# Рождество, мороз и монстры

Влада Ольховская

Каждое Рождество Кристина оказывалась в Замороженном Доме – странном, скованном льдом месте, полном монстров. Ей только и оставалось, что прятаться от них, ожидая, когда появится шанс сбежать.

Но в этом году бояться Кристине надоело. Она решает наконец выяснить, кто портит Рождество, – и всё изменить.

Каждую зиму Кристина попадала в две сказки – добрую и злую. Добрая случалась на Новый год, когда мир становился ярким, разноцветным и веселым. Отовсюду звучала музыка. В воздухе сияли маленькие завитушки конфетти. Пахло мандаринами, елкой и шоколадом.

А потом наступало Рождество. Друзья говорили Кристине, что Рождество тоже должно быть доброй сказкой – у них ведь так и было! Но Кристине повезло куда меньше. Вскоре после Нового года она попадала в Замороженный Дом.

Это было огромное и страшное место. Замороженный Дом всегда казался Кристине очень холодным, даже если там не было по-настоящему холодно. Он выглядел мрачным и полным закрытых дверей. Даже большая новогодняя елка, увешанная прекрасными игрушками, не смотрелась здесь праздничной.

Наверное, всё потому, что в Замороженном Доме жили монстры. Они всегда представали перед Кристиной страшными, слишком большими, быстрыми и темными. Монстры скользили сквозь полумрак дома, они то выли, то рычали. Монстры не любили друг друга и всех остальных.

Поэтому Кристина пряталась от них. Сначала пряталась за спиной у папы, и было не так страшно. Но потом папа начал растворяться, исчезать в морозном тумане, который окутывал весь дом. Папа говорил, что Кристина уже взрослая и со всем справится сама. Кристина признавалась, что она запуталась между моментами, когда она «уже взрослая» и «совсем еще ребенок». Папа в ответ вспоминал, что ему нужно сделать нечто важное, и убегал.

И вот теперь она снова осталась в Замороженном Доме одна. Повсюду сияли иголочки льда, заполонившего комнаты. Праздничная елка казалась угрюмой нахохлившейся птицей. Кристина спряталась в углу и оттуда настороженно наблюдала за пробегавшими мимо монстрами.

Вот тогда она и заметила кое-что странное. Раньше Кристина так боялась монстров, что толком и не смотрела на них. Ей казалось: если она остановится перед ними, ее просто затопчут – или съедят, с монстрами всегда непонятно, чем дело кончится. Но тут она напомнила себе, что уже взрослая, или почти, и осмелилась наблюдать за ними, не отводя взгляд. Это и помогло ей обнаружить у монстров общую черту.

У всех у них в груди горел голубовато-белый свет. Очень холодный свет, такой, что один раз посмотришь – и мурашки по коже. А монстры носили его в себе постоянно, и Кристина не представляла, родились они такими или кто-то наполнил их этим жутким сиянием. Все указывало на то, что свет монстрам очень дорог. Как-то летом Кристине довелось увидеть ночных мотыльков, бессильно летящих на сияние подвешенного в саду фонаря. Монстры были такими же – только куда более большими и страшными.

Кристина смутно догадывалась, что голубой свет – это если не вся проблема, то хотя бы ее часть. Та сила, которая сделала Замороженный Дом таким пугающим. Но что с этим делать – девочка не знала… Она одна, монстров много, у каждого своя охотничья территория. Даже если они подчинены голубым светом, что она может? Сначала отсидеться в укрытии. Потом сбежать, как сбегал куда-то папа. Пожалуй, он и привозил ее в Замороженный Дом только для того, чтобы она научилась спасаться от монстров.

Кристина понимала, что других вариантов нет, и все равно ей было грустно. Чтобы отвлечься, она натянула куртку и направилась в небольшой садик возле Замороженного Дома – как ни странно, даже там в предрождественские дни было теплее, чем рядом с монстрами!

Она ожидала, что это будет обычная прогулка, а потом услышала мяуканье. Совсем слабенькое, как будто не настоящий звук, а тень звука – если у звуков вообще бывает тень! Кристина даже решила, что ей почудилось, но звук повторился снова. Оказалось, что грустить и просить о помощи можно даже без слов.

Больше Кристина ни в чем не сомневалась. Услышав звук снова, она уверенно направилась в снежный шар из кустов сирени. Весной и летом там было хорошо, а вот после недавних метелей получились гигантские шапки, белые и очень холодные. Никого живого там быть не могло, но Кристина все равно искала – и нашла.

Котенок еле двигался под снегом. Он казался белым, потому что попал в ловушку зимы и почти не мог шевелиться. Но когда Кристина дотянулась до него, раскопала и подняла вверх, оказалось, что он рыжий.

А еще – совсем замерзший. Котенок был маленький, и даже Кристина, тоже маленькая, легко его удерживала. Он висел у нее в руках, как тряпичная кукла, открывал крошечную пасть, но звука больше не было. Кристина вдруг поняла, что она опоздала, пришла слишком поздно, и мороз успел его забрать. Папа говорил, что так бывает – что мороз охотно себе маленьких зверьков забирает.

Но отдавать этого котенка Кристине отчаянно не хотелось. Это ведь она его нашла! И он позвал ее сам, значит, в мороз ему было не надо. Зачем он зиме? У зимы уже есть Замороженный Дом и монстры, с ними пусть и играется!

Кристина понятия не имела, можно ли спорить с морозом, но решила попробовать. Она быстро расстегнула куртку, прижала котенка к себе, обмотав его шарфом, и потом снова застегнула молнию. Так она и двинулась обратно через снежные заросли: одной рукой прижимая к себе котенка, другой – прокладывая им обоим путь через морозные облака.

В какой-то момент Кристина подумала, что проиграла. Котенок был совсем холодным и больше не мяукал. Но девочка вдруг почувствовала, что ей не хочется сдаваться. И это помогло: постепенно ее маленький спутник становился все теплее, двигался все больше.

Когда они наконец добрались до дома и Кристина сняла куртку, котенок сам спрыгнул на пол, бодро поднял хвост и мяукнул. Он больше не выглядел поддавшимся морозу – он выглядел самым обычным! Кристина удивленно прижала руку к груди, туда, где был котенок, и почувствовала, что там очень тепло, жарко даже.

Как будто в ней горел маленький огонек. Незаметный, но определенно волшебный. И Кристина вдруг подумала: если этой странной магии хватило, чтобы спасти котенка, может, ее будет достаточно, чтобы победить голубое сияние внутри монстров?

* * *

Котенка Кристина назвала Нельзя. Потому что папа всегда говорил, что ей нельзя заводить котенка. Кристина собиралась показать папе, что она его, конечно, слушала, но иногда нужно поступать так, как подсказывает совесть. Поэтому котенок у них будет. Но по имени Нельзя.

Папа все равно не мог ей помешать. Он все еще прятался где-то, играл по правилам Замороженного Дома. А Кристина готова была эти правила нарушить, и тут ей требовался союзник. Котенок Нельзя не то чтобы вызвался… но и не отказался ведь! Когда она направилась к логову первого монстра, котенок бодро побежал за ней.

Кристина прекрасно понимала, что победить монстров будет трудно. Даже с новой магической силой – которой девочка не умела толком пользоваться. Поэтому миссию, порученную самой себе, Кристина вполне справедливо считала рыцарской. А даже рыцарям позволены поблажки, поэтому начать она решила с самого слабого из монстров.

Плачущий Монстр свое логово покидал редко. С другими монстрами он общался неохотно, да и они на него рычали. Если он и выбирался на общую территорию, то не задерживался там, старался побыстрее нырнуть обратно за спасительную дверь.

Только все это не делало его совсем уж безобидным. Во-первых, Кристина никогда не была в его логове и понятия не имела, что ее там ожидает. Во-вторых, Плачущий Монстр был действительно страшным. Он чем-то напоминал клоуна, но не доброго и милого, как в цирке. Он, скорее, был похож на игрушечного клоуна, которого забыли в грязи под дождем. Вместо лица – жуткая маска с нарисованной и растекшейся улыбкой. Под глазами – темные пятна и полоски. А еще он постоянно ходил настороженный, будто готовый к нападению.

Когда Кристина вспомнила все это, она почти передумала связываться с Плачущим Монстром. Остановилась у его логова и даже хотела развернуться и уйти. Но котенок Нельзя доверчиво потерся о ее ногу, напоминая, что его она уже спасла. А если так, у нее и правда был шанс расколдовать Замороженный Дом! Или сгинуть там, но об этой возможности Кристина предпочитала не думать.

Она все-таки вошла, и Нельзя бодро последовал за ней. В логове Плачущего Монстра царила тьма, но не кромешная. Кристине вдруг показалось, что она шагнула прямо в открытый космос. На черном фоне особенно ярко сияли маленькие разноцветные огни, похожие на далекие звезды. То тут, то там горели свечи, совсем как солнце, рыжие шарики, разрывающие тьму. Но углов и стен в таком контрасте света и темноты все равно не было видно, и логово казалось бесконечным.

Кристина надеялась, что из-за этого Плачущий Монстр не сразу ее заметит, у нее будет шанс отступить, если она вдруг передумает. Но ей не повезло: похоже, она выдала себя шумом, когда входила. Монстр сразу повернулся к ней, на лице, исчерченном яркими пятнами, блеснули злые глаза, он тут же оскалился:

– А ты что здесь делаешь?!

Ответа у Кристины не было, она сама пока не знала, что. Плачущий Монстр и не собирался дожидаться ответа, он бросился на нее.

Кристину спасло то, что она была очень маленькой и быстрой. Она увернулась от монстра, укрылась за огоньками, которые, как оказалось, зависли на черной паутине, словно гирлянда. Странное искаженное лицо Плачущего Монстра все равно мелькнуло слишком близко. Кристине стало совсем уж страшно, она даже хотела сдаться и бежать… А потом ее взгляд упал на голубое сияние, все еще не отпускавшее монстра. Нет, нельзя ей уходить, даже не попробовав ничего изменить, иначе Рождество так и останется злой сказкой!

Нужно было думать, а не бояться. Это всегда помогает. В любой истории у чудовища есть уязвимость – должна быть! И частенько эта уязвимость – то, что больше всего в нем пугает. Потому что, если нечем станет пугать, что останется от чудовища?