# Смерть среди бессмертных

Масахиро Имамура

НАЦИОНАЛЬНЫЙ БЕСТСЕЛЛЕР ЯПОНИИ.

ЕДИНСТВЕННЫЙ РОМАН, ЗАНЯВШИЙ ПЕРВОЕ МЕСТО СРАЗУ ВО ВСЕХ ЧЕТЫРЕХ ОСТРОСЮЖЕТНЫХ РЕЙТИНГАХ СТРАНЫ.

ОБЛАДАТЕЛЬ ПРЕМИЙ HONKAKU MYSTERY AWARD И AYUKAWA TETSUYA AWARD.

ЭКРАНИЗИРОВАН В ЯПОНИИ.

Студенческий клуб киноведов собирается провести ежегодное выездное заседание на вилле одного из своих выпускников. Туда очень хотят попасть трое студентов из другого клуба – любителей детективов. Им стало известно, что кто-то подбросил в штаб киноведов записку со словами: «Кто будет жертвой в этом году?». Детективы знают, что год назад там произошла трагедия, и во что бы то ни стало хотят раскрыть эту загадку…

Да, на вилле скрывается преступник, и он уже разработал свой черный замысел. Но его планам, как и планам трех «сыщиков», суждено резко поменяться. В результате биотеррористической атаки окрестные леса заполняются… толпами зомби! Они блокируют виллу и идут на штурм. Теперь никто не сможет покинуть ее пределы. А между тем загадочным образом погибает председатель клуба. И начинается противостояние убийцы, вооруженного хитростью, и детективов, вооруженных дедукцией…

______________________

«Несмотря на свою суровость, сюжет романа действительно знаменует собой революционные изменения в детективном жанре. Основными элементами любой классической истории об убийстве являются убийца, жертва и орудие преступления, и границы между этими тремя элементами никогда не нарушаются. Зомби, однако, способны переходить из одной категории в другую. “Живой мертвец” может быть убийцей, жертвой и даже весьма действенным орудием убийства. Такая концепция меняет сами основы детективной истории. Вот почему “Смерть среди бессмертных” является шедевром жанра». – Содзи Симада, гений современного хонкаку

«Эта вариация головоломки замкнутого круга, присущей “золотому веку” детектива, крайне изобретательна… Креативность Имамуры открывает новые возможности для разгадки герметичного пазла». – Publishers Weekly

«Это выдающийся, впечатляющий и захватывающий роман, который обязательно нужно прочитать любителям жанра. Помимо чисто детектива, это еще и восхитительный триллер. Решения невозможных убийств весьма умны и оригинальны. Интрига держится на протяжении всей книги до самого конца. Это загадка “честной игры”, поскольку в ней представлены все подсказки, хотя я сомневаюсь, что читатель сможет справиться с задачей… Настоятельно рекомендуется к прочтению». – Goodreads

Masahiro Imamura

Shijinso no Satsujin

SHIJINSO NO SATSUJIN Copyright © Imamura Masahiro 2017.

Russian translation rights arranged with TOKYO SOGENSHA CO., LTD.

through Japan UNI Agency, Inc., Tokyo

Introduction by Soji Shimada: Reprinted by permission of Locked Room International

© Логачев С. И., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство Эксмо», 2024

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Единственный роман в литературной истории Японии, занявший первое место во всех четырех остросюжетных рейтингах страны сразу после выхода в свет. Он дал стилю син-хонкаку новое развитие.

Обладатель премий Honkaku Mystery Award и Aukawa Tetsuya Award.

## Предисловие

Роман «Смерть среди бессмертных» увидел свет в Японии в 2017 году, уже став лауреатом 27-й премии Аюкавы Тецуя – эта награда является одной из самых престижных в стране для начинающих авторов детективного жанра. Прием книги публикой показал, что японские поклонники детективного жанра давно мечтали о хонкаку-детективе такого рода. После своего выхода «Смерть среди бессмертных» получил премию «Хонкаку мистери эуорд», а также занял первое место во всех основных ежегодных рейтингах остросюжетной литературы, публикуемой в Японии. Эта дебютная работа неизвестного новичка стала настоящим хитом, а тираж публикации очень скоро превысил 200 000 экземпляров в печатном виде.

Проще говоря, этот роман стал социальным явлением. Его беспрецедентный успех тесно связан с историческими причинами, присущими только Японии, и поэтому книга вряд ли вызвала бы такую же волну, если бы была опубликована в качестве дебюта на Западе. Даже сам автор, Масахиро Имамура, вероятно, был удивлен тем фурором, который произвел его роман. Сейчас я рассмотрю уникальные факторы, которые сделали возможным его успех, в надежде, что мой анализ окажет посильную помощь людям за пределами Японии понять культуру японской детективной литературы.

Во-первых, я хочу сосредоточиться на теме премий начинающим авторам в области детективной литературы. Вы найдете бесчисленное множество премий для начинающих романистов по всему миру, но по какой-то причине премии, присуждаемые дебютантам-детективщикам, существуют только в Японии. Если быть точным, они существуют только в Японии и на Тайване, но поскольку я являюсь организатором последней, можно считать, что эта награда относится к той же категории, что и японские премии.

В Соединенном Королевстве существуют награды «Кинжал», в том числе и для дебютантов, но они не включают в себя контракт на публикацию материалов, выигравших конкурс.

В прошлом в Китае было несколько премий для дебютантов, которые также охватывали детективную литературу, но ни одна из них не продержалась долго. В России ее не было до прошлого года, когда крупная телевизионная компания организовала проведение премии «Русский детектив», включавшей в себя номинации за детективные фильмы, телевизионные драмы и художественную прозу. Одной из номинаций также была номинация за печатный дебют. Я участвовал в этом проекте в качестве члена жюри, но заявки были не от российских авторов – речь шла об опубликованных книгах недавно дебютировавших авторов из Соединенных Штатов, Соединенного Королевства и Канады[1].

В Японии существует несколько премий дебютантам за неопубликованные остросюжетные романы. Большинство из них включают в себя издательский контракт на победившую работу. Причина, по которой японская детективная литература так процветает и почему всегда есть постоянный приток новых талантов, напрямую связана с тем фактом, что существует так много наград для новичков. «Локд рум интернэшнл» в прошлом опубликовала «Убийства в десятиугольном доме», «Загадка острова Моаи» и «Восемь убийств в особняке». Как и «Смерть среди бессмертных», все эти работы были написаны в качестве заявок на получение премий для дебютантов.

Однако ни одна из этих работ даже не попала в финальный отбор, из-за чего прошло относительно много времени, прежде чем они получили заслуженную оценку. С другой стороны, «Смерть среди бессмертных» не только получила премию Аюкавы Тецуя в 2017 году, но и сумела завоевать все награды, которых только мог добиться начинающий автор-детективщик. У книги было наилучшее начало из всех возможных, она стала моментальным бестселлером сразу после своего выхода. Мне кажется, стоит изучить исторические факторы, которые привели к такому успеху, поэтому позвольте мне вкратце изложить эволюцию японской детективной литературы.

Чтобы сделать это, мы должны вернуться в девятнадцатый век, когда Эдгар Аллан По и Артур Конан Дойл создали новый жанр, известный как детективная литература, в котором особое внимание уделялось дедукции и научному методу. Японцы, всегда питавшие исключительно сильную любовь к тайнам и интересовавшиеся новыми веяниями, обратили внимание на этот новый жанр, но усвоить его смогла лишь культурная элита. Детектив не находил опоры среди широкой читающей публики вплоть до двадцатого века.

Это произошло во времена демократического общества периода Тайсё (1912–1926), когда дебютировал Эдогава Рампо, отец японской детективной литературы, в надежде обеспечить место новому литературному жанру в культуре своей страны. В начале карьеры Рампо писал короткие «научные» детективы в традициях Дойла, но японцы еще не были готовы к чисто научному методу, поэтому он начал ориентироваться на массы в более продуманной манере, использующей популярные источники развлечений восемнадцатого века: выставочные палатки икибёси – книжки с картинками в желтых обложках, напоминающие комиксы. Проще говоря, Рампо объединил ужасы лондонских шоу уродов, таких как «Человек-слон», с элементами популярной эротической литературы. Это сочетание послужило основой для детективных историй Рампо о странных преступлениях и расследовании этих дел.

Данный подход сработал, и стиль Рампо стал хитом в Японии, открыв новую эру детективной литературы, которая совсем не была похожа на произведения Эдгара По и Дойла. Однако авторы, пошедшие по его стопам, ничего не знали о прошлом и ошибочно полагали, что детективные истории – это просто новая вариация популярного чтива с элементами эротики, знакомого им еще с периода Эдо (1603–1867). В результате детективные романы быстро выродились в истории такого типа, которые нельзя было читать в поезде или на публике. Следовательно, люди, увлекавшиеся мейнстримом, смотрели на детективные истории с презрением, и в литературном мире не было места авторам детективов.

Именно Сэйтё Мацумото, лауреат премии Акутагавы, вытащил детективный роман из этой отчаянной ситуации. Он был любителем классической литературы, проявлял интерес к натурализму Ги де Мопассана и Эмиля Золя. В связи с изменившимися жизненными обстоятельствами ему нужно было заботиться о нескольких членах семьи, поэтому стало решительно важно, чтобы его работа имела коммерческий успех. И он решил попробовать свои силы в детективной литературе.

Однако концепция детектива от Мацумото радикально отличалась от концепции Эдгара По, Дойла и Рампо. Частный детектив типа Шерлока Холмса или преступники, использующие причудливые уловки для совершения своих преступлений, – не для него. Только профессиональный полицейский с надлежащей квалификацией мог провести уголовное расследование, при этом были важны мотивы преступления, личные обстоятельства преступника и реалистичное изображение вовлеченных в дело людей.

Его работы были коммерчески столь же успешны, как и работы Рампо, а реалистический стиль Мацумото получил высокую оценку с литературной точки зрения. Детективные романы больше не презирались по умолчанию, и Сэйтё Мацумото стал кумиром публики.

Таким образом, мир детективной литературы был очарован тем, что позже станет известно как «заклятие Сэйтё» и что мы сейчас называем «социальной школой детектива». Было наложено табу на написание произведений, использующих элементы ужасов и эротики в стиле Рампо. Именно эти элементы приводили авторов детективных романов в затруднительное положение в прошлом и могли бы привести к тому же в будущем.

Однако, отвернувшись от тех, на кого повлияло творчество Рампо, издательская индустрия совершила серьезную ошибку. Уже были некоторые авторы, писавшие детективы в стиле хонкаку, хотя этот термин еще не был придуман и не имел четкого определения. Но поскольку элементы хонкаку и персонажи типа Холмса фигурировали в детективных историях в стиле Рампо, хонкаку и классический детектив так же по глупости рассматривались как часть традиции Рампо – и так же отвергались, хотя они были совершенно не связаны.

Писать в реалистическом стиле Мацумото стало практически законом, и никому из новичков не давали хода, если те не придерживались норм «социальной школы». Однако сильное пристрастие к подлинной детективной литературе хонкаку, особенно среди молодежи, состоящей в университетских клубах любителей детективов, лишь разогревалось этим противодействием.

Именно при таких обстоятельствах ваш покорный слуга, весьма рискуя, дебютировал с «Токийским зодиаком» и «Домом кривых стен». Цитируя Юкито Аяцудзи, «для нас стало шоком, что в то время можно было писать и издавать подобные детективы».

Спустя некоторое время Аяцудзи подошел ко мне и попросил моей помощи, так как он тоже хотел публиковаться. К счастью, в издательстве «Коданся» оказался редактор, который также хорошо понимал хонкаку, и вместе мы помогли Аяцудзи дебютировать с его романом «Убийства в десятиугольном доме». Именно так начался бум син-хонкаку в Японии. Лично я ожидал, что «социальная школа» и школа син-хонкаку будут конкурировать друг с другом, но к тому времени влияние «заклятия Сэйтё» ослабло, и публика была готова к чему-то новому.

К сожалению, из-за полного подавления хонкаку в годы Мацумото писатели-ветераны практически исчезли, так что когда дебютировали первые молодые романисты син-хонкаку, единственными опытными авторами детективных романов являлись выпускники «социальной школы». Вот почему все писатели, сделавшие возможным движение син-хонкаку, были такими молодыми. Это стало беспрецедентным событием, даже если рассматривать его в международном контексте. Не потребовалось много времени, чтобы сработали традиционные японские механизмы: старшее поколение отчитало «молодых выскочек», публично издеваясь над ними под предлогом «помочь им повзрослеть». Таким образом, к поколению син-хонкаку поначалу относились холодно.

Оглядываясь назад, можно сказать, что у этих молодых романистов, в основном состоявших в университетских клубах любителей детективов, было очень узкое понимание того, что на самом деле представляет собой детективная литература хонкаку. Их идеалом являлась тайна «убийства в загородном доме», апологетом которой выступал американец С. С. Ван Дайн. Они посмотрели на то, что он написал и сказал при жизни, и нашли свой идеальный формат для детективной истории син-хонкаку, в которой имелись бы все или большинство из следующих элементов: подозрительный загородный дом или особняк с его не менее подозрительными обитателями; необходимая информация о персонажах, предоставляемая читателю на ранней стадии повествования; убийство в запертой комнате без видимого мотива; в особняк приглашен великий детектив из внешнего мира, который использует только ту информацию, которой обладает читатель, чтобы найти собственное решение загадки. Происходит второе убийство. И в конце концов детектив «превосходит» читателя, указывая на неожиданного убийцу и логически объясняя, как он пришел к своему выводу.

Основываясь на своих знаниях истории современной детективной литературы, молодое поколение син-хонкаку решило, что вершиной жанра является подход С. С. Ван Дайна. Они следовали данному формату и ожидали, что другие будут придерживаться его правил. Как объяснялось выше, не было ветеранов, которые могли бы скорректировать их узкие взгляды, и поэтому это ограниченное видение того, какой должна быть детективная литература син-хонкаку, сковало книжную индустрию точно так же, как это делало раньше «заклятие Сэйтё».

Дело в том, что роман Аяцудзи – первое произведение в рамках движения син-хонкаку, написанное в формате Ван Дайна – удостоился множества похвал со стороны членов студенческих детективных клубов. Но на самом деле «Убийства в десятиугольном доме» были написаны с совсем другими намерениями. Несмотря на то, что роман соответствовал формату детектива об «убийстве в загородном доме», он был написан с использованием концепции повествовательных техник, которые Ван Дайн никогда не практиковал. Движение син-хонкаку смогло произвести революционные изменения в мире детективной литературы именно потому, что «Убийства в десятиугольном доме» не следовали слепо существующему формату.

Но, в некотором роде напоминая эпоху Рампо, те, кто последовал за Аяцудзи, пропустили этот момент мимо своего сознания – или намеренно проигнорировали его. Соблюдение «идеального» формата Ван Дайна стало обязательным условием коммерческого успеха. Так получилось, что Такемару Абико, сам по себе одаренный и разносторонний автор, написал «Восемь убийств в особняке», безоглядно следуя этому формату, не добавляя особого развития сюжету (зато добавляя много юмора). Как и в случае с Рампо и Мацумото, массовое производство романов в заранее определенном стиле не привело к той литературной оригинальности, которая сохраняется и живет в поколениях, но тем не менее это был стиль, которому предстояло править миром японской остросюжетной литературы еще двадцать лет.

Однако жесткая приверженность одному определенному стилю в конечном итоге подавляет оригинальность, и син-хонкаку постигла та же участь, что и стиль Рампо, и стиль Мацумото. Бесчисленное множество его сторонников, по-прежнему преданных обстановке «замкнутого круга» и загородному дому, тем не менее были разочарованы отсутствием новых идей и жаждали такого импульса, который некогда привнес в их жизнь роман «Убийства в десятиугольном доме». После долгого ожидания новый особняк появился – как манна небесная. Это была вилла «Фиалка» из романа «Смерть среди бессмертных».

Не будет преувеличением сказать, что поклонники син-хонкаку чуть ли не танцевали от радости, приветствуя этот роман. По сути, так оно и было. Японским поклонникам син-хонкаку понравилась модель замкнутого круга, поэтому они долго ждали подобного произведения. Это одна из причин, почему, когда «Смерть среди бессмертных» получила премию Аюкавы Тецуя, книге были возданы все мыслимые похвалы. Масахиро Имамура, автор романа «Смерть среди бессмертных», верно подметил, что «Убийства в десятиугольном доме» – отправная точка син-хонкаку – по своей сути были тайной герметичного преступления, но с уникальными повествовательными техниками, используемыми для представления истории. Он знал, что, как и Аяцудзи до него, ему нужно добавить дополнительный оригинальный фактор к основному формату. Выбор Имамуры – зомби.

На первый взгляд, концепция зомби может показаться возмутительной, но в «Смерти среди бессмертных» их сверхъестественные способности удваивают – нет, утраивают количество твистов, предоставляемых книгой. Присутствие этих существ, как в манге, привносит в повествование острые ощущения и саспенс, а также обеспечивает неожиданное новое развитие тайны «убийства в загородном доме», которую, как нам казалось, мы знаем вдоль и поперек. Это происходит потому, что Имамура одновременно поддерживает необходимую стройность тайны закрытой комнаты, заставляя зомби подчиняться строгим правилам, регулирующим их поведение и даже само существование.

Несмотря на свою суровость, сюжет романа действительно знаменует собой революционные изменения в детективном жанре. Основными элементами любой классической истории об убийстве являются убийца, жертва и орудие преступления, и границы между этими тремя элементами никогда не нарушаются. Зомби, однако, способны переходить из одной категории в другую. «Живой мертвец» может быть убийцей, жертвой и даже весьма действенным орудием убийства. Такая концепция меняет сами основы детективной истории. Вот почему «Смерть среди бессмертных» является шедевром жанра.

В детективной литературе всегда действовал железный закон: опираться только на реальность. Были опасения, что игнорирование этого правила путем включения в повествование элементов научной фантастики или хоррора слишком легко приведет к совершению «идеальных преступлений». Многие традиционные поклонники детективного жанра выступают против нарушения правил реализма именно по этой причине. Но данный закон, возможно, уже устарел. В наше время, когда высокие технологии окутали общество паутиной компьютерных сетей, авторы, скорее всего, попробуют свои силы в применении фантастических элементов в почти футуристических условиях – в том числе и таких, как зомби. Детективные рассказы Эдгара По и Конан Дойла были результатом абсолютной веры в науку того времени, поэтому нельзя сбрасывать со счетов новые изменения, соответствующие времени нынешнему.

Мы вступаем в период, когда ищем в азиатских регионах истории, добавляющие нечто новое и оригинальное в творчество хонкаку. В рамках премии «Содзи Симада мистери эуорд», проводимой на Тайване, я сам отстаиваю концепцию «хонкаку двадцать первого века» – и в последнее время видел детективы об убийствах в загородном доме, в которых в качестве нового и оригинального элемента используется искусственный интеллект. Откроют ли новые движения некие новые территории, как это делал син-хонкаку в прошлом, – это то, за чем нам всем нужно следить.

Как бы все в конечном счете ни обернулось, «Смерть среди бессмертных» – бесспорно, произведение, заставившее нас сделать первые шаги навстречу новому миру, и в данном отношении я чувствую, что этот роман имеет огромную важность.

Содзи Симада

Токио, 7 августа 2021 года

Предисловие издано с разрешения Locked Room International.

## Список действующих лиц

Студенты университета Синко:

Юдзуру Хамура – студент 1-го курса экономического факультета, член Клуба любителей детективов;

Кёсукэ Акэти – студент 3-го курса естественного факультета, президент Клуба любителей детективов, Шерлок Холмс университета Синко;

Хируко Кэндзаки – студентка 2-го курса факультета литературоведения, детектив, раскрывшая целый ряд дел;

Аюму Синдо – студент 3-го курса факультета искусствоведения, президент Клуба киноведов;

Рэйка Хосикава – студентка 3-го курса факультета искусствоведения, посещает драматическую студию, девушка Синдо;

Сумиэ Набари – студентка 2-го курса факультета искусствоведения, нервная особа;

Рин Такаги – студентка 3-го курса экономического факультета, член Клуба киноведов, воплощенная надежность и заботливость;

Мифую Сидзухара – студентка 1-го курса медицинского факультета, член Клуба киноведов, тихоня;

Такако Кудамацу – студентка 3-го курса социологического факультета, член Клуба киноведов, светлая и решительная личность;

Мицуру Сигэмото – студент 2-го курса естественного факультета, член Клуба киноведов, фанат фильмов определенного жанра;

Канэмицу Нанамия – бывший член Клуба киноведов, сын владельцев виллы «Фиалка»;

Тобио Дэмэ – выпускник университета Синко, приятель Нанамии;

Харуя Тацунами – выпускник того же университета, приятель Нанамии;

Юито Канно – управляющий виллой «Фиалка»;

Томонори Хамасака – доцент университета Гисэн;

Эйтацу Мадарамэ – состоятельный человек из префектуры Окаяма, основатель Фонда Мадарамэ.


## Пролог

Уважаемая госпожа Хируко Кэндзаки!

Надеюсь, Вы в полном здравии. Не умею ходить вокруг да около, поэтому сразу перехожу к делу.

Направляю запрошенный Вами отчет с моими изысканиями, касающимися Фонда Мадарамэ.

Должен оговориться, что содержащаяся в отчете информация представляется мне совершенно невероятной и лишенной здравого смысла. В ходе работы над отчетом, вопреки моим ожиданиям, пришлось столкнуться даже с секретными материалами Агентства общественной безопасности[2].

Ввиду этого прошу принять к сведению, что поставленной передо мной задачей занималось не наше бюро, а Ваш покорный слуга в личном порядке, и другие сотрудники о Вашем поручении ничего не знают. Имейте, пожалуйста, в виду, что копии этого отчета не должны передаваться третьим лицам и его содержание не должно разглашаться.

Настоятельно рекомендую по прочтении уничтожить этот документ.

Фонд Мадарамэ

Исследовательская организация, созданная Эйтацу Мадарамэ, состоятельным человеком из префектуры Окаяма, после Второй мировой войны (точная дата не известна).

Комплекс зданий фонда находился в горах Окаямы, в безлюдной местности недалеко от города О. Официально под эгидой фонда проводились фармакологические исследования. Комплекс занимал большую территорию и располагался в том числе на нескольких подземных этажах. Согласно многочисленным свидетельствам, там со всей страны были собраны исследователи и ученые, снискавшие себе репутацию людей эксцентричных. Они денно и нощно проводили междисциплинарные исследования, затрагивавшие целый ряд отраслей науки. Во внешнем мире о содержании этих исследований было почти ничего не известно.

По словам старожилов, которые когда-то бродили в местах, где располагался комплекс, там содержались какие-то странные ужасные существа. Поговаривали, что в этом центре оказались документы об исследованиях, проводившихся нацистами в годы Второй мировой войны… Таких историй, наполненных оккультным душком, бессчетное количество. С подробностями можно ознакомиться в прилагаемых к данному отчету документах.

Деятельность Фонда Мадарамэ продолжалась в течение почти сорока лет, но в 1985 году он был отнесен Агентством общественной безопасности к числу, как это сейчас принято выражаться, «специфических структур» и после проведенных розыскных мероприятий и обысков немедленно распущен.

Есть свидетельства, что это было сделано по настоянию находившегося тогда у власти кабинета Накасонэ[3]. Данный факт дает основания предполагать, что эта организация приобрела такое влияние, что власти не могли не вмешаться в ее деятельность.

Нет никакой информации, касающейся содержания проводившихся Фондом Мадарамэ исследований. Все связанные с ними документы были изъяты, поэтому чем конкретно занимался фонд, остается неизвестным.

Однако ситуация кардинальным образом изменилась с появлением на сцене ученого-биолога, доцента университета Гисэн Томонори Хамасаки. Он поддерживал тесные связи с одной из ультралевых организаций и три года назад попал в поле внимания Агентства общественной безопасности. Этим летом в его доме и на рабочем месте провели обыски, в результате которых были обнаружены старые документы, относящиеся к деятельности Фонда Мадарамэ. Однако сам Хамасака исчез вместе с результатами экспериментов, проводившихся им в лаборатории университета Гисэн.

Хамасака является главным организатором акта биотерроризма на озере Сабэа в августе этого года, в который оказались вовлечены и Вы.

## Глава 1. Странная сделка

1

– Карри удон – это никакая не дедукция, – заметил я.

Конечно, карри удон недотягивал даже до настоящей китайской кухни, не то что до детективной дедукции. Такие вещи я понимал и хотел сказать, что не вижу логики, почему был назван именно карри удон.

– Я расцениваю это как объявление войны.

Сидевший передо мной человек с прямой, как линейка, спиной бросил на меня пренебрежительный взгляд. Его маленькие глазки блестели за стеклами очков без оправы, будто посылая мне вызов. Грозный вид говорившего подчеркивал высокий рост.

– Не возражаю. Хотя результат сражения известен. И все-таки интересно, почему именно карри удон? Понять не могу.

Я продолжал сидеть со скрещенными руками и, снова переведя взгляд на студентку, за которой мы наблюдали, показал подбородком в ее сторону.

В руках она держала пустой голубой поднос. Студентка уже некоторое время не отрывала глаз от вывески-меню «ЛАПША» и была погружена в свои мысли. Понятно, решала, что бы такое выбрать.

Мы сидели за столиком метрах в десяти от нее.

– Не можешь понять? Тогда следи за ходом мысли.

Он ухмыльнулся, как мне показалось. Не к месту.

– Погляди на нее. На улице жара, лето в разгаре, а на ней худи с длинными рукавами.

Он был прав. Я огляделся – почти все студенты были в рубашках с короткими рукавами, шортах и юбках выше колена. На фоне легко одетых сверстников девушка в белом худи сразу бросалась в глаза.

– Это значит, что в аудиториях и кафетерии кондиционер дует слишком сильно. Ей холодно. Особенно в кафетерии, где из-за стеклянных окон, пропускающих теплые солнечные лучи, включают охлаждение на полную. Нетрудно догадаться, что для возмещения недостатка тепла девушке требуется горячая пища.

– С этим согласен. Но горячая лапша – это не только удон. В меню есть еще рамэн. Почему ты его исключаешь?

– Терпение, Хамура-кун[4].

Его губы насмешливо скривились. На лице появилось выражение злодея, замышляющего государственный переворот, хотя мы говорили всего лишь о том, почему бы этой девушке не взять рамэн. Но я ничего не сказал, чтобы не нарушить особую атмосферу.

– Терпение? – повторил я за ним.

– Да. Она пришла с двумя подружками. Они уже получили то, что заказывали, и сейчас рассчитываются на кассе. Ей надо поторопиться, если она не хочет заставлять себя ждать. Что здесь быстрее приготовить – рамэн или удон?

По идее, рамэн тоньше и в кипятке готовится быстрее. Однако…

– Удон, конечно, – ответил я, и он медленно кивнул в ответ.

Это и в самом деле было так, мы знали по своему опыту. Здешние повара почему-то особенно любили этот вид лапши. Только что приготовленный удон доставляли два раза в день с соседней фабрики. По этой причине удон в разных видах был очень популярен среди студентов. Во время перерыва на ланч заказов было так много, что повара заранее готовили удон на требуемое количество порций. Вот почему ждать блюда с ним почти не приходилось.

Рамэн, в отличие от удона, уважением у поваров не пользовался, считался ниже по вкусовым качествам и популярности не имел. Рамэн начинали варить, только получив заказ, и пустым желудкам приходилось страдать в ожидании, когда он наконец будет готов.

– Именно. Когда человек спешит, он никогда не будет заказывать рамэн, зная, что на его приготовление потребуется время.

Его рассуждения показались мне вполне обоснованными.

– Тут я с тобой согласен. Но здесь предлагают два горячих блюда – карри удон и обычный удон, залитый бульоном. Почему ты остановил свой выбор на первом?

– Она как встала здесь, так и стоит, никуда не отходя. Ничего дополнительно брать не собирается. На обед обычного удона маловато будет, наполовину голодным останешься. Зато карри удон – совсем другое дело. Потому что там есть карри!

Качество дедукции резко упало. Нахождение ответа на основе собственных ожиданий или доводов, которые устраивают вас больше всего, нельзя назвать дедуктивным расследованием.

– Но разве мы можем полностью исключить обычный удон? Может, она деньги экономит или на диете сидит… И ты упустил одну важную вещь.

– Ха! И какую же?

Похоже, он в самом деле не заметил. Посмаковав немного чувство собственного превосходства, я сказал:

– Посмотри на ее худи. Оно белое. Ты будешь в белом заказывать карри удон?

Пятна от карри – первый враг светлой одежды. В таком возрасте девчонки следят за своими нарядами. Однако этот аргумент не смутил моего собеседника.

– Дурачок! Она спокойно может снять худи.

– Ну ты даешь, вообще!

Полный бред! Тогда разваливается вся теория о повышенной чувствительности к холоду.

– Во-первых, если она экономит деньги и сидит на диете, выбирать ей здесь особо нечего. Зачем стоять так долго и ломать голову, что взять?

– Как раз из-за диеты она и не может решиться. Надо выбрать что-то подходящее под диету, вот она и думает.

Пока мы спорили, девушка рассчиталась на кассе и направилась в нашу сторону. Мы умолкли и украдкой потянулись вперед, чтобы взглянуть на ее поднос. Кто же угадал?

Девушка остановила свой выбор на блюде дня – холодном удоне с соевым соусом, тертой редькой и тунцом.

«Ну почему?» – чуть не вырвался у нас обоих один и тот же вопрос. В общем-то, абсолютно нормальный выбор для ланча, но тогда получается, что ей не холодно?

– Опять ничья.

Я поставил в потрепанном блокноте уже третий за день крестик. Собеседник с расстроенным видом протянул руку к запотевшему стакану и допил воду.

Среди студенческих столовых и кафешек, имевшихся в кампусе частного университета Синко, широко известного в Кансае[5], кафетерий «Сентрал юнион» пользовался особой популярностью. Здесь всегда было много студентов. Интерьер этого заведения отличался определенной степенью изысканности, из-за чего хотелось назвать его на иностранный манер – кафетерием или бистро. Естественный свет сквозь стеклянные стены и окна создавал хорошее настроение. В кафетерии свободно поместились бы четыре теннисных корта. Внимание привлекало огромное мозаичное панно на одной из стен, на котором был изображен океан. Около семидесяти процентов длинных столов, теснившихся друг к другу, были заняты студентами. Из кухни, устроенной в глубине помещения, разносились возбуждавшие аппетит запахи. Самый сильный аромат исходил от соуса демиглас, который полагался к стандартным комплексным обедам.

Лица сидевших за ланчем студентов были светлыми и радостными. Шел последний день продолжавшейся две недели экзаменационной сессии. К полудню испытания почти закончились, и молодежь возбужденно делилась планами на летние каникулы.

Я им завидовал. Меня впереди ожидали не надежды и ожидания, а тревоги.

И главная причина моего беспокойства сидела прямо передо мной. Мой сэмпай[6] – Кёсукэ Акэти, студент 3-го курса естественного факультета. Он с обиженным видом сжимал в пальцах мой блокнот с крестиками и смотрел на него, судя по всему, не подозревая о своей роли в охватывавшем меня беспокойстве.

– Черт! Почему люди не поступают в соответствии с логикой? – простонал Акэти.

Насчет того, насколько его дедуктивные построения можно назвать логичными, были большие сомнения, но я соглашался с ним в том, что люди не ведут себя так предсказуемо, как это бывает в книгах. Зимой едят мороженое, а сами в это время жмутся к котацу[7], и нет смысла предъявлять какие-то претензии девчонке, которая посреди лета напялила на себя худи и взяла в кафетерии холодный удон.

Когда было время, мы с Акэти устраивали такие дедуктивные дуэли, но одержать кому-то чистую победу редко удавалось. После почти ста раундов мы пришли к одному печальному выводу: чем выстраивать какие-то заковыристые рассуждения, куда больше шансов попасть в точку, когда выбираешь между блюдом дня, рекомендованным шефом студенческой столовой, и стандартным комплексным обедом. Однако признание этого факта неизбежно повлекло бы за собой обвинения в отказе от дедуктивного метода, и нам оставалось лишь продолжать поединки, конструируя логические построения, больше напоминающие фантазии и в конечном счете рассыпающиеся как карточный домик. Видимо, мы не из тех, кто умеет учиться на собственных ошибках.

Почему же тогда я сидел вот так с Кёсукэ Акэти (с таким именем только детективом быть), который был старше меня на два года и носил очки без оправы на вытянутом решительном лице? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо вернуться в апрель[8], когда я только что поступил в университет Синко.

Почти в каждом университете для новичка, оказавшегося в кампусе, перед началом учебного года открывается широкий выбор клубов и кружков – утвержденных администрацией и неформальных, – способный подчас поставить в тупик. Все они отчаянно стремятся заманить в свои ряды больше новых членов и таким образом обойти конкурентов. Конечно, их несравнимо больше, чем бывает в школе.

Сначала я собирался вступить в Общество изучения детективной литературы. Мои юношеские годы прошли, что называется, бесцветно и сухо. В силу характера я никогда не страдал от одиночества, почти не занимался спортом; среди приятелей не нашлось ни одного, кого можно было бы назвать настоящим другом, друзей детства у меня тоже не было. Но я понимал, что без контактов в университетской среде ничего хорошего не получится. В университете все устроено не так, как в школе. Нетрудно догадаться: чтобы жить нормально, важно прислушиваться к советам старшекурсников и обмениваться с товарищами информацией.

Мне с детства нравились детективные истории, поэтому, заметив в самом уголке брошюрки о кружковой работе крошечное объявление о кружке детективной литературы, я пару раз наведался туда – и, честно сказать, оказался разочарован.

Этот кружок, который назывался обществом, имел в своем составе человек пятнадцать и помещался в одной из комнат университетского клуба. Формально его деятельность сводилась к публикации раз в год обзора критики, а все остальное время члены общества просто собирались по желанию, чтобы поболтать о том о сем.

Обстановка была теплая и свободная, однако я не почувствовал никакой любви к детективному жанру у «стариков»-кружковцев. На мои вопросы о понравившихся книгах неизменно следовали ответы «не знаю, что сказать» или «не читал». Мне даже пришлось объяснять им, кто такие Ван Дайн[9] и Митио Цудзуки[10]. Что бы я ни сказал, ответ был один и тот же, поэтому мы довольно быстро надоели друг другу. Это было в первый мой заход в кружок.

Второй мой визит закончился тем же, и я покинул «зал собраний» в мрачном настроении, потеряв всякое желание вступать в эту организацию.

В тот самый момент незнакомый высокий парень вдруг загородил мне дорогу и сказал:

– Убийства в разных странах – Эллери Куин[11]. Про дома – это у Юкито Аяцудзи[12]. А «Цветочные похороны» – это чье?

Ни с того ни с сего. Я хотел было спросить: «А ты кто?», но язык сам собой, на автомате, выдал ответ:

– Э… Микихико Рэндзё[13].

В следующее мгновение незнакомец уже схватил меня за руку, хотя я ему ее не протягивал. У него были большие руки.

– Подаешь надежды. Хочешь быть моим помощником?

Не дав мне опомниться, он потащил меня в ближайшее кафе. Голова у меня шла кругом, но он сказал: «Угощение за мой счет», и я заказал крем-соду. И сразу, не дожидаясь, пока принесут напитки, незнакомец представился:

– Меня зовут Кёсукэ Акэти. Естественный факультет, третий курс. Президент Клуба любителей детективов.

Клуб любителей детективов? Это не Общество детективной литературы, а что-то другое?

– То есть вы от общества любителей почитать детективы отпочковались или как?

– Ничего подобного!

Он парировал мой недипломатичный вопрос с быстротой молнии. По его словам, именно их клуб был прибежищем настоящих фанатов детективной литературы.

– Прошу впредь не ставить наш клуб на одну доску с этой компанией, которая понятия не имеет ни о Ван Дайне, ни о Митио Цудзуки.

Неужели нашелся мой брат-близнец?

Я пил крем-соду и слушал Акэти. Поступив в университет, он какое-то время числился в Обществе детективной литературы. И так же, как и я, быстро охладел к нему – говорили там не о том, что его интересовало, поэтому он перестал туда ходить и основал собственный клуб. Как адепт детективного жанра, Акэти стал обращать внимание на происходящие вокруг загадочные происшествия, пытаясь разобраться в них и оттачивая свои дедуктивные методы. По крайней мере, так он мне сказал.

Несколько дней назад Акэти услышал, что один первокурсник по имени Юдзуру Хамура (то есть я) появился в Обществе детективной литературы, и, устроив мне проверку на знание темы, решил переманить меня в свой клуб.

– Ты ведь не собираешься четыре года вариться в той компании?

Акэти угодил в самую точку. Люди из Общества детективной литературы предпочитали так называемые «легкие» детективы, вошедшие в моду в последнее время. Главное внимание в них сосредоточено на характерах; типажи и важные линии без зазрения совести заимствуются из любовных романов и книжек для повзрослевших подростков. Не буду спорить – эти «творения», видимо, тоже можно отнести к детективному жанру. Утверждать обратное – только лишних врагов наживать. Но, как любитель классического детектива и детектива хонкаку, я должен честно сказать: те, кто не знает классики, не имеют права величать себя Обществом детективной литературы.

– Все понятно. Записывай меня в свой клуб.

Не то чтобы я нашел в Акэти родственную душу или его красноречие произвело на меня особое впечатление, но я все-таки решил принять его предложение. Причина одна: Акэти был первый сэмпай, угостивший меня в кафе; до этого случая я не задерживался в универе и сразу после занятий отправлялся домой.

Так я стал его помощником и членом неформального клуба, после чего потянулись наши малопродуктивные дни. Других желающих вступить в наш клуб на горизонте не просматривалось.

2

– Да, Хамура-кун! Как у тебя конец августа? Есть планы? – поинтересовался Акэти, провожая взглядом расходившихся из кафетерия студентов.

– Нет, конечно. А что, опять кошек будем ловить?

– Дурачок! Бывают занятия поинтереснее, чем в такую жарищу гоняться за кошачьими задницами.

И он стал с хрустом разжевывать кубики льда, остававшиеся в его стакане.

Розыск потерявшихся кошек служил нам источником кое-какого заработка от находившегося по соседству с университетским кампусом детективного агентства Танума, которое иногда к нам обращалось.

Акэти, большой любитель загадок, как реальных, так и вымышленных, все время надеялся, что где-то поблизости случится какое-то происшествие. И ладно, если б он сидел тихо-мирно и дожидался его – так ведь нет, у него была дурная привычка самому влипать в разные истории. Он изготовил себе визитки, на которых внушительно значилось: «Президент Клуба любителей детективов», и раздал в порядке рекламы по университетским клубам и кружкам, предложив всем при необходимости обращаться к нему. Эта его деятельность продолжалась уже больше двух лет, и понятно, что в студенческом городке Акэти был довольно хорошо известен. Когда он предложил мне тоже напечатать карточки, я наотрез отказался.

Но смеяться над активностью, которую развел Акэти, было бы неправильно, потому что за это время он реально несколько раз помог тем, кто обращался к нему за помощью. Даже за то короткое время, что прошло после моего поступления в университет, Акэти участвовал в раскрытии нескольких дел, в частности об утечке экзаменационных листов по религиоведению и о земляных работах на главной спортплощадке университетского городка. Когда речь шла о настоящем деле, он с блеском проявлял себя. Хотя случались и неудачи.

Не ограничивая себя территорией кампуса, Акэти раздавал свои визитки по всей округе – заглядывал в детективные агентства и полицейские участки. Так он познакомился с людьми из агентства Танума. Они оказались весьма доброжелательными, давали нам подзаработать. А вот полиция относилась к Акэти с подозрением, потому что он, что бы ни случилось, всегда норовил сунуть туда свой нос. Во всяком случае ходили такие слухи. Я был не только помощником Акэти, но и выполнял функцию тормоза – как младший товарищ, следил за тем, чтобы его пыл и рвение не причиняли неудобства другим людям.

И когда Акэти спросил меня о планах на летние каникулы, это меня слегка напрягло.

Он налил себе еще стакан воды в уголке самообслуживания и, вернувшись к нашему столику, приступил к объяснениям.

– По слухам, ребята из Клуба киноведов собираются летом провести что-то вроде выездной сессии, которая обещает быть довольно любопытной.

Я понятия не имел о существовании такого клуба.

– Они хотят поехать в какой-то пансионат и поснимать на камеру призраков.

– Поехать куда-то, где якобы кто-то видел призраков, и устроить себе проверку на смелость?

– Да нет! Хотят снять короткий видеофильм. Как они это называют? POV[14], кажется. Когда камера как бы становится глазами главного действующего лица. Как в фильмах «Ведьма из Блэр» или «Паранормальное явление». У наших, конечно, ролик будет короче, на несколько минут… Вроде тех, что летом часто по телику показывают.

Видимо, он говорил о программе, посвященной привидениям и НЛО. Честно говоря, я против нее ничего не имел.

– А что? Интересно бывает.

– Да я тоже не против. Хотя мне порядком надоел этот звездун, шляющийся по домам с призраками и привидениями. Устарело, пора менять.

– Согласен на все сто.

Я тоже считал, что сцены изгнания дьявола, раз за разом повторяющиеся в иностранных фильмах, себя изжили.

– А для чего они хотят это снять? Чтобы выложить на файлообменнике или показать на студенческом фестивале?

– У них же клуб, им надо что-то делать. Мне кажется, они планируют разместить это в интернете. Если получится хорошо, фильм, пусть даже любительский, может купить какая-нибудь прокатная компания. А это какие-никакие, а деньги. А если фильм покажут в той самой программе, о которой мы говорили, то это вообще большой успех.

Понятно. Клуб покажет свою работу, получит какой-то доход, плюс будет что вспомнить о лете. Что ж тут плохого?

– Вот я и подумал: а почему бы нам к ним не присоединиться?

– Ого! – воскликнул я, никак не ожидая такого поворота.

– Но когда я обратился к президенту клуба с такой просьбой, он отказался нас принять.

– Вон оно как…

– С прошлого месяца три раза его просил, а он все «нет» да «нет»…

– Какие же нервы у тебя, чтобы, два раза получив отказ, опять стучаться в закрытую дверь!

Его энергия и настойчивость были достойны похвалы, но у него было одно слабое место – он не умел просекать ситуацию. Огромный недостаток.

Любому было понятно, что клуб не пустит на свое мероприятие чужаков.

Однако Акэти не сдавался. Сложив руки на груди, он стал слегка раскачиваться из стороны в сторону.

– Нет, ты послушай, Хамура-кун! Пансионат. Лето. Собирается молодежь, сверстники… В таком месте запросто может что-то случиться. Какое-нибудь происшествие. Скажи?

Но это же не вилла «Сирень»[15]!

Скромный поклонник детективной литературы, я сам был отравлен ею до такой степени, что при упоминании о виллах, одиноких островах, пансионатах сразу приходил в возбуждение. Воображение рисовало европейские постройки Идзинкан[16] в Кобэ или усадьбу Гловеров[17] в Нагасаки. Сами эти слова, словно волшебные, вызывали у меня реакцию, не оставляли равнодушным. При этом я не любил причинять беспокойство другим.

– Я бы на твоем месте старался не надоедать людям. Ты и так уже здесь знаменитость, Акэти-сан.

– Как бы нам все-таки прицепиться к этой компании…

Акэти явно не собирался сдаваться, хотя мне казалось, что именно с этим проектом у него ничего не получится.

3

Наступил август. Свободного времени у нас с Акэти было навалом, и мы целыми днями просиживали в кафе рядом с университетом. Именно сюда привел меня Акэти, когда мы встретились в первый раз. Здесь не подавали ланч на модных тарелках, зато местечко было уютное, с ретроатмосферой. Меню, правда, более чем скромное, и с обслуживанием посетителей справлялись хозяин заведения и одна официантка. Зато обстановка: витражи на маленьких окошках, приглушенный свет, музыка для души из винилового проигрывателя… Обыкновенно почти все места в кафе занимали студенты, но из-за каникул сейчас здесь было пусто, и аромат кофе ощущался сильнее.

– Опять отказ, – выпалил новость Акэти, который устроился на видавшем виды кофейного цвета стуле, вытянув ноги под низким столиком. Перед ним стояла чашка с кофе, передо мной – изумрудная крем-сода.

Акэти, похоже, не отказался от идеи все-таки проникнуть в ряды киноведов.

– Акэти-сан! Ну правда, может, не надо больше?

– Чего не надо?

Похоже, он искренне не понимал.

– Давить на них, непрерывно и навязчиво. Сказали: «Нет», а «нет» значит «нет». Это же не колесо фортуны, которое можно крутить, пока не выпадет «бинго». Детектив тогда становится крутым, когда начинает подходить к поставленной перед ним задаче невозмутимо, без эмоций.

– Но я же всего-навсего обращаюсь с просьбой. Не причиняя никаких хлопот.

– Самые чокнутые так и думают.

– Не можем же мы просидеть все лето, не расследовав ни одного дела. Что-то надо придумать.

Пустой номер! Волшебное слово «пансионат» и летняя жара крепко ударили моему приятелю в голову.

Ломая голову над тем, как бы отвлечь мысли Акэти от задуманного Клубом киноведов мероприятия, я услышал, как звякнул висевший в дверях колокольчик, а затем дверь кафе отворилась. Я обернулся и увидел молодую женщину. Неторопливо обведя глазами помещение, она почему-то направилась прямо к нам и остановилась у меня за спиной.

– Извините. Вы Акэти-сан и Хамура-сан из Клуба любителей детективов, я полагаю?

Вопрос прозвучал для меня неожиданно. Я удивился: «Откуда она знает наши имена?» Взглянув на нее, я удивился еще больше. Перед нами стояла необычайно красивая девушка, хотя, возможно, слово «девушка» не совсем к ней подходило. Черная блузка и юбка того же цвета, волосы ниже плеч тоже черные. Рост сантиметров сто пятьдесят с небольшим, в юбке выше колен она казалась очень стройной. Она была не хороша, не симпатична, а прекрасна. Уже не девушка, но еще не женщина. В любом случае, нашим студенткам до нее было очень далеко.

– Извините, а вы кто?

Акэти, до появления незнакомки пребывавший в апатичном настроении, оживился. Судя по тому, что ей известно о существовании Клуба любителей детективов, она была студенткой, но даже Акэти, обладавший в университете широкой сетью связей и знакомств, ее раньше не встречал.

– Меня зовут Хируко Кэндзаки, я с литфака, учусь на втором курсе. Рада познакомиться.

Акэти учился на естественном, я – на экономическом. У нас не было с ней точек пересечения. Ладно Акэти, он персонаж в университете известный. Но как она узнала мое имя? Кто же она такая?

– Кэндзаки… Кэндзаки-сан… – повторял Акэти как заведенный. – И какое же у вас к нам дело?

– Я предлагаю сделку, – без лишних церемоний заявила она. – Вы хотите принять участие в выездном мероприятии Клуба киноведов?

– Откуда вы это знаете?

– Слышала о вас от подруги, которая входит в Клуб киноведов. По ее словам, вы очень настойчиво добиваетесь своего.

Акэти пожал плечами.

– Это точно. Вот только отвечают мне сдержанно.

Сдержанно?! Да он должен спасибо сказать, что ему по голове не настучали за назойливость.

После такого ответа на лице красавицы, то есть Кэндзаки-сан, появилась улыбка.

– Судя по вашей реакции, вы не знаете причину, по которой вам отказали.

– Причину?

– Вы меня выслушаете?

Она снова улыбнулась. Инициатива в разговоре принадлежала ей. Я подвинулся на одно место, чтобы Кэндзаки могла сесть.

– Спасибо.

Мы подождали, пока принесут заказанный ею кофе, и Акэти спросил:

– Так в чем же причина отказа? Я думал, они просто не захотели пускать в свою компанию посторонних.

– Дело не только в этом. Во всяком случае, так говорит моя подружка, – начала объяснение Кэндзаки. – Главная цель запланированного мероприятия – не столько снять фильм, сколько собраться и провести время вместе. Такая выездная вечеринка, растянутая на несколько дней. Лето же. Пансионат, о котором речь, или вилла, как хотите назовите, принадлежит родителям бывшего члена Клуба киноведов. Они его предоставляют бесплатно. Но все члены клуба в нем не поместятся, на всех комнат не хватит. То есть это только называется мероприятием для членов клуба, но на самом деле, чтобы участвовать, нужно получить приглашение. Вот почему не берут посторонних.

# Примечания

1

Автор предисловия не вполне прав – просто, будучи членом экспертного жюри премии «Русский детектив», он рассматривал именно иностранные детективы, переведенные на русский язык, и не касался номинации для российских авторов-дебютантов.

2

Агентство общественной безопасности – японская национальная спецслужба, находящаяся в ведении Министерства юстиции. На него возложены задачи обеспечения внутренней безопасности и предотвращения угроз национальной безопасности Японии.

3

Ясухиро Накасонэ (1918–2019) – видный японский политический деятель, возглавлявший правительство Японии в 1982–1987 гг.

4

Кун – один из именных суффиксов в японском языке, имеющий менее официальный оттенок в сравнении с суффиксом «сан».

5

Регион Западной Японии на о. Хонсю.

6

Сэмпай – термин, описывающий неформальные межличностные отношения, принятые в организациях, кружках, клубах, школах и на предприятиях Японии. Сэмпаем обычно называют человека, имеющего больше опыта в той или иной области или старшего по возрасту.

7

Котацу – низкий столик с деревянным каркасом, накрытый одеялом или футоном. Под столешницей находится нагреватель, как правило электрический, который согревает сидящих за столом людей. В прежние времена роль нагревателя выполняла жаровня с углями.

8

Учебный год в Японии, как правило, начинается в апреле.

9

С. С. Ван Дайн (1888–1939) – псевдоним американского журналиста, художественного критика и писателя Уилларда Райта, являвшегося одним из представителей «золотого века» детектива (1920–30-е гг.).

10

Митио Цудзуки (1929–2003) – японский писатель детективного и научно-фантастического жанра.

11

Эллери Куин – псевдоним Фредерика Дэнни (1905–1982) и Манфреда Ли (1905–1971). Их перу принадлежат детективы, которые объединяет общий герой, сыщик и автор криминальных романов Эллери Куин.

12

Юкито Аяцудзи (наст. Наоюки Утида, р. 1960) – японский писатель в жанре остросюжетной литературы; особую известность получил его роман «Убийства в десятиугольном доме», изданный на русском языке в 2020 г.

13

Микихико Рэндзё (наст. Дзинго Като, 1948–2013) – японский писатель.

14

«Точка зрения» (англ. point of view) – прием кино- и видеосъемки, который используется, чтобы изобразить события или ракурсы так, как их видит персонаж.

15

Отсылка к роману «Случай на вилле “Сирень”», автором которого является Тэцуя Аюкава (1919–2002) – один из главных представителей послевоенного японского классического детектива.

16

Дома в европейском архитектурном стиле, в которых жили европейцы и американцы, постоянно проживавшие в Японии начиная с 60-х годов XIX в. Такие дома сохранились, в частности, в Кобэ, на территории бывшего иностранного поселения.

17

Построена в 60-х годах XIX в. шотландцем Т. Б. Гловером – одним из первых иностранцев, прибывших в Японию для ведения бизнеса после окончания периода самоизоляции Японии, продолжавшегося два с половиной века. Одна из туристических достопримечательностей Нагасаки.