Тори Майрон
С тобой

Начало истории в первой бесплатной книге «Без тебя».

Глава 1

Кортни

Раздается короткий сигнал, и двери лифта бесшумно раскрываются. Я глубоко вдыхаю и выдыхаю, а затем прохожу в просторную приемную президента компании, звонко цокая высоченными каблуками.

Пальто я оставила в машине. Не видела нужды тащить его в теплое помещение офиса. На мне сегодня кремовая шелковая блузка со скромным вырезом и юбка‑карандаш с завышенной талией и длиной до колен. Волосы убраны в высокий хвост, на лице неброский, но тщательно маскирующий все признаки усталости макияж. Открытую шею украшает миниатюрный кулон с моими инициалами, а рука сильно сжимает клатч, словно он – единственная опора, способная мне помочь сохранять спокойствие. И вроде у меня получается.

Я выгляжу строго, деловито, но в то же время женственно и нежно. Держусь уверенно, непринужденно, словно пришла на обычную встречу со старым другом, а не к бывшему мужу, с которым нам предстоит напряженный разговор.

Сердце стучит как безумное, ладони потеют, но я продолжаю игнорировать весь внутренний тремор и все той же уверенной походкой добираюсь до стола секретарши. Новой, а не той, что работала на Пола раньше, когда мы были женаты.

– Добрый вечер, я Кортни Дэвенпорт. У меня назначена встреча с Полом. Он, должно быть, уже ждет меня, – заявляю я, и симпатичная незнакомка бросает на меня беглый оценивающий взгляд, а после натягивает на губы вежливую улыбку, однако глаза не отражают и тени радушия.

– Добрый вечер. Да, мистер Дэвенпорт предупредил меня, но он вас не ждет.

– В смысле? – стреляю в пигалицу недоуменным взглядом.

– В смысле – он немного задерживается на собрании, поэтому вам придется подождать его.

Ладно. Не проблема. Поворачиваюсь к дверям кабинета и делаю шаг, но возглас секретаря меня останавливает:

– Вы куда?

– В кабинет. Подожду его там.

– Простите, но я не могу вас туда впустить. Пол не давал мне таких указаний.

Это ее «Пол», сказанное потеплевшим голосом, резануло по ушам, словно скрип ржавого металла. Она бы определилась, кто для нее босс – мистер Дэвенпорт или просто Пол?

– Я уверена, мой муж не будет против, если я подожду его в кабинете.

– Я не могу знать наверняка, как отреагирует ваш бывший муж, – она делает акцент на слове «бывший», – если узнает, что я впустила кого‑то в его кабинет без разрешения.

– Я не «кто‑то», – высекаю стальным голосом. – И если боишься гнева своего начальника, то сваливай всю вину на меня. Пол в курсе, что меня никто не может остановить, если я чего‑то хочу. А я хочу подождать его в кабинете, – ставлю точку в нашем коротком разговоре, открываю дверь и покидаю приемную, оказываясь в одиночестве.

Знаю, я веду себя несоответственно своей нынешней роли в жизни Пола, но меня просто выбесил тот факт, что какая‑то «левая» телка вздумала запрещать мне входить в помещение, в котором я бывала сотни раз.

Я часто прибегала сюда во время обеденного перерыва Пола, чтобы пообедать с ним вместе, когда у него не было времени ехать в ресторан. Или просто ждала его тут, пока он заканчивал рабочие дела. И я уже молчу про то, сколько мы здесь трахались. Диван, кресло и стол обтраханы нами множество раз.

Хотя я так думаю совсем недолго. Стоит оглядеться по сторонам и тщательней осмотреть интерьер кабинета, как я понимаю, что здесь произошли немалые изменения. Стены перекрашены в более темный серый цвет, а вся прежняя мебель заменена на новую.

Но, наверное, тут нечему удивляться. Это нормально – время от времени делать ремонт на своем рабочем месте. Жаль только, что вместе с мебелью исчезли и все напоминания о нашем прошлом.

Подхожу к рабочему креслу, оглядываю спинку с задней стороны и не нахожу на кожаной обивке царапин от моих ногтей. Перевожу взгляд на выдвижной ящик стола и вижу, что все ручки на месте, хотя я помню, что мы с Полом сломали одну из них. Как? Мы сами не поняли, но, очухавшись после оргазма, заметили отломанную деталь на полу.

И наконец я обращаю внимание на деревянную столешницу, где нет больше рамки с нашей с Полом фотографией. На ней, в принципе, нет никаких снимков. И данный факт вроде бы должен порадовать меня, но почему‑то радости во мне ноль. Только грусть и море сожалений.

Отхожу от стола к окну, недолго разглядываю вечерний даунтаун, а после решаю присесть на диван, сняв нагрузку со стоп. Эти чертовы туфли выглядят шикарно и визуально удлиняют мои ноги, но они весьма неудобные. Особенно когда отвыкаешь ходить на таких высоких каблуках. Я не помню, когда в последний раз их надевала. Наверное, на свидание с одним из своих любовников. Мужики слюни пускали на мои ножки, вот я и решила надеть их на встречу с Полом. Не с целью соблазнить его – это нереально и неуместно, а чтобы просто выглядеть перед ним красивой.

Усевшись на диван, я решаю снять туфли. Пусть ножки немного отдохнут до прихода Пола. Откидываюсь на спину и прикрываю отяжелевшие веки. Черт… Так спать хочется – не передать словами. Последние ночи я спала всего по паре‑тройке часов, и то делала это в полусогнутом состоянии, сидя рядом с койкой Джей‑Джея.

Я решила оставить сына в больнице, чтобы он круглосуточно был под наблюдением врачей. Плюс ему необходимо сдать еще несколько анализов перед началом операции. Я уже дала на нее согласие и сообщила, что оплачу все, что не покроет страховка. Операция назначена на послезавтра, а значит сегодня я должна сделать все возможное, лишь бы Пол согласился одолжить мне деньги. Нужно будет – на колени встану и буду просить, но я уговорю Дэвенпорта мне помочь.

С этими непоколебимыми мыслями я не замечаю, как проваливаюсь в сон. А вытягивают меня из него легкое прикосновение к плечу вместе с низким строгим голосом:

– Кортни, проснись, – произносит мужчина в нескольких сантиметрах от меня, и я резко распахиваю веки, встречаясь с пронзительными черными глазами.

Присев рядом со мной на корточки, Пол склонил голову набок и пристально смотрит на меня.

Глаза в глаза. Этот контакт пробирает до мурашек и дезориентирует. Мне требуется время, чтобы вспомнить, где я, что случилось и почему лежу на диване.

– Я смотрю, ты успела устроиться тут как дома, но прости, я не могу ждать до утра, пока ты выспишься. У меня есть более занятные планы на вечер, – проговаривает Пол суровым тоном, словно обращается к работнику, посмевшему его ослушаться.

– Прости. Я не хотела. Сама не поняла, как заснула, – ловко принимаю сидячее положение и провожу ладонями по юбке, поправляя чуть задравшуюся ткань.

– Наверное, стоит меньше тусоваться по ночам, чтобы потом не приходилось засыпать где попало, – выпрямившись во весь свой немалый рост, выдает Пол абсолютно ровным тоном.

Во мне же возгорается жгучий порыв опровергнуть его предположения о том, что я по‑прежнему являюсь заядлой тусовщицей. Однако, к счастью, вовремя сдерживаю язык за зубами. Не за этим я к нему пришла. Пусть думает обо мне все, что хочет.

– Я бы не заснула, если бы ты явился на встречу вовремя, – парирую я, надевая туфли, и встаю с дивана. – С каких пор ты перестал быть пунктуальным?

– Я не перестал им быть, просто собрание немного затянулось. Нужно было решить кое‑какие проблемы, не терпящие отлагательства. Извини за опоздание и переходи к делу. Зачем ты здесь? Честно говоря, я неслабо удивился, когда ты связалась со мной три дня назад.

– А я удивилась, что ты мне все‑таки перезвонил, – отмечаю я, ведь Пол не ответил мне сразу же, а перезвонил через пару часов после моего звонка.

– Я перезвонил, потому что всегда перезваниваю пропущенным незнакомым номерам. Мало ли, это кто‑то по работе звонил.

Понятно. Значит, мой номер он давным‑давно удалил. В отличие от меня. Это было ожидаемо.

– Получается, если бы ты знал, что звоню я, то…

– Ты тратишь мое время, Кортни, – Пол пресекает меня хлестким голосом, усаживаясь на край стола и стреляя в меня выжидающим взглядом. – Оставь ненужный треп и говори по существу. Что тебе нужно? По телефону ты сказала, что дело важное и срочное.

– Да, очень.

– Я слушаю, – он скрещивает руки на груди, и ткань белой рубашки натягивается на крупных мышцах. Загляденье.

Пол весь – загляденье. Он, как всегда, выглядит шикарно: ухоженная щетина, уложенные черные волосы, идеально сидящие на спортивной фигуре брюки и рубашка, наручные часы от Patek Philippe на запястье, а пленительный аромат парфюма вкупе с сильной мужской энергетикой в считаные секунды пропитали все пространство кабинета, стоило Дэвенпорту войти внутрь.

Однако любоваться и впитывать в себя всю неотразимость бывшего мужа сейчас не время. Пол прав: мне стоит быстрее перейти к делу. И, тихо выдохнув, я перехожу:

– Мне нужны деньги, – выстреливаю я, и брови Пола медленно поднимаются от удивления.

– Деньги?

– Да. Мне нужно сто тысяч долларов, – озвучиваю сумму, больше необходимой, но это на всякий случай. Если вдруг у Джереми возникнут осложнения и лечение потребует больше финансовых средств. – И желательно в ближайшие дни. Я очень надеюсь, что ты сможешь мне их одолжить.

– Одолжить? Сто тысяч? – с каждым моим словом Пол удивляется все больше и больше.

– Да, одолжить. Я верну тебе все до последнего цента, как только у меня появится такая возможность.

– Не понимаю, – изумленно выдохнув, качает головой он.

– Чего ты не понимаешь?

– Я многого не понимаю, Кортни. Например, зачем тебе понадобились сто тысяч? Или еще интереснее – почему именно ко мне ты решила прийти за деньгами? Ни за что не поверю, что у тебя нет состоятельного мужика, у которого даже одалживать не пришлось бы. Ты иначе могла бы их отработать.

Его слова режут меня сильнее ножа. Я, конечно, знала, что Пол обо мне невысокого мнения, но не думала, что настолько.

– Во‑первых, я никогда не спала с мужиками за деньги, – сердито высекаю я. – А во‑вторых, даже если бы спала, ты правда считаешь, что я стояла бы здесь перед тобой и просила о помощи? У меня нет мужика или любого другого источника, откуда я могла бы получить нужную сумму в кратчайшие сроки.

– А почему ты считаешь, что я тебе выдам такую сумму в кратчайшие сроки? Мы с тобой вроде не друзья.

– Да, не друзья. И я не считаю, что ты стопроцентно поможешь мне, но очень надеюсь на это. Знаю, наш брак закончился ужасно. И все по моей вине. Но я очень надеюсь, что ты не станешь из‑за нашего прошлого отказывать мне. Кроме тебя, мне больше не к кому обратиться. Уж поверь, было бы оно иначе, я ни за что не пришла бы сюда и не тревожила бы тебя своими проблемами.

– Что у тебя за проблемы? – серьезно спрашивает Пол, приподнимаясь со стола, и делает шаг ко мне, вынуждая меня задержать дыхание и ощутить себя маленькой и хрупкой.

Но я не такая. Не такая! Может, внешне я и стала дохлой воблой, но внутри я сильная и храбрая. Я должна выдержать его тяжелый взгляд и, наконец, рассказать Полу о своей маленькой, но самой значимой в жизни тайне. Должна открыть рот и произнести вслух то, что заставит бывшего мужа возненавидеть меня еще больше, а меня – снова пережить ту безмерную боль, которую я испытала в тот роковой вечер.

– Вот почему я не хотела от тебя детей! – с ядовитой ухмылкой выплюнула я в лицо Полу. – Вот почему я всегда отказывалась стать матерью. Я не хотела застрять дома с этими мелкими спиногрызами! Не хотела портить свою жизнь, свою фигуру и веселье, к которому я привыкла! Мне и так отлично. Меня и так все устраивает.

Весь свет в родном взгляде мгновенно погас. А вслед за ним и моя душа, потому что любовь, страсть, нежность и обожание, которые я всегда видела в глазах Пола, бесследно исчезли, сменившись агонией, сжигающей нас обоих дотла.

Я сглатываю горький ком в горле, заталкивая обратно подступающие слезы, и судорожно выдыхаю, отгоняя прочь одно из самых жутких воспоминаний. А затем набираюсь смелости и, глядя Полу точно в глаза, начинаю говорить…

Глава 2

Кортни

– Пожалуйста, не спрашивай меня ни о чем, Пол, а просто помоги.

Вместо правды с моего языка слетают совершенно другие слова. И я даже не знаю, кто теперь выглядит более удивленным – Пол или я? Ведь я же хотела выдать ему всю правду. Я думала, что мне хватит смелости, но черт… Я ошибалась. Язык отказывается признаваться во всем честно. Не раньше, чем пойму, что иного способа получить деньги нет.

– Ничего себе поворот, – недоуменно хмыкает Пол. – Ты хочешь, чтобы я дал тебе сто тысяч и даже не говоришь, зачем они тебе нужны? Во что ты ввязалась, Кортни? – его голос становится донельзя серьезным и хлестким. Аж хочется стушеваться, но я стойко держусь.

– Я ни во что не ввязалась, клянусь тебе.

– Твои клятвы для меня ничего не значат. Говори: в чем дело?

– Пожалуйста, не проси меня об этом. Я не хочу тебя в это впутывать, – с мольбой смотрю на бывшего мужа, но его нисколько не трогает мой щенячий взгляд.

– Говори. Во что ты не хочешь меня впутывать? Кому ты задолжала?

– Никому.

– Наркотики?

– Что? – вкрай обалдеваю. – Нет конечно. Как ты вообще мог подумать о подобном?

– А о чем еще я мог подумать, если ты не говоришь честно? Да и твои внешние изменения… – он окидывает мою худую фигуру медленным взглядом, насылая на кожу табун мурашек. – Ты все‑таки присоединилась к своим идиоткам‑подругам и тоже начала принимать? Одного алкоголя стало недостаточно?

– Я же сказала, что нет! Я никогда не принимала… – добровольно. – И не стану. Дело не в наркотиках.

– И я должен тебе так просто поверить?

– Да боже ты мой, вот, посмотри! – резко задираю сначала правый рукав блузки, затем левый, чтобы показать свои нетронутые вены. – И если нужно, я могу сдать анализы и принести тебе результаты. Я чиста. В этом можешь не сомневаться.

– Тогда зачем нужны деньги? Ты больна? – спрашивает Пол и на сей раз его строгий голос чуть смягчается, в темных глазах проявляется беспокойство. И это приятно, черт побери. Значит, не совсем уж ему на меня пофиг.

– Нет, со мной, слава богу, все в порядке. На здоровье не жалуюсь.

– С мамой что‑то?

– Нет. Эта женщина всех нас переживет. С ней все отлично, но… – от нервов прикусываю губу и, поняв, что Пол не отвяжется, выдаю частично правдивую информацию: – Срочная медицинская помощь нужна одному моему другу. У него проблема с сердцем, и если в ближайшее время не сделать операцию, то все может кончиться плачевно. А я не могу этого допустить. Поэтому и прошу помощи у тебя, Пол. И я готова на все, лишь бы ты мне не отказал.

Что я там говорила про потепление в его взгляде? Об этом можно забыть. Кроме удивления и глухой ярости я больше ничего не вижу на лице Дэвенпорта. Даже когда он начинает смеяться, холод, исходящий от него, острыми иголками впивается в мою кожу, вынуждая меня сотрясаться, как от озноба. И в своем нестабильном состоянии я даже не сразу врубаюсь, в чем причина такой резкой смены настроения.

– Значит, ты спустя несколько лет додумалась обратиться ко мне за деньгами на спасение твоего друга? – усмирив недобрый смех, спрашивает Пол.

Последнее слово он произнес так едко, что до меня вмиг доходит, каким образом он интерпретировал мои фразы.

Вот дура! Какого черта я не сказала «подруга»? Это бы облегчило задачу, а теперь… Поздно метаться. Придется расхлебывать.

– Нет-нет, Пол. Ты не о том подумал. Это просто друг. Ничего больше. Я не настолько бессовестная, какой ты меня считаешь, чтобы просить у бывшего мужа деньги для своего мужчины.

– И вот опять… Ты хочешь, чтобы я тебе поверил? – его острый взгляд словно верхний слой кожи с меня сдирает, а голос – морозит все органы, но плевать. Пол может злиться на меня сколько душе угодно. Может считать меня мерзкой тварью. Это все равно неизмеримо лучше, чем видеть безграничное разочарование в его глазах, которое непременно добило бы меня морально, скажи я ему о существовании сына.

– Верить или не верить – дело твое, Пол, – расправляю плечи, удерживая с ним зрительный контакт. – Я не стану тебя ни в чем убеждать. Ты все равно не поверишь ни единому моему слову. Единственное, о чем я тебя прошу, – это помочь финансово. Больше мне ничего не нужно. Одолжи мне деньги, пожалуйста. Я все верну. И постараюсь сделать это как можно быстрее. Если нужно – с процентами. Как скажешь. Можем заключить договор, как в банке. Я на все готова. Только прошу, не отказывай. Эти деньги помогут спасти жизнь, а я знаю, что ты хороший, добрый человек. Ненависть ко мне не помешает тебе помочь в столь чрезвычайной ситуации.

Задумавшись, Пол несколько долгих секунд прожигает мое лицо таким взглядом, что вся моя физиономия начинает пылать, а затем он усмехается, расплываясь в циничной ухмылке. Никогда у него такой не видела. И это, знаете ли, пугает не по‑детски.

– Ошибаешься, Кортни, – безэмоционально произносит он и в один шаг подходит ко мне вплотную.

От неожиданности я хочу отступить назад, но жесткая хватка руки на моих скулах удерживает меня на месте.

– Я уже говорил тебе, что ты больше ни черта обо мне не знаешь. Я давно уже не тот добрый, наивный и любящий тебя мужчина, который слепо верил каждому твоему слову, – цедит Дэвенпорт, и я хватаюсь за ткань его рубашки, чтобы не свалиться на пол от сотрясающих меня эмоций, среди которых превалирует страх.

– Значит… Ты хочешь сказать, что не поможешь мне? – тихо спрашиваю я. Голос осип, сердце барабанной дробью колотит по ребрам, пока между нашими губами сохраняется от силы пара дюймов.

– Я не стану одалживать тебе деньги, Кортни, – подтверждает Дэвенпорт, пригвождая меня к полу недобрым взглядом и топя в беспросветном отчаянии.

Мне все‑таки придется сказать ему правду. Больше нет вариантов. И я в очередной раз собираюсь с духом, чтобы признаться, что в операции нуждается мой сын от другого мужчины, а не какой‑то там вымышленный друг, однако все слова застревают в горле, словно слишком сухое печенье, когда бывший муж добавляет снисходительным тоном:

– Но я позволю тебе их заработать.

– Что? – несколько раз моргаю, пытаясь понять, правильно ли расслышала.

– У тебя проблемы со слухом?

– Нет, но я не понимаю… Как я их заработаю? Насколько мне известно, в твоей компании нет должности фотографа. Или ты хочешь сделать меня офисным работником?

Пол усмехается.

– Разумеется, нет. Неквалифицированный работник мне в офисе не нужен. Моя компания никак не связана с твоим заработком. – Дэвенпорт наконец ослабляет хватку на моих щеках, но лишь для того, чтобы провести большим пальцем по моей нижней губе, заставив меня чуть приоткрыть рот и едва не выпустить стон. – Ты будешь работать лично на меня.

– В смысле?

– Мне в самом деле нужно тебе объяснять? Вроде не маленькая и не тупая. Сама должна понять.

Ключевое слово – «вроде», потому что именно маленькой и тупой я сейчас себя и ощущаю. То ли это все стресс, то ли опасная близость Дэвенпорта так на меня действует, но все мозговые извилины резко понизили свою работоспособность, лишая меня возможности быстро сообразить, что именно Пол от меня хочет. Однако до моего глюканувшего мозга быстренько доходит весь смысл моей «работы», когда Дэвенпорт спускает порочный взгляд к моим губам, продолжая скользить по ним пальцем от одного уголка до другого.

– Ты хочешь, чтобы я трахалась с тобой ради денег, – я не спрашиваю, а утверждаю, но с таким удивлением, что мой голос повысился на несколько тонов.

– Умница. Догадалась с первого раза. Не совсем отупела со своими вечными тусовками.

– Я давно уже не тусуюсь, как раньше, – на сей раз не сдерживаюсь и опровергаю его домыслы.

– Да без разницы, Кортни. Меня не интересует, чем ты занимаешься по жизни, – Пол отпускает меня и отходит к окну, вынуждая меня пошатнуться. Достает из кармана брюк пачку сигарет и закуривает, глядя на вечерний город. – Я бы о тебе не вспоминал и дальше, но ты сама позвонила, сама сюда пришла и сама просишь у меня деньги. Я лишь предлагаю тебе их заработать.

– Да, предлагаешь, но почему таким способом?

– А каким еще? – он поворачивается ко мне лицом, выпуская облако дыма. – Давай будем откровенны: тебе херову тучу времени придется работать, чтобы вернуть мне эту сумму. Или же нужно будет потрахаться с кем‑то другим, чтобы быстро сорвать куш. Так чем я тебя не устраиваю? Если меня память не обманывает, то в нашу прошлую встречу на приеме ты раздела меня глазами и успела раз десять мысленно оттрахать, – уверенно заявляет он, вынуждая меня опешить.

Значит, Пол все‑таки понял… Черт! Нужно было лучше скрывать свои грязные мыслишки.

– У меня просто давно не было секса. Лично к тебе это никак не относилось, – объясняю я, отдавая все силы, чтобы не отвести взгляд в сторону.

– Убеждай себя в этом почаще, Кортни, – самодовольно ухмыляется Дэвенпорт. – Возможно, со временем хотя бы сама в это поверишь.

Вот же блин! Я уже забыла, какой Пол самоуверенный засранец. Может, он и изменился в чем‑то, но раздутое эго осталось прежним. Бесит.

– Вернемся к делу, – требую я, закипая изнутри.

– Вернемся. Ты сказала, что ради спасения своего друга пойдешь на все.

– Да, сказала. И от своих слов я не отказываюсь.

– Так в чем проблема отработать деньги натурой?

– В том, что ты меня ненавидишь.

Пол делает несколько затяжек, выдыхает и только потом отвечает:

– Ненависть – слишком громкое слово, Кортни. Возможно, я ненавидел тебя вначале, но прошло уже много лет. Сейчас ты скорее мне просто не нравишься как человек, но это не мешает мне хотеть тебя как женщину.

– А ты меня хочешь? – спешно уточняю я, пребывая в тотальном шоке от услышанного признания.

– Глупый вопрос. Любой здоровый мужчина тебя хочет. Тебе ли не знать, – еще один оценивающий ленивый взгляд вынуждает мою кровь в венах бежать быстрее, а сердце – стучать чаще. – Куда подевалась твоя самоуверенность?

– Она на месте, не волнуйся, но, учитывая наше прошлое, я не ожидала получить от тебя подобное предложение.

– Прошлое осталось в прошлом. Но нужно признать: я тоже не ожидал, что предложу тебе подобное. Никогда не платил за секс, но так как сейчас мой бизнес стремительно расширяется и я днями напролет работаю, у меня нет времени часто шастать по барам, чтобы искать женщин. А Лора мне уже порядком надоела. Так почему бы мне не воспользоваться твоими услугами, раз уж ты так сильно нуждаешься в финансовой помощи и готова ради этого на все? Тебя ведь даже не нужно будет ничему учить. Ты и так знаешь все мои предпочтения в сексе. Идеальнее кандидатки для временной проститутки не найти.

Слова «воспользоваться твоими услугами» и «проститутка», произнесенные абсолютно будничным тоном, задевают меня до глубины души. Но я прекрасно понимаю, почему Пол так говорит. Он всегда называет слова своими именами, даже если это грубо и обидно. А именно проституткой он и предлагает мне стать. Своей личной шлюхой, которую даже обучать не нужно будет.

Осознание этого обволакивает мое сердце ядовитой фольгой, душит его и отравляет, но я помню, в каком непростом положении нахожусь. Проглатываю обиду вместе с порцией ругани и цепляюсь за вспыхнувшие в моей голове вопросы: кто, черт побери, такая Лора? И что насчет Евы? Неужели я ошиблась, и между ними нет ничего серьезного? И если так, то со сколькими женщинами Пол одновременно встречается на данный момент?

– Тебя не должна заботить моя жизнь так же, как меня не заботит твоя, – явно считав по моему лицу поток моих мыслей, произносит Дэвенпорт. – Ты не хочешь говорить, кого ты там пытаешься спасти, – и ладно. Не говори. По сути, для меня это не имеет значения. Но и от тебя я не хочу слышать никаких вопросов. Тебе нужны деньги, мне нужен регулярный секс по первому зову. Условия просты и понятны. Согласна – отлично. Я составлю необходимые бумаги, чтобы письменно подтвердить нашу сделку. Не согласна – тоже не беда. Выход из кабинета сама знаешь где, – Пол бросает короткий взгляд в сторону двери, а затем вновь переводит все внимание на меня, с непроницаемым выражением лица ожидая моего ответа.

А какой ответ я могу выдать? Вроде и так все очевидно. Даже думать не о чем. До встречи с Полом я в самом деле задумывалась о том, чтобы лечь под одного из своих давних любовников или даже под старика Мартина, лишь бы быстрее получить деньги на операцию. А спать с бывшим мужем несоизмеримо приятней, желанней и в то же время крайне опасно.

Ну и ладно. Будь что будет. Разбитое сердце и очередная разлука с Полом – ничто по сравнению с потерей ребенка. Это уж точно. Так что я выдержу все наши интимные встречи и выполню все, что он скажет, а со всеми последствиями буду справляться потом – в объятиях моего здорового и улыбающегося маленького монстра.

– Хорошо, я согласна. Когда приступать к работе? – усмирив уязвленную гордость, уверенно отвечаю я, и лицо Пола тут же напрягается, выдавая с трудом сдерживаемую злость.

Три секунды, в два раза больше ударов моего сердца, и до меня наконец доходит один ускользнувший от меня нюанс.

Он проверял меня. Пол, черт побери, проверял меня, ожидая, что я пойду на попятную и не соглашусь на его предложение. А я не прошла проверку. Я согласилась. Вот так просто и быстро. Без смущения и долгих раздумий. Еще раз подтвердив его неблагоприятное мнение о себе. Ну и пусть. Я и так давным‑давно в глазах Пола нахожусь на самом дне. Ниже падать больше некуда.

Так я наивно думаю ровно до тех пор, пока Дэвенпорт в напряженном молчании не докуривает сигарету и снова не подходит ко мне, со всех сторон окутывая меня своей подавляющей энергетикой.

– Когда приступать, спрашиваешь? – стальные нотки его голоса натягивают все мои нервы, как тросы.

Единственное, на что меня хватает, – это выдавить из себя тихое «да», а после я вконец теряю дар речи, слыша властное категоричное:

– Прямо сейчас.

Глава 3

Пол

– Прямо сейчас? – удивляется Кортни, округляя свои блядские карие глаза.

Когда‑то я поплыл от них с первых секунд нашего знакомства. Как и от пухлых губ, чувственных изгибов тела и дерзкого характера этой чертовки. Сейчас же все это не вызывает во мне ничего, кроме злости и неадекватной похоти.

– Да. К чему нам ждать? Мне не помешает сбросить напряжение после тяжелого рабочего дня. К тому же перед заключением сделки я должен проверить, за что собираюсь платить сто тысяч. Мало ли, за годы, что мы не виделись, ты растеряла свои отменные навыки? – изрекаю еще одну порцию гадостей, непонятно на что еще надеясь.

На то, что Кортни все‑таки вспомнит о гордости? Передумает продаваться? Влепит мне пощечину, обложит благим матом и вылетит из кабинета, виляя своей уменьшившейся, но все такой же соблазнительной задницей?

Смешно.

Я ведь давно уже уяснил, что совершенно не знал женщину, с которой прожил практически десятилетие. Она способна мастерски притворяться, врать и предавать. А теперь я еще и убедился, что она не брезгует продавать свое тело. И все ради чего? Ради спасения своего дружка? Да уж… Благородная причина. Повезло мужику однако. Такую отчаянную подружку себе урвал. На его месте я лучше сдох бы, чем позволил женщине идти просить деньги у бывшего мужа на свою операцию. Хотя… Вполне вероятно, что он не в курсе, где она сейчас, с кем и что собирается делать. Наивный дурак. Такой же, каким когда‑то был я.

– Ты же сказал, что тебя ждут планы на вечер и у тебя нет времени, – пропустив мимо ушей мои мерзкие слова, выдает Кортни.

– Верно. Именно поэтому не тормози, а опускайся на колени. Хочу твой рот.

И на сей раз мои слова – не просто очередная провокация, нацеленная вызвать в Кортни бунт, а чистая правда. Я жажду засадить ей по самые гланды и отодрать во все дыры с первых секунд нашей встречи. И даже не сегодня, а еще на том званом вечере, где совсем не ожидал ее увидеть.

Я, в принципе, не ожидал встретить Кортни в Спрингфилде. После развода я обрубил все источники, из которых мог бы получить хоть какую‑то информацию о бывшей жене. Удалил ее номер, заблокировал ее во всех соцсетях и старался избегать разговоров о ней с нашими общими знакомыми. По этой причине до недавних пор я думал, что она по‑прежнему колесит по миру или же осела в каком‑то колоритном городе Европы, как всегда об этом мечтала. Но надо же: оказывается, Кортни здесь.

Как давно? Надолго? Почему вернулась? Чем занимается?

На долю секунды эти вопросы вихрем пролетели в моей голове и так же быстро утихли. Не мое это дело. Не интересует. Я давно вычеркнул эту стерву из своей жизни и оставил все чувства в прошлом. С титаническим трудом. Практически подохнув морально в процессе, но я сделал это.

Жаль только, что гребаную похоть и желание отыметь эту сучку во все щели искоренить в себе не удалось. Даже несмотря на пройденные годы и все дерьмо, что произошло между нами, я по‑прежнему хочу ее до одурения. Но в свое оправдание хочу сказать, что эту ведьму невозможно не хотеть. И не только мне.

От моего внимания не ускользнуло, какие плотоядные взгляды бросали на нее многие гости Мартина и он сам. Даже заметно растеряв свои аппетитные формы, Кортни по‑прежнему остается одной из самых красивых и сексуальных женщин, которых я встречал. Она без каких‑либо усилий способна приковать к себе внимание любого мужика.

И дело далеко не в идеальных внешних данных, а в той сексуальной энергии, которую Кортни излучает. Она не просто обаятельная женщина с красивой мордашкой. Она – чертов ходячий секс. Соблазн. Порок. Чувственность. Огонь. И этот притягательный шарм не обретен ею с помощью откровенных нарядов, вызывающего макияжа или умения соблазнять мужчин. Он дарован ей природой. И сучке не скрыть его, не приглушить. Ни сейчас, ни много лет назад, в универе, когда Суарес сводила меня с ума своей притворной скромностью.

Сколько бы она ни строила из себя недотрогу, плутоватые глаза всегда выдавали все ее порочные фантазии. И с каким же удовольствием я долгие годы воплощал их в реальность – не передать словами. Но все это осталось в прошлом. Сейчас мне глубоко параллельно на ее желания. А точнее, на явное нежелание выполнять мой приказ и начинать сосать прямо в эту минуту.

– Ну, что застыла? Неужели передумала? – с усмешкой спрашиваю я, испытывая в корне противоречивые эмоции – сильную жажду поскорее запихнуть член ей в рот и все ту же дебильную надежду на то, что Кортни передумает и откажется.

И когда она вдруг разворачивается и двигается к выходу из кабинета, приковывая мое внимание к своим бесподобным стройным ногам, я приятно удивляюсь. Жаль, что ненадолго. Кортни подходит к двери не для того, чтобы уйти, а чтобы закрыть ее на замок.

– Я же сказала, что согласна, – обернувшись, произносит она твердо и уверенно.

Неправильный выбор, девочка. Ох, неправильный. Но вполне очевидный.

Кортни всегда выбирала легкий путь добиться желаемого, и в этот раз она не изменила себе. Да только она не догадывается, как крупно ошиблась.

Я бы одолжил ей деньги и без секса, будь она более настойчивой и продолжи предлагать мне вернуть деньги иным способом. Но она не стала. Да и зачем? Куда проще потрахаться, чем долго и изнурительно работать, чтобы заработать необходимую сумму. Видимо, со времен нашего брака, когда я полностью обеспечивал ее, позволяя заниматься фотосъемками да постоянно веселиться со своими ветреными подружками, ничего не изменилось. Горбатого только могила исправит. Не иначе. Но ладно. Мне только на руку. Ведь я же помню, как охрененно Кортни умеет работать своим пухлым ртом и острым языком.

При мысли о ее минете и без того каменный член становится еще тверже, болезненно упираясь в ткань брюк. А Кортни своим горячим взглядом еще и масло в огонь подливает.

Да, она не смотрит на меня с гневом или смущением. Не выглядит оскорбленной или задетой. И уж точно не напоминает обиженную жертву, которую мерзкий бывший муж вынуждает отсосать в кабинете. О, нет… Пока ведьма плавной неспешной походкой возвращается ко мне, она впивается в мое лицо таким же пламенным взглядом, каким впивалась каждый раз, когда намеревалась сделать мне приятно во время нашего брака. Будто мы и не расставались. Будто я не унизил ее уже несколько раз. Будто собирается кайфануть от процесса ничуть не меньше, чем я.

Сука! Это бесит в той же степени, в какой и возбуждает. Даже не знал, что можно настолько хотеть бабу, которую на дух не переносишь. Но, блять, можно. Еще как можно! Когда Кортни останавливается в жалких сантиметрах от меня и медленно проводит тонкими пальцами по плечам, груди и торсу, во мне будто все рецепторы воспламеняются, устремляя в пах ударную волну похоти.

Сильно сжимаю челюсть, удерживая внутри себя стон, и продолжаю неподвижно стоять, охреневая от ощущений, что приносят мне столь обычные прикосновения.

– Ты очень напряжен, – выдает очевидный факт Кортни, спуская ладонь все ниже и ниже, пока не добирается до уровня ширинки. – О‑о, и определенно уже готов, – довольно ухмыляется чертовка, сквозь брюки сжимая мой изнемогающий орган.

– Поэтому прекращай чесать языком и воспользуйся им в другом деле, – не сдерживаюсь и давлю Кортни на плечи, вынуждая ее опуститься на колени.

Она неодобрительно поджимает губы и стреляет в меня убийственным взглядом, срывая с моих губ усмешку.

Неужели она думала, что я буду церемониться с ней? Так пусть обломится. Не буду. Как и слишком долго ждать выполнения своего приказа.

Кортни явно считывает это по моему не менее ледяному взгляду. Она вновь с завидной легкостью отгоняет вспыхнувшее в ней негодование, расстегивает ремень с ширинкой и высвобождает член на волю. Отлично. Так легче. А то ему было слишком тесно с момента, как я вошел в кабинет и увидел спящую на диване бестию. А как ему становится отпадно, когда Кортни обхватывает его ладонью, сжимает и несколько раз проводит рукой вверх‑вниз… Завороженно наблюдая за своими действиями, сглатывает, будто перед началом долгожданной трапезы, а затем, подняв свой распутный взгляд на меня, прикасается языком к основанию и рисует влажный след до головки и снова вниз. Туда‑сюда. Несколько раз. Доводит до исступления без поглощения. Задевает яйца, все вздувшиеся венки на члене, скользит кончиком языка по уздечке, дразнит, сука. Издевается. И у нее получается. Аж ноги подкашиваются, на спине проступает испарина. Меня так накрывает, будто женские язык и губы месяц к члену не прикасались. Но нет же. Еще как прикасались. Буквально вчера. Разница лишь в том, что меня так не вело от кайфа, как это происходит сейчас. И данный факт меня неимоверно бесит. Как и то, что Кортни до сих пор не заглатывает мой член.

– Я сказал сосать, а не нализывать. С первого раза не дошло? – бросаю неодобрительно, зарабатывая в ответ язвительный взгляд.

– Дошло, босс. Но мне нужно морально подготовиться. Я уже успела забыть, насколько природа тебя наградила.

Голос Кортни такой же ядовитый, как и укус змеи. В следующий миг мне даже кажется, что эта гадюка сама меня вот‑вот укусит, но нет… Мои опасения разлетаются в пыль, стоит мягкому рту наконец обхватить меня, а члену – погрузиться в горячее влажное отверстие. Не до конца, разумеется. Это нереально. Но около половины точно, и это уже ощущается так улетно, что мне приходится ухватиться за высоких хвост Кортни и намотать черные волосы на кулак, чтобы не свалиться вниз от простреливающего все тело удовольствия.

А дальше, когда она начинает интенсивно и быстро сосать, помогая себе рукой и не отводя от меня пристального взгляда, все становится еще хуже. Или лучше. Черт его разберет. Ничего не понимаю, кроме того, что меня, по ходу, надолго не хватит. Видимо, я и правда переработался, и мое тело срочно нуждается в разрядке. А может, все дело в том, что вид бывшей суки‑жены, стоящей передо мной на коленях и сосущей с энтузиазмом порноактрисы, обостряет и без того крышесносные ощущения. Как, впрочем, и злость мою они разгоняют до нереальных скоростей.

Кортни всегда умела пробуждать во мне мою темную сторону. Специально или нечаянно – неважно. У нее это получалось отменно. А сейчас, когда она проглатывает мой член ради денег, ей даже не нужно говорить ничего дебильного, чтобы воззвать из глубин души безжалостного зверя.

С каждым движением ее головы, с каждым проникновением члена в ротовую полость мой взор все сильнее застилается алой поволокой злости. И в какой‑то момент меня перекрывает. Мне вконец становится безразличен комфорт Кортни: я ожесточаю хватку руки в ее волосах, фиксирую голову и под жалобный женский писк начинаю вдалбливаться в рот. Глубже, сильнее, быстрее. В том темпе, который нужен мне. Так, как раньше часто в нее вдалбливался, а она с удовольствием мне позволяла. Однако сейчас Кортни не испытывает и капли удовольствия. Я вижу это по ее возмущенному взгляду. Слышу в скулеже и тщетных попытках произнести хоть слово. И чувствую в острой боли от вонзившихся ногтей в мои бедра. Но все это не мешает мне продолжать толкаться в ее рот так же быстро и мощно. Глубоко. До самого горла. Еще и еще. До звезд перед взором. До закипания крови. До пролетающих импульсов кайфа по кровотоку. Ожесточенно, пошло. Так, как не позволяю себе делать ни с одной женщиной. Но с ней можно. Кортни сама на это подписалась, выбрав более легкий способ заработать. Так пусть теперь терпит и глотает. Что она и делает спустя минут пять, не больше, давясь спермой и продолжая царапать мои бедра, будто все еще надеется, что меня это остановит.

Оргазм ослепляет, прошибает все тело насквозь, пока я изливаюсь в женское горло и, прикрыв глаза, издаю гортанный стон.

Обалденно. Лучшее, что я испытывал за последнее время. Конечности немеют и становятся ватными, член тоже опускается, радуясь необходимой разрядке. Полный расслабон и нирвана, которые всего через мгновение прерываются сильным хлестким ударом.

От шока я раскрываю веки и вижу перед собой разъяренную гарпию. Пока я летал от кайфа, она уже успела подняться на ноги и залепила мне оплеуху. Со всей дури. Вся левая половина лица горит и пульсирует от боли.

– Ты охренела?

– Я? – гневно выдыхает Кортни. Ее ноздри расширяются, лицо покраснело, по подбородку стекают слюни вместе со спермой, а доселе аккуратный хвост растрепался и съехал набок. – Это ты охренел, животное! Я же чуть не подавилась твоим членом!

– Но не подавилась же. Жива и здорова. Вон, даже орать сил хватает.

– Ах ты сволочь! – она замахивается повторно, но в этот раз я ловко перехватываю ее запястье, пресекая попытку меня ударить.

– Успокоилась, – цежу я, – и прекратила ругаться.

– И не подумаю. Я не позволю тебе так со мной обращаться!

– Ошибаешься. Уже позволила, согласившись на мое предложение. Или ты думала, что за сто тысяч я буду пылинки с тебя сдувать? Нет уж. За такие деньги я хочу, чтобы ты исполняла любой мой каприз. На меньшее я не согласен.

Вижу, как Кортни так и распирает обложить меня трехэтажным матом и продолжить сотрясать воздух возмущениями, да только она понимает, что это неуместно, и благоразумно помалкивает.

Мы больше не муж и жена. И даже не обычные любовники. Она моя шлюха, я ее начальник. Я не стану, как раньше, после минета зацеловывать все ее лицо. Не стану стирать с ее лица остатки моего оргазма. Не стану восхвалять ее навыки и говорить, как сильно ее люблю.

Вместо всех этих нежностей я отпускаю ее запястье, застегиваю ширинку с ремнем, дохожу до стола и протягиваю Кортни салфетки. И пока она дергаными движениями приводит себя в порядок, достаю из кармана брюк айфон и прошу Кортни дать мне свой номер счета.

– Зачем?

– Что значит зачем? Переведу тебе первую часть твоего гонорара. Сосать ты не разучилась. Мне понравилось. Пятьдесят тысяч, думаю, хватит для начала. Оставшуюся половину получишь, когда мы подпишем нужные бумаги. С любой другой женщиной я бы и без всяких договоров обошелся, но тебе я не доверяю. Так что хочу наш уговор закрепить документально.

Если бы взглядом можно было испепелять, то я тотчас превратился бы в горстку пепла. Однако… На этом все. Кортни больше не возмущается и не называет меня животным. Перевязав хвост на макушке, берет свою сумочку, достает телефон и смиренно диктует мне свой банковский счет.

Несколько секунд – и на ее айфон приходит звонкое уведомление о перечислении денег, и Кортни протяжно выдыхает. Будто от облегчения. Будто это ей требуется срочная операция, и она только что заработала на спасение своей жизни.

Жесть… Как же сильно она, должно быть, любит своего друга, раз идет ради него на такие «жертвы». И смешно, и грустно. А точнее, в очередной раз бесит. Однако раздражаться по новой не входит в мои планы, поэтому я решаю, что пора заканчивать нашу с Кортни плодотворную встречу.

– Мне пора. И так задержался тут с тобой.

– А как же бумаги? – недоумевает Кортни.

– Бумаги подпишем завтра. Я попрошу Лору втиснуть тебя между другими встречами.

– Лору? Значит, это твоя секретарша? – недовольно фыркает ведьма. – С каких пор ты начал трахать свою сотрудницу? Раньше же считал идиотами тех, кто смешивает личное с работой.

– Раньше было раньше, – коротко отвечаю я, не желая развивать данную тему.

– А во время моей «работы» на тебя ты будешь продолжать трахать ее, Еву или кого‑то еще?

Теперь в голосе Кортни отчетливо слышится ревность. Как мило, но тоже неуместно. Особенно учитывая, что у нее самой имеется какой‑то хахаль.

– Кого я буду трахать, не твоего ума дела, Кортни.

– А я тоже могу трахаться с кем‑то другим? Или это лишь твоя привилегия? – практически шипит змея, подсыпая перца к моему глухому раздражению.

– Молодец. Уяснила все без объяснений, – парирую строгим голосом начальника. – Пока будешь отрабатывать деньги, с другими мужиками трахаться запрещается. Узнаю – пожалеешь. И тебе лучше не проверять, каким образом. С безалаберными работниками у меня разговор короткий. Уяснила? – ледяным тоном уточняю я.

Кортни молчит, но по ее испуганному взгляду вижу, что да. Отлично.

– И впредь не смей мне задавать вопросы о моей личной жизни и тем более – ревновать. Я не потерплю подобного в нашем временном сотрудничестве. Надеюсь, это мое требование ты тоже уяснишь с первого раза.

Глава 4

Кортни

– Вот мы и дома! – открыв дверь квартиры, восторженно заявляет Мариса, и я вхожу в прихожую, держа в руках Джей‑Джея.

Двигаюсь неспешно, без резких жестов, аккуратно обнимаю Джереми, словно он сделан из хрусталя, и не прекращаю прижиматься носом к его виску и щеке. Мой мальчик такой вкусненький и теплый, что я не в силах прекратить его нюхать, целовать или отстраниться. А отвести взгляд от его улыбки – вообще миссия невыполнима.

– Мамотька, масынки! – восклицает он, заметив игрушечную стоянку, до отказа заполненную автомобилями всех цветов и марок. – Хотю мысынки!

– Знаю, монстр. Сейчас я уложу тебя в кровать и принесу тебе машинки, – обещаю я, но Джей‑Джея такой расклад не устраивает. Он начинает тянуться в сторону игрушек, желая, чтобы я его опустила на пол и позволила самому все взять.

Но я не могу этого сделать. Пока что. Уж очень боюсь, что он перенапряжется, и ему вновь станет плохо. Слава богу, операция прошла успешно, без осложнений и каких‑либо сюрпризов. Однако с того стрессового дня прошло всего две недели, а с момента, когда к Джереми начали возвращаться силы и желание поиграться, – еще меньше.

Все это время мы пребывали в клинике под тщательным наблюдением врачей. А вчера, после очередного осмотра, хирург сообщил, что мы смело можем возвращаться домой, но должны будем придерживаться всех его наставлений для скорейшего восстановления. И строгий контроль физической активности Джереми входит в список его советов.

Малышу нельзя себя перегружать, однако он этого не понимает. Он у меня слишком активный и любознательный. Стоит на минуту потерять бдительность, как Джереми обязательно что‑нибудь учудит.

Как только сын почувствовал себя чуточку лучше, в нем сразу заиграло желание подвигаться, потрогать все, что попадается на глаза, и поиграться. А про свои любимые машинки он уже все уши мне прожужжал. Дождаться не мог, когда мы вернемся домой, чтобы, как всегда, устроить в комнате армагеддон. И, честно, я не знаю, как ему доходчиво донести, что пока это невозможно. Он отказывается меня слушать и, кажется, вот‑вот начнет истерить.

– Джей‑Джей, хороший мой, потерпи еще немного. Сейчас я принесу тебе твои машинки, и ты поиграешься с ними в кроватке, – ласковым голосом произношу я, укладывая сына в свою постель.

– Не хотю! Кровать… Не хотю!

– Знаю, что не хочешь, но есть такое слово – «надо».

– Не хотю! Масынки! Туда! Масынки! – он предсказуемо начинает плакать, но, к счастью, Мариса приходит мне на помощь.

– Вот твои машинки, Джереми. Не плачь. Смотри: и синяя, и черная, и желтая, и красная. Какую хочешь? – няня вручает ему несколько игрушек, пресекая его плачь на самом старте, но Джей‑Джей все равно продолжает указывать на стоянку и ныть.

В итоге, чтобы предотвратить продолжительные крики, которые ему также противопоказаны, нам приходится перенести в постель чуть ли не все машинки. Лишь когда вокруг сына оказываются десятки автомобилей, он успокаивается, увлекаясь игрой. Слава богу!

– Спасибо, – с тяжелым выдохом благодарю я Марису. Не знаю, что бы я делала без этой женщины.

– Не за что, милая. Тебе стоит пойти отдохнуть. Я побуду с Джереми.

– Нет, я сама с ним посижу, а ты, пожалуйста, приготовь нам обед. Я умираю с голода, да и Джей‑Джей скоро проголодается.

– Хорошо, без проблем.

– Бумаги с указанием по его диетическому питанию у тебя?

– Да, конечно. Все у меня. Не волнуйся и расслабься, Кортни. Все самое страшное уже позади, – Мариса сжимает мою руку в знак поддержки, и я вяло улыбаюсь.

– Не уверена, что у меня получится расслабиться.

– Но тебе нужно это сделать, милая, иначе ты совсем себя доведешь. К тому же мальчик чувствует твое настроение. Ты должна постараться успокоиться.

– Знаю, но это очень сложно. Я боюсь, что ему станет плохо и хочу в любой момент быть наготове.

– Не нужно думать о плохом. Мысли… Они же имеют свойство материализоваться. Тебе нужно мыслить позитивно и только о том, что с Джей‑Джеем все будет в порядке. Операция прошла. Угроза миновала. Врач сказал, что наш мальчик – настоящий борец, и заверил, что пока восстановление идет как надо.

– Вот именно, что пока. А если…

– Нет! – пресекает мой нервный лепет Мариса. – Не будет никаких «если», Кортни. Все будет хорошо. Я в этом уверена. И нужно, чтобы ты тоже верила в это. Ради Джереми. И ради себя. Мне больно на тебя смотреть, милая. Ты и до этого часто выглядела неважно из‑за переутомления, а сейчас, после двухнедельного проживания в больнице, ты совсем исхудала и осунулась. Честно говоря, состояние твоего здоровья меня беспокоит куда больше, чем состояние мальчика. Сейчас я быстренько приготовлю поесть, а потом сменю тебя и побуду с Джей‑Джеем. Тебе нужно сытно поесть, принять душ и как следует выспаться. Я беспокоюсь за тебя, девочка.

– Спасибо, Мариса, но в беспокойстве нет причин. Да, я устала, ужасно голодна и уже забыла, что такое полноценный сон, но в общем и целом чувствую себя нормально. Просто ты права. Я должна перестать накручивать себя без повода и наконец начать радоваться, что мой мальчик стойко выдержал операцию и идет на поправку.

– Вот и правильно, – Мариса расплывается в добродушной улыбке. – Все, пошла готовить. Не скучайте тут без меня.

Я усмехаюсь. Заскучать с Джей‑Джеем нереально. Этот монстр постоянно дает нам прикурить. И сейчас, пусть он и не на сто процентов врубил свои иллюзорные пропеллеры, рвения поиграть в нем хоть отбавляй.

Я присаживаюсь рядом с ним на кровать и включаюсь в увлекательную игру с машинками. Разговариваю с сыном, выслушивая его смешные комментарии о каждом своем действии. Перечисляю марки машин и дожидаюсь, когда он повторит те, что уже успел запомнить. Искренне улыбаюсь, пока любуюсь румянцем на его щечках. И едва сдерживаю слезы счастья, когда он хмурится и начинает лепетать что‑то о том, что я играю неправильно.

Боже! Я до сих пор не могу поверить, что мне удалось спасти сына. А точнее, это удалось сделать деньгам Пола. Я век буду ему благодарна и обязана. И дело далеко не только в отработке ста тысяч. Меня настолько переполняет признательность к Дэвенпорту за то, что он, сам того не зная, помог Джей‑Джею, что я в прямом смысле готова сделать для него все.

Пусть во время нашей первой деловой встречи я мечтала расцарапать ему всю физиономию за то, что он вел себя со мной как скотина, но вся моя злость на бывшего мужа испарилась сразу же, как хирург вышел из операционной и сообщил, что все прошло отлично.

Пять месяцев секса с бывшим и борьбы с собственной гордостью – смехотворная плата за жизнь ребенка. А именно такой срок Пол указал в нашем рабочем договоре. Почему именно пять? Дэвенпорт сказал, что примерно столько у него на работе будет полная жопа, и тратить время на знакомства с женщинами он не сможет. Но если ему удастся быстрее справиться со всеми делами, связанными с открытием нового филиала его компании, то я буду свободна раньше.

Но, честно говоря, мне было без разницы, как долго мне придется выполнять все его желания в постели. Меня заботило лишь получение второй половины денег. И я их получила. Сразу же, как подписала договор, даже несмотря на опасения, что Пол может вызвать меня для «работки» в самый неподходящий момент.

Например, пока Джей‑Джею делали операцию. Или когда мой сын отходил от наркоза. Или когда он в первые дни часто жаловался на боль в груди, непроходящую тошноту и головокружение. Я хотела провести с моим маленьким монстром каждую секунду его реабилитации и очень боялась, что Пол позвонит мне и прикажет ехать к нему, вынудив оставить сына с Марисой. Я постоянно поглядывала на телефон и заклинала его не звонить как можно дольше.

И вот уж не знаю – это мои жалобные мольбы так подействовали или чрезмерная загруженность Пола на работе поспособствовала, но за две недели Дэвенпорт мне так ни разу и не позвонил. Как, впрочем, и дальше от него тоже ни слуху ни духу.

Если вначале я нарадоваться не могла отсутствию его звонков и возможности двадцать четыре на семь быть рядом с сыном, то теперь мне с каждым днем все больше кажется это странным. Может, Пол передумал трахаться со мной? Или вовсе забыл о моем существовании, даже несмотря на то, что я должна ему денег? Я же знаю, что сто тысяч для него – как капля в море. Ему от них ни жарко, ни холодно. В отличие от меня. Эта сумма не только покрыла все затраты на лечение, но и позволит мне временно обойтись без работы и много времени посвящать Джей‑Джею. Что я, собственно, и делаю ежедневно, при этом морально готовлюсь в любой момент увидеть имя мужа на дисплее айфона.

Все следующие три недели после нашего возвращения домой я почти не отхожу от сына ни на шаг. Сплю с ним вместе, кормлю, заставляю его принимать необходимые лекарства, играю, слежу, чтобы он не перетруждался, гуляю с ним в парке, так как свежий воздух сейчас ему необходим, как никогда раньше, и отвожу Джей‑Джея на плановые осмотры в клинику, где врач каждый раз успокаивает меня заявлением, что с малышом все в порядке. Никаких отклонений в восстановлении не замечено.

Вот и сегодня после очередной проверки мой протяжный выдох облегчения, должно быть, слышит вся больница. А затем, когда Мариса с Джереми покидают кабинет врача, чтобы спуститься в гардероб за верхней одеждой, я на радостях даже накидываюсь на доктора с объятиями.

Обычно я не выражаю так бурно свои эмоции медперсоналу, но в этот раз ситуация иная. Я не могу оставаться сдержанной, когда дело касается жизни моего сына, и сжимаю хирурга в объятиях до хруста в костях, вываливая на него поток искренних благодарностей.

– Я просто выполнял свою работу, мисс Дэвенпорт. Но если вы и дальше будете меня так сильно сжимать, то, боюсь, я не смогу продолжать это делать, – с усмешкой произносит врач, и я наконец ослабляю хватку своих рук.

– Простите. Это все эмоции. И прошу вас, не надо никаких мисс. Я ведь уже говорила, что можно просто Кортни. Как‑никак, вы наш герой, и нам предстоит с вами еще часто видеться.

– Вообще‑то вы ошибаетесь. Нужды приходить ко мне больше нет. Теперь вам нужно ежемесячно посещать только кардиолога и педиатра.

– Вот как… Ну хорошо. Но вы все равно можете обращаться ко мне на «ты», – улыбаясь во все тридцать два зуба, продолжаю удерживать руки на широких плечах и смотрю доктору точно в глаза.

А они у него красивые – вдруг подмечаю я. Зеленые, с мелкими желтыми крапинками в окантовке радужки. Да и сам он очень даже ничего. Высокий, крепкий. Темно‑русые волосы, выразительные черты лица, прямой нос, тонкие, но притягательные губы. И очаровательная улыбка. Единственное, что меня напрягает, – это его донельзя пристальный взгляд.

– Хорошо, Кортни. Меня тоже можешь называть просто Даррен, – произносит он низким голосом, и лишь тогда мой разум одновременно пронзают два озарения.

Первое – я впервые вижу в докторе не специалиста, прооперировавшего моего сына, а именно мужчину. Причем весьма привлекательного.

Второе – руки этого привлекательного мужчины обхватывают мою талию, а зеленый взгляд сканирует мое лицо с отнюдь не просто дружелюбным интересом.

– Хорошо, – ощутив резкий скачок сексуального напряжения, выдавливаю из себя я, и Даррен тут же отстраняет от меня свои руки, будто только сейчас заметил, что все это время они удерживали мою талию. Я тоже убираю свои ладони с его плеч и делаю несколько шагов назад.

Что это только что было? Непонятно. Врач, конечно, видный мужчина, но он врач моего сына. Таких странных искрящих моментов между нами быть не должно. Мне сейчас совсем не до этого. И радует, что Даррен это понимает, быстро возвращая наш разговор к теме о Джереми. Хотя даже если бы он и решил перевести наше чисто медицинское общение в другое русло, ничего не вышло бы. По крайней мере, не в ближайшие месяцы, пока мои мысли заняты не только восстановлением сына, но и бывшим мужем, который – надо же! – наконец соизволяет позвонить мне именно во время разговора с Дарреном. Будто издалека учуял появление другого кобеля со мной поблизости, ей‑богу.

– Прости, мне нужно срочно ответить. Я отлучусь буквально на минуту, – извиняющимся тоном сообщаю я и, получив в ответ понимающий кивок, выбегаю из кабинета.

Вдох, выдох… Прикладываю руку к груди, желая угомонить ускорившееся сердцебиение, и отвечаю на вызов.

– Привет. Неужели ты обо мне вспомнил? – произношу максимально непринужденным голосом, будто этот звонок для меня ничего не значит. Будто я одновременно не надеялась, что Пол обо мне забыл, и не ждала его звонка как манны небесной.

– Диктуй свой адрес. Сегодня в полдевятого вечера водитель заедет за тобой и доставит ко мне, – проигнорировав мой вопрос и опустив приветствие, командует Пол. И его приказ вызывает во мне куда более сильную дрожь, чем родной голос.

– Лучше ты диктуй адрес, где я должна быть. Я сама приеду.

На том конце слышится усталый неодобрительный выдох.

– Кортни, если я говорю дать мне свой адрес, значит, ты тут же его даешь. Разве это так сложно?

– Нет, не сложно.

Просто не хочу, чтобы он знал, где я живу. И Пол как будто считывает мои мысли даже с расстояния.

– Тогда прекращай бояться, что я нагряну в гости, и дай адрес. Мне он нужен не для визитов к тебе, а для того, чтобы водитель тебя забрал, довез до нужного места и передал тебе ключи от квартиры. Я пока еще не до конца уверен, во сколько сегодня освобожусь. Не хочешь же ты ждать моего появления под дверью, как собака? – спрашивает Пол, вынуждая меня сцепить зубы до скрежета.

Меня вымораживает монотонная интонация его голоса. Вымораживает, что он разговаривает со мной, как с подчиненной. Вымораживает, что он даже не соизволил уточнить, смогу я сегодня куда‑то приехать или нет. И это его небрежное «ждать, как собака» тоже вымораживает не на шутку, однако я быстро пресекаю свое раздражение. Вспоминаю, как сильно он мне помог и что я сама на все это подписалась по определенной, очень важной для меня причине, и покорно озвучиваю свой адрес.

– Записал. До вечера.

И это все, что я слышу в ответ, прежде чем Пол сбрасывает вызов.

Глава 5

Кортни

Всю дорогу до неизвестного адреса я не прекращаю волноваться, как школьница, впервые идущая на свидание с мальчиком. Сердце колотится, руки подрагивают, а в области солнечного сплетения все стянуто напряжением. Мне стоит неимоверных усилий сохранять внешнее спокойствие и даже безразличие. В то время как водитель не в силах прекратить оценивать меня, то и дело бросая на меня взгляды через зеркало заднего вида.

Еще бы! Я выгляжу неотразимо. А-ля элитная эскортница. Сегодня я марафетилась не один час. Искусный макияж, сочные алые губы, длинные волосы уложены крупными волнами, элегантные кожаные ботильоны на каблуках, черное облегающее платье, а под ним – пикантный комплект Agent Provocateur. И пусть из‑за пальто водителю не виден полностью мой соблазнительный наряд, ему вполне хватает моего лица и той сексуальной энергии, которая из меня прямо‑таки бьет фонтаном. И все по вине чертова Дэвенпорта.

Одна лишь мысль о том, что совсем скоро мы с ним окажемся наедине и будем трахаться, как в старые добрые времена, вынуждает меня заерзать на сиденье и сжать крепче ноги, между которых все давно пульсирует от возбуждения.

Да, черт побери! Я до безумия хочу Пола. Даже несмотря на его явную неприязнь ко мне и образ наших отно… Поправочка: нашего временного секс‑сотрудничества.

Наверное, какая‑нибудь нравственная святоша на моем месте сейчас занималась бы самобичеванием и корила бы себя за то, что будет заниматься сексом за деньги, но я такой ерундой страдать не собираюсь. Мне нужны были сто тысяч. Пол мне их дал, запросив взамен отдать долг натурой. Я согласилась. Моего сына прооперировали. Он в безопасности. Точка.

К тому же я никогда не осуждала женщин, которые зарабатывают с помощью своего тела. Каждый волен жить, как ему хочется. И каждый сам решает, что для него норма, а что – безоговорочное табу.

Насчет секса со стариком Мартином я бы еще двести раз подумала и обратилась к нему только в том случае, если бы уж совсем не оставалось других вариантов получить нужную сумму. А временно побыть любовницей своего бывшего мужа для меня более чем приемлемо. Да еще и стопроцентно доставит мне удовольствие, которого я давно не испытывала.

Я помню, насколько Пол хорош в сексе. А после множества свиданий с другими мужчинами я поняла, что в постели для меня до сих пор нет никого лучше Дэвенпорта. Я знаю его тело и все предпочтения как свои пять пальцев, а он знает мои. Пол меня чертовски привлекает, будоражит и возбуждает. Да, наша связь чревата для меня неприятными последствиями, но единожды я уже сумела пережить наше расставание, сумею сделать это и во второй раз. Особенно учитывая, что наши встречи ограничатся всего пятью месяцами, а не девятью годами отношений, восемь из которых мы были женаты.

Разница существенная, не правда ли? Так что мне стоит отогнать прочь ненужные мысли о будущем и сконцентрироваться на нашей грядущей встрече.

Водитель привозит меня в новый спальный район Спрингфилда. Он хорошо мне знаком – когда‑то я рассматривала вариант купить здесь квартиру, но в итоге поняла, что приобретение недвижимости в этом комплексе мне не по карману. Цены заоблачные. Приемлемые только для таких состоятельных людей, как Пол.

Интересно, он давно здесь живет? Купил тут апартаменты сразу после развода? И почему решил назначить встречу у себя дома? Честно говоря, я даже удивлена немного. Почему‑то думала, что он снимет номер в отеле, а не позволит суке из прошлого войти на свою территорию. Но раз уж Пол разрешает, то я с удовольствием посмотрю, как он живет будучи холостяком. А я уже убедилась, что Дэвенпорт не состоит в отношениях. Ни с той белокурой Евой, ни с кем‑либо еще.

Он всегда был верным, честным и терпеть не мог измены. Даже походы налево своих близких друзей Пол не одобрял. Молчаливо, без осуждения, но не одобрял. Сам же всегда придерживался мнения: если захотелось другого человека, то сначала нужно расстаться со своим партнером и только потом переключаться на нового.

Открываю ключом квартиру и прохожу внутрь, оказываясь в просторной студии, выполненной в минималистическом стиле. Светлые стены, высокие потолки, лаконичная мебель. В главной комнате горит приглушенный свет, а значит, Пол уже на месте.

– Пол? – зову я, но в ответ тишина.

Сняв пальто, осматриваю кухню, гостиную и спальню, но нигде не нахожу его. Слышу звук текущей воды из ванной комнаты и понимаю, что Пол в душе.

Первый порыв – сбросить с себя одежду и присоединиться к нему, но я сдерживаюсь. Хочу, чтобы он сначала увидел меня во всей красе.

Пока жду его, тщательней осматриваю апартаменты. Все комнаты выглядят необжитыми и до безупречности чистыми. Здесь присутствует вся необходимая для житья мебель, но нет ни одной личной вещи Пола. Ни фотографий, ни разбросанных вещей, ни декораций, ни даже продуктов в холодильнике. Только барная секция наполовину заполнена бутылками алкоголя – и на этом все.

Не густо. У Пола, что ли, спиртная диета? Или он настолько много работает, что постоянно питается в ресторанах, а домой возвращается только для ночевки?

Мой осмотр квартиры и череду вопросов прерывает звук открываемой двери и мерные шаги, доносящиеся из спальни. Несколько секунд – и в гостиную входит Пол. Мы встречаемся взглядами, и в комнате вмиг становится так жарко, словно все батареи разом врубили на полную катушку.

Дыхание затрудняется, по телу пролетает волна жара. А все потому, что Пол, мать его, мокрый и практически голый. Одно лишь банное полотенце, повязанное вокруг бедер, скрывает его шикарное крупное тело. А оно реально шикарное. Еще круче, чем в моих воспоминаниях. Крепкое, мышечное, поджарое и какого‑то черта загорелое, будто Пол недавно вернулся с солнечного курорта. Хотя, возможно, так оно и есть, ибо солярий он никогда не посещал. Не видел в этом необходимости, ведь у него, как и у меня, сам по себе оттенок кожи довольно смуглый.

Сейчас же Пол словно обласканный солнцем, и этот факт делает его еще более красивым, сексуальным, вкусным, желанным. Так и хочется подбежать к нему, высунуть язык и испробовать на вкус его кожу, слизав все капли воды, торопливо скатывающиеся по шее, груди и кубикам пресса.

– Может, хватит? – вместо приветствия с усмешкой произносит Пол, вырывая меня из транса.

– Что хватит?

– Облизывать меня взглядом.

– Ты имеешь что‑то против? – нисколько не смутившись, уточняю я.

– Нет, но я бы предпочел, чтобы ты облизывала языком.

– Мне прямо сейчас начать? – сглотнув, с вызовом бросаю я, но Пол не спешит отвечать. Медленной походкой движется ко мне, вынуждая все волоски на теле подняться дыбом, обонятельные рецепторы – ощутить свежий аромат геля для душа, а кожу – покрыться мурашками от исходящей от Пола энергии. Мощной, пленяющей и словно обдающей меня прохладой.

Может ли холод сжигать до нутра, пронося по всему организму ударную дозу желания? Теперь я знаю, что да! Может. Как бы немыслимо это ни звучало.

Вдохнув, еле сдерживаюсь, чтобы не прикрыть от удовольствия веки, и смотрю Полу точно в глаза. Уверенно. Цепко. Почти не моргая и не проявляя перед ним того землетрясения, которое происходит внутри меня из‑за его близости. С лихвой хватает, что этот самовлюбленный кадр и так видит, как сильно на меня подействовало его полуголое появление. А вот я ни черта не вижу в его темных глазах. А точнее, не вижу ожидаемого восторга от моего потрясающего образа.

Пол просто медленно сканирует меня с головы до ног – скорее оценивающе, нежели с восхищением. А в конце фокусирует взгляд на моем лице и неодобрительно поджимает губы.

Это еще как понимать?

– Что такое? Тебе что‑то не нравится? – прямо спрашиваю я.

– Да, ты.

А теперь настал мой черед поджимать губы, чтобы не выплеснуть на Дэвенпорта порцию негатива. Но, видимо, выражение моего лица красноречивее любых слов сообщает о моем негодовании, и Пол усмехается. Его это забавляет. Козлина!

– Сходи в душ, – сухо приказывает.

– Я чистая.

– Я бы так не сказал.

Пол обхватывает мой подбородок, вытягивая из меня тихое «ох». Небрежно проводит большим пальцем по губам, а после с той же небрежностью вытирает его о полотенце, оставляя на белой ткани красный след от помады.

– Смой с себя всю косметику. Она ни к чему. Как, впрочем, и все остальное, – Пол опускает насмешливый взгляд на мой наряд. – Я оценил твою попытку поразить меня, но это лишнее. Ты меня ничем не поразишь. Впредь можешь так не запариваться над своим внешним видом. Уверен, ты найдешь способ, как лучше потратить время, затраченное на сборы.

Вот же… Мне даже не подобрать культурных слов, чтобы описать сейчас Пола. С чего он вообще решил, что я ради него так вырядилась? Может, до «свидания» с ним я была на встрече с подругами в ресторане или еще где‑нибудь? Разумеется, это не так. Но все же… Он даже на секунду не предположил такой вариант. Козлина в кубе!

– Иди в душ, Кортни, – повторяет приказ Пол и двигается в сторону бара. – И не заставляй меня долго ждать. Я этого не люблю.

– А если не пойду? Пошлешь меня обратно домой?

Дэвенпорт останавливается и из‑за плеча стреляет в меня пробирающим до дрожи взглядом.

– Если не пойдешь, то выкладывай на стол всю сумму денег, которую я тебе одолжил, и вали отсюда со своим строптивым характером куда хочешь. Тратить время на уговоры и принуждение я точно не буду. Выбор за тобой, – суровым тоном выдает он и, не дождавшись от меня ответа, продолжает путь к бару.

Пол и без слов знает, какой выбор я сделаю. Это же очевидно, как божий день. Нет у меня денег, чтобы вернуть их прямо сейчас. И черт его знает, когда я смогла бы с ним расплатиться не с помощью секса. Так что…

Я направляю все моральные силы, чтобы усмирить свой нрав, сбрасываю с ног туфли и топаю в ванную комнату. С хлопком запираю дверь, прижимаюсь спиной к стене и, прежде чем начать снимать с себя сексапильное платье, несколько раз вдыхаю и выдыхаю.

Все нормально. Все нормально… Неприятно, больно, но нормально и ожидаемо. Никто не говорил, что с Полом будет просто. Но я справлюсь. Иначе быть не может.

Возможно, я ошиблась, когда побоялась ему рассказать о сыне. Ведь теперь мне четко понятно, что Полу на меня наплевать. Может, и новость о ребенке его не ранила бы так, как я предполагала. Ведь былых чувств ко мне он не испытывает. По крайней мере, положительных. Но что сделано – то сделано. Я уже соврала. Уже наплела ерунды про больного друга. Идти на попятную поздно. Своим признанием во лжи я лишь разозлю Пола и, кто знает, как он решит мне отплатить. А мне ни к чему сейчас лишние проблемы. Я по‑прежнему должна концентрироваться на своем мальчике и его выздоровлении. Это я и намерена продолжать делать все то время, когда Дэвенпорт не будет нуждаться в моих услугах.

Сбросив с себя всю одежду, я недолго раздумываю, стоит ли заходить в душевую кабинку или просто умыть лицо в раковине, но в итоге склоняюсь к первому варианту. Освежиться мне не помешает, чтобы немного приглушить возросший в теле накал.

Аккуратно принимаю душ, чтобы не намочить волосы. Хочу сохранить хотя бы укладку. К ней же у Пола претензий не было. Жаль, я резинку с собой не взяла. Как, впрочем, и пенку для снятия макияжа. Приходится пользоваться жидким мылом, а после тщательно вытирать лицо полотенцем.

Стерев весь макияж, на который я потратила немало времени, смотрю на себя в зеркало и невесело усмехаюсь. Тусклая кожа, бледные губы, впалые щеки, под глазами заметно видны синяки. Сейчас Пол как взглянет на меня, так сразу испугается и сам отправит меня восвояси.

Издаю еще одну усмешку и качаю головой.

Не хотела я, чтобы Дэвенпорт увидел накопившуюся на моем лице усталость и последствия стресса, но он не оставил мне выбора. Пусть теперь наслаждается видом изнуренной женщины, жизнь которой последние годы была сложна и терниста. Меня это не парит. Я себя люблю любой – и роскошной красавицей, и замученной матерью-одиночкой. Уверенности в себе у меня не отнять. Что бы ни случилось.

Да и фигура у меня не совсем отстой. Да, тощая, с выпирающими ребрами, ключицами и впалым животом, но зато ножки стройные и объемная грудь выглядит эффектно. К счастью, после беременности она не обвисла, и растяжек на животе нет. Так что у меня нет поводов комплексовать.

Еще раз протяжно выдохнув, я подмигиваю себе в зеркале, расправляю плечи и в одном банном полотенце выхожу из ванной комнаты, ощущая себя стопроцентно готовой к качественной отработке долга.

Глава 6

Кортни

Когда возвращаюсь в гостиную, вижу, что Пол не ждет меня в предвкушении, а ведет с кем‑то телефонный разговор. Он вальяжно раскинулся в кресле. Поза расслабленная, в то время как лицо сосредоточенное, а голос строг и серьезен. Одной рукой Пол сжимает айфон, а второй – рокс с алкоголем, предположительно с виски.

Услышав мое появление, Дэвенпорт переводит на меня взгляд – долгий и испытывающий, насылающий на тело очередную порцию мурашек. Но при этом продолжает вести беседу с телефонным собеседником и, судя по репликам, даже не планирует ее сворачивать.

– И что они сказали тебе? – деловито интересуется Пол и внимательно выслушивает ответ, заставляя меня топтаться на месте и ждать, практически голую и мокрую – во всех смыслах этого слова.

Нет уж! Такой расклад меня совсем не устраивает. Может, по жизни Дэвенпорту и наплевать на меня, но во время наших секс‑свиданий я хочу быть центром его вселенной. И намерена этого добиться сию же секунду. Как? Самым элементарным способом из всех мне известных.

Я изящной походкой подбираюсь к Полу, останавливаюсь в метре от него и одним движением сбрасываю с себя полотенце.

Мгновение – и взгляд Дэвенпорта намертво приковывается к моему обнаженному телу, словно сканером проходится по мне и темнеет. Пол замирает, черты лица заостряются, намекая, что он пытается скрыть свои эмоции, но тщетно. Ему нравится то, что он видит. И нравится сильно. Теперь он не может оторвать от меня глаз, зарождая во мне безмерное ликование, щекоткой пробегающее по коже.

Мои любовники всегда пускали на меня слюни, восхваляли и закидывали комплиментами. Пол, ясное дело, ничего из этого не делает, но, черт… То, как он смотрит… Круче любых слов и признаний.

Он не просто облизывает меня взглядом и даже не пожирает, а будто рвет на части, истязает, словно зверь желанный кусок мяса. Я чувствую его грубые прикосновения без касаний. Чувствую его жесткие поцелуи без тактильного контакта. Чувствую, как воздух густеет и раскаляется, пока мы пронзаем друг друга взглядами, трахаемся глазами.

Это сумасшедшее притяжение необъяснимо, за гранью понимания, на уровне инстинктов. Оно всегда между нами было. С самого первого дня знакомства. Сейчас ничего не изменилось. И Пола это бесит. Основательно так. До зубовного скрежета. Я это слышу, вижу, чувствую и впитываю в себя каждым атомом тела. Его злость ощутима в той же мере, в какой ощутима похоть. Она хлещет по мне, словно раскаленная плетка. По лицу, шее, груди с затвердевшими пиками, животу и гладкому лобку. По каждому миллиметру кожи, по которому Дэвенпорт мажет пронзительным взором.

Но мне мало его взгляда. Хочу все его внимание. Поэтому делаю шаг, встаю между его ногами и прикладываю стопу с ухоженными красными ногтями к крепкой груди, усыпанной темными волосками. Память тут же подкидывает кадр из прошлого, как я прижималась к Полу и рисовала пальцами узоры на его грудной клетке. Тогда я была счастлива, удовлетворена, любима, в безопасности. Это было так давно, словно в прошлой жизни или в сказочном сне.

Я отгоняю прочь приятное воспоминание, овеянное безграничной досадой, и возвращаюсь в реальность. Пол пристально смотрит в мои глаза, продолжая выслушивать своего болтливого собеседника. Правда, не думаю, что Дэвенпорт до сих пор улавливает суть его монолога. Особенно когда я начинаю плавно скользить стопой вниз, по напряженному прессу прямиком к поросли волос, уходящей под полотенце. А там, под ним уже член вовсю стоит. Большой, длинный и твердый, как железо. Нежно провожу по нему сквозь махровую ткань и слышу, как Пол выдыхает – коротко, но шумно, крепче сжимая рукой бокал с виски и пронзая меня исступленным взглядом.

Отлично. Так‑то лучше. Но еще недостаточно. Мне нужно больше.

Цепляю пальцами ноги край полотенца и вынуждаю его раскрыться, полностью оголив бедра Пола. Наконец‑то. Теперь я могу любоваться им в полной мере. А смотреть там есть на что, уж поверьте. Во рту скапливается слюна, а к рукам стекает желание поскорее обхватить ствол и подрочить Полу.

Я раньше обожала всячески ласкать его член: гладить, сжимать, целовать, лизать, проталкивать до самого горла или просто тереться о него губами и щекой. А сейчас, после долгих лет разлуки, жажда сделать все вышеперечисленное граничит с крайней необходимостью. И Пол с легкостью считывает это по моему лицу. Ментальная связь в постели у нас тоже всегда была на высоте.

– Отсоси, – одними губами шепчет он, продолжая удерживать чертов айфон возле уха, и я качаю головой.

Да, я хочу сделать ему приятно ртом, но не буду. Не сейчас. Мне хватило и прошлого раза, когда он жестко и несдержанно толкался в меня. Вместо выполнения приказа я снова прислоняю стопу к твердому горячему органу и начинаю водить ею по всей немаленькой длине. От основания до головки, обратно и снова вверх, касаюсь большим пальцем нежной кожи на конце, стирая вязкую каплю возбуждения. Пол еще сильнее сжимает челюсть, если это вообще возможно, и просверливает меня неодобрительным, но в то же время жарким взглядом.

А я кайфую от того, какой эффект на него производят мои невинные нежные манипуляции, и ухмыляюсь одними глазами. Не только Пол действует на меня как самый мощный афродизиак, но и я воздействую на него возбуждающим образом.

Еще несколько ласковых движений стопой – и Пол издает сердитое рычание, пробивающее мое тело чувственной вибрацией. А затем он наконец произносит то, что я желала услышать:

– Нил, я перезвоню тебе завтра. Больше не могу разговаривать, – чеканит он и, не дождавшись ответа, сбрасывает вызов. Откладывает телефон на рядом стоящий стеклянный столик и переводит острый взгляд на меня.

– Ты долго собираешься быть непослушной? – цедит он, срывая с моих губ довольную усмешку.

– Всегда, – снова задеваю головку пальцем, и Пол резко выдыхает, его четко прорисованный пресс еще больше напрягается. Кайф.

– В таком случае мы с тобой не сработаемся.

– Неправда. Еще как сработаемся, – уверенно протестую я, и Пол вопросительно изгибает бровь. – Пусть ты и говоришь, что ждешь от меня послушания, но я‑то знаю, что тебя заводит обратное.

– Ты так в этом уверена?

– Полностью. Иначе бы ты не предложил мне стать твоей любовницей. Ты же заведомо знал, что я не смогу беспрекословно выполнять твои приказы. Но тебе оно и не надо. Ты любишь, когда тебя не слушаются, чтобы был повод жестко наказать. Не отрицай, – с полуулыбкой выдаю я и прекращаю дразнить Дэвенпорта своей ножкой. Но лишь для того, чтобы уместить колени на кресло по обе стороны от его бедер и оседлать Пола.

Руки опускаю на широкие напряженные плечи, бедра – на пах, а влажную промежность прижимаю к члену, и это… Умереть можно от наслаждения. Мы оба замираем. Выдох – и словно одновременно прекращаем дышать. По телу проносится дрожь, жар внизу живота обостряется, а кожа испещряется мурашками. И не только моя. Загорелая кожа Пола так же реагирует на мою близость и прикосновения.

Он ничего не отвечает на мои слова. Да и, честно говоря, я уже не особо помню, о чем мы там разговаривали. Все мысли смешиваются в кучу, сердце срывается с цепи и стучит в груди, как загнанный в клетку зверек, пока мы находимся столь близко. Телом к телу. Глаза в глаза. Носом к носу. Дыхания переплетаем. Впитываем ощущения от касаний. Пытаемся привыкнуть к давно забытым реакциям друг на друга и к тем внешним изменениям в пространстве, что осязаются физически. Между нами будто потрескивают разряды, незримыми зигзагами рассекая воздух. Становится тяжелее дышать, мыслить, соображать. Особенно когда Пол прикладывает свою крупную ладонь к моей ягодице, сжимает ее до боли, вытягивая из меня блаженный стон. А затем сразу добивает контрастом, нежно скользя по пояснице вверх. Задевает пальцами каждый позвонок, добирается до шеи и зарывается в волосы, крепко сжимая их у корней.

На сей раз я не сдерживаюсь и прикрываю глаза от блаженства. Глубоко вдыхаю знакомый запах кожи и моментально слабею. Как физически, так и морально. Тело наполняется вялостью, а разум – очередными воспоминаниями. Аромат Пола… Он… Даже не знаю, как объяснить. Он сводит меня с ума и одновременно будто препарирует заживо.

Когда‑то его запах был для меня домом, любовью, заботой, нежностью, теплом и счастьем. Сейчас же он – гуща сожалений, боли, потери, одиночества и напоминание об ужасных поступках, совершенных мной несколько лет назад.

А я не хочу вспоминать о своей глупости, враз изменившей всю мою жизнь и разлучившей меня с мужем. Я открываю глаза, встречаясь с цепким, заплывшим похотью взглядом. Пол тяжело дышит и скрупулезно вглядывается в мое лицо, будто видит его впервые и теперь знакомится с ним заново. Я тоже смотрю на него. Пристально, въедливо, с удовлетворением. Он, бесспорно, один из самых красивых мужчин, которых я видела. Хотя нет… Для меня он самый красивый, потому что некогда был самым любимым. А сейчас… Не знаю, что именно я испытываю, пока рассматриваю длинные черные ресницы, глубокую морщинку между бровей и по‑мужски красивые чувственные губы. Любовь или просто адское влечение? Без понятия. Но мне жуть как хочется его поцеловать. Меня словно магнитом тянет к его рту, и я подаюсь вперед, предвкушая, как дьявольски приятно будет ощутить его вкус на своем языке.

Однако Пол внезапно останавливает меня в считаных миллиметрах от своих губ, резко усилив хватку руки в моих волосах и категорично выдав:

– Нет. Никаких поцелуев.

Эти слова словно заряжают ладонью по лицу. Хлестко. До звона в ушах.

Что, простите? Как это понять?

– Я не хочу тебя целовать.

А от этой фразы едкая, неконтролируемая горечь заливает всю область между ребер.

– Почему? Не нравится мой внешний вид, босс? – с язвительной усмешкой спрашиваю я. – Ты сам попросил смыть всю косметику.

– Это тут ни при чем. Без косметики ты мне нравишься больше, чем с ней.

– Тогда в чем дело?

– Я просто не хочу и все.

– Это не объяснение.

– А я и не обязан тебе что‑либо объяснять, Кортни. Не забывайся, – снисходительно бросает он и снова скользит по моему лицу изучающим прицелом. Всего несколько напряженных секунд, а затем Пол выпускает из пальцев мои волосы, откидывается на спинку кресла и начинает оставлять невидимые ожоги на моих ключицах, груди и животе. – Лучше ты ответь: зачем так сильно похудела? – интересуется он и делает глоток виски.

Но раз уж пошла такая песня, то и я не буду ему ни на что давать объяснений.

– А ты зачем питаешься только алкоголем? – парирую я, не ожидая получить ответ, но на сей раз Пол удивляет:

– С чего ты решила, что только алкоголем?

– Потому что у тебя в квартире нет ничего, кроме бутылок со спиртным.

– Ошибаешься. В моей квартире холодильник всегда забит до отказа, а здесь в этом нет необходимости. Я приезжаю сюда не для того, чтобы есть, а чтобы трахаться. Ну, и заодно расслабиться с помощью бокала виски.

Еще одна фантомная оплеуха обжигает щеку. Понятно. Значит, эта квартирка для траха. И почему я сразу не догадалась? Естественно, Пол не пригласил бы меня к себе домой. Мне там не место. Как и в его жизни в целом.

Постель и хата для телок, которых он приводит сюда трахать, – вот моя территория. Теперь я для него одна из многих.

И вот же дьявол! Я даже не знаю, осознание чего меня задевает больше? Того, что Пол мог быть влюблен в Еву и трахать только ее? Или того, что он трахает множество женщин? И, возможно, параллельно со мной. Ведь как еще объяснить, почему он больше месяца не звонил мне? Теперь ответ напрашивается сам собой. Непонятно другое…

– На кой черт тебе понадобилась я, если у тебя и так есть с кем сбрасывать напряжение? – выпаливаю я чересчур резко и злобно. Знаю – мне не стоит этого делать, но я, в отличие от Пола, не мастак сдерживать эмоции, когда они рвутся на волю.

– Ты слишком много думаешь и мало действуешь. Я недоволен тобой, – абсолютно спокойным тоном проговаривает Дэвенпорт, зля меня еще сильнее.

– А ты меня бесишь, – честно признаюсь.

– О, милая, это взаимно.

– Тогда заче…

– Довольно! – высекает Пол и обжигает правую ягодицу хлестким шлепком, выбивая из меня «ох». – Я вызвал тебя не для разговоров, Кортни. Будь добра, заткнись, усмири свою неуместную ревность и приступай к делу.

– Хочешь сказать, мне еще и все самой делать придется?

– Почему сразу все? – усмехается Дэвенпорт. – Нет конечно, но раз уж забралась на меня, то поруководи процессом. Зря, что ли, мне яйца придавливаешь своим тощим задом?

– Пол! – шиплю я, а этот говнюк прыскает от смеха. Нормально? Я тут вскипаю, как чайник, а он забавляется моим гневом. Реально смеется так, что мне впервые за наше общение везет увидеть его белоснежную улыбку. Да только радости я не испытываю. От слова «совсем». Лишь сильнее бешусь на мерзавца и со всей силы вонзаюсь ногтями в мышечные плечи, вмиг усмиряя его веселье.

– А вот следов на мне своих оставлять не надо, – быстро став серьезным, заявляет Пол. Но вот незадача – мне похер!

– Да? Вот так не надо? – злорадно ухмыляясь, с нажимом провожу ногтями от плеч к груди, оставляя на коже красноватые полосы.

– Кортни, – в его голосе отчетливо звенит предупреждение, но я и его благополучно игнорирую.

– Что еще мне нельзя делать? А, Дэвенпорт? Целовать нельзя. Царапать нельзя. Так тоже нельзя?

Чуть приподнимаюсь, скользя половыми губами по напряженному члену, и смачно провожу языком по его шее, прежде чем сцепить зубы в чувствительном месте, где пульсирует венка.

Вместо очередного выдоха Пол издает сдавленный хрип и усиливает хватку ладони на моей ягодице настолько, что на ней определенно останутся следы. Но и на это мне по барабану.

– А, может, так нельзя?

Продолжаю двигать бедрами, создавая трение между нашими телами. Ныряю пальцами в его густые, чуть вьющиеся на концах волосы, и резко тяну их, склоняя голову набок, чтобы открыть себе больше доступа к его шее.

– Или так?

Поднимаюсь губами выше, к уху. Кончиком языка скольжу по раковине и кусаю мочку, наслаждаясь видом россыпи мурашек, заполонивших тело Пола. Ухмыльнувшись, передвигаюсь к линии челюсти, кусаю подбородок и, встретившись с темными, горящими нетерпением глазами, издаю жалобный стон. Не специально, а из‑за нарастающей пульсации между бедер. Непрерывное скольжение складочек по члену распаляет не только Дэвенпорта, но и меня тоже. Но я не собираюсь быстро переходить к главному. Хочу еще немного подразнить «начальника».

Отодвигаюсь от лица Пола и опускаю взгляд вниз, к месту, где моя промежность скользит туда‑сюда по члену и задевает клитором венки, обильно обмазывая Дэвенпорта влагой. О да, я теку, как изголодавшаяся по мужчине самка, и нисколько не смущаюсь этого. Меня вообще мало чем можно смутить. И в жизни, и тем более в сексе. Наоборот – сцена того, как член трется между влажными губами, утопая в моей смазке, заводит еще сильнее. И меня, и Пола. Он тоже залипает на этой картине, точно зачарованный. Сглатывает, тяжело дышит. Ожесточенно сминает мою задницу, помогая мне двигаться в нужном ритме. И я двигаюсь, чувствуя, как напряжение в сердцевине бедер нарастает с нереальной скоростью.

Биение сердца ускоряется, доселе кипящая во мне злость с каждой секундой все сильнее сменяется похотью. Во рту становится сухо, как в Атакаме, и я перевожу взгляд с горячей сцены на рокс, который Дэвенпорт вот‑вот сломает – настолько сильно он его сжимает.

– Дай мне, – пробежав пальцами по соблазнительным венам на мужском предплечье, сквозь стон требую я и забираю бокал. Подношу к пересохшим губам и залпом выпиваю остатки алкоголя.

Если я когда‑то и пила, то всегда отдавала предпочтение крепким напиткам, а не девчачьим коктейлям. Но я давно уже не употребляла ни грамма, поэтому с непривычки ротовую полость и горло неслабо обжигает, и несколько капель жидкости скатываются по моему подбородку и ниже.

– Что, и облизывать меня брезгуешь? – с громким стуком поместив рокс на столик, ехидно спрашиваю я.

Дэвенпорт отслеживает путь янтарной капельки, а затем поднимает на меня обжигающий взгляд.

– Ты такая дура, Кортни, – цедит он, и я даже не успеваю подумать, почему это я дура. Пол накрывает мою грудь ладонями, подается вперед и слизывает каплю, пробегающую между округлостями.

Всего одно влажное прикосновение языка, а меня с затылка до пят горячей волной омывает. Я даже вздрагиваю и сбиваюсь с заданного ритма, но Пол немедленно возвращает руки на мои ягодицы и помогает мне вернуться в строй. Губами налетает на чувствительные соски, вбирает то один, то второй. Кружит языком по ареолам, ласкает их, дразнит, доводя меня до помешательства.

Пол это умеет. И знает, как заставить меня стонать. Как соблазнить и довести до безумия в отчаянном желании ощутить его внутри себя. Его язык с жадностью касается моей груди, руки воспламеняют кожу бедер. Я откидываю голову назад и растворяюсь в удовольствии, оглушая пространство комнаты своими громкими стонами. Цепляюсь пальцами за широкие плечи, сжимаю, массирую, царапаю, а Пол больше и слова не говорит против. Его рот занят другим, куда более важным делом.

Я не просто таю под его жадным напором, а горю, взрываюсь, как порох. Тело дрожит, жар между бедер убивает, вынуждая меня извиваться в нетерпении. Сознание плывет, перед глазами все двоится.

– Сука, чего же ты так течешь? – оторвавшись от моей истерзанной груди, хрипло произносит Пол и впивается в мое лицо мутным взглядом.

– Потому что хочу, – еле слышно, сквозь очередной стон бормочу я.

– Чего хочешь?

– Тебя.

– Меня? – жестко обхватывает рукой мои скулы, вынуждая посмотреть ему в глаза.

– Да.

– Уверена?

Хочу ответить: «конечно», но из горла вылетает лишь невнятное мычание, когда мою щеку внезапно опаляет шлепок. Не сильный, но ощутимый. Как я люблю. Нет, не так… Я просто обожаю эту грубость во время прелюдии и секса. Крышесносное удовольствие с толикой насилия. И об этом Полу тоже известно. Он повторно сдавливает мои скулы, притягивает ближе к своему лицу и спрашивает сквозь сжатые зубы:

– Что ты сказала? Не расслышал.

И снова шлепок по щеке, еще более сильный и кайфовый, а после Пол надавливает большим пальцем на чуть саднящую нижнюю губу и проталкивает фалангу мне в рот.

Я снова не в состоянии выдать четкий ответ. Да и не пытаюсь больше. Обхватываю его палец и начинаю сосать. Активно. С аппетитом. Взглядом транслируя Полу кадры о том, как так же могла бы сосать его член, не будь я такой врединой.

Но я вредина. И последнее, чего я сейчас желаю, – это делать минет. Не во рту я мечтаю ощутить его член, а в другом отверстии. И это не просто желание и даже не жажда, а отчаянная нужда, жизненная потребность, требующая немедленного утоления. Как можно быстрее. Больше ждать не могу. Это выше моих сил. Терпение кончилось.

Секунда – и я освобождаю рот от пальца. Вторая – крепче обхватываю шею Пола руками. Третья – с одержимостью соединяю наши лбы и на выдохе не прошу, а, мать его, требую:

– Выеби меня, Дэвенпорт. Сейчас же!

Глава 7

Пол

Кортни не успевает договорить, как я уже крепче сжимаю ее задницу и вскакиваю с кресла. Она обвивает меня и руками, и ногами. Промежностью вжимается в член, грудью льнет к торсу, дразня кожу острыми сосками и обжигая губы дыханием. Ее карие глаза стали практически черными, вконец неадекватными. Тело горячее, податливое, до смерти желанное.

Я вообще не понимаю, как сумел так долго продержаться? Я хотел нагнуть Кортни и трахнуть с первых же секунд, как вошел в гостиную и увидел ее в шикарном образе обольстительницы. Эта стерва неотразима. И неважно – при полном параде она или же без грамма макияжа. А голая Кортни – вообще влажная мечта любого мужчины. Манящая, сексапильная, до неприличия красивая. С сочными губами и дерзким взглядом, в котором ярко горят все ее эротические фантазии.

И это в женщинах меня всегда особенно цепляет – отсутствие смущения, раскрепощенность, умение доставить удовольствие как себе, так и мужчине, и самое главное – естественность.

Кортни никого из себя не строит. Не встает в выгодные позы, чтобы казаться сексуальней. Не прибегает к кокетству и пошлостям с целью завести нас обоих. Она просто делает, что ей хочется. И наслаждается этим. Таких девушек, на самом деле, не так уж много. Но Кортни именно такая. И она чуть до инфаркта меня не довела своим ерзаньем по члену. Он так стоит, что аж больно. Яйца ноют, головка горит от сильного прилива крови, а все мое нутро изнемогает от жажды ворваться в эту стерву до самого основания.

Не знаю, каким чудом добираюсь до спальни, не врезавшись ни во что. Ничего ведь не вижу, кроме повисшей на мне бестии. Кроме ее поплывшего взгляда, румяного лица и порочного пухлого рта, находящегося слишком близко от меня. Одна моя часть, заплывшая похотью, до дрожи хочет впиться в него с жадностью и сминать его до привкуса крови. Но другая – более рациональная – удерживает меня от этого секундного порыва.

Не нужны нам поцелуи. Мне они не нужны. Как и нежность, романтика и любые другие проявления эмоций. Да и нет никаких эмоций. Кроме ненормального возбуждения и злости Кортни ничего во мне больше не вызывает. Уже давно. Так что мне вполне хватит просто трахать ее. Долго, грубо, жестко, до полного изнеможения и ее громких стонов.

Мне требуется не больше десяти секунд, чтобы донести Кортни до постели. Расслабляю руки и бросаю ее на кровать, укрытую черным покрывалом. Кортни тут же приподнимается на локтях, красиво прогибается и широко раздвигает ноги, открывая мне очешуенный вид на ее мокрую гладкую киску.

Любуюсь ею в приглушенном свете спальни, и в груди раздается глухое рычание. В который раз за этот вечер. Не могу полноценно сдерживать свои реакции. Кортни всегда пробуждала во мне зверя, и сейчас при виде ее раскрытой промежности он прямо‑таки рвется на волю. Особенно когда мозг против моей воли вдруг подкидывает абсолютно ненужные вопросы.

Перед сколькими мужиками она так же раздвигала ноги? Со сколькими так же извивалась от желания быть оттраханной за эти годы? А со сколькими она вела себя так, пока мы были в браке? С одним? Двумя? Десятью? А может, больше?

С‑с‑сука! Мне нельзя об этом думать. Это бессмысленно.

– Презерватив! – выпаливает Кортни, когда я встаю коленями на матрас.

– Ты же сказала, что у тебя вставлена спираль.

– Да, но я не собираюсь трахаться без защиты с тем, у кого я не единственная женщина, – поясняет чертовка раздраженным голосом.

Опять ревность свою мне показывает. Дурная. Неужели не понимает, что не имеет на это никакого права? К тому же ей ли не знать, кто из нас двоих ветреный и безрассудный товарищ?

Но ладно. Так уж и быть. В этот раз спорить не стану. Уж очень сильно я хочу в ней оказаться, а, судя по категоричному взгляду Кортни, она всерьез намерена препираться, если я начну настаивать на сексе без резинки. А я не хочу тратить на это время. И так затянули с прелюдией и бессмысленными беседами.

Быстро встаю с кровати и добираюсь до пиджака, оставленного мной на кресле возле ванной комнаты. Достаю презерватив и возвращаюсь к негодующей ведьме. Кажется, пока она наблюдает, как я раскатываю латекс по влажному от ее смазки члену, она начинает злиться еще сильнее. Реально потешная. И типичная баба. Нет презерватива – плохо, есть – еще хуже. Ведь теперь она стопроцентно убедилась в своих домыслах о других женщинах. А я не стану ее убеждать в обратном.

Во‑первых, моя личная жизнь – не ее собачье дело. Во‑вторых, минувший месяц я действительно не жил жизнью евнуха. Но никогда не забывал о защите. Реально никогда. Только с ней мне хотелось не париться об этом. Не потому, что она особенная или что‑то вроде этого, а потому что я, можно сказать, купил Кортни и хотел получить от этого приобретения максимальное удовольствие.

Но ладно. Не страшно. В другой раз, возможно. А может, и нет. Ведь я тоже не могу быть уверенным, что сучка не трахалась ни с кем, пока я не звонил ей. Доверия к ней ноль. Но я не собираюсь больше думать об этом. Все дебильные, вызывающие во мне лютый гнев вопросы оставлю на потом, а сейчас…

Хватаю Кортни за щиколотки и резко притягиваю ближе к себе, откровенно забавляясь ее молчаливым, но ощутимым негодованием.

– Лицо попроще сделай и прекрати злиться. Это сейчас лишнее, – ухмыляясь, несколько раз провожу пальцами по мокрым складочкам, и Кортни вздрагивает, губы сжимает, чтобы не застонать.

Я сам делаю то же, офигевая от мягкости ее плоти и количества влаги. Течет так, словно давно не трахалась. И это, мать ее, воодушевляет.

– Повторяю: прекрати злиться, – требую строже, одновременно проталкивая два пальца в горячую развилку. Член дергается в нетерпении ворваться в этот тесный рай, и я не собираюсь больше с этим затягивать.

Вытаскиваю мокрые пальцы и подношу их к женскому рту. Раскрываю его, проталкиваю внутрь, давая Кортни испробовать себя на вкус. Но эта сучка не облизывает их, как в первый раз, а опять показывает свои зубки. В прямом смысле. Кусает мои пальцы, вызывая резкую боль, за что тут же получает новую пощечину.

Под звук ее болезненного стона я врываюсь в стерву до упора. И вот теперь мы стонем оба. Громко, несдержанно, протяжно. От кайфа искры из глаз, дыхание обрывается. С трудом вбираю воздух сквозь сжатые зубы и прикрываю веки, позволяя удовольствию разлиться в каждой мышце и вене.

Черт… Это слишком сильно. Остро, жарко, туго, обалденно. Не удерживаюсь и наваливаюсь всем телом на стонущую бестию, точно куполом накрываю ее миниатюрное тельце. Она жестко зарывается пальцами в мои волосы и обхватывает ногами бедра, пятками подталкивая меня начать двигаться.

И я начинаю. Больше не торможу, а словно с цепи срываюсь. Вдалбливаюсь в тесную бархатную глубину, как поршень. Без единой возможности остановиться или хоть немного сбавить темп. По крайней мере, не прямо сейчас. Не могу. Хочу вытрахать из нас обоих все силы и усмирить неадекватную похоть, чтобы мне наконец полегчало. С другими это сделать не получалось. Хотя я пытался. Неоднократно. Все надеялся, что обуздаю возбуждение, разыгравшееся после встречи с бывшей, и передумаю трахаться с ней. Но нет. Ни черта не вышло. С другими женщинами было хорошо, приятно, но им не сравниться с Кортни. Даже виртуозная красавица Ева не сумела затмить ее. Только эта сука способна полностью удовлетворить меня, пробив все тело сокрушительным кайфом. Причем даже без моего оргазма.

Именно это и происходит, когда всего через пару минут Кортни повышает громкость своих стонов, до боли вонзается ногтями в мою спину и кончает. Тугие мышцы активно сокращаются вокруг моего члена, обостряя все ощущения до предела.

Очуметь, как мощно. И до жути быстро. Неожиданно. В мозг опять влетает мысль, что она давно не трахалась. Или же ее так распалили наши терки в гостиной. Не знаю. Да и подумать нормально я не в состоянии. Мне слишком нравятся ощущения и то, что я вижу. В момент оргазма и после Кортни особенно шикарна. Я даже замедляюсь и приподнимаюсь на колени, чтобы в полной мере оценить представшую передо мной картину.

Кортни дышит часто и рвано, порочные губы растягивает довольная улыбка. Кожа блестит от испарины, длинные густые волосы разметались черным облаком на кровати. Твердые соски призывно торчат, промежность сочится обилием смазки, вязкими каплями стекающей по внутренней стороне бедра. Охуенная просто. Бесящая до тремора, но охуенная. Чувственная. Страстная. Податливая. Горячая.

Однако это была бы не Кортни, если бы она не решила сбить градус кайфа:

– Поцелуй меня, – сквозь тяжелые выдохи просит она и так смотрит, будто реально надеется, что я выполню ее просьбу. Прямо как раньше, когда после оргазма мы целовались до боли в губах.

Но я не стану этого делать. И хочу, чтобы она как можно быстрее уяснила, что мои слова – не пустой звук. Как раньше между нами ничего не будет.

– Нет, – твердо отвечаю и рывком переворачиваю ее на живот. От неожиданности она охает, но больше не произносит ни слова. Может, злится опять, может, обижается. Мне похер. Я приподнимаю ее за задницу, вынуждая встать в коленно‑локтевую позу. Очерчиваю ладонями изгибы тела и жадно оглаживаю ягодицы, пожирая помутневшим взглядом хрупкие плечи, изящную спину с торчащими лопатками и осиную талию.

Кортни стала такой маленькой, хрупкой, даже стремно слишком сильно сжимать. Не дай бог сломается. Но стремно мне не дольше нескольких секунд. Когда я бесцеремонно толкаюсь между ее складок, животная похоть напрочь вытесняет все остальные эмоции. Я с остервенением сжимаю женскую попку и вновь начинаю вдалбливаться в Кортни на сумасшедшей скорости, наплевав на то, сможет она выдержать мой бешеный натиск или нет. Но уверен, сможет. Куда она денется? Кортни всегда любила по‑жесткому. Не думаю, что за четыре года что‑то изменилось. Тем более она сама просила ее выебать, а за пару минут я этого сделать не успел. Теперь пусть наслаждается. В отличие от поцелуев, это ее желание я выполню с превеликим удовольствием.

Я двигаюсь быстро, мощно, с толикой боли. Кортни вскрикивает на каждом толчке и опускает голову вниз, утыкаясь лицом в подушку. Сгребает пальцами покрывало, прогибает поясницу и что‑то там мямлит. А что? Не имею понятия. Мне крышу рвет от экстаза. От громких шлепков плоти о плоть, от терпкого запаха секса, витающего в воздухе, от обалденного вида сзади, от хлестких сильных ударов, которые я наношу по покрасневшей заднице.

Эта безумная гонка навстречу наслаждению длится очень долго. Кортни успевает кончить еще раз, а я специально растягиваю момент разрядки. Стоит почувствовать приближение оргазма, как я чуть сбавляю обороты, а затем вновь вбиваюсь в Кортни так, что, кажется, она даже срывает голос от стонов и криков с просьбами дать ей передохнуть.

Но я не дам ей отдыха. И себе тоже. Мне нужно больше. Хочу выжать из нас все по максимуму. Я пребываю в раю, пока член врывается в мягкую плоть, утопает в белесой влаге. Сердце работает на пределах своих возможностей. Пот стекает по вискам и телу, мышцы каменеют, гудят от напряжения.

– Пол… Черт… Кончай же наконец! – спустя неизвестно сколько времени требует она зло и устало, но пусть ворчит, сколько хочет. Я не прекращу ее трахать, пока она не кончит в третий раз.

– Сначала ты.

– Нет, я устала.

– Уже? Куда делась вся твоя выносливость? – спрашиваю, смачно шлепая ее по попке.

– Испарилась без ежедневной практики.

– Что, твой дружок тебя редко трахает?

Зачем спросил? Непонятно. Слова сами сорвались с языка.

– Ну ты же запретил мне секс с другими мужчинами.

– А ты типа в кои‑то веки послушалась меня?

– В виде исключения, – рычит дерзко сучка, и я сильнее начинаю вгонять в нее член, чтобы поумерить ее язвительность. И у меня получается. Голос Кортни срывается на череду стонов и криков, а после она снова жалобно скулит: – Пол… Пожалуйста… Закругляйся. Я больше не смогу кончить.

– Конечно сможешь, – усмехнувшись, произношу я и заваливаюсь на затраханную крошку. Одной рукой вжимаю ее голову в матрас, второй ныряю под влажное горячее тело и нащупываю клитор. – Ты же сама хотела быть выебанной. За язык тебя никто не тянул, – хрипло шепчу я и смыкаю зубы на ее плече. Оставлю укусы на нежной коже и тут же накрываю их языком, непрерывно описывая круги по набухшему холмику.

Кортни ничего мне не отвечает. Не может. Вместо слов из ее приоткрытого рта выбираются новые стоны.

Несколько минут движений пальца по клитору, несколько десятков глубоких проникновений внутрь, и тело Кортни снова начинает содрогаться от оргазма, а она – сыпать проклятиями и в то же время упоминать Бога.

– Я же сказал, что сможешь, – с удовлетворением шепчу я и, упиваясь тем, как ее внутренние мышцы сдавливают член, ускоряюсь, подгоняя необходимую как воздух разрядку. Матерюсь и рычу, как одичавший, когда долгожданный оргазм вышибает в голове все пробки, простреливая поясницу убийственно острым удовольствием.

Кончив, я полностью опадаю на Кортни, не в силах удерживать вес тела на предплечьях. Зарываюсь носом в ее спутанные волосы и тяжело вбираю воздух в легкие. Только вместо кислорода глотаю ее сладкий запах. Не приторный, а такой нежный, до боли знакомый, с нотками ванили. Раньше я надышаться им не мог, а сейчас… Тоже не могу, даже несмотря на то, что он, словно яд, отравляет мне все внутренние органы.

Все! Достаточно. Понюхал – и хватит. Пора с этим завязывать. К тому же Кортни явно тяжело лежать под грузом моего стокилограммового тела.

– Ты как? Живая? – с трудом шевелю языком. Кажется, даже он онемел от пережитого кайфа.

Кортни не издает ни звука. Не стонет, не мычит и не бормочет о том, что я ее знатно придавил. Впрочем, и не двигается тоже.

Убираю влажные волосы с ее лица и понимаю, что она вырубилась. Ноль реакций. Полная отключка. Лишь мерное дыхание сообщает о том, что она не померла.

Вот это да! Сил у нее за годы поубавилось. Но ничего. Мы это исправим. Со временем. Сейчас же пусть спит. И, по правде говоря, я бы многое сейчас отдал, чтобы завалиться рядом и отключиться до самого утра. Но этому не бывать. Ночевать вместе с ней я не собираюсь.

Дав себе еще около минуты, чтобы прийти в себя, я заставляю себя приподняться и встать с кровати. Избавляюсь от презерватива и в темпе принимаю душ, а когда возвращаюсь в спальню, вижу, что Кортни по‑прежнему лежит в том же положении, в каком я ее оставил: на животе, горячая и потная, с растрепанными волосами, искусанными плечами и избитыми до синяков ягодицами.

Во мне на миг зарождается чувство вины из‑за своей несдержанности, а вот член от этой картины снова порывается восстать, будто я и не трахался только что долго и мощно. Однако насиловать полуживое тело – точно не мое. К тому же мне завтра нужно рано вставать и ехать на важную встречу. Я должен вернуться домой и поскорее лечь спать, чтобы успеть выспаться.

Я аккуратно вытаскиваю из‑под Кортни одеяло и накрываю ее обнаженную фигуру, дабы скрыть с глаз соблазн. А затем быстро одеваюсь, покидаю квартиру, вылетаю на улицу и закуриваю.

Свежий ночной воздух охлаждает кожу, никотиновый дым бьет по горлу, однако привычного наслаждения не приносит. Несмотря на улетный секс, я почему‑то чувствую себя напряженным. Тело вроде получило желанное расслабление, но вот морально… В груди назойливо свербит непонятное чувство, и мне никак его ни унять, ни дать ему точное определение. Остается лишь игнорировать, надеясь, что оно пройдет само по себе.

Глава 8

Пол

– Повтори: что ты сделал? – Логан, мой лучший друг, возвращает штангу на место, занимает сидячее положение и в полном недоумении смотрит на меня.

– Ты все слышал, – отвечаю, продолжая поднимать гантели.

– Нет, повтори, а то мне кажется, я услышал, что ты снова связался со своей бывшей женой и платишь ей за секс.

– Я не плачу ей за секс. Я одолжил Кортни деньги, а она просто отрабатывает их натурой.

– А это как‑то меняет тот факт, что она трахается с тобой за деньги?

Я убираю гантели на подставку и пожимаю плечами.

– Какого черта, Дэвенпорт? – Логан сверлит меня тяжелым взглядом. – Ты что вытворяешь? Зачем ввязываешься в болото, из которого с таким трудом выбрался несколько лет назад?

– Спокойно, брат. Я никуда не ввязываюсь. У меня все под контролем.

– Под контролем? – насмешливо фыркает он. – Я тебя умоляю, Пол. С твоей женушкой никогда ничего не может быть под контролем. Неужели ты забыл, как она с тобой поступила?

– Я ничего не забыл, Логан, – бросаю на друга не менее серьезный взгляд. – Но прошлое меня больше не парит. Прошло слишком много времени. Я давно все пережил и отпустил. К тому же Кортни больше не моя, как ты выразился, женушка. Я ее больше не люблю. Она просто очередная женщина, которая временно удовлетворяет мои потребности.

– Да кому ты заливаешь? Ты мог выбрать кого угодно для временного траха. Любая согласилась бы спать с тобой даже без оплаты. Но ты почему‑то выбрал Кортни.

– Я не выбирал ее. Она сама приперлась с просьбой одолжить ей деньги на операцию какому‑то своему другу и заявила, что готова на все, лишь бы я помог ей.

– И ты, разумеется, среди всех вариантов предложил ей секс.

– А что еще я мог ей предложить? – рявкаю, начиная понемногу закипать. – Как еще она отдавала бы мне сто тысяч? Загружала бы себя огромным количеством съемок или же пошла бы добывать деньги у другого мужика. Я просто предложил ей легкий вариант вернуть долг. И она тут же согласилась.

– Благодетель чертов. И тебя нисколько не смутил тот факт, что у нее имеется какой‑то друг?

– Ну, раз ее не смутил, то почему это должно было смутить меня? Говорю же: мне плевать, кто у нее там есть или нет и как она живет. Это ее дело. Меня это не касается. Я просто с ней трахаюсь и буду трахаться до окончания контракта. Все. Не ищи в наших встречах ничего больше и не делай вид, будто на моем месте не поступил бы так же.

– Черта с два я бы связался с бабой, которая когда‑то мне изменяла! – уверенно выдает Логан, не вызывая во мне ничего, кроме усмешки.

– Да? Уверен?

– Стопроцентно.

– А я думаю иначе. Вот смотри, – подхожу к другу ближе и понижаю громкость голоса, чтобы меня мог расслышать только он. Мы в тренажерном зале, как‑никак. Не хочется, чтобы неподалеку шастающие люди грели уши. – Допустим, вы с Дианой расстаетесь на такой же херовой ноте, как мы с Кортни.

– Мы с Дианой ни за что так не расстанемся. Мы, в принципе, никак не расстанемся.

– Я говорю: допустим, вы расстаетесь. Гипотетически. А через несколько лет вы встречаетесь, а ты смотришь на нее и ни о чем другом думать не можешь, как только о том, как жаждешь ее оттрахать. И тут тебе подворачивается возможность сделать из нее любовницу по найму. Ты можешь звонить ей в любое время, приказывать ехать в любое удобное тебе место, и она без возражений соглашается и едет. Никаких вопросов, никакого общения, никаких обязательств и выносов мозга. Только самый улетный в твоей жизни секс без заморочек. Просто пользуешься бывшей, когда тебе приспичит, а потом уходишь, довольный и сытый. Представил? А теперь посмотри мне в глаза и скажи, что отказался бы от подобного. Что просто дал бы Диане деньги и отправил искать другие способы, как ей тебе их отдать. Или, может, вообще подарил бы ей эту сумму за то, какой сукой она была по отношению к тебе когда‑то. Ну, чего молчишь, а? Отвечай. Как бы поступил на моем месте?

Логан предсказуемо молчит, лишь сжимает челюсти от злости, явно представляя всю описанную мной картину. Но мне и не нужно слышать ответ. Все и так написано на его помрачневшей физиономии.

– Так я и думал, – безрадостно усмехаюсь, хлопая друга по плечу. – Легко осуждать кого‑то, если сам никогда не был в такой ситуации.

– Черт, Пол, да я не осуждаю. Даже не думал об этом. Я всего лишь волнуюсь за тебя, придурок. Я ведь помню, в каком состоянии ты пребывал после разрыва с ней. Я не хочу повторения.

– Успокойся. Не будет никакого повторения. Сейчас обстоятельства совсем другие. Кортни – не центр моей жизни, а временная любовница, которая до мелочей знает, как меня ублажить.

– Очень на это надеюсь, – с намеком на облегчение выдыхает Логан, но тут же снова хмурится. – Стой. А как же Ева?

– А что Ева?

– Ты нафиг издеваешься? Вы же с ней состоите в отношениях, или я чего‑то не знаю?

– Скорее она состоит в отношениях со мной. Я же не держу ее рядом. Она может уйти в любой момент, но не делает этого.

– Потому что любит тебя, бездушный ты кусок дерьма. Пожалел бы девочку. Она ведь идеальная, с какой стороны ни посмотри.

Это правда. Даже возразить нечего. Ева идеальная девушка: красивая, умная, воспитанная, хозяйственная, послушная, на четырнадцать лет моложе меня и в постели хороша. Я прекрасно понимаю, почему Логан всегда ворчит на меня из‑за нее и отзывается о Еве c таким теплом в голосе. Она во многом похожа на его жену. И, к слову, я обожаю Диану. Она потрясающая девчонка и, сама того не желая, умудрилась совершить невозможное – окольцевать моего самого разгульного друга, который всегда громче всех кричал о том, что ему не нужны отношения. А теперь Логан уже несколько лет души не чает в своей куколке и совсем скоро станет отцом. Никогда не думал, что мой друг‑бабник опередит меня в этом плане. Но я дико рад за него. Лучшей спутницы, чем Диана, для Логана я и представить себе не могу. Она милашка. Ни отнять, ни добавить. Однако себя рядом с такой никогда не видел.

Пусть друзья всегда считали меня самым спокойным и серьезным среди них, и, по сути, так оно есть, но в отношениях с женщинами мне не нужно спокойствие. Мне нужен взрыв, противостояние и вечная бойня. Кортни правильно сказала: я не люблю, когда мне подчиняются всегда и во всем. Я обожаю сопротивление, как бы оно временами ни бесило. И обожаю его преодолевать.

Жизнь с бывшей женой была схожа с катанием на американских горках. С Евой же – спокойная прогулка вдоль озера. С ней хорошо, комфортно, уютно, размеренно. Из наших отношений мы оба извлекаем для себя определенные плюсы, но этого недостаточно, чтобы я искренне захотел сделать ее своей женой и спутницей до конца жизни. И она знает об этом. Так что продолжать быть со мной, даже несмотря на четкое понимание того, что я временами хожу налево, – это чисто ее осознанный выбор. Еву, видимо, все это не напрягает. Меня – тем более. Лично я с ней честен. И не намерен отказываться от удобной красивой женщины, с которой могу выйти в люди или приятно провести время в отпуске, если ее саму все устраивает.

– Так, значит, тебе совсем плевать, как и чем живет Кортни? – уточняет Логан, вытягивая меня из раздумий.

– Абсолютно.

– А если она, допустим, бедствует и с трудом сводит концы с концами? Тоже плевать?

– Она не бедствует.

– Откуда такая уверенность?

– Кортни живет в неплохом районе, в новостройке и продолжает работать фотографом. Да, она сильно похудела с момента нашего развода, но в целом выглядит шикарно. Хорошо одевается и явно ухаживает за собой. А тебе ли не знать, сколько стоят все эти женские процедуры. В общем, все нормально у нее с доходом. На комфортную жизнь хватает.

– Ладно. А что насчет козла, который позволил ей таким образом зарабатывать деньги на его операцию? Что‑то мутно это все, тебе не кажется?

– Конечно кажется, но опять‑таки: это не мое дело. Я не собираюсь ничего узнавать о Кортни. Это ни к чему. Мне вполне хватает секса.

– А он, говоришь, прям улетный? – ухмыльнувшись, интересуется Логан.

Я протяжно выдыхаю, а пах напрягается, пока я прокручиваю в голове наши с ней встречи.

– Мне слов не хватит, чтобы передать, насколько улетный.

Хотя даже если бы слова и были, я бы не стал в красках описывать другу наш секс с бывшей. Я никогда не любил делиться интимными подробностями. Все, что происходит в спальне, остается в спальне. Наверное, поэтому мои друзья никогда не могли врубиться, как я мог зачехлить свой член настолько рано.

В молодости Логан, Брайан и Итан любили менять девушек как перчатки. И пока они годами трахались направо и налево, не уставали повторять мне, что стоило еще хотя бы пару лет понаслаждаться свободой, вкусить как можно больше женщин, прежде чем посвящать всего себя только одной. Пусть даже такой красивой, как Кортни. Но дело в том, что они не понимали, что мне не нужны были сотни женщин, когда у меня была одна придурочная стерва, которая в постели умудрялась вмещать в себе несколько личностей.

В один день Кортни могла быть нежной и романтичной, в другой – дерзкой и безбашенной, в третий – серьезной и властной, точно строгая начальница. Секс у нас был очень разнообразный. И от любого я испытывал такой кайф, который я так ни разу и не сумел испытать ни с одной другой, даже самой шикарной женщиной. А все потому, что в постели мы с Кортни идеально совместимы. Зачастую нам даже не надо произносить вслух свои желания. Мы чувствуем друг друга не только физически, но и на каком‑то ментальном уровне, а это редкость. Именно поэтому я с возбужденным предвкушением ожидаю каждую нашу встречу.

Изначально я не хотел частить с нашими секс‑свиданиями, но черт… Стоило вкусить эту ведьму хоть раз, и я подсел на нее, как наркоман на дорожку кокса. За минувшие полмесяца мы встречались восемь раз. Восемь, мать их, изнурительно долгих и до безумия жарких раз. Я даже поражаюсь, как умудрился отыскать так много времени для встреч с ней, ибо на работе у меня сейчас реально творится жесть. Особенно после того, как меня не было в офисе несколько дней из‑за небольшого отпуска с Евой, который мы запланировали еще пару месяцев назад.

Но не зря говорят: главное, иметь желание, а время всегда найдется. Факт! И я уже дождаться не могу, когда приеду в офис и уточню у Лоры график рабочих дел на ближайшие несколько дней, чтобы понять, когда снова смогу назначить встречу Кортни.

– Чтоб я провалился! Что с твоей спиной? – удивляется Логан, когда мы, закончив тренировку, оказываемся в его личной раздевалке (фитнес‑клуб, в котором я тренируюсь, принадлежит ему) и я снимаю с себя майку. – Это она тебя так, что ли, исполосовала?

Киваю, даже не оборачиваясь к зеркалу, чтобы посмотреть на произведение искусства, оставленное на мне Кортни. Дома уже налюбовался ее несдержанностью во время секса. Множество продольных царапин красуются от трапеции до поясницы. Аж в дрожь бросает, стоит вспомнить, как она стонала и извивалась, пока впивалась ногтями в мою кожу. Шептала мое имя, кусалась, лизала и подмахивала бедрами навстречу моим сильным проникновениям.

– Пиздец, Дэвенпорт, – изрекает Логан, неодобрительно качая головой.

– Да ладно, это всего лишь царапины. До свадьбы заживут.

– Да я не царапины имею в виду.

– А что? – перевожу на друга вопросительный взор.

– Твою идиотскую улыбку, Пол. Вот что, – отвечает Логан и уматывает в душ, а я‑таки поворачиваюсь к зеркалу, чтобы посмотреть на свое отражение.

И правда. Улыбаюсь, блять. Как самый настоящий придурок, и даже не заметил этого. Ничего себе! Херово. Очень херово.

Быстро стираю с губ улыбку, возвращая лицу невозмутимый вид, и неожиданно для самого себя решаю, что во встречах с Кортни все‑таки нужно сделать перерыв.

Глава 9

Кортни

– Ты сейчас палец себе отрубишь.

Стоит Марисе произнести предупреждение, как мой палец пронзает резкая боль.

– Черт! – шиплю, отпуская нож, и бегу за салфетками. – Вот зачем накаркала?

– Так это еще и я виновата?

– Естественно, – в шутку отвечаю я, и Мариса фыркает.

– Ну да, конечно. Просто нужно было следить за ножом, а не гипнотизировать свой телефон.

– Я не гипнотизировала.

– Да что ты говоришь? Я своими глазами видела, как ты больше пяти минут беспрерывно пялилась на него. Вот и результат: почти без пальца осталась.

– Не преувеличивай. Это всего лишь порез.

– На этот раз просто порез, а в следующий все может быть куда хуже. Что с тобой происходит в последнее время? От трубки своей ни на шаг не отходишь. Ты что, ждешь важный звонок по работе или все дело в каком‑то мужчине, о котором я не знаю? – предполагает Мариса и игриво улыбается.

– Все дело в работе, – быстро заверяю я и, между прочим, не вру.

Только работа эта никак не связана со съемками. Я как дура жду нового звонка от Пола, хотя обещала себе, что не буду заниматься такими глупостями. Но, как всегда, сказать куда легче, чем выполнить.

Что бы я ни делала, чем бы ни занималась в течение дня, я постоянно думаю о Дэвенпорте. Чувствую на себе его запах, который, кажется, ни один гель для душа не способен смыть с моей кожи. Осязаю его в боли в мышцах, вызванной нашими изнурительными секс‑заходами, к которым мне потребовалось время привыкнуть. Прокручиваю в памяти наши с ним жаркие встречи. И вижу перед собой его лицо. Даже когда провожу время с сыном… Особенно когда провожу время с сыном.

Со дня рождения Джей‑Джея я приучила себя думать, будто он сын Пола. Знаю, это глупо. Но внушать себе тот факт, что у моего сына есть потрясающий отец, пусть он и не рядом, было в разы легче, чем жить со знанием, что отец Джереми – левый незнакомец, имя и лицо которого мне неизвестны.

Я ведь даже не в курсе, позаимствовал ли Джей‑Джей от отца хоть какие‑нибудь черты лица. Лично я и Мариса видим в Джереми исключительно мою маленькую копию в мальчишеском варианте. Те же темные глазки, тот же оттенок кожи и волос, тот же носик и губы. А если посмотреть на мои детские фотографии, то вообще невозможно отличить меня от Джереми. И это удивительно. Насколько я слышала, зачастую дети больше похожи на своих отцов. Но это не наш случай. Видимо, гены Суарес ух какие сильные. И я безумно рада этому. Меньшее, чего мне хотелось, – видеть в своем сыне безразличного мне незнакомца. Будь Джей‑Джей рыжим с веснушками на лице или блондином с молочной кожей, вряд ли я смогла бы воображать, что он сын Пола. А так я воображаю без проблем. Правда, в последние несколько недель это не помогает мне ощутить себя чуточку счастливее, а наоборот, с головой погружает в мысли о Дэвенпорте.

А мне нельзя о нем думать вне наших интимных встреч. Нельзя! И ждать, как верная собака, его звонка – тоже, но именно этим я и занимаюсь вот уже больше недели. Ровно столько Пол не звонил мне и, ясное дело, не соизволил прислать хотя бы одно сообщение с причиной, почему он не может со мной встретиться.

До этого он приказывал мне ехать на квартиру чуть ли не через день, а теперь снова затишье. Почему? Где он? Чем он занят? Куда‑то уехал по работе? Или удовлетворяет свою потребность в сексе с другой женщиной? Целует ее? Обнимает? Водит в ресторан и на прогулки? А не только трахает по вечерам, как меня… Черт!

Мне категорически запрещается думать об этом. И уж тем более – представлять Пола в компании другой женщины. Однако чем дольше я его не вижу, тем четче мой мозг рисует кадры, в которых Дэвенпорт трахается с какой‑нибудь красоткой. И это пробуждает во мне ревнивую ведьму, готовую рвать и метать все на своем пути или позвонить Полу самой, чтобы высказать ему пару ласковых.

Какими силами я до сих пор сдерживаюсь от этого неуместного порыва? Не знаю. Наверное, мой малыш помогает мне сохранять благоразумие и помнить, в чем именно заключается образ нашей с Полом связи. Ну и, конечно же, постоянное присутствие Марисы рядом. У нее на глазах звонить Полу и требовать объяснений – не лучшая затея. Я не посвятила порядочную добродушную женщину в то, каким именно способом я добыла деньги на операцию, и не планирую это делать. Пусть она и дальше остается в неведении.

– Давай сюда свой палец, – просит Мариса, и я повинуюсь.

Она промывает порез перекисью водорода и заклеивает рану пластырем.

– Спасибо.

– Не за что. Будь осторожней.

– Буду, не волнуйся, – отвечаю и подскакиваю вслед за своим сердцем, когда в кухне раздается звон мобильного телефона.

Неужели он?

– Господи, где пожар?! – пугается Мариса, когда я резко срываюсь с места и хватаю айфон со столешницы.

Быстрый взгляд на экран – и мое сердцебиение вмиг замедляется.

Это не Пол. Это снова не он. А незнакомый номер.

Дьявол!

Разочарование неприятно сдавливает грудь, а злость на саму себя за свое поведение и реакции побуждает меня ответить на вызов и несдержанно рявкнуть:

– Алло!

На том конце провода на несколько секунд повисает молчание, а затем в трубке раздается приятный женский голос:

– Простите, если звоню не вовремя. Это фотограф Кортни Дэвенпорт?

– Да, я.

– Прекрасно. Вы можете говорить?

– Да.

– Спасибо. Я не займу у вас много времени. Вам звонит менеджер блогера FitFoodDi. Возможно, слышали о такой?

– Простите, но нет. Я не слишком активный пользователь соцсетей, – заставляю себя смягчить голос, предполагая, что это звонят по работе. И оказываюсь права.

Вежливая менеджер сообщает, что ей понравились мои работы, выставленные на моей рабочей странице, и предлагает мне провести фотосессию своей начальницы. И не фитнес-съемку, как я предполагаю вначале, а фотосессию беременной.

Ранее я фотографировала беременяшек. Не часто, но бывало. В этот же раз я намереваюсь отказаться, так как не собиралась отвлекаться на фотосессии до тех пор, пока Джереми стопроцентно не восстановится. Однако, когда менеджер предлагает мне весьма крупную сумму за двухчасовую съемку, я, недолго подумав, решаю согласиться. Деньги лишними никогда не бывают. К тому же немного разбавить свои однообразные будни коммуникацией с новыми людьми мне тоже не помешает.

Мы договариваемся о съемках через три дня, в полдень. Я специально выбираю это время, чтобы мое отсутствие почти полностью совпадало с дневным сном Джереми. Так оно и получается.

Перед тем как в субботу поехать в фотостудию, я кормлю сына обедом и передаю его Марисе, чтобы та уложила монстра спать. Думаю, я как раз вернусь домой, когда он проснется. Идеально. Сегодня, в принципе, какой‑то необычайно идеальный день.

Я выспалась, Джереми совсем не капризничал, на улице царит морозная, но солнечная декабрьская погода. На дорогах нет пробок, мое настроение приподнято, а мысли о Поле немного отошли на второй план благодаря предстоящей съемке.

Все‑таки круглосуточно быть только с ребенком и совсем не работать – не мое. Я начинаю сходить с ума. От слишком долгого пассивного образа жизни я даже телефон начала сверлить в ожидании звонка Пола. Полный треш! Это не я. И не хочу быть такой. Мне как воздух нужны движение, общение и вылазки из дома, поэтому я с воодушевлением еду на фотосессию. И она тоже проходит как по маслу.

Работать с клиенткой – сплошное удовольствие. Ею оказывается миловидная, веселая и улыбчивая блондинка. Миниатюрная и очень активная, даже несмотря на тридцать шестую неделю беременности. Мне бы ее энергию и позитив, когда я вынашивала Джереми. Я еле передвигалась и постоянно пребывала в депрессии, а девушка излучает такую жизнерадостность, что она магическим образом передается и мне.

Во время съемок мы быстро находим общий язык и переходим на ты. Болтаем и смеемся. Я четко улавливаю то, какими клиентка хочет видеть фотографии. И они выходят превосходными. Даже без обработки понимаю, что снимки получились невероятными. Нежными, трогательными и женственными.

– Вау! Какая красота! – охает она, когда я показываю несколько снимков. – Когда фотографии будут готовы?

– В течение недели. Я пришлю их на электронную почту, которую мне дала твоя ассистентка.

– Прекрасно. Спасибо большое. Жду не дождусь, чтобы показать их мужу.

– Думаю, он придет в восторг.

– Ой, не знаю. Мне кажется, я уже надоела ему с этими фотосессиями. А я ничего не могу с собой поделать. Хочу запечатлеть чуть ли не каждую неделю беременности. Никогда не могла подумать, что быть беременной – такой кайф. Я никогда еще не ощущала себя настолько комфортно в своем теле, как сейчас, – восторженно признается блондинка, бережно поглаживая свой немаленький живот.

– Тебе повезло, раз ты себя так прекрасно ощущаешь. Для кого‑то беременность может напоминать сущий ад.

– Ой, ужас какой. Даже представить себе этого не могу. Это у тебя так было? У тебя тоже есть ребенок?

– У меня? Эм… Нет. Я говорю не про себя, а про свою подругу, – вру я.

Не хочу рассказывать о Джей‑Джее незнакомке, предчувствуя, что узнай она о существовании моего сына, то завалит меня бесконечным потоком вопросов о материнстве. А я не люблю говорить на эту тему.

– Ее беременность была совсем иной. Мягко говоря, ей хотелось сдохнуть, – не подумав, выдаю я, о чем тут же жалею.

Не стоило так резко выражаться рядом со счастливой беременяшкой. От моих слов она аж охает, округляет глаза и крепче прижимает руку к своему пузу.

– Прости. Я не должна была так говорить, но…

– Ой, мамочки! – блондинка перебивает меня еще одним охом, а ее лицо бледнеет и омрачается неописуемым страхом.

В первые секунды я не соображаю, в чем причина такой резкой смены настроения. Лишь когда опускаю взгляд вниз и вижу, как по ногам девушки стекают струйки воды, понимаю, что пиздец подкрался незаметно в этот несвойственный для меня спокойный день.

– Умоляю, скажи, что ты просто описалась, – с надеждой смотрю в испуганные синие глаза, и блондинка ожидаемо качает головой.

– Воды отошли, – тихо выдыхает. – Воды отошли! – громче. – Боже мой, у меня воды отошли! – практически кричит с паническими нотками в голосе. – Что же делать?!

– Так, спокойно. Без паники, – беру ее за руки. – Все в порядке. Дыши и успокойся. Ничего ужасного не случилось.

– Нет, случилось! До родов же три недели. Еще рано. Слишком рано. А если с ребенком что‑то случилось?

– Не переживай, ничего с ним не случилось, кроме того, что он решил вылезти раньше. Все хорошо. Такое бывает. Главное, не нервничай. Сейчас же поедем в больницу, и все будет в порядке.

– Да? – со слезами на глазах смотрит она, сильнее сжимая мои ладони.

– Разумеется. Звони своему мужу, обрадуй его неожиданной новостью. А я пока подгоню машину ко входу.

– Ты поедешь со мной?

– А ты хочешь, чтобы я отправила тебя на такси или еще лучше – позволила тебе самой сесть за руль?

– Нет конечно. Я не смогу сейчас вести автомобиль.

– Да что ты говоришь? – усмехаюсь, и милашка тоже начинает улыбаться. Вяло, но все же улыбается.

– Спасибо, Кортни, что не оставляешь меня одну.

– Да не за что, – отвечаю с улыбкой.

Я как никто другой знаю, каково это – проживать роды в полном одиночестве. Особенно в первые секунды, когда понимаешь, что они начались. И тем более – преждевременно. В этот миг мозг накрывает лавина эмоций, и все наставления, о которых читал в книжках и выслушивал на курсах по подготовке к родам, враз испаряются. Ни одна женщина не должна проходить через подобное без поддержки. И пусть эту милашку я знаю всего пару часов, я ни за что не позволю ей хоть на секунду остаться наедине со своими страхами, болью и предвкушением встречи с ребенком.

До тех пор, пока ее муж не приедет в больницу, я не отойду от нее ни на шаг. И чувствую, это случится не скоро, потому что он какого‑то черта не отвечает на беспрерывные звонки жены.

– Да боже ты мой! Где его черти носят? Почему он не отвечает? – нервно бормочет будущая мамочка, постанывая от боли на заднем сиденье моей машины.

– Напиши сообщение. Скажи, пусть мчится прямиком в больницу.

– Я‑то напишу, но не факт, что он, мать его, вообще посмотрит на свой телефон! – зло рычит она, а глаза снова наполняются слезами.

– Посмотрит. Рано или поздно. А до тех пор я побуду с тобой. Все будет в порядке. Главное, дыши и постарайся не думать о плохом. Все пройдет отлично. Вот увидишь, – стараюсь звучать убедительно, и вроде бы у меня получается.

Девушка кивает и начинает выполнять дыхательные упражнения. Правда, надолго ее не хватает. Как только боль усиливается, она стонет и снова берет в руки телефон. Однако на сей раз она звонит не мужу, а своим подругам и ассистентке. Быстро тараторит каждой о том, что у нее начались роды, а затем снова названивает мужу. Но в ответ снова тишина.

– Я убью его! Честное слово, убью! И живого места не оставлю, когда он объявится! – сквозь зубы цедит она, и теперь эта милашка выглядит как свирепая львица. На миг мне даже страшно становится за жизнь ее муженька. Взгляд у нее такой убийственный, что кажется, она всерьез намерена воплотить свои угрозы в реальность.

А сколько в ней силы! Рехнуться можно. После того как мы заселяемся в родильное отделение и оказываемся в палате, во время очередной схватки она так сильно вонзается ногтями в мою руку, что у меня аж искры из глаз летят. Но я терплю, ибо моя боль не идет ни в какое сравнение с той, что испытывает девчонка в данный момент.

Терплю и мысленно улетаю в ночь рождения Джереми, когда думала, что мое тело просто‑напросто разорвется на части во время родов. Я не из неженок, но в тот момент, как и любая другая женщина, я отчаянно нуждалась в поддержке. А эта милашка подавно не должна проходить все это без любимого мужчины. Куда он запропастился, черт побери?

Спустя час схваток я сама начинаю не на шутку закипать. Поэтому когда муж Дианы наконец врывается в родовую палату, я порываюсь первая начать отчитывать его за тормознутость, да только все слова исчезают из разума, когда я понимаю, кто именно является заплутавшим папашей.

– Логан? – ошарашенно выдыхаю я, превращаясь в обездвиженный столб.

Логан Бэлл, один из самых разгульных друзей Пола, – муж этой милашки‑фитоняшки? Как такое возможно? Мои глаза однозначно вот‑вот вывалятся из глазниц. В то время как Логан бросает на меня лишь короткий, не менее изумленный взгляд, а затем переводит все свое внимание на жену, громко стонущую от боли.

– Диана, – он подлетает к ней, весь запыхавшийся, взволнованный и, как и я, одетый в больничный халат.

– Ты приехал, – сквозь слезы бормочет она.

– Конечно, приехал, куколка. Как только увидел кучу звонков и прочитал твои сообщения, тут же рванул к тебе.

– Почему ты не отвечал?

– Да черт, я телефон в машине оставил, а сам пошел в один из своих клубов. Нужно было решить кое‑какие проблемы, но сейчас не думай об этом. Я здесь, я рядом и никуда не уйду.

– Я думала, что мне придется рожать без тебя.

– Глупая. Я ни за что бы не пропустил этот момент, – Логан усмехается и начинает зацеловывать все лицо Дианы, пока я тем временем так и стою, словно замороженная, и не могу поверить тому, что вижу.

Передо мной сейчас находится кто угодно, но не тот Логан Бэлл, которого я знала. Я смотрю на абсолютно другого мужчину. Однозначно. А вот он так и продолжает не обращать на меня внимание, всецело сфокусировавшись на жене, а Диана – на нем. Она даже руку мою отпустила и напрочь забыла о моем существовании. А вот акушер обо мне не забыл, взглядом требуя меня покинуть родильную.

Что я и делаю, напоследок бросив взгляд на Логана и Диану. Белая зависть со шлейфом грусти окутывает меня моментально. Но сейчас не до моих эмоций. Это их момент счастья, который они должны разделить вместе, без отвлечения на посторонних людей. А я именно посторонняя, и мне пора уходить. Свое дело я сделала, моя совесть чиста, а душа спокойна.

Я покидаю палату, избавляюсь от халата и протяжно выдыхаю, выпуская из себя весь накопившийся за последние два часа напряг. А потом выдыхаю еще раз, осознавая, что скажи я Диане о существовании Джереми, об этом наверняка быстро узнал бы Логан, а затем и Пол.

Вот это я удачно смолчала. Иначе был бы трындец. А мне с лихвой хватило и преждевременных родов Дианы. До сих пор дрожу от перенапряжения.

Да уж… А ведь день так прекрасно начинался. Без каких‑либо сложностей и эмоциональных встрясок. Но, видимо, Вселенная считает, что мало в моей жизни стресса. Нужно было еще свалить на мои плечи испуганную рожающую женщину.

Но ничего. Я и с этим справилась. Относительно легко и, как мне кажется, на десятку. И Диану смогла поддержать, и сама не поддалась панике. Я молодчина! Кремень. После операции Джей‑Джея ничто не способно пошатнуть мое моральное равновесие.

Так я думаю ровно несколько секунд, до тех пор, пока не выхожу из родильного отделения и не застаю Пола в больничном коридоре.

Сердце делает сальто, а колени подкашиваются, вынуждая меня придержаться рукой за стену, лишь бы не упасть. И это не его неземная красота меня так пошатнула, а тот факт, что он стоит не один, мать его! А со стройной девушкой, которую он крепко сжимает в своих объятиях и трепетно проводит рукой по ее длинным белокурым волосам.

Это что же получается? Он обнимается и ласкается со своей ненаглядной Евой, пока я тем временем как идиотка днями напролет жду его звонка?

Ну, Дэвенпорт! Какая же ты сволочь!

Глава 10

Кортни

Вижу, как руки Пола скользят по женской пояснице, и меня захлестывает ударная волна злости. Ревность омывает все углы сознания, тело колотит мелкой дрожью.

Я прямо‑таки мечтаю сорваться с места, чтобы схватить блондинку за ее длинную гриву и рывком оттащить от Дэвенпорта. А после от всей души ему съездить по роже, чтобы щека от боли онемела, а в глазах все потемнело.

И будь мы с Полом в браке или хотя бы в отношениях, именно так я и поступила бы. Но сейчас у меня связаны руки. Своими кровожадными действиями я не добьюсь ничего, кроме гнева Дэвенпорта. Да еще и выставлю себя ревнивой дурой в его глазах. Нет уж. Увольте.

Я глубоко вдыхаю, беря свою ярость под контроль, придаю лицу максимальную невозмутимость и уверенно двигаюсь в сторону сладкой парочки.

Шаг, второй, третий… И по моей внешней обороне приходится еще один сокрушительный удар, стоит девушке отстраниться от Пола и встать ко мне боком.

Я резко торможу, а сердце пропускает удар, когда я замечаю округлость в районе ее живота. Весь мой мир сотрясается, а затем начинает расплываться, пока в голове гремит осознание…

Беременна. Беременна. Она беременна. От моего Пола! У них скоро будет ребенок. Черт побери! У Пола будет ребенок, а он на стороне трахается со мной? Как такое возможно? Дыши, Кортни. Дыши.

– Кортни? – два голоса одновременно произносят мое имя. – Это правда ты? – этот вопрос с изумлением добавляет вовсе не Пол, а девушка, вынуждая меня наконец перевести взгляд с ее живота на лицо, и…

Мой мир вмиг обретает прежнюю стабильность, а тело наполняется силами.

– Мия? – шокировано выдавливаю из себя я, не в состоянии до конца поверить, что с Полом обнималась не его ангельская Ева, а младшая сестра Логана.

– Привет, – она расплывается в широкой улыбке. – Вот так встреча! Сто лет не виделись.

– Да уж, – тихо выдыхаю от облегчения. – Точнее, больше четырех лет.

Мы с Мией были хорошими подругами, и каждый раз, когда отдыхали в одной компании, прекрасно общались. Уверена, и после развода с Полом мы могли бы сохранить наши теплые отношения, но не получилось. По моей вине, разумеется. Я обрубила все связи с людьми, которые тесно общаются с Дэвенпортом. И Мия входит в их число, так как для Пола она всегда была как младшая сестра.

– Что ты здесь делаешь? Ты очень изменилась. У тебя все хорошо? – скользнув по мне изучающим взглядом, интересуется Мия с неподдельным беспокойством.

– Да, у меня все отлично. Вижу, что и у тебя немаловажные изменения. Поздравляю, – указав на ее живот, с натянутой улыбкой произношу я.

– Да, спасибо. Так получилось, что мы с подругой почти одновременно забеременели. Только вот она решила раньше времени стать мамой. Она мне как позвонила, так я пулей прилетела сюда. Она так сильно меня напугала.

– Успокойся, мелкая, тебе противопоказано волноваться, – мягким голосом произносит доселе молчаливый Пол и снова укладывает руку на ее поясницу.

Смотрю на это и больше не испытываю ни капли ревности – в его жесте нет никакого сексуального подтекста. Только забота о близком человеке. Теперь я это четко вижу.

– Пол прав, Мия. Тебе не нужно волноваться, да и в этом нет необходимости. Я так понимаю, твоя подруга – Диана, да?

– Да, она. Откуда ты знаешь?

– У нее отошли воды во время нашей фотосъемки, и именно я привезла ее в больницу. Только когда приехал Логан, узнала, что она, оказывается, его жена. Спрингфилд – та еще деревня, однако.

И это мягко сказано. Я даже подумать не могла, что Диана как‑то связана с Логаном. И даже узнай я раньше ее фамилию, ни за что не связала бы ее с Бэллом.

– Ничего себе! Спасибо, что доставила ее сюда.

– А как же иначе? Я, конечно, далеко не хороший человек, но не настолько же, чтобы бросить рожающую женщину одну на произвол судьбы.

Пол усмехается, и я устремляю на него пристальный взгляд. Хочется ментально вывалить на него негодование и тоску, накопившуюся за дни нашей разлуки, но благоразумно оставляю весь негатив при себе. Он лишь позабавит этого равнодушного засранца, в которого превратился Пол. Я не доставлю ему такой радости и не стану расспрашивать, где он пропадал все последние дни. Почему не звонил? С кем находился? Не буду!

Я просто бегло оцениваю его фигуру, одетую в повседневную одежду – джинсы и черный свитер, – а затем несколько секунд рассматриваю чертовски привлекательное лицо, не выдавая никаких эмоций. Да и в этом нет нужды. Они грозовым облаком клубятся в пространстве между нами. Уверена, не я одна ощущаю незримые искры, покалывающие всю поверхность кожи.

И в следующий миг мою уверенность подтверждает Мия:

– Я это… Оставлю вас ненадолго. Хорошо?

– Куда ты собралась? – разорвав со мной зрительный контакт, интересуется Пол.

– В уборную. Во время беременности постоянно хочется писать. Да и мужу нужно позвонить. Скажу, где нахожусь, чтобы он не волновался. Была рада тебя встретить, Кортни.

– Взаимно, Мия, – искренне отвечаю я и наблюдаю, как длинноногая светловолосая красотка удаляется прочь по коридору. Неудивительно, что я перепутала ее с Евой. Они похожи по комплекции и цветом волос, со спины вообще не отличить.

– Не думал, что ты занимаешься съемками беременных, – Пол нарушает тишину, и я возвращаю к нему вопросительный взгляд.

– Почему?

– Еще спрашиваешь? Ты же всегда терпеть не могла все, что связано с детьми. Сложно поверить, что это могло измениться.

– Моя нелюбовь к детям не изменилась. Я по‑прежнему их терпеть не могу, – честно признаюсь.

И это так. Джей‑Джея я люблю больше жизни, но от чужих детей меня до сих пор воротит. В этом плане я нисколько не изменилась.

– Тогда с чего вдруг ты фотографируешь беременных? Раньше этого не делала.

– Раньше было раньше, – цитирую ранее сказанные им слова. – Сейчас же я берусь за любую съемку, если она принесет мне неплохой заработок.

– Тебе опять нужны деньги? – удивляется Пол.

– А что, хочешь накинуть мне сверху? – парирую с дерзостью в голосе и замечаю, как взгляд Дэвенпорта мрачнеет.

– Не хочу. Ты и ста тысяч не стоишь. Куда уж больше?

Я уже не раз говорила, что всегда умела вывести Дэвенпорта из себя. Но забыла добавить, что и он в этом плане долбаный мастер. Ответ Пола взрывает во мне пороховую бочку злости. Обида заполоняет все тело горючими потоками, мощной волной стекая к рукам. Еще секунда – и я бы все‑таки влепила ему смачную пощечину, но от моей атаки Пола уберегает знакомый низкий голос:

– Кортни?

Я перевожу взгляд на неподалеку стоящего мужчину и недоуменно хмурюсь. Мне требуется несколько секунд, чтобы узнать в нем Даррена Хилла. Без врачебного халата я его еще не видела, и очень жаль. В раскрытом пальто, черной рубашке и джинсах он выглядит неотразимо. Еще лучше, чем в униформе.

Будь я одна, мои губы расплылись бы в радостной улыбке от встречи с ним, но я, черт побери, не одна, а с Полом! И дело не в том, что меня волнует, что Дэвенпорт может подумать, будто меня связывают интимные отношения с этим привлекательным мужчиной. А в том, что Даррен – хирург Джей‑Джея. Не дай бог он сейчас заговорит о моем сыне. Этого ни в коем случае нельзя допустить.

– Привет, Даррен, – кое‑как уняв резко вспыхнувший страх, выдавливаю я. – Не ожидала тебя здесь встретить.

– То же могу сказать и про тебя. Простите, надеюсь, я вам не помешал, – виновато произносит Даррен, явно ощутив витающее напряжение между мной и моим собеседником.

– Помешал.

– Нисколько, – в унисон с грубым голосом Пола отвечаю я и едва сдерживаюсь, чтобы не приподнять в изумлении брови.

Это еще что за резкая реакция?

Подумать об этом у меня нет времени, так как Даррен сканирует мое лицо, ожидая ответ, а реплику Дэвенпорта будто пропустил мимо ушей. Ему важно лишь мое мнение.

– Все в порядке. Ты не помешал. Мы уже закончили разговор, и я собиралась уходить, – справляясь с возросшим накалом в воздухе, отвечаю я максимально непринужденно. – А тебе в какую сторону нужно?

– Тоже на выход.

– Значит, нам по пути, – заставляю губы растянуться в улыбке и, перед тем как взять Даррена под локоть, обращаюсь к Дэвенпорту: – До свидания, Пол. И передай мои поздравления Диане с Логаном, когда все закончится.

Пол ничего не отвечает. Не прощается, не пытается меня остановить, не кивает в знак согласия передать мои пожелания новоиспеченным родителям. Только прожигает меня убийственным взглядом, когда я шагаю вместе с Дарреном к выходу. Я не вижу этого, так как не оборачиваюсь, но оно мне и не надо. Я чувствую, как вся спина и затылок горят от его негодования.

Да только пусть злится сколько хочет. Мерзавцу не помешает чуточку побеситься, вне зависимости от того, по какой причине он это делает.

Ревнует? Или просто возмущен тем, что я типа нарушаю условия нашей договоренности? Плевать. Это его проблемы. Тем более я ничего не нарушаю. Я ни с кем не трахаюсь, кроме него, в отличие от Пола. Так что пусть хоть взорвется от злости. Я лишь позлорадствую.

– Все в порядке? Ты выглядишь какой‑то заведенной. Этот мужчина тебя чем‑то обидел? Мне вернуться и вмазать ему? – со всей серьезностью предлагает Даррен, вызывая во мне искреннюю улыбку.

Я бы не отказалась, чтобы он съездил Полу по лицу за его мерзкие слова в мой адрес, раз уж у меня самой не получилось это сделать, но ни за что не стану просить Даррена об этом.

– Нет, не нужно. Он ничего мне не сделал. И ты прости за его грубость. Это мой бывший муж. Мы с ним развелись несколько лет назад, и наши отношения до сих пор нельзя назвать дружескими.

– Понял, – произносит он, открывая передо мной входную дверь. – Он отец Джереми?

– Нет. Не он. А что ты здесь делал? Неужели работаешь в двух больницах? – решаю резко сменить тему. Говорить о себе желания нет.

– Нет, я заходил к другу. Нужно было кое‑что обсудить. А ты? У тебя все хорошо со здоровьем?

Я усмехаюсь, поднимая взгляд к его лицу.

– Я что, настолько ужасно выгляжу, раз все спрашивают о моем здоровье?

– Ни в коем случае. Ты выглядишь потрясающе. Я не могу налюбоваться, – выдает Даррен, окидывая меня с головы до ног горячим взглядом.

И мне это очень льстит. Я не наряжалась сегодня и практически не красилась, так как ехала на обычную фотосессию, а не на важное мероприятие. Волосы связаны в высокий хвост, а тело упаковано в обычные джинсы и кашемировый лавандовый свитер.

– У меня к тебе два вопроса, – произносит Даррен спустя несколько секунд молчаливого разглядывания меня.

– Я вся внимание.

– Первый – где твоя куртка? На улице минусовая температура, а ты, можно сказать, голая.

– Куртка осталась в машине. Я фотографировала беременную девушку, у нее отошли воды и пришлось срочно вести ее в больницу. Про верхнюю одежду напрочь позабыла.

– Вот, значит, почему ты здесь.

– Да.

– Понятно. Надень тогда пока мое пальто, а то мне холодно на тебя смотреть.

– О‑о, не волнуйся. Мне не холодно, к тому же я не собираюсь долго торчать на морозе, – заверяю я, желая остановить Даррена от раздевания, но тщетно. Он стягивает с себя пальто и укрывает им мои плечи.

– Вот так‑то лучше.

– Не стоило.

– Стоило, потому что тебе придется еще поторчать со мной на морозе.

– Да? И почему же?

– Потому что мне еще нужно задать второй вопрос, – очаровательно улыбается Даррен, закрывая полы пальто. А я ненароком залипаю на его крепком теле. Рубашка облепила его руки, плечи и корпус, позволяя мне заценить подтянутые мышцы.

Вот же черт! Хирург выглядит куда обалденнее, чем мне казалось изначально. И пахнет здорово. Приятный ненавязчивый парфюм я особенно сильно ценю в мужчинах.

– Сходишь со мной поужинать? – спрашивает он, побуждая меня вернуть взгляд к его симпатичному лицу.

И снова – вот же черт!

Я предполагала, что он может предложить встретиться, но в глубине души надеялась, что Даррен не станет этого делать. По множеству причин.

– Ты считаешь уместным приглашать меня на ужин?

– А почему должно быть неуместным приглашать на ужин женщину, которая мне нравится? Ты замужем за кем‑то еще?

– Нет.

– Состоишь в отношениях?

Шлюхой подрабатываю, но об этом лучше умолчать.

– Нет, не состою.

– Я тебе не нравлюсь?

– Нравишься, – честно признаюсь я. К чему отрицать очевидное? Между нами чувствуется определенная химия. Не как с Полом. До нее как до Луны пешком, но все же она присутствует.

– Тогда в чем заключается неуместность моего приглашения?

– Ты врач моего сына.

– Поправка: я был врачом твоего сына.

– Верно.

– Ну вот. Этот вопрос решен. Тебя смущает что‑то еще?

– Честно говоря, не знаю.

– Значит, пока будешь определяться с ответом, можешь походить со мной на свидания. Одно другому не помешает.

– Думаешь?

– Уверен. Поэтому говори: во сколько мне за тобой заехать сегодня?

– Прямо сегодня?

– А чего ждать? Если ты свободна, конечно.

Я вроде хочу согласиться и пойти на первое за последние несколько месяцев нормальное свидание. Хочу почувствовать себя желанной женщиной, не только в плане секса, а в общем. Хочу попытаться вытравить из мыслей Пола, но здравым смыслом понимаю, что не могу обнадеживать Даррена и ходить с ним куда бы то ни было, пока сплю с бывшим мужем. Это неправильно. И чревато последствиями. Для меня в первую очередь.

И надо же: стоит об этом подумать, как мой айфон начинает звенеть.

– Прости, – извиняюсь и вытаскиваю телефон из кармана джинсов, обнаруживая на экране номер Пола.

Дерьмо!

Вот почему именно сейчас?

Я столько дней ждала от него звонка, а сейчас единственным моим желанием является отклонить вызов и вышвырнуть айфон куда подальше. Но вместо этого я отвечаю и слышу короткое:

– Сегодня в семь вечера. Не опаздывай.

И на этом все! Ни единого слова больше. Отдал приказ своей секс‑собачонке и отключился. Козел! Как будто почувствовал, что у меня назревают планы на вечер, и решил мне их испортить. Двойной козел!

Я пытаюсь максимально скрыть от Даррена злость, кипящую внутри меня, и еще раз убеждаюсь, что мне нельзя связываться с хирургом, ведь уже на старте понимаю, что у нас ничего не получится.

– Прости, Даррен, мне очень льстит твое приглашение, но я все‑таки откажусь, – убрав телефон в сумку, с сожалением произношу я.

– Сегодня или вообще?

Тяжело вздыхаю.

– В ближайшие месяцы я точно не готова ходить ни с кем на свидания, как бы мне того ни хотелось. Я должна концентрироваться на сыне и его выздоровлении. Надеюсь, ты поймешь меня и не обидишься.

– О какой обиде может идти речь, Кортни? Я прекрасно тебя понимаю и, так уж и быть, не стану напирать и настаивать.

– Спасибо.

– Пока не стану.

Смотрю на мужчину с недоумением, а он проводит пальцем по моей щеке, убирая выпавшую прядь волос за ухо, и добавляет:

– Ты мне очень нравишься, Кортни, поэтому я не намерен сдаваться. Я подожду, сколько потребуется, но не отступлю, пока ты не согласишься. В этом можешь быть уверена.

Глава 11

Пол

Как только вхожу в квартиру, сразу понимаю, что Кортни на месте. И дело не только во включенном в спальне свете или в звуке капающей воды в душе, но и в шлейфе ее духов, окутавшем пространство апартаментов, и в разбросанной повсюду одежде.

Вид дорожки из вещей Кортни против моей воли уносит меня в прошлое, во времена нашего брака, когда я приходил домой и наблюдал схожую картину.

В общем и целом Кортни нельзя было назвать неряхой. Но почему‑то ее поход до душа всегда сопровождался разбрасыванием вещей. Складывала же она их аккуратно по своим местам лишь после умывания. Почему так? Не знаю. Но меня всегда забавляла эта ее привычка.

Вот и сейчас, несмотря на паршивое настроение, я непроизвольно улыбаюсь, замечая валяющиеся на полу туфли, через пару метров – крохотные носки, на рукоятке стула – джинсы со свитером, а трусы с бюстгальтером брошены на комоде неподалеку от ванной комнаты, дверь которой открыта нараспашку.

Это еще одна привычка Кортни – принимать душ, не закрываясь. В нашей квартире душевая была расположена так, что ее было видно, если лежишь на кровати в спальне. И я всегда любовался тем, как Кортни намывает свое сочное тело. Правда, надолго меня не хватало. Минуты две‑три, и я с каменным стояком вскакивал с постели и присоединялся к ней.

Сейчас я намереваюсь сделать то же. Сбрасываю с себя одежду и вхожу в ванную комнату. Желание раскаленной стрелой пробивает все мышцы, за считаные секунды приводя член в боевую готовность, когда вижу голую фигуру Кортни, изящные изгибы ее тела, упругую попку, на которой уже успели зажить оставленные мной синяки, смуглую кожу, усеянную потоками воды, и каскад мокрых волос, спускающийся по ее спине до талии.

Любуюсь всей этой красотой и с трудом подавляю отчаянный стон. Почему отчаянный? Ха. Да потому что мне не должна настолько сильно нравиться моя бывшая жена. Я не должен на нее реагировать настолько остро и неконтролируемо. Не должен ощущать это щемящее, тлеющее в груди чувство, которое уж как‑то больно напоминает мне тоску по ней. Я не должен был успеть соскучиться по этой стерве за дни, что не звонил ей. Не должен был втайне радоваться, когда случайно встретил ее сегодня в больнице. Не должен был испытывать злость и, мать ее, дикую ревность, когда Кортни уходила с другим мужчиной. И, в конце концов, я не должен быть сейчас здесь с ней.

Я планировал еще повременить с нашими встречами и провести этот вечер с Евой, чтобы попытаться отвлечься от ненужных, абсолютно неуместных мыслей о Кортни. Но черт! Стоило мне увидеть, как она на улице мило воркует с другим мужиком, а потом – как этот дятел накидывает на нее свое пальто и прикасается, и меня переклинило. Представил, что они могут провести эту ночь вместе, и во мне взыграла жажда убивать.

Сам не понял, как вытащил телефон и набрал ее номер. И сейчас, когда вхожу в просторную душевую кабинку и прижимаюсь к Кортни сзади, не до конца отдаю отчет своим действиям. Я не должен столь ласково укладывать руки на ее талию, но делаю это. Не должен утыкаться носом в изгиб между шеей и ключицей, но я утыкаюсь, вдыхая в себя запах ее кожи вместе с моим гелем для душа.

Пользоваться моими средствами для мытья вместо женских – тоже одна из странных привычек Кортни, но сейчас не об этом.

От моих прикосновений Кортни судорожно выдыхает и напрягается. Ее смуглая кожа покрывается мурашками. Моя, впрочем, тоже. Сердце сбивается с ритма, в груди екает. И это раздражает. Мысленно чертыхаюсь и в очередной раз убеждаюсь, что наша с Кортни временная связь идет не по тому сценарию, на который я рассчитывал изначально. Для меня так точно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.