# Королева Летних Сумерек

Чарльз Весс

Когда на ночной улице в центре Инвернесса незнакомец на черном мотоцикле выручил Джанет Рэйвенскрофт, она и представить не могла, чем это для нее обернется.

Откуда ей было знать, что этот человек является ключом к тайнам, которые наполняют ее жизнь: смешанное происхождение, жестокость отца, отсутствие матери и ощущение, что она никогда не принадлежала самой себе? Он выдернет ее из привычной жизни в современной Шотландии и приведет в царство фэйри. Вот только королева страны Летних Сумерек безумна, и это ставит под угрозу не только жизнь девушки, но и ее душу…

Всемирно известный художник Чарльз Весс сотрудничает с крупнейшими писателями-фантастами, такими как Урсула Ле Гуин, Нил Гейман и Чарльз де Линт, создает культовые иллюстрации и завоевывает множество наград. Теперь он представляет свой первый роман-фэнтези – историю, которая родилась из образа двух людей, мчащихся на мотоцикле по полю, оставляя за собой горящую траву, вдохновленную балладой «Молодой Тэмлейн». Чарльз Весс создал роман о настоящем чуде.

«Этот роман – целительный эликсир с привкусом чуда, так необходимый в наши дни». – Чарльз де Линт

«Прекрасно проработанная современная интерпретация классической баллады, которая придется по душе поклонникам европейской мифологии, ищущим более традиционные истории о фэйри». – Aurealis

«Один из способов вырваться из истории – это совершить нечто неожиданное. И в своем путешествии Джанет узнает, что может произойти с теми, кто отказался играть ожидаемые от них роли. Это очень приятное чтение с характерным стилем и тоном повествования». – ParSec

## Чарльз Весс. Королева Летних Сумерек


Charles Vess

The Queen of Summer's Twilight

Text and illustrations, copyright © 2022 by Charles Vess.

Reproduced by kind permission of Charles Vess, under licence.

Fanzon Publishers

An imprint of

Eksmo Publishing House


Перевод Александра Шабрина


Иллюстрации Чарльза Весса

Дизайн Елены Куликовой


© А.С. Шабрин, перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. «Издательство «Эксмо», 2024

## Пролог

Джанет затормозила мотоцикл на гребне холма и, твердо упершись ботинками в грунт, осмотрела пейзаж покатой, уходящей широкими волнами равнины с ломкой травой по колено.

Не без труда удерживая равновесие тяжелой машины, девушка заглушила мотор и во внезапно наступившей тишине неуютно ощутила, что в этом странном мире совершенно не слышно ни птичьего щебета, ни тихого бормотанья телевизора в чьей-нибудь комнате, ни даже шума далекой машины. Лишь легкий ветерок шевелил сухую траву, отчего травинки, задевая друг друга, издавали немолчный сухой шелест – единственный звук, нарушавший глубокую тишину этой жутковатой равнины.

Всюду, куда ни глянь, виднелось лишь неохватное море безжизненной травы с вкраплениями почернелых деревьев, а в самой дали местность окаймляла темная скалистая гряда.

Бледный серп месяца на сумеречно-синем, усыпанном золотыми искорками звезд небе мягко освещал окрестность, еще заметней оттеняя шоколадистость кожи Джанет.

Внезапно закашлявшись от неожиданно заклубившегося вокруг нее едкого дыма, Джанет обернулась, окинув взглядом место, откуда она приехала и где сейчас стелилась длинная черная лента обугленной травы, оставленная мотоциклом. Травинки возле ее ног все еще тлели.

– Да чтоб тебя! Если это Страна Эльфов, то треклятая королева могла бы ее хоть как-то обихаживать. Бардак сплошной!

От еще одного приступа кашля глаза ей зажгли слезы, а на лице ощущался маслянистый след. Вытерев глаза тыльной стороной ладони, она прищурилась в сумрачную даль.

«Черт, куда они делись? Должен же здесь быть хоть кто-то!»

Поморщившись от усилий, Джанет еле выровняла недюжинный вес мотоцикла. Сердито запустив мотор, она рванула по бескрайней равнине, сопровождаемая лишь огнистым выхлопом и черным следом, стелющимся сзади.

## 1

Двенадцатью днями ранее

Появление того человека первым заметил Джеффри. Стоял тихий субботний день, и мальчуган слонялся по своему излюбленному пятачку – в отделе сладостей, возле газетной стойки, – вожделенно разглядывая пакет ирисок с молочным шоколадом. Колокольчик над дверью, звякнув, возвестил о новом посетителе, и Джефф вскинул глаза, надеясь увидеть кого-нибудь из своих приятелей с лишней монеткой. Там стоял парень в длинном кожаном плаще со стоячим воротником и ослепительными пуговицами, всем своим видом возвещая, что он явно нездешний – можно сказать, с громкостью рупора на захолустном стадионе.

Когда незнакомец заговорил с мистером Граферти, владельцем магазинчика, его акцент был таким густым и вязким, что, по разумению Джеффа, в нем бы застрял даже самый наточенный нож бабушки, которым она разделывает воскресное жаркое. Скуку словно рукой сняло, и мальчуган буквально выскочил за дверь в поисках своих приятелей.

К счастью, те болтались поблизости, а потому все впятером последовали за незнакомцем, когда тот вышел из магазина, и тянулись за ним до самого конца тротуара на деревенской окраине. Там ребята остановились, не уверенные, сулит ли эта новая игра какой-нибудь выигрыш. Но замысловатая оснастка на длинном кожаном плаще незнакомца и его сверкающие серебряные пуговицы выглядели настолько неземными, что буквально взывали идти следом. Сорванцы так и сделали, проделав весь путь по асфальтовой дорожке к заброшенному имению в нескольких километрах от деревни.

Поначалу они держались на некотором отдалении (а вдруг таинственный незнакомец рассердится на их подначки или случайный камешек, который они нет-нет да и пуляли, целясь в его высокие кожаные сапоги). Но как только до них дошло, что ему нет до них никакого дела, они осмелели в своем озорстве.

Их мальчишеское упорство, казалось, окупилось, когда незнакомец остановился перед массивными ржавыми воротами старого дома Линнов. А затем у мальчишек и вовсе перехватило дыхание: пошарив в одном из притороченных к широкому поясу подсумков, незнакомец извлек оттуда ключ. Каким-то образом каждый из юнцов подспудно осознал, что тяжелый резной ключ, который незнакомец сейчас держит в руке, принадлежит ни к какой иной двери, кроме этой.

Вставив его в здоровенный металлический замок, бурый от ржавчины и в пятнах птичьего помета, человек какое-то время тужился, но повернул-таки ключ. Створки ворот с протяжным железным стоном разошлись под восторженное улюлюканье ребятни.

Само собой, каждый из них слышал сотни разных историй о поместье Линнов от родителей или их друзей за неспешной пинтой пива в пабе. Всем было известно, что перед кончиной последняя из этого семейства, престарелая вдова, выправила какую-то бумагу, которая до сих пор покрывала налоги на эти владения, так что все дальние родственники из Австралии и Канады могли сколько угодно спорить, кто из них претендует на это наследство, но так и не имели законного права сдвинуть с места хотя бы камень. А камни эти постепенно врастали в землю, откуда были извлечены много-много лет назад.

– С меня отец шкуру спустит, если узнает, что я был здесь.

– А ты не трепись, он и не спустит.

– Вообще смахивает на приглашение, скажете нет?

– Ну да, такого в нашей дыре ни от кого не дождешься.

– Даже стыдно камни в окна бросать.

– Если бы здесь хоть одно окошко уцелело.

– Да я так, просто.

– Просто только кошки родят.

Пройдя под их пытливым взором в ворота, незнакомец остановился и молча окинул взглядом развалины того, что, должно быть, было когда-то большим, сумбурным особняком из сурового серого камня. Россыпи битого шифера с рухнувшей крыши и разбросанные по двору обугленные балки свидетельствовали о давнем пожаре. Набухшая влагой древесина все еще пованивала гарью, но не она, а обилие плесени заставило чихнуть сначала Джеффа, а затем и Джейми. Оба по очереди вытерли руки о штаны.

Погруженный в раздумья, незнакомец осмотрительно пробрался через завалы к дальней стороне здания и вышел на семейное кладбище с надгробиями, имена на которых настолько выветрились, что едва поддавались прочтению. Здесь он опустился на колени и сдавленно заплакал, чем, признаться, привел малолетних искателей приключений в замешательство.

Этот выплеск чувств вызвал у них неловкость, словно они стали непрошеными свидетелями чего-то непостижимо личного. Особенно Джорди, который сам не так давно лишился отца и, хотя ни словом не обмолвился об этом друзьям, убежал после панихиды к себе в спальню и несколько часов бурно там рыдал.

Джейми, его младший кузен, покачивался на ветке старого тиса, что хозяйски склонился над кладбищем. Увидев, как незнакомец поднимается на ноги, сорванец издал тихий победный клич. Все еще испытывая любопытство, мальчишки последовали за мужчиной, когда тот тронулся обратно к дому. Однако на этот раз он остановился перед низким каменным сараем, окна которого были заложены кирпичом так давно, что иного в деревне никто и не помнил.

А затем, когда незнакомец нащупал и вынул ключ от еще одной массивной двери, всех так и заискрило от возбуждения.

Любой деревенский мальчишка или девчонка, что когда-либо залезали в пределы поместья, неизменно выдумывали небылицы о том, что же хранится в этом сарае, выдавая небыль за чистую правду. Так, местный фольклор утверждал, что внутри спрятано мумифицированное тело брата вдовы, умершего от чашки отравленного чая, поданного ее собственной морщинистой рукой. И вот спустя мгновение после того, как дверь распахнулась и мальчики, пихаясь локтями, вошли вслед за равнодушным ко всему незнакомцем, все их кровожадные фантазии оказались вдребезги разбиты банальной правдой.

Внутри гараж всего-навсего был заставлен старыми автомобилями – многие без той или иной детали, а иные и вовсе без двигателей, – аккуратно выстроенными вдоль стены. Стояла здесь даже старинная, разложившаяся от сырости деревянная карета; жесткие края ее огромных колес смягчал бархатистый мох, заполняя внутренность мягким ковром нежно-зеленого цвета.

Однако среди всей этой рухляди зиждилось нечто, плотно обернутое толстой парусиной, словно некий подарок, ожидающий достойного, который придет и возобладает им. Мужчина с некоторым усилием, слой за слоем, развернул ткань, и постепенно взгляду открылся любопытного вида мотоцикл, явно созданный в давно минувшие времена, но хром его все так же мягко сиял даже в тусклом свете лишенного окон гаража.

К восторгу юнцов, из заплечного мешка незнакомец с решительным видом вытащил кожаный шлем и натянул себе на голову. Мальчики поспешно расступились, а незнакомец выкатил мотоцикл во двор, после чего в сопровождении эскорта вышел на огороженное поле вблизи от дома.

С первой неуклюжей попытки стало ясно, что незнакомец не знает, как управлять мудреной машиной. А Джорди, чей отец владел в городе автомастерской и пристрастил сына к движкам, решил показать, как завести мотоцикл.

Предвкушая долгий день забав над падениями неумехи с мотоцикла, он послал своего брата обратно в сарай за канистрой с бензином, которую до этого заприметил за дверью. В отличие от всего остального, металлическая канистра выглядела новехонькой и явно не так давно попала в узники этого сырого узилища; возможно, их время от времени менял управляющий.

Брат с задачей справился, и Джорди, отвинтив крышку, заправил бензобак. Затем, с легкой застенчивостью указывая на каждый элемент управления, он показал мужчине, в какой последовательности надо заводить мотоцикл.

Мотор свирепо взревел, и под длинную отрыжку черного дыма из выхлопных труб человек на черном чудище рванул с места. Джефф и Джорди побежали к выбранному ими для наблюдения местечку на стене. Джорди, гибкий и проворный, без труда вскарабкался на общий насест, откуда посмотрел вниз на умоляющее лицо друга.

– Эй, а я?

– А ты? Ладно, давай клешню.

Крякнув от усилия, он втащил наверх грузноватого товарища.

– Уф-ф! Джефф, чтоб не отставать, перестань лопать каждую печеньку, которую тебе сует бабушка.

Джеффри устроился на шершавом от лишайника камне, после чего ответил:

– Нашел дурака. Они же просто божественные. Нет, ну правда! – плаксиво взмолился он, видя укор на лицах друзей.

– Жиртрес, тут толстякам не место: не вмещаются.

– Да? Кто тебе сказал такую фигню?

– А ну тихо! – пресек болтовню Джорди. – Заткнулись. Сейчас пойдет потеха.

Пять голов резко повернулись, оглядывая несколько акров стерни от какой-то давней жатвы; здесь вот-вот должно было развернуться настоящее представление. На поле, окруженное каменной стеной, на которой они сейчас сидели, можно было попасть только через узкую дверь, в которую они сюда прошли, и покосившиеся деревянные ворота, с которых давно сошла краска, некогда украшавшая их поверхность.

К вящему восторгу зрителей, седок то и дело срывался со своего мощного мотоцикла, так что вскоре с ног до головы заляпался грязью и клочьями травы, а земля вокруг усеялась рубчатыми следами от шин. Спустя изрядно времени, вновь ставя ногу на переключатель скоростей, парень устало поморщился глумливому хохоту юнцов.

– Ох! – кудахтал сквозь спазмы смеха Джеффри. – Ой! Дурацкие шоу по телику даже рядом не стояли!

Но всему хорошему приходит конец, и настал момент, когда ребята забеспокоились, как на их долгое отсутствие отреагируют мамы. Поэтому они с облегчением захлопали в ладоши, когда бедолаге наконец удалось завести свою махину и проехать на ней через поле прямо под ними. Осмотрительно вырулив через открытые створки ворот, он махнул рукой в знак благодарности за помощь.

А ребята, когда рокот мотоцикла стих вдали, с ухмылкой переглянулись. Улыбки эти держались на их лицах еще долго после прихода домой.

* * *

Томас Линн отер с глаз грязь и, крепко сжав рукояти на руле своего огромного металлического коня, сосредоточился на осмотрительной езде по странной поверхности, устилающей дороги этого неведомого мира. Одной рукой в перчатке он мимолетно коснулся медальона у себя на шее. При этом Томас вспомнил напутствия старой колдуньи из Страны Летних Сумерек, которая подарила ему эту вещицу: «Надень. Он будет направлять тебя в твоем поиске. Когда-то этот медальон принадлежал твоей Королеве. Он и выведет тебя к ее потерянному «я», если будешь внимать тому, что он тебе говорит».

Действительно, Томас весь день чувствовал притяжение кого-то или чего-то, исходящее от города, что теперь виднелся на горизонте, далеко за вересковой пустошью. Огни города вкрадчиво манили, словно переливчатые каменья диадемы на челе самой Леди.

Света в небе оставалось ровно столько, чтобы видеть, как далеко по дороге в никуда навстречу ему несутся плотные, мутно-синие тучи. Все еще покрытый коркой грязи и травы того скорбного поля, он приветствовал грядущий потоп, желая очиститься и благоухать к моменту встречи с тем, что так властно к нему взывало.

Холмистый рельеф вокруг казался мучительно знакомым, но нагромождение зданий, сгрудившихся на его поверхности, смотрелось неуместным и уродливым. По мере того, как он встречал все больше и больше странных металлических машин, стремглав несущихся мимо – иные совсем рядом, – Томас заставлял себя воспринимать их как вполне ожидаемую часть этой странной новой реальности.

Впрочем, встречались ему земли и постраннее этой, поэтому он подался навстречу ветру и, ощутив первое касание дождя, улыбнулся.

## 2

Чик!

Джанет увидела в зеркале, как на ее ярко-алых губах заиграла кривая улыбка, подчеркивающая теплый смуглый цвет кожи. Все еще злясь на отца, девушка нахмурила брови, и ее глаза потемнели от кипучего гнева.

Вжик!

– Скоро съедутся гости!

Чик!

– Надень что-нибудь поприличней и, ради бога, приведи в порядок волосы!

Вжик!

«Может, просто сказать ему, что у меня очередной приступ?

О нет, папа, я опять упала в обморок… Вот так взяла и брякнулась с кровати прямо в своей треклятой комнате».

ЧИК!

«Надо смотаться из этого чертового дома. Немедленно!»

Из-под растрепанных пучков волос, торчащих из ее свежеостриженной головы, карие глаза Джанет с любопытством оглядывали «новую» себя.

– Что ж, – прошептала она. – Возможно, не мешало найти более подходящую машинку для стрижки. Папочка небось взвоет, когда увидит меня в таком виде.

Ножницы она положила на мраморную доску перед туалетным столиком, дивясь невиданному количеству того, что ее сейчас окружало. На плюшевом ковре возле ног топорщился целый холмик того, что еще минуту назад было густыми черными волосами, которые она носила столько, сколько себя помнила.

«Интересно, что бы сказала мама.

Это если бы я вообще знала, кто она такая. То есть если я ВООБЩЕ когда-нибудь с ней встречусь…»

Джанет встала и натянула кожаную курточку. Куртка была новой, черной и слегка великоватой, но Джанет нравилось, как она выглядела. А особенно, какое ощущение она ей придавала.

Снова посмотрев в зеркало, Джанет с восторгом увидела там молодую девушку, вызывающе уставившуюся на нее из тусклой, безжизненной комнаты с тяжелой мебелью из темного дерева, кремовыми стенами и кроватью под балдахином, которая всегда занимала больше места, чем следовало. В этой самой комнате Джанет прожила всю свою жизнь, даже не прикладывая руку к тому, как она выглядела.

«Этот ублюдок все еще думает, что я его маленькая девочка!»

Их последняя ссора началась с того, как Джанет, вернувшись домой, обнаружила, что ее новая картина исчезла со своего места на стене ее спальни. Несколькими днями ранее она шарилась на чердаке, разбирая нагромождение коробок в бесконечных поисках каких-нибудь следов своей матери, и обнаружила небольшую картину, обернутую несколькими слоями пыльной ткани, среди кучи бессмысленных безделушек. Аккуратно размотав матерчатую обертку, Джанет поразилась увиденному и немедленно поместила холст над своей кроватью, заменив унылую абстракцию, которая исконно там висела.

Новая красочная картина действовала на нее благотворно, с ней хорошо засыпалось, и этим утром при виде нее губы Джанет тронула улыбка. И вдруг ни с того ни с сего картина исчезла. По какой-то причине она привела в бешенство ее отца, что само по себе было приятно. Однако ярость, исказившая его лицо, когда Джанет упрекнула его в «похищении», удивила даже ее. В ответ на требование вернуть картину отец прогремел:

– Эта картина, начать с того, была не твоя!

– Но я…

– Говорить тут не о чем! Я ее уничтожил.

– Уничтожил?

Вскоре они уже безудержно вопили друг на друга.

В очередной раз.

Спор наконец закончился, когда Джанет хлопнула за собой дверью отцовского кабинета сразу после того, как отец потребовал, чтобы она привела себя в порядок к его званому ужину.

«Я мирилась со всем этим дерьмом целую вечность, хватит это терпеть!»

Она взглянула на широкое эркерное окно, занимающее почти всю дальнюю стену спальни. Если бы не кромешная тьма на улице, там бы виднелся тщательно обихоженный простор отцовского поместья, которое в последние годы больше ощущалось тюрьмой, чем домом.

«Если я останусь здесь, то никогда не вырасту. Никогда. ВООБЩЕ никогда!»

Сердитый, нетерпеливый взгляд Джанет остановился на насквозь знакомой картине, снова висящей сбоку от ее огромной бежевой кровати.

«Тоска. Как это меня достало!»

На том новом полотне была изображена крохотная фигурка рыцаря в причудливых доспехах на фоне пейзажа, исполненного невероятных красок, что мерцали под мягким сумеречным небом в блестках бесчисленной россыпи звезд. Ей так страстно желалось стать частью той красоты.

«Да пошел ты, папочка!»

Безотчетным движением Джанет подалась вперед, нагнулась и сгребла жесткие спутанные пряди состриженных волос в мусорную корзину, которую держала под мышкой. Повернувшись, она направилась к двери и там замерла. Свободная рука на секунду зависла над выключателем.

– Прощай, комната, – шепнула Джанет перед тем, как погрузить ее в темноту.

Стараясь выглядеть увереннее, чем есть на самом деле, Джанет последовала на доносившийся снизу мерный гул разговоров и поспешила по широкой винтовой лестнице туда, где у отца на первом этаже проходила вечеринка из разряда «официальных». Перед тем как войти в большой зал, девушка слегка замешкалась и заглянула внутрь, как будто за дверьми таилась какая-то коварная чужеродная среда, которой вечеринка, собственно, и являлась.

Высокий сводчатый купол зала возвышался над изысканной меблировкой и богатыми панелями стен, на которых через определенные интервалы располагались яркие абстракции в рамах из блестящего металла. Зал заполоняли элегантные молодые мужчины и женщины. В отличие от Джанет они были облачены в приличные вечерние костюмы – мужчины в смокингах, а женщины в дорогих на вид платьях, напоминающих мантии.

«Небось, каждая тянет больше месячной зарплаты».

Отец стоял посреди людного зала, непринужденно развлекая своих гостей. Джон Рэйвенскрофт был высок и по-прежнему статен, хотя уже склонялся в сторону полноты; от него все так же исходила необузданная энергия, замешанная на естественном ощущении своего превосходства. Когда Джанет наконец прошла к нему через толпу, его взгляд сразу же упал на ее свежеостриженные волосы.

Он раздраженно вздохнул:

– Джанет, ну что ты вытворила на этот раз?

На что она ответила:

– Ничего такого, чего не пора было сделать давным-давно.

Затем его глаза прошлись по ее курточке, рваным джинсам и алому слогану на черной футболке: «Just do it».

Лицо отца исказила еще большая угрюмость.

Большинство гостей, так или иначе наслышанных об экстравагантных выходках Джанет Рэйвенскрофт, нервно отступали в сторону, позволив ей беспрепятственно пройти к отцу, держа смуглое лицо чуть внаклонку. Подойдя к нему настолько, что почувствовался запах его одеколона, Джанет воскликнула:

– Это тебе! Тебе всегда так нравилось…

И разом высыпала содержимое корзины на его затейливо украшенные итальянские кожаные туфли. Остриженные волосы рассыпались по ковру возле его ног. Посмотрев вниз, Рэйвенскрофт-старший негодующе хмыкнул и сделал шаг назад, сбрасывая темные жесткие пряди. А когда поднял глаза, то увидел улыбку дочери, а затем пущенную на пол мусорную корзину, которая упала на ковер с глухим стуком, подчеркивая сердитость ее возгласа:

– Считай это прощальным подарком, дражайший папочка!

Джанет повернулась и выбежала из зала, пересекла помпезный вестибюль и вышла через парадную дверь, небрежно оставив ее открытой. Рядом с подъездной дорожкой тесным кольцом стояли мужчины и женщины, вышедшие на холодный осенний воздух покурить. Они с любопытством проводили взглядами Джанет, которая запрыгнула в свою машину – припаркованный в самом конце стоянки красный «феррари» с откидным верхом. Ключи уже были в замке зажигания, поэтому она лишь завела двигатель, включила передачу и устремилась по длинной подъездной дорожке к массивным воротам въезда в поместье Рэйвенскрофта.

Ворота были открыты, пропуская кого-то из припозднившихся гостей. Джанет пронеслась мимо напуганного водителя на длинную подъездную аллею, которая выходила на людную улицу.

В зеркале заднего вида девушка увидела своего отца со вскинутой рукой. Можно было представить, как он там кричит:

– Джанет, вернись сию же минуту!

Она качнула головой, с приятной непривычностью ощущая прохладу ночного воздуха, обдувающего ее остриженную голову, и выкрикнула через плечо так громко, как только могла:

– Да ни за что на свете!

## 3

Несколько часов спустя Джанет нетвердой походкой брела по пустынной улочке в центре Инвернесса. По обе стороны тянулись припаркованные машины, а за ними стояли обшарпанные дома с конторами и магазинчиками на первых этажах, плотно запертыми в столь позднее время. Время от времени сверху наплывали пятна света от уличных фонарей, напитывая городской пейзаж своей хилой натриевой желтизной. Ночной холодок сдабривала вонь от непомерного числа переполненных баков. Не глядя по сторонам, Джанет вела углубленную одностороннюю беседу с каждой из припаркованных вокруг машин.

«Перебрала чутка. Алкашка из меня совсем никудышная. Ну и пойло… бррр! В основном…»

На лице Джанет тенью отразилась улыбка, и без напускной хмурости ее черты сразу же смягчились.

«Кажется, плеснула кому-то в мордашку? Ничего. Папиному подручному даже полезно. Он-то думал, что отвезет меня обратно в замок для моего же блага. Как пить дать. Вот я и дала ему хлебнуть».

Джанет с сожалением погладила продранный рукав своей новой кожанки.

«Здорово я от него ноги сделала, прямо из окошка в сортире».

С нетрезвым смешком она подошла к глянцевому спортивному авто и села на капот, слегка его прогнув. Джанет накренилась к машине, припаркованной рядом с ее «феррари», и прошептала:

– Ха! Да ладно. Это ж мое, подарок от дорогого папика, разве не понятно? Взяточка, больше похожая на…

Джанет затуманенным взглядом оглядела тусклое сияние раскинувшегося вокруг города и вздохнула.

– Уродливый, как не знаю что, весь как есть.

Затем она уставилась в маслянистую лужу непосредственно у себя под ногами и, ловя в ней изменчивую рябь отражения уличного фонаря, снова вздохнула.

– Хотя чего уж тут. Здесь я живу… уже привыкла.

В эту секунду раздалось громкое, настойчивое жужжание. Кусочек из ее любимой на сегодня песни звучал из внутреннего кармана куртки, растворяясь в ночном воздухе. Джанет нащупала мобильный и прищурилась, вглядываясь в экран:

– Ого. Какой сюрприз. Послание от его высочества.

Приложив руку ко лбу, она изобразила притворный обморок: «Вернись. Возвращайся домой. Я сделаю для тебя все, дочь, только вернись».

Даже не глядя на экран, Джанет продолжала отвечать на отправленную отцом эсэмэску голосом все более высоким и громким по мере того, как наружу вырывались сбивчивые мысли:

– Зачем ты забрал мою картину, старик?! Скажи, зачем? Тебе и ответить нечего. Ну а как насчет нескольких добрых словечек? Может, обнимемся на ночь? Или просто побудь рядом, когда я в этом нуждаюсь. Так нет же. – Она понизила голос, изображая голос отца: – «Нет, этого я не могу, дорогуша, я занят!» Тогда будь добр, скажи, где моя мать? Придурок!

Она сердито смахнула со щеки слезу.

«Я просто хочу ее увидеть… Хочу поговорить со своей собственной, черт возьми, матерью… Мне так много нужно ей рассказать. Только из-за моего отца этому никогда не бывать!

По крайней мере, я почти уверена, что она все еще жива. Если бы с мамой случилось что-нибудь серьезное, он бы ведь сказал? Разве нет?»

Подняв лицо, Джанет выкрикнула в ночной воздух:

– Отец, ты бы ведь об этом мне сказал, разве нет? Разве нет?!

Внезапно ее внутренний монолог прервал шершавый голос:

– Эй. Глянь, какая смугляшка нам досталась.

Джанет соскользнула на тротуар и, неловко обернувшись, увидела, что к ней приближаются двое парней.

– У тебя какие-то терки с твоим стариком, лапуля?

Ближайший уличный фонарь ясно высветил их обоих. У первого, с неказистым ирокезом, череп густо покрывали партаки, исчезая под облезлым кожаном. Второй был дылдой с лоснистой иссиня-черной кожей и кадыком таким острым, что впору им что-нибудь резать – например, бумагу. Длинные дреды кое-как заправлены под мешковатую шерстяную шапку.

«Боже, Джанет, как же ты их не заметила!»

Страх и адреналин вмиг разорвали плотную завесу алкоголя, гасившую до этого мысли.

«Сейчас бы сюда одного из папиных помощников… Только ты ведь бросила его в баре!»

Дылда с грязными дредами осклабился, обнажив во рту пеньки зубов. Он подался к Джанет, обдав ее затхлым перегаром.

– О, телефончик-то симпотный.

– И правда клевый, – хихикнул его напарник

– Сейчас, наверно, уронишь. Дай лучше сюда.

– У нас тут надежней.

– Да и сама давай к нам…

Джанет словно в ступоре наблюдала, как дылда небрежно подносит к ее лицу длинное лезвие, остро сверкнувшее в свете фонаря. А у его напарника в кулаке вдруг объявилась монтировка.

Джанет отчаянно подкинула вверх свой мобильный и, рванувшись, во весь дух припустила по улице, лихорадочно нащупывая в сумочке баллончик «перечника», а еще лучше ножик, который обычно таскала с собой.

«Они где-то здесь… Вот же лежали…»

Казалось, подкинутый телефон отвлек ублюдков, но уже скоро за спиной послышался быстро приближающийся перестук их ботинок по тротуару. Еще немного, и от них уже не скрыться. Джанет яростно перебирала содержимое сумочки. Наконец, отодвинув в сторону ключи от машины, она нащупала спасительный «перечник».

«Вот!»

Спеша вытащить баллончик, Джанет на бегу свернула за угол и буквально врезалась в молодого человека, сидящего на здоровенном мотоцикле. «Винсент Блэк Лайтнинг 1952». Его мотор нетерпеливо урчал. Водитель выровнял махину и улыбнулся Джанет, глубоко вглядываясь в ее темно-карие глаза.

Джанет же, не в силах оторвать взгляда, вдруг позабыла об опасности, таящейся в неприглядном городском пейзаже; мир вокруг словно сместился со своей оси. Утопая в мягком взгляде этого человека, она впервые в жизни ощутила себя в полной безопасности.

При этом ей безотчетно вспомнился рыцарь с похищенной картины.

«Надо же. Похож как две капли…»

В это мгновение стук тяжелых каблуков за спиной рывком вернул ее в мир, полный ночных громил и равнодушных отцов. Красавец на мотоцикле, однако, не обращал на ее преследователей никакого внимания. По-прежнему не сводя с Джанет глаз, он широко улыбнулся и произнес:

– Мой благородный конь к вашим услугам! Соблаговолите?

Джанет инстинктивно вспрыгнула на сиденье, крепко обхватив талию молодого человека. Мотор взревел, и железный конь безудержно пронесся между двумя преследователями, разгоняясь вверх по улице.

Выгнув шею, Джанет смотрела, как незадачливые воры быстро уменьшаются в размерах; из горла у нее вырвался радостный, залихватски-победный вопль.

Внезапно впереди из-за припаркованных машин выскочил кто-то коренастый – прямо на мотоцикл, пытаясь на лету схватить Джанет. Но ее все еще безымянный спаситель сноровисто вильнул в сторону, накренив своего коня, и легко обогнул протянутые руки злоумышленника. Когда тот споткнулся и упал на колени, Джанет узнала в нем охранника, от которого сбежала ранее в баре, и радостно выкрикнула:

– Быстрей! Гони!

Мощный железный скакун на скорости пронесся между несколькими встречными автомобилями, унося своих седоков к безопасности. Все еще смеясь, Джанет повернулась к своему спасителю и несколько мгновений изучала его профиль, когда он сам повернулся посмотреть на нее. Тогда же она увидела, что его кожаный шлем не похож ни на один тех, что она видела прежде. Искусно выполненный, он плотно облегал голову и был открыт над глазами и ртом, больше походя на убранство средневекового рыцаря, чем на обычный громоздкий шлем байкера.

Спаситель заговорил достаточно громко, так что было слышно сквозь бодрящий шум дороги и ветра:

– Куда велите вас доставить?

Уютно припав щекой к спине его плаща, Джанет расслабилась. Плащ сладковато пах неизвестными травами, которые успокаивали ее взбудораженные нервы. Лицо Джанет расплылось в задумчивой улыбке, и она бесхитростно сказала:

– Езжай. Просто езжай, и все.

– С превеликим удовольствием.

## 4

Мотоцикл скользил мимо ярких огней встречных машин, а хладная свежесть ветра обдувала оголенную кожу головы. Джанет чувствовала, как ее прежняя жизнь растворяется, исчезает. В это мгновение она была уверена, что все будет хорошо.

«Но ведь это безумие. Я даже не знаю, кто этот человек и куда он меня везет!»

Крепко обвив руками талию своего спасителя, она исподтишка его рассмотрела. С первого взгляда он казался достаточно красивым: яркие темные глаза, высокие скулы. На рукавах его длинного кожаного плаща, хлопающего, будто крылья ворона, трепетали от ветра кружевные манжеты. Из-под кожаного шлема выбивались длинные темно-каштановые волосы, стянутые сзади красной шелковой лентой. Внезапно сердце Джанет екнуло, и ей пришлось унять в себе мысль о том, как выглядели бы эти волосы, не сдерживай их лента.

«Вот же черт, я пропала в его взгляде, словно в омуте, и никак не могу выбраться…»

Город остался далеко позади, и мотоциклист наконец остановился на краю поросшей вереском пустоши и заглушил двигатель. Справа по ходу едва угадывался смутный изгиб древнего каменного сооружения. Пейзаж вокруг погружался во тьму, освещенную лишь усеянным звездами небом.

Поняв, где они находятся, Джанет улыбнулась:

– Эй, а я это место знаю. Вон там старый мост, за которым начинается древняя Тропа Якобитов[1]. Если туда пойти, то можно набрести на каких-нибудь призраков в тартанах[2] – их там тьма-тьмущая; а еще в тех краях вечно щемится молодежь.

Тщетно пытаясь сдержать дрожь от сыроватой ночной прохлады, Джанет подалась ближе к своему спасителю:

– Минимум из того, что я, наверно, могу сделать, это представиться моему галантному спасителю.

Молодой человек обернулся к ней, и на его затененном лице она разглядела улыбку:

– Если вам это по нраву.

– А то. Может, и вправду понравится. Джанет Рэйвенскрофт. Спасибо, что спас мою задницу.

Молодой человек слез с мотоцикла и, повернувшись к девушке лицом, учтиво поклонился.

– Рыцарь всегда должен быть бдителен к опасностям на расстилающихся пред ним дорогах.

– Вот как? – Джанет с улыбкой качнула головой. – Ты прямо как в сказке, метишь стать моим рыцарем в сияющих доспехах.

– Быть может. А я, стало быть, имею честь огласить вам и свое имя. Томас Линн, к вашим услугам.

Джанет неловко пожала плечами.

– Томас. Звучит как-то официально. Могу я звать тебя просто Том?

– Под сим именем я тоже бывал известен.

– А почему у тебя такой говор, будто ты только что сошел с экрана «Принцессы-невесты»?[3]

– Миледи, я…

– Гляньте на него! Ну прямо точно оттуда. Так, между прочим, нынче никто не разговаривает. От слова «вообще».

На лице Тома мелькнула досада:

– Там, откуда я родом, таковым образом изъясняются все.

– Да ладно, я понимаю, это какая-то игра… Может, скажешь, в чем она состоит?

– Смею заверить, это никоим образом не игра.

Какое-то время они неловко смотрели друг на друга, пока Джанет, взявшись за руку Тома без перчатки, не слезла с сиденья мотоцикла. И тут ее глаза изумленно распахнулись, поскольку мир вокруг странным образом преобразился и замерцал. Чернота ночи внезапно смягчилась до сумерек, а звезды над головой запульсировали в такт учащенному биенью ее сердца. Поразительна была интенсивность и насыщенность цвета, которым теперь была напитана каждая веточка вереска, каждый камень и деревце вокруг, а в особенности так близко стоявший от нее человек.

Здесь, в этом странном новом мире, глаза Томаса, казалось, светились.

От этого мощного прилива ощущений, а также после нескольких стопок виски, которые она по неосторожности опрокинула вечером в баре, Джанет беспомощно обвисла на своем новом знакомом.

* * *

Томас Линн грациозно опустил бессознательную смертную девушку прямо на вереск возле своих ног, не имея ни сил, ни желания отвести свой взор от ее прекрасных, смягченных сном черт.

Больше всего его удивила и восхищала ее насыщенная смуглая кожа. Его собственная, бледная как алебастр от долгого обитания в краю, освещенном лишь светом луны, составляла с ней разительный контраст.

Позади, в буйной вересковой поросли и на редких низкорослых деревьях, начали перешептываться и перепархивать с ветки на ветку странные зыбкие создания с небольшими крылышками – фэи. Наконец те, что посмелей, спрыгнули наземь и медленно прокрались к Рыцарю и спящей бренной. Том хоть и чуял их присутствие, но не подал виду, тихо пробормотав себе под нос:

– По-своему она так же прекрасна, как и сама Королева…

– Смотри-ка, дружок, мы все слышим!

Том нетерпеливо повернул голову, показав, что заприметил гостей, и шикнул:

– А ну тихо! Взгляните сами, если думаете, что я лгу.

Оба фэя подобрались ближе и с любопытством уставились на Джанет. Миндалинки их янтарных глаз наполнились растерянным удивлением.

– Томас, а ведь сущая правда!

– Да, ты прав!

– Но та ли она самая, которую ведьма послала тебя искать в такой дали от дома?

Молодой человек продолжал растроганно озирать мягкие черты лежащей без чувств девушки.

– Я почти уверен, что эта бренная и есть причина, по которой нынешняя ночь застигла меня здесь. Хотя для верности надо проверить.

Том слегка поник.

– Сказать по правде, мне это не по душе. Однако мой долг перед Королевой – единственная цель, по которой я здесь, прежде чем верну Королеву ее стране и двору.

Почесав в затылке, один из фэев с любопытством взглянул на Тома:

– Так вот чем ты здесь занят?

Том с вызовом ответил:

– Да уж ничем иным.

– Ладно зубы-то заговаривать, малыш Томми. Здесь, в землях бренных, ты гуляешь уже не первый день. Только вот по делам Королевы или, так сказать, по наущению старой ведуньи? Ужас как хочется узнать.

Крылатые существа искоса поглядели на Томаса, после чего первый лукаво добавил:

– Место это, надо сказать, весьма унылое. Если не сказать гиблое.

Глаза Тома зажглись внезапным оживлением.

– Вовсе нет! Мои воспоминания об этой земле были несправедливы. Я сам родился невдалеке от этих мест, и моя любовь к этой вересковой пустоши живет в самом моем сердце.

Кивнув друг дружке, словно его слова лишь подтверждали что-то и без того им известное, фэи посмотрели на юношу со своим всегдашним лукавством. Тот, что покрупнее, внезапно ухмыльнулся:

– Ладно-ладно, Томас. Не будем пытаться переубеждать тебя в тех вздорных представлениях, которые ты по той или иной причине вбил себе в голову.

Его наперсник снова поглядел на спящую девушку и поморщился:

– А от этих ее, с позволения сказать, волос ты тоже в восторге?

– Ужас – это лишь полслова.

– Хотя мы могли бы быстренько это исправить.

Но Томас, уже не обращая внимания на болтливых зловред, бережно поднял бесчувственную девушку на руки и понес ее к вершине арочного моста. Там рыцарь осторожно опустил Джанет на камень. Проворно сбросив с плеч свой длинный кожаный плащ, он сложил его в несколько раз и подложил под спящую, как подушку. И пока звезды продолжали свой степенный круговорот по небу, он никак не мог оторвать взгляда от этого бренного, смягченного сном чада земли.

«Ты такая невинная. Позже я испрошу у тебя прощения за то, что скоро произойдет. Но я должен быть уверен, что ты именно та, кого я ниспослан был отыскать».

## 5

Спустя какое-то время Джанет зашевелилась, неуклюже вскочила на ноги и, увидев оставленный внизу плащ, торопливо его подняла и, дрожа от холода, с благодарностью накинула, прижав для тепла к себе его кожу руками. Затем она огляделась.

Вокруг в предрассветном сумраке смутно различался почти безлесный ландшафт, переходящий в лощины нагорья, где, куда ни глянь, не было ни единой души.

«И хоть бы один, блин, рыцарь на черном гребаном мотоцикле».

– Томас. Том!

Недалеко отсюда находилась небольшая и в этот час совершенно безлюдная автостоянка, от которой участок старого шоссе восходил вверх и через древний каменный мост вел к началу протяженной пешеходной тропы вплоть до национального парка Кернгорнс.

– Том! – выкрикнула Джанет.

Засунув руки в карманы плаща, она принялась расхаживать взад-вперед по короткому пролету моста в попытке расслабить задеревенелые мышцы и разогнать кровь. Однако через несколько минут она снова позвала в темноту:

– Ты меня слышишь? Нашел время для игр, на такой холодрыге! Ты где, блин, прячешься?

Слева, далеко в сумраке, едва проглядывал Инвернесс с башнями его высоток и старинным собором, золотящимся в лучах занимающегося рассвета. Ну а на юге тянулась лишь безбрежность вересковых пустошей, что укатывались вдаль, теряясь в густом вареве сизых тяжелых туч.

«Даже мобильника, чтоб его, нет – некому позвонить и позвать на помощь. Пешком до города тоже не дотопать, слишком далеко. А в такую рань движение здесь нулевое. Так что и с автостопом облом».

Джанет встала посередине моста и издала совсем уж неподобающий для леди рев:

– Том! Томас! Или как там тебя – я, блин, вот она, тут! А ты, чтоб тебя разорвало, где пропадаешь?

«Вот тебе, черт, и рыцарь в сияющих доспехах. Обыкновенный мудак, как и все прочие другие».

Кипя обидой и гневливостью, она схватила случайный обломок камня и со всей силы зашвырнула его в бурлящий внизу поток. Последовавший громкий, в целом ободряющий всплеск на минуту успокоил нервы. Горько рассмеявшись над собой, над миром в целом, но самое главное – над своим нынешним положением, Джанет оперлась обеими руками о грубую каменную кладку и вгляделась вниз, в глубокие тени, все еще густящиеся под арочными сводами моста.

«Мамуль, ну хоть ты подскажи, как быть?»

Джанет поймала себя на том, что, много раз в жизни задавая себе один и тот же вопрос, она всегда представляла себе теплое и любящее выражение лица своей матери. Во всяком случае, какой Джанет себе мать представляла.

«Ведь старый говнюк даже ее фотографии в своем доме не допускает».

Она взглянула на свои тонкие руки, пошевелив в полумраке пальцами, как будто в самом деле могла разглядеть их насыщенный коричневый цвет.

«Хотя одно можно сказать точно: папа настолько белый, насколько это вообще возможно, так что мама, наверное, была темнокожей, как я.

Так ведь?

В любом случае, всегда приятно перемолвиться с призраком того, какой она могла бы быть. Рассказать, какой долболоб мой новый препод, или как чертовски сложно делать домашку по математике, или даже что мне надеть на какое-нибудь там свидание.

Но если бы она действительно жила с нами, в том же доме… смогла бы я обсуждать с ней такие вещи, или же мне почти так же нечего было бы ей сказать, как и отцу?

Конечно, было бы здорово это узнать…»

Невеселые размышления Джанет враз оборвались, когда она скорее почувствовала, чем увидела огромную глыбистую тень, что выбралась из-под каменного моста, скакнула на грубую кладку и теперь маячила впереди. В темени не угадывалось ни единой черты, но что бы это ни было, оно заслоняло собою все звезды.

– Том?

В ответ раздался глубокий, утробный рык:

– Назови пароль или плати пеню!

Слова прозвучали не на английском, а на каком-то диковинном странном наречии, которого Джанет прежде не слышала, хотя поняла каждый произнесенный слог. Джанет опешила. Но по-настоящему запаниковала только тогда, когда обнаружила, что отвечает на том же языке.

– Что? Какой пароль?

– Назови пароль или плати пеню!

– Извините, я не понимаю, чего вам надо.

– Пароль или пеня!

– Ну ладно… Пусть будет «рыба-меч».

– Истинный пароль или пеня!

– А «пожалуйста» не подойдет?

Зловещая тишина подарила время на безумную мысль дать стрекача от того, что представало перед ней в виде тени. Пальцы потянулись к газовому баллончику, но сумка исчезла, а с ней и нож.

Существо, чем бы оно ни было, прочно зиждилось между Джанет и смутной надеждой на безопасность, которую обещала автострада. Единственным другим вариантом было унестись в темную пустошь. Нерешительность пригвождала к месту. Но, вновь заслышав низкое животное урчание, Джанет метнулась вперед, юркнув мимо темного существа в попытке удрать через мост.

Следом раздался мягкий свист воздуха, и камень моста содрогнулся под весом, который на него обрушился. И снова огромный зверь преградил ей путь к отступлению.

– Пароль или пеня!

В ужасе Джанет выпалила:

– Не знаю я вашего чертова пароля!

– Тогда плати пеню!

На мгновение слова невидимого чудища, казалось, зависли в холодном воздухе, покуда их не подхватил ветерок, вкрадчиво коснувшись кожи Джанет, где, перед тем как исчезнуть, он на миг задержался. Джанет вздрогнула. И тут где-то глубоко внутри замысловатое хитросплетение воспоминаний о местах и жизнях, о существовании которых Джанет до этой ночи и не догадывалась, вдруг начали оживать и обретать форму здесь, в бренном мире.

Чувствуя, как ее тело содрогается будто от удара, Джанет издала властный, надменный возглас:

– Что мне твоя глупая пеня!

В этот момент не столько тело, сколько разум пошатнулся под натиском какого-то мощного, напористого потустороннего разума, подчиняющего себе все человеческие чувства, которыми она обладала. Некая хищная первородная сила, противостоять которой не может ни один из бренных, вольно и безудержно вливалась в Джанет, принимая новое обличье.

Девушка, которая еще несколько мгновений назад была обыкновенным человеком, теперь взирала иными глазами и видела темное существо во всей его подноготной. Над ней возвышался гигантский вепреподобный зверь, в грубых наслоениях кожи и меха, брюхо которого опоясывал широкий черный пояс, а снизу торчали короткие ноги с раздвоенными копытами. Под налитыми кровью глазками пасть от уха до уха распяливали длинные острые клыки, отчего зверь щерился в оскале.

– Тварь, как ты смеешь требовать пароль от меня? Не узнаешь своей Королевы? И почему ты все еще стоишь? А ну на колени, яви свою покорность!

Глядя под собой на ту, что все еще выглядела как юная смертная девушка, зверь замешкался.

– Ну же!

Прищурив глаза, зверь каким-то образом углядел что-то сквозь обманчивый внешний облик и покорно улегся, припав мордой к каменной кладке.

Когда поверх раболепно застывшего монстра Королева взглянула на другую сторону каменного моста, ее лицо осветила надменная улыбка: там в кожаных доспехах, отшлифованных до темно-красного цвета, стояла знакомая фигура, одной рукой держа шлем, а другой огромный меч.

С губ Джанет непринужденно слетели слова на том же диковинном языке:

– Томас, мой Рыцарь Розы, отчего мы здесь, в этом унылом месте? Где моя зала, мой дворец? Где мои сады, наполненные цветущими розами, столь же алыми, как твоя кровь?

Хотя ни ее бархатистая шоколадная кожа, ни грубая стрижка простой бренной женщины никак не намекали на царственные знаки, это был однозначно ее голос, ее присутствие. Том пал на колени, широко раскинув руки в жесте крайнего смирения.

– Миледи, я всецело в вашей власти. Какова будет моя участь?

Прежде чем странная повелительница успела ответить, тело, в которое она вторглась, вздрогнуло и стукнулось о борт моста.

– Томас, сюда! – выкрикнула она.

Джанет ни на секунду не прекращала своей неистовой борьбы с разумом, обуздавшим ее волю. А Королева, удивленная яростным сопротивлением бренной женщины, отступила до поры, наблюдая и изучая свою смертную хозяйку.

Разум, который так легко попрал истинное «я» Джанет, внезапно исчез, оставив ее растерянной и взъяренной, но более всего напуганной. Она истошно провопила в ночное небо:

– Что это было? Кто это был? Кем бы эта сука ни была, она решила, что я под ней прогнусь!

Джанет в полном изнеможении снова рухнула в ждущие объятия Тома. На мгновение она припала головой к его груди, но тут же вспомнила, что случилось, и ее голова упрямо дернулась вверх. В глазах сверкали искры, а гнев жаждал своего утоления.

– Придурок! Какого черта ты бросил меня на этом ублюдочном мосту? Говори!

В своей ярости Джанет не обращала внимания ни на меловую белизну его лица, ни на сумрачность глаз, взирающих на нее с тревожным удивлением. Вместо этого она отвесила ему такую оплеуху, какую только могла.

После секунды ошеломленного молчания он тихо проронил:

– Сознаюсь без утайки: не могу сказать.

В это время Джанет снова уловила присутствие притененного зверя, который до этой поры молча следил за странной драмой, что разыгрывалась перед ним. Монстр пожал валунами плеч, как бы показывая, что видывал на этом мосту вещи и постраннее. Сейчас, глядя на него, Джанет вполне ясно различала его очертания там, где раньше ей просто виделась глыба из тени и тьмы. До нее разом дошло, что чуждое присутствие в ее голове фундаментально изменило ее восприятие внешнего мира.

Как раз перед тем, как эти странные ощущения начали сглаживаться, она оглядела мир, который был теперь окутан не глубокими ночными тенями, а мягкими сумерками с ярким полумесяцем, плывущим высоко в небе.

Существо еще какое-то время с любопытством поглядывало на Джанет, после чего повернулось и, неторопливо перебравшись через закраину каменного моста, исчезло в темноте. С минуту Джанет стояла, глядя на теперь уже пустой мост, и вид огромного черного мотоцикла Томаса, прислоненного к парапету, показался ей чем-то успокоительно обыденным.

– Том, – позвала она, – а что это была за штука… что за мир мог породить такое ужасное существо?

Рыцарь Розы секунду невозмутимо смотрел на Джанет, а после дал совершенно неудовлетворительное объяснение:

– Сие, миледи, был тролль.

– Тролль? В самом деле?

Джанет не сводила с Тома пристальных глаз, пока тот не вздохнул и не дал более подробный ответ.

– Тролль Из-под Моста. Он обитает здесь уже невесть сколько, под этим самым местом. Так было и на прошлом веку, и даже раньше. Он души не чает бросать вызов всем, кто проходит этим путем.

Том попытался обезоружить ее широкой улыбкой. Но ничто не могло ослабить первозданного страха Джанет, что этот потусторонний ум вдруг снова вторгнется и скует ее тело, сделав его абсолютно неподвластным.

– Том, я должна знать, кто или что только что было внутри меня. Я смотрела чужими глазами, а то, что видела, не было этой чертовой Землей… Вот ты, например.

Вспомнив, как Томас стоял перед ней на коленях в доспехах, Джанет нахмурилась:

– Кстати, а где твои рыцарские доспехи? Как тебе удалось снять их так чертовски быстро?

Небрежно пожав плечами, Томас стоял молча, не предлагая никаких объяснений тому, что недавно произошло. Это глубокое, неловкое молчание продолжалось до тех пор, пока не превратилось в почти бездонную яму, которую нужно было так или иначе заполнять. Джанет решила наполнить ее своим гневом, благо его было в избытке:

– Ты, черт возьми, меня сюда притащил, так что ты, наверное, хотел столкнуть меня с этим ужасным зверюгой. Почему?

– Я не желал навлечь на вас вреда и оборонил бы от тролля, если бы пришлось, но клянусь честью, более я не в силах изречь ничего.

– Почему… почему ты продолжаешь так говорить? Нет больше никаких рыцарей, или всяких там дам, если на то пошло. И после всего этого ты все еще играешь в какую-то глупую игру?

Поскольку Том по-прежнему не давал никаких разъяснений, Джанет развернулась и направилась к дороге.

* * *

Не обращая внимания на едкое хихиканье вездесущих фэев, Том последовал за расстроенной смертной девушкой.

Снова почувствовав его рядом с собой, Джанет обернулась. По ее щекам стекали слезы, а губы задрожали в злой усмешке.

– Я на дух не переношу возле себя непонятных мудаков, которым нельзя доверять! В самом деле, что мне остается: жить здесь возле монстра из моего дурного кошмара или каким-то образом отыскать дорогу домой и смириться с чудовищем, которое там живет?

Какое-то мгновение Томас пристально на нее смотрел, после чего неохотно кивнул и наконец заговорил с нотками мрачной обреченности:

– Джанет, ты говоришь правду, по крайней мере, насколько ее чувствуешь. Наши миры разделяет лишь тонкая завеса. Зверь, которого ты видела нынешней ночью, в моем мире столь же обычен, как и металлические звери, заполняющие ваши странно гладкие дороги.

В эту секунду их обоих обдало порывом дождя и ветра, но пригожий рыцарь лишь улыбнулся и продолжал:

– А посему, миледи…

Под быстрым хмурым взглядом на лице своей спутницы он спохватился, стараясь придерживаться ее манеры речи:

– Эту ночь, Джанет, я проведу здесь, на вересковой пустоши, но ты заслуживаешь неизмеримо большего комфорта, чем могу предложить тебе я. Куда ты хочешь, чтобы я тебя отвез?

– Браво! По всей видимости, к моему старому чудовищу, потому что твой приятель-тролль меня слишком уж ужасает. – Джанет устало поникла. – Я так устала бороться… с тобой, с моим отцом, со всеми. А ведь все, что меня ждет, если я вернусь домой, так это новые схватки. Нынче вечером я пообещала себе, что покончу с этой жизнью, но теперь… Теперь я не знаю, что еще мне остается.

– Может, тебе просто объяснить отцу, чего ты так искренне желаешь?

Плотно обхватив себя руками, Джанет ответила:

– Он не станет прислушиваться к доводам разума, особенно моим. От него не дождешься.

Понимая ее отчаяние, Том заметил:

– Мне тоже доводилось иметь дело с теми, чья воля глуха к тому, чего могут хотеть или даже в чем нуждаться другие. Вразумить такого человека подчас бывает непросто.

* * *

Взгляд Джанет прошелся по мглистому бескрайнему пространству вокруг, после чего она снова посмотрела на бесстрастное лицо Тома, и по ее губам скользнула натянутая улыбка.

– Я и правда не очень хорошо спланировала свой побег. И уж точно не надо было пропускать те рюмашки для подъема настроения. – Смирившись, она устало махнула рукой. – Ладно, отвези меня домой. Я покажу, как туда добраться.

Не прошло и минуты, как Джанет взобралась на железного коня и обняла сзади Тома. Когда мотоцикл пересек гравийную стоянку и, набирая скорость, выехал на пустынную автостраду, она нежданно для себя вновь уткнулась лицом в широкую спину перед собой, отчаянно пытаясь перебороть гнетущее чувство пустоты, что росло в ней вот уже столько лет. В тот день Джанет поистине ошеломляла уверенность, что она неизбежно утонет в мире, где каждое желание Джона Рэйвенскрофта – непреложный закон.

«Как же мне туда вернуться и не сойти с ума?»

Джанет молча уставилась в проплывающую мимо темную пустошь, а холодный ночной воздух сушил слезы, которых она даже не замечала на своих щеках. Невероятно, но после всего, что произошло между ними минувшим вечером, где-то по краешкам сознания в ней теплом трепетали мысли о мужчине, которого она сейчас так крепко обнимала.

«Так! Я, видно, уже сошла с ума! По какой-то глупой причине он сам привез меня сюда. А ведь мне могло хорошенько достаться, или того хуже».

Странно, но без своей обычной гневливости Джанет чувствовала себя легче, словно ярость была для нее просто обузой.

«Кто же и что же ты, человек-загадка?»

# Примечания

1

Приверженцы изгнанного в 1688 году английского короля Якова II, сторонники восстановления на престоле дома Стюартов.

2

Клетчатый орнамент из горизонтальных и вертикальных полос, формирующий основу шотландских килтов.

3

«Принцесса-невеста» – приключенческий фильм-сказка по одноименному роману У. Голдмена (1973).