось ему чем-нибудь врезать.

– Это подло, – я смотрела на него с искренним презрением. Если бы взглядом можно было убить, Максим бы уже раз двадцать помер.

– Что именно? – невинно поинтересовался он, щелкнув зажигалкой

– Она же будет верить в искренность твоих чувств. А для тебя – это всего лишь игра! Тупо развлечение!

– К тому же весьма забавное, увлекательное и даже азартное. Я и не отрицаю. Но факт остается фактом, купить можно любую, – Макс выдохнул ароматный дым. – О, наш кофе несут, – его серые глаза блеснули, – а хочешь пари?

– Какое? – я наблюдала за медленно приближающейся официанткой.

– Я ей сейчас сделаю, так сказать, непристойное предложение, – он хмыкнул, – и она обязательно согласится.

– А если нет? – быстро спросила я.

– Куплю тебе что-нибудь, – он равнодушно пожал плечами, – телефон нормальный, к примеру.

– Ноутбук, – потребовала я, моя обида за всех женщин мира жаждала отмщения и компенсации морального ущерба.

– Без проблем, – Максим и бровью не повел.

Чинно вышагивающая девушка в униформе, наконец-то, добралась до нашего столика и аккуратно поставила перед нами чашки кофе.

– Что-нибудь еще? – с дежурной тенью вежливости на каменном лице поинтересовалась она.

– Да, еще кое-что, – улыбка Максима била все рекорды по мгновенному обаянию, – у меня к вам взаимовыгодное предложение, милая девушка. Вы проведете со мной ночь, и я покупаю вам трехкомнатную квартиру в центре города. Что скажете?

С заранее злорадной улыбкой я ждала, что сейчас она ему треснет подносом по затылку. Вытянутое лицо официантки вытянулось еще больше и вдобавок покрылось красные пятнами. Она несколько раз моргнула как заведенная кукла, кашлянула, будто бы у нее горло пересохло, и комкано пробормотала:

– Нам запрещено разговаривать с посетителями на отстраненные темы, – что-то быстро записала в своем блокноте, вырвала листок, положила его на стол и поспешно ретировалась, раз пять оглянувшись.

С невозмутимым видом Максим протянул мне лист бумаги, сам даже не глянув на него. Я уставилась на кривоватую строчку цифр. Номер мобильного телефона…

– Что и требовалось доказать, – Макс стряхнул пепел с сигареты. – Купить можно любую.

– Не любую, – я скрестила руки на груди.

– А, ну да, конечно, тебя уж точно нельзя, – с архиважным видом он кивнул.

– Естественно, – во мне все клокотало от возмущения.

– Да вот тебе банальный пример. Я хотел, чтобы ты пошла со мной. И ты пошла. И обошлось мне это в сколько тут чашка эспрессо стоит, – он снисходительно улыбнулся. – Фактически за эту цену я купил минут двадцать твоей жизни.

– Это еще ничего не доказывает, – парировала я, – ты таким образом что угодно можешь вывернуть.

– А давай поспорим? – у него даже глаза блеснули.

– На что? – насторожилась я.

Максим несколько секунд задумчиво на меня смотрел, от столь откровенно оценивающего взгляда мне совсем не по себе стало.

Наконец, совершенно невозмутимо произнес:

– Ты красива. И, скорее всего, умна, хотя пока это полностью перекрывают твои абсурдные убеждения. Но, знаешь, даже забавно, что ты и вправду в такой бред веришь. Бред, который люди навыдумывали, чтобы жить было не так тошно. И даже несмотря на это, что-то в тебе цепляет… – он затушил в пепельнице выкуренную до половины сигарету. – Такие, как ты, самые дорогие. С тобой не прокатят рестораны и курорты. Но факт остается фактом, я могу тебя купить и куплю. Это лишь вопрос времени. И, естественно, денег, – Максим расслабленно прикрыл глаза словно в предвкушении, с губ не сходила улыбка. – Думаю, это будет довольно интересно.

Глава третья

– Лерка, ну ты прикинь, какие-то сволочи украли кастрюлю с борщом! – разорялась Ирка, залетая в комнату и грозно потрясая кухонным полотенцем. – Поймаю уродов, точно убью!

Зуб даю, она уже попыталась ломиться ко всем соседям в поисках пропажи.

– Ну нравится кому-то твой борщ, что уж тут поделаешь, – я пожала плечами, не отрывая взгляд от телефона, – в следующий раз слабительного туда насыпь, чтобы навсегда охоту отбить.

– Яду я туда насыплю, крысиного, – она плюхнулась на стул и, скомкав несчастное полотенце, с психу швырнула его в стену, – и чего мы теперь есть будем?

– Кажется, где-то была гречка, – не слишком уверенно пробормотала я.

Вообще готовкой у нас занималась Ира, просто потому, что она это дело любила, да и получалось у нее лучше, чем у меня. Мою же персону она считала в хозяйстве совершенно бесполезной, вменив в обязанности только то, что, по ее мнению, я уж точно не могла испортить.

– Нету гречки, так что будь человеком, дуй давай в магазин, если смерти моей не хочешь.

Я без особого энтузиазма покосилась в окно. Не то, чтобы я хотела Иркиной смерти, но выбираться из относительно теплого помещения в воющую метель и чапать в осенних ботинках по сугробам тоже не слишком вдохновляло.

– Ага, и что мне там без денег делать?

– Да уж наскребем по сусекам на быстрозаваримую лапшу.

– Ну вообще на ночь есть вредно, – нежелание куда-либо идти все-таки победило.

– А умереть от голода еще вреднее, – парировала Ира и горестно вздохнула, – эх-х, и почему жизнь так несправедлива? Кстати, почему ты не сказала, что мне красный цвет не идет?

Я не знаю, путем каких ассоциаций у нее продвигался мысленный процесс, но порой своей сменой тем она вгоняла меня в ступор.

– С чего ты взяла, что не идет? – поинтересовалась я, закончив печатать Сергею отчет-эпопею про мой поход в кофейню и отложив мобильник.

– Ну как же, – Ира снова горестно вздохнула, – мы же когда в октябре ездили к Никитосу на работу, я в новой красной кофточке была.

– И что? – не поняла я.

– Как это что? – она всплеснула руками. – Значит, я плохо выглядела, раз Максим обратил внимание на тебя, а не на меня.

Вот не знаю, за что я больше всего Иру люблю: за ее скромность или же за деликатность.

– Нашла, из-за чего переживать, – я не оценила всей глубины ее вселенского горя.

– И вообще, Лерка, ты – баран, – обрадовала меня Ира, – давай, что ли, чаю в честь этого попьем.

– В честь чего? В честь того, что я – баран?

– В честь того, что шикарного спонсора себе подцепила, – в очередной раз вздохнув, она достала с полки две разнокалиберные кружки, – мало того, что богатого, так еще и красивого. Хотя ты знаешь, мне кажется, что выливать на него кофе за пятьсот рублей, было не самой умной идеей.

– Согласна, но ничего более увечного у меня в тот момент под рукой не оказалось, – я невинно улыбнулась и уже серьезно добавила: – Ир, ну а как еще должна была реагировать на его слова? Я же тебе все подробно рассказала, ну неужели ты сама не понимаешь?

– Не понимаю. Вот конкретно тебя не понимаю. Да скажи мне такой мужчина, что устроит райскую жизнь, я бы тут же ему на шею кинулась!

– Какую райскую жизнь? Вообще-то он сказал «Радуйся, что я вообще обратил на тебя внимание. Хоть какое-то время нормальной жизнью поживешь, пока мне не надоешь», – у меня аж до сих пор злость не улеглась.

– И что? – Ира все равно придерживалась какой-то своей философии. – Оно и так понятно, что ты его интересуешь лишь временно. Вообще все в жизни временно, если ты не в курсе. А тут на тебя вдруг такое счастье свалилось! Вот потому я и говорю, Лерка, что ты – баран.

Прекрасно понимая, что спорить с ней толку нет, я сменила тему. С беспокойством покосилась на все еще молчащий мобильник.

– Блин, что-то Сережа молчит, обиделся, наверное.

Ира демонстративно закатила глаза.

– Слушай, не трепи мне нервы своим виртуальным ненаглядным. Он меня бесит.

– Как он может тебя бесить, если ты его даже ни разу не видела?

– Ну ты же утверждаешь, что любишь его, хотя тоже ни разу не видела. Так что моя к нему неприязнь имеет точно такое же право на существование, – Ира закончила чайные манипуляции с кружками, с надеждой заглянула в хлебницу и вздохнула. – Даже печенья хотя бы завалявшегося нету… Вот раз у вас с твоим Сережей такая великая любовь, то взял бы прислал тебе денег на конфеты.

– Ты что, откуда у него деньги, – я подошла к столу и села на хлипкий стул, – обычный же студент, в общаге живет.

– Ну и зачем он тебе такой нищий нужен?

– Блин, Ирка, дело ведь не в деньгах, – я хлебнула чаю.

– Ага, а в их отсутствии, – она хмыкнула. – И вообще, почему он тебе до сих пор встретиться не предложил?

– Не знаю, – озадачилась я. Почему-то раньше этот вопрос мне в голову не приходил.

– Да потому что он, наверняка, страшнее поповской собаки, вот и боится, что ты сразу сбежишь.

– Внешность – это не главное, – я нахмурилась.

– Ага, деньги – не главное, внешность – не главное, – закивала Ира, – а что тогда главное? Чтобы человек, что ли, хороший был? Или что? Ты меня философией, Лерка, не грузи, бесполезно. Ты мне лучше скажи, как теперь перед Максимом извиняться будешь?

– Извиняться? – я чуть не поперхнулась чаем.

– Конечно. Обидела, считай, ни за что. Вдруг ты ему теперь разонравишься еще.

– Да с чего ты вообще взяла, что я ему понравилась? – я раздражённо поморщилась. – Он просто так свою ахинею нес. Извини за выражение, банально трепло самовлюбленное. И вообще хватит уже о нем. Это пройденный эпизод, больше даже вспоминать не хочу.

Следующий день порадовал меня навалившейся депрессией. Сергей вчера так и не ответил, да и сегодня упорно молчал. Даже традиционного пожелания доброго утра не было. Едва не шмыгая носом, я написала ему «Доброе утро, Сережа. Надеюсь, у тебя все в порядке». Ответом была лишь тишина, что окончательно вогнало меня в болото тоски. Настроения не прибавил тот факт, что на завтрак только чай. Даже хлеб и тот вчера умудрились слопать, как-то о дне грядущем не подумав.

Сергей объявился ближе к полудню. Я как раз сидела на занудной лекции по маркетингу, когда он написал.

«Привет, солнышко!:) Меня вчера заблокировали, никак ответить не мог. Как ты там?»

С трудом сдержала радостный писк. Как все-таки мало нужно для счастья! Всего лишь немного внимания любимого человека…

Я и до этого вялого лектора не слишком-то слушала, а теперь вообще забила на происходящее и на время выпала из реальности.

«Я скучала! Очень-очень! Думала, что ты обиделся на меня за что-то, вот и не пишешь.:(»

«Я тоже скучал. И переживал за тебя. Не общайся больше с такими людьми.»

Я не сразу сообразила, о ком он.

«Ты про Максима?»

«Конечно. Для таких, как он, нет ничего святого. Кроме денег. Уверены, что могут купить все и всех. Мне таких жаль. На самом деле это глубоко несчастные люди.»

Ну если честно, что-то Макс особо на несчастного не походил. Наоборот, производил впечатление человека целиком и полностью довольного своей жизнью. Эдакий сытый котяра, у которого запасов сметаны еще на все девять жизней хватит. Я не успела Сергею ответить, он следом написал еще одно сообщение.

«Лер, мы с тобой общаемся уже полтора месяца. Быть может, нам пора уже встретиться?»

У меня чуть мобильник не выпал.

«Ты меня прямо ошарашил, если честно.»

И напугал. Причем чуть ли не насмерть. Сама не могла понять, откуда вдруг этот страх навалился.

«Да я давно хотел предложить, только все из головы вылетало.:) Так как?»

Я не стала обманывать.

«Я боюсь:(»

Сергей молчал не меньше минуты. Я уже было решила, что теперь он точно обиделся. Наконец, телефон высветил конвертик.

«Боишься? Меня, что ли?:)»

Я задумчиво повертела в руках мобильник и выдала:

«Я боюсь, что я тебе не понравлюсь:(»

За все время общения мы даже фото не обменялись. Я только сейчас озадачилась, почему, но ответа не находилось.

«:) Солнышко, главное ведь не внешность. Я же тебя не за внешность люблю. Так ты не против, наконец, встретиться?»

Будь я кактусом, тут же бы зацвела. Не скажу, что страх отступил совсем, но восторженная эйфория отодвинула его на задний план.

«Конечно же я не против!!! Где и когда?:)»

«Давай завтра часов в семь вечера на площади Ленина у фонтана»

«Давай! Только, как мы друг друга узнаем?»

«Если что, спишемся. Хотя я уверен, что мы и так сразу друг друга узнаем. Сердце подскажет.:)»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.