Наследник
Эхсон Файзиев

Редактор Диана Тимонина

Корректор Ирина Суздалева

© Эхсон Файзиев, 2023

ISBN 978-5-0060-9132-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

– Если карта не врёт, то до поляны ещё пару поместий, – сказал Хэрн.

– Ты видел их? – взволнованно спросил Крок. – Они ведь все безлюдны, и чем мы ближе к северу, тем их больше… Что стало с их хозяевами?

– Возможно, дикие животные, – ответил Хэрн. – Или холод.

– Холод? – удивлённо переспросил Крок.

– Других объяснений у меня нет. Если не согласен, сам предложи вариант.

Крок промолчал. Вдруг сзади раздался вой, а метрах в трёхстах от них появилась целая стая волков. Они обменялись тревожными взглядами и пустили лошадей галопом.

– Волки нарушили перемирие! Они не должны ступать на тропу, проложенную человеком! – воскликнул Крок.

– Да какая уже разница! Найди лучше на карте ближайшее поместье, мы не протянем долго. – Хэрн пытался разглядеть карту, крутя её в одной руке, а другой удерживая поводья.

– Давай быстрее! – встревоженно торопил его Крок. – Волки догоняют!

– Да пытаюсь я! – выкрикнул он. – Карту сворачивает от ветра, и я не могу её развернуть.

Крок подскочил к нему и ухватил карту за другой конец.

Хэрн рассмотрел её и выкрикнул со злостью:

– Мы проехали его!

– Но как? – возмутился Крок. – Что мы теперь будем делать?

– Не ной, нам нужно продержаться всего лишь десять километров, а там… – Слова оборвались, нога лошади, провалившись в нору, с хрустом сломалась, а Хэрна выбросило на снег. Крок, перепугавшись, тут же развернул лошадь и поскакал к Хэрну, который лежал на земле неподвижно.

– Вставай! – крикнул он, но Хэрн не шевелился.

Крок спрыгнул с лошади и перевернул его. Лицо у того было в крови, тогда Крок поднял его и посадил в седло, а сам сел сзади и, крепко обхватив его, дёрнул поводья. Волки добежали до лежащей на снегу лошади и принялись разрывать её.

– Хэрн! Всё будет хорошо! Мы убежим от них! Слышишь меня? Я тебе обещаю!

Волки отстали от них на какое-то время, но вскоре снова начали догонять, они приближались, и вот уже острые когти впились в ногу лошади. Чуть не сломав себе руку от жёсткого падения, Крок вскочил и стал размахивать мечом, не давая волкам приблизиться. Хэрна он не успел защитить, один из волков схватил того за ногу и оттащил, и они моментально принялись терзать его зубами. Крок с ужасом в глазах наблюдал, как волки обгладывали обнажившиеся кости его товарища. Он понимал, что долго не продержится, но сдаваться не собирался. Однако вскоре они измотали его до такой степени, что у него уже не оставалось сил взмахнуть мечом, и тогда волк схватил его за ногу, свалив на землю, и поволок по снегу в лес. Крок долго ещё, пытаясь не захлебнуться снегом, наблюдал, как стая волков бежит за ним, воя во всё горло.

Ближе к ночи они остановились, волк отпустил его ногу, которую Крок уже и не чувствовал, и завыл, и в этот момент из норы выбежали три волчонка. Они были настолько маленькими, что, спотыкаясь, валились на снег через каждые пару метров. Остановившись рядом с Кроком, они принялись разглядывать его. Потом один из них попытался зарычать и, прыгнув ему на ногу, стал слизывать кровь. Остальные волчата принялись играть с его рукой, они обтирались, покусывали, лизали ему ладонь. Каждая попытка Крока пошевелить рукой и оттолкнуть их сопровождалась злобным рычанием волков. Вскоре все трое забрались ему на ноги и заснули. Тогда Крок начал осматриваться и только сейчас заметил, что метрах в пяти от него виднелся обрыв, но добежать он бы не успел. Всё это время волки сидели и наблюдали за ним. Несмотря на предупредительное рычание, Крок медленно поднёс руку к волчонку и начал гладить его, и посреди ночи, когда они наконец проснулись, он уже смело трепал им шёрстку. Играя с ними так, он подполз к обрыву. Снежный склон оказался не слишком крутым, но скалистый спуск был опасен, и всё равно разбиться о камни было б куда лучше. Двое волчат убежали, а третий продолжал с ним играть, и Крок медленно и осторожно, заведя руку под плащ, прошептал: «Это тебе за Хэрна», и, вонзив в него кинжал, покатился вниз с обрыва.

Когда волк подбежал к волчонку, тот уже не шевелился. Он заскулил и начал толкать его, но было слишком поздно. Волк лизнул его в носик и громко завыл, а вслед завыла вся стая, и все разом бросились вдогонку по склону.

Скатившись, Крок схватился за ногу. «Кажется, я её подвернул», – подумал он, однако останавливаться было нельзя. Прихрамывая, он ускорил шаг, но волки снова его догоняли. Крок понимал, что в этот раз месть их будет жестока, однако деваться всё равно было некуда. И вот, когда оставалось уже совсем немного, метрах в ста от него появился человек с топором в руках. Волки тут же заскулили и остановились, а Крок продолжил бежать. Приблизившись, он увидел бледное лицо этого человека, освещённое лунным светом, чьи мутные глаза были устремлены прямо на него. Вот тогда-то Крок понял, кто это, но было уже поздно – тот поднял топор и отрубил ему голову.

Знакомство

– Завтра приедет Фолби с женой и дочерью, давно он нас не навещал. Надо бы с почестями их встретить и вкусно накормить, – сказал Эрнесто.

Апенья взяла его за руку:

– Положись на меня, любимый, я пожарю барашка и испеку им яблочный пирог, а тебе я в честь этого события разрешаю завтра принести из погреба вина.

В дверь вбежал их младший сын Фред восьми лет с красной деревянной игрушечной лошадкой. Вид у него был испуганный. Он залез к ним в постель и из-под одеяла крикнул:

– Мам, пап, можно сегодня я буду спать с вами? Мне очень страшно в моей комнате, и ещё Брок меня пугает, он приоткрывает дверь и страшным голосом говорит, что он волк и сейчас откусит мне ногу.

– Не слушай его, Фред, он шутит, как он может быть волком. Завтра я его отругаю.

– Ты уложи его, а я пойду готовить пирог, – сказала Апенья и, укутавшись в чёрный халат с вышитыми на нём красными розами, вышла из комнаты.

Эрнесто подошёл к полке с книгами и вытащил небольшую серую книжечку, на обложке которой большими буквами было выгравировано: «Сражение гарденийцев». Он сел рядом с Фредом, высунувшим голову из-под одеяла и с нетерпением, ждущим рассказа. Эрнесто начал с заголовка:

– Трава синхволя и валоранский луг.

Туман, кости и черепа, значит, ты тут,

ты на границе двух миров —

мира снега и мрака.

Неподалёку от этой границы есть снежная поляна, сынок, где войско Зелена Гарденского одержало победу над войском Чёрного Пепла, после чего они запечатали их в город Мрака, по ту сторону границы.

– Они всё ещё там, отец? – встревоженно спросил Фред.

– Да, сынок.

– А почему он называется городом Мрака, пап?

– Потому что в этом городе лишь мрак, туда не проникает солнечный свет.

От этих слов мурашки пробежали по коже Фреда.

– Но почему не светит солнце? И разве они не могут выйти оттуда? – шёпотом спросил Фред.

– Когда Зелен Гарденский победил их, он отправил армию Чёрного Пепла в город Мрака и наложил заклятие, чтобы они никогда больше не смогли выйти и снова напасть на нас, а небеса, разозлившись, забрали у них солнце.

Фред от страха закрыл глаза. Отец погладил его по голове и, перевернув страницу, продолжил читать:

– У Зелена Гарденского были валораны – огромные волки с львиной гривой. Они были даже сильнее медведей и могли целыми неделями обходиться без еды. А питались они исключительно мясом и предпочитали свежее. Люди боялись их из-за облика и очень острых, как меч, клыков, но людей они не трогали, так как Зелен Гарденский запретил им. Лишь очень смелые, которые подкармливали их, смогли подружиться с ними.

Спустя пару минут Фред засопел и, когда отец поглядел на него, тот уже крепко спал. Он поцеловал его в лоб и укрыл.

У Эрнесто было четыре сына: младший Фред восьми лет, постарше Брок шестнадцати лет, Медиана восемнадцати лет и самый старший из них, Харрис, двадцати пяти лет, будущий хозяин поместья.

Поместье, в котором они жили, было огромным, с небольшим озером, вечно покрытым льдом, с маленьким лесом, прудом, трёхэтажным домом с конюшней, псарней, просторным двором и кирпичным забором вокруг поместья, что достигал шести метров в высоту.

Утром приехал друг Эрнесто Фолби с женой Фрейей и дочерью Аорой в сопровождении десяти слуг.

Эрнесто обнял друга.

– Ну как ты, Фолби? Как доехал?

– Хорошо, – громко ответил Фолби, – вот только спину ломит, давно так долго верхом не ездил.

– Старость не радость, – засмеялся Эрнесто. После он поцеловал руку Фрейи.

– Мэм, вы выглядите, как всегда, прекрасно.

Фрейя приветливо улыбнулась.

– Аора! – воскликнул Эрнесто удивлённо и поцеловал её в лоб. – Как ты повзрослела, ещё вчера была маленькой девочкой, что бегала по двору с куклой, а теперь уже такая большая и к тому же красавица!

Аора очаровательно улыбнулась и вручила ему подарок от всей их семьи.

– Это хрусталь, я полагаю?

– Да.

Эрнесто поблагодарил девушку.

Фолби обнял сыновей Эрнесто и поцеловал руку Апенье.

– С годами вы становитесь всё моложе, мэм, в отличие от Эрни, – и посмотрел с усмешкой на друга.

После того, как все обменялись знаками приветствия, они направились в дом.

– Эрнесто, – проговорил Фолби, – позавчера ко мне заезжал купец на ночь, он оказался коллекционером, что скупает оленьи рога, у него уже больше тысячи дома, обвешаны все стены, а он всё ещё никак не успокоится.

– Оленьи рога? – удивлённо переспросил Эрнесто. Его губы скривились в улыбке.

– Что только людям в голову не взбредёт! – ответил Фолби. – А помнишь того юнца, что собирал ключи?

Эрнесто кивнул:

– Ну а как его забудешь, у него три мешка ключей было, и они постоянно гремели. И что он, интересно, с ними сделал?

Фолби, ухмыльнувшись, ответил:

– В спальне развесил.

И оба разразились хохотом.

– Так вот, о чём я говорил-то. Тот самый купец, мы с ним разговорились тогда, и он мне сказал, что на Сеерстенском базаре слышал, как двое мужчин, закутанных в чёрные плащи, тихо обсуждали какой-то перстень, который они спрятали в пещере, а то попади он не в те руки, может начаться война.

Глаза Фолби сверкнули, он остановился и сжал плечи Эрнесто:

– Это наш шанс, Эрни! Возможно, они говорили о волчьем перстне, спустя столько лет небеса дают нам подсказку. Нам стоит попробовать.

– Хорошо, только для начала давай зайдём в дом, – ответил ему Эрнесто.

Сзади шли Фрейя с Апеньей, обсуждая, как сильно подросли их детки. За ними следовали Харрис с Аорой.

– Мой волк, – прошептала она, – я так соскучилась по тебе, и я обняла бы тебя прямо тут и не отпускала, если б не родители. Кстати, когда мы расскажем им?

– Скоро! – недолго думая, радостно ответил Харрис. – Но сначала я подготовлю их.

Аора ласково улыбнулась. За ними шли Медиана, Фред и Брок.

Брок

Брок ухмыльнулся: «Почему она улыбается ему? Он же урод», и, нахмурившись, посмотрел сзади на Харриса.

– Вот почему она идёт с ним, а не со мной, а?

– Может, потому что Харрис не такой злой, как ты? – выговорил Фред.

Брок оскалил зубы.

– Это я злой? – Он небольно шлёпнул Фреда по затылку ладонью и ушёл вперёд.

Войдя в дом, Брок сразу направился к себе в комнату, захлопнул дверь и сел на кровать. Нахмурив брови, он прошептал себе под нос:

– Почему Аора не обратила на меня внимания? Ведь она мне нравится, значит, я должен говорить с ней, а не Харрис. После пира я покажу ей своего коня и предложу поскакать со мной к озеру, пусть она увидит, как я умею ездить верхом.

Он подготовил красивые доспехи, которые решил надеть сразу после пира, чтоб отправиться покорять сердце Аоры.

Эрнесто и Фолби выпили уже третий стакан вина и громко смеялись. Окружающее их уже мало волновало, они шутили, и были слышны их смех и брань. Харрис вышел из-за стола, а спустя пару минут за ним вышла и Аора. Она направилась в конюшню, и, к её удивлению, внутри стоял приятный запах эфирного масла, к тому же конюшня была аккуратно прибрана. Аора заметила Харриса и побежала ему навстречу. Они крепко обнялись, и он, закрыв глаза, вдохнул запах лаванды, исходящий от её волос, который всегда сводил его с ума.

– О чём ты думаешь? – заботливо прошептала Аора. – Почему у тебя грустные глаза?

Харрис глубоко вздохнул.

– А если наши родители откажут в помолвке, – спросил он, – что мы будем делать тогда?

Аора сжала его щёки ладонями:

– Если наши родители не дадут согласия на помолвку, мы сбежим из дома! Купим маленький домик, где я рожу тебе детей и буду держать домашний очаг, а ты будешь разводить скот, вот так и проживём до старости, а потом у нас появятся внуки, которые и продолжат наш род.

– Влюблённая парочка! – раздался гневный голос Брока. Он стоял у входа в конюшню, причёсанный и одетый в красивые доспехи, на груди его был изображён герб южного королевства в виде зелёной снежинки, а сбоку висел его новый меч с деревянной рукоятью. – И давно вы встречаетесь? – со злостью спросил Брок.

– Что ты тут делаешь? – тихим голосом осведомился Харрис, игнорируя его вопрос. – И зачем ты причесался и напялил эти доспехи на себя?

Брок смотрел на Харриса злобным взглядом:

– А родители знают?

– Нет, – сказал Харрис, – не знают, и я думаю, ты не будешь им рассказывать.

– Ну почему же нет? – выговорил Брок, оскалившись. – Пусть вас накажут.

Он собрался уйти уже, как Аора крикнула ему вслед:

– Подожди! – и направилась к нему.

Брок остановился.

– Скажи, почему ты хочешь рассказать им, Брок? – спросила Аора нежным голосом.

– Потому что ты понравилась мне, Аора, и я хотел прокатить тебя на лошади, а ты тут с ним обнимаешься, – выговорил грустно Брок в надежде, что его признания хоть что-то изменят.

– Извини, Брок, но я люблю твоего брата, и если ты сейчас расскажешь родителям, чувства к тебе у меня не появятся, пойми. Но зато меня с Харрисом накажут, и очень жёстко, тебе разве будет легче от этого?

Брок повернулся к Харрису:

– Хорошо, я не расскажу родителям, но взамен ты отдашь мне свой красный алмаз и меч.

– Что? – возмутился Харрис. – Да я тебе сейчас уши отрежу!

– Стой, Харрис! – Аора схватила его за руку. – Отдай ему, прошу, то, что он просит, или ты хочешь, чтоб родители узнали о нас?

Харрис глубоко вздохнул.

– Хорошо, Брок, но только если кто-то узнает, я лично отрежу твой язык и скормлю его волкам.

Брок буркнул что-то и ушёл в дом. Он сел за праздничный стол и задумался.

– Брок! – крикнула Фрейя. – Ты что такой хмурый сидишь?

– Да вот думаю, куда бы повесить череп волка.

Улыбка моментально исчезла с лица Фрейи.

– Череп волка? – удивлённо переспросила она. – Но зачем тебе вешать его?

– Говорят, что они отпугивают незваных гостей. Будь моя воля, я б развесил черепа на всех стенах поместья, но пока мне приходится довольствоваться лишь черепами в своей комнате.

Фрейя с ужасом взглянула на Апенью, а та лишь пожала плечами.

Харрис и Аора пробирались сквозь гущу деревьев их поместья в сторону озера. С самой конюшни он шёл хмурый и не обмолвился с ней ни словом. Отлично зная его характер, чем он дышит, его мысли и переживания, она, желая его подбодрить, с трепетом в сердце спросила:

– Мой волк, почему для тебя так важен этот алмаз?

– Он был моей первой игрушкой, – одновременно с грустью и со злостью выговорил он. – Я не помню, где нашёл его, но когда я его впервые увидел, то сразу же полюбил. Я всюду таскал его с собой, помню, часами смотрел, как маленькие пузыри переливаются глубоко внутри него. Ни один алмаз не похож на него. Отдав его, я словно отрываю частичку от себя.

Аора взяла его за руку.

– Мой волк, я заменю тебе эту частичку, – нежным голосом прошептала она ему в ухо. – Ну, улыбнись уже, прошу тебя, а то я тоже начну грустить.

Харрис улыбнулся, хотя в глазах ещё прослеживалась нотка печали. Он сжал крепко её пальцы, и они побежали в сторону озера, которое было покрыто вечным льдом. Климат Сноуфроста очень суров. Круглый год лежал снег, летом хоть и светило солнце, но сквозь толщу тяжёлых серых туч. За день солнце успевало лишь растопить несколько сантиметров снега, а за ночь его наметало вдвое больше.

Они остановились в середине озера, где множество пузырьков застыло подо льдом, словно беспомощно увязнув в чём-то. Сквозь прозрачную воду виднелись зелёные водоросли, произрастающие из глубины, словно замёрзшие во льду, пленники безвременья под водной поверхностью.

– Брок, – собравшись с мыслями, произнесла Фрейя, – разве можно убивать животных? Это не по-человечески, и это неправильно…

Брок любил, чтоб к его мнению всегда прислушивались, ставили в пример и подражали, поэтому остро воспринял слова Фрейи.

– А правильно спать с дочкой друга отца, а? – перебил её Брок, даже не дослушав до конца.

В зале воцарилась тишина, которую спустя пару секунд нарушил Фолби.

– Что? – выкрикнул он, стукнув кулаком по столу. – Да чтоб моя Аора! Эй, мальчик! Не смей так говорить про мою дочку!

– А вы сами посмотрите, – с сарказмом ответил Брок. Он понимал, к каким последствиям приведут его слова, поэтому даже обрадовался и, словно сбросив с души камень, последовал за Фолби.

Аора посмотрела на Харриса своими голубыми глазами, похожими на замёрзшее озеро. Один лишь взгляд сводил Харриса с ума, её зрачки расширялись, когда она смотрела не него. Она обняла его.

– Мой волк, обещай мне, что никогда не предашь меня, обещай, что никогда не…

Внезапно появившийся отец перебил её.

– Эй, Аора! – крикнул Фолби.

Он бежал с Эрнесто к озеру, сзади, запыхавшись, с ужасом в глазах бежали Апенья с Фрейей, и со смутным чувством вины их догонял Брок.

Добравшись до них, Фолби влепил Аоре пощёчину с такой силой, что она упала на лёд.

– Да как ты могла за моей спиной с сыном моего лучшего друга?! – вздохнув тяжело, выкрикнул он. – Ты опозорила меня!

Фолби повернулся к Эрнесто:

– А на твоего сына я даже смотреть не хочу.

Он поднял Аору и за руку потащил к дому. Делая вид, что помогает дочке сесть на коня, он совершал резкие движения, дабы причинить боль, словно этим показывая ей весь свой гнев. Вскочив на коня сам, он извинился за такое легкомысленное поведение дочери, и с Фрейей, что была бледна от произошедшего, ускакал прочь.

Эрнесто долго ещё смотрел им вслед, потом, опустив голову, вошёл в дом. Брок стоял на улице, когда к нему подошёл Медиана.

– Зачем ты обманул? – тихим голосом спросил он его.

– Я ничего не обманывал, – злобно ответил ему Брок и, не желая продолжать разговор, ушёл к себе в комнату.

Ночью отец собрал детей на кухне. Последним спустился Брок. За столом уже сидели Медиана и Харрис. Брок не удивился, увидев, что Медиана, как и всегда, сидел и что-то увлечённо вычитывал в своих старых утомительных книгах, а Харрис грустно уставился в пол. Фред, положив голову ему на колени и зажав в кулачке игрушечную лошадку, сладко спал. Брок сел рядом. Из коридора донёсся голос отца, он спорил о чём-то с мамой. Брок лишь расслышал:

– Я уже решил, и точка. Пусть остальным детям это будет примером.

И мамин голос:

– Ты что, он же ещё ребёнок! Просто накажи его, но не так жестоко!

Голоса становились отчётливей и громче по мере их приближения к кухне.

– Нет! – воскликнул отец.

Отворив дверь, они вошли. Все братья быстро выпрямились, Медиана закрыл книгу, Харрис поднял глаза.

Отец сел за стол и громко вздохнул:

– Не буду многословен. Сын, сегодня ты опозорил честь этой девушки, ты опозорил её родителей и меня с мамой. Ты показал дурной пример своим братьям младшим. Ты мог бы сказать мне, я б поговорил с Фолби и Фрейей, мы бы всё обсудили и позволили вам встречаться, возможно, вы бы и свадьбу сыграли в будущем, если бы не этот случай. Я лично тебе, Харрис, говорил, чтобы ты не порочил честь девушки никогда. Ведь представь, что с твоей дочерью кто-то вот так же обойдётся.

Отец снова звучно вздохнул:

– Ты лишаешься прав на поместье, отныне наследником будет Фред.

На кухне повисло молчание.

– Прости, отец, – выговорил Брок, – почему не я, Фред ведь младше меня?

– Я не хочу, чтобы вокруг нашего поместья были развешаны черепа, ты очень жестокий, Брок, ты не сможешь нормально править.

– Править чем? Отец, мы просто о поместье говорим, а не о королевстве.

– Я всё сказал. – Отец встал из-за стола и вышел из кухни.

Фред проснулся посреди ночи. В комнате было темно, масло в лампе закончилось. Ему показалось, словно что-то его разбудило, поэтому, не протирая своих сонных глаз, чтобы ни на мгновение не упустить из виду даже самой малой детали, Фред стал осматривать комнату. Вдруг ставни распахнулись, он вздрогнул и, пытаясь понять, что это было, прищурился, разглядывая, не находился ли кто-то тёмный и очень страшный рядом с ним как порождение его самых страшных фантазий. Скрипя, медленно отворилась дверь. Видя лишь неясный силуэт, он, прижавшись к спинке кровати, произнёс дрожащим голосом:

– Кто здесь?

В ответ он услышал чей-то взволнованный голос:

– Фред?

Ему показалось, что это Харрис, но он не был в этом уверен.

Громкий стук разбудил Апенью с утра. Она, быстро надев халат, открыла дверь. Там стояли Медиана с Броком.

– Что случилось? – встревоженно спросила она.

– Фред с вами?

– Нет, – ответила она, и её глаза наполнились ужасом. – Он в своей комнате должен быть! А что, его там нет?

– Нет! Ни на кухне, ни в ванной нет, – ответили в один голос Медиана и Брок.

– Как нет? – воскликнула она. – А Харрис?

– Он тоже не знает, – проговорил Брок.

– Посмотрите во дворе, быстро!

Медиана выбежал во двор. В псарне и в конюшне Фреда тоже не оказалось. Медиана сел на лошадь и поскакал в сторону озера, выкрикивая имя брата. Ворота были заперты, Фред бы не смог сам открыть их, значит, он где-то в поместье. Медиана обыскал всё, посмотрел везде, где можно было, осмотрел каждый сугроб, каждую яму, но Фреда нигде так и не нашёл. Вернувшись обратно, он во дворе услышал, как Брок обвиняет Харриса.

– Это был ты, Харрис! – выпалил Брок. – Только тебе было выгодно избавиться от Фреда, ведь его отец сделал наследником, и ты решил его убрать. А если бы отец выбрал меня, то ты бы и от меня избавился?

– Ты это серьёзно, Брок? – недоумённо выговорил Харрис.

– А почему ты тогда не пошёл со мной и с Медианой его искать, когда мы пришли к тебе в комнату, а?

– Хватит! – прокричал отец. – Харрис, скажи, где он.

– Да я откуда знаю? – огрызнулся Харрис.

– Как ты с отцом разговариваешь? – Эрнесто нахмурил брови от злости и, влепив ему пощёчину, запер в конюшне.

Харрис сел в углу на стопку соломы, где ему уже не раз приходилось сидеть. Отец часто наказывал его и запирал в конюшне, порой даже на целые сутки. Только на этот раз заснуть ему не удалось. Он просидел в раздумьях до самого утра, пока в конюшню не влетел Брок.

– Харрис, вставай! Он хочет убить родителей! – начал Брок и, протянув ему меч, который Харрис отдал ему взамен на молчание, добавил: – Рыцарь хочет убить отца, быстрее!

Он выбежал из конюшни и, вынув меч из ножен, последовал за братом. Во дворе Харрис окликнул Брока:

– Где он? Покажи мне его, я убью его!

На звуки из дома выбежал отец. Увидев его, Брок тут же повернулся к Харрису и, раскинув руки, словно прикрывая собой, прокричал:

– Не смей трогать отца, убийца! Отец, уходи отсюда! Харрис хочет убить тебя!

Отец приказал Броку отойти от него. Даже не обнажив меча, словно будучи уверенным в своих силах, он побежал в их сторону. Оттолкнув Брока, он ударил Харриса по лицу так, что тот упал на землю и потерял сознание. Очнулся уже со связанными руками. Отец подошёл к нему и схватил за челюсть:

– Ты гадёныш такой! Да как ты посмел? Я растил тебя с детства! Я кормил тебя, когда ты ещё ходить не умел! Я одарил тебя любовью и обещал тебе наследство, и вот чем ты мне отплатил! Это твоя благодарность, а? Я лишаю тебя своей фамилии, и сегодня ты уберёшься отсюда. Ты мне не сын больше. А за то, что ты поднял на меня меч, я отрежу тебе пальцы, чтоб ты больше никогда не смел брать в руки оружие.

– Дорогой, прошу тебя, не тронь его! – прохрипела Апенья. Из её глаз потекли слезы. Она хотела помешать мужу, но Брок удерживал её.

Эрнесто наступил на руку Харриса, прижав её к каменной плитке.

Наконец придя в себя и осознав, что произошло, Харрис дрожащим голосом вымолвил:

– Отец, я не…

– Заткнись! – крикнул на него Эрнесто. – Ты ещё смеешь оправдываться, жалкое отродье!

Глаза отца наполнились слезами:

– Когда твои пальцы впервые коснулись моего лица, я заплакал. Заплакал от радости, что у меня появился первенец, мальчик. И спустя столько лет мои глаза снова наполняются слезами оттого, что эти маленькие ручки, которые когда-то были меньше моего пальца, посмели замахнуться на меня.

Он поднял меч. Апенья закричала, Харрис закрыл глаза, раздался звук ударившегося о камень металла.

Когда всё закончилось, отец вышвырнул Харриса из поместья.

– У тебя больше нет дома, – сказал Эрнесто, закрыв за ним ворота.

Харрис

Он тут же затянул предплечье рукавом, пережав артерию. Боль нарастала, а перед глазами начало темнеть. Харрис посмотрел в сторону дома, но тот расплывался, и он увидел лишь мутную отдаляющуюся фигуру отца. Шатаясь, он хотел крикнуть, держась за деревянные прутья их огромных ворот: «Отец! Помоги, мне больно!» Но боль не давала возможности даже слова произнести. Он простоял у ворот минуты три, глядя на оставленные отцом следы на снегу, ведущие ко двору, в котором не было уже никого. О чём он сейчас думал: боль? смятение? страх? Он не мог разобраться в своих мыслях. Ещё два дня назад он был наследником поместья, сидел со всеми за столом и смеялся, у него была мечта жениться, а теперь что? Что ждёт его дальше? У него потекли слёзы – от обиды или от боли, он не понимал. Как отец мог так поступить с ним? Как можно выбросить своего ребёнка?

– Отец! Прошу, вернись! – прошептал он и упал на колени от бессилия.

Харрис хотел закричать, чтобы родители услышали его, пожалели и впустили, но в этот момент где-то в глубине его разума зазвучал шёпот, побуждающий его взглянуть на случившееся рационально. Он осознал, что его уже не впустят обратно, и это больше не его дом и нет смысла напрасно тратить свои силы и время. Он заковылял по главной дороге, минуя табличку с названием их поместья, выгравированным заснеженными большими буквами, – «Дженуа» (обычно использовалась фамилия семьи, проживающей в нём) и, не осознавая, свернул в сторону леса, в который нельзя было входить людям. Леса были царством волков, которые также не выходили за его пределы.

Харрис с трудом передвигался по снегу. Ноги его заплетались. Сил оставалось всё меньше, а умирать он так не собирался. Он хотел дойти до поместья Аоры – возможно, её отец поможет, но ног он уже не чувствовал, они промокли, и пальцы начали неметь. Его тело пронзало холодом. Рука переставала болеть. Он расслабил затянутый рукав, чтобы кровь прошла по онемевшим участкам. Когда боль вернулась, он снова затянул рукав. Ему безумно хотелось спать, но он знал, что если заснёт, то уже навсегда. Вскоре он увидел маленький домик, занесённый снегом. Харрис направился к нему. Не заметив порога, он споткнулся и буквально ввалился в дом. С трудом встал и огляделся. Домик оказался заброшенным. Глаза его слипались. Он моргал с трудом, чтоб не заснуть, но сон всё же взял верх. Харрис лёг на заметённый снегом пол и закрыл глаза.

И вот он оказался на ледяном озере. Харрис не сразу понял, что произошло. Он стоит в припорошенном снегом пальто, и вокруг никого. Леса не видно. Он поднял руку, кисти всё так же не было, а кожа на ране уже затянулась. Подо льдом начало пузыриться, и Харриса разбудил вой волков. Открыв глаза, он с трудом поднялся на ноги и подошёл к окну. Далеко на холме он увидел стаю волков, и направлялись они в его сторону. Возможно, волки учуяли запах крови. Спрятаться в домике или бежать? Он не знал, его сознание было затуманено. Поэтому, уже потерявший рассудок, он принял решение. Около часа Харрис пытался скрыться, но вой становился всё громче, а волки всё ближе. Скоро они его догонят, шансов у него нет. Он остановился и поднял голову: «О небеса! Позвольте мне умереть быстро и без боли». Вдруг он заметил неподалёку впереди небольшой сугроб. Харрис сам не понимал, расстроился ли он оттого, что увидел его, ведь теперь ему придётся снова, превозмогая боль и страх, бороться за жизнь, безнадёжно цепляясь за надежду. Уже неосознанно, рефлекторно, он подбежал и закопался в него. Дрожь прошла по его телу, когда он услышал вой уже совсем рядом. Харрис затаил дыхание. Он хотел покинуть своё тело, чтоб волки не учуяли жизнь, остановить своё сердце, чтоб они не услышали его биение. Вскоре снег над ним начал хрустеть, а давление от лап волков на сугроб сжимало его грудь и живот. Он боялся, что под их тяжестью снег истончится, и холодные подушечки провалятся прямо на его тело, и тогда они обнаружат, где он прячется. Но, к счастью, этого не произошло, и вскоре всё затихло. Он пролежал в сугробе ещё какое-то время, потом, чуть раскопав снег, осмотрелся. В лесу никого не было, а волки оставили за собой дорожку, ведущую прямо вглубь леса. Харрис вышел из сугроба, отряхнулся и вдруг услышал рычание за спиной. Не оборачиваясь, он побежал, но острые зубы быстро впились ему в ногу, свалив на снег. Перед собой он увидел ветку. Харрис дотянулся до неё и, развернувшись, вонзил прямо в глаз волку. Тот заскулил и заметался, а потом и вовсе повалился на снег. Прихрамывая, Харрис пошёл прочь от этого места. Он понимал, что волки всё равно найдут его и отомстят за своего собрата, поэтому он не знал, радоваться ли ему, что он выжил, или лучше бы волк перегрыз ему горло, и на этом всё бы закончилось.

Дженуа Эрнесто

На следующее утро Фолби получил письмо от Эрнесто. И из этого письма он понял только, что что-то случилось с Харрисом и Фредом, но не смог понять оставшегося, так как в письме было всё неразборчиво и непонятно, потому что тот писал его в состоянии крайнего волнения вперемешку с глубоким разочарованием от потери, бессилием и отчаянием.

С собой он взял Аору, которая всю дорогу одновременно с трепетом в сердце, страхом и надеждой пыталась вычитать среди каракулей Эрнесто хоть что-то, связанное с её любимым.

Во дворе их встретила Апенья, глаза её были красны. Она еле сдерживала слёзы, а когда Аора, абсолютно не подозревавшая о случившемся, обняла её, та, не сдержав эмоций, громко расплакалась.

– Что случилось? – спросила девушка, но Апенья ничего не ответила.

Все вошли в дом в ожидании чего-то страшного. Собрались в большом зале, где Эрнесто и рассказал обо всём. Когда он закончил, Аора, уже просто не сумев сдержать всех своих эмоций, вышла из зала и со всех ног бросилась в комнату Харриса. Она хотела снова его увидеть в надежде, что всё, что произошло, было лишь кошмарным сном. Вслед за Аорой вышел Брок. Медиана проводил его глазами, а Фолби, пытаясь переварить услышанное, хотел уже хоть чем-то помочь как можно быстрее. Он глубоко вздохнул, подумав: «Лишиться сразу двоих сыновей, одного вот так жестоко выгнать и потерять другого. Что сказать сейчас? Как поддержать?» Он не знал.

Вдруг Медиана заговорил, глядя на него:

– Я почти cразу же с мамой вышел на его поиски, мы пытались найти его следы до самого вечера, но его нигде не было. После отец всю ночь его искал. Мы не знаем, где он, не знаем, и где Фред. Мы осмотрели каждый уголок… Нигде их нет.

«Эту боль не пожелаешь никому», – подумал Фолби.

– Я сочувствую твоей утрате, Эрни! Знаю, что вам всем сейчас нелегко, но я должен понять, что же всё-таки случилось. Для этого мне надо снова в подробностях услышать от каждого из вас обо всём. Может, тогда мы сможем зацепиться хоть за какую-то деталь, – сказал Фолби, понимая, насколько им сейчас будет больно заново всё вспоминать.

Дойдя до двери Харриса, Брок услышал громкие всхлипы Аоры. Недолго думая, он вошёл к ней, чтоб поддержать, в надежде, что это хоть как-то растопит её сердце. Он хотел подобрать слова, которые были бы кстати в этот тяжёлый для неё момент.

Она лежала на кровати в позе эмбриона, крепко обняв подушку Харриса, от которой всё ещё исходил его запах, самый любимый запах из всех этого отныне чуждого ей мира. Без него уже никак, она не знала, что же ей теперь делать.

– Аора, я понимаю твою боль, – тихим голосом произнёс он, садясь на кровать.

Она ничего не ответила ему, вернее, просто не придумала, что сказать.

Брок взял её за руку:

– Ты можешь довериться мне, я поддержу тебя и помогу, когда захочешь.

Аора выдернула руку и посмотрела на него со злостью. Её заплаканные глаза покраснели. Промолчав, она снова уткнулась в подушку. Брок ухмыльнулся. «Всё равно ты будешь моей», – произнёс он в мыслях. Он понаблюдал за ней ещё пару минут и вышел из комнаты.

Выслушав по отдельности каждого, Фолби удивился тому факту, что Харрис хотел напасть на отца. Это показалось ему странным, но, с одной стороны, это могло быть правдой, ведь Эрнесто был очень жесток к нему с раннего детства, что, возможно, могло и послужить причиной кратковременного выброса злости, тем более в такой момент, когда пропадает их младший брат, а, с другой стороны, возможно, Брок и врёт, но узнать правду уже не представляется возможным. Если бы хоть кто-то видел, как он заходит с мечом в конюшню и даёт его Харрису, но всё равно этого было бы недостаточно для того, чтобы обвинить Брока, ведь никто не слышал их разговора в самом начале. Фолби вышел из-за стола и направился в комнату Харриса.

Салантов проход

Рано утром, когда на дворе ещё было темно, Фолби вышел на балкон и полной грудью вдохнул холодного зимнего воздуха. Дрожь пробежала по его телу. Он укутался посильнее и скрестил руки на груди. Всю ночь ему пришлось успокаивать Аору. Почти до самого рассвета она плакала в подушку Харриса. Фолби осознавал, что во всём случившимся есть и его вина. Если б он не был таким вспыльчивым, возможно, сначала разобрался бы во всём, поговорил с Харрисом, и будь у того серьёзные намерения, он мог бы и согласиться на помолвку. Тем более Харрис ему нравился больше всех остальных сыновей Эрнесто. Он был тихим, задумчивым и чаще слушал, чем говорил. Когда Брок подшучивал над ним или жаловался на него отцу, Харрис почему-то даже не пытался оправдаться, словно ему было безразлично всё происходящее. Он словно пребывал где-то в своём мире… И, несмотря на это, он всегда знал, что ответить, если его спросить. Он нравился ему, ведь Фолби сам когда-то хотел быть таким же. В молодости он пытался вести себя так же – больше молчать и говорить, только когда спросят. Но никогда ему это не удавалось. Он всегда забывал об этом правиле, поэтому и болтал больше всех. Хотя иногда у него получалось, но шутки, что лезли ему в голову, так и рвались наружу, поэтому в один момент он понял, что себя уже не изменить, и перестал бороться.

Вдруг Фолби услышал какие-то звуки в коридоре. Это был Эрнесто. Он на цыпочках, медленно переставляя ноги и оглядываясь назад, куда-то направлялся. Фолби удивился и из любопытства, когда Эрнесто спустился по лестнице, последовал тихо за ним. Пройдя до конца коридора, Эрнесто обернулся и, убедившись, что никого нет, зашёл в комнату. Раньше Фолби никогда не бывал за этой дверью. К его удивлению, Эрни он не обнаружил, хотя в комнате не было других выходов. Подул сильный холодный ветер. Кроме окна и небольшого шкафа из чёрного дерева, в комнате больше ничего не было. «Неужели Эрни залез туда?» – подумал Фолби. Он открыл дверцы, но и там никого не обнаружил. Фолби принялся нажимать на стенку в надежде, что та откроется, но ничего не произошло. Вдруг он ощутил пальцем что-то шероховатое. Приглядевшись, под слабым светом луны, исходящим из окна, он увидел знак копья, выцарапанный сбоку на стенке. Фолби обошёл шкаф, пытаясь отодвинуть, но тот не поддавался его усилиям. Он начал ощупывать стены. «Может, тут между каменными стенами есть проход?» – подумал он. Фолби ощупал каждый уголок этой комнаты. Он нагнулся, чтоб подтолкнуть выпирающий кирпичик, как вдруг услышал какие-то звуки сзади. Обернувшись, он увидел, как задняя стенка шкафа отворилась, и в проёме появился его друг. Эрнесто, явно не ожидавший никого здесь увидеть, вздрогнул.

– Что ты тут делаешь, Фолби? – растерянно спросил он.

– А ты?

Эрнесто промолчал.

Фолби приблизился к нему:

– Эрни, что там, за шкафом?

Тот продолжал игнорировать его вопросы.

– Эрни, ты язык проглотил?

Фолби увидел длинный тёмный коридор, выложенный каменной плиткой, в середине которого что-то переливалось.

– Ты следил за мной? – спросил Эрнесто.

Фолби грозно посмотрел на него и кивнул:

– Да! Эрни, я проследил за тобой, уж слишком подозрительно ты прокрадывался по коридору. Так, может, теперь скажешь мне наконец, что там?

– Я не могу, – неуверенно проговорил Эрнесто и нажал пальцем на копьё. В одно мгновенье стенка закрыла потайной ход. Он сдвинул Фолби с места и закрыл двери шкафа. – Ты не должен был этого видеть, – выговорил он. – Я ещё не…

– Это Салантов проход? – перебил его Фолби, и глаза его округлились. – А? Эрни, отвечай! – выкрикнул он. – Это Салантов проход?

Эрнесто не успел ответить, как Фолби, оттолкнув его, вошёл в шкаф и нажал на копьё. Теперь он отчётливо видел, что там в конце коридора. – Эрни! – проговорил он взволнованно. – Ты врал мне?! – Он приподнял бровь. – Мы объехали с тобой всё южное и западное королевства, мы были на севере, сражаясь бок о бок, разыскивая его, а он всё это время был тут! И ты ни слова мне не сказал, молчал! – выкрикнул Фолби. Он гневно оглядел Эрнесто и сделал шаг в туннель.

Эрнесто схватил его за руку:

– Подожди! Давай поговорим!

Фолби направлялся внутрь, не слушая его.

– Ты не сможешь пройти через него! Остановись!

Фолби вырвал руку и подошёл к переливающейся полупрозрачной вуали, что полностью перекрывала туннель.

Эрнесто крикнул:

– Фолби, тебя разорвёт, не входи, давай поговорим!

Он попытался отдёрнуть Фолби, но тот, увернувшись, попробовал схватиться за эту переливающуюся вуаль, природы которой он не знал, но, отпрыгнув, с криком упал на землю. Из его плеча хлынула кровь, забрызгивая всё вокруг, а руки по плечо уже не было.

– Я сказал тебе не идти туда, дурень! – Эрнесто затянул его руку поясом так сильно, что кровь перестала струиться.

Лицо друга побагровело, а на лбу выступил холодный пот. Фолби не отвечал ему, глаза его были закрыты, а лицо побледнело. Взяв друга за подмышки, Эрнесто поволок его наверх.

– Сонная трава должна помочь, – проговорила Апенья, вливая Фолби в рот тёмно-зелёную жидкость.

На следующий вечер Фолби открыл глаза. Рядом с ним на кровати сидела Аора. Он аккуратно высвободил её руку и прикоснулся к перебинтованной культе. Слегка кольнуло. Аора подняла голову, и он заметил, что глаза её покраснели от слёз.

– Отец! – выкрикнула она и крепко обняла его. – Я думала, что ты… – и шмыгнула носом, – думала, что ты больше никогда не откроешь глаза.

Он поцеловал её в лоб:

– Всё будет хорошо, дочка. Люди и без ног живут, а это всего лишь рука.

– Это господин Эрнесто сделал?

– Нет, – ответил отец и встал с кровати. – Собирайся, Аора, мы отправляемся домой.

Фолби спустился вниз. Увидев его, Эрнесто подошёл к нему.

– Фолби, как ты себя чувствуешь? – взволновано спросил он.

– Ты мне больше не друг, Эрнесто, – проговорил он безразличным голосом. – Я заберу это поместье у тебя, чего бы мне это ни стоило, и ты это знаешь. Я заберу его у тебя, даже если это будет стоить твоей жизни. Вот так вот поступают с предателями.

Он дождался Аору, и они вместе, сев на лошадей, ускакали прочь.

Таинственная незнакомка

Вой становился всё громче. Далеко впереди Харрис увидел поместье. «Ещё чуть-чуть! – прихрамывая от боли, прошептал он. – Я смогу! Я смогу! Ещё вот совсем чуть-чуть». Но боль оказалась сильнее, он повалился на колени и пополз. «Небеса, я сделал всё возможное, что зависело от меня», – прошептал он. Вскоре волки догнали его и окружили. Но никто из них не нападал, они всего лишь, оскалившись, рычали на него. Харрис видел их острые и белые, как снег, зубы, отчего становилось ещё страшнее. Вдруг звери расступились и в круг вошёл волк чуть большего размера, у него был один глаз, а на месте второго зияла рана, он окинул взглядом свою стаю, словно давая им команду, и те тут же накинулись на Харриса. Разорвав одежду, они вгрызлись в тело. Хрустнула кость на ноге, а Харрис уже перестал сопротивляться, но вдруг волки остановились. В этот момент одноглазый вожак, что всё это время лишь стоял и наблюдал, стал неторопливо приближаться. Он отличался от всех остальных: был чуть больше, шёл медленнее и увереннее.

Когда Харрис увидел волчью морду прямо в нескольких сантиметрах над собой, перед его глазами всё начало расплываться, и он не сразу осознал, что волки пустились наутёк, а тот, что стоял над ним, зажмурился, словно превозмогая боль, его шерсть вздыбилась, и спустя пару секунд он тоже убежал. Перед тем как потерять сознание, Харрис почувствовал, как человек в припорошенном снегом плаще хватает его за руку.

И вот он снова стоит посреди замёрзшего озера. Ему больше не больно. Природа словно пожалела краски для этого пейзажа, оставив тут лишь серый оттенок. Клубы густого тумана окутывают это холодное, мрачное, но в то же время загадочное место. Он идёт по обледеневшему озеру, пока не замечает подо льдом пузыри. Харрис останавливается и наблюдает, как вдруг что-то хватает его за ногу.

От страха он вздрогнул и проснулся.

Открыв глаза, он увидел, что его окружают каменные стены, это была небольшая комната. В камине горел костёр. Он попытался встать, но не смог шевельнуть ни ногой, ни рукой, хотя тело почти не болело. Дышать было тяжело.

– Лежи, не двигайся, – раздался мягкий женский голос. Перед ним стояла высокая девушка с зелёными глазами и длинными распущенными чёрными волосами. – Я уже думала, что ты умрёшь. После таких ран мало кто выживает. – Она приподняла его голову, поднесла чашку с тёмно-зелёной жидкостью. – Пей, это облегчит твою боль.

Глотать было тяжело, но он выпил эту гадость. Девушка принесла прожаренного на костре кролика, нанизанного на ветку.

– Тебе надо набраться сил, – сказала она и снова приподняла его голову.

Харрис принялся отрывать кусочки от кролика. Покормив его, она взяла второго кролика и принялась есть сама.

– Как ты прогнала волков? – спросил он хриплым голосом.

– Волчий алмаз, – ответила она.

У Харриса закружилась голова, а по телу разлилось приятное ощущение. Перед его глазами всплыл образ Аоры, отчего сердце наполнилось теплом.

– Мой волк, – нежно произнесла возлюбленная и протянула руку.

Он протянул свою в ответ, но вместо тёплого соприкосновения её рука расплылась вместе с ней самой. Вокруг появился снег, а спереди ледяное озеро. Харрис пошёл по льду. Вскоре начало пузыриться, он сделал глубокий вдох и задержал воздух, из-подо льда чья-то рука схватила его за ногу, лёд треснул, и Харрис провалился под воду. Он попытался разглядеть, кто это был, но из-за пузырей ничего не было видно.

Волчий перстень

Холодный утренний ветер дул в лицо. Фолби, прищурившись, приподнял воротник пальто, защищая шею от холода. Позади него стояло человек пятьдесят, каждый из которых был вооружён – кто топором, кто мечом. По приказу Фолби они принялись ломать ворота поместья Дженуа.

– Милый, проснись! – вскрикнула Апенья.

– В чём дело, дорогая? – спросил Эрнесто, открывая глаза.

– Ты слышишь?

Раздались звуки топоров. Эрнесто вскочил к окну. Через огромную дыру в воротах заходили вооружённые люди. Эрнесто побежал вниз.

За ним во двор выскочил Брок:

– Отец, я буду сражаться вместе с тобой!

– В этом нет надобности, сынок.

Разбив глиняные горшки и статуэтки, что стояли вдоль дороги, подданные остановились во дворе, и вперёд вышел Фолби.

– Ну привет, друг! – произнёс он с ухмылкой. – Ты ведь знал, что этот день наступит, Эрнесто, и даже не подготовился к бою. Или, возможно, ты решил мне отдать это поместье добровольно?

Эрнесто покачал головой. Фолби посмотрел на него холодным взглядом:

– Ты один – нас пятьдесят один.

– Нет, нас двое, – оскалился Брок и, вынув меч из ножен, встал рядом с отцом.

Фолби ухмыльнулся:

– Я не трону твоих детей. Но ты пойми сам, что из-за твоей глупости они останутся без отца, а жена без мужа. Тебе разве недостаточно, что двоих твоих сыновей не стало? Я не хочу, чтобы они лишились ещё и тебя. И я не хочу, чтоб они видели, как ты умрёшь. Эрни, подумай ещё раз!

На лице Эрнесто не дрогнула ни одна мышца, он стоял и молча смотрел на них.

– Что означает твоё молчание, Эрнесто?

– Он язык проглотил от страха, – произнёс мужик из толпы и разразился хохотом. Остальные тоже начали смеяться.

– Я не хочу вас убивать, – проговорил Эрнесто. – Пока не стало слишком поздно, убирайтесь.

Все снова засмеялись.

Фолби приказал:

– Убейте его!

Из толпы раздался голос:

– Дайте мне вспороть ему кишки, давно я так не забавлялся.

Здоровенный мужчина, намного крупнее, чем Эрнесто, вышел вперёд, крутя в руках топор.

Вздохнув глубоко, Эрнесто вымолвил:

– Я вас предупреждал!

Он надел на руку перстень. Апенья отошла от дверей и прижалась к стене дома, придерживая Медиану.

– Предателей нужно казнить, – произнёс Фолби.

Мужик уже почти подошёл к Эрнесто, ловко перебрасывая топор из одной руки в другую, как вдруг увидел выбегающих из дома волков. Эрнесто указал пальцем на мужиков, и звери ринулись в их сторону. Все тут же подняли кто мечи, кто топоры, но волков становилось больше, и поэтому вскоре все пустились наутёк. Первым со всех ног бросился бежать Фолби. Кровавый след тянулся через ворота вглубь леса.

Эрнесто вернулся в дом и вошёл в зал, где его ждали дети и жена. Апенья, в отличие от детей, ничуть не была удивлена. Медиана с Броком сидели в предвкушении с широко раскрытыми глазами и ждали.

– Ворота уже не починить, – сказал шутя Эрнесто. – Дикари! – буркнул он. – Могли бы и постучать вежливо, я б им с удовольствием открыл.

Он сел в большое кресло рядом с камином и, глубоко вздохнув, начал:

– Теперь ты понял, чем править, Брок… Сегодня настал тот день, когда вы узнали, что мы наследуем. Я столько лет ждал, когда же придёт время показать вам, и вот оно пришло.

Он вытащил из кармана перстень:

– Это, дети, волчий перстень, надев его, я управляю волками. Всеми волками. Вы, должно быть, и сами заметили: в нашем поместье нет охранников, нет лучников, в отличие от остальных поместий. Поэтому многие разбойники, думая, что мы лёгкая добыча, пытались напасть, и не раз, и оставались от них одни лишь топоры и ножи, которые сейчас висят прямо надо мною.

Медиану всегда интересовало, откуда же на стене их зала столько кинжалов, мечей и топоров – их там не меньше сотни. Среди них он даже нашёл очень редкие экземпляры, о которых потом тщательно искал сведения в книгах.

– Брок! После моей смерти поместью нужен будет наследник, а волкам – новый хозяин. Поэтому я хочу верить, что ты сможешь оправдать мои надежды и доказать мне, что я не зря тебя выбрал.

– Отец! – проговорил Медиана. – Я ведь старше его, почему…

– Я видел тебя с мечом в руках, – перебил его отец, – не твоё это, небеса не наградили тебя этим. Ты физически слаб, и поэтому тебе будет сложнее справиться с требованиями и техникой владения мечом, ты плохо ездишь верхом, зато природа наградила тебя ясным и гибким умом. В пять лет ты прочитал все книги в нашей библиотеке. Ты часто удивляешь меня своими знаниями. С такими способностями ты сможешь работать в королевской библиотеке, а это очень почётное место. Твои знания понадобятся нам для развития сельского хозяйства и торговли, мы ведь можем и разбогатеть на этом.

Увидев грусть в глазах Медианы, отец выдержал паузу в несколько секунд, а потом добавил тихим голосом:

– Знаешь, порой мы не согласны с выбором, который предопределяют нам небеса, но пойми, Бог не даёт нам то, чего мы хотим, только для того, чтобы дать нам то, что нам действительно нужно. Я сам когда-то хотел стать великим рыцарем, чтоб шагать в рядах сильнейших людей королевства, но королевские доспехи я так и не надел, не смог пройти отбор. Меня вырубили на двадцатой секунде, хотя я без особых усилий побеждал всех соседских мальчишек. Месяц, наверно, тогда я из дому не выходил, я был обижен на Бога за то, что он не дал мне того, чего я так сильно хотел. Спустя пару месяцев я собрал все силы в кулак и снова начал тренировки. Через год мои родители продали всех наших коров, чтоб заплатить за моё недельное обучение в королевстве. Через неделю подготовительных тренировок в королевстве я снова провалился, мне тогда оставили вот это, – он показал им кисть, на большом пальце виднелся маленький затянувшийся шрам. – Отец всегда советовал мне стать путешественником, а я не разделял его желаний, из-за чего мы часто ругались. И когда я второй раз провалил отбор, отец снова предложил мне, и я согласился. И, знаешь, ничуть не пожалел об этом. Ведь в путешествии я встретил вашу мать, нашёл волчий перстень и Салантов проход. И сейчас я благодарен Богу, что тогда всё произошло именно так. Брок в свои пятнадцать выиграл столько турниров, у него двенадцать медалей по владению мечом, да ты и сам видел, какие он результаты показывает. Я надеюсь, больше мы к этому разговору не вернёмся. А теперь идёмте, я покажу вам проход.

Неделю спустя

Харрис оглядел комнату – она слегка изменилась с прошлого раза, было очень тепло и пахло мятой, в костёр бросали уже не книги, а сухие ветки, рядом с ним валялись пропитанные кровью ткани, стояли чашки и были рассыпаны какие-то травы.

– Как спалось? – донёсся до него приятный женский голос.

– Хорошо, – прохрипел он.

– Тебе не больно?

– Нет, – ответил Харрис.

– Это действие сонной травы, но её у меня осталось очень мало. Когда она закончится, от боли твоё тело парализует, и вскоре боль убьёт тебя. Но не будем об этом сейчас, как тебя зовут? – спросила девушка.

– Я Харрис. А ты?

– Я Сури. И что ты, Харрис, делал в лесу один и без меча?

– Я искал своего братика, – ответил он и съёжился от боли.

– Начинает болеть?

Он кивнул. Она насыпала зеленоватую траву в чашку и начала помешивать.

– Можно спросить? Ты кричал во сне. Я не смогла разобрать ни слова, но было понятно, что тебе очень страшно. Что тебе снилось?

– Мне снилось озеро, вокруг никого, даже леса нет, а потом я проваливаюсь под лёд.

Она дала ему выпить травы. На этот раз он уснул быстрее.

Брок осматривал топоры и мечи, что валялись во дворе. Он поднял тяжеленный топор, который вертел в руках мужик, вызвавшийся убить отца, обхватил топор двумя руками и, с трудом взмахнув, сделал круг в воздухе, после чего топор с силой вонзился в снег. Вдруг Брок заметил человека за воротами. Он достал меч и пошёл туда.

– Кто ты?

Незнакомец снял капюшон.

– Аора! – выкрикнул удивлённо Брок.

Её глаза были заплаканы.

– Что ты здесь делаешь? – Брок открыл ворота, которые они с отцом уже почти починили, заменив пару досок. – Почему ты плачешь?

– Мой отец! – тихо произнесла она. – Он отправился с нашими слугами на охоту и не вернулся, уже почти неделя прошла, а его всё ещё нет. – Она заплакала и обняла Брока, положив голову ему на плечо.

Он сразу почувствовал, как по его телу пробежали мурашки.

– Мама сильно заболела! – продолжила Аора. – Она не ест, не пьёт, сначала переживала из-за отца, а теперь плачет без остановки. Да и еда у нас уже почти закончилась. Помоги, пожалуйста, Брок! – произнесла девушка очень нежным голосом, не отрывая своих больших глаз от него. – Я не переживу, если и с моей мамой что-то случится.

Брок вытер слёзы с её глаз:

– Хорошо, я сейчас наполню мешок мясом с хлебом и захвачу пустырника.

Аора, шмыгнув носом, кивнула.

– Только не говори, пожалуйста, никому, Брок! – прошептала она, взяв его за руку. – Прошу тебя!

– Хорошо, – ответил Брок и убежал в дом. Спустя минут десять он выскочил на лошади с большим мешком в седле. – Я всё взял, но одну я тебя не оставлю, поскачем вместе.

Аора ласково улыбнулась и села на свою лошадь. Всю дорогу она молчала, а Брок словно проглотил язык, он не знал, о чём с ней говорить. Ехали они часа два, пока перед ними не появилось небольшое поместье. Проехав табличку с фамилией, Брок впервые прочитал её – это были небольшие выгравированные неровные буквы «Форесто». «Аора Форесто, – подумал он про себя, – звучит очень даже красиво».

Аора открыла ворота, и они зашли внутрь. Во дворе были разбросаны вёдра, лежали топоры, брёвна и куча ещё какого-то хлама. Дом их был намного меньше, чем его поместье.

Войдя в дом, Брок увидел Фрейю, сидящую у окна. Она была бледна, и щёки у неё впали, она сидела, прижав ноги к груди. Увидев их, Фрейя встала с кресла.

– Мам, как ты себя чувствуешь? – Аора обняла её.

– Всё хорошо, дочка. А что Брок тут делает?

– Мам, он приехал помочь тебе.

Фрейя обняла Брока:

– Спасибо тебе, сынок, но я ведь тебе говорила, Аора, не надо никого звать, всё со мной хорошо.

– Мам, ты посмотри на себя, ты за эту неделю постарела лет на двадцать, я волнуюсь, ты не ешь ничего. Брок принёс нам поесть.

Брок вылил какую-то жидкость в чай:

– Выпейте, оно придаст вам силы.

Он вытащил завёрнутый в тряпки огромный пирог.

– Я уверена, что он жив, – произнесла Фрейя, – и что скоро он вернётся, просто что-то произошло. Возможно, они заблудились или он сейчас в гостях у своего друга и забыл мне написать. – Она протёрла глаза и шмыгнула носом. – Брок, я благодарна тебе за помощь, но тебе уже пора возвращаться, скоро начнётся метель. Твой отец будет переживать, если не найдёт тебя дома. Он и так уже лишился двух сыновей, не заставляй его нервничать, Брок, прошу тебя, тем более из-за нас с Аорой.

Брок встал из-за стола:

– Хорошо, но я вернусь через пару дней, привезу вам еды.

Он вышел из дома вместе с Аорой и собрался уже сесть на лошадь, как вдруг Аора взяла его за руку. Это было очень нежное, словно передающее чувство касание. Брок, потеряв дар речи, повернулся к ней.

– Я буду тебя ждать, – ласково сказала она, глядя на него грустно, и улыбнулась.

Её улыбку и выражение глаз Брок не мог выбросить из головы всю обратную дорогу. Он не мог успокоить свои мысли, он улыбался от радости. Брок всё ещё чувствовал тепло её рук, а мурашки пробегали по коже. Его сердце приятно сжималось, отдавая теплом.

Сонная трава

Снова озеро, рука схватила его и потянула под лёд. Пузыри, поднимаясь, мешали увидеть лицо того, кто тащил его вниз.

– Они идут! – донёсся до него тихий голос.

Харрис осмотрелся – вокруг никого, только пузыри, взмывающие вверх.

– Они идут! – снова услышал он голос, только намного громче. – Они идут! Проснись!

Харрис осознал, что этот голос кричит ему в ухо, пузыри начали расплываться, всё исчезло, и он открыл глаза.

Сури стояла над его головой. Она истерила, округлив глаза от страха:

– Волки! Они нашли нас! Они за дверью нашей комнаты!

– Волчий алмаз, – прохрипел Харрис.

– Я оставила его в седле, – нервно выпалила она, посмотрев в сторону окна, – а лошадь в конюшне.

Волки начали скрести дверь, к которой были приставлены пару сломанных полок и одно кресло. Послышался вой.

– Дверь должна выдержать! – одновременно с надеждой и страхом в голосе произнесла она.

Неожиданно волки затихли, она вопросительно посмотрела на Харриса, понимая, что это не к добру. В этот момент волки расступились, и к двери подошёл их вожак, он осмотрел дверь единственным глазом и с такой силой ударил по ней, что Сури и Харрис вздрогнули. На двери появились трещины. Полки и кресло сдвинулись. Удары следовали снова и снова.

– Дверь не выдержит, – тихо сказала она и подбежала к окну. – По-другому никак! – и спрыгнула вниз.

– Что? Нет, подожди, – хотел крикнуть он, но издал лишь хриплый стон.

Харрис не мог пошевелить ногами. Либо он уже никогда не сможет, либо это действие сонной травы. Харрису стало страшно, что он никогда больше не сможет ходить, хотя страх быть съеденным оказался сильнее. В двери появилась трещина, через которую он увидел когти, раздирающие дерево. У Харриса началась паника. «Что же делать?» – подумал он, попытался сдвинуться с места, но тщетно. Вдруг взгляд его упал на мешочек с сонной травой. «Пусть лучше последним, что я увижу, будет озеро, под водой которого я и умру, чем волчьи зубы». Он дотянулся до мешочка, открыл его дрожащими руками и высыпал всё содержимое в рот.

В дырку уже могла пролезть голова волка.

– Ну же! Действуй! Прошу! – прошептал Харрис.

Вскоре огромный кусок двери отвалился, и всё вдруг затихло. Вожак стоял неподвижно, не отрывая взгляда от Харриса какое-то время, а потом начал медленно подходить. Он зарычал, оскалил зубы и встал прямо над ним, как вдруг что-то ударило волка по голове и, отскочив, упало на землю. Стая, заскулив, убежала, а у вожака начали подёргиваться мышцы, на морде появились две борозды. Зарычав, он выбежал за остальными.

– Волчий алмаз, – прошептал облегчённо Харрис, увидев на земле красивый, красного цвета алмаз с множеством граней.

В окне появилась и Сури, она перелезла и подбежала к Харрису. Когда увидела, что он успел проглотить всю оставшуюся сонную траву, с ужасом в глазах начала кричать на него:

– Ты с ума сошёл! Что ты натворил? Ты же умрёшь! А ты мне ещё нужен.

Харрис почувствовал лёгкость, словно его тело воспарило в воздух, каждую клетку заполнило теплом, и перед глазами всё расплылось. Он не слышал, что она ему кричала, он уже был далеко от неё.

Брок подошёл к Медиане во дворе, когда тот, размахивая мечом, периодически заглядывал в книгу.

– Эта неделя пошла тебе на пользу, Медиана! Ты уже научился держать меч в руках! – Засмеявшись, он ушёл в дом.

Медиана сделал себе деревянного противника, сунул туда меч и вот уже неделю как начал заниматься. Отец наблюдал за ним из окна.

– Дорогая, что он делает? Он уже неделю обводит невидимые круги вокруг меча соперника, вместо того чтобы взмахнуть им и нанести удар! Он хочет доказать мне, что он достойный наследник? – разозлился Эрнесто.

– Он имеет на это право, дорогой, – шепнула ему Апенья. – Не злись на него из-за этого, ему тяжело, он потерял двух братьев, и, возможно, так он отвлекает себя.

– Нет, но это возмутительно, дорогая, нам всем тяжело, а тут ещё он дополнительные звуки издаёт, голова от него болит, и ладно, если б с пользой, но это уж слишком, я не могу на это смотреть больше.

Он вышел во двор.

– Медиана, сынок, скажи мне, пожалуйста, что ты делаешь? – нервно выпалил он. – Что за круги ты рисуешь мечом? Может, я покажу тебе, как наносить удар? Боже мой, Медиана, ты уже неделю дурью маешься.

– Отец, размахивать мечом может каждый, а я хочу управлять им.

– Да-а? – крикнул отец. – И это ты называешь управлением? – Он вздохнул и зашёл в дом.

«Скоро ты увидишь, чего я добьюсь», – подумал Медиана.

Началась метель, Брок закрыл ставни и заткнул щели тряпками. От предвкушения следующей встречи он долго ещё не мог заснуть, ворочаясь в кровати. Любовь, страх и волнение бушевали в нём, как бушуют метели.

Валоран

Озеро было, как всегда, спокойным и мрачным. Харрис не хотел снова проваливаться под лёд, и поэтому свернул назад, на поляну. Снег хрустел под ногами. Далеко впереди, в днях пути от него, начинался снежный лес. Харрис шёл медленно и вдруг краем глаза заметил движение. Он повернул голову и вздрогнул: к нему приближался кто-то очень высокого роста в чёрном плаще. За ним тянулся чёрный дым, который струился из его ноздрей и поднимался в небо. Харрис узнал его – это был воин армии Чёрного Пепла, он читал про них. Голова его была покрыта капюшоном так, что лица не было видно, в руках он держал цепь, на которой волок за собой мёртвого валорана. Харрис очень не хотел, чтобы он подходил к нему, и поэтому облегчённо выдохнул, когда чёрная фигура прошла мимо. Голова валорана была пробита копьём, очень большим и необычным – оно имело длинное древко, выполненное из неизвестного ему материала, напоминающего тёмный мрамор, наконечник копья, пробивший голову, оставлял на снегу чёткий след. Харрис взглянул в пустые безжизненные глаза волка и увидел лишь своё отражение. «Что происходит? – подумал он. – В Сноуфросте нет ни валоранов, ни Чёрных плащей».

– Хотя, – задумавшись, произнёс он, – это всего лишь сон, теперь всё понятно.

Но непонятно оставалось одно – почему он так долго спит, он давно уже должен был проснуться. Возможно, его душа, всё ещё опьянённая сонной травой, летала по просторам его воображения, или он был уже мёртв. Фигура исчезла из виду. Харрис подозревал, где он, но об этом даже страшно было подумать. Когда он обернулся, перед его глазами вдруг появился лес, тёмный, мистический и скрывающий в своих недрах очень много загадок, при этом можно было увидеть, как лес погружается во мглу. Лес вызывал у него чувство страха, но это был всего лишь сон, поэтому Харрис вошёл в него. Долго он бродил средь голых деревьев, навечно лишённых листьев, пока перед ним не появилась Аора. Она казалась настолько реальной, будто и в самом деле сейчас находилась рядом с ним. В руках её он разглядел что-то, завёрнутое в белую ткань. Рядом с ней стоял неизвестный, лицо его скрывал капюшон, а Харрис и не заметил, что у того человека не было кисти.

– Мой волк! – сказала она. – Я жду тебя!

Из-под ткани появился маленький волчонок. Он поднял голову и завыл, точно так же, как воют волчата в первый раз в своей жизни. Вдруг, опустив мордочку, он посмотрел на Харриса и зарычал, тогда-то Харрис и увидел, что один глаз у него отсутствовал. Волчонок начал расти, он выпрыгнул из её рук и за пару секунд увеличился так, что стал размером с него самого. Волк зарычал, оскалив зубы, и ринулся на Харриса. Харрис попытался убежать, но ноги его не слушались, с каждым шагом они становились всё тяжелее, и он с трудом поднимал их. Волк уже был ростом в два раза выше Харриса, он поднял лапу и прижал его к земле, так что тот не мог даже шевельнуться. Его грудь будто сдавили камнями. Он жадно пытался сделать вдох, но воздух уже перестал доходить до его лёгких, и тело забилось в конвульсиях. А ощущал он это так реалистично, словно всё происходило наяву. Харрис не мог даже издать последнего стона.

– Мой волк! – услышал он, и эти слова будто пронзили стрелой его голову. Он почувствовал, как с хрустом сломались все его кости, а боль была сильнее, чем даже при тысяче нанесённых мечом порезов. Волк поднял Харриса и разорвал его, но вместо вытекающей крови из тела начали расти лапы, густо покрытые шерстью. Кости снова захрустели, только на этот раз без боли. Кожа покрылась шерстью, и вырос хвост, а с шеи свисала грива. Мгновенье, и вдох, выдох, вдох, выдох. Больше не было больно.

– Что со мной произошло? – выкрикнул он, только это осталось в его мыслях, а из горла вырвался свирепый рёв. Из его лап торчали острые когти, а по жилам текла обжигающая то ли кровь, то ли масло. Харриса наполнила дикая злость, он зарычал и повернулся, чтоб перегрызть глотку тому волку, но лес начал расплываться, и перед глазами появился серый каменный потолок, а сбоку встревоженное лицо девушки.

Сури

Увидев, что он открыл глаза, Сури крикнула, жестикулируя:

– Ты сума сошел? Чем ты думал? Ты же мог умереть! Столько сонной травы может убить двух здоровых быков, но всё же ты жив! – Она обняла его.

– Где мы? – спросил он.

– В подвале, – ответила она, улыбаясь от радости. – Наверху в метель было опасно оставаться.

Харрис огляделся: сбоку стояла лошадь, глядя куда-то вглубь подвала.

– А что это за странные звуки? – удивился он.

– Это волки, – ответила Сури.

Харрис увидел в темноте отражение огня в глазах волков:

– Да их тут десятки.

– Шестьдесят два! – поправила она. – Не бойся! Они нас не тронут. – Она покрутила волчий алмаз в руках. – Они всего лишь греются. Тебе снова снилось озеро?

Перед тем как ответить, он почувствовал доверие к этой незнакомке. Он не знал, кто она и почему его спасла, но вдаваться в подробности пока не стал.

– Да, – едва кивнул он, – это снова было озеро.

– А ты не думал, почему тебе снится один и тот же сон? – спросила она, разглядывая его повязки.

– Я не знаю, стоит ли, – ответил он.

– Иногда сны дают нам ответы, которых мы не можем найти наяву, – сказала она, меняя окровавленный кусок ткани на его ноге. – Ты ведь не знал, где искать своего братика, и вдруг тебе начало сниться озеро.

– Ты думаешь, это возможно? – спросил Харрис, скукоживаясь от боли, когда она налила на его ногу из маленькой тёмной стеклянной баночки какую-то жидкость.

– Да! Возможно! – ответила она не раздумывая. – Знаешь, мне в детстве часто снился сон, где я играю со своим братиком, хотя у меня никогда его и не было. Мы с ним бегали по замку, оплетённому корнями деревьев. Можно прямо из окна по корню спуститься на землю и взобраться обратно. Он снился мне столько раз, что я успела изучить весь замок. И вот однажды мы оказались с братиком в лесу, мы бегали и смеялись, потом спрятались за корнем большого дерева и сидели там до тех пор, пока к нам не подошёл неизвестный человек. Он схватил брата и ушёл, а я начала плакать и не могла ничего поделать, потом кто-то подбежал ко мне, лица я его не разглядела, но рядом с ним мне стало вдруг так тепло, он поцеловал меня в лоб и сказал, чтобы я не переживала, ведь однажды я с братиком ещё увижусь. Он обнял меня крепко-крепко, а потом повернулся и ушёл, оставив одну. Я стояла и видела какие-то вспышки огня неподалёку. Я не помню, что чувствовала в тот момент, но вскоре я снова увидела стремительно приближающегося ко мне незнакомца. Подойдя, он поднял меня на руки и начал укачивать, чтобы я перестала плакать. Больше этот сон мне никогда не снился. Хотя был ли это сон? Ведь мне казалось, что это происходит со мной наяву, я до сих пор испытываю те чувства, те переживания, страх, когда вспоминаю об этом, словно это происходит со мной сейчас. Спустя много лет мой отец рассказал мне, что у меня есть брат и ещё в детстве нас разлучили. А недавно как-то я услышала, когда он говорил с мамой, что я не родная их дочь. – Она с грустью посмотрела на огонь. – Поэтому я верю, что это неспроста, – сказала она тихо. – Ты ведь знаешь, что это за место тебе снится?

– Я догадываюсь, – ответил задумчиво Харрис. – Это озеро! Озеро, что находится на севере Сноуфроста.

– И я считаю, что озеро – это подсказка! Ты должен отправиться туда, возможно, твой брат сейчас там и ждёт помощи.

– Но люди не суются туда, – сказал Харрис, тяжело вздохнув.

– Потому что боятся его, – добавила Сури, – ведь озеро – это граница. Граница с городом Мрака, но между ними портал. Зачем бояться того места, куда никогда не смогут выйти Чёрные плащи?

Харрис вспомнил свой сон, как рыцарь Тьмы на поляне тащил на цепи мёртвого валорана. Но это всего лишь сон, они и вправду не могут выйти оттуда.

– Люди не решаются отправиться туда из-за волков. Но ведь мы не боимся их, правда, Харрис? – Она ласково улыбнулась ему, а Харрис опустил глаза. – Расскажи о своём брате, – попросила она, сев рядом с ним и протянув руки к костру.

– Его зовут Фред, ему восемь. Ночью он, как и все мы, пошёл спать, а наутро его не оказалось в комнате, вот я и отправился на его поиски, пока не наткнулся на волков.

– А твоя кисть? – спросила она.

Глаза Харриса наполнились слезами, он вспомнил, как отец отрубил её. Вспомнил, и как Брок поступил с ним. Он нехотя прокрутил в голове всё, что с ним произошло, и сжал нервно кулак, но сразу же после вспомнил тёплые стены своего поместья, и запах еды, и удобную кровать. И неожиданно для себя он захотел оказаться сейчас снова дома, несмотря на всё произошедшее. После всего, что они сделали, ненависти к ним он так и не испытал, просто стало очень больно на сердце от обиды. Легче было б возненавидеть Брока и отца, но он продолжал их любить. Харрис знал, что его уже похоронили дома, как похоронили и память о Фредике.

– Хорошо, можешь не отвечать, – обиженно сказала Сури.

Харрис уже и забыл, что всё время его раздумий о доме она ждала от него ответа.

– А когда это случилось? – спросила она.

– Почти две недели назад, – промолвил Харрис. – А ты что делала в лесу, да ещё и одна?

– Я тоже ищу своего брата, – ответила она, посмотрев на него. – И, возможно, небеса не зря свели нас, сейчас мы нужны друг другу. Когда ты поправишься, мы отправимся на поляну. Но травы у нас больше нет, а ведь очень скоро, Харрис, к тебе вернётся боль. Ты почувствуешь, как твоё тело пронзает тысяча маленьких иголок. Ты будешь кричать от боли, но это не поможет. И если не найти сонную траву, ты умрёшь, поэтому, когда закончится метель и уйдут волки, мы отправимся в путь.

– Я так не думаю! – возразил Харрис. – Волки уже не уйдут! Отныне они будут по пятам бежать за нами и ждать подходящего случая.

Он посмотрел на вожака, лежащего в углу комнаты, который ни на секунду не сводил с него своего единственного глаза. Теперь Харрис прекрасно понимал, что именно он вожак, и осознавал, сколько злости у того и как он сильно хотел отомстить ему.

Как только стихла метель, Брок покинул поместье. На улице ещё не осела снежная пыль. Полная луна ярко освещала дорогу. Он уже миновал табличку с названием их поместья, когда заметил серые лапы и длинные хвосты бегущих далеко за ним. Брок заволновался: волки нарушили перемирие, что теперь делать? На снегу волки быстрее лошадей, ведь они всю свою жизнь проводят там. Он дёрнул за поводья сильнее, и лошадь поскакала во весь опор, но те ничуть не отстали. В очередной раз он повернулся, чтоб посчитать количество волков, и нечаянно выронил мешок с едой, который был подвешен крючком к седлу. Почуяв запах еды, волки перестали преследовать его и все набросились на мешок. Брок облегчённо выдохнул – больше ни один волк не гнался за ним. Он доехал до поместья Аоры и подёргал верёвку, которая тянулась к колокольчику прямо в дом. Никто не открыл. Он снова подёргал, и снова никого. Брок занервничал. Он поднял руку, чтоб постучать, как вдруг ворота открыла Аора. Увидев Брока, она обняла его, он обнял её в ответ, и они простояли так некоторое время.

– Давай закроем ворота, – сказал Брок. Это единственное, что ему пришло в голову.

– Ах да, – игриво ответила она. – …Прости, я… просто очень обрадовалась, что ты пришёл, и даже успела соскучиться чуть-чуть. – Она покраснела и опустила голову, а Брок наконец решился и взял её за руку, и они медленно пошли в дом, наслаждаясь тишиной.

Фрейя сидела в кресле в зале, укутавшись в серый плед. Она держала чашку, от которой поднимались струи горячего пара. Увидев его, она встала ему навстречу.

– Брок, сынок! – заволновалась она. – Как ты доехал? Надеюсь, ничего с тобой не случилось в дороге?

– Доехал хорошо! Миссис Фрейя, ничего не случилось, спасибо.

Она обняла его.

– Слава небесам, что с тобой всё хорошо! Садись, – она указала на кресло.

Он сел напротив Фрейи, рядом с ним села Аора.

– Сынок, спасибо тебе, что помогаешь нам, мы без тебя не справились бы. Спасибо тебе за лекарства, за еду, за поддержку. Когда с Фредиком и Харрисом случилось ужасное, меня не было дома, иначе бы я непременно приехала поддержать вас. Твои родители… как им тяжело сейчас – потерять двух сыновей, две частички своей души, такого даже врагу не пожелаешь. А твой отец, я не смею осуждать его, но выгнать сына – это вне всякой человечности. Что бы сын ни совершил, но выгонять его из дома неправильно, тем более отрубать кисть, это очень жестоко, очень! Знаешь, когда я приехала домой и увидела Фолби с оторванной рукой, я потеряла дар речи. Представляешь, он напился и по пьяни потерял руку, говорит, проснулся, а руки нет – то ли волки оторвали, то ли разбойники напали, он не помнит. Представляешь, Брок, он не помнит, куда дел свою кисть! Вот как вас, мужиков, потом пускать в запой уходить?! И, как оказалось после, это не единственное событие, что произошло тогда, самое страшное меня ждало впереди. Аора рассказала мне про твоих братьев, вот тогда я и слегла. У меня начался жар, и тело начало ломить, я очень сильно переживала за вас.

Брок понимал, что Фрейя вот-вот расплачется, её сильно потрясли эти события. Она очень давно дружит с ними, и, возможно, они для неё успели стать родными, ведь только в таком случае будешь беспокоиться за кого-то так сильно.

– Прости, Брок, что я в прошлый раз не поговорила с тобой об этом. Просто тогда мне было слишком плохо, и я не хотела снова вспоминать и вдаваться во все эти душераздирающие подробности. Когда я оправлюсь, я обязательно поеду, чтоб поддержать Эрни и Апенью. – Её глаза покраснели и начали наполняться слезами. – И это ещё не всё, сразу после пропал Фолби и все наши рабочие. Я каждый день с утра и до ночи прошу небеса вернуть мне Фолби. – Слёзы потекли по её щекам.

Брок не знал, как её успокоить, он лишь взглянул на Аору. Та молча подошла к матери и обняла её, вытерев накатывающиеся слёзы. Фрейя закрыла глаза и крепко сжала руку Аоры. Вскоре она заснула, и Аора тихонько, чтоб не разбудить её, высвободила свои руки, опустив мамины ей на живот, и с Броком вышла в коридор. Тот был очень длинным и широким с множеством дверей. Стены его были из дерева, а сбоку висела лишь одна масляная лампа. Освещалось всё это светом, исходящим из окна в конце коридора. Аора пальцами дотронулась до стены и глубоко вздохнула.

– Когда я была маленькой, я любила бегать по этому коридору, моя мама ещё всё время ругала меня: «Не бегай, а то упадёшь и покалечишься». Но я её не слушала и продолжала бегать, пока однажды не упала. – Она показала ему маленький шрам на предплечье. – Теперь этот шрам напоминает мне о беззаботных детских годах. Когда ты радуешься тому, что бегаешь и резвишься вовсю, пока ты не осознал ещё всю тяжесть этой жизни, не познал ещё боль и разочарование. Когда ты думаешь, что всегда будешь таким маленьким, а твои мама и папа никогда не состарятся и всегда будут рядом. Я клала голову маме на колени, а она меня гладила и рассказывала про озеро, про сражение гарденийцев, про город Мрака, и я засыпала. Сейчас я кладу голову ей на колени и долго не могу заснуть: я вспоминаю те детские наивные мечтания и осознаю, насколько они не схожи с реальностью. Моей маме осталось недолго жить. Она начала кашлять кровью, её кожа стала дряблой и сухой, она еле кружку в руках держит. Эту болезнь не лечат даже в королевстве, я знаю, потому что мой дядя умер от неё же. Брок! – Она робко посмотрела ему в глаза. – Я же перестала верить, что мой отец вернётся домой. Он никогда раньше не пропадал так надолго. Пока что у меня есть мама, а после её смерти я останусь одна.

– Нет, не останешься! – воскликнул Брок. – Я буду с тобой всегда.

Аора опустила глаза, глубоко вздохнула и снова подняла их.

– Обещай мне! – тихо попросила она.

– Я обещаю!

– Не говори ерунды, Брок! – недоверчиво произнесла она. – Ты не сможешь защищать меня всегда.

– Нет, я смогу! – перебил он её.

Она посмотрела на него с сомнением.

Брок увидел это сомнение в её взгляде, поэтому встал на одно колено и взял её за руку:

– Небеса мне свидетели, я, Брок Дженуа, обещаю, что буду всегда рядом с тобой, буду всегда защищать тебя. Я скормлю волкам любого, кто посмеет причинить тебе боль.

Аора, улыбнувшись, обняла его. Броку это объятие показалось самым нежным из всех предыдущих. Каждую секунду он привязывался к ней всё сильнее. Буря страстей сейчас бушевала в его сердце, и он чувствовал себя самым счастливым из всех людей, живших и тех, кто ещё будет жить на земле. Он хотел раствориться в этом объятии, хотел, чтобы они превратились в статуи, чтоб никто никогда не смог разлучить их.

– Брок, – шепнула она, – утром твой отец узнает, что тебя нет в поместье, и тогда нам конец! Прошу, отправляйся скорее домой.

– Хорошо, но я приеду ночью.

– Я буду ждать тебя, Брок.

Когда он доехал до дома, было уже утро. На дворе Медиана стоял у деревянной фигуры и что-то вычитывал в книге.

Проходя мимо, Брок ухмыльнулся:

– Нашёл себе противника, который никогда не сможет дать сдачи. Хотя если сильно постараться и представить, то он вполне становится живым, но даже и в этом случае он сможет без труда одолеть тебя. – Брок начал смеяться. – Ты всю жизнь будешь учиться лишь держать меч, и когда же это до тебя дойдёт?

Медиана отвлёкся от книги:

– Брок, я видел, как ты дерёшься, ты не умеешь обращаться с мечом.

Брок рассмеялся ещё громче:

– Я? Ха-ха, да ты видел, что я вытворял со своими соперниками на соревнованиях?

– Я лишь видел, как ты нервно размахивал мечом то налево, то направо, при этом издавая какие-то странные звуки, а твои соперники боялись подойди к тебе, потому что ты выглядел, как сумасшедший. Размахивать мечом может даже ребёнок, а ты попробуй управлять им. Это мой тебе совет! – Медиана подмигнул ему.

Брок нахмурил брови, но ничего ответить ему не смог. Он опустил голову и, сжигаемый злостью, зашёл в дом.

Последний вздох

– Метель стихла, а волки ещё не ушли. Харрис, ты был прав. Теперь они не отстанут от нас, тем более они чувствуют, что ты слабеешь, – она посмотрела в сторону вожака. – Харрис! Вон тот волк, что с одним глазом, почему он так пристально смотрит на тебя? Он глаз свой с тебя не сводил и даже не спал, а только сидит и смотрит всё время.

– Потому что хочет отомстить!

Сури удивилась:

– За что отомстить?

– Это я его ранил, лишив одного глаза. Он метался по снегу, а потом лёг и заскулил, а я побыстрее сбежал оттуда.

– А остальные волки что, вот так вот просто стояли и смотрели, как ты убегаешь? – удивилась Сури.

– Нет, нас было лишь двое.

– Но волки не бегают поодиночке, Харрис, – возмутилась она.

– Я знаю, но он не просто волк, он их вожак.

Сури звучно вздохнула, округлив от удивления глаза:

– Что? Да ты с ума сошёл? Ты вожаку глаз выколол? Кому-кому, но не вожаку же! Это каким надо быть бесстрашным! И о чём же ты думал в этот момент, а?

Харрис, явно не ожидавший такого вопроса, удивлённо ответил:

– О жизни, конечно.

– Нет! – возразила Сури. – Ты точно не о жизни думал, Харрис. Как ты мог оставить его в живых, пока он лежал на снегу и корчился от боли? Ты не думал, что он найдёт тебя после этого? Ты ведь понимал, что вся стая будет за тобой охотиться, чтобы отомстить, но ты не добил его. – Она покачала головой и положила на землю волчий алмаз. Потом подняла деревянную дощечку и принялась ею бить по алмазу.

– Что ты делаешь, Сури?

– Ломаю алмаз, – ответила она, улыбнувшись.

– Хм… я это вижу, но зачем?

– Нам нужно поесть, но охотиться, оставив тебя здесь, я не могу. Вот и хочу часть алмаза оставить тебе.

Харрис почувствовал жгучую боль в ноге и дотронулся до неё, отчего стало ещё больнее.

– Да чтоб тебя! – выпалила нервно она, сломав дощечку об алмаз.

Она села на пол и, опустив голову, задумалась о чём-то. Спустя пару секунд Сури внезапно воскликнула:

– Придумала!

Она сунула волчий алмаз в карман и, собрав мешок, повесила его на шею. Сури подошла к Харрису и, взяв за руки, осторожно взвалила его на спину.

– Что ты творишь? – удивился Харрис.

– Сейчас увидишь! – Она медленно и с усилием, то и дело едва не подворачивая ноги, поднялась по лестнице, потом отдышалась и направилась дальше по коридору. Она вошла в какую-то комнату и медленно опустила Харриса на пол.

– Здесь толстая железная дверь, волки не смогут добраться до тебя. Извини, Харрис, но ты должен полежать тут чуть-чуть, а я скоро вернусь.

– Только вернись, пожалуйста, живой и со всеми конечностями.

Сури улыбнулась:

– Я постараюсь!

Как только дверь за ней закрылась, в комнате наступила абсолютная темнота. Харрис лишь успел разглядеть, что комната была абсолютно пустой. «Что же могло храниться здесь, – подумал он, – раз хозяева поставили сюда железную дверь?» Он съёжился от холода. «Обычно холодные комнаты служили для хранения мяса: туда засыпали снег и лёд, чтоб мясные продукты дольше оставались свежими, но даже в таком случае не нужна железная дверь. Может, она предназначалась для наказания и была наподобие темницы? Подозреваемого оставляли тут мёрзнуть, пока он не сознается в содеянном». Такой вариант больше походил на правду. Хотя будь она подобна темнице, тут должны были быть и кандалы, а их он не успел разглядеть, поэтому даже чуть-чуть расстроился, что позже не смог найти ответа. Харрис был внимательным, его интересовала каждая мелочь, всё, что его окружает, но только не сегодня и не сейчас. Он подумал о городе Мрака, в котором заперли армию Чёрного Пепла. «Как же это страшно, оказаться там, – подумал он, – вот так же темно и холодно». Неожиданно, кольнув сердце, в его голове всплыл образ Аоры. Мысли, с которыми он не мог бороться, против которых у него не было ни единого шанса. Они словно врезались ему в сердце, раня сильнее, чем нож. Физическая боль ничтожна по сравнению с той, что он сейчас чувствовал. Несколько часов пролежал он, прокручивая в памяти моменты, от которых сердце наливалось теплом. Внезапно он вздрогнул.

– Мой волк! – раздался голос Аоры.

Харрис испугался.

– Это всего лишь иллюзии, – проговорил он. – Хотя иллюзии – это искажённое восприятие реально существующих в данный момент явлений, а Аоры тут нет, значит, получается, это уже галлюцинации. Но почему они появились?

Он снова услышал её голос и снова вздрогнул, потом снова и снова. Обуреваемый буквально минуту назад мыслями о ней, теперь же он, совсем наоборот, попытался думать о другом. Он вспомнил Фредика… то, как он дёргал его за щёчки, называя хомяком, а Фредик, обижаясь на него, надувал щёки, отчего ещё больше становился похожим на хомяка, и своё детство, как отец подарил ему щенка, только что купленного на королевском рынке. Но всё это было тщетно, галлюцинации оказались сильнее его, и в конце концов Харрис перестал сопротивляться.

«Если это смерть решила подшутить и говорить со мной голосом Аоры, то я не буду мешать ей. Я готов, забирай меня! И на этом все мучения закончатся».

Действие сонной травы постепенно сходило на нет. Вскоре Харрис почувствовал такую боль, будто стрелы пробили всё его тело, разрывая мясо, что было у них на пути. Он съёжился. В этот момент открылась дверь и вошла Сури с тушками кроликов в руках.

– Не скучал? – спросила она, улыбнувшись, светя факелом, как вдруг её улыбка исчезла с лица.

Она увидела, что он покрылся потом и, стиснув зубы, лежал неподвижно, сжав кулаки. Сури выронила мёртвые тушки и подбежала к нему:

– Боль… она вернулась?

Он медленно кивнул. Сури понимала, что боль его уже ничем не унять. Она осмотрела его раны – те уже начали гноиться. Сури очистила их и приложила листья, которые должны были снять воспаление. После она развела костёр и, разделав кроликов, начала их жарить. Всё это время Харрис корчился от боли. Чуть позже Сури подошла к нему с прожаренным мясом в руках:

– Поешь, тебе нужно набраться сил.

Он покачал головой.

– Я знаю, тебе очень больно, – сказала она, положив руку ему на лоб, – но ты так ослаб, поэтому должен поесть, чтоб набраться сил!

Она села рядом и, приподняв ему голову и положив её себе на колени, поднесла тушку кролика к его рту. Харрис откусил кусок и, не разжевав, жадно его проглотил. Когда он доел, она дала ему попить, растопив снег на костре.

– О Харрис! – сказала она в отчаянии. – Эта ночь будет тяжёлой!

Она не знала, что делать и как ему можно помочь. В надежде как-то отвлечь его она стала рассказывать ему историю, но он её не слышал. Чуть позже Харрис застонал. Его скрутило от боли, он обнял руками колени и повернулся на бок. Сури взяла его за руку:

– Извини, что я не могу ничего сделать.

Харрис начал всхлипывать, а из его глаз потекли слёзы. Он ворочался с одного бока на другой, а потом закричал, и в этом крике можно было прочесть всё, что он сейчас испытывает. Он кричал всё громче и громче, не в силах больше сдерживаться от разорванных ран и переломанных костей. Сури обняла его и почувствовала учащённое дыхание и сердцебиение всей своей грудью. Она была перепугана и чувствовала себя виноватой. Ей надо было забрать сонную траву тогда с собой, подумала она, и этого бы не произошло. Её глаза наполнились слезами.

Посреди ночи он пару раз терял сознание, потом с громким криком снова просыпался. Сури надеялась, что хотя бы под утро ему удастся заснуть. Но и утром он заснуть не смог, к тому же вода закончилась. Она всю ночь прикладывала смоченную тряпку к его лбу.

Сури снова закрыла его в комнате и вышла поохотиться. В лесу дул прохладный утренний ветерок. Она начала набирать в мешок снега и не заметила, как кто-то приблизился к ней. Услышав хруст, Сури осторожно подняла голову и увидела неизвестного в припорошенном снегом плаще и с топором в руках. В тот же момент неизвестный поднял топор и метнул его в сторону Сури. Она в страхе попятилась назад и, почувствовав пустоту под ногами, провалилась в яму. Топор пролетел над её головой, и тут же раздался лязг, сопровождающийся искрами. Она съёжилась, а мгновение спустя услышала, как что-то упало на снег, издав хруст совсем рядом с ней.

Открыв глаза, Сури увидела топор и неподалёку копьё. Она оглянулась. Сзади стояла высокая фигура. На плаще у неё совсем не было снега, а из ноздрей струился чёрный дым. Сури сразу поняла, кто это. Не теряя ни секунды, она быстро вылезла из ямы, машинально подняла копьё, что лежало чуть ближе к ней, на случай, если придется защищаться, и побежала в поместье.

У ворот она оглянулась и увидела, как эти двое начали сражаться. Сури забежала в поместье, вытаскивая из кармана волчий алмаз. Открыв дверь, она застала Харриса лежащим, скрючившись, на полу. Лицо его побледнело, и он больше не хрипел, не двигался, и дыхание его было слабым. «Он или заснул, или умирает» – подумала она, испугавшись, и принялась толкать его:

– Харрис! Ты меня слышишь? Харрис!

Но он не отвечал.

– Я надеялась, что утром тебе станет лучше, а теперь я вижу, что ты умираешь. И я больше не буду сидеть и ждать в надежде, что тебе полегчает. Тебе надо к лекарю, но, к сожалению, все лекари находятся в королевстве.

Из-за снега лекарственные растения не росли в лесу, их выращивали только в королевских садах, в специальных условиях. Лучшие умы занимались этим. И все они работали в городе. Людям, что жили далеко от него, приходилось преодолевать такой длинный путь, чтоб приехать за лекарством. И никто даже не думал постараться выращивать целебные травы где-нибудь подальше от королевства из-за того, что не имел ни малейшего понятия о выращивании лекарственных растений.

Харрис не выдержит такой долгий путь. Но и оставаться тут не было смысла. Она посадила его в седло, а сама, сев сзади и крепко обхватив его, сначала осторожно подошла к забору, чтобы проверить, нет ли там этих двоих. Убедившись, что никого нет, она направилась на юг прочь от этого места.

Они проскакали по лесу полдня, не встретив по пути ни одного поместья. Ближе к вечеру она заметила троих людей на лошадях. Те тоже направлялись к югу, напевая:

Он протёр тихо слёзы свои

И в надежде по лесу побрёл,

Он прошёл все леса, все моря,

Но так их и не нашёл.

Увидев Сури и Харриса, они перестали петь и остановились, повернув лошадей в их сторону. Подъехав к ним, она увидела перед собой двоих молодых людей лет двадцати пяти, а третьим был мальчик лет восьми. «Их плащи припорошены снегом, значит, они уже давно в пути, – подумала она. – У всех троих мечи, но не из королевской стали, значит, это не рыцари». Пока она пыталась понять, кто эти незнакомцы, паузу прервал один из молодых людей. Он вышел вперёд и спросил:

– Вы кто такие?

В его голосе она не услышала высокомерия, которое было присуще рыцарям, к тому же он вышел к ней с улыбкой.

– Я Кэрина, а это мой брат Бэрк. А вы кто?

– Я Кэррол, он Дрейк, а это наш брат Сэм. Мы из поместья Беррасторов.

Кэррол указал пальцем на Харриса:

– Что это с ним?

– Он болен, и нам срочно нужен лекарь.

– А что с ним случилось? – спросил Кэррол.

– Его ранили волки, – сказала Сури.

– Это хорошо, что не разорвали ещё, – произнёс Дрейк.

– Так вы можете помочь, у вас есть лекарства?

Молодой человек покачал головой:

– Вам придётся ехать в королевство, хотя твой брат не дотянет до него.

В этот момент Сури внимательно посмотрела на Сэма. Тот был испуган, его глаза округлились от страха, он почти не моргал.

– Что с ним такое? – спросила она, указав на него.

Кэррол нервно улыбнулся:

– Ничего!

– С ним всё хорошо, – добавил Дрейк.

Сури настороженно оглядела молодых людей:

– Я знаю этот взгляд! Он очень испуган, это понятно даже дураку.

Подойдя чуть ближе, она спросила его:

– Что случилось с тобой, Сэм, твои братья напугали тебя?

– Нет! Не они, – дрожащим голосом произнёс он.

В этот момент Дрейк толкнул его:

– Замолчи, Сэм.

– Нет, не буду молчать! – выкрикнул он истерически. – Мне страшно!

– Так кто тебя так напугал? – спросила Сури, положив руку ему на плечо.

– Чёрный плащ, – тихо произнёс он.

Дрейк и Кэррол обменялись тревожными взглядами.

– Я видел его! – добавил Сэм.

– Вам лучше спрятаться где-нибудь! – сказал Дрейк, теперь уже тоже испуганным голосом.

Они втроём развернули коней и ускакали прочь. Она тоже дёрнула поводья, пуская лошадь вскачь.

Всю дорогу Харрис не издал ни звука, его клонило то налево, то направо. Ей приходилось держать его крепко всё это время, чтобы он не упал. Они скакали так до вечера. Постепенно сон и усталость стали брать вверх, глаза у неё начали слипаться, она управляла лошадью уже в полусне и пару раз чуть не выпустила из рук Харриса. Ближе к ночи она заметила лучи света из глубины леса. Сури направилась в их сторону. Подъехав ближе, она увидела, что лучи эти исходили от маленького окошка внутри дерева.

«Возможно, я уже сплю, или это моё уставшее подсознание», – произнесла она мысленно. Девушка медленно объехала сосну, внимательно вглядываясь в неё. Ствол был очень широким, раза в три или в четыре больше остальных деревьев, а её огромные корни врезались в землю, придавая ей жуткий вид. Снег внизу был истоптан. У неё мурашки пробежали по коже. Не желая оставаться тут ни минуты, она уже хотела было дёрнуть поводья, чтоб убраться подальше от этого страшного места, как увидела нечто такое, что заставило её застыть на месте. Открылась дверь, и из дерева вышел небольшого роста силуэт, поманил рукой, и лошадь Сури направилась в его сторону.

Сури прошептала:

– Нет! Остановись! Это всё очень странно! Лучше не надо!

Но дёрнуть за поводья у неё не получалось. Приблизившись, она заметила, что лицо у неизвестного было полностью покрыто шерстяным шарфом, а одет он был в серую шерстяную изношенную кофту. Фигура проводила её глазами до самого дома и закрыла за ними дверь.

Оказавшись внутри, Сури не могла поверить своим глазам. Это была комната. Сбоку стояло бревно, верхняя часть которого была плоской и служила кроватью, она была накрыта стёганым одеялом. В стволе были выдолблены полки, с большими книгами в старинных переплётах, подальше стоял огромный шкаф, за которым находилась лестница, ведущая наверх.

– Помоги мне, – произнёс неизвестный.

Это был голос старушки, а когда Сури увидела её дряблые морщинистые руки, это лишь подтвердило её догадки. Они вместе уложили Харриса на диван.

– Спасите его, прошу вас!

Старушка лишь взглянула на него, сверкнув глазами, и тут же направилась за шкаф. Раздался скрип и звуки удаляющихся шагов. В комнате стоял запах мяты. Стопками на полу валялись травы и листья, даже из книг торчали кончики неизвестных ей растений. Осмотревшись, Сури сняла шубу – в комнате было тепло – и села рядом с Харрисом дожидаться её. Вскоре снова послышались шаги, и из-за шкафа появилась старушка, держа в руке длинные засохшие листья. Она взяла с полки деревянную чашку, бросила их туда, добавила воды и начала размешивать всё длинной деревянной ложкой. Сури пыталась не выдать своё волнение. Ей не нравилось это всё, но лишь из-за Харриса она вынуждена была сейчас сидеть тут.

Старушка взглянула на неё и прохрипела:

– Не бойся меня, девочка, я не волк, не укушу… а если бы и была им, то всё равно не смогла бы.

«Почему не смогла бы? – подумала Сури. – Может, у старых волков нет зубов?» – И от этой мысли она слегка улыбнулась.

Старушка ещё долго мешала содержимое, потом встала и протянула гостье чашку. Та взяла и поднесла её к губам Харриса, но старушка резко остановила:

– Не ему… Ты пей!

Сури замерла и недоумённо взглянула в переливающееся содержимое.

– Я? Вы готовили это мне? Со мной всё хорошо! – возмущённо выкрикнула девушка. – Ему нужна помощь! Он умирает.

Старушка стояла неподвижно. Сури встала с места и продолжила на повышенных тонах:

– Мы столько времени потеряли из-за вас, вы молча ушли, вот я и подумала, что вы сможете помочь, а вы готовили мне какое-то снадобье.

– Я и помогаю, ты должна выпить, ты очень слаба.

– Не буду я это пить! – выкрикнула Сури. – Помогите ему!

– Ему не помочь уже, – проговорила старушка.

Сури приподняла брови и широко раскрыла глаза:

– Что?

Глубоко вздохнув, она гневно посмотрела на старушку и выпалила:

– Ты, карга старая, сказала бы сразу, что не можешь помочь ему, мы сейчас были бы уже далеко отсюда, а не теряли бы тут с тобой наше драгоценное время!

Она, стиснув зубы, швырнула чашку на пол и снова принялась перетаскивать Харриса.

– Откройте дверь.

– Волки тебя не тронут, – проговорила старушка, внимательно уставившись на девушку, – но ему уже никто не поможет.

Сури замерла и, подняв глаза на старушку, спросила:

– Почему это волки меня не тронут?

– Волчий алмаз, – ответила старушка. Сев за столик, она вытащила снизу какую-то чашу.

Сури продолжала стоять на месте, держа Харриса за подмышки. Она в недоумении посмотрела на старушку:

– О чём вы говорите?

– Ты сама знаешь, о чём, девочка.

В этот момент жидкость внутри чаши начала переливаться, излучая яркий синий свет. Сури пробрал холодный пот.

– Вы ведьма! Но вас же всех сожгли.

Наконец, придя в себя, она опустила на пол Харриса и, достав из седла копьё, направилась к ведьме.

– Я пришла к вам за помощью, а вы хотели отравить меня. Хорошо, что я не выпила этот яд. – Сури нахмурила брови и приподняла верхнюю губу. – Я убью вас.

Ведьма отвела глаза от чаши:

– Поверь, я могла бы тебя убить, если бы только захотела.

Она взглянула на лестницу, и оттуда, каркая, вылетели вороны. Их было так много, что когда они опустились на пол, то заняли всю комнату, не отрывая от Сури своих чёрных глаз.

– Ты всё ещё думаешь, что я хочу убить тебя? – Ведьма махнула рукой, и все вороны улетели обратно. – Вам с детства твердят, что ведьмы воруют детей и жарят их на костре, что мы насылаем на всех проклятия, и каждое несчастье, каждое горе, что происходит с людьми, – это всё наша заслуга, но никому не приходило в голову, зачем мы тут? – Она сняла платок с головы, и Сури ужаснулась – всё её лицо было то ли в морщинах, то ли в шрамах, точь-в-точь, как и описывалось в книгах и шепталось среди людей.

Она опустила копьё и попыталась успокоиться, понимая, что ведьма и впрямь не представляет для неё опасности, хотя всё ещё не особо ей доверяла.

Слёзы души

– В детстве я лечила от болезней, которые не могли вылечить лекари, – начала рассказывать ведьма. – Я вытащила стольких из рук самой смерти, что были наполовину порезаны её косой. И вместо благодарности меня всегда избегали и изгоняли, думая, что я как-то замешана во всём плохом, что происходит с ними. Я жила во многих деревнях и всегда пыталась скрывать свои способности, скрывать своё внутреннее «я» – то, что делало меня особенной. Я всегда хотела быть, как и все обычные девушки, быть счастливой, иметь любящую семью, но я никогда не могла пройти мимо человека, нуждающегося в помощи, мимо ребёнка, которому оставалось совсем чуть-чуть из-за болезни, что его настигла, и где лекари уже были бессильны. Как же я могла не помочь больным родителям с маленькими детьми, что остались бы одни на произвол судьбы? – она тяжело вздохнула, уставившись на Сури. – Я не всегда была такой, – ведьма указала на шрамы. – Однажды я ощутила, что значит быть счастливой, – сказала ведьма, закрыв глаза. – Я вышла замуж и родила прекрасного мальчика. Но счастье моё продлилось недолго. На моей коже начали появляться морщины и шрамы, что присущи только ведьмам. Когда моя кожа покрылась полностью клеймом, мне не оставалось уже ничего, кроме как принять свою сущность. Мой муж смирился с моей внешностью. Но с этого момента я не могла больше выходить из дому, чтобы не ставить под удар свою семью. Мой муж понимал, что рано или поздно в деревне всё равно узнают правду, и поэтому предложил нам уехать… Туда, где нет никого, чтоб жить так, как мы хотим, чтоб не бояться за наши жизни. В ту ночь мы должны были отправиться в маленький заброшенный домик, что находился далеко на севере, но перед отъездом я решила помочь нашей деревне, избавить воду от стриквы – гадкого паразита, периодически поражающего кожу детишек в виде гнойничков. Тем вечером я пошла на речку, мыслями уже витая в том заброшенном домике, в котором мы в скором времени поселимся и вновь наполним теплом его опустевшие стены, как вдруг вижу, что неподалёку от меня какой-то мальчишка барахтается в воде, и течение уносит его на середину. Увидев своё чадо в речке, мать этого мальчишки принялась звать на помощь, но никто из сбежавшихся на крик не решался плыть через тяжёлые бушующие волны. Мальчик уже начал тонуть, и я не смогла позволить ему умереть. Я поплыла к нему и вытащила на берег. К тому времени он уже не дышал. Я начала выталкивать воду из его лёгких, нажимая на грудь ладонью, пока она из него не вышла и он не сделал вдох, но я совсем забыла про капюшон, поэтому вместо благодарности людей, когда подняла голову, увидела лишь ненависть и оскалы на их лицах. Они указывали на меня пальцем, и кто-то из толпы крикнул:

– Ведьма!

– Ты тронула моего сына! Зачем? – Его мать, подбежав, оттолкнула меня. – Ты чуть не убила моего мальчика! – она кричала во всё горло. – Ты чуть не убила моего сына!

Она подняла палку и начала меня бить, крича при этом:

– Мы все видели, как ты убивала моего мальчика! Ведьма! Умри!

К тому времени уже вся деревня сбежалась к берегу. Меня поймала стража и, схватив за волосы, поволокла к деревенскому старосте. Пока меня тащили, люди злобно выкрикивали оскорбления, бросались камнями и били меня палками. Меня швырнули в центр поляны и начали пинать, пока не пришёл староста и его поданные. Он приказал стражникам раздеть меня, чтобы убедиться в том, что я ведьма. Они разорвали мою одежду, оставив лишь клочья. Удостоверившись по шрамам на моём теле, староста громко крикнул:

– Ты! Мерзкое подобие человека! Ты пришла к нам в деревню, ела наши продукты, пила нашу воду, жила в наших домах, и в благодарность ты хотела утопить ребёнка.

– Убийца! Ведьма! – кто-то выкрикнул из толпы, после чего начался гул. – Ведьма! Сжечь её на костре!

Староста поднял руку, заставив всех замолчать.

– Зачем ты хотела убить его?

Я ему ответила, что и не думала убивать ребёнка, но жители опять начали кричать, не давая мне ответить. Староста снова поднял руку и добавил, что люди не стали бы врать, поэтому он отвезёт меня в королевство, где король сам решит, что со мной делать. После он приказал страже найти мою семью. И когда они привели их, я увидела своего мальчика, он шёл встревоженный, не понимая, в чём дело. Я услышала, как он сказал стражнику:

– Мне больно, отпустите!

Увидев меня, он заплакал:

– Мамочка, он делает мне больно, этот дяденька сильно зажал мою руку.

Он вытер слёзы и прокричал мне:

– Мама, помоги!

После этого его швырнули на землю, словно вещь, чуть дальше бросили моего мужа. Моё сердце замерло от увиденного. Знаешь, я тогда была готова разорвать в клочья этого стражника, меня наполнила неутолимая жажда мести, я сжала кулак, но Брэндли, мой муж, остановил меня. Он знал, на что я способна, и поэтому сказал:

– Тут столько невинных детей! Столько жизней! Прошу, не делай этого!

Он не успел договорить, его ударил по лицу стражник и, повалив, начал пинать.

Мой сын вскрикнул:

– Не трогайте моего папочку! – и, вцепившись в ногу стражника, закричал: – Беги, папочка, я его держу!

Стражника абсолютно не волновало, что перед ним ребёнок, и он ударил Чарли сначала по лицу, а когда мой мальчик упал, пнул в живот ногой.

– Ах ты, гадёныш маленький! – завопил он и вновь стукнул.

Увидев это, я готова была сжечь их всех, и я б сожгла, но Брэндли вытянул руку, снова останавливая меня, и сказал:

– Их можно понять! Они боятся! Боятся того, чего ещё не знают.

Ведьма прослезилась.

– Если б только у меня было в руках… – она промолчала и, выдержав паузу в пару секунд, продолжила: – Староста деревни обратился к Брэндли: «Ты знал, что твоя жена ведьма, и молчал. – Староста скривил губы в ухмылке. – Да как вообще можно жить с этим мерзким чудовищем? – и покачал головой. – Твоя жена хотела убить мальчишку».

В этот момент я, не выдержав, закричала:

– Да не хотела я убивать его! Я спасла его, и все это видели. Он начал тонуть в реке, а все лишь стояли и смотрели.

– Лгунья! – перебил меня женский голос. Это была мать того мальчишки. Она вышла из толпы и, приблизившись ко мне, завопила как ненормальная: – Довольно, ведьма! Довольно! Я бы задушила тебя вот этими руками, но я не убийца, – и ударила меня по щеке с такой силой, что я упала на землю. – Я хочу справедливости, ты чуть не убила моего сына, так давайте сожжём её сына у неё на глазах. Пусть почувствует эту боль.

Толпа начала галдеть:

– Сжечь! Сжечь! Сжечь!

Староста снова успокоил всех и обратился ко мне:

– Все желают сжечь вас, но я добрый и милосердный человек, – его улыбка превратилась в оскал, – сохраню ваши жизни!

Он вытащил меч из ножен и направился к Брэндли, а тот лишь посмотрел на меня и сказал:

– Эти люди вовсе не злые, и они не заслуживают смерти.

После этого меч пронзил его сердце с хрустом, пройдя через рёбра. Наступила тишина, он сделал последний громкий вдох и беззвучный выдох, и тишину прервал звук рухнувшего тела. Мой сын стоял неподвижно, бледный от страха, он перестал моргать, и только щёчки оставались румяными. Он открыл рот и закрыл глаза руками.

– В темницу их! – прозвучал голос.

Меня бросили в темницу, надев мешок на голову. Я очень переживала за своего сына всё время, что была там, я не знала, что с ним и где он, и жив ли он вообще.

Я очень долго пролежала на мокрой земле, не находя себе места, как вдруг слышу: моя дверь открывается. Я сразу крикнула им:

– Где мой мальчик, что вы с ним сделали?

И слышу:

– Я тут, мамочка! Не кричи, пожалуйста, чтоб они не услышали.

Он снял с меня мешок, и я увидела… это был он, мой сын, но с ним никого не было. Как он зашёл в темницу, как открыл дверь, я так и не успела узнать. Я обняла его, когда он развязал верёвку, а он мне говорит:

– Мамочка, не волнуйся! Я спасу тебя!

Я потеряла дар речи. Хотела спросить, как он сюда попал, но ком застрял у меня в горле. Он помог мне встать, и я, прижав его к себе, вышла в тёмный коридор. Я пыталась идти как можно тише, чтоб нас не услышали. Потом мы вышли во двор через какую-то дыру в стене и, притаившись, начали тихо прокрадываться вдоль стен домов. «А что, если нас поймают?» – подумала я. Я так переживала… не за себя, а за него.

– Мамочка, не переживай! – сказал он мне шёпотом, увидев в моих глазах страх, и добавил: – Всё будет хорошо!

Знаешь, он был настолько спокойным, словно у него был план, но спросить его об этом в тот момент, когда надо было быть тише воды и ниже травы, я не могла. До конюшни оставалось немного, и вдруг я увидела маленького мальчика, что стоял под окнами последнего дома. Я быстро затащила сына за угол и, выглянув, принялась наблюдать за ним. Вдруг Чарли, обрадовавшись, повернулся ко мне:

– Мамочка, это мой друг! Не волнуйся! – и направился к нему.

Я его попыталась остановить.

– Нет, подожди! Это опасно!

Но он начал меня успокаивать тем, что это его единственный друг, и он хороший.

Я принялась умолять его:

– Нет, пожалуйста, стой, давай обойдём! – пытаясь дотянуться до его руки, чтоб остановить, но не успела… сын всё же подошёл к нему.

Тот мальчишка стоял с закрытыми глазами. Услышав шаги, он открыл их и удивлённо спросил, что Чарли тут делает.

Мой мальчик ответил ему:

– Я пришел помочь тебе, потому что ты мой друг! Пошли, дома у меня переночуешь, а утром снова придёшь сюда, пока твоя мама не видит.

– Нет! – крикнул, отворачивая голову, мальчишка. – Твоя мама – ведьма! Я не буду больше с тобой дружить!

Мой мальчик замолчал, он не знал, что сказать, и они стояли и смотрели друг на друга. Я понимала, что мне надо вмешаться и что-то сделать. Я шагнула назад, и моя нога нечаянно задела ведро. Оно перевернулось.

– Кто это там? – спросил мальчик у моего сына, и тогда я уже, не выдержав, вышла из-за угла.

Увидев меня, тот мальчишка широко открыл глаза, потом потёр их, не поверив увиденному, и снова взглянул на меня. Не отводя взгляда, он обратился к моему сыну:

– Ты что делаешь?

– Джек! Это моя мама, – начал шёпотом Чарли, – я должен спасти её!

– Нет! – прокричал резко мальчишка. – Она ведьма, и она хотела убить Фэлтона.

– Джек! – тихо произнёс мой мальчик. – Если бы не моя мама, то Фэлтон бы утонул в речке, а она вытащила его из воды.

– Нет! – завопил Джек. – Я видел, как она била его по груди, она хотела убить его.

Мой мальчик подошёл к нему:

– А что бы ты на моём месте сделал, Джек? Ты бы позволил им убить свою маму?

Джек опустил голову и задумался, а после поднял глаза и виноватым голосом произнёс:

– Я должен рассказать всем!

– Нет! Не рассказывай! – попросил Чарли и положил руку ему на плечо. – Джек! Твоя мама сейчас спит пьяная, а ты наказан и теперь до утра должен стоять тут.

– Ничего не до утра! – перебил он его. – Сейчас она выйдет и позовёт меня обратно в дом.

– Нет, Джек, она спит! А ты, как и всегда, будешь стоять босиком до самого восхода. А утром она напьётся и опять побьёт тебя, и ты снова из-за синяков не будешь выходить на улицу. И после всего, что она делает с тобой, ты продолжаешь её любить.

– Да! Ну и что? – крикнул Джек и, оттолкнув моего сына, опустил голову и нахмурил брови.

Я говорю сыну:

– Ну всё, идём, он не успеет рассказать.

Но он в очередной раз в надежде обратился к другу:

– Джек, идём с нами, моя мама будет каждый день жарить тебе хлебушек.

– Хлебушек? – тут же переспросил он. Его глаза загорелись.

Улыбнувшись, Чарли ответил:

– Да, Джек! Хлебушек.

В этот момент я услышала:

– Ведьма сбежала!

Это был крик в конце улицы, там, где заканчивались дома.

– Проснитесь!

В окнах начали постепенно зажигаться свечи.

– Джек, надо идти! – сказал Чарли. – Скоро будет поздно.

В этот момент я взяла сына за руку, а другую протянула Джеку:

– Идём с нами! Времени больше нет думать, Джек.

Из дальних домов начали выходить жители, кто с лопатами в руках, кто с топорами.

– Проснитесь все! Ведьма сбежала! Ловите её! Не дайте ей уйти! – кричали люди, что уже вышли из дома, чтобы разбудить остальных.

В окнах, под которыми мы стояли, зажглись свечи и раздались голоса:

– Ты слышал? Ведьма сбежала! – И пол заскрипел под их ногами.

Джек хотел пойти с нами, но ему было страшно, он не мог так быстро принять решение, он ведь был ещё ребёнком, и руку он мне так и не протянул, поэтому я схватила Чарли и побежала.

Мы сделали шагов пять, и вдруг Джек прокричал:

– Я с вами! Возьмите меня с собой!

Я повернулась к нему, но в этот момент за его спиной открылась дверь, и на порог вышел мужик с топором в руке. В другой руке он держал факел, огонь отчётливо освещал его шрам на лбу. Когда он увидел меня, его глаза раскрылись от страха, и он выкрикнул истерически:

– Все сюда! Ведьма здесь! Ловите её!

Глаза Джека наполнились печалью, и он так и продолжил стоять там, грустно наблюдая, как мы, развернувшись, принялись убегать. Мы почти добежали уже до конюшни, как вдруг раздался звук стрелы, пронзающей тело. В тот же миг мне стало очень больно. – Она сжала руку в кулак и постучала в области левой груди. – Вот здесь! Моё сердце наполнила такая боль, что я не могла сделать вдох. В тот момент моё сердце разбилось навсегда – стрела попала в моего мальчика. Он посмотрел на меня и упал на колени. Из его рта потекла кровь. Я обняла его и больше никуда не хотела убегать, мне больше не было смысла жить.

А он, задыхаясь, сказал мне:

– Мамочка, беги, пожалуйста, они ведь убьют тебя!

Я возразила ему, я сказала, что останусь с ним. Из его глаз потекли слёзы, и то, что он сказал мне после, я никогда в жизни не забуду:

– Мамочка! Я так пытался спасти тебя, и неужели теперь я умру напрасно? Я всего лишь хочу, чтоб они не сожгли тебя, а мне больше уже не больно.

Он вложил мне в руку деревянную игрушку валорана и сказал, чтоб я не причиняла им боли, ведь однажды они поймут. Я обняла его изо всех сил и уложила на землю. Потом я встала и побежала… Я бежала, хотя сердце моё всё ещё было там! Там, на земле! Рядом с ним! Я села на лошадь и повернулась: люди уже окружили его и начали рассматривать, а другие направились ко мне, и последнее, что я увидела – это как улыбается мой мальчик. Ему было больно, но он улыбался, он был рад, что спас меня. Я осталась бы там, но это была его последняя воля. С тех пор я каждый день вспоминаю его последнюю улыбку… Я каждый раз засыпаю, прижав валорана к сердцу, – она сжала в руке игрушку и посмотрела на Сури. – Ты думаешь, я хотела родиться такой? Думаешь, я хотела быть ведьмой? Я не выбирала такой путь, и если б я только могла выбирать…

– Почему вы не сожгли их всех?

Ведьма промолчала.

– Мне очень жаль, что с вами всё это произошло, но знайте, что вы по-настоящему сильная женщина. Не многие смогут пережить такое и тем более после продолжить жить с этим, вспоминая каждый день родную улыбку. Значит, таковы были планы небес! Ну а раз вы тут, значит, вы всё ещё нужны людям, – сказала с надеждой Сури.

– Я не верю в небеса! – перебила её ведьма. – Я не верю в Бога!

– Но помогите всё же моему брату!

Ведьма покачала головой.

– Но почему?

– Никто из ныне живущих не сможет уже помочь ему, – ответила ведьма, – если только мёртвые.

– Но как же ваша магия? – просила Сури.

– Я больше не использую магию.

– А как же вороны?

– Мне не нужна магия, чтобы управлять ими.

Сури взяла её за руку и встала на колени:

– Прошу вас! Помогите ему!

– Я обещала моему мальчику, что никогда не буду использовать магию, – ответила ведьма грустно.

– Думаете, ваш сын этого хотел? Чтобы вы перестали помогать? Ваш сын гордился бы вами за то, что вы не такая, как о вас все думают.

Глаза ведьмы потускнели. Покачав головой, она тихо ответила:

– Я не могу ему помочь.

– Вы всегда помогали людям, и они этого не оценили, а теперь, когда действительно по-настоящему нужна ваша помощь, вы отказываетесь? Я не они! – сказала, уже потеряв надежду, Сури. – Я никогда не покажу на вас пальцем и ни за что не скажу, что вы плохая, но почему же вы им помогали, а мне отказываете сейчас? – Сури заплакала и положила голову ей на колени. – Прошу, помогите ему! Пожалуйста! – Шмыгнула носом. – Прошу вас!

Ведьма положила руку ей на голову:

– Я не буду колдовать… но я дам ему травы.

Сури подняла голову:

– А если она не поможет?

– Это всё, что я могу для него сделать, – ответила ведьма и, подойдя к полке, взяла оттуда длинные сухие листья, бросила их в чашку с водой и, размешав, влила всё содержимое Харрису в рот. – Теперь будем ждать! Если утром он не проснётся, я помогу тебе его похоронить.

Она села рядом с ним и, положив руку ему на лоб, обратилась к Сури:

– Откуда у тебя это копьё?

Сури рассказала ей и сразу же поинтересовалась, стоит ли сообщать об этом королю.

– Ты не должна об этом рассказывать королевству, – ответила ведьма, покачав головой.

– Но почему? – удивилась Сури и добавила: – Я была на севере и видела там столько пустых поместий… Это ведь армия Чёрного Пепла убила всех их? Королевство должно знать, что Чёрные плащи смогли выбраться из города Мрака. А это значит, что скоро будет война.

– Да, ты права. Война может начаться, но это не армия Чёрного Пепла истребляет людей, а королевство.

– Что? – недоумённо спросила Сури. – О чём вы говорите? Королевство всегда нас защищало!

Ведьма глубоко вздохнула:

– Ничего ты ещё не знаешь, девочка. Тех, кто видел рыцарей Мрака, уже нет в живых, но не от копий Чёрных плащей они погибли, а от мечей обычных рыцарей. Жители, которые видели Чёрных плащей, покидали свои поместья. Опасаясь за свои жизни, они уезжали на юг. Они извещали всех подряд, кто попадался им по пути в королевство, и поднимали панику. Сотни соколов несли письма с просьбой прислать армию, чтобы защитить их, чтобы подготовиться к войне. Если бы король допустил это, то паника в королевстве с двумя миллионами жителей переросла бы в хаос. А ты ведь сама знаешь, что люди никогда не могли одолеть рыцарей Тьмы, и в этот раз не смогут. В прошлый раз нам помог победить армию Чёрного Пепла Зелен Гарденский, а в этот раз никто уже не поможет. А что это за король, который не может защитить свой народ? Поэтому легче было избавиться от тех, кто их видел. И по сей день тех, кто послал письмо, вместо помощи ждёт смерть. Рыцари убивают всю их семью и тех, кому они успели рассказать об увиденном, дабы избежать хаоса в королевстве. Такова цена спокойствия и мира в столице. А сам король уже который год готовится к войне. Стены королевства укрепляются каждый день. Лучшие мастера придумывают различные сооружения. День и ночь на стене дежурят свыше десяти тысяч лучников. В пределах королевства же находятся около ста тысяч рыцарей, и их число с каждым днём растёт. И обучают их самые сильные мастера. Но всё равно король осознаёт, что ему не победить.

– И откуда вы всё это знаете? – удивлённо спросила Сури.

– Вороны! – Ведьма взглянула в чашу и глубоко вздохнула. – Письмо снова послано!

– Но я не посылала письма, – Сури подняла брови так, что глаза её стали казаться вдвое больше.

– Не ты, а те трое, которых ты видела в лесу.

Семейный разговор

«Сейчас только утро, и мне ещё весь день ждать ночи, чтоб отправиться к Аоре. Я пробуду с ней всего лишь час и должен буду снова ехать обратно, ох, как же я не хочу покидать её так быстро. Я не успеваю насладиться запахом её волос, как же прекрасен он, если б я мог как-то проводить с ней больше времени».

Брок вскочил с постели.

«А я так и сделаю! Я прямо сейчас отправлюсь к ней. Только придётся соврать родителям». Он нахмурился, но снова быстро улыбнулся в предвкушении встречи. Собравшись, он вышел из комнаты. Вся семья уже сидела за кухонным столом.

– Мам, пап, доброе утро.

– Доброе утро, сынок. Садись поешь с нами, – сказала Апенья.

– Спасибо большое, мам, но я не голоден. Я собираюсь потренироваться с Эддом, он давно меня уже звал, поэтому, возможно, я целый день проведу с ним.

Он, уже обрадовавшись, развернулся, но вдруг…

– Погоди, Брок! – раздался голос. – Всё же сядь и поешь с нами, не отпускать же тебя голодным, – слова отца звучали словно приговор.

Брок не желал оставаться в этом доме больше ни минуты, но спорить с отцом он не мог. Он сел и налил себе чаю. Отец окинул взглядом Медиану.

– Как твои успехи, сынок? – спросил он, не выдавая сарказма. – Уже научился меч из ножен вытаскивать?

– Да, отец, – равнодушно ответил тот.

Улыбнувшись, Эрнесто добавил:

– Ты так долго учился такому сложному делу! Через сколько же ты научишься размахивать им?

Медиана промолчал, понимая, что лишь вызовет злость у отца, оправдываясь.

Апенья взяла мужа за руку:

– Хватит, Эрни! Перестань! Пусть занимается. Он сам вправе выбирать, кем быть и что делать.

– Да не говори ерунды! – перебил он её. – Медиана никогда не сможет драться, он бездарный! Ты видела, как он танцует вокруг этой куклы? – Эрнесто указал пальцем на сына. – Тебе надо было танцами заняться. У меня не сын, а дочка растёт, – и, глубоко вздохнув, он принялся пить чай.

Посмотрев на сына, Апенья сжала губы, но Медиана кивком дал знать, что с ним всё хорошо. Эрнесто посмотрел на Брока. Тот сидел, уставившись в одну точку. Его тело присутствовало за этим столом, но душой и мыслями он был далеко отсюда, сердце его билось учащённо. В этот момент он размышлял: «Что же я ей скажу, когда снова увижу? Я должен придумать ей стих, прямо как поэты, чтоб при каждой встрече радовать её тёплыми и красивыми словами, чтобы она дарила мне взамен свою улыбку, самую очаровательную во всём Сноуфросте».

Он так увлёкся, что не сразу заметил, как отец уже пару раз позвал его. Словно прекрасный сон, прервав свои раздумья об Аоре, он вздрогнул и посмотрел на отца:

– Да, отец, прости, я задумался.

– И о чём же ты задумался, сын?

Все его мысли были заняты ею, и в голову не приходило, что ответить, он занервничал. Все посмотрели на него подозрительно, и отец снова повторил вопрос. Брок не на шутку перепугался, ему действительно в голову ничего не приходило, а придумать ответ нужно было. Он начал бегать глазами по кухне, пока не остановился взглядом на Медиане, а после неуверенно выпалил:

– О нём! О Медиане, отец! – Дальше он продолжил уже увереннее: – О том, что эта бездарность опозорит нас, когда, вынув меч, уронит его на землю!

Отец сразу же рассмеялся, а Брок облегчённо выдохнул. Медиана не хотел больше оставаться за столом, он положил ложку.

– Пожалуй, я пойду! – и встал из-за стола.

Эрнесто стукнул по столу:

– Я не разрешал тебе вставать!

Медиана снова сел. Эрнесто пожирал сына взглядом, еле сдерживая себя, чтоб не вылить весь поток оскорблений на него.

– Милый, успокойся!

– Нет, ну скажи, за что нам такое разочарование? Скажи, за что?

Апенья взяла его за руку и вывела из кухни. Вслед за ними вышел и Брок.

С балкона отец наблюдал, как тот запрягает коня, он помахал отцу и ускакал прочь. Снизу послышались какие-то звуки. Медиана сделал выпад мечом и остановился, потом, словно лавируя по волнам, он начал подводить вторую руку к рукоятке, схватив теперь меч двумя руками, он медленно, словно медитируя, присел на одно колено и, в развороте рассекая воздух, нанёс удар. Отец опустил глаза и быстро ушёл с балкона.

– Да что происходит с моими детьми? – сказал Эрнесто, схватившись за голову. – Один болван! А Фред! Я даже не знаю, что с ним случилось. Третий хотел убить меня! Я считаю, что Харрис замешан в этом! Что он сделал с Фредом?

– Да как ты можешь так говорить? – выпалила Апенья от злости, нахмурившись. – С чего ты решил, что это он? Ответь мне, с чего? Ты набросился на него и начал обвинять вместо того, чтобы разобраться. Если б ты не был таким вспыльчивым, то ничего бы этого не произошло. Ты понимаешь? Ты же отец, ты мог просто с ним поговорить, как отец с сыном, ничего больше от тебя не требовалось. Тебе уже столько лет, а ты ведёшь себя, как подросток… Мне так жаль его! Я каждый день молюсь за него! Я так хочу, чтобы он вернулся! Чтоб он всё ещё был жив.

– А я всё это время желал, чтобы он умер в мучениях! – сказал грустно Эрнесто. – Чтобы волки разорвали его. Чтобы и он понял, что такое предательство.

Апенья, вскочив с кровати, торопливо направилась к нему.

– Да как ты смеешь так говорить? – выкрикнула она с отвращением на лице, глядя ему прямо в глаза. – Что бы он ни совершил, он всё так же остаётся твоим сыном! Пока ты спал в тёплой кровати, он ходил по лесу в мороз с отрубленной рукой. Он мучился от боли и холода, и всё это из-за тебя!

– Но он хотел убить меня, дорогая!

Она ещё сильнее разозлилась:

– И ты считаешь, что ты мудрое решение принял? Того, что ты отрезал ему пальцы, было достаточно. Мы растили его с детства, мы вкладывали в него всё, что у нас было, и после этого мы же и прогнали его умирать.

– Не мы, а я!

– Нет, мы! – воскликнула Апенья. – Я мать! И я ничего не смогла сделать. Он стоял и смотрел на меня, словно прося о помощи, – из её глаз потекли слёзы, – а я ничего не сделала.

Эрнесто хотел её обнять, чтобы успокоить, но она, не желая даже прикасаться к нему, стремительно отошла к окну и уставилась на раскинувшийся перед её взором лес.

– Ты думаешь, что только тебе тяжело, Апенья, и что только ты переживаешь о нём? Я всё делал для него, я тоже заботился и любил его.

– Ты не любил! – перебила она.

– Я любил его! – возразил он.

– Нет, не любил! – выкрикнула она. – Ты лишил его наследства, отрезал ему пальцы и прогнал умирать.

Она подошла, пожирая его взглядом:

– Так ты любишь, да? Ответь мне! Это ты называешь любовью?

Эрнесто понизил тон:

– Я каждую ночь долго не могу заснуть из-за того, что я сделал с ним. Да, поначалу я желал, чтобы он мучился, но это из-за злости. Понимаешь, я вложил в него всю душу, я радовался, когда он радовался, и смеялся, когда он смеялся. Я растил и кормил его, я сутками не спал и мчался за лекарствами ночью, когда он болел, и чем он мне отплатил, а? Он избавился от Фреда…

Эрнесто хотел ещё что-то сказать, но опустил голову и впал в раздумья.

Брок был встречен самой прекрасной улыбкой на свете.

Аора обняла его:

– Ты пришел! Как я рада снова увидеть тебя!

– А я рад снова вдохнуть запах твоих волос.

– Я очень соскучилась по тебе.

– И я тоже.

– Но я сильнее! – добавила она игриво.

Брок приподнял бровь:

– Нет, я сильнее.

– Хорошо, – сказала Аора и, прервав объятие, добавила: – Докажи!

Сердцебиение Брока участилось – она стояла настолько близко, что он слышал, как она дышит.

«Ещё чуть-чуть, и ты сделаешь это! – подумал он. – Давай!.. Ну же, дурак, давай! Не бойся! – пытался он успокоить себя. – В этом нет ничего сложного!.. Хотя нет, попробовать в первый раз – вот что самое сложное!»

Преодолеть страх он не мог, хоть и пытался. Расстояние между ними было ничтожным, всего лишь пара сантиметров, но ему оно казалось таким большим, словно их разделяло море. И он пытался грести сильнее и сильнее, но до берега оставалось всё больше и больше, хотя она стояла неподвижно и смотрела ему в глаза. И он впервые увидел на её щеках румянец.

– Ну! – произнесла она робко.

Волнение Брока переросло в страх, теперь он очень хотел, чтобы вышла Фрейя, ну или ещё что-нибудь произошло, главное, чтобы прервать эту нелепую ситуацию, которую он уже не в силах был исправить.

– Я привёз кабана! – истерически вымолвил он, сгорая от стыда перед Аорой за то, что он не сумел воспользоваться моментом.

Аора лишь ласково улыбнулась.

– Так давай же разделывать его, Брок.

На седле висел огромный мешок. Аора попыталась поднять его.

– Эй, а ну-ка отойди, дай мужчине заняться этим.

Он еле-еле поднял мешок:

– Куда же прикажете отнести его, женщина?

– Эй, я не женщина, – шутливо возмутилась Аора и, нежно ударив его по лбу, повела за собой.

Пока он разделывал кабана, она разводила костёр. Потом, сев, принялась наблюдать, как он насаживает кабана на вертел. Звучно выдохнула:

– Ух ты, мой мужичок, – похлопала в ладоши. – Да ты молодец! Ты за считаные минуты разделал кабана! – Она улыбнулась. – И с лёгкостью посадил его на вертел! А самое главное, что ты сам дотащил его сюда!

– Да ты издеваешься надо мной! – Он подошёл к ней, улыбаясь, но снова замер. Брок только сейчас понял, что рядом с ней мысли его покидают и он словно тонет в её глазах. Но вдруг на него как будто что-то нахлынуло, и он начал: – Твои глаза голубые, словно озеро, а я плавать не могу, поэтому с улыбкой и иду ко дну.

Она снова похлопала:

– Да ты поэт, Брок! Я и не знала!

Аора опрокинула его и начала засыпать снегом.

Открыв глаза, Сури увидела ведьму, стоящую над её головой. Она тут же вскочила от страха:

– Что вы делаете?

Ведьма указала на Харриса. Сури услышала громкие глубокие вздохи, сопровождающиеся хрипами. Она подошла к нему:

– Ты меня слышишь?

Он моргнул в ответ.

Сури обняла ведьму:

– Спасибо вам большое! Вы спасли его!

– Ведьма! – прохрипел Харрис. – Что она тут делает? Где мы? – Его глаза широко раскрылись от страха.

Сури взглянула на ведьму, потом на него и, облегчённо выдохнув, улыбнулась:

– Это долгая история, но она спасла тебе жизнь.

Не сводя глаз с ведьмы, он зашевелился, пытаясь встать. Она лишь двинулась в его сторону, и он крикнул:

– Стой! Не приближайся!

Тогда старушка произнесла:

– Мой волк! Тебе нечего бояться!

Харрис замер. Ведьма положила руку ему на лоб:

– Ты ранил волка, но он не умер… Волки ранили тебя, и ты тоже не умер. Теперь они будут всюду идти за тобой и перегрызут глотку любому, кто захочет тебя убить раньше них.

Старушка так пристально глядела на него, словно не в глаза смотрела, а в душу. Встав, она направилась к полке и взяла оттуда мешочек.

– Идём, я покажу тебе, как приготовить мазь для обеззараживания и быстрого заживления ран, – сказала она Сури.

Харрис не сводил глаз с ведьмы, пока та объясняла. Вскоре Сури приготовила мазь и подошла к Харрису, чтобы обработать его раны.

– Сури, давай уйдём отсюда! – прошептал он, не сводя своих вытаращенных от страха глаз с ведьмы. – Прошу тебя!

– Тебе нечего бояться, она спасла тебя!

– Нет! – перебил он. – Ты не понимаешь, Сури! Прошу тебя! – он пытался шептать как можно тише, чтоб старушка не услышала, и не сводил с неё глаз.

Сури улыбнулась:

– Ты ведёшь себя как ребёнок.

– Ничего я не ребёнок, просто ты не видишь, что она ведьма. С ней страшно оставаться даже на минуту!

Сури прошептала ему в ухо:

– Ты точно ребёнок! – и посмотрела в глаза, но он быстро перевёл взгляд. – Я смажу твои раны, мне-то ты доверяешь? Это ведь я готовила.

Закончив, она уже собралась встать, как вдруг он схватил её за руку. Его рука была холодной и дрожащей.

– Пожалуйста, уйдём отсюда, – прохрипел он и снова отвёл взгляд.

Сури подошла к ведьме:

– Ему неспокойно тут.

– Я понимаю, – ответила ведьма. – Вам уже пора в путь.

Ведьма дала ей пару мешочков с травами и помогла посадить Харриса на лошадь.

Сури снова обняла её:

– Вы словно небесами были посланы нам, спасибо большое! Как я смогу вас найти, если мне нужна будет помощь?

– Вороны! – ответила ведьма и проводила их взглядом, пока они не скрылись из виду.

Вскоре неподалёку Сури увидела волков. Их уже было намного больше, чем в прошлый раз. Впереди всех сидел вожак. Когда он встал и побежал, за ним потянулась вся стая. Сури начала рассказывать Харрису обо всём, что с ними произошло. В один момент она замолчала и, сощурив глаза, указала пальцем в сторону:

– Смотри, Харрис, вон там впереди… что это?

Подъехав ближе, она с удивлением произнесла:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.