Константин Пылаев
Горн, Бес и другие. Том первый

Пролог

Земля под ногами была горячей. Настолько горячей, что стоять на ней босиком не представлялось возможным, только топтавшись. Вот только зачем; если можешь передвигать ноги – иди.

Жаркий воздух душил. Единственно выручал неожиданно налетавший ледяной вихрь. Если успевал приникнуть к земле, то был шанс, и довольно большой, что выживешь. Зато после ещё несколько часов можно было дышать морозной свежестью.

Поговаривали, что ближе к красному закату плавились камни, растекаясь густой жижей, но подтвердить это было некому; никто оттуда не приходил. Впрочем, подтверждения и не требовалось. Все и так верили.

Да и как тут не верить. Раньше байкам о «Расплате» не верили, а оно вон как вышло. Оттого и шли на восток, в надежде, что легенда окажется правдой. Спасительной правдой.

Но даже теперь, когда мир стоял на пороге гибели, они не желали остановиться. Не могли. Стоило лишь на мгновение прекратить борьбу, взять кратковременную передышку и тогда всё: остальные дружно набросятся и низвергнут в пустоту, чтобы сразу же сцепиться между собой.

Ещё совсем недавно мир аккуратно балансировал на волоске, соблюдая видимость гармонии, но чрезмерное честолюбие, жажда выдвинуть своё я, навязать остальным свою волю, как крайнее проявление гордыни привело к «Расплате». И не было никого не виновного в этом.

Все чего-то хотели. Хотели жить лучше, убеждённые, что того достойны.

– Я есть и должен получить своё! – вот девиз, который привёл к «Расплате», давший силы тем, кто мог извлекать из желаний энергию, кто долгое время взращивал и развивал самые низменные инстинкты, и кто в итоге сами им поддались, тем самым предопределив катастрофу.

Дор оглянулся. Серо-пепельное небо позади сменялось надвигающимися тяжёлыми чёрными тучами, разделённые с землёй кроваво-красной полосой зарева. Словно ожидая этого момента, их тут же прорезали голубоватая и ярко-оранжевая молнии.

– Безумцы! – едва не вырвалось у него из уст; он вовремя поймал себя на мысли, что за сегодняшний день уже раз пять произносил это.

– Ну что ты всё время оглядываешься. – раздался раздражённый голос возле самого уха. – Неужели надеешься увидеть что-то новенькое?

Дор помедлил. С трудом оторвал взгляд от картины погибающего мира; если не знать, что это конец, то зрелище могло бы показаться красивым. Отметил про себя; граница чёрных песков неуклонно приближалась.

– Давай задержимся здесь и устроим пикник. – ехидно предложил тот же голос. – В качестве барбекю выступим мы сами. А что? Будет забавно. Правда, тебя нелегко жевать. Поверь, это так.

Старик посмотрел на своё левое плечо; сидевшее на нём красное существо состроило гримасу, в которой угадывалась улыбка. Существо, из одежды имевшее только набедренную повязку, поигрывало маленьким трезубцем и покачивало головой, украшенной двумя чёрными рожками. Длинный, тонкий хвост, заканчивающийся сердечком, нервно подрагивал, что говорило о сильном беспокойстве.

– Ты всегда был циником, Бес. – со вздохом сказал Дор.

– Кто бы говорил. – съязвил тот, кого назвали Бесом. – Я всю жизнь провёл среди нежити, и заметь, никогда не был человеком, в отличие от некоторых. За что тебе отдельное спасибо.

– Неужели тебе нисколько не жалко?

– Слушай, вокруг меня всегда были трупы. Туда, куда мы идём, они будут? Значит и я приживусь. Лично я ничего не проигрываю. Конечно, в том случае, если мы здесь не задержимся.

– Злой ты. – с грустной усмешкой сказал Дор. – И это говорит о твоей человеческой сущности. И то, что ты живёшь за мой счёт, только подтверждает это.

– Не смей называть меня паразитом. – обиженно взвизгнуло существо. – Это ты меня таким создал. Да к тому же, я без спроса никого не ем, в отличие от вас, людей. Кстати, насчёт еды? – Бес заискивающе заглянул спутнику в глаза.

– Придётся потерпеть. Не хочу, чтобы тебя видели.

– Ты стесняешься показывать меня друзьям? – притворно возмутился Бес. – Хорош же тот создатель, что стыдится своего творенья. Или боишься, что во мне признают твою истинную сущность?

– Ты давно не я. – возразил Дор. – У тебя есть свобода выбора.

– Н-да, есть. – вынужден был согласиться собеседник. – Только должен тебе заметить, очень ограниченная. А ежели ты ещё с пару часов будешь любоваться видами, то и совсем не останется. – Бес дёрнулся всем телом, требуя от хозяина поторопиться. – Ты идёшь?

Дор развернулся и пошёл в противоположную от туч сторону. С каждым часом идти по песку становилось трудней, и подошвы сапог уже заметно жгли ступни, что говорило о догоняющих мёртвых землях. Дважды невдалеке от них пролетело белое холодное облако, ненадолго принёсшее с собой прохладу.

Наконец, показалось то, что являлось конечным пунктом их путешествия. Огромный, абсолютно правильной формы каменный круг, на четверть уходящий в песок, стоял посреди пустыни. В центре, расходясь кривыми лучами, вращалось нечто туманное, притягивающее и завораживающее.

– Это оно? – спросил Бес, хотя уточнять не требовалось; и так ясно: перед ними портал.

– Да. – тихо ответил Дор.

– И чего ждём? Входи.

– Рано. Я хочу быть уверен, что буду последним.

Такое намерение ошеломило Беса.

– Ты что, будешь ждать, пока «Расплата» доберётся до нас? – он был в ужасе. Кончик его хвоста взвился кверху, отчего могло показаться, что рогов на голове стало три. – Ты сбрендил?

– Я просто не хочу всю оставшуюся жизнь сомневаться.

– В чём ты не хочешь сомневаться? В том, что мы могли спастись и не спаслись? Ты, часом, не свихнулся?

Дор грустно посмотрел на него.

– Ты свободен.

Бес с недоумением глянул на хозяина.

– Я всё равно хотел дать тебе свободу. – пояснил Дор. – Не хочу, чтобы ты вошёл в новый мир слугой. Иди, со мной оставаться и вправду опасно. Встретимся на той стороне.

Бес сердито сжал губы.

– Дурак ты, Дорметикур Тербоин, раз думаешь, что я тебя оставлю. Но за свободу спасибо. Только давай условимся – когда мой хвост станет гореть, мы всё-таки войдём в этот, мать его, портал.

В ответ Дор только хмыкнул.

Прошло несколько часов. Дышать становилось всё тяжелей. Воздух уплотнился. В нём ощущалось присутствие мелких и острых частичек, резавших лёгкие. Жара становилась нестерпимой.

– Пора. – к величайшей радости Беса сказал Дор. – Теперь точно пора.

Он уже почти вошёл в портал как его приятель, так и остававшийся сидеть у него на плече, неизвестно зачем обернулся.

– Стой! – заорал он, одновременно пытаясь развернуть голову бывшего хозяина назад. – Что это?

Шагах в ста от них возникло облако, из которого кто-то вывалился. Дор тут же бросился к нему. Задыхаясь и слепнув от донельзя сухого воздуха, добежав, он увидел перед собой женщину, лежащую ничком. Она была мертва. Ядовито-зелёная короткая стрела торчала у неё между лопаток. Рядом валялся тряпичный продолговатый свёрток.

Старик откинул край ткани. Внутри обнаружился младенец. Младенец очаровательно улыбнулся и заугукал. Сам не зная, что делает, Дор подхватил находку и рванул к порталу. Когда до него оставалось шагов двадцать, Бес истошно завизжал.

– Горю! – он прыгал на плече спутника, тряся рукой хвост, кончик которого был объят пламенем. – Мой хвост!

Недолго думая, Дор сунул страдальца под плащ и с разбегу влетел в портал.

По отвыкшим от солнца за долгие дни путешествия глазам ударил яркий свет. Прошло не меньше минуты, прежде чем он смог их открыть. Сказывалось и то, что глазницы пересохли; казалось, они полны песка и сильно чесались.

Проморгавшись Дор огляделся. Перед ним был оазис с небольшим озером посередине, в окружении финиковых пальм. Голубая гладь воды отражала белые облака. Слышался плеск маленького водопада. Это было даже прекрасней, чем то место, которое он потерял. Пусть же будет благословенно небо этого нового мира, вернувшее ему надежду на покой. Здесь он счастливо проживёт остаток дней.

За пазухой раздалось хныкание.

– Хвост. – причитал под плащом Бес. – Мой хвост. – он сделал попытку выбраться.

– Уменьшись и сиди смирно. – строго выговорил ему Дор. – Не высовывайся, сюда идут.

Сидевшие под деревьями одиннадцать встали и направились к нему.

– Мы уж думали, ты не придёшь. – с долей неприязни сказал давно немолодой, долговязый мужчина в синем длинном халате с высоким воротником-стоечкой. – Но мне удалось всех убедить подождать ещё немного. Дорметикур Тербоин, сказал я, всегда приходит позже всех, но умудряется прийти вовремя. Я так полагаю, ты последний?

– Да, Лагерсериот. – сухо поприветствовал его Дор, подумав про себя. – Какими же, в сущности, мы были кретинами в молодости, когда давали себе такие вычурные имена. Будто от этого наши деяния станут величественней. И уже вслух: – Я последний. «Расплата» окончательно погубила наш мир.

– Печально. – равнодушно ответил собеседник. – Зато подарила нам новый. Теперь нам следует сделать всё, чтобы она сюда не проникла. Кстати, что у тебя в свёртке?

– Это последний отпрыск того мира. Его мать, похоже, погибла, спасая его. Я решил сохранить его в знак того, что мы будем дорожить жизнью ещё раз нам данную.

– Забавно слышать это из уст некроманта.

– Лишь узнав, что такое смерть можно понять всю ценность жизни.

– Ну, философия всегда была твоим коньком. – отмахнулся Лагерсериот. – Как наука она может и интересна, но практического применения не имеет. Пустые разговоры ни о чём. У нас сейчас заботы куда конкретнее. Нам необходимо закрыть портал. Общий сбор доверил это нам. И нам нужен страж. – он вопросительно посмотрел на Дора.

– И ты хочешь предложить это мне? – догадался тот. – Надо понимать, это, – он указал на оазис, – вы сотворили для меня? – и недоверчиво прищурился.

– Не совсем. Мы лишь слегка улучшили его. Так что можешь быть спокоен; этот чудный уголок не исчезнет после нашего ухода.

– Ну коли так, то я согласен.

– И ты готов дать клятву оставаться тут до конца своих дней? – спросил один из шести воинов, стоявших позади Лагерсериота.

Задай этот вопрос кто-то из мудрецов, Дор наверняка заподозрил бы подвох, но он слишком устал. Вдобавок, расслабился, глядя на свой новый дом, чтобы усомниться в честности воина.

– Да. – почти не задумываясь ответил он.

– Тогда не стоит мешкать. – деловым тоном сказал Лагерсериот. – Приступаем. – и он сделал знак остальным следовать за ним к порталу.

Пятеро мудрецов и шесть воинов подошли к громадному камню, с продолжавшей вращаться, как и с другой стороны, сердцевиной.

Пять книг кругом легли перед порталом. Поверх были водружены тяжёлая секира, палица, лук, боевой молот и арбалет. Последним положил свой двуручный меч здоровяк варвар. Дор отметил: раз уж и этот присоединился к сборищу, то можно надеяться, что их новому миру повезёт больше. Похоже, они смогли смириться с существованием друг друга или хотя бы как-то договориться. Ради одного этого можно было остаться здесь и стать стражем.

Шестеро суровых воина, сохраняя молчание, грозно смотрели на манящую спираль портала. Пятеро мудрецов медитировали, объединяя общие усилия для создания непреодолимого барьера.

От обруча портала, с громким треском, преодолевая сопротивление вращающихся лучей и затормаживая их, стали надвигаться каменные чешуйки, двигаясь к центру и постепенно сужая проход.

Наконец, издав оглушающий свист и сверкнув напоследок лучом, портал закрылся. Какое-то время каменные чешуйки шуршали, сливаясь воедино и превращаясь в монолит.

– Ну вот и всё. – подвёл итог Лагерсериот, когда каждый из одиннадцати забрал свой артефакт. – Теперь что касаемо тебя. – он обернулся к Дору. – Ты же понимаешь, что твоё тело слишком старо, чтобы могло служить стражем?

Дор слишком поздно сообразил, что оказался в окружении. Он попробовал выскочить за пределы круга мудрецов, но не смог; тело внезапно перестало подчиняться, а в голове возник шум, мешавший сосредоточиться и попытаться оказать сопротивление. Лагерсериот достал медальон. На нём появилась такая же вращающаяся спираль, что и на поверхности портала.

– Нам нужен вечный страж. – сказал он рассудительно и поднёс к лицу Дора медальон. – И ты как нельзя лучше подходишь на эту роль. Скариот сделает из тебя мумию. Лассергора и Дрогорир вдохнут жизнь, а я всё это узаконю и привяжу к этому месту навечно. Пиролет наделит тебя удачей, а Кнор научит сопротивляться чужой воле. Очень кстати пригодится твой младенец. Он станет посланцем в случае необходимости. Ну это ты, надеюсь, сделаешь сам.

Дор с ужасом ощутил, что его внутренний мир, его мысли готовы броситься в глубину этого медальона. Как же он мог так опростоволоситься? Ведь знал, с кем имеет дело. То, что ему уготовили эти пятеро, было чудовищно. Это многократно хуже самой смерти. Он ещё сопротивлялся, когда сильный укол в сердце отправил его в темноту.

Пустота. И ничего, кроме этой пустоты. Единственное, что он ощущал, была пустота. Его разум был чист.

– Ты меня слышишь? – требовательно прозвучал в голове голос. – Отвечай.

– Да. – ответил он.

– Кто ты?

– Я страж.

– Замечательно. – голос остался доволен. – Ну вот, друзья, теперь мы можем быть спокойны. Наш Дорметикур Тербоин любезно согласился стать стражем. И заметьте, совершенно добровольно. Его за язык никто не тянул. Всё законно. Мы можем отправляться. Судя по всему, этот мир – точная копия нашего. Так что расходимся, как условились. Прощай, Дорметикур Тербоин. Мы на тебя надеемся.

Он открыл глаза. Одиннадцать фигур в последний раз оглядели его, отвернулись и разошлись в разные стороны. Лишь один, высокий задержался.

– Какой же ты тупой. – заглядывая ему в глаза, сказал одетый в синее. – Таким и останешься. Прощай, мумия, иди сторожи.

Обёрнутое в тряпьё создание подчинилось приказу и двинулось к каменному кругу. Застыло и уставилось в середину монолита бездушными глазами. Сколько времени прошло, оно не знало; может вечность, может мгновение. Такого понятия для него не существовало.

Внезапно под бинтами что-то зашевелилось. Мумия перевела взгляд на свою грудь, и тут чудовищная боль сотрясла мозг и всё тело. Мир превратился в яркую радугу.

– Ну ты и орёшь. Надеюсь, тебя не слышали.

Дор открыл глаза. Разрывая бинты, наружу вырвался Бес.

– Уф, взопрел. – сказал он, тут же принявшись разматывать хозяина. – А ты это хитро придумал – дать мне свободу. А то бы мы так и остались – ты мумией, а я паразитом на твоём теле. Скажи, ты знал, что так будет?

– Если б знал, предпочёл остаться с той стороны. – Дор поднялся, с омерзением сбрасывая с себя остатки бинтов. – Я что, должен сказать тебе спасибо?

– Не мешало бы. Впрочем, мы в расчёте, хозяин.

– Я больше тебе не хозяин. Или ты забыл?

– Нет уж, теперь, как честный создатель, ты обязан позаботиться обо мне. Свобода – это, конечно, хорошо, но… – Бес почесал трезубцем за ухом, – я уже так привык. Давай ничего менять не будем. К тому же, мне здесь нравиться, а два индивидуума, равных по положению, наделённых разумом и свободой воли, рано или поздно рассорятся, а мне бы этого не хотелось. Но всё же, прошу не забывать, что я теперь личность.

– Паразит ты, а не личность. – улыбнулся Дор, протягивая руку. – Спасибо. Ты спас мне больше, чем жизнь. Как ты сообразил, что надо делать?

– Начнём с того, что я не глухой. Трудно не догадаться, что они затеяли пакость. Торопыги. Не то что выпотрошить – раздеть тебя не удосужились. Так, замотали на скорую руку тряпьём; думали, сойдёт. Хотя должен признаться, сидя у тебя за пазухой, трудно было выбрать нужный момент, да ещё в придачу не выдать себя.

– Но ты мог оставить всё себе и не сделал этого. Почему?

– Я, кажется, сегодня уже имел возможность высказаться по поводу твоих интеллектуальных способностей. Не в моих правилах повторяться. Хочешь ты того или нет, но я часть тебя, пусть и свободная, и создан по твоему образу и подобию. Если бы ты мог так поступить, то я бы так и поступил. Хотя, возможно, и нет. Я, как-никак личность.

Едва они успели обменяться рукопожатием, как тряпичный кулёк ожил и принялся истошно орать. Оба поспешили к младенцу.

– Есть хочет. – разворачивая пелёнки, вынес вердикт Дор. – Его надо накормить.

– Не проще ли его самого сожрать? Фу, от него воняет. – Бес скорчил гримасу отвращения. – Так он ещё и обгадился. А это что?

Избавив детёныша от пелёнок, они обнаружили небольшую стеклянную бутылочку. Судя по цвету, внутри было молоко.

– Ну, и надолго ему этого хватит? – с сомнением покачал головой Бес. – Послушай доброго совета, давай его просто сожрём, чтобы не заморачиваться. Сё одно помрёт с голоду. Ты же не собираешься делать из него гонца и превращать в нежить?

– Я больше не намерен ни из кого делать нежить. А с голоду он у нас не умрёт. Я знаю, что это такое. – Дор потряс сосудом. – Это вечная бутыль молока. Приходилось с таким сталкиваться. – он, как мог, обтёр малыша и взял его на руки. – А гонца из него всё-таки придётся сделать. Я пока покормлю его, а ты, – и указал на испачканные пелёнки, – займись этим.

– Я? – возмущению Беса не было предела. – Ни за что.

– Давай, давай. – усмехнулся Дор, приставляя к губам младенца соску. – Пошевеливайся. Детям нельзя ни мёрзнуть, ни перегреваться под солнцем. Я где-то слышал. Вон озеро. Иди прополоскай.

Жуткая гримаса брезгливости исказила и без того далеко несимпатичную мордочку существа. Он подцепил вызывавший в нём отвращение предмет трезубцем и поволок по песку в сторону оазиса.

– И это тоже прихвати. – его хозяин указал на ворох бинтов, оставшийся от его мумии. – Потом что-нибудь сварганим из них. И не рви ткань вилами, раззява. – Дор не смог скрыть улыбку при виде недовольной физиономии красного приятеля.

– Ты, кажется, позабыл, – буркнул Бес, собирая в охапку бинты, – мы договорились, что я тоже личность.

– Любой, назвавший себя личностью, должен уметь брать на себя ответственность. – строго сказал старик. – А то все чего-то хотят, не желая ничего делать взамен. Это уже погубило один мир. Я не позволю загубить и этот. О, я гляжу, ты сердишься? – заметив, как между рожек товарища пробежала бледно-голубая искорка, произнёс он. – Ничего, ничего, привыкай.

– Завтра сам пойдёшь стирать. – тихонько пробубнил Бес, волоча за собой отвратительную поклажу. – Дерьмократия, мать её, во всей красе, будь она неладна. А ведь какой простой выход был: сожрать, и вся недолга. Нет, захотелось поиграть в папочку. Воспитатель хренов. – продолжая возмущаться, он пнул ненавистные тряпки, отчего к копытцу прилипли светло-жёлтые капли, что в конец его расстроило. – Вот дерьмо. – обречённо вздохнул краснокожий. – И этот младенец, и ты, Дорметикур Тербоин, и весь твой новый мир – одно сплошное дерьмо. И я вместе с вами.

Однако, это нехитрое умозаключение моментально примирило Беса с действительностью. Он бережно поднял ещё недавно ненавистные пелёнки, и не обращая внимание, на то, что вовсе испачкался, побежал к озеру. Не останавливаясь, обернувшись на ходу, он внезапно крикнул в сторону старика:

– Чур, завтра я кормлю.

Дор оторвал умильный взгляд от сосущего младенца и посмотрел на удаляющегося Беса. По лицу расползлась счастливая улыбка.

– Ну и как же мы тебя назовём?

Небольшое авторское пояснение.

Наверняка, оно покажется читателю глупым. Вероятнее всего, так оно и есть. Всегда нелепо выглядит попытка автора заранее оправдаться. Собственно, ещё не начал, а уже накосячил. Тем не менее, оно совершенно необходимо.

Идея этой книжки навеяна сюжетом компьютерной игры, в которую мне довелось играть в те далёкие года, когда моя дочь и старший из сыновей были маленькими. Разговоры по душам, ночные посиделки, споры о том, откуда могли появиться драконы и прочие мистические существа. Речь о «Героях меча и магии», конкретнее о четвёртой части серии. А поскольку не все читатели могут быть с ней знакомы, я посчитал возможным дать кое-какие пояснения.

Все персонажи ведут себя соответственно правилам, присущим этому миру, а мир этот находится в компьютере. Вот только его обитатели ничего об этом не знают. Правда, кое-кто смутно догадывается, но не торопиться распространяться о своём знании. Ересь – она и в игре ересь. В остальном здесь всё будет, как в обычной сказке, разве что с учётом условий и реалий компьютерной игры.

Я не стал бы писать эту главу, если бы не одна особенность игры – перекрёстное сочетание навыков. Так медикус, которого так и тянет посмотреть дальние страны или бороздить морские просторы, получит возможность предвидеть будущее, а его коллега, познавший мудрость огня, станет ярым богоборцем. Вор, научившийся владеть оружием, станет следопытом, а благородный лорд, освоивший медицину, может встать во главе церкви. Каждый из них получит в виде вознаграждения отличительную особенность, характерную только для этого сочетания навыков. К примеру, пророк-предсказатель будет всегда защищён духовной бронёй, а некромант, обнаруживший у себя любовь к природе… Впрочем, я не стану забегать вперёд. Как это будет выглядеть на деле? Тут-то и начинается самое интересное.

Глава 1

Просвистевший в воздухе камень, взметнув песок, угодил в то место, где мгновением до этого, вытянув шею и замерев столбиком, стоял суслик.

– Мазила.

Удобно умастившись на плече юноши, свесив ноги и постукивая копытцами, поигрывая коротким трезубым копьецом, сидело маленькое красное существо, с рогатой головой. По его вечно скалящейся мордочке, мало знакомый с ним, вряд ли бы угадал – улыбается оно или злиться. Но паренёк точно знал – это была насмешливая ухмылка.

Вот уже три недели он безуспешно охотился именно за этим сусликом и никак не мог его достать. Тот словно нарочно попадался ему на глаза, дразня и нарываясь, и всегда умудрялся вовремя отскочить, когда, казалось, камень неизбежно размозжит ему голову.

Следуя заведённой традиции, которая предполагала всего одну попытку, участники отложили дуэль до следующего дня. Юноша принялся разглядывать пустыню, в поисках другой добычи. По большому счёту, суслик ему был не нужен. Учитель настрого запретил есть этих зверьков, являвшихся разносчиками различных, а зачастую и крайне опасных заболеваний. Здесь присутствовало чувство азарта, и пока в этом противостоянии победу одерживал суслик.

Однако не все в компании соблюдали установленные правила. Серо-жёлтый, с тремя чёрными полосами вдоль спины комок шерсти решил поквитаться за неудачу хозяина. Смирно сидевший до этого у ног юноши щенок, заливаясь лаем, кинулся на изворотливую добычу, волоча за собой длинный лысый хвост.

Понятное дело хвосту это не понравилось. Он согнулся дугой и цапнул бедолагу в тот момент, когда щенок, как ему казалось, почти схватил суслика зубами. Добежав до травяного островка, зверёк юркнул в нору, не забыв напоследок швырнуть задними лапками землю в глаза преследователя.

Получив с двух сторон, щенок взвизгнул и беспомощно завертелся волчком, стараясь достать укушенное место.

– Вот ведь два идиота. – сказал красный, наблюдая за этой сценой. – Правильно Дор говорит: – Одна голова хорошо, а две перебор. Нет чтоб договориться, глядишь, и вышел бы толк. Да куда там, каждый сам по себе.

Больше двух месяцев прошло с тех пор, как щенок песчаных шакалов прибился к ним. Голодный, облезлый он из последних сил добрёл до оазиса. В довесок ко всем бедам кто-то откусил ему хвост по самый копчик. На его счастье или, что скорей, беду, Дор, работая в огороде, случайно перебил лопатой свою прирученную кобру. Несчастная змея была обречена на смерть, и единственное, что могло её спасти, так это подселение к более живучему существу. Недолго думая, волшебник присобачил отсечённую часть кобры щенку взамен хвоста.

Первую неделю они худо-бедно существовали дружно. Возможно, из-за того, что им было слишком плохо после полученных травм. Однако спустя дней десять, когда игривый щенок ожил окончательно, наступило время разборок между двумя такими разными существами. Когда кобре хотелось мирно греться на солнышке, Цербе, так назвали зверька, непременно подмывало нестись куда-то по своим щенячьим делам. В результате, дремавшая до этого змея, вынуждена была считать кочки на пути следования шакалёнка собственной головой. Непривыкшая к подобному обращению кобра, мало что соображая, кусала своего шаловливого сожителя.

После первого укуса Дору едва удалось откачать укушенного баловника. По-видимому, пресмыкающемуся достало сообразительности понять, что её жизнь прочно зависит от здоровья своего подселенца, и ни разу больше не применяла яд, что, впрочем, не мешало воспитывать его путём довольно болезненных укусов.

Только всё было напрасно; щенок никак не мог уразуметь, что его собственный хвост имеет иные, несовпадающие с его щенячьими, интересы.

Вот и сейчас, увлечённый азартом охоты Церба позабыл о коварном хвосте. Правда, и суровому воспитателю досталось изрядно; вертевшийся щенок невольно раскрутил свой хвост. Увлекаемая силой инерции кобра, билась головой о землю. В конце концов, кончилось тем, что поскуливающий Церба вернулся к хозяину и жалобно заглядывал ему в глаза, желая быть утешенным, тогда как его заклятый недруг пребывал в полуобморочном состоянии.

Юноша повесил пращу себе на шею и погладил бедолагу между длинными ушами. Шакалёнок радостно задвигал тазом, чем вывел из забытья кобру. Змея приоткрыла глаза и вытянулась к парню, тоже требуя сочувствия.

– Ну хоть в этом вы едины. – присев на корточки и гладя сухую кожу ладонью, сказал юноша. – Когда ж вы договоритесь, бестолковые?

– Чтобы договариваться нужны мозги. – глубокомысленно изрёк Бес. – Кобре, похоже, их отбило, а у Цербы отродясь их не было.

– Ничего. – возразил юноша, продолжая ласкать двухголового зверя. – Подрастут, пообвыкнут и договорятся. Правильно я говорю?

В ответ на эти слова змея обтёрлась о руку говорившего, а щенок преданно вздёрнул мордочку. Казалось, они понимали его. Оставалось добиться понимания взаимного.

Юноша поднялся.

– Кажется, там варан. – вглядываясь в пески, произнёс он. – Хорошо бы добыть его. Мне не мешает сшить новые сапоги, да и мясо будет нелишним. От рыбы уже мутит. Скоро чешуя полезет. Сгоняем, а, Красный?

– Сколько раз говорить – у меня есть имя. Давай я буду звать тебя Мелким?

– Кто бы говорил. – усмехнулся юноша. – Это ты сидишь у меня на плече, а не я у тебя.

– Да, только мне больше шестисот лет, и я на пятьдесят тебя старше. И заметь, в отличие от некоторых, я всё это время был в сознательном состоянии, а не пребывал во младенчестве. По здравому размышлению, тебе всего-то шестнадцать. Ну, и кто из нас малолетка?

Парень отмахнулся.

– Ну, так ты со мной? – поднимая копьё, спросил он. – Или опять станешь ссылаться на запрет Дора?

Вместо ответа, Бес встал копытами на его плечо и вытянулся стрункой. Его хвост продублировал это движение, а на мордочке отразилось беспокойство.

– Валим отсюда, и причём быстро.

– Что случилось?

– Песчаная буря идёт.

– Да ладно. С чего ты решил? – засомневался юноша. – Вон, варан шастает и ничуть не тревожиться. Да и небо чистое. Опять ты за своё. Скажи прямо, тебе не хочется далеко отходить от дома.

– Мой хвост, всё одно, что ртутный барометр. Никогда не ошибается.

– Хвост. Нашёл прибор. А на что он ещё способен?

– Уж поверь мне, на многое, не то что твой. – Бес издевательски усмехнулся. – Твой-то только на сны и реагирует.

Юноша почувствовал себя неловко. Опять Красный подловил его на этом. Обычно бойкий на язык паренёк, неизменно тушевался, когда речь заходила на эту тему. Понять почему, он не мог, а наставник всякий раз уклонялся от прямого ответа, умудряясь перевести разговор на другой предмет. Книги учителя также не давали ответа на тему, с каждым днём всё больше тревожившею юношу.

Раздосадованный и разозлённый непонятно на что, он демонстративно перехватил копьё и направился в сторону, замершей на вершине бархана, ящерицы. Ему хотелось бежать, вступить в схватку, подвергнуть свою жизнь опасности. Хотелось действовать. Он уже заметил, что дурацкое чувство робости и смущения, которое охватывало его при мыслях об Этом, разрешалось таким нехитрым способом.

Юноша бросился за вараном. Церба, недолго думая, рванул за ним. Кобра, сообразив, что избежать неминуемого не удастся, прильнула к спине щенка, для надёжности вцепившись зубами в шерсть.

– Нам не следует этого делать. – взвизгнул, едва не свалившийся с плеча, Бес. – Дор мне поменяет местами хвост с башкой и скажет, что таким меня и задумывал. Говорят тебе, тупой мальчишка, буря идёт.

– Заткнись, Красный. – рявкнул юноша ускоряясь. – Будешь мне мешать, сам тебе взамен языка приделаю вараний.

– Чтоб у тебя прыщи повылезали. – недовольно пробухтел Бес. Он неплохо знал своего приятеля, оттого смирившись с неизбежным, попросту покрепче ухватился за волосы парня.

Хоть кожаные сапоги и были сшиты специально для пустыни и обладали широкой подошвой, но бежать вверх по песку – задача не из лёгких. На каждые два шага вверх, приходилось по шагу вниз за счёт осыпающегося грунта. К тому же, он так и норовил набиться в сапоги, проникнуть под куртку, и что самое противное, в глаза.

Но юноша упорно продолжал лезть с одной мыслью – только бы противник не вздумал попробовать уклониться от схватки. И речь уже шла не о сапогах или мясе, по которому он соскучился, а о его душевном спокойствии.

Варан так и продолжал стоять на вершине, раздумывая – броситься ли в бой или сбежать. Кинув взгляд в противоположную от глупого человечка сторону, варан решил вступить в схватку.

Проворно передвигая лапами, он очень быстро оказался перед охотником. Тот, поняв, что противник не намерен уклоняться от боя, и сообразив, что находиться в невыгодном положении, кубарем скатился вниз, тут же поднялся, выставив перед собой копьё.

Бес отлетел в сторону и зарылся в песок, но сразу вскочил, стряхивая прилипшие к потному телу песчинки, и стал перемещаться влево от товарища, заходя врагу в бок. Церба агрессивно лая, скакал с противоположной стороны, отвлекая варана от хозяина.

Юноша ударил копьём, метя в раззявленную пасть. Шкура жителя пустыни могла запросто выдержать удар каменного наконечника, и пасть представляла собой самую уязвимую цель. Главное успеть нанести удар до того, как он выплюнет содержимое железы в нижней челюсти и жарким дыханием создаст перед собой ядовитое облако.

Ящерица успела захлопнуть пасть, и мотнув головой, отразила выпад, и пользуясь оплошностью охотника, вновь открыла рот. Глупый, но бесстрашный Церба атаковал слева. Варан выпустил две тонких ярко-зелёных струйки, втянул их с воздухом в себя и резко выдохнул в щенка. Смирно лежавшая до этого на спине шакалёнка кобра, поняв, какую угрозу несёт в себе это зелёное облако для единотельного приятеля, рискуя разорвать позвоночник, рванулась в противоположную от варана сторону, выдёргивая Цербу из ядовитого тумана.

Тем временем Бес прыгнул ящерице на спину и воткнул в неё трезубец, древко которого тут же стало красным. На свою беду, варан не обратил на это внимания, не догадываясь, что несмотря на столь незначительные размеры, этот враг был куда опасней стоящего напротив охотника с копьём и уж тем более какого-то глупого щенка. Он обернулся к человеку, продолжавшему тыкать в него оружием.

Юноша, увидев Беса на спине добычи, теперь старался целить в глаза, заботясь лишь о том, чтобы враг не плюнул в него ядом.

Пока варану удавалось ловко уклоняться от тычков, но с каждым мгновением его движения становились всё заторможенней. Неожиданно осознав, что непонятным образом теряет силы, он решил рискнуть. Вновь раскрылась широкая пасть и выпустила зелёные фонтанчики яда. Но он был слишком медлителен, и острый каменный наконечник, опередив выдох, разорвал ему горло.

Парень надавил всем телом, загоняя копьё как можно глубже. Варан забился в конвульсиях, вырывая древко из рук охотника и сбрасывая Беса со спины. Прошло не меньше десяти секунд, прежде чем когтистые лапы и шипастый хвост перестали дёргаться. Юноша осторожно приблизился и на всякий случай пару раз провернул оружие. Варан был мёртв.

– Ртуть-муть. – сплёвывая набившийся в рот песок, выругался Бес. – Остался доволен? Чё тогда застыл? Ноги в руки и бегом отсюда, колбу тебе в задницу. – его хвост простаки-напростаки рвался вверх, а меж рожек проскочила искра.

– Я не оставлю его здесь. – решительно заявил спутник, отвязывая от пояса верёвку с заранее сделанной петлёй и набрасывая её на шею туши. – Глупо бросать добытое. Лучше помоги.

– Слушай, малолетний придурок, – взбеленился Красный, – я не для того шестьсот лет стирал твои пелёнки, чтобы ты сгинул в одночасье в песках. А ну бегом домой!

Но юноша остался равнодушен к воплям товарища, и перекинув верёвку через плечо, поволок варана по песку. Счастливый Церба, повизгивая от осознания общей победы, прыгал рядом.

– Уж не знаю, кто была твоя достойная мамочка, – обречённо вздохнув, сказал Бес впрягаясь, – я видел её не больше минуты, но твой папаша, наверняка, выпил выжимку из орочьих мозгов, перед тем, как тебя заделать. Иначе чем объяснить твоё идиотское упрямство.

Его товарищ проигнорировал эти слова, благо совсем не понимал их значения. Он тянул и тянул, стараясь передвигать ношу без рывков.

Первый порыв ветра настиг их шагах в трёхстах от передовой линии пальм, ощутимо толкнув юношу в спину. По песку побежала еле приметная волна.

– Следует поторопиться. – на этот раз совершенно спокойно заявил Бес, поскольку положение было уже критическим: хвост Цербы, подобно его, вздыбился кверху и смотрел на приближающуюся стену песка.

Тревожное состояние кобры передалось и шакалёнку; он испуганно озирался и всё время вырывался вперёд. Но в нём было сильно чувство преданности, и щенок неизменно возвращался к хозяину.

Из-за гнущихся под напором стихии деревьев показался Дор. Он размахивал руками и что-то кричал, но усиливавшийся ветер унёс его крик. Юноша прибавил шаг.

Второй порыв застал их в сотне метров от той линии, где они могли быть в безопасности. Сразу стало темно, видимость сократилась на расстояние не более трёх шагов. Песок был повсюду, за курткой, в ушах, во рту и в глазах. Двигаться стало совсем трудно. Потерянный Церба, не зная, куда идти, накрыл морду лапами и лёг, решив больше не сопротивляться. Кобра поднырнула ему под брюхо.

Понимая, что дело принимает совсем худой оборот, юноша заорал:

– Давай уже.

Горн очень не любил это. После всегда было плохо. По правде, он всего три раза испытывал это на себе, но и этих трёх хватило с избытком, чтобы навсегда уяснить – лишний раз соглашаться на такое не следует.

Красного уговаривать не пришлось; без промедления он ткнул товарища трезубцем в ту часть тела, которая находится пониже спины, и вскочил верхом на тушу варана, вцепившись в один из шипов.

Ощутив мощный прилив сил, юноша, не отпуская верёвку, подхватив под мышку пёсика, рванул к оазису, и едва он заступил за линию пальм, огромная масса песка нависла над ними, грозя навсегда похоронить маленький островок жизни, который они называли своим домом.

Бес немедля спрыгнул с туши, открыл её пасть, и расковыряв трезубцем ядовитые железы, подскочил к Дору. Тот стоял с закрытыми глазами, сжимая ладонями небольшой искрящийся шар. Лицо его выдавало сильное напряжение. Бес не раздумывая воткнул ему трезубец в правый бок под рёбра.

Дор зарычал, его бледное лицо посерело, но, похоже, ему стало значительно легче. Серебряный шар заметно увеличился, а вместе с ним увеличился и купол, сбрасывая и отодвигая тонны песка от оазиса.

Юноша корчился на земле от боли. Мучительно выкручивало мышцы, ломило кости и суставы. Голова раскалывалась, словно он с размаху ударился затылком о потолочную балку. Желудок делал поползновения выбраться наружу.

Скулящий Церба лизал ему лицо, изредка со страхом поглядывая вверх. Кобра так и не вылезала у него из-под живота. Бес внимательно наблюдал за волшебником.

Часа через два всё закончилось. Будто убедившись, что и в этот раз у неё ничего не выйдет, буря улеглась. Дор ещё с четверть часа подержал купол и убрал его. С грустью осмотрел последствия катаклизма.

Увиденное его не порадовало. Оазис находился внутри громадной песчаной воронки. Три из пяти вырытых за последние два месяца небольших арыка, оказались полностью засыпаны. И всюду, всюду песок.

Парня к этому времени отпустило. Он подошёл к наставнику. Дор невозмутимо стряхнул с халата песок и посмотрел на воспитанника. Догадываясь, что хозяину предстоит выволочка, Церба, считавший себя обязанным за своё спасенье юноше, лёг между ним и стариком, виновато смотря снизу-вверх и умильно сложив уши. Кобра, напротив, вытянулась стрункой, загораживая собой спасителя.

Дор с полминуты смотрел на них, потом глубоко вздохнул и молча побрёл к дому. Бес двинулся за ним. Проходя мимо юноши, он сердито погрозил ему кулаком.

– Если что, я тебя выгораживать не стану. – заявил он и бросился догонять хозяина.

– Я всё уберу! – запоздало крикнул им вслед парень. – Честное слово, уберу!

В ответ Дор только понуро махнул рукой.

Юноша осмотрелся, оценивая объём работ. Почесал затылок. Присел на корточки возле Цербы, и потрепав его за холку, сказал:

– Зато будут мне новые сапоги. И учителя мясом накормим. – и видя, как завиляла кобра, добавил: – Ну и вас тоже накормлю.

Из дома послышались голоса. Вернее, голос Беса, поскольку его хозяин обыкновенно говорил тихо.

– А я здесь при чём? – оправдывался Красный. – Я ему не нянька.

Последовала непродолжительная пауза, во время которой, по всей видимости, Дор выговаривал собеседнику.

– Да, я тоже участвовал. А что прикажешь мне надо было делать? Пустить всё на самотёк?

Снова пауза.

– А тебя, можно подумать, он слушается. Это ты ему запретил. И не морочь мне голову. Я предлагал его сожрать. Ты отказался, вот сам и мучайся. Хватит с меня его пелёнок.

Новая пауза.

– Он уже не ребёнок, он взрослый парень. Мало ли что ты не готов. Пусть становиться мужчиной.

Вновь пауза.

– Да-а? А кто говорил, что личность должна брать на себя ответственность и держать за это ответ? Ах это другой случай. Как бы не так. Хватит изображать из себя мамочку, старый маразматик.

На этот раз в доме воцарилась подозрительная тишина.

– Дорметикур Тербоин! – голосок Беса был встревоженным. – Возьми себя в руки.

Последовал звук разбитого горшка.

– Промазал. – теперь голос звучал с изрядной долей ехидства. – Теперь понятно, в кого Горн такой мазила.

Через несколько секунд в дверном проёме показался Бес. Казалось, он сейчас вспыхнет, настолько он был взбешён. Меж его рогов с треском метались молнии. Высоко вздёрнутый хвост дрожал. Сердечко на его конце пульсировало. Ни на кого не глядя и не оборачиваясь, он, стуча трезубцем по плитам дорожки, пошёл в сторону озера.

Проводив его взглядом, юноша поспешил в дом.

Он застал учителя сгорбленно сидящим на стуле. Одна его рука лежала на столе, другая закрывала лицо. В углу, посреди глиняных черепков, шипела какая-то жидкость, источая неприятный запах.

– Мальчик мой. – не меняя позы, произнёс Дор. – Мне трудно было принять решение дать тебе повзрослеть. Теперь очень боюсь тебя потерять. Я всё равно тебя переживу. Сделай же так, чтобы это случилось как можно позже. Я хочу увидеть тебя стариком, ворчливым и противным. Мне слишком больно будет потерять тебя молодым. Пообещай мне не рисковать понапрасну.

Горн впервые видел наставника в таком состоянии.

– Я постараюсь. – подавленный этой картиной, неуверенно ответил юноша.

Он вознамерился убрать черепки и вонючую кучу, но Дор его остановил.

– Я сам. Ты лучше это…– он замялся, – сходи к нему. Извинись там за меня.

Парень понимающе кивнул.

– Я сейчас. Я мигом. – и выбежал на улицу.

Бес сидел на маленьком плоском камушке, свесив ноги в озеро. Вода вокруг его копыт кипела и бурлила, но молнии уже пробегали не так часто.

– Это ж надо, – не оборачиваясь и так зная, кто стоит за спиной, сказал он, – впервые за шестьсот лет он поднял на меня руку. – в его голосе проступала неподдельная горечь. – А всё из-за чего? Мол, я потакаю мальчишке. – он сплюнул. От плевка вода стала разлетаться, словно на неё плеснули кислотой. – Нет, надо было тебя всё-таки тогда сожрать.

– Красный. – виновато позвал Горн. – Красный, пожалуйста.

– Надо было. – словно не слыша, продолжил Бес. – Пелёнки-распашонки, уси-пуси всякие. Нянчились с ним. Теперь же я ещё и виноват. Будто он один любит этого маленького мерзавца.

– Красный, прости меня. – сделал вторую попытку главный виновник ссоры между двумя старыми друзьями.

– И на кой я тогда обернулся. – всё так же не замечая присутствия юноши, продолжил причитать Бес. – Как бы мы сейчас хорошо жили. Всё время молчали бы, ходили грустные, унылые. Устраивали бы праздники, тоскливо воя на луну. А раз в сто лет, ради разнообразия, вешались бы на пальмах. Лет по десять повисели бы и уже обновлённые и счастливые, возвращались к чудесным беспросветным будням. Веселуха.

– Ну, Красный, скажи, что ты на меня не сердишься. – поняв, что его маленький опекун притворяется, улыбаясь, попросил Горн. – Что мне сделать, чтобы ты меня простил?

– Мяса пожарь. – всё также не оборачиваясь, буркнул Бес. – А то пока мы тут лясы точим, твой варан протухнет. Тогда получиться, что я напрасно сегодня огрёб.

– Я сейчас, мигом. – повторив фразу, сказанную учителю, юноша кинулся выполнять просьбу, но вспомнив, что пришёл сюда помирить двух друзей, вернулся.

– Красный, ты уж прости Дора. Он не хотел… так.

– Да куда ж я денусь. – пробухтел Бес. – Неужели ты и вправду думаешь, что из-за такого куска дерьма как ты, я вконец разругаюсь со старым другом, который меня создал и которому я когда-то спас жизнь? – он впервые за всю беседу обернулся к Горну и весело подмигнул. – Чё встал? Давай пошевеливайся. Жрать охота.

– Тогда вынь копыта из озера. – не удержался парень и схохмил. – А то останется только покрошить овощей, и рыбный суп готов.

Совет запоздал. Бес уже остыл.

– Проваливай, шкет малолетний. – бросил он вслед удаляющемуся Горну.

Глава 2

Через три часа они сидели за столом. Большая миска с жареным мясом источала аппетитнейший запах. Рядом с ней Горн поставил тарелку с ещё дымящимися лепёшками. Овощи, в основном обязанные своим происхождением фантазии Дора, склонного ради интереса скрещивать различные культуры, были представлены в виде двух салатов, сбрызнутых уксусом. В круглом горшке дымилась, сдобренная кунжутным маслом, просяная каша.

С недавнего времени юноша стал догадываться, что все эти пищевые изыски по большому счёту нужны только ему, и создавались исключительно для него. Дор вполне мог обходиться неделями без пищи, а в случае необходимости имел возможность воспользоваться услугами Беса. Учитель был бессмертен. Единственное, в чём он действительно нуждался, так это яд. Из него он извлекал силы для всевозможных действий и экспериментов.

Что до Красного, то тот и вовсе был способен голодать годами; ему достаточно было воткнуть свой трезубец какому-нибудь живому, желательно крупному, существу в бок, и сытая жизнь на долгое время была гарантирована.

Но надо отметить: вкусно поесть они любили. И даже очень, поскольку это в какой-то мере помогало Дору оставаться человеком, а Бес, хоть и был созданием, вызванным к жизни волей волшебника, не желал от него отставать.

И вот теперь, силясь заслужить прощение за причинённые нравственные и физические страдания, Горн старался умаслить своих воспитателей. Своего же воспитанника он уже ублажил, наполнив его желудок большим шматом варанятины, как и его приятеля. Оба они, сытые и довольные, лежали возле порога и грелись под лучами вечернего солнца.

Умостившись на краю стола, поджав под себя ноги и положа рядом трезубец, сидел Бес. Он мрачно глядел перед собой, уставившись на миску с мясом. Его маленький пятачок подёргивался, из ноздрей периодически вырывалось облачко пара.

Дор сидел напротив. Старик изредка бросал на друга виноватые взгляды, но первым заговорить не решался. Горн с любопытством и определённой долей беспокойства переводил взгляд с одного наставника на другого. И так было ясно: они готовы простить друг друга, но почему-то не делали попыток помириться.

– Ну, давайте, что ли, начнём. – неуверенно предложил юноша.

Его опекуны в ответ промолчали. Но Горн, осознавая, что, по сути, и является виновником конфликта, был настроен решительно. Упрямцев требовалось подтолкнуть.

Он пододвинул тарелку Дора к миске с мясом и спросил:

– Тебе поподжаристей?

Старик сделал жест, что ему всё равно. Юноша положил ему на тарелку три почти идеально квадратных куска, умеренной прожаренности, зачерпнул деревянной ложкой кашу, добавил салат и вернул тарелку.

– Мне с кровью. – сердито буркнул Бес, опередив вопрос Горна, когда тот потянулся за его посудой. – И без каши. – добавив: – Салата побольше положи.

– Как скажешь. – мягко улыбнулся юноша, выполняя просьбу и выбирая самые сырые кусочки, тут же мелко порезав их, и завалил салатом.

– Спасибо. – всё так же сердито поблагодарил Красный, метнув гневный взгляд на Дора.

С минуту сидели молча.

– А что там с трещиной? – здраво предположив, что общие интересы и заботы лучше всего могут объединить друзей, спросил Горн.

Вопрос предназначался Дору, но ответил Бес.

– Что-что, растёт. – он продолжал терзать здоровенный для него кусман, разбрызгивая вокруг себя жирный сок. – Если так дело и дальше пойдёт, то лет через двадцать, насколько хватает моих математических познаний, она доберётся до противоположного края.

– И что тогда? – обеспокоенно спросил Горн.

Он знал, что эта проблема сильно тревожит обоих. Ему строго-настрого было запрещено подходить к огромному круглому камню, торчавшему из песка неподалёку от оазиса, но мальчишеское любопытство способно преодолеть любые запреты. Года четыре назад, избавившись от опеки Красного, он незаметно пробрался к замурованному порталу и был сильно разочарован, не понимая, как какая-то трещинка могла напугать таких, как его наставники.

Недели через две Горн повторил вылазку, на этот раз вооружившись горшком с глиной и недолго думая, попросту замазал её. Гордясь своим поступком и осознанием, что так просто решается задача, с которой не могли справиться наставники, он вернулся домой.

Через неделю Красный стал неизменным спутником мальчишки и избавиться от его пригляда стало невозможно. И лишь спустя год, случайно подслушав разговор учителя с Бесом, понял, как он ошибался, сочтя проблему решённой, и почему Красный следует за ним неотступно.

Дор встал и молча вышел. Через две минуты вернулся, принеся с собой большую бутыль.

– Мальчик мой, дай нам стаканы. – попросил он Горна и перекинулся с обладателем трезубца многозначительным взглядом.

Юноша достал из шкафа два стакана; один большой и совсем крохотный. Поставил на стол.

– И себе тоже возьми. – тяжело вздохнув, потребовал Дор.

Юноша удивлённо посмотрел на него и достал ещё один. Он любил эти редкие случаи, когда наставники позволяли себе маленький праздник и откупоривали такую вот бутылку. Они тогда становились весёлыми и разговорчивыми. Забавно было наблюдать за ними, особенно когда они принимались спорить или вспоминать о другой, прошлой их жизни. Горн не всегда понимал, о чём эти двое говорят, но всегда было интересно.

Особенно радовало поведение Дора. Обычно молчаливый, он оживал, глаза загорались, а язык начинал заплетаться. Бес ещё больше краснел и всё время требовал от друга таким же непослушным языком:

– А покажи-ка нашему малышу…

Тогда Дор взмахивал руками, и из ниоткуда возникали прозрачные картины. На них ходили люди. Много людей. Странные создания встречались между собой, размахивали разными предметами. Сверкали молнии, кто-то падал, кто-то радовался. Вставали высокие дома и громадные камни гораздо выше этих домов. Скопление деревьев, в тысячи раз больше, чем в их оазисе и бескрайние, как пустыня, глади вод, а на них что-то плавало.

Иногда кто-то из них восклицал: – Во-во, ты это помнишь? – на что другой отвечал: – Там ещё было… – и перечислял недостающее.

Правда, спустя какое-то время наставники начинали грустнеть. Тогда они отправляли его спать, и Горн, слегка обиженный, уходил в свою комнату и засыпал под их громкое пение.

И вот теперь, похоже, ему разрешили присоединиться к празднику на правах равного.

– А не рановато ему? – с сомнением спросил Бес. – Может, не стоит?

Юноша испуганно посмотрел на Красного. Неужели тот хотел лишить его праздника?

– Ты был прав, – с горькой улыбкой сказал Дор, – когда говорил, что он вырос. Ему пора знать.

– Ты действительно этого хочешь? – также грустно поинтересовался Бес. – Ты же умрёшь с тоски, когда он уйдёт.

– Кто уйдёт? Что узнать? – испуганно переспросил Горн, догадываясь, что речь шла о нём.

Дор откупорил бутыль и разлил по стаканам прозрачную, как вода жидкость. Пододвинул стакан воспитаннику.

– Может всё же лучше на трезвую голову? – продолжая сомневаться, предложил Бес. – С такой дозы он вряд ли чего поймёт.

– Думаю, одной единственной беседой тут не обойдёшься. – не согласился Дор. – Пока будем его готовить, успеем всё объяснить, а пока, пусть будет маленький грустный праздник.

– К чему готовить? – совсем испуганно продолжал вызнавать юноша.

– Раз уж задумал всё ему рассказать, – не обращая внимание на вопросы парня, продолжил Бес, – то давай сразу и готовить. Нечего оттягивать и откладывать в дальний ящик.

– Твоя правда. – кивнул Дор со вздохом.

Он взял стакан воспитанника и вышел. Послышался жалобный скулёж Цербы.

– Что там? – Горн глянул на Красного.

– Мудрость набирает. – безмятежно терзая кусок мяса, ответил Бес. – Не всё ж ей щенка кусать.

– Опять? – обречённо вздохнул парень; вместо праздника предстояла учёба с расширением сознания. К тому же странные разговоры сильно его напрягали.

Собеседник ответить не успел; вернулся Дор.

– Ну, давайте вздрогнем, друзья. – ставя перед воспитанником, стакан предложил он. – Совместим, так сказать, приятное с полезным. – и выпил.

Бес последовал его примеру.

Горн поднял стакан и опасливо принюхался. Парня слегка передёрнуло.

– Давай, залпом. – посоветовал Красный.

Юноша опрокинул в себя содержимое и чуть не задохнулся; дыхание спёрло, на глазах навернулись слёзы, горло обожгло, желудок отказывался принимать это пойло.

– Закусывай, закусывай. – порекомендовал Бес, подцепив трезубцем кусок мяса и протягивая его парню. – А то мы до тебя не достучимся.

Не совсем понимая, что делает, Горн сел и принялся жевать. А через минуту стало хорошо.

– Пора. – заглядывая ему в глаза, заключил Красный. – Запускай. – он обратился к волшебнику. – Ты ведь любишь картинки, малыш?

Дор очертил рукой большой круг. Вначале ничего, кроме белёсого облака, видно не было. Потом оно стало таять, и проступили горы. Горн точно знал, что это горы, хотя прежде их никогда не видел. Он парил над ними. Снежные шапки на чёрных пиках. Стало холодно и радостно. Юноша всем телом, всем существом ощущал реальность этого мира. Жил в нём, был его частью.

Он рванул вниз. Настолько стремительно, что закружилась голова и перехватило дыхание. Под ним было море. Бескрайний простор голубой воды. Ослепительно вспыхнуло заходящее солнце, пробежавшись оранжевой дорожкой по поверхности.

Разметав по сторонам косяк рыб, он ушёл в глубину. Перед ним возникла гигантская туша. Вместе с ней вынырнул. Туша взметнула вверх фонтан и снова скрылась под водой.

А он уже летел над степью, такой же безбрежной, как и море. Две широких реки текли ему навстречу. По берегам стояли прекрасные города. В них жили люди, со своими маленькими горестями и радостями.

Он очутился над лесом; зелёный простор – бескрайний и бесконечный. Живой и дышащий.

– Таким был наш мир. – прозвучал откуда-то из небытия голос Беса. – А таким он стал. Смотри.

Ярко-красная и ослепительно-белая вспышки разорвали сознание. Он ощутил нестерпимую боль отчаяния и невозможности что-либо исправить.

Он задыхался.

Огненное зарево под чёрным небом, нависшее над такой же чёрной землёй. Взрывающиеся горы изрыгали вверх фонтаны огня. Густая лава текла по их склонам, сжигая чёрный лес. Сжигая людей. И он горел вместе с ними.

– Нет! – захотел крикнуть он и понял, что умер.

Всё поплыло. Картины из утраченной жизни поменялись на доброе лицо учителя и пьяную рожу Беса. Горн плыл в белом облаке, слыша вдалеке:

– Бесовка-чародейка, полюби меня. – неритмично гремя кулаком по столу, хрипел Дор. – Забери мою жизнь, зачем она мне без тебя.

– Трупики-скелетики, зелёные штиблетики. – невпопад вклинивался визгливый голосок Красного. – Эх, ма, горе не беда.

Он провалился в темноту.

Горн открыл глаза. Несколько секунд он воспринимал себя как раньше, пока не вспомнил вчерашние видения. Настроение сразу испортилось, и осознание, что теперь он знает многократно больше, чем до этого, ничуть его не улучшало. Где-то внутри рождалось понимание, что теперь он немного другой. Старше, мудрей и не такой счастливый.

Из гостиной доносились голоса. Горн встал и направился туда. В гостиной он обнаружил Дора, убирающего следы вчерашних посиделок. Бес сидел на спинке высокого стула и мрачно рассматривал свои копыта.

– С добрым утром. – угрюмо поприветствовал он вошедшего. – Голова как? Не болит?

– Нет. А должна?

– Везёт некоторым. – с долей досады прокряхтел болезный. – А вот у меня трещит.

– Пить надо меньше. Тогда и болеть не будет.

– А ты злой стал. – с печалью заметил Красный. – Откуда столько цинизма в столь юном возрасте?

– После вчерашнего и не таким станешь. – огрызнулся Горн. – Спасибо большое.

– А ты хотел оставаться в блаженном неведении? – зло ухмыльнулся Бес. – Слушай, Дор, верни ему бутылочку вечного молока. Может повезёт, и он снова станет пачкать пелёнки. Мальчик хочет всё забыть и спрятаться. Пусть другие разгребают это дерьмо.

Горн метнул на него гневный взгляд. Хотелось грязно выругаться, но он сдержался, одновременно ощутив укол совести; Красный был прав. Преодолевая себя, он выдавил:

– Извини. Я не хотел.

– Ладно, проехали. – принял извинения Бес. – Завтракать будешь? Там мясо со вчерашнего оставалось.

– Я лучше каши поем. – хмуро отказался парень. – Каша-то осталась?

– Да кто эту кашу жрать будет? Мы дольше по мясу.

– Не слушай его. – вынимая из духовки горшочек и ставя на стол перед юношей, сказал Дор и погладил его по голове. – Ешь, пока горячее.

От этих слов на душе стало теплей. Он с благодарностью посмотрел на учителя.

– Мамочки за работой. – не удержался Красный и съязвил. – А мне что прикажете, идти стирать пелёнки?

– Ты задрал меня попрекать пелёнками. – не сдержался Горн, и тут же ему на голову успокаивая легла ладонь Дора.

– Ешь. А ты помолчи. – он строго посмотрел на Беса. – Возникнет надобность постирать пелёнки, пойдёшь стирать и даже не вякнешь. А если серьёзно… Меня сильно беспокоят участившиеся бури.

– Думаешь, началось? – Бес сразу стал серьёзен. – Что-то пытается проникнуть с той стороны?

– Не знаю. Дыхание с той стороны пока не чувствуется. Но надо быть наготове, и медлить нельзя. Последнее время она начала расползаться быстрее. Так что нет у нас твоих двадцати лет. Год от силы, не больше. Мальчик мой, как это ни прискорбно, но тебе придётся готовиться в путь.

– Я уже понял. – смирился с неизбежным Горн. – Но может расскажите всё-таки, в чём конкретно дело?

– Видишь ли, малыш, – принялся объяснять Бес, – никто не знает, что с той стороны. Когда мы оттуда уходили, там творилось такое, чего сюда пускать нельзя никак. Твоего учителя оставили стражем, сделав бессмертным. Пришло время бить тревогу. Надо залатать эту трещину. И тут твой вариант с глиной не канает. Тут требуется нечто посерьёзней.

– Что, например?

– Когда его запечатывали, – вместо Беса продолжил Дор, – воспользовались одиннадцатью предметами. Их необходимо доставить сюда. И это предстоит сделать тебе, мой мальчик.

– А ты, – робко начал Горн, – не сможешь пойти со мной?

Дор отрицательно покачал головой.

– Но почему? – невольно вырвалось у юноши.

– Он не может. – пояснил Бес. – Его попросту привязали к этому месту.

– Как это?

– Долго объяснять, мой мальчик. – пресёк его любопытство Дор. – Тебе и без того необходимо многое узнать, а времени в обрез.

Горн сник.

– Прости, малыш. – опробовал утешить его Красный. – Видно отныне тебе придётся самому стирать пелёнки. – он улыбнулся, но вышло только ещё печальней. – Мужайся.

– Кстати, насчёт пелёнок… Ты отправляешься с ним. – Дор смотрел на друга. – Он один не справится. Этот мир для него совсем незнаком. Ему понадобятся советы. Ну и стирать пелёнки, куда ж без этого. – старик усмехнулся. – Надеюсь, ещё не разучился это делать?

Пятачок Беса вздёрнулся так высоко, что грозил переехать на лоб.

– Я?

– Ну не я же. Меня, как ты помнишь, привязали. А вот тебя нет.

– Но… – попытался протестовать Красный, – я не могу!

– Отчего же, – возразил Дор, – ты свободен. Или запамятовал?

– В склепе с вампирами я видел такую свободу. – взвизгнул Бес. – На погосте со скелетами. А как же ты без меня? – из последних сил вцепился он за спасительную ниточку. – Кто тебя кормить будет?

– Вот о чём можешь не беспокоиться. Справлюсь. Я мальчик взрослый.

Бес насупился. Перспектива сняться с насиженного места и переться, не зная куда, рискуя рогами и копытами, не радовала. С другой стороны…

– А я постараюсь поменьше гадить в пелёнки. – подзадорил его Горн, обрадованный, что в походе его будет сопровождать кто-то родной и близкий. – Не перетрудишься.

– А, была не была! – бесшабашно махнул рукой обладатель пятачка. – Победокурим, где наша не пропадала.

– Вот пропадать как раз права у вас нет. Во-первых, ваша миссия слишком важна, а во-вторых… Вы мне очень дороги. Оба.

Сказано это было с таким надрывом, что даже Бес, всегда скорый на остроты не решился шутить.

– Что это за предметы и что вообще нам нужно сделать? – немного погодя спросил Горн.

– Пять книг мудрости и шесть клинков. Каждая из книг характеризует один из народов. Всего их шесть. Как мне кажется, они все разошлись по разным местам. Лагерсериот упомянул, что этот мир очень похож на наш прежний. Приблизительную карту я нарисовал, но кто где, это предстоит вам выяснить самостоятельно.

– Учитель, ты упомянул пять книг. Что они собой представляют? И почему их пять, а не шесть? Получается, у одного народа нет мудрости?

– Варвары всегда казались мне несколько туповатыми. – пренебрежительно фыркнул Бес. – Дикари, даже читать не умеют. Вся их мудрость умещается на кончике меча.

– Ты не совсем прав, друг мой. – не согласился Дор. – Меч для варвара – символ доблести, воли и справедливости. Они импульсивны, предпочитают действовать, а не рассуждать.

– Ну а я о чём? Сначала бей, потом думай – вот главное отличие варвара от цивилизованной особи.

– Ты прав, но только ты забыл, что они не участвовали в той бойне, которую развязали двое мудрецов, а трое других с радостью поддержали. Они отрицают не саму мудрость, а то, как её преподносят остальные. Согласен, в своём неприятии они зачастую доходят до абсурда, но это их выбор. Думается, здесь вам будет проще всего. Достаточно убедить в справедливости нашего дела, и вы получите их клинок.

– А что оставшиеся? – спросил Горн.

– У прочих всё гораздо сложнее. Лагерсериот унёс с собой свод упорядоченных законов и правил, обязательных для всех, неважно, согласны с ним остальные или нет. Её когда-то создали пять мудрецов, убеждённых в своей правоте. Да только они же её и предали, сведя всё к золоту, породив лордов, которые ловко манипулируют Книгой, как им выгодно. Боевой молот – главное оружие их воинов.

– Да уж, – хмыкнул Бес, который хотел показать, что тоже кое в чём разбирается, – эти коротышки своими кувалдами, с одного удара запросто проломят любой доспех. А их лорды могут из любого дерьма сделать золото.

Дор не обратил внимания на то, что его перебили, и продолжил:

– Вторая – это книга отрицания и воли к власти. Цель оправдывает средство написано на её первой странице. Свобода – как высшее благо. Только свобода принадлежит, по мнению их философов, лишь тем, кто силён и соответствует их меркам. Арбалет является символом воина.

– Эта парочка, – снова вклинился Бес, – самые могущественные. В том мире эти ублюдки и развязали войну, которая закончилась «Расплатой».

Старик кивнул, соглашаясь с этим утверждением.

– Третья так и называется Книгой. Самая первая из всех. Содержит всего несколько изречений, следуя которым, можно обрести душевное равновесие. Всё сущее имеет право на жизнь, утверждает она. Душа прежде всего. Народ, её написавший, настаивает на своём первородстве, выделяя себя из других.

– Про этих я вообще молчу. – Бес сморщил мордочку, словно съел какую-то гадость, отчего его пятачок увеличился чуть ли не вдвое. – Поборники нравственности. Всё, что есть в жизни приятного, считают грехом. – он сплюнул. – Житья от них нет. Чуть что, грозят «Расплатой». Ну или шестопёром.

Шестопёр – разновидность булавы. Прим. автора.

– Если бы все следовали их наставлениям, «Расплата» бы не случилась. – заметил Дор. – Соблюдай правила и будешь счастлив.

– Ну уж нет. – осклабился Красный. – Я люблю полениться, позлословить. Ещё и пожрать люблю. А случись, какая бесовочка попадётся, так я б с ней закрутил. И вообще, послушать их, так истина основана на авторитете их же мудрецов, а я, знаешь ли, этого не приемлю.

Старый волшебник закатил глаза.

– Тебя только благочестивая вода исправит.

Беса передёрнуло.

– Вот чего я меньше всего хочу, так это очутится в тех краях. Давай уже, заканчивай с ними, а то мне как-то не по себе становиться при упоминании всяких жидкостей.

– Как скажешь. – Дор хмыкнул. – Так, что у нас дальше?

– Дровосеки. – подсказал Красный.

– Ах да. Живут в согласии с окружающим миром. Их книга окрашена в зелёный цвет, хотя и называется Красной. Здесь всё довольно просто.

– Ну, конечно. – не унимался Бес. – Берегут природу, мать их. Почём зря берегут. Столько дров на борьбу за чистые леса переводили, что диву даёшься, как до «Расплаты» они не вырубили всё подчистую. Вот луки у них, надо признать, первоклассные, как и сами лучники. Те, – он подмигнул Горну, – твоему суслику в ноздрю попадут со ста шагов с закрытыми глазами.

– Что правда, то правда. – признал Дор. – Вот, наверное, и всё.

– Нет-нет. – язвительно укорил его приятель. – Ты забыл упомянуть ещё одну. Не так ли?

Волшебник как-то стушевался. Юноша с любопытством посмотрел на учителя.

– Действительно, подзабыл. – смущённо признал Дор. – Книга Итога.

– Помниться, – загадочно улыбаясь, издевательски продолжил вгонять друга в краску Бес, – наш общий знакомый очень хотел ей завладеть. По сути, этим желанием я и обязан своим появлением. Не так ли?

– Что было, то было. – сурово признался волшебник. – К ней прилагается Секира Палача. Теперь всё? – он глянул на Красного. – Больше ничего не забыл?

– Теперь всё. – ещё шире раздвигая уголки рта и обнажая острые зубы, самодовольно кивнул Бес. – И прости, что назвал тебя старым маразматиком. С памятью у тебя всё в порядке.

В ответ Дор только тяжело и устало вздохнул.

– И куда нам теперь? – спросил Горн, которого интересовали не препирательства между старыми друзьями, а какими должны быть их действия.

– Меня больше волнует не куда, – в свойственной ему язвительной манере, спросил Красный, – а как мы попадём туда, куда надо попасть. Что скажешь, дружище? Насколько я понимаю, пустыню мальчишка пешком не одолеет. Я, может, и выберусь, а вот он вряд ли. Мне его на себе не вынести. И вообще, я привык путешествовать на чужом плече. Копыта, знаете ли, не казённые.

– Это не твоя печаль. – таинственно подмигнув Горну, сказал волшебник. – Я уже обо всём позаботился.

Глава 3

Горн торопился. Учитель сказал, что в запасе есть дней пять-шесть. Два ушло на замачивание шкуры, в течение которых ему трижды, чтобы не терять время, приходилось расширять сознание. Под действием лекарства, сделанного на основе яда, которым щедро делился хвост Цербы, учёба шла не в пример быстрей. Самые важные из книг, написанных Дором за почти шестьсот лет, были даже не прочитаны, проглочены. Правда, расплачиваться за это пришлось беспокойным сном и ломотой в костях, но Дор обещал, что это быстро пройдёт.

Теперь осталось подождать, пока она высохнет на раскалённом песке. Горн с тоской поглядел на шкуру.

– Что ты с ней возишься? – изнывающий от жары Бес томился в тени пальмы. – Всё равно не успеешь. Не сегодня завтра они заявятся, и мы уйдём. Сколько времени у тебя уйдёт их пошить? Неделя? Лучше сосредоточься на учёбе. Сыпани дозу побольше, кайфани. Только смотри, чтобы башка не закипела. На кой нам нужен герой с вываренными мозгами.

– Вот сам и пей эту отраву. – поправляя растяжку и расправляя на ней шкурку, буркнул юноша.

– Не, мне нельзя. – вальяжно помахивая трезубцем, к которому были прикреплены небольшие пальмовые листья навроде веера, ответил тунеядец. – У меня от него изжога, и кожа становится бронзовой. Мне этот цвет не идёт.

– Слушай, Красный. – разминая занывшую от неудобной позы спину, сказал Горн. – Давно хочу спросить.

– Спрашивай. – высокомерно разрешил сибарит. – Можешь даже два раза.

– Как так вышло, что вы с учителем, – парень замялся, – ну ты понял.

– Нет. – притворился бестолковым Бес. – Учись ставить вопросы конкретнее.

– Как так вышло, что вы с ним, как бы, одно и то же?

– Начнём с того, что, во-первых, мы с Дором не одно и то же. Далеко не одно то же. По идее, я задумывался, как дерьмовая сторона его сущности. А во-вторых, я давно не он. Я самостоятельная личность.

– Н-да, понятней не стало. – Горн плюхнулся рядом. – Давай заново.

– Второй вопрос платный. – Бес протянул ему трезубец. – Помаши на меня. Я устал.

– Ты же сказал, что я могу задать два вопроса. – припомнил юноша, всё же забирая импровизированный веер. – Учитель говорит, что слово надо держать.

– Кто бы спорил с этим постулатом. – невозмутимо ответил прохвост. – Только кто говорил, что ответ на второй вопрос обязательно должен быть бесплатным. Первая порция – всегда замануха. Привыкай к товарно-денежным отношениям, сынок.

– У меня так много вопросов накопилось за последние три дня, что я не знаю, чем буду с тобой расплачиваться. – рассмеялся Горн, принимаясь обмахивать наставника.

– Не переживай. – успокоил его хвостатый. – Я открою тебе кредит под пустяковые проценты. Со временем рассчитаешься. Итак, попытка номер два.

– Вот ты говоришь, что ты есть личность. Но как так? Ведь ты сделан по его подобию?

– Вот, значит, в чём вопрос. Тогда слушай. Похоже, что ты считаешь, коли родился, так уже что-то стоишь. Писить-какить можешь, говорить научился, значит уже и личность? Впрочем, в твоём умении разговаривать больше нашей заслуги, чем твоей. Личностью нельзя родиться. Личностью можно только стать. У меня вот получилось. Получится ли из тебя – посмотрим.

– Так ты сам говорил, что сделан, – юношу так и подмывало сказать из чего, по словам самого же Беса, тот сотворён, но не рискнул, – из не самой лучшей части учителя.

– Видишь ли, малыш. – ничуть не смутясь, снисходительно ответил Бес. – Можно и дерьмо превратить в золото. Было бы желание. Гумус он ведь как – гниёт себе потихоньку, переваривает сам себя, и вдруг раз, в один прекрасный момент из него вырастает прекрасный цветок.

– Уж не на себя ли намекаешь?

– Я намекаю, что нужно над собой работать.

– Хорош, работничек. Дор изо дня в день трудиться в оазисе, расширяя его. Да ещё в лаборатории. И книги пишет. А ты? Валяешься целыми днями на песке или на мне катаешься. Лодырь ты.

– Я предпочитаю мыслительный процесс. – парировал Бес. – Это у меня лучше всего получается.

Горн улыбнулся, но промолчал. Он ещё с минуту помахал трезубцем над блаженно закрывшим глаза мыслителем, потом положил его рядом и поднялся.

– У тебя разве кончились вопросы? – перестав ощущать над собой приятно ласкающий ветерок, с беспокойством спросил Бес. – У меня есть много ответов. Ты можешь воспользоваться кладезью знаний.

– Пойду к Дору. У него дешевле. Как там у тебя? – парень сморщил лоб, делая вид, что припоминает слово. – А, вспомнил. Конкуренция. – и зашагал к дому.

– Уж не знаю, какой из тебя выйдет герой, – то ли с неудовольствием, то ли с одобрением пробурчал себе под пятачок Красный, – но торгаш получился первостепенный. – и обращаясь к самому себе, прибавил: – И в этом моя заслуга.

Он тоже поднялся, и волоча за собой трезубец, последовал за подопечным.

Пройдя в дальнее крыло дома, Горн подошёл к двери лаборатории. Постучал.

– Проходи. – разрешил Дор.

Юноша вошёл. Волшебник стоял у верстака и интенсивно тёр какую-то деталь. Летели искры, деталь издавала противный звук и дымилась.

Приходить сюда Дор стал разрешать ему только три года назад. До этого он проникал в лабораторию без разрешения. Таскал с верстака и шкафов разные интересные штуковины, и наигравшись с ними, также втихаря, возвращал обратно.

Никакие запоры его не останавливали. Парень умудрялся вскрывать любые замки. Впрочем, они были достаточно примитивные. А вот ставить что-то посерьёзней из своего арсенала, волшебник попросту боялся, всерьёз опасаясь за жизнь и здоровье воспитанника.

Прошло немало времени, прежде чем Дору удалось внушить мальчику мысль, что брать чужое без спроса нельзя. Поначалу тот никак не мог это уразуметь, но постепенно усвоил и принял дурацкое, как сперва считал, правило.

А чтобы мальчик не чувствовал себя обделённым, волшебник приспособил его себе в помощники, иногда поручая незамысловатую работу. Подросток наполнялся гордостью, и с прилежностью и усердием, выполнял доверенное дело.

Правда, когда ему разрешили охотиться, парень всё реже набивался в подмастерья. У него оказались другие наклонности.

И всё же приходить сюда и наблюдать за работой наставника он любил.

– Помочь чем? – спросил Горн скорей из вежливости; на самом деле он пришёл попросить кислоту для выделки шкуры.

– Потри. – не стал отказываться Дор. – Что-то я взмок. А я пока займусь зарядом.

Юноша занял его место за верстаком. Взял в руку деталь. Ею оказался отшлифованный с двух сторон до зеркального блеска камень. Он принялся тереть его по притирочной плите, на которую был уложен войлочный лист.

В лабораторию вошёл Бес. Листья с трезубца он уже снял и внимательно рассматривал его наконечники.

– И чем мы тут заняты? – спросил он и ловко взобрался на верстак.

– Мы работаем. – сделав акцент на первом слове, ответил Горн.

– Это хорошо. – одобрил Бес, и протянул своё оружие парню. – Подточи-ка.

– А сам что? – забирая из его рук трезубец и беря оселок, спросил Горн.

– Я больше созерцатель, чем активный деятель.

Юноша несколькими умелыми движениями поправил кончики, опробовал их ногтем и вернул заказчику.

– Держи, созерцатель.

За их спинами негромко хлопнуло. Запахло палёным. Бес от неожиданности выронил древко. Они глянули на Дора.

Волшебник, стоявший к ним спиной, обернулся. Брови его были опалены, лицо в копоти, а волосы стояли дыбом. И сам он весь дымился. Но вид у него был довольным.

– Замечательно. – сказал он. – Мальчик мой, ты заполировал? Тогда приступим.

Дор подошёл к верстаку, забрал у юноши камень и обсыпал каким-то порошком.

– Давайте отойдём, на всякий случай. – предложил он и прикрывая друзей телом, оттеснил их к двери.

Мелькнула тонкая молния, порошок ярко вспыхнул и заискрился. Камень завертелся на столе. Через минуту он остановился. Дор подошёл к верстаку, и взяв его в руки, тут же положил на пол. Огляделся в поисках подходящего предмета, и не придумав ничего лучшего, выхватил из рук Беса трезубец и поставил его древком на камень. Трезубец мгновенно исчез в камне.

Бес обомлел.

– Ты что натворил, старый хрыч? – прохрипел он, едва осознал, что только что лишился своей гордости.

– Ничего с твоими вилами не случиться. – уверенно заявил волшебник, нисколько не обидевшись на старого хрыча.

– Это не вилы. – истошно завизжал утративший реликвию несчастный. – Это трезубец, чума тебя забери. Куда ты его дел?

– Всего-то отправил к порталу. Сейчас тебе его вернут.

Дор громко и призывно свистнул. В лабораторию, счастливый от осознания, что зачем-то понадобился этим троим, шумно влетел Церба со своим неизменным спутником-коброй, которая, гордо подняв голову, высилась над ним. Щенок, радостно повизгивая, сел на задние лапы, в ожидании указаний. Уши его стояли торчком, глаза горели преданностью, передние лапы переминались в нетерпении совершить какой-нибудь подвиг ради хозяев.

Волшебник нагнулся и потрепал шакалёнка по холке, не забыв приласкать и змею.

– Аппорт! – скомандовал он и указал на камень.

Игра слов. «Апорт» – команда собаке «принеси». «Аппорт» – в спиритизме, парапсихологии и оккультизме – паранормальное перемещение объектов из одной точки пространства в другую или возникновение их словно бы «из ниоткуда». Прим. автора.

Совершенно не задумываясь о последствиях, храбрый или глупый, в данном случае это почти одно и то же, Церба кинулся выполнять приказ. Он завертелся над камнем, не до конца понимая, что от него хотят, но едва одна из его лап наступила на камень, щенок превратился в маленький смерч и мгновенно был втянут внутрь амулета.

Горн с беспокойством посмотрел на учителя.

– Всё будет хорошо. – заверил его волшебник, и почесав затылок, прибавил: – Я надеюсь.

– Надеется он, экспериментатор хренов. – зло сказал Бес. – Ну, и где мой трезубец?

Послышался отдалённый лай. У юноши отлегло от сердца. А через минуту в комнату влетел жёлтый с чёрным комок шерсти с трезубцем в зубах. Довольный собой, он положил его перед Красным и лёг на пол, виляя коброй, в ожидании похвалы.

Несмотря на благополучное возвращение раритета и удачное завершение эксперимента по телепортации предметов и живых существ, Бес продолжал обиженно сопеть. Он нагнулся и поднял своё сокровище.

– Всю рукоятку обслюнявил. – брезгливо морща мордочку и стряхивая на пол собачьи слюни, проворчал Красный.

Церба глядел на него восторженным взглядом, не понимая, почему до этого недогадливого существа никак не дойдёт, что его следует похвалить.

– Ну ладно. – смилостивился Бес, воспользовавшись возможностью вытереть ладони, погладил щенка. – Хороший пёсик.

Через секунду он был полностью заляпан слюнями; Церба вылизал его с ног до головы.

– Фу, фу, плохой, плохой пёсик. – вопил Бес, пытаясь уклониться от прохладного языка шакалёнка, который без труда преодолевая его сопротивление, теребил ему рыльце.

Ноздри Красного набились слюнями, отчего его визг больше напоминал хрюканье, что было воспринято Цербой, как выражение удовольствия, и он только усиливал напор.

Наконец, Бесу удалось отскочить. Он вскарабкался на спинку стула и уже оттуда грозил трезубцем щенку, который и там продолжил его преследовать.

– Теперь я буду звать тебя Слюнявый. – смеясь сказал Горн, садясь на корточки и гладя шакалёнка, в свою очередь уворачиваясь от щенячьей благодарности.

– Не делай добра, не получишь зла. – недовольно брюзжал Красный отряхиваясь. – Чтоб я ещё раз…

– А мы всё равно тебя любим. – прижимаясь щекой к щеке псинки, сказал юноша. – Да, Церба?

Шакалёнок всё-таки смог извернуться и достал до носа парня.

– Ну всё, беги. – Горн подтолкнул щенка к двери. – Нам ещё надо поработать.

Но малыш ни в какую не желал покидать лабораторию. Тогда кобра вытянулась к его голове и что-то прошипела ему в ухо, и Церба, заливаясь радостным лаем, покинул дом.

– Ну вот и научились договариваться. – произнёс юноша, обернувшись к продолжавшему избавляться от последствий проявления собачей признательности, Бесу. – А ты, говоришь, мозгов нет. Есть. – уверенно заявил он.

– Набрехала, небось, змеюка-гадюка, что его там ждут сахарные косточки, вот он и повёлся. – продолжал негодовать обслюнявленный. – Лучше бы научила на задних лапках ходить. Всё проку больше. Кстати, насчёт прока… Что за штуку ты сделал. – он обратился к Дору. – Зачем она тебе?

– Не мне, а вам. – волшебник поднял амулет с пола и обтёр об рабочий халат, накинутый поверх повседневной одежды. – Ну не носить же вам артефакты на себе. Положите сверху, и они тут же появятся возле портала.

– «Ворота города»? – с подозрением сощурился Бес. – Как у тебя это получилось? Это, вроде как, не твоё.

– Законник перемудрил, привязывая меня к оазису. Что-то из его знаний передалось и мне. Шестисот лет хватило, чтобы допетрить до многого. Он же не думал, что за пазухой у Дорметикура Тербоина может кто-то прятаться. Вот и допустил неосторожность.

– Стало быть, и мы можем им воспользоваться по необходимости?

– Можете, но только в случае крайней нужды. Признаться, я не до конца уверен в безопасности такого способа передвижения. Кто знает, как это отобразится на личности. У Цербы ведь не спросишь. Так что за благо будет лишний раз воздержаться. К тому же, придётся начинать путь сначала и уже без него, а время и так поджимает. В общем, что и как, придётся вам решать на месте. Вы пока идите, а я покумекаю. Есть задумка придать ему ещё пару свойств.

И сделав знак рукой, велел им удалиться.

А через три дня заявились они.

Караванщик стоял перед волшебником и через его плечо разглядывал оазис. На голове купца лежал, уложенный высокой кипой, тюрбан. На груди, поверх жёлтого с зелёными вставками халата, висели различные погремушки, видимо, предназначенные уберечь их обладателя от чужой воли. Ещё издали, признав в Доре мудреца, и не в состоянии определить его принадлежность, он заранее вытащил их все, во избежание ненужных эксцессов.

Дор также изучал пришедших с ним. Не столько спутников, вид скелетов-охранников его ничуть не удивил, а самих животных. Стоящие на тонких ногах звери, обладали между тем, достаточно массивным телом. На спине высились два больших мягких на вид нароста. Шея была вытянута, как у болотной гидры, и заканчивалась губастой мордой. По бокам свешивались тюки с товаром.

– Уважаемый. – купец, переведя взгляд на обитателя оазиса, тщательно подбирал слова. – Уважаемый. Похоже, звёзды в этот раз были не на моей стороне, и я сбился с дороги. Путь мой был долог и труден. Не позволишь ли напоить моих истосковавшихся по воде верблюдов в твоём чудесном озере?

– Гости в нашем доме столь редки, – Дор также говорил с осторожностью, на случай, если здешние мудрецы научились делать амулеты, способные уличать во лжи, – что отказать им было бы с моей стороны крайне неучтиво. Ты хочешь войти один или со спутниками?

Купец секунд десять обдумывал, прежде чем ответить.

– Мои спутники вполне могу остаться и здесь. Я прошу только за жаждущих влаги верблюдов.

Волшебник посторонился, сделав широкий жест, махнув рукой.

– Тогда прошу. Мой дом – твой дом, путник. Как твоё имя?

– Вивелин, добрый хозяин, младший лорд Вивелин. Позволь узнать и твоё имя.

– Дор. – представился волшебник. – Просто Дор.

Караванщик удивился, но не стал заострять на этом внимание. Вместо этого, ухватив верёвку, петлёй охватывавшую шею первого животного потянул за собой в сторону оазиса. Остальные семеро существ, будучи также привязаны друг к другу, вереницей последовали за ним.

– Горн, сын мой, помоги нашему гостю напоить его верблюдов, – вовремя вспомнив название животных, попросил Дор, – пока я утолю его жажду в доме. Пусти их к воде и догоняй нас.

Юноша принял верёвку из рук пришельца и повёл животных к водопою. Усилий прилагать не пришлось; почуяв близость воды, верблюды потрусили за парнем.

Сидевший возле берега на большом валуне Бес, с изумлением смотрел на невиданных чудовищ, показавшихся ему добродушными. Он встал, оказавшись почти вровень с мордой одного из них, когда тот, сделав большой глоток, разогнул шею.

– Вот это животина! – с восхищением сказал он, догадавшись, для каких целей используют этих монстров. – Я буду ехать на нём. Пожалуй, это удобней, чем на твоём плече. Какие у нас губищи. Ну-кась, дай тебя разглядеть, радость моя.

Он решил показать неразумной твари, кто является здесь хозяином, и попробовал приподнять его морду трезубцем.

Через мгновение, Бес стоял весь в липкой, пузырящейся слюне. Он был настолько ошарашен, что не делал попыток стряхнуть с себя мерзко пахнущую субстанцию.

– Нет, точно, Красный, – в голос рассмеялся Горн, – отныне я буду звать тебя Слюнявый.

Однако вид у опекуна был столь жалок, что это вызвало у парня сочувствие. Он перестал смеяться и подошёл, к так и продолжавшему стоять столбом Бесу. Страдалец без возражений позволил взять себя подмышки и окунуть в воду. Лишь когда Горн, усадив его на плечо, двинулся в сторону дома, опомнился, и грозя трезубцем, крикнул обидчику:

– Я тебя запомнил, мразь. Сочтёмся. – молнии между рожек срывались на мокрую голову, отчего его начало потряхивать. – Вот ведь падла. Ну ладно, я ещё воткну тебе промеж твоих бородавок-переростков. Я тебе…

– Успокойся, Красный, – сдерживая улыбку, порекомендовал юноша, – ты становишься бронзовым, а тебе этот цвет не идёт. И вообще, уменьшись. Учитель просил тебя не показываться.

– Не будешь ли любезен подсказать, куда это меня занесло. – оказавшись внутри двухэтажной усадьбы, спросил Вивелин, с любопытством разглядывая более чем скромную обстановку. – Клянусь «Расплатой», столько лет хожу между Нювенгтоном и Хеосфлеймом, но здесь очутился впервые. Знай, что тут есть столь дивное место, непременно каждый раз заходил бы сюда.

Дор поморщился. Упоминание о «Расплате» в таком легкомысленном контексте ему пришлось не по душе. Видимо, у местных истёрлась память об ужасной катастрофе, что упоминание о ней стало чем-то вроде позволительного ругательства.

– Такие места столь редки, – продолжил Вивелин, – что стоит тебе захотеть, и твой дом превратится во дворец. Многие с радостью расстанутся со своим золотом, дабы побывать тут.

– Я привык к уединению, чтобы что-то менять в жизни на старости лет. – моментально сообразив, к чему клонит гость, отказался хозяин, догадавшись, что, похоже, о нём в этом мире ничего не знают или крепко забыли. – Вот помру, пусть тогда мой сын делает что хочет. – он подмигнул вошедшему Горну.

– Ну нет, значит, нет. – не стал настаивать Вивелин, решив вернуться к этому вопросу позже. – Чем я могу отдариться за гостеприимство?

– Новости, мой друг, новости. Это столь редкий в этом краю товар, что даже сравнить не с чем.

Обрадованный, что так дёшево отделается, купец оживился.

– О чём ты желаешь знать, любезный хозяин?

– А давай с самого начала. Мы с сыном хотим знать всю историю с самого первого дня. Я прав? – спросил волшебник, обращаясь к юноше. – Тебе ведь любопытно?

– Конечно, уч… отец. – вовремя поправился Горн, вспомнив наставления Дора. – Очень любопытно.

– Так вы что ж, совсем ничего не знаете? – изумился купец.

– Видишь ли, лорд Вивелин, – намеренно завышая титул гостя, пустился в объяснения хозяин дома, – я попал сюда столь юным, что ничего не мог знать об этом мире. Родители мои умерли задолго до того, как смогли бы мне о нём поведать.

– А сын? Сын твой как же? – всё больше удивляясь, спросил Вивелин.

– Я нашёл его рядом с мёртвой матерью недалеко отсюда. Я не знаю, как они сюда попали.

Всё это было очень странно, но амулет лжи, висевший на шее у младшего лорда, и за который он отвалил баснословную сумму, оставался прохладным. Следовательно, сказанное было правдой.

Меж тем Горн накрыл на стол. Дор достал из шкафа бутыль, приготовленную именно для этого случая – развязать язык пришельцу.

– И теперь Нювенгтон готовится к войне с Хеосфлеймом.

Изрядно захмелевший Вивелин, пользуясь возможностью излить душу, с вниманием слушавшему, старику, жаловался на нелёгкую судьбу несчастного купца, безумные расценки на скелетов-охранников, налоги и на многое другое, а главное, на правителей.

По его авторитетному мнению, следовало снизить поборы с купечества, а ещё лучше и вовсе их избавить от оных, поскольку они и являются главным источником процветания, гномам воли не давать, ибо нечего им, полуросликов вообще не выпускать из загонов, а Этирет заставить работать больше.

– Кретины. – негодующе бушевал он, внушая слушателям простейшие понятия. – Вначале надо этиретов прижать, и только после воевать с Хеосфлеймом, а потом туда, – он махнул рукой в сторону, – туда надо идти. За горы. Общими усилиями. Там богатства. Там много что есть. Всё должно быть наше. Это несправедливо, что этим всё досталось.

На этом он выдохся, и уткнувшись лбом в стол, заснул.

– Ты что-нибудь понял, учитель? – соловея от обилия полученной информации, спросил Горн.

– Да. – озабоченно ответил Дор. – Похоже, у нас совсем мало времени.

Глава 4

Дору удалось договориться с Вивелином довести юношу до столицы. В качестве оплаты он отдал порцию яда, которую выпросил лорд, увидев шкуру варана, растянутую на песке. Он сделал попытку выменять и саму шкуру, обещающая щедро расплатиться, но Горн наотрез отказался, не желая расставаться с мечтой о новых сапогах. Её он забрал с собой, рассчитывая закончить выделку уже по прибытии.

Из рассказов купца Дору стало понятно, что помимо географии новый мир был похож в своём устройстве на старый и придерживался тех же принципов, что и в прошлом. По его мнению, это было очень плохо. Всё повторялось. А если учесть, что портал вот-вот должен был открыться, то угроза гибели всего живого многократно увеличивалась.

– Мой мальчик, попробуй побыстрее освоиться. – напутствовал он Горна в дорогу. – Я знаю, это будет нелегко, но уж постарайся. От этого зависит очень многое. Думай своей головой, опираясь на те знания, что ты получил от меня. Я понимаю, их может не хватить. Слушайся советов Беса, но с осторожностью. Всё, что я мог сделать для вас, я сделал. Черёд за тобой.

Рано утром они вышли. Попрощались молча. Дор взял слово с купца, что тот довезёт мальчика в безопасности. Лорд поклялся на всех амулетах, что сдержит слово. Порукой тому могло служить и то, что хитрый торговец втайне лелеял надежду в будущем склонить старика устроить из оазиса место для паломничества. Дор, в свою очередь, не стал его разубеждать.

Семеро скелетов присоединились к ним, едва караван вышел из оазиса. Старый волшебник, стоя у линии деревьев, проводил их взглядом до того момента, пока они не стали размером с песчинку.

С непривычки ехать на верблюде было неудобно и утомительно. Укачивало. Да и от верблюдов изрядно пованивало. Путешествие обещало быть скучным.

Бес ныл.

– Жарко. – в который раз произнёс он, пробуя устроиться под пальмовым листом, прихваченном из оазиса, пытаясь понадёжнее закрепить его под воротником Горна. Убедившись, что из этого ничего не выйдет, попросту нанизал ветку на острия трезубца и поднял над собой наподобие зонтика.

В какой-то мере это успокоило Горна; до этого Красный всю дорогу высматривал своего врага, испытывая жгучее желание отомстить. Несмотря на заверение, что хорошо запомнил обидчика в лицо, на поверку оказалось, что все верблюды для него были на одну морду. Досадуя, что так и останется неотомщённым, он так и норовил ткнуть трезубцем в горб животному, на котором ехал юноша.

Парню приходилось постоянно приглядывать за приятелем, зная, чем это могло закончиться. Благо желание выместить злость за нанесённое оскорбление на первом попавшемся собрате злодея всегда сопровождалось лёгким потрескиванием электрических разрядов, проскальзывавших между маленькими чёрными рожками.

Каждый раз, заслышав характерный звук, юноша просовывал палец меж рогов и дотрагивался до лысой головы спутника, при этом обоих хорошенько встряхивало. Горна это ненадолго взбадривало, выводя из полусонного состояния, а Беса, наоборот, успокаивало.

– Это просто бесчеловечно заставлять скелетов шастать по пустыне. – разглядывая шагающую впереди нежить и испытывая потребность потрепаться, сказал Бес. – А ещё жаловался, что охранники так дорого стоят. Беречь надо своё имущество.

– А что такого? – не понял юноша.

– Они хоть и мёртвые, а ревматизм никто не отменял. – пояснил Красный. – Песок в суставы набьётся, и привет. Ломить и болеть начнёт. И мучиться им пока в костную муку не перемелет.

– Болеть? – удивился парень. – Как так? Они же мёртвые? Как у мёртвого может что-то болеть?

– Ну это нельзя в полной мере назвать болью. Это ощущение чего-то неправильного. Что-то вроде душевных страданий. Это как с Дором, когда его хотели превратить в мумию. Думаю, это весьма неприятно испытывать боль и не в состоянии осознать её природу.

– И что это навечно?

– Не всегда. В большинстве случаев, всё заканчивается вместе со смертью создателя, но в случае с Дором, да, навечно. В этом и заключается весь ужас. Ведь частичка разума всегда остаётся. Правда, есть придурки, которые соглашаются на это добровольно.

– И кто ж эти идиоты?

– По большей части из тех, кто любит золото.

– Любят золото? Мне не совсем понятно. Вот я люблю учителя. Ещё тебя люблю и оазис наш. Это то же самое?

– Очень точное сравнение. – Бес в ухмылке приподнял правый уголок рта, при этом его рыльце смешно скривилось. – Прям не в бровь, а в глаз. А когда с ним расстаются, испытывают те же терзания, что и ты, когда покидал оазис. Кстати, ты обратил внимание; у нашего караванщика ногти золотые. Конечно, ему ещё далеко до голема, но начало положено.

Юноша хотел задать вопрос, но не успел; его собеседник, встав копытами ему на плечо, озабоченно принялся вглядываться в пустыню.

– Что там? – выждав секунд десять, спросил парень.

– Не знаю. – боясь ошибиться, неуверенно ответил Бес. – Показалось.

Он сел обратно на плечо. Горн на всякий случай поглядел на его хвост; тот не подавал признаков беспокойства. Однако, красный товарищ нет-нет, да и осматривал песчаное море. Что-то его тревожило, но что, понять не мог.

Неожиданно впереди раздался вопль Вивелина. Он резко развернул своего верблюда назад, и показывая рукой на приближающееся облако пыли, ещё раз что-то крикнул, но его крик потонул в рёве испуганных животных, в ужасе рванувших за ним. Облако приближалось. Верблюд под Горном дёрнулся, и юноша, не удержавшись, свалился на песок.

Семь скелетов, как по команде, выстроились в линию, прикрывшись щитами.

Варан был огромен. С необычно вытянутой шеей и раз в пять больше убитого недавно Горном. На его жёлто-коричневой спине вздыбился ярко-красный гребень. Выскочив из песчаного тумана, пробив строй и перекусив одного из вставших на пути скелетов, варан бросился за убегающими верблюдами.

Копьё и щит раздавленного скелета, отлетели в сторону и упали возле юноши. Парень не задумываясь подхватил круглую деревяшку, и с собственным копьём кинулся наперерез монстру.

Судя по скорости, тот вряд ли был способен тягаться в быстроте с верблюдом, но перепуганные животные, бросившись врассыпную, позабыли, что связаны одной верёвкой. Они тут же запутались. Трое из них упали, а остальные вынуждены были остановиться, ревя и безнадёжно силясь освободиться от петель, начинавших их душить.

Вивелин отчаянно пытался кинжалом перерезать тонкий канат, намертво связывавший его с ревущим клубком из обезумевших животных, но его собственный верблюд уже не слушался ни команд, ни здравого смысла. Издавая глубокий гортанный звук, он мотал шеей, мешая хозяину освободить их обоих.

Наконец, лорду удалось рассечь верёвку в тот момент, когда она натянулась, и животное, почувствовав свободу, резко дёрнулось и кинулось спасаться, сбросив седока. Вивелин ещё несколько мгновений удерживал в зажатом в кулаке обрывок верёвки, но получив удар коленом от верблюда, выпустил спасительный конец.

Меж тем варан врезался в центр свалки, атаковав одного из упавших животных. Могучие челюсти сомкнулись на шее несчастного двугорбого. Верблюд, почуяв близкую смерть, агонизируя замолотил широкими копытами по боку чудовища. Убийца даже не обратил на это внимания; мотнул продолговатой головой, переламывая шейные позвонки жертве.

Убедившись, что добыча мертва и никуда не денется, не желая останавливаться на достигнутом, варан решил продолжить убивать. Но оставшимся шести верблюдам повезло рвануть одновременно в одну сторону, волоча за собой труп менее удачливого собрата, сбивая с ног встававшего Вивелина.

Лорд уже не делал попыток подняться. Избитый и объятый ужасом, он смог только закрыться левой рукой и зажмуриться, чтобы не видеть приближающуюся неумолимую смерть.

– Давай, Красный! – крикнул Горн, вцепившемуся при падении зубами в куртку парня, Бесу.

Не нуждавшийся в уговорах опекун, не разжимая челюстей, вонзил трезубец воспитаннику пониже спины.

Жаркая, отбрасывающая во все стороны лучи, волна прокатилась по позвоночнику, наполнив мышцы силой, способнойпереломать собственные кости и наделить их скоростью опережающую саму мысль. Горн не думал, что будет потом. Он вообще больше не думал. Сейчас требовалось действовать.

Прикрывшись щитом, он с разбега ударил монстра в голову. Шип умбона угодил точно в глаз чудовищу. Варан взревел, и позабыв о беспомощной жертве, махнул шипастым хвостом в сторону неизвестно откуда появившегося врага, разворачиваясь к нему уцелевшим глазом. Костяной щит разлетелся, а державший его отлетел на шаг и упал на песок.

Отцепившийся от куртки Бес, слёту вонзил трезубец в спину жуткому порождению пустыни. Древко моментально стало кроваво-красным и запульсировало, выкачивая из монстра жизнь. Но тот был слишком велик, чтобы Бес мог быстро лишить его сил.

Сделав движение в направлении к юноше, он уже раскрывал пасть, как что-то вцепилось ему в палец на левой задней лапе. Варан мельком глянул на новую напасть, и тряхнув лапой, отшвырнул так и не разжавшего зубы Цербу в сторону, оставшись без пальца. Взбешённое ещё одной потерей, чудовище вновь раскрыло пасть, в которой рождался огненный шар огня.

Горн метнул копьё. Грянул взрыв, разворотивший монстру голову вместе с шеей, разметав по песку и юношу, и Красного, и спешащих на помощь скелетов.

Прошло не меньше минуты, прежде чем они пришли в себя. Первым опомнился Бес.

– Только не говори, что и этого ты собираешься пустить на сапоги. – подскакивая к юноше, желая убедиться, что с подопечным всё в порядке. – Здесь слишком жарко, и я не намерен ждать, пока ты сдерёшь с него шкуру и выделаешь её. Да и не хватит нам взятого для этого, а времени возвращаться к Дору за всем необходимым нет.

Только Горну было не до шуток. Едва мозг осознал, что тело больше не нуждается в сверхусилии, отдал мышцам приказ расслабиться. Парня тут же начало корёжить. Он дёргался, неестественно выбрасывая руки и ноги. Подбежавший Церба, положил рядышком свой маленький трофей и принялся жалобно поскуливать, глядя на мучившегося хозяина.

Опасливо поглядывая на развороченный окровавленный труп монстра, приблизился Вивелин, морщась и держась за отбитый бок. Он ещё не до конца опомнился от шока и говорил слегка заикаясь.

– Что это с ним? – спросил он у безмятежно сидевшего рядом с воспитанником Беса.

– Этот-то? – Красный посмотрел на парня. – Он таким образом радуется. Танец победы, так сказать. Не обращай внимание. Щас спляшет и успокоиться. Ты пока давай, кости в зубы, – он мотнул пятачком в сторону скелетов, занятых тем, что по очереди тыкали в поверженного варана копьями, желая доказать себе и хозяину, что тоже причастны к успеху, – и лови своих губастых. Я, видишь ли, не сильно расположен путешествовать на своих копытах. Верблюда мне, верблюда, – он театрально махнул ручкой, – полмонстра за верблюда.

– Вы… Вы… – так и продолжая заикаться, лепетал младший лорд, – знаете, кого завалили?

– Ты ещё здесь, заика? – нисколько не интересуясь именем убитого врага, с начальственным раздражением спросил Бес. – А ну, марш за нашими плюющимися скакунами. И этих лоботрясов прихвати. Ничего без моей команды сделать не могут, бездельники. Эй, вы, – крикнул он скелетам, – собрали свои мослы, и бегом за горбатыми, мыло ходячее.

Лорд Вивелин, хоть и числился всего лишь младшим лордом, был не лишён гордости, но он и не подумал возражать могучему воину, пусть и не в одиночку, совершившему подвиг, достойный быть воспетым в песнях. Позабыв о купеческой солидности, торговец бросился, к остановившимся в сотне шагов, верблюдам. Его шестеро уцелевших охранников, гремя костями, потрусили следом.

С полчаса у них ушло успокоить и привести обратно испуганных животных. Ещё с час потребовалось вернуть освобождённого самим лордом верблюда, и только тогда купец позволил себе сесть и перевести дух, заодно дал волю поохать, жалуясь на ноющий бок.

Горна тем временем потихоньку отпускало. Ещё не в состоянии подняться, он протянул руку и с признательностью погладил шакалёнка, который тут же, в лучших традициях принялся лизаться.

– Церба. – с трудом ворочая языком, простонал юноша. – Церба, как ты здесь очутился?

– Как-как, – нисколько не удивлённый появлением щенка, пояснил Бес, – удрал, сучёныш, из сарая, куда его запер Дор, когда мы уходили. Я-то всё думал, что не так, а оно вот в чём дело.

– Это его ты высматривал в пустыне?

– По всей видимости, его. Эх, Дор, Дор, знал ведь, старый, что удерёт, да недоглядел.

– А ты, можно подумать, молодой. – слабым голосом попробовал пошутить Горн. – Всего-то лет на двадцать его младше.

– Я юн духом. – нашёлся Красный. – Не расстанусь с молодёжью, буду вечно молодой. – рискнув погладить щенка, пропел он. – Но-но. – Бес пресёк попытку Цербы лизнуть и его, впрочем, неудачную. – Хватит мне и того раза. Вот тебя, змеюка-гадюка, я поглажу без боязни быть зализанным.

Он провёл ладонью по сухим чешуйкам, на что кобра в качестве благодарности коснулась раздвоенным языком его пяточка. Один из кончиков угодил в ноздрю, и Бес резко и громко чихнул, обдав кобру, заодно с Цербой, брызгами.

– Нет, и впрямь, договорились. – утираясь шестипалой ладошкой, беззлобно проворчал Красный. – Маленькие проказники, всё бы вам баловаться. Нет чтобы заняться каким полезным делом. Копыта, что ли, мне почистили бы.

Тут, словно опомнившись, он поманил к себе, сидевшего невдалеке и не решавшегося присоединиться к разговору, лорда. Тот незамедлительно поднялся и подошёл. Бес, вальяжно проигрывая трезубцем, величаво разрешил ему говорить.

– Теперь давай рассказывай, что за зверушка решила поиграть с нами в игру «Кто у нас сегодня на обед»?

Не переставая таращить на них глаза, Вивелин выдавил:

– Огненный дракон.

– Милое, однако, имечко у зверушки. – на Беса название монстра не произвело ни малейшего впечатления. – Мелковат нынче пошёл дракон, однако. Хотя, что я хотел, в пустыне чахлой и скупой… Впрочем, оставим поэзию. Теперь поясни, каким образом здешние обитатели используют эту живность в хозяйстве? Я так понял, молока с него, как с пьяного орка. Но хоть какая-то польза от него есть? Как говорится, с болотной твари яда глоток.

– Какая польза, уважаемый. Это настоящий Бич Караванщиков. Мало кому удавалось избежать смерти при встрече с ним. То, что вы совершили, настоящий подвиг. Если об этом узнают в столице, вас ожидают невероятные почести. – тут нём взыграла торговая жилка. – если мы доставим его труп в город, все купцы, ходящие между Нювенгтоном и этиретами осыпят вас золотом. Вы станете богаты и знамениты, и этому юноше не придётся думать о завтрашнем дне. При желании, он без помех сможет получить статус героя.

– Я так полагаю, – предположив, что купец останется купцом и не упустит своей выгоды даже на смертном одре, начал Бес, – ты тоже хочешь получить свой гешефт, не так ли?

Лорд скромно опустил глаза.

– Какие-то мизерные, пустяковые тридцать процентов за мои скромные услуги, не покажутся разорительными для столь великих воинов? – почти утвердительно спросил он, решив, что делает предложение, от которого нельзя отказаться.

В принципе, так оно и было. Доставить столь крупный трофей в столицу без его помощи было невозможно. Прохиндей об этом знал, поэтому и навязывал почти кабальные условия. Но выбирать не приходилось.

– Что ж, проценты действительно смехотворные, не правда ли, мой мальчик? – улыбнулся Бес, оскалив острые зубы, намекая торгашу, что тому не удалось его провести, и лишь обстоятельства вынуждают его идти на заключение столь невыгодной сделки.

Мимоходом он отметил про себя, что фаланга указательного пальца на правой руке торговца покрылось золотыми чешуйками. Не то чтобы благодарность была ему чужда, только она сразу отошла на задний план, едва речь зашла о выгоде.

Вивелин был человеком неглупым и правильно понял намёк. Его очень смущало это существо. Вначале он принял Беса за вторую сущность мудреца, разделившего себя на хорошую и плохую части. Но после того, пока они ушли, выходило, что красный коротышка был «Альтер Эго» юноши. В принципе, в этом не было бы ничего удивительного, если бы не тот факт, что уж больно опытной и рассудительной была эта сущность, и никак не могла принадлежать мальчишке.

Сам Горн благоразумно не принимал участия в разговоре. Помалкивал, предоставив вести переговоры Бесу. Благо препираться и приводить умные доводы он умел как никто. Но, похоже, на этот раз ему попался достойный противник.

– Уважаемые, а нельзя ли, – Вивелин заискивающе посмотрел на своих спутников, – нельзя ли при случае упомянуть, что я тоже, в какой-то мере принимал участие, в смысле, помогал победить дракона? Ну там, подавал оружие или командовал. Я готов уступить за это пять процентов.

– Командовать, это по большей части моя прерогатива. – пресёк его притязания Бес. – А насчёт оружия.... Хорошо, будем говорить, что ты поднёс мне мой трезубец на подушечке с голубой тесёмочкой. Думаю, за пять процентов этого вполне достаточно.

К удивлению Беса, произнёсшего эту фразу самым издевательский тоном, купец, казалось, засиял от счастья. Он поклонился с самой благодушной улыбкой. Видимо, подобный расклад его вполне устраивал, рассчитывая даже из такой, отведённый ему победителями, скромной роли, младший лорд мог извлечь существенные преференции. Похоже, ему и в этот раз удалось переиграть своего визави.

Слегка досадуя на это обстоятельство, Красный требовательно помахал рукой и великодушно разрешил:

– Ступай, делай, что должно.

Лорд ещё раз поклонился и направился к верблюдам. Скелеты пошлёпали за ним. Через полчаса, уменьшившийся на одно вьючное животное и одного охранника, караван отправился в путь. Последние два верблюда были избавлены от поклажи и тянули за собой здоровенную тушу. Животные немного нервничали, изредка кося глазами на убитого монстра, памятуя, какого ужаса они натерпелись несколько часов назад. Но привычка служить и подчиняться накрепко засела в их сознании, поэтому они безропотно делали своё дело, которое было уготовано им высшими существами.

– Слушай, Красный, почему каждый раз так больно? – оказавшись верхом на верблюде, который после совершенного юношей героического поступка, всячески стараясь выказать последнему свою признательность, лёг брюхом на песок, чтобы спасителю легче было забраться на него, спросил Горн.

– Видишь ли, малыш, жизнь – боль, смерть – покой. Только мёртвые не потеют. Жизнь – борьба, покой нам видится лишь в снах. Не, ну право, что-то сегодня меня так тянет на поэзию. Не к добру это. Не иначе как дождь пойдёт.

– Нет, правда, почему? – юноша не дал ему слиться с темы.

– Почему не скажу, не знаю. Но за всё приходится платить, и по большей части, болью. Так уж заведено, что в том мире, что в этом. Ты хотел выжить из своих мышц максимум, вот они перетрудились. Это ещё что. Есть боли и похуже этой.

– Например?

– О, тебе предстоит ещё много что узнать. Думаешь, твой учитель просто так меня создал? Вот уж нет. Ты вот давеча, упрекнул меня в лености. Оно, конечно, правильно, только есть одна закавыка. Сбросив на меня свою лень, Дор теперь вынужден вкалывать, как проклятый. Для него отдохнуть, что для меня работать.

– Тогда зачем он это сделал?

– Есть такая штука – любовь называется. Вот из-за неё люди и совершают разные благоглупости. Твой учитель не исключение.

– Расскажешь?

– Ну не знаю, имею ли я право об этом говорить. Это личное дело Дора. Хотя, с другой стороны, я был им. Так что, в какой-то мере, наверное, имею.

Бес умолк. Юноша тактично молчал. Минут пять так и ехали.

– Когда-то давно, – внезапно пустился в откровения Красный, – тогда меня ещё и в помине не было, наш Дор влюбился. Лично я эту девицу не знал. И поставила, значит, это краля юному Дору задачку, раздобыть некую книжонку. Уж не знаю, как, но влюблённый дурачок её добыл. Кончилось всё для девки печально. Вызвала она кого-то при помощи этой книги, а явившийся её возьми и заморозь. Вроде всё, Happy End, но Дору зачем-то приспичило её оживить. Затея изначально дурацкая, но любовь, вообще, глупость несусветная. Тут-то нашему весёлому и бесшабашному Дору пришёл конец. Вместо него появился Дор нынешний и я, как мешающий просвещению элемент, в виде лени, любви к кутежу и написанию едких эпиграмм.

– Слушай, Красный, ты упомянул какого-то девицу. Кто он такой? Он, как и я, тоже был его учеником?

Бес как-то странно улыбнулся.

– Вряд ли мне удастся сейчас тебе объяснить, но это не он, а она. И не спрашивай, со временем сам поймёшь. А для нашего дела будет лучше, если ты это узнаешь как можно позже.

Глава 5

На пятый день они добрались до города. То, что это город, Горн догадался сразу, хотя видел подобное лишь в своих видениях. Высокие крепостные стены произвели на него впечатление, а вид громадной, возвышающейся над ними ступенчатой башни и вовсе привёл его в восторг. Вокруг самого города цвели сады куда более грандиозные, чем в оазисе Дора. Финиковые пальмы, персиковые деревья, поля, с колосящейся люцерной и широкие оросительные каналы – всё это вызывало у юноши восхищение. Даже запахи здесь стояли необычные.

Бесу то и дело приходилось древком трезубца приподнимать постоянно отклячивающуюся нижнюю челюсть парня.

Караван приблизился к воротам, по бокам которых стояли две блестящих жёлтых фигуры. Они невозмутимо смотрели и на верблюдов, и на караванщика, и на их трофей.

– Кто это? – спросил Горн.

– Големы. Золотые големы. – ответил Бес. – Я тебе о них рассказывал.

– Это те, что любят золото?

– Они самые. Наш дорогой младший лорд Вивелин рискует стать таким же, если не найдёт для себя, что-то более стоящее, чем золото. В противном случае, его ждёт участь всю оставшуюся жизнь стоять таким вот изваянием. Пучить бессмысленными глазами на входящих в город или отправится на поле боя, где их порубят на мелкие кусочки и растащат по сокровищницам.

– Он что, дурак, добровольно соглашаться на подобное?

– Любовь к золоту делает из человека и не такое. Хуже может быть только жажда власти. Это дрянь вовсе разъедает человека изнутри. Вроде смотришь на него – людь, а по сути – нежить. А так и не отличишь.

Тем временем из превратной сторожки вышел бородатый коротышка ростом, едва ли достававший Горну до пояса, но за счёт широких плеч выглядевший здоровяком.

Одет он был в кожаную куртку с шипами на плечах и локтях. На ногах массивные сапоги без голенищ, а голова помещалась в нечто подобное горшку, только железное. В руках он держал что-то вроде молотка, но больше и увесистей. Карапет легко проигрывал орудием, что говорило о могучей силе. На его лице, насколько мог судить Горн, застыла маска недовольства.

Недомерок неторопливо подошёл, к слезавшему с верблюда, Вивелину.

– Так, что у нас здесь? – хмуро спросил он, даже не взглянув на караванщика, принимая подорожную грамоту и знакомясь с ней; его больше интересовали тюки, привезённые торговцем.

– А разве не понятно, уважаемый, товары из Хеосфлейма. – чего-чего, а уважение в тоне купца отсутствовало напрочь; более того – присутствовало брезгливое раздражение. – Ты лучше пройди дальше и взгляни, что за тварь мы привезли.

– Во всём должен быть порядок. – невозмутимо ответил низкорослый. – Когда дело дойдёт, тогда и посмотрим.

– Как в шахтах работать, так вас нет, а всё туда же. – неприязненно сказал торговец, снимая один из тюков и показывая его проверяющему. – Делов-то других нет, как в чужом барахле ковыряться, а после наши денежки по трактирам пропивать. И как вас, зануд, в мытари набирают, не понимаю.

Бородатый, как ни в чём не бывало, принялся шурудить в товаре своим орудием, словно боялся испачкать руки в чужих вещах. Проверив первую партию, он указал на следующего верблюда. Бубня себе под нос проклятья, купец подчинился.

Второй тюк постигла та же участь. Наконец, очередь дошла и до верблюда, на котором сидел Горн. Коротышка снизу-вверх оглядел животное вместе с седоком. Задумчиво пошамкал губами.

– Лицензия на перевозку пассажиров есть? – бесцветно спросил он у Вивелина.

– Он не пассажир. – с наглой усмешкой, ответил купец. – Он охранник. В дорожной грамоте указаны семеро.

– Доказательства. – заунывно потребовал формалист.

– Вот. – уверенный в себе Вивелин достал амулет. – На, потрогай. Холодный.

– Этиретская дешёвка. – предположил бородач.

– Ты что ж, метку магистрата не видишь? – ухмыльнулся купец, довольный тем, что уел охранника. – Глаза, что ли ты в шахте оставил? Или в пивной кружке утопил, а, гном?

– В грамоте указаны скелеты. – продолжал гнуть своё стражник.

– Любезнейший. – с нескрываемым сарказмом, вклинился в беседу Красный. – Смею тебя заверить, под этой шкуркой, – он ткнул в парня древком, – такие же кости, как и у этих. – и указал на лишённых плоти охранников. – Надеюсь, ты не станешь настаивать на вскрытии?

Поняв, что и здесь ему не удалось придраться, гном посмотрел на Горна.

– Лицензия на перевозку пассажиров есть? – повторил он и указал на Беса, продолжавшего сидеть у юноши на плече.

Парень растерялся и смущённо посмотрел на друга.

– Я субстанция умозрительная и нематериальная. – ехидно улыбаясь, возразил Красный, помахивая трезубцем. – На меня правила не распространяются. Я понимаю, у тебя после вчерашнего таковой нет. Ты, вероятно, её исторг, отойдя за угол трактира, но это не повод предполагать, что и у других она отсутствует.

Низкорослый стражник скрипнул зубами, в первый раз за всю беседу проявив эмоции. Демонстративно провернув рукоятку вокруг кисти, настраиваясь на продолжение борьбы, двинулся дальше.

– Это что? – он указал на гигантскую тушу.

– Это Огненный дракон, – пафосно воздев к небу руки, произнёс Вивелин, – наш подарок городу. Нам удалось его одолеть в тяжёлой и кровопролитной битве.

Гном принюхался.

– Он у вас воняет. – резюмировал стражник. – Тухлятину в столицу пущать не положено. Тащите его дальше. У нас и своего мусора хватает.

– Да ты, никак шипов на плечах лишиться захотел, жертва удара молотом? – возмутился младший лорд. – Да если в магистрате узнают, а там обязательно узнают, благодаря моим связям, что ты здесь за беспредел творишь, ты не то что шипов, бороды, вместе со вшами лишишься, троглодит.

Взвесив все за и против, гном решил уступить.

– Проезжайте. Плата за восемь верблюдов.

– Какие восемь? – закричал обомлевший купец. – Где ты видишь восьмого?

– В грамоте стоит восемь.

– Восьмого съел дракон! – голос Вивелина сорвался на крик.

– Значит, восьмой всё-таки попадёт в город внутри него. – хладнокровно заметил мытарь, указав на тушу. – Или оставляете дракона здесь, или платите за восьмого. Во всём должен быть порядок.

– Чтоб русалочьи ноги выросли у твоей мамаши. – свирепо сопя, младший лорд принялся развязывать кошель. – Чтоб твой папаша шлем носил шипами внутрь.

Глаза гнома налились кровью.

– Твоё счастье, лордёныш, что я на службе. – процедил он сквозь зубы. – Но я узнаю, где ты остановился, и навещу тебя, когда буду не при молоте и без шипов. Там и поговорим.

Запоздало понимая, что ляпнул лишнего, упомянув родительницу, Вивелин решил сдать назад. Но купленный титул, по его мнению, ставивший купца выше простого гнома, требовал сохранить лицо. Опасливо озираясь на спутников, младший лорд отчитал причитающуюся сумму и протянул коротышке.

– Вот и служи. – сказал он с напускной важностью.

Стражник презрительно хмыкнул, заметив позолоченные ногти и начинавший превращаться в драгоценный металл палец.

– Отдай им. – он кивнул на невозмутимо стоящих големов, подсчитав ниже своего достоинства марать гномью перчатку о деньги барыги.

Вивелин подошёл к воротам, и разделив монеты пополам, распределил поровну по протянутым ладоням истуканов. Кругляши мгновенно исчезли, став частью големов.

– В случае чего, улицы сами будете убирать. – направляясь в сторожку, бросил гном. – Младшим лордам прислуга не полагается.

– Вот ведь шахтовое отродье. – прошипел ему в спину Вивелин, беря в руку конец верёвки, накинутый на шею первого верблюда и потянув его за собой. – Чтоб тебе магусай за шиворот плюнул.

Животные послушно двинулись за ним. Последние два, вконец измотанные, на трясущихся ногах потащили тушу в ворота. Горн со своим седоком на плече хотел слезть, но Вивелин замахал на него руками.

– Что ты, что ты, уважаемый. Герой обязан въезжать в город, как победитель, восседая верхом. Иначе это не произведёт должного впечатления. Надо соответствовать. Ты должен гордо взирать сверху вниз на восхищённых горожан.

– Гордо взирать, это мы умеем. – снисходительно заверил его Бес, принимая важную позу, упирая одну руку в бок, другой грациозно держа трезубец. – Копьё возьми. – шепнул он парню в ухо. – Эх, лаврового венка не хватает для пущего эффекта.

– Зачем? – не понял юноша, беря в руку оружие.

– Затем, чтобы побыстрее здесь обосноваться. – принялся объяснять местные нравы наставник. – Если бы мы пришли сюда, как простые обыватели, многие двери для нас были бы закрыты, а рты жителей не стали бы открываться, дабы поведать городские секреты. Нам, похоже, повезло, что кому-то захотелось полакомиться нашим верблюдом. Огненный дракон оказал нам любезность, позволив себя укокошить. Это сильно сэкономит наше время. Пока бы мы выспрашивали по кабакам и трактирам местные новости, прошло бы много дней. Да и здоровья у тебя ушло бы немерено.

– А при чём здесь моё здоровье?

– А притом, мой недалёкий друг, что самый лучший способ узнать информацию, это выпить пару кружек с каким-нибудь пьяницей. А судя по тому, сколько нам её нужно, то кружек пришлось бы выпить много. Я-то привычен, а вот тебе спиваться пока рановато. Так что послушайся доброго совета – сделай надменное лицо. Я понимаю, с твоей простецкой физиономией это будет непросто, но ты уж постарайся. Бери пример с меня. Подними рыло кверху и смотри поверх голов. Справишься?

– Я постараюсь. – неуверенно сказал Горн.

В самом деле, стоило только им проехать пять минут, как на улицу стали выбираться любопытные горожане. Вид монстра, волочимого за хвост по мостовой, привлекал внимание ротозеев. Несмотря на дурной запах, источаемый начинавшей разлагаться тушей, количество наблюдателей только увеличивалось. Многие громко обсуждали, указывая пальцами в сторону дракона, который до этого, будучи живым, внушал им ужас одними только рассказами о нём. Странные на вид, но очень похожие на людей, существа, ахали, прикрывая рты руками и прижимая маленьких человечков к передникам.

Особенно радовались совсем крохотные бородатые детки, тут же с криками принявшиеся забрасывать чудовище камнями. Трое из них, набравшись храбрости, подскакивали, прошмыгивая между костяными охранниками, и принимались лупить по лапам диковинного зверя неким подобием того же оружия, что было в руках гнома-мытаря.

Их пытались призвать к порядку, но маленькие проказники оставались глухи к этим окрикам. Наоборот, похоже, это только ещё больше подстёгивало их к решительным действиям. Правда, когда один из верблюдов, тянущих за собой тяжёлое тело дракона, устало взревел, хулиганьё испугано бросилось врассыпную.

Горн, как мог, пытался соблюдать рекомендации Красного и изо всех сил изображал важную персону, гордо вскинув голову и стараясь не встречаться с горожанами взглядами. Чувствовал он себя при этом весьма глупо.

Его приятель, напротив, казалось, упивался триумфом. Бес то и дело помахивал ручкой, когда кто-то из странных людей с любопытством смотрел на него, делал вид что будто бы что-то снимает с головы. При этом он мило улыбался, показывая белоснежные острые зубки. Существа в ответ улыбались, скромно отворачиваясь.

Церба трусил рядышком, стараясь не привлекать к себе внимание. Кобра сочла за благо притвориться его хвостом. Впрочем, это было излишним. Возможно, во всякое другое время, вид пса, со змеёй вместо хвоста и мог вызвать у публики удивление, но сейчас всё затмевал дракон.

В какой-то момент дорогу им перекрыл отряд гномов, вооружённых копьями и квадратными щитами, в сопровождении одетого в длинное синее платье с высоким воротником, человека. Вивелин о чём-то с ним пошептался, и тот направился к юноше.

– Добро пожаловать в Нювенгтон, храбрый воин. – степенно, но с уважением произнёс он. – Младший Лорд Вивелин сообщил нам, что тобой был повержен Огненный дракон. Скажи, это правда?

– Разумеется, правда. – вместо Горна ответил Красный. – Путешествие было унылым, и мы решили развеять скуку и поохотиться на местную фауну. К сожалению, пришлось немного попортить шкурку. Надеюсь, этим мы не нарушили никаких законов?

– По законам Нювенгтона охота, особенно ради развлечения, разрешена только по лицензии, но ввиду особой зловредности убитого вами монстра, магистрат вполне может закрыть глаза на этот факт. Более того, уверен, что за подобное деяние вам положена награда. Разреши препроводить тебя и твою вторую сущность в лучшую в столице гостиницу, где ты сможешь отдохнуть после тяжёлого перехода и подготовиться к встрече с главой города. Позволь узнать твоё имя, достойнейший.

Бес повелительно ткнул древком трезубца верблюду в горб, и тот опустился на брюхо. Юноша слез и представился:

– Меня зовут Горн. – он скромно пожал плечами; в отличие от приятеля, в его тоне не было помпезности.

– Моё имя Неофил. – представился в свою очередь человек. – Следуй за мной, Горн.

Он сделал знак одному из гномов, и тот, вместе с остальными, под визгливый крик, вознамеривавшегося командовать Вивелина, подхватили тушу монстра и куда-то поволокли. Караванщик вынужден был уйти с ними.

Они в молчании прошли минут десять, мимо домиков, мало чем отличающихся от их жилища в оазисе, прежде чем оказались возле трёхэтажного здания, с яркой вывеской над входом.

– Хотел. – прочитал Красный. – Ну раз здесь можно отдохнуть, то и я хотел бы.

– Прошу. – открывая дверь, предложил войти сопровождающий.

Внутри, обитого светлым деревом, просторного помещения находился высокий стол, за которым стоял странный человек. Он приветливо улыбнулся и осведомился приятным голосом:

– Что господам юнитам угодно?

– Этот юноша соискатель звания героя. – сказал Неофил, и обернувшись к Горну, спросил: – Я правильно понял цель вашего визита в Нювенгтон?

Мало что понимавший в здешних порядках парень кивнул, поймав на себе заинтересованный взгляд человека за столом. Впрочем, интерес сразу угас, как только он увидел сидевшего на плече Беса. На лице отобразилось лёгкое разочарование.

– Предоставьте ему хорошую комнату. – продолжил Неофил. – Завтра я явлюсь за ним. Ему предстоит аудиенция у Титана. Все расходы берёт на себя магистрат.

Человек понимающе кивнул.

– Ну, я прощаюсь с тобой Горн до завтрашнего дня. Желаю приятного отдыха.

– Прошу следовать за мной. – всё тем же приятным голосом, сказал человек, когда Неофил вышел. – Сюда, пожалуйста, – он указал на лестницу, – второй этаж.

– Вот ваш номер. – сказал человек, открывая дверь и впуская посетителей внутрь просторной комнаты с большой кроватью посередине. – Располагайтесь. Если что понадобиться, я буду внизу. Гостиница сейчас почти пуста, так что я всецело к вашим услугам.

Едва за ним закрылась дверь, Бес прямо с плеча Горна сиганул на кровать, и разбросав лапы и копыта, хрюкнул:

– Шикарно. Давненько я в таких хоромах не был. Почитай, никогда. Эх. Дор, Дор, ничего ты не понимаешь в сладкой жизни.

Юноша, не желая от него отставать, плюхнулся рядом. Кровать оказалась на удивление мягкой. Церба, сильно подозревая, что это ему не положено, немного поколебавшись, осторожно запрыгнул на постель и улёгся в ногах у юноши.

– Слушай, Красный, что происходит? – спросил Горн, когда его друг перестал хрюкать, успокоился и перевернулся на спину. – Ну убили мы варана и что такого? Не впервой же.

– Похоже, здесь давно позабыли, как это делается, раз так вцепились в тебя. – Бес с удовольствием потянулся. – Сдаётся мне, ты им нужен.

– Зачем?

– Кажется, тут нехватка героев. Обмельчал народ. Вот нашего варана и приняли за дракона. Хотя, он и впрямь великоват.

– А герой-то им зачем?

– Ты плохо слушал Вивелина. Забыл, что он рассказывал? Здешние решили устроить небольшую заварушку. Видать, хорошо жить стали. Соскучились по войне. А чтобы воевать, нужны герои. Дурачки, желающие помахать боевым железом. Сдаётся, завтра тебя будут всячески уговаривать стать таким вот дурачком.

– Но у нас другие планы.

– Они-то об этом не знают. И говорить им пока о том не следует.

– Но обманывать нехорошо.

– Это не обман, а тактическая уловка.

Горн замолчал и принялся пялиться в потолок, пытаясь уложить всё услышанное за последние дни в голове, и не заметил, как уснул.

Разбудил его лай Цербы, среагировавший на стук в дверь. На пороге стоял Вивелин.

– Я тут немного денег принёс, в счёт будущей награды. Я уже побывал в магистрате. Они оцениваю её не меньше, чем в тысячу.

– Чё так мало? – на всякий случай нагло спросил Бес, понятия не имевший об истинной стоимости их трофея. – Жлобы.

– Может, и больше. – неуверенно промямлил младший лорд.

Судя по бегающим глазкам, Бес предположил, что ушлый торгаш занизил стоимость раза в два, но пока не стал распространяться о своих догадках.

– Я это, – попробовал заговорить на интересующую его тему Вивелин, – осмелюсь напомнить о договоре. – он заискивающе посмотрел на Горна. – Как бы, в силе?

– Денюжку, значит, принёс. – забирая у него маленький мешочек и звякая им, сказал Красный. – Это хорошо. Денюжку мы любим. Договор, говоришь. Ну что, – он обернулся к юноше, – скажем, что он тоже бился?

Горн кивнул, полностью положившись на наставника.

– А шкура моя где? – неожиданно забеспокоился он. – Сапоги новые хочу пошить.

– Да здесь она, уважаемый. – оставшийся довольным ответом Вивелин пропустил в комнату скелета, пришедшего с ним и принёсшего большой рулон.

– Только у меня нет инструмента. – опечалился парень.

– Я могу сопроводить тебя по городу. В подходящей лавке мы сможем приобрести всё нужное.

– Сходим, Красный?

– Ну нет от тебя покоя. – пробурчал Бес. – Ладно. Раз уж ты не можешь обойтись без сапог, так уж и быть, составлю тебе компанию.

Они спустились вниз. При их появлении странный человек улыбнулся.

– Вы на прогулку? – спросил он. – К ужину вернётесь?

– Да. – ответил Бес. – Надо слегка затариться. Будем часа через три.

Выйдя на улицу, они последовали за Вивелином. Проходя мимо одного из домов, Горна привлекла красивая вывеска. Туманное, клубящееся облако, из которого появлялись и исчезала надпись: Грёзы иллюзий. Она настолько понравилась юноше, что тот остановился рядом с ней, желая насладиться картинкой.

– Юный герой хочет окунуться в мир грёз? – таинственным голосом спросил младший лорд. – Что ж, пока ты не получил статус героя, вполне позволительное желание. Желаешь войти? Тогда клади монетку на ладонь и входи.

Юноша поглядел на Беса, который не нашёл в этом ничего предосудительного, развязал мешочек, и достав из него маленький кругляшек, положил на протянутую ладонь небольшого голема, стоявшего при входе.

– Церба, сидеть. – скомандовал Горн и вошёл.

Едва дверь закрылась, они оказались в полумраке. Через несколько секунд в шаге от них появилось белёсое облачко. Оно постепенно таяло и в нём начал проступать контур человека. Фигура становилась всё отчётливей. Скоро стало понятно, что фигура была лишена одежды. Горна охватило странное чувство, какое он частенько испытывал по утрам, пока жил в оазисе. Внутри беспокойно застучало, ноги становились непослушными.

Несильный, но хлёсткий удар хвостом по глазам, заставил Горна зажмуриться.

– Ты чего? – вскрикнул, не ожидавший ничего подобного, юноша.

– Уходим отсюда. – тихо, но убедительно рыкнул Бес, и видя, что воспитанник не торопится выполнять указание, ощутимо стукнул его копытом и уже гораздо громче прибавил, для убедительности врезав кулаком по уху: – Бегом.

Ошеломлённый и ничего не понимающий парень, не рискнул перечить столь доходчивому способу убеждения и поспешил ретироваться из комнаты.

Оказавшись на улице, юноша всё же решил вызнать причину подобного поведения наставника. Ощущение странного сменилось на чувство обиды. Почёсывая начавшее пульсировать ухо, под удивлённым взглядом Вивелина и скулёжом щенка, догадавшегося, что произошло нечто ужасное, Горн хмуро спросил:

– За что?

Бес не удостоил его ответом. Вместо этого сердито посмотрел на лорда.

– Ты куда нас привёл, жаба позолоченная? – сквозь зубы процедил Красный; меж его рожек начали подозрительно и угрожающе проскакивать голубые искорки.

Во избежание назревавшего конфликта, юноша привычно ткнул опекуна пальцем в макушку. Раздался звонкий щелчок; обоих хорошенько тряхнуло. Пятачок Беса забавно задёргался; глаза встретились у переносицы. Испустив облачко пара из ноздрей, Красный спросил уже более сдержанно:

– Повторяю свой вопрос. Куда ты нас завёл?

– Господин Горн сам изволил захотеть сбросить напряжение. – принялся оправдываться Вивелин. – В столь юном возрасте, и не обладая статусом это законно.

– Сбросить напряжение? – Бес аж подпрыгнул. – Хорошо же он его сбросил. Прям мне промеж рогов. – обладатель длинного хвоста почесал макушку. – Что ты там нёс по поводу статуса?

– Простому юниту такие места не возбраняются к посещению. – принялся объяснять гид. – А вот если завтра его объявят героем, то тогда могут возникнуть определённые сложности. Всякая шваль по любому поводу будет тыкать в него пальцем и говорить: – Полюбуйтесь-ка на нашего героя. Какое нравственное падение. До каких пор это можно терпеть? Совсем совесть потерял. А ещё туда же, геройствовать вздумал. Какой пример он подаёт маленьким гномикам. А то и вовсе все заборы распишут надписями: – Ему должно быть стыдно.

– Да, – протянул Бес, – ну и порядки у вас тут. Не разгуляешься. Как хорошо всё начиналось. Почести, слава, уважение, а на поверку выходит пустой звук.

– Такова цена известности. – философски заметил Вивелин.

– А что мне ещё нельзя? – поникшим голосом, спросил Горн.

– Не соответствовать их представлениям о тебе, мой юный друг. Такова плата за популярность.

– К монахам такую популярность. – возмутился Красный. – Мы лучше возьмём деньгами.

– Даже в этом случае вы не избавитесь от этих прелестей. – разочаровал его лорд. – Скажут: – Нахапал и пустился во все тяжкие. Так что придётся соблюдать правила игры.

– Получается, им можно, а мне нельзя? – удивился двойным стандартам Горн. – Это несправедливо.

– Увы, юнитам тоже ведь хочется скрашивать свои серые будни возможностью кому-нибудь поперемалывать косточки.

– Звучит это всё как-то не очень. Я аж проголодался. Давай-ка вернёмся в гостиницу и пожрём. – предложил Бес. – А то, по незнанию, натворим ещё каких-нибудь глупостей.

– А инструмент? – напрягся Горн, испугавшись остаться без новой обувки. – Как же мои сапоги?

– Твой друг прав. Будет лучше, если до поры до времени вы не станете привлекать к себе излишнее внимание. Слухи здесь распространяются очень быстро. А у тебя завтра важная встреча. Если позволишь, я самостоятельно приобрету для тебя весь сапожный инвентарь. – вызвался желающий угодить Вивелин, боясь, что чего доброго эти двое накосячат в преддверье аудиенции в магистрате.

– Тогда ладно. – согласился юноша.

В сопровождении младшего лорда они дошли до гостиницы. Вивелин попрощался с ними и ушёл, обещав навестить их утром.

– Вы уже вернулись? – спросил странный человек, когда они проходили мимо него. – Ужин будет готов через час.

– Замечательно. – пробухтел недовольно Бес и подтолкнул юношу лестнице.

Вернувшись в комнату, он уселся на кровать и полчаса пребывал в задумчивости. Наконец, на что-то решившись, повернулся к воспитаннику, тихонько сидевшему рядом. Горн догадывался, что наставник хочет сказать о чём-то важном и потому сидел молча, почёсывая шакалёнка за ушами.

– Нам нужно серьёзно поговорить. – сделав озабоченную физиономию, начал Красный. – Дор допустил большой промах, не рассказав тебе об этом. Придётся исправлять мне. Видишь ли, мой мальчик, существа, подобные тебе, делятся на два вида: собственно, людей, то есть мужчин, и, так сказать, женщин. Последние немного отличаются внешне. Они, конечно, нужны, но часто сильно мешают. В их обществе молодые люди нередко совершают глупости.

– Какие?

– Ну, например, отправляются искать всякие дурацкие книги.

– Как Дор? – припомнил парень историю об учителе.

– Вроде того. Так вот, старайся держаться от них подальше.

– Почему? – полюбопытствовал Горн. – Чтобы не наделать глупостей?

– Зришь в корень, малой. – хмыкнул Бес. – Временами это будет трудно, но придётся потерпеть. Иначе мы рискуем не справиться с порученным делом. А это, сам понимаешь, чревато большими проблемами. Надеюсь, ты меня понимаешь?

– Да. – кивнул юноша, ровным счётом ничего не понявший.

В дверь постучали. В комнату вошёл странный человек, одетый в этот раз несколько иначе. На нём было длинное приталенное платье с вырезом спереди. Под ним проступали черты хорошо развитых грудных мышц, что было удивительным при его довольно узких плечах. В руках человек держал поднос с посудой, на которой была разложена еда.

Церба тщательно обнюхал пришедшего и стал виться у его ног.

– Ваш ужин. – сказал человек и улыбнулся, при этом как-то загадочно посмотрев на юношу, покачивая бёдрами, прошёл к столу, поставил поднос, и обернувшись, закусив нижнюю губу, вновь посмотрел на парня. При этом он наклонился и погладил щенка.

Горн поймал себя на мысли, что не может оторвать глаз от ложбинки между этими мышцами. Да ещё этот непонятный взгляд. Вернулось чувство странного.

– А это правда, что ты убил дракона? – спросил странный человек голосом, от которого Горну стало не по себе.

– Да, да. – с раздражением ответил Бес. – Мы завалили эту зверюгу и теперь облико-морале.

Человек перевёл взгляд на Красного, пренебрежительно фыркнул и пошёл к двери. На пороге он всё-таки обернулся, и обращаясь юноше, произнёс:

– Захочешь поболтать или выпить, спускайся вниз. Я оставлю тебе компанию.

– Спасибо, не надо. – процедил сквозь зубы Бес. – Мы лучше спать.

– Тогда спокойной ночи. – пожелал человек и вышел.

– Это и есть женщина? – тихо спросил Горн, когда дверь закрылась, догадавшись, к какому виду существ относится странный человек.

– Она самая. – утвердительно подтвердил опекун. – Постарайся о ней не думать. – и чтобы его слова прозвучали устрашающе, добавил: – А то прыщами покроешься.

Глава 6

Снилась какая-то белиберда. Золотой голем, с гипертрофированными мышцами вышел из туманного облака, и протянув ладонь, потребовал:

– Плати. Во всём должен быть порядок. С тебя за восемь верблюдов.

Горн уже почти собрался всучить ему монету, как вдруг, фигура голема сменилась на образ Огненного дракона.

– Ваш ужин. – голосом странного человека произнёс он и поставил перед ним поднос, на котором лежали сапоги. – Только-только сшиты. Если надумаешь поболтать, спускайся. Я очень хочу, чтобы ты покрылся прыщами.

Появился странный человек.

– Убей дракона и отправляйся за книгой. – потребовал он.

– Зачем его убивать? – непонимающе спросил Горн. – Он же мне сапоги принёс.

На глазах у человека появилась влага.

– Как тебе не стыдно? – дрожащим голосом сказал он. – Я же женщина. Что скажут маленькие гномики?

– Но я не хочу его убивать. – запротестовал юноша.

– Ты должен соответствовать. – категорично заявила она. – Иначе я скажу, что ты нахапал денег, и в тебя будут тыкать пальцами.

Появился Неофил.

– А я напишу на заборе. – сказал он. – Наш герой отказался выпить с драконом. И тогда тебе перемелют кости, и все узнают, что ты потерял совесть.

Горн проснулся. В ногах, свернувшись клубком, дремал Церба. Неизменный спутник, скрутившись спиралью, кемарил на его боку. На другом краю кровати, обняв трезубец, дрых Бес. Рыльце его подёргивалось, издавая смесь звуков из тихого повизгивания и рычания, переходящего в мяукающее хрюканье. Сердечко на конце его хвоста вздрагивало в такт этим руладам.

Юноша осторожно встал, мельком глянув на подготовленную вчера вечером шкуру варана, накинул на плечи куртку и прошёл к двери. Тихо вышел, и прикрыв её за собой, спустился с лестницы. Ему захотелось поговорить с вчерашним посетителем, но внизу он его не застал. Вместо женщины за прилавком стоял мужчина. Он хмуро оглядел молодого человека, словно был на него сердит.

– Скажи, – попытался выяснить причину отсутствия вчерашней знакомой Горн – тут вчера была…

– Моя жена приболела. – улыбаясь перебил его мужчина, однако улыбка была недоброй. – Должен заметить, что молодому господину полезней для здоровья будет посещение "Грёз иллюзий". А то мало ли.

– Но я… – не понимая, чем обидел мужчину, потеряно начал юноша, как вдруг услышал за спиной знакомый голос:

– Я же тебе говорил, малыш, что не стоит волочиться за каждой юбкой. Рога, знаешь ли, идут не всем.

Горн обернулся.

Агрессивно скаля острые зубы, поигрывая трезубцем, недвусмысленно намекая на готовность пустить его в дело, стоял Красный. Судя по выражению лица, можно было предположить, что он не прочь подраться. Бес пристально смотрел на хозяина гостиницы, ожидая его реакции. Мужчина не выдержал этого взгляда и отвёл глаза, невнятно пропыхтев себе под нос какое-то ругательство и делая вид, будто что-то ищет под прилавком.

Добившись бескровной победы, Бес презрительно хмыкнул и очутился на плече юноши.

– Любезнейший, – словно ничего не произошло, и меняя тон на благожелательный, продолжил Красный, – мы не прочь позавтракать. Вчерашний ужин произвёл на нас приятное впечатление, а обслуживание было выше всех похвал. Не соблаговолишь ли подать завтрак нашу комнату?

– Как будет угодно господам юнитам. – стараясь под маской благодушия скрыть чувство ревности, ответил владетель гостиницы. – Завтрак будет подан вам в номер.

Вернувшись в комнату, Бес устроил воспитаннику разнос.

– Ты что, плохо меня понял? Какого рожна ты отправился искать чужую жену. Запомни, это чревато большими неприятностями. Со мной всё ясно, у меня не самая лучшая наследственность. Дор в молодости был ещё тот задира и ловелас, а вот в кого ты такой уродился, непонятно.

– Так она вчера сама сказала, что хочет поболтать, – недоумевал Горн.

– А ещё она предлагала выпить, да? – с издёвкой передразнил его Бес. – Вот вчера и надо было её искать, пока мужа нет. – тут он осёкся, сообразив, что сболтнул лишнего. – И вообще, мало ли что она тебе сказала. Такие, как она и не такого наговорят. Повторяюсь, держись от них подальше. Вот сделаем дело, тогда и гуляй на здоровье. А сейчас ни-ни. Уяснил?

Во время всей этой длинной тирады Церба, продолжая лежать на кровати, прижав ушки, молча слушал, словно всё сказанное относилось и к нему. Кобра, напротив, укоризненно качала головой. Под этим двойным давлением юноша был вынужден признать свою вину.

– Уразумел. – сказал он виновато.

– Ладно, – сменив гнев на милость, подмигнул ему Красный, – потерпи. Вот спасём мир, найдёшь себе деваху и милуйся с ней сколько влезет. Я, может, тоже найду себе какую бесовочку. Тогда и покуролесим.

В коридоре послышалось тихое покашливание. Дверь отворилась и вошла виновница утреннего инцидента. На этот раз на ней было длинное тёмное платье с воротником, полностью закрывавшим шею. Волосы были убраны под платок. Под левым глазом виднелся, начинавший темнеть, синяк. От вчерашнего игривого настроения в ней ничего не осталось. Женщина, стараясь не встречаться глазами с постояльцами, поставила поднос на стол

– Ваш завтрак. – затравленно сказала она и быстро покинула комнату.

– Это он сделал? – догадавшись, откуда появился фингал, побагровел Горн. – Сейчас пойду и набью ему морду.

Он решительно встал и направился к дверям.

– А ну стоять. – рявкнул Бес. – Ты и так уже напортачил. Ну набьёшь ты ему морду, а дальше что? Мы не сегодня завтра уйдём. А ей здесь оставаться. Нечего в чужом доме наводить порядки. А тебе впредь наука. Ешь давай.

– А ты? – подавленно спросил парень, садясь за стол.

– С меня хватит и того, что досталось от дракона. Придётся и мне за компанию кое от чего воздерживаться. Чревоугодие – такой же соблазн, как и похоть. Будем мучиться вместе.

– Не помешаю. – в дверном проёме появилась голова Вивелина.

– Заходи. – снисходительно разрешил Красный. – Составь компанию моему приятелю.

Младший лорд протиснулся в комнату. Следом вошёл скелет с небольшим сундуком.

– Здесь всё как ты просил, уважаемый. – пролебезил он, забирая сундучок у скелета и делая ему знак удалиться. – С удовольствием присоединюсь к трапезе. Признаться, я так торопился, что не успел позавтракать.

– Что, боялся, что мы уйдём без тебя? – не без оснований предположил Бес, догадываясь об истинных мотивах такого заботливого отношения к своему подопечному со стороны хитрого торгаша.

– Я предположил, что юный герой может запамятовать, поскольку его голова, вполне возможно, будет занята другими, более важными делами. Поэтому, несмотря на всю свою скромность, позволил себе прибыть в столь ранний час. К тому же, молодой человек желал как можно быстрее приступить к изготовлению обуви, которая, как я полагаю, будет серьёзным подспорьем в его дальних походах. Весьма похвальное умение, поскольку местные умельцы дерут баснословные деньги за изготовление подобных артефактов. Жизнь в столице, как я уже упоминал, весьма и весьма дорогая, и тех денег, что вы получите от магистрата, вряд ли вам надолго хватит.

– Мы не собираемся надолго здесь задерживаться. – многозначно заметил Красный.

– А где она не такая дорогая? – спросил Горн, одновременно знакомясь с содержимым пренесённого гостем сундучка.

– В Этирете. Хотя в полном смысле назвать пребывание там жизнью сложно. Скорее, это существование. Правда, надо отдать должное, к гостям из Нювенгтона там относятся лояльно. Так что, если вы желаете отправиться туда, имеет смысл принять статус нашего славного города. Это в какой-то мере оградит от нежелательных эксцессов.

– И какие же нас там могут ожидать напасти? – продолжил вызнавать Бес.

– Этиреты последнее время вознамерились противиться нашему влиянию. Наглые дохляки. Всё время пытаются взвинтить цены на свой экспорт. Представляете, за последние десять лет стоимость скелетов увеличились втрое. Это просто грабёж. Если дело и дальше так пойдёт, Нювенгтону, придётся пойти на крайние меры. Хвала Титану, с Еразом у нас хорошие отношения. Без их поставок этиретам придётся туго. Еразиты тоже, правда, хитрят, но армия зелёных стоит у их северных границ. Воевать они, конечно, вряд ли станут, предоставят это нам. Да только нам лезть в это дерьмо тоже не с руки. Стоит рыпнуться, и огнепоклонники мигом ударят в спину. Ну ничего. Поговаривают, в мастерских создают что-то невероятное.

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросил у наставника Горн, у которого голова пошла кругом от названий и количества информации.

– Ничего в этом чудном мире не меняется. – невозмутимо ответил Красный. – Ты вот что, лорд Вивелин, скажи, неужели «Расплата» ничему никого не научила?

– Да когда это было. – с беспечностью отмахнулся купец от воспоминаний шестисотлетней давности. – Сейчас такое попросту невозможно. Времена уже не те.

В дверь вновь постучали, на этот раз громко и требовательно. Не дожидаясь разрешения, в комнату вошёл Неофил.

– Как я погляжу, все в сборе? – смерив младшего лорда пренебрежительным взглядом, спросил он. – В таком случае, я намерен препроводить тебя в магистратуру, где подготовлен приличествующий твоему подвигу приём, Горн – победитель дракона.

– Мы предпочитаем называть себя Убийца Драконов. – поправил его Красный, когда они вместе с ещё четырьмя гномами последовали за представителем магистрата, спустились вниз и вышли из гостиницы, провожаемые злобным взглядом хозяина заведения, решившего, что постояльцев пришли арестовывать. – Так поэтичней.

Их новый знакомый бросил на Беса заинтересованный взгляд.

– Твоя вторая сущность интересуется поэзией? – спросил он у Горна. – Обыкновенно бывает наоборот.

– Ну это когда дело касается влюблённости. – пустился в объяснения Красный. – Если же речь заходит о тщеславии или написании пасквилей и едких эпиграмм, то всё становится на свои места.

– Думается, вы бы могли заинтересовать наших младших мудрецов. – предположил Неофил. – Они очень любят поэзию. Коли возникнет желание, я с радостью вас им представлю.

– Почему бы и нет, если люди хорошие. – не стал отказываться от предложения юноша, решив принять участие в беседе.

Оба его собеседника обменялись многозначительными взглядами, но промолчали. Юноша не стал выяснять причину их столь странного поведения, рассчитывая выспросить впоследствии у товарища.

Неофил решил переменить тему разговора. Он повелительным жестом приказал Вивелину отстать от них на несколько шагов, желая остаться наедине с Горном и его второй сущностью. Купец скрипнул зубами, но не посмел ослушаться.

– Это правда, – по его губам пробежала усмешка, – что младший лорд Вивелин сражался вместе с вами? А то он вчера в магистрате вовсю трезвонил об этом.

По его тону могло сложиться впечатление, что в это ему не очень-то и верилось. При упоминании титула караванщика он нарочито выделял первое слово, делая на нём акцент, тем самым указывая на худородность обладателя этого титула.

– Несомненно. – в том же духе ответил Бес. – Бился аки берсерк под действием «жажды крови». А с виду и не скажешь.

В ответ Неофил улыбнулся, оценив иронию.

– Я так и думал. – сказал он, закрывая вопрос. – Что ещё можно ждать от младшего лорда.

Они с Бесом тихо рассмеялись.

– Насколько он вас ободрал? – поинтересовался проводник, подходя в их обществе к тому самому пирамидальному зданию, вызвавшему восторг у Горна при въезде в город. – Судя по его пальцу, процентов на пятнадцать?

– Тридцать. – не усмотрев в вопросе подвоха, не задумываясь ответил юноша, за что был удостоен лёгкого подзатыльника от наставника.

– Однако. – хмыкнул спрашивающий, невысоко оценивая способность его новых знакомых торговаться. – Ободрал так ободрал. Странно, что весь не покрылся золотом. Вы же, небось, и жизнь ему спасли, не так ли?

– Скажем так, – решив спасти их репутацию, поправил воспитанника Бес, – он отвлекал на себя внимание дракона, пока мы решали задачу по его умерщвлению.

– Проще говоря, ждал, пока его съедят. – не дал себя обмануть Неофил.

– Для этого тоже нужно мужество. – осклабился Красный. – Вполне заслуженная доля.

– За сколько же вы продали свой голос? – откровенно смеясь над их простодушием, спросил Неофил. – Только честно?

– Тайна сделки. – с оттенком досады ответил Бес, в очередной раз убеждаясь, что, похоже, за прошедшие шестьсот лет в значительной мере утратил навык дурить собратьев по разуму.

– Ну не хотите говорить, ну и не надо. – добродушно сказал их спутник, знаком приказывая стоящим у дверей големам, их пропустить и делая приглашающий жест пришедшим с ним.

За дверями их ждал недлинный, но широкий коридор, заканчивающийся мраморной лестницей. Высокие колонны, державшие свод, были отделаны пластинами из того же материала, что и големы, стоящие при входе. Разноцветные прозрачные камни, уложенные ажурными линиями по стенам, играя со светом, проникающим сквозь большие окна, радовали глаза. Резные балясины, сделанные из массивной, чёрной кости держали на себе не менее изысканные перила. Сама лестница упиралась в небольшое, высотой в рост человека, прямоугольное облако.

Ни разу не видевший ничего подобного юноша, вовсю разглядывал это великолепие. Сидевшему на его плече Бесу, пришлось неотрывно держать древко под его подбородком; противном случае, ему бы пришлось вправлять челюсть парня; настолько сильно она отвисала. В конце концов, он тихонько рявкнул воспитаннику в ухо:

– Держи себя сдержанней, малыш.

Замечание возымело действие; парень взял себя в руки.

Неофил внимательно следил за гостями. Эта парочка, как и для купца, представляла для него загадку. На первый взгляд выходило, что отец или наставник юноши, устав бороться со взбалмошностью, ленью и непослушанием, не придумал ничего проще, чем разделить сущность парня на две половины. Иначе чем можно объяснить наличие беса. Приём, конечно, убогий, но кто знает, что было тому причиной: отсутствие ли педагогического таланта у наставника или же абсолютная невменяемость воспитуемого, хотя в этом случае, он обязательно столкнулся бы с нежеланием самого разделяемого.

Но чем больше он за ними наблюдал, тем яснее становилось, что они являлись совершенно самостоятельными личностями, или бес, каким-то непонятным способом стал главным. Так или иначе это было странным.

В любом случае, Неофил решил отложить разгадку на потом, и указав на облако, предложил зайти в него.

Горн с Бесом переглянулись. Видя их неуверенность, сопровождающий вошёл первым. Друзья последовали за ним. Едва они очутились внутри облака, Неофил, не дожидаясь Вивелина, произнёс:

– Пятый этаж.

Юношу сперва дёрнуло вниз, затем слегка подбросило.

– Мы на месте. – довольный произведённым эффектом Неофил улыбался. – Выходите.

Огромная зала была ещё удивительней, чем холл. Количество разноцветных кристаллов поражало воображение. Шагах в двадцати от них стояло большое кресло, сделанное из золота. На нём сидел рослый полуголый человек, со стальным шлемом на голове. Мощная грудная клетка и широкие плечи выдавали в нём силача. Повернувшись в пол-оборота, он разговаривал с высокой стройной женщиной, с надменным выражением лица. Её голову украшала корона из сплетённых серебряных змей, с глазами бусинками из тёмно-красных, с зелёной, сердцевиной, каменьев. Вокруг стояло с дюжину человек, оживлённо беседующих между собой. Завидев прибывших, они немедленно умолкли и повернулись в их сторону.

– Господин Титан, госпожа Гаргалинэ, позвольте представить, – Неофил поклонился и слегка подтолкнул парня вперёд, – перед вами тот самый юноша, который убил Огненного Дракона. Его зовут Горн. Я намеренно не стал объяснять ему правила этикета, чтобы вы могли увидеть его, так сказать, в первозданной простоте. Будьте снисходительны к его манерам.

– Что ж, возможно, ты прав. – еле заметно кивнул человек в шлеме. – Подойди к нам, Горн – Победитель Дракона.

– Убийца. – ляпнул Красный.

– Что? – багровея и вычеканивая каждую букву, переспросил гигант.

Стоящие вокруг трона люди принялись возмущенно переглядываться.

– Вторая сущность молодого человека намекает, что претендует на прозвище Убийца Дракона. – немного напуганный наглостью Беса, поторопился оправдать его Неофил. – В ней присутствует некая тяга к поэзии.

Женщина поспешила успокаивающе положить ладонь на предплечье Титана.

– Тяга к поэзии – это так мило. – произнесла она мягким, чарующим голосом. – В наше время так редко встретишь молодого человека, интересующегося поэзией, даже заключённой во второй сущности.

Госпожа Гаргалинэ отпустила руку мужчины и медленно направилась в сторону юноши. Каждый её шаг сопровождался цокотом кованых сапожек по мраморному полу. Подойдя к нему, она властным движением приподняла его подбородок, пронзительно вглядываясь в его глаза.

Горн вздрогнул; ему почудилось, что змеи на её голове зашевелились. Бес, так тот и вовсе сжался, уменьшившись в размерах. Церба прижался к ногам хозяина. Одна лишь кобра на мгновение раскрыла свой капюшон и зашипела, но под взглядом женщины, вынуждена была спрятаться под брюхом щенка.

В этот момент позади них из облака вывалился Вивелин. Вид у него был, как положено у опоздавшего на важную встречу. Он несколько раз моргнул, словно припоминая, куда попал, и опомнившись, низко поклонился.

– Госпожа. Моё почтение. – суетливо поправляя халат, сказал он. – Господин Титан, прошу прощения.

– А вот и наш второй герой. – саркастично ухмыльнулась женщина, оглядев снизу-вверх появившегося младшего лорда. – Поведай же нам, храбрый юноша, как вы одолели дракона, так долго бывшего грозой всех торговцев. Мне кажется, это будет захватывающий рассказ.

Горн хотел уже открыть рот, но его опередил Красный. Он встал копытами на плечо парня, приняв величественную позу, и принялся врать.

– Ну что, собственно, рассказывать. Идём мы, значит, никого не трогаем. Скучаем. И тут на тебе, облако пыли, грохот. Верблюды ревут, охраннички трясут костями со страху. Я, значит, и спрашиваю, а не скажешь ли, друг Вивелин, что собственно происходит? А тот мне и говорит: пришёл наш смертный час. Но не посрамим же честь славного города Нювенгтона. Станем же стеной супротив ворога лютого, что жрёт торговца честного. Торговца честного, да духом храброго. Вижу, ну всё, понесло мужика, совсем башня рухнула. Пока он речи толкал, глянь, дракон уже верблюда доедает. Доедать-то он его доедает, но чую, мало ему, паразиту; на нас глаз положил. Смотрит на нас, что твоя корова на сено. Командую, отставить разговоры. Ты, говорю, лорд Вивелин будешь изображать жертву, пока мы с приятелем атакуем его флангов. Сказано – сделано. Я справа, Горн слева, а наш пёсик зашёл ему в тыл. Лорд Вивелин совершает манёвры перед мордой дракона с криками: – Я от бабушки ушёл, я от дедушки ушёл…

В толпе придворных послышались смешки. Госпожа Гаргалинэ еле сдерживала улыбку. Однако, сам Титан с большим вниманием слушал весь этот бред, не находя в нём ничего смешного. Бес, сообразив, что его брехня производит подобное впечатление на главного, пустился во все тяжкие. Он стал пучить глаза для пущего эффекта, бурно жестикулируя и размахивая трезубцем, едва не задевая нос Горна. Голос его стал басовитым и раскатистым, добавляя трагизма в повествование.

– Мы бились от рассвета до заката. – вещал Красный; при этом хвост его резко метался из стороны в сторону, словно хлестал кого-то. – Чудовище поливало нас огнём. Полыхал песок, превращаясь в стекло. Одежда горела на нас, но мы не сдавались. И вот когда силы наши были на исходе, мне удалось пробить шкуру монстра вот этим орудием. – он гордо продемонстрировал своё оружие. – Наш верный пёс вцепился врагу в заднюю лапу.

При этих словах, Церба, заражённый этой речью, сев на задние лапы, преисполненный достоинства, словно подтверждая сказанное, громко и коротко тявкнул.

– Чудовище взвыло, – продолжал Бес, почти и сам уверовавший, что его трёп был сущей правдой, – и тогда Горн, Убийца Драконов, вонзил своё копьё ему в пасть. Грянул ужасающий взрыв, погубивший порождение безжалостных песков. Вот так оно было.

Тут он умолк, ожидая реакции главного. Однако, его рассказ впечатлил не только мужчину, сидящего на троне, но и всех присутствующих. Они уже перестали посмеиваться. Сама Госпожа Гаргалинэ стала серьёзна.

И всё-таки это звучало слишком невероятно и требовало доказательств. Титан, не желая оскорблять рассказчика недоверием, глянул на женщину, предлагая ей задать вопрос, который не хотел задавать сам. Женщина повернулась к Вивелину, прекрасно того зная и понимая, что ей он не посмеет солгать.

– Это всё правда? – строго посмотрела она на младшего лорда.

– Сущая правда, госпожа Гаргалинэ. – кивнул он, доставая из-за пазухи амулет. – Сущая правда. Убедитесь.

Женщина взяла в ладонь маленький оберег, не забыв удостовериться в наличии клейма мастерских гильдии. На ощупь он был слегка тёплым, что свидетельствовало о правдивости истории, с лёгким оттенком лжи. Поражённая этим, она обернулась к Титану.

– Это действительно правда. – в её голосе прозвучало изумление. – Невероятно, но этот мальчик и вправду герой.

Не менее ошеломлённые этим придворные принялись восторженно обсуждать меж собой услышанное. На лице сидящего на троне отобразилось уважение, какое может быть у сурового воина к юному герою, совершившему подвиг.

– Подойди ко мне. – велел он. – Я желаю знать, кто ты.

Глава 7

– Меня зовут Горн. – подойдя к трону и прямо глядя властелину в глаза, представился юноша. – Я пришёл с юга, из оазиса, расположенного в центре пустыни.

– Мы прибыли сюда, – начал было Красный, но Титан его грубо осадил.

– Пусть говорит твоя первая личность. – властно повелел он. – Продолжай. – обратился он к юноше.

Парень переглянулся с Бесом и продолжил.

– Шестьсот лет назад пятеро мудрецов и шестеро воинов оставили там моего наставника, охранять портал, отделивший новый мир от «Расплаты». Теперь он нуждается в вашей помощи. «Расплата» желает ворваться в этот мир. Ему нужны пять книг мудрости и шесть клинков, с помощью которых был запечатан портал, чтобы вновь его закрыть. Если этого не сделать в течение ближайшего года, то она взломает печать и проникнет сюда. Что будет потом, вам должно быть хорошо известно.

Воцарилось молчание; все были поражённые этой новостью. Несмотря на всю невероятность, некоторые из присутствующих ощутили неприятный холод, исходивший от их оберегов. На лице Титана отобразилась беспокойство; властелин нахмурился, что отчётливо стало видно, когда он снял шлем. В некоторой растерянности он поглядел на женщину.

– Как зовут твоего наставника? – спросила та в свою очередь.

– Дорметикур Тербоин. – произнёс, словно зачитал приговор, Горн. – Имя моего наставника Дорметикур Тербоин.

Человек на троне вопросительно глянул на женщину.

– Этого не может быть. – воскликнула она. – Ни один из живущих, обладающих собственный волей, не может прожить шестьсот лет.

– Тем не менее это правда. – ехидно заметил Красный, посчитав, что выражение вторая сущность к нему не относиться. – Хотите вы верить в это или нет.

– Но как? – спросил Титан, не обратив внимание на то, что его запрет был нарушен Бесом.

– Как-как, элементарно. Мудрецы наделили его бессмертием.

– Невозможно. – продолжала настаивать на своём госпожа Гаргалинэ. – Даже если он стал бессмертным, то он никак не мог сохранить разум. Ни один из мудрецов не рискнул бы этого сделать.

– А они и не делали этого. Они превратили его в мумию. В такую, знаете ли, тряпичную куклу.

– В мумию? – переспросила женщина. – Но в этом случае он никак не мог быть наставником этого юноши. Они что же, были настолько глупы, что сохранили ему разум? Не могу в это поверить. Как же они могли так оплошать?

– Ну может быть чего-то не досмотрели или не разглядели. – таинственно улыбаясь, предположил Бес. – Всякое может быть. На всякого мудреца довольно простоты. Или проще говоря, всяк старичок в душе немного простачок. – почти издевательски заметил он, не в силах справиться, с так и рвущимся наружу, язвительным характером.

Госпожа Гаргалинэ и господин Титан обменялись многозначительными взглядами.

– Что хочет от нас твой наставник? – спросила женщина.

– Вашу Книгу и Молот Гномов. – почти повелительно ответил Горн, гордо вскинув голову, уверенный, что имеет право требовать подобное от собравшихся.

– Но без Книги наш миропорядок будет нарушен, а лишившись Молота, как символа нашей силы и воли, мы неизменно утратим влияние на соседей, и как неизбежное, сами подвергнемся нападению с их стороны. Это, как ты понимаешь, невозможно.

– Но, если не закрыть портал, миру конец! – выкрикнул юноша. – Неужели вы готовы погубить и этот мир, как и прошлый? Печать уже дала трещину. Ещё немного, и здесь повториться тот же кошмар, что и по ту сторону.

– Нет, это невозможно. – холодно и категорично повторил Титан. – Мы не поступимся ни нашими принципами, ни нашим положением. Мы слишком долго строили наш порядок, чтобы вот так, в одночасье дать другим возможность его нарушить.

Горн захотел вспылить, но невероятным образом очутившаяся возле трона Гаргалинэ, вновь положила ладонь на предплечье мужчины, и опережая гневную отповедь юноши, произнесла:

– Мы согласны передать тебе Книгу и Молот. – она метнула на воина полный загадочности взгляд, удерживая его от возражений, которые готовы были сорваться с губ мужчины. – Но с одним условием.

– Каким? – почувствовав надежду, спросил Горн.

– Поскольку наша безопасность зиждется на этих двух основах, то по понятным соображениям, мы не можем позволить себе лишиться их, пока подобными артефактами владеют другие. Это слишком сильное оружие. Вот если ты убедишь остальных отдать их тебе, то в этом случае мы готовы расстаться с ними ради спасения мира. Тогда, в какой-то мере, баланс сил будет уравновешен. Если ты согласен на такие условия, то мы, со своей стороны готовы предоставить тебе всё необходимое, включая статус героя и финансовую поддержку.

– Я согласен. – не задумываясь ответил Горн.

– Ты славный юноша. – улыбнулась женщина. – Неофил займётся твоей подготовкой и даст необходимые рекомендации. Настоятельно советую к ним прислушаться. Что до тебя, – Гаргалинэ обратилась к Вивелину, – ты получишь статус полноценного лорда и будешь сопровождать нашего героя в… Куда ты намерен отправиться в первую очередь? – спросила она у Горна.

Парень посмотрел на новоиспечённого лорда. Тот прямо-таки сиял от счастья.

– В Этирет. – вспомнив его рассказы о загадочной стране, ответил юноша.

– Прекрасный выбор. – улыбка не сходила с лица женщины. – Для начала твоей важной миссии, это подходит как нельзя лучше. Мы распорядимся выделить лорду Вивелину всё необходимое. Ступай, Горн, Убийца Драконов. Готовься к походу.

– Госпожа Гаргалинэ. – подал голос Неофил. – Наш юный друг изъявил желание посетить младших мудрецов. Как ты успела заметить, его вторая сущность имеет пристрастие к поэзии. Возможно, он их заинтересует. К тому же, будет полезным в качестве проверки их готовности к походу.

– Великолепно. Думаю, это может представлять определённый интерес. Раз уж вы всё равно здесь, то и посетите их. Отправляйтесь.

Неофил немедленно положил ладонь на плечо юноше, предлагая следовать за ним. Когда они впятером подошли к перемещающему облаку, раздался голос Гаргалинэ:

– Лорд Вивелин, задержись. Нам необходимо с тобой побеседовать.

Обрадованный возможностью чем-то угодить таким важным особам, купец чуть ли не бегом пустился обратно. Оставшиеся, включая Цербу с коброй, скрылись в облаке.

– Второй уровень. – сказал сопровождающий, и желудок Горна подскочил к гландам, затем резко ухнул вниз.

Голова закружилась ещё больше, чем при подъёме. Щенка распластало по невидимому полу, а Красный подлетев, вынужден был вцепиться в волосы приятеля, чтобы не упасть.

– Ну у вас тут и скачки. – хрюкнув выругался он. – Облачка-тучки. Я чуть собственные кишки не увидел изнутри. Хорошо, хоть не стал завтракать, а то устроил бы вам фейерверк.

Неофил хмыкнул.

– Хочу предупредить, прежде чем мы выйдем. Здешние обитатели могу показаться вам несколько странноватыми. Не обращайте внимания. Так сказать, издержки образования. Выходим.

И они вышли из облака.

Перед ними предстала такая же по размерам зала, правда, не столь богато убранная, вдобавок гораздо хуже освещённая. В центре, поодаль друг от друга, сидели на стульях три старика со сморщенными лицами, злобно смотря на кувшин, стоявший перед ними. Из кувшина дымом виднелось некое полупрозрачное, верхней частью напоминавшее человека, создание с лирой в левой руке. Нижняя часть уходила в кувшин, уподобляясь маленькому вихрю. При появлении гостей взгляды всей троицы обратились к ним.

– Принесла нелёгкая. – недружественно сказал один из них.

– Проходимцы какие-то. – поддержал его другой.

– Очередных бездарей прислали. – заключил третий.

Создание протянуло правую руку к лире, готовое в любой момент дотронуться до струн. Видя это, троица умолкла, демонстративно насупясь.

– Добро пожаловать. – на редкость сладким голосом пропело существо. – Мы рады вам. Нас в последнее время редко посещают гости. Тем радостнее видеть вас.

– Забавные старички. – шепнул на ухо Горну Бес. – Щас мы им кинем кость, и начнётся. На всякий случай, держись от них подальше, чтоб слюной не забрызгали.

– Как тебя верблюд? – подначил его парень, вспомнив историю в оазисе.

– Да нет. – пропустив издёвку мимо ушей, усмехнулся Красный. – От их слюней так просто не отмоешься. Харкнут, так харкнут.

– Рад приветствовать почтенное собрание. – Неофил расплылся в улыбке столь приторно-любезной, что легко можно было заподозрить его в неискренности. – Юный герой, по имени Горн, хотел бы побеседовать с вами. Госпожа Гаргалинэ рекомендовала ему посетить это место. Его вторая сущность отличается склонностью к поэзии. Прошу любить и жаловать.

– Поэзия? – старички оживились, вставая и потирая ладони. – Давненько мы не лакомились поэтами. Нутис, – плотоядно облизнулся один из них, – что вы нам приготовили? Надеюсь, нечто-то особенное?

– Прошу. – Неофил посторонился, предоставляя слово Бесу. – Навскидку, что-нибудь из любимого.

Красный на мгновенье задумался и выдал экспромтом:

– О сколько нам открытий чудных готовят просвещенья дух. И опыт, сын ошибок трудных, и гений, парадоксов друг, и случай, бог изобретатель.

Глаза всех троих жадно загорелись, словно их месяц не кормили, а теперь вывалили перед ними кучу вкусностей.

– Стишок неплохой, хоть и примитивный. – начал первый, делая кислую физиономию. – Ритм хромает, форма не ярко выдержана, сюжет избит. Впрочем, для дилетанта пойдёт.

– Да что ты понимаешь. – агрессивно ответил ему другой, шамкая губами от обилия подступившей слюны. – Что значит примитивно. Это же просто бездарно. Чего стоит одно только вступление. О! – что значит это О? Зачем? Когда сказать нечего, пишут О. А это чудных. Так никто больше не пишет. И потом, надоедливое перечисление духов, сынов и друзей. Какой ещё парадокс? К чему?

– Вы оба неправы. – выступил третий. – По мне, так это похабщина. Пошлая похабщина и больше ничего. Не понравилось. – и вытянул перед собой кулак, отогнув большой палец книзу. – Автора сжечь. – приговорил он.

– Присоединяюсь к вам, коллега. – состроив брезгливую мину и повторяя жест, высказался первый.

– Мне вот интересно, кто автор? – пуская зеленоватую слюну, взвизгнул второй. – Уж не ты ли? – и указал на Горна.

– А мне кажется красиво. – робко подал голос юноша.

– Что? – взревела троица, разбрызгивая пузырящиеся слюни во все стороны. – Понравилось? Это точно он автор. Только самому автору могла понравиться эта мерзость.

Троица со зверским выражением лиц двинулась по направлению к Горну. Церба зарычал, низко наклонив голову. Кобра раскрыла свой капюшон и предостерегающе зашипела, но это не остановило старцев.

Внезапно раздалась мелодичная трель, исполненная существом из кувшина. Выражение злобы у стариканов сменилось на выражение тупого благодушия. Создание подлетело к ним и собрало их ядовито-зелёную слюну в стеклянную бутыль.

– Чудесно. – сказало существо, всё тем же певучим голосом. – Столько яда за раз. Да вы просто талант.

– Ну что вы, – пытаясь изобразить смущение, ответил Бес. – Талант – это сильно сказано. По сути, я просто гений, без ярко-выраженных признаков самовлюблённости.

– Хотите, в качестве благодарности, я вам сыграю? – намереваясь дотронуться до струн, спросило существо. – Песню мира?

– Нет-нет. – с любезной улыбкой поспешил отказаться Красный. – Не стоит. Мы, как натуры творческие, слишком ревниво относимся к чужому таланту. А поскольку у нас отсутствуют ядовитые железы, то мы не представляем для вас интереса. Всего хорошего. Валим отсюда. – шепнул он Горну. – И как можно быстрее.

– Заходите при случае. – предложили им, когда они почти скрылись в облаке.

– Непременно. – не оборачиваясь пообещал Бес.

– А вы неплохо держались. – с улыбкой сказал Неофил, когда они оказались внизу и двинулись к выходу. – Иные начинают скандалить или устраивают истерики.

– Не стоит надолго задерживаться рядом с человеком, расшвыривающим вокруг себя лопатой известную субстанцию. – ответил ему такой же улыбкой Красный. – А уж отвечать им и подавно.

– Что ж, – оставшись довольным, сказал Неофил, – первый этап подготовки к походу в Этирет пройден вами с честью. Местный яд на вас не подействует. Как, впрочем, и уныние, которому подвергаются все, кто посещают тот край. Вы полны оптимизма. Что до ауры страха, то после битвы в пустыне, мало кто сможет упрекнуть вас в отсутствии храбрости. Вы идеальные кандидаты на роль посланников в Этирет. Пожалуй, на этом мы и расстанемся, а я займусь вашим спутником. Ему это куда важней. Прощайте, друзья мои.

С этими словами он пожал руку Горну и подмигнул Бесу.

– Почему ты отказался послушать то существо? – спросил Горн, когда они двинулись к гостинице. – Что плохого в песне?

– Ну как тебе сказать. – причмокнув, пустился в объяснения Красный. – Джины ещё те твари. Коварные и подлые создания. На словах всегда за всё хорошее против всего плохого, а случись что, запросто метнут в тебя ледяную молнию. Песню мира они поют… На самом деле работают на мудрецов, насаждающих свой порядок. Вернее, на Титана. А если быть совсем точным, на эту стерву Гаргалинэ. Сдаётся, она имеет большое влияние на него.

– Но откуда ты это знаешь?

– Я уже тебе говорил – ничего в этом мире не меняется. Как сказал очень умный человек, история учит, что народы ничему не учатся. Как бы так не вышло, что наша миссия, даже если всё выйдет, как того желал Дор, ничего не изменит, и этому миру уготована та же судьба, что и старому.

– Что же, получается, нам и бороться не стоит?

– Видишь ли малыш, – грустно улыбнулся Красный, – даже нерешаемая задача не означает отсутствие необходимости её решать. Делай, что нужно, а там нехай что будет. Всё лучше, чем сидеть сложа руки. Эх, Дора бы сюда.

– Неужели за шестьсот лет учитель так и не смог избавиться от удерживающих пут?

– Конечно же мог. Тут всё сложнее. Его держит слово, которое он дал добровольно. Слушай, – внезапно меняя тему разговора, сказал Бес, – настроение дрянь, давай пожрем, а то мне что-то не хочется харчеваться в гостинице, мало ли чего взбредёт в голову нашему ревнивому хозяину. Ещё сыпанёт яду. У нас, конечно, иммунитет, но всё-таки. Вон и трактир рядом. Деньги у нас есть. Когда ещё придётся вкусно и сытно поесть. В походе будет не до этого.

– А как же слово, что ты, якобы, будешь воздерживаться вместе со мной? – усмехнулся Горн.

– Моё слово – хочу даю, хочу, обратно беру. – отшутился Бес.

В трактире народу было немного. Рядом со входом устроились два гнома, потягивая из больших кружек что-то пенное. В углу хлебали какую-то баланду трое коротышек, с детскими лицами и непропорционально большими ступнями лишёнными обуви. Они изредка косили взгляды на гномов. Группа из пяти человек что-то бурно обсуждала, не обращая внимания ни на тех, ни на других. Ещё одна личность, более похожая на скелет, жевала овощи в противоположном от коротышек углу.

Друзья подошли к прилавку, за которым стоял невысокий человек, отдалённо напоминавший гнома, только повыше и не так широк в плечах. Он хмуро глянул на пришедших.

– С собаками нельзя. – буркнул он, кивнув на Цербу.

– Любезный, – в своей излюбленной манере начал Красный, – мой приятель очень любит своего пса и очень не любит, когда без должного уважения относятся к его спутникам. И если ты не хочешь, чтобы к титулу Убийцы Драконов он прибавил прозвище потрошитель трактирщиков, то советую угостить нас троих вкусным обедом. – и швырнул на прилавок небольшую монету.

– Чего изволите? – мгновение поколебавшись, угрюмо спросил трактирщик, забирая кругляш.

– Мяса, мне с кровью, ему, – он указал на юношу, – поподжаристей. А пёсику сырой кусок. И ещё кобрюше нашей мисочку молока. Хлеба, там, овощей и, – он вопросительно глянул на Горна, – кувшинчик?

Парень утвердительно кивнул.

– Поподжаристей придётся обождать. – то ли желая досадить посетителям за мелкий проигрыш, то ли действительно мясо не было доведено до нужной кондиции, пробухтел хозяин заведения, ставя на доску два стакана и кувшин.

– Мы подождём. – заверил его юноша, в корне пресекая возможный конфликт.

Трактирщик направился на кухню, а друзья, забрав часть заказа, заняли стол посередине зала.

– Красный, можно тебя спросить?

– Валяй, можешь даже два раза.

– А второй платный? – памятуя о коварной меркантильности приятеля, уточнил юноша.

– Там видно будет. – уклончиво ответил Бес.

– Только без обид. Если бы Дор не разделил себя, он смог бы уйти, нарушив слово?

– Ты намекаешь, могу ли я нарушить данное слово? – и не дожидаясь ответа продолжил: – Дор нет, а что до меня… Я давно не Дор. На вопрос, смогу ли я тебя предать, могу ответить только я. И то, только себе. Ты сможешь это узнать лишь на собственном опыте, и никак иначе.

К столу подошла низенькая, коренастая девчушка лет десяти, с лёгким пушком намечающейся бороды на подбородке, с двумя мисками. На одном лежал шмат сырого мяса, в другую было налито молоко. Она поставила их на стол, не решаясь приблизиться к Цербе. Горн сам опустил их на пол. Голова и хвост занялись каждый своей тарелкой.

Но девочка не торопилась уходить.

– Ты что-то хотела? – спросил юноша.

Она замялась.

– А можно погладить собачку? – робко попросила кроха. – Папа не разрешает заводить собаку. Он их не любит, а я очень хочу иметь собаку.

– Церба, – Горн обратился к шакалёнку, – тебя можно погладить?

Щенок оторвался от поедания мяса, поднял мордочку и сделал вид, что задумался. Посмотрел на малышку, и посчитав предложение приемлемым, дал согласие, дёрнув треугольными ушами.

Обрадованная девочка присела рядом на корточки и стала гладить его, приговаривая:

– Хороший пёсик, хороший.

Через минуту с кухни вернулся трактирщик.

– Мрыгла! – рявкнул он, застав дочь за запрещённым занятием. – А ну, марш на кухню. Нечего донимать посетителей.

Малышка напоследок провела ещё несколько раз ладошкой по шерсти, глубоко вздохнула и проследовала туда, куда велел родитель.

– Как же надо не любить дочь, чтобы дать ей такое имечко. – горько усмехнулся Бес, проводив её взглядом. – Если этот мир хотя бы в половину так поганен, то может к оркам его? Как думаешь?

– А как же вторая половина? – вопросом на вопрос ответил Горн, попутно разливая вино по стаканам. – С ними как?

– Добрый ты. – залпом выпивая содержимое стакана, хмыкнул Красный. – Посмотрим, что ты скажешь, посетив Этирет.

– А что там такого? – спросил парень, протягивая руку к своему стакану.

Ответа он не дождался. На пороге трактира появился Вивелин. Выглядел он запыхавшимся. Лорд окинул зал глазами, и увидев тех, кого разыскивал, направился к ним.

– Насилу вас нашёл. – он без приглашения сел за стол, и схватив стакан Горна, опрокинул вино в себя. – Запарился. У меня хорошие новости. Госпожа Гаргалинэ распорядилась удвоить награду за убитого нами дракона вдвое. Правда, тут есть закавыка. На них мы должны самостоятельно нанять отряд и подготовиться к походу. Но у меня на этот счёт есть свои мыслишки. Можно не только сэкономить, но и подзаработать.

– О чём она с тобой говорила? – спросил Бес, подозревая, для каких именно целей его задержали в магистрате. – Небось о нас выспрашивала?

– Спросила, откуда вы.

– Ну а ты что?

– Мне и самому интересно, как же я попал к вам в оазис. Ведь не единожды ходил этим путём из Хеосфлейма, да только звёзды в этот раз были другими, совершенно другими. Словно перепрыгнули с места на место. И вышли мы из пустыни с юга, а не с востока. Сожри меня болотная тварь, но обратную дорогу вряд ли найду. Про какой-то портал спрашивала, видел ли я его. Говорю, видел большой круглый камень неподалёку от оазиса. Про старика вашего спрашивала.

– Зачем? – напрягся Горн.

– Как зачем, для порядка. Вы же потребовали такого, что до вас никто и не подумал бы требовать. Амулет амулетом, а дополнительная информация не помешает. Вот свиток и завели на вас.

– Донёс, значит. – подытожил Бес. – Так, для порядка.

– Зачем донёс, – обиженно сказал Вивелин, налил себе и выпил, – Доложил. И именно для порядка. С вашего позволения я закажу ещё. Эй, трактирщик, – он обернулся к прилавку и потребовал, – вина!

На этот раз трактирщик обслуживал их сам. На столе появился ещё один кувшин, тёплый каравай, две тарелки с мясом, овощи и третий стакан. Вивелин сразу принялся пить и закусывать.

– Расскажи об Этирете. – попросил Горн, желая знать наперёд, что их ждёт. – Что за страна?

– Этирет – страна мёртвых. – не переставая жевать, ответил лорд.

– Что, все прям мертвяки? – не поверил парень.

– Живут там в основном живые, да почитай, от мёртвых и не отличишь. Разве что дети. А так, четырнадцать стукнет, тут мудрецы ихние их воли и лишают. Прикажут работать, идут работать. Скажут воевать, воюют. Правда, воины из них дрянь. А коли надо умереть, то и умирают.

– Умирать-то зачем? – не понял Горн.

– Как зачем? – удивился такой непонятливости Вивелин. – Я ж и говорю: солдаты из этиретов дрянь, а нежить хоть и немного, но посмелей будет. Да и органы, если что, в Ераз, а из оставшегося делают скелетов, либо в армию, либо на продажу. Двойная выгода. Вот тут-то мы и сэкономим.

Горн в ужасе посмотрел на опекуна. Красный зло усмехнулся.

– Ты и дальше считаешь, что этот мир надо спасать?

Глава 8

– Это неправильно. – подавленно сказал юноша. – Скажи, Красный, а Дор тем же занимался?

– Как раз наоборот. Он пытался в мёртвое вдохнуть жизнь. У него, как ты помнишь, были на то личные причины. Только ни шиша из этого не получилось. Дохляк он и есть дохляк. Пожалуй, я самый удачный его эксперимент.

– Вы так рассуждаете, – встрял захмелевший Вивелин, – будто монахи из Ераза. Те тоже долдонят – душа, там, и всякое такое, а сами… – он перешёл на шёпот. – Поговаривают, они гонят своих крестьян в Этирет. Только я вам об этом не говорил. – он осёкся, обернувшись, проверить, не услышал ли кто, и тут же вжал голову в плечи.

На пороге стоял гном, показавшийся юноше знакомым. На нём в этот раз была простая рабочая куртка без шипов. Лицо его было хмуро. Он кивком поприветствовал двоих гномов, сидевших у входа и направился к прилавку.

И тут его взгляд упал на Вивелина. Лицо его просияло. Выражение угрюмости сменилось на злобно-радостное. Он шагнул к их столику, раскинув руки в стороны, словно был счастлив встретить старого друга, с которым не чаял увидеться.

– Ба, какие личности. – пробасил гном подходя. – Ну что, лордёныш, помнишь меня? Что ты там говорил про моих родителей? – поиграв плечами, он хрустнул разминая пальцами и принялся засучивать рукава. – Сейчас я завью спиралью твои ноги и расплющу их в русалочий хвост. Потом выверну наизнанку свой шлем и напялю на твою, лордонистическую башку.

Свою тираду гном произнёс обыденно, словно проделывал подобное два-три раза в неделю, нисколько не сомневаясь, что всё так и будет. Вивелин сделал попытку подняться и спрятаться за спины своих соратников, но гном положил ему здоровенную ладонь на шею, припечатывая лорда к столу и сгребая его воротник в кулак.

– Вот уж не думал, – продолжал он, бесцеремонно наливая в стакан чужое вино, при этом всё также удерживая своего обидчика в унизительном положении, – что простой выходной может доставить столько удовольствия. Тут тебе и халявная выпивка, и возвращение должка. Что молчишь, золотой мой?

– Милейший, – оскалив в улыбке зубы и откладывая трезубец, намекая, что драка будет честной, вместо лорда ответил Красный, – не будучи лично знаком с твоими родителями, смею предположить, достойнейшими представителями семейства гномьих, но с тобой они допустили серьёзный промах, считая нанесение ударов молотом по голове маленького гномика, надлежащим воспитанием. Впрочем, у них, вероятно, имелись веские причины отдать предпочтение таким методам развития своего отпрыска. Придётся последовать их примеру и вложить тебе немного ума таким же способом. Молота, ты уж прости, у нас нет, поэтому будем использовать копыто.

На обдумывание услышанного у гнома было лишь пара мгновений. С одной стороны, с должным уважением отнеслись к его ближайшим предкам. С другой…

Додумать ему на дали.

Бес вскочил на стол и слёту врезал ногой в голову гнома. Тот успел наклонить голову и принял копыто на шлем. Удар оказался сильным, и мыслителя, вместе с его трофеем, в виде пьяного лорда, отшвырнуло, опрокидывая на спину.

Однако он сразу поднялся. Тряхнул головой, приводя себя в чувство, толкнул потерянного Вивелина к столику гномов, крикнув им: – Подержите-ка его ребята, – и подскочил к столу. Бес встал в стойку, готовясь встретить противника новым пинком.

Гном оказался умнее. Обутой в тяжёлый башмак ногой, он ударил под крышку стола. Стол подлетел кверху, вместе со всем тем, что на нём находилось. Горн, до последнего надеявшийся решить всё мирным путём, оказался весь облит вином. Мимо него пролетел Красный и шмякнулся на стол тощего вегетарианца, разметав его скудный обед о полу. Следом за ним прилетел кувшин, разбившись о стенку над головой любителя овощей.

Церба вцепился зубами в штанину гнома, который одновременно получил слева в челюсть от юноши, поспешившего на выручку купцу. Гном стойко выдержал удар и ответил тем же. Горна отбросило к столу, за которым сидело пятеро. Изрядно захмелевшие, они не стали разбираться и бросились на гнома.

Тот был занят; одновременно стряхивая с ноги шакалёнка, ни в какую не желавшего разжимать челюсти, сорвав с себя шлем, отмахивался от кобры, норовившей его укусить.

– Кобрюша, не смей! – выкрикнул встававший Горн.

Змея замешкалась, услышав странный, по её мнению, приказ, и получила шлемом по голове.

Двое гномов, один из которых держал Вивелина, видя, что их приятель оказался один против шестерых, поспешили ему на помощь. Тот, что держал купца, дважды приложил его головой об стол, прежде чем присоединиться к приятелю.

Коротышки, сидевшие в углу и со страхом наблюдавшие за происходящим в трактире, попробовали воспользоваться возможностью покинуть заведение. На их беду, как раз в этот момент в трактир заглянули ещё четверо гномов. С ходу оценив расклад, они расшвыряли щуплых бедолаг и кинулись на людей.

Меж тем, один из главных зачинщиков потасовки, принялся лупить шлемом Цербу. Щенок извивался подобно своей подруге, но в конце концов вынужден был отступить. Он отпрыгнул в сторону, прижавшись к прилавку, и оттуда угрожающе лаял, не позволяя своему врагу присоединиться к общей свалке. Понимая, что псина просто так от него не отстанет, гном принял решение прежде всего избавиться от него и сократил дистанцию.

– Не трогай собачку. – вскочившая на прилавок Мрыгла опустила бутылку на голову гнома.

Тот развернулся, желая познакомиться с новым противником, и если придётся, угостить его хорошей затрещиной, но слегка раскосыми глазами увидел перед собой девочку, в которой легко угадывалась полукровка.

– Не балуй. – гном укоризненно погрозил ей пальцем.

Замечание не возымело действия. Девчушка мило улыбнулась и расколола об голову, успевшего переключить внимание на Цербу и набегавшего Беса внимание, гнома пустой кувшин.

– Я же сказала, не трогай пёсика.

Гном окончательно был дезориентирован, и подскочивший Красный с разбегу влепил ему копытом в грудь. Привратный мытарь распластался на полу, не выказывая желания подняться.

А людей к этому времени на ногах осталось только трое, но лишь Горн мог представлять из себя полноценного бойца, поскольку к моменту начала драки был трезв. Бес и Церба врезались в гномов, оттеснивших людей в угол и уже почти торжествовавших победу.

Всё смешалось в кучу. Правила, если таковые и были, то уже не соблюдались. В ход пошли стулья и столы. Под замес попал и тощий, не успевший вовремя слинять. Теперь он валялся на полу, пинаемый обеими сторонами. Мрыгла, испытывая потребность принять участие во всём этом кавардаке, успела швырнуть кочан капусты в эпицентр мордобоя, мало заботясь в кого попадёт, прежде, чем отец успел стащить её с прилавка.

Всё могло закончиться печально, если бы не начавший драку гном, сумевший подняться и прийти в себя.

– А ну, хорош! – взревел он, поднимая над головой один из немногих уцелевших столов и с грохотом треснув им о прилавок, привлекая внимание. – Хорош, я сказал.

Противники разошлись, продолжая пыхтя злобно глядеть друг на друга, однако и те, и другие понимали – пора заканчивать. Все чувствовали себя изрядно побитыми. Давешний стражник встал между ними растопырив руки, призывая к перемирию.

Поняв, что побоище закончилось, в зал вышел трактирщик. Осмотрев место баталии и прикидывая размер затрат на восстановление порядка, заранее умножая его на два, нарочито громко произнёс:

– Ну всё, я зову стражу.

– Я те вызову! – рявкнули одновременно Бес и его главный оппонент.

– А убытки? – добившись поставленной цели, спросил ушлый кабатчик. – Здесь убытков на…

– Задавись! – гном вынул из куртки кошель и швырнул его шантажисту. – В нём мой двухнедельный заработок. Хватит заменить твою рухлядь и поставить всем выпивку.

Трактирщик поймал кошель, не забыв сделать недовольную мину, словно делал одолжение, не вызвав стражников и направился в погреб.

– Не пойдёт. – не согласился Бес, утирая кровь, капающую из ноздри; пятачок с левой стороны распух и начал синеть. – Ты платишь за погром, мы проставляемся.

– Годится. – принял его условия гном. – Меня зовут Федогерзон. Для друзей Фед.

– Нет, ты согласись, – старательно выговаривая каждое слово, что после всего принятого было делом трудным, втолковывал Бес своему новому приятелю, – копыто – это тебе не кулак. Бам. – он умудрился стукнуть стол ногой снизу, отчего всё находящееся на нём, включая голову Вивелина, подскочило. – И ты валяешься на полу. Тут что важно… – и он перешёл на шёпот, – главное попасть.

Три уцелевших стола были сдвинуты. Большая часть участников потасовки, считая и тех, кто принимал в ней пассивную роль, либо спала, либо пребывала в том состоянии, которое сложно назвать сознанием. Все человеки, кроме Горна, почти не пившего, и тощего, оказавшегося студенто-первогодком с мертвячьего, как его тут называли, факультета, валялись на полу. Гномы, как более стойкие, продержались несколько дольше, но трое всё-таки признали своё поражение в борьбе с хмелем и дрыхли, уткнувшись лбами в столы, изредка просыпаясь, чтобы ударить кулаком о столешницу и опять уйти в забытьё.

Что до коротышек-полуросликов, то тех напоили первыми, несмотря на все их протесты. Теперь они, любовно обнявшись, умильно посапывали в сторонке, блаженно пуская слюни.

Все прочие, исключая разве что Горна, неуклонно старались приблизиться к развязке, неизбежной для существ, перешедших грань разумного в употреблении горячительного.

Мрыгла, наплевав на запрет папаши, тискала объевшегося Цербу, не забывая поглаживать и его подружку. Горн делал попытки прорваться в сознание тощего, с намерением вызнать побольше о его родине, куда тот не очень-то и рвался вернуться, желая получить вид на жительство в Нювенгтоне. Единственное, что удалось узнать, прежде чем будущий некромант ушёл в астрал, было то, что его наставник упырь, а ему самому приходиться жить в старом, развалившемся склепе и питаться травой. По всему выходило, что сегодняшние посиделки изрядно сэкономили ему бюджет, чему тот был безмерно рад, несмотря на полученные тумаки.

– Копыто в умелых руках, вещь, конечно, хорошая, тока куда ей супротив гномьего кулака. – возразил Фед. – Видал, как я отоварил твоего приятеля. Хотя хлопец крепкий. Мало кто из наших, шахтовых может похвастаться, что поднялся после моего удара. Да и моя голова не из трухи сделана. – он постучал себя по шлему. – Батя подарил, когда первый раз в забой спускался.

– Голову? – удивился Красный.

– Какую ещё голову? – в свою очередь не понял гном. – Да не, не про голову речь. Про шлем. Я им балку в шахте однажды сломал. На спор.

– Балку? Головой? Не верю. – усомнился Красный. – Докаж.

– Ща изобразим. – Фед снял отцовский дар и напялил на голову Вивелина. Подхватил табурет, намереваясь треснуть им по башке лорда. Тот посмотрел на естествоиспытателя мутными от алкоголя глазами и улыбнулся самой лучезарной улыбкой.

– Не пойдёт. – возразил Бес. – Нет чистоты эксперимента.

– Да? – гном почесал в затылке и отшвырнул табурет. – Ладно, тогда так.

Он стянул с так ничего и не понявшего несостоявшегося подопытного головной убор и надел на себя. С третьей попытки умудрился застегнуть подподбородочный ремешок, и наклонив по бычьи голову, с разбегу врезался в доски прилавка. Доски не выдержали и треснули. Сам гном грузно осел на пол.

Видевшие это три его товарища, одобрительно застучал кружками. Фед кряхтя поднялся и пошатываясь вернулся к столу.

– Это было впечатляюще. – одобрительно похлопал его по спине Красный.

– Это ещё что. – самодовольно хмыкнул Фед, когда радужные звёзды в глазах развеялись. – Батя мой, как-то поломал кайло и полсмены долбил головой породу. Норму как-то надо было выполнять. Потом, правда, с год косил глазами. Это у нас семейное. – похвастался гном.

– Раскосость? – не удержался и подтрунил его Горн.

– Да нет же, – не почувствовав подначки, ответил обладатель могучего лба. – Толстая мозговая кость. Дед мой, однажды, повздорил с кузнецом, так тот приложил его молотом.

– И как?

– Шлем выдержал.

– А дед?

– А вот дедушка не очень.

– Умер? – сочувственно спросил юноша.

– Ха, – заносчиво усмехнулся гном, – плохо ты знаешь мою родню. Жив-живёхонек, только с той поры некого не узнаёт. Даже бабулю.

– Так может дело не в голове, а в шлеме? – предположил Красный. – Будь у меня такой шлем, пожалуй, и я смог бы доски крушить. – хвастливо заявил он. – Жаль проверить нельзя.

– Чёй-то?

– Рога не влезут.

– Эт щас поправим в раз. – нашёлся Фед. – Рога мы тебе мигом обломаем.

Он протянул свои толстые лапищи к голове собутыльника и принялся выкручивать его наследственно-родовые признаки. В какой-то момент между рожек пробежала молния, и гнома изрядно тряхануло. Волосы встали дыбом, приподняв шлем с такой силой, что лопнул ремешок, удерживающий его на голове. Хмель мгновенно выветрился, что привело Феда в восторг.

– Хорошая штука, когда надо протрезветь. – заценил гном. – Дюже хорошая. Токмо теперь снова придётся напиться. Трактирщик, вина. – гаркнул он, сопроводив просьбу ударом кулака о столешницу.

Покоившаяся на ней голова Вивелина снова подпрыгнула и продублировала требование, издав глухой звук, возвращаясь в исходное положение.

Появился хозяин с двумя кружками.

– Господам юнитам надо бы расходиться. – непрозрачно намекнул он. – Мне тут ещё убираться до утра.

– Вот и убирайся. – рыкнул на него Фед, опрокидывая в себя обе порции. – К дьяволам и до самого утра. – заржал он, оставшись довольным своей шуткой. – Только прежде принеси ещё два раза по столько.

– Принесла нелёгкая. – недовольно пробухтел кабатчик себе под нос, забирая со стола пустые кружки.

– Милый хозяин, – решил утешить его Бес, в голову которого пришла великолепная мысль, как сэкономить на выпивке, – если ты повесишь при входе памятную табличку со словами: – Здесь был Горн – Убийца Драконов, то отбоя от посетителей не будет. А поломанную мебель можно потом продавать как сувениры. Продам идею за четыре бутылки вина.

Трактирщик задумался, захваченный этим предложением.

– А можно ещё написать: – Тут подают любимое вино Убийцы Драконов? – он ухватился за эту мысль, уже подсчитывая барыши.

– Валяй. – милостиво разрешил Красный. – А если прибавишь три бутылки, подскажу идею, как ещё больше увеличить доход.

– Я весь во внимании, почтеннейший. – хозяин был сама любезность.

– Устрой конкурс. Кто повторит деяние нашего друга, тот получит десять бутылок бесплатно. Поверь мне, – увидев скептическую физиономию трактирщика, принялся убеждать его Бес, – желающих пробить башкой твою стойку найдётся немало, а желающих увидеть это ещё больше. И мой совет – купи лопату побольше.

– Зачем? – не понял кабатчик.

– Деньги грести. – усмехнулся его недогадливости Красный. – Но ты прав. Нам и впрямь пора сменить диспозицию. Моему подопечному пора баиньки. Выпивку мы забираем с собой. Фед, ты с нами?

– Но я ещё трезв.

– По дороге напьёшься. Горн, айда в гостиницу.

– А с этими что делать? – спросил юноша, указывая на пьяного Вивелина и невменяемого студента-некроманта, державшегося из последних сил. – Нельзя же их бросать здесь.

Бес на мгновение задумался.

– С собой заберём. Не искать же посреди ночи студенту могилу. Церба, уходим. Фед, ты тащишь лорда.

Гном за шкирку вытащил из-за стола купца и встряхнул его.

– Просыпайся, лордёныш. – добродушно попросил он, заботливо стараясь поставить бывшего недруга на ноги.

– А вы ещё придёте? – со вздохом спросила Мрыгла, отпуская полюбившегося щенка.

Бес посмотрел на девочку. Его пьяное сердце дрогнуло.

– Дай денег. – то ли попросил, то ли потребовал он, подойдя к Вивелину.

– Не дам. – отказал купец, слегка протрезвев, едва речь зашла о деньгах.

– Я щас откушу тебе палец. – пригрозил Красный.

– Кусай. – пьяно улыбаясь, лорд выставил позолоченный палец в его сторону.

Бес не стал с ним препираться и беззастенчиво обшманал карманы. Выудив кошель, ополовинил его. Подошёл к трактирщику, стоявшему с корзиной, в которую были уложены бутылки.

– На, – он всучил деньги кабатчику, – купишь девчонке щенка. Иначе, я тебе нос отгрызу.

Счастливая Мрыгла смотрела на него восхищёнными глазами.

– Спасибо, дяденька Красный. – она прижалась к нему. – Можно, я назову его в честь тебя Бесёнком?

– Да у тебя, никак, будет крестник! – воскликнул Фед, увидев этом событии повод выпить.

– Тогда, пусть это будет большая собака. – великодушно разрешил Бес, в котором взыграла склонная к широким жестам натура его создателя, и отдал малышке остатки денег Вивелина. – Корми его хорошо и никогда не сажай на цепь. Вернёмся, – он многозначительно посмотрел на трактирщика, которому собственно и предназначались эти слова, – проверю.

– Конечно. – восторженно взвизгнула девочка. – У меня будет большая собака.

– Вот и славно. – забирая у хозяина корзину, взяв трезубец, сказал Красный, направляясь к выходу. – Сегодня я сделал этот мир чуть счастливей. Завтра мы займёмся оставшейся половиной. За мной, мой мальчик, спасать мир лучше всего хорошо прежде выспавшимся.

Он нетвёрдой походкой вышел на улицу. Фед, буквально взвалив на себя лорда, последовал за ним. Последними покинули кабак Горн с тощим. Трое оставшихся гномов, сославшись, что им завтра на службу, к явному неудовольствию трактирщика, предпочли задержаться, с намерением выспаться в кабаке.

Всю дорогу к гостинице Фед порывался спеть какую-то шахтёрскую песню, но дальше первого куплета вспомнить её так и не смог. Бес, раза с пятого выучив незамысловатый мотив, фальцетом вторил басу гнома. Иногда к ним подвывая присоединялся Церба.

Горн дважды ронял студента. В конце концов, он последовал примеру гнома, и положив его руку себе на плечи, тащил до самого постоялого двора.

Дверь оказалась запертой. Фед вознамерился выбить её головой Вивелина, но Красный заметил, что, в отличие от гномьего, этот орган у лордов не так крепок и ограничился стуком копыта в дверь. Прошло не меньше трёх минут, прежде чем им открыли. Испуганный и заспанный хозяин, намётанным взглядом оглядел явившихся и не рискнул высказывать неудовольствие столь поздним визитом, благоразумно предположив, что это столь же бесполезно, сколь и небезопасно.

Бес и Фед остались внизу приканчивать бутылки, полученные от благодарного кабатчика. Вивелин был вынужден присоединиться к ним, не имея возможности отказаться.

Горн отправился наверх, прихватив с собой тощего. Едва они вошли в комнату, студент, решив, что тут его трудный путь окончен, рухнул на пол, при этом всячески сопротивлялся попыткам юноши перетащить его на койку. Кончилось всё тем, что он умудрился заползти под кровать и тут же захрапеть.

Хитрый шакалёнок, ещё прошлый раз оценивший всю прелесть ночёвки на мягкой перине, положил на постель вначале одну лапу, затем, не забыв скосить глаза на юношу, проверяя его реакцию, вторую, и решив, что если не запрещено, то можно, запрыгнул на постель и притворился спящим.

Самому Горну спать не хотелось. Побаливала челюсть, слегка ныли помятые в драке бока. Впрочем, не это было главной причиной бессонницы. Как-то слишком быстро он свыкался и приспосабливался к этому новому и чуждому ему миру, который вызывал в нём живейший интерес и одновременно полное отторжение и неприятие. Он был для него непонятно знакомым и вместе с тем абсолютно неизвестным. Знания, внушённые Дором, никак не подтверждённые личным опытом, приводили его в состояние растерянности, пополам с ощущением полной уверенности, что он всё в этом мире знает и во всём прекрасно разбирается. Это походило на просяную кашу с мясом, в которую добавили мёда, покрошили овощей и фиников, посыпали острой приправой и залили ягодным морсом. Теоретически есть это было можно, но почему-то совсем не хотелось.

Однако, Горн, в силу своего характера, в отличие от наставника, не был склонен к философским размышлениям, чтобы эдакий винегрет мог ввергнуть его в уныние, хотя бы потому, что, во-первых, был юн, а во-вторых… Впрочем, и первого обстоятельства вполне хватало для того, чтобы долго не переживать из-за несоответствия собственных представлений и желаний с суровой действительностью. Лучшим лекарством от раздумий на подобные, не приводящие ни к чему хорошему, темы, было заняться делом.

Заняться как раз было чем. Его ждали сапоги, вернее, шкура варана, убитого им возле оазиса. Горн уже представлял себе, как они будут сидеть на ногах, как он будет вбираться в них на бархан, почти не проваливаясь в песок.

Юноша зажёг свечку, разложил на полу шкуру, вскрыл, принесённый Вивелином сундучок с инструментом, и принялся кроить, не выпуская из головы образ будущей обувки.

Снизу доносился бас Феда, наконец-то вспомнившего ещё два куплета, и голосок Красного, так и продолжавшего петь только первый, и если не вслушиваться в текст, выходило красиво.

Когда левый сапог был раскроен, беспокойный сумбур в голове юноши улёгся. Он загасил свечу, снял куртку, и едва его голова коснулась подушки, Горн уже спал.

Глава 9

Горн проснулся от дикого вопля и удара снизу. Юноша вскочил с постели, отметив, что Церба остался совершенно равнодушен к произошедшему, так и продолжая лежать на кровати. Удар повторился, сопровождаемый полным отчаяния стоном.

– Замуровал, всё-таки, демон. – прозвучало из-под кровати. – Сдам, сдам я тебе этот зачёт, только выпусти.

Горн осторожно приподнял покрывало, свисавшего до самого пола, и заглянул под кровать. Там его взгляд встретился с полным ужаса взглядом тощего, в панике принявшегося длинными кривыми ногтями, отдалённо напоминающие когти, царапать доски постели. Студент несколько раз тупо моргнул, мало соображая где он.

– Ты где? – совмещая два вопроса собственно где он находится, и кто перед ним, спросил некромант.

– Я здесь. Ты под кроватью. – в том же духе ответил Горн. – Но это с моей точки зрения, а как там на самом деле не знаю. Тебе видней.

– Под кроватью? Я думал, что в своём склепе, в гробу. – до конца неуверенный в реальности, признался студент. – Мой преподаватель обещал заколотить крышку гроба гвоздями, если я не сдам зачёт. Я уж решил, что упырь выполнил обещание. С него станется. – он выбрался из-под кровати. – Слушай, а как я сюда попал? Драку помню, дальше туман. И голова болит.

– Это знания рвутся наружу, сдавать задолженности. – съязвил юноша, припоминая подробности не из своей жизни. – Зубрить надо, а не по кабакам шастать. Учителя не любят нерадивых учеников, вместо занятий, посещающих увеселительные заведения. Трактирная потасовка не лучший способ сдать зачёт.

– Легко тебе говорить. Ты вон, поделён надвое. Твоя вторая половина и погулять, и выпить, и подраться, если надо за тебя может. А мне всё самому приходится делать. А на траве несильно-то и разгуляешься.

Горн не стал вдаваться в подробности его взаимоотношений с Бесом. Вместо этого он решился спуститься вниз, проведать наставника. Но едва направился к двери, она с шумом распахнулась, и он тут же столкнулся с взволнованным Красным.

– У нас, похоже, проблемы, малыш. – с порога заявил он, даже не пожелав парню доброго утра. – Нашего друга, кажется, приняли.

– Что случилось? – подозревая нехорошее, поинтересовался Горн.

– История, значит, такая. Ты вчера спать ушёл, а мы посидеть остались.

– Да уж, я полночи слышал, как вы тут песни пели.

– Про что и речь. – вспоминая вчерашнюю гулянку, ухмыльнулся Красный. – Хорошо посидели. Только видать, вчера, в какой-то момент я вырубился, а вот Феду, похоже, мало показалось, и он отправился за добавкой.

Бес поморщился, прикладывая прохладный трезубец к виску.

– Он, по всей вероятности, нарвался на патруль. – продолжив за него, поведал подробности о причинах отсутствия гнома Вивелин. – Чего-то он там не поделил с ними, ну и угодил в застенок предварительного заточения. Во всяком случае, мне так сказали в магистрате. За нарушение ночного покоя граждан Нювенгтона и проявление неуважения к представителям законной власти, ему грозят алмазные шахты. Место, прямо скажем, поганое. Мало кто оттуда выходил здоровым.

– И что, ничего нельзя сделать? – тревожно спросил Горн.

– Да есть одна мысля. – почесав в затылке, сказал лорд. – Надобно тебе попросить за него. Получится – не получится, а попробовать стоит. Нам же нужно нанять бойцов в отряд, а ты можешь сказать, что он ценный кадр, и нам без него никак. Глядишь, и в качестве наказания, его передадут нам. Правда, в этом случае вознаграждение ему не полагается, но это лучше, чем сдохнуть в забое, выхаркивая лёгкие.

– Тогда чего мы ждём? – Горн решительно встал, с твёрдым намерением вызволить дебошира из неволи. – Куда идти?

– Вы, как я погляжу, заняты обсуждением состава будущей экспедиции? – на пороге стоял Неофил, похоже, слышавший весь разговор. – Что ж, проштрафившийся стражник неплохой кандидат в армию молодого героя. Я, как только прослышал об этом, сразу же поспешил к вам.

– Откуда ты знаешь, что произошло? – с определённым подозрением спросил Бес.

– Такие персоны как вы неизбежно привлекают внимание. Согласитесь, было бы странно предположить иное. Вас заметили в обществе гнома, известного как любителя подраться. Ваша драка тоже не осталась без соответствующего внимания, но пока он находился в вашем обществе его было решено не трогать.

– Так за нами следят? – багровея одновременно спросили Горн и Бес, причём, даже по оттенку кожи последнего это стало заметно.

– Пристально. – нисколько не смутясь, ответил Неофил. – Это Порядок. Здесь все обо всех должны знать. Любое правонарушение становиться достоянием общественности. Кстати, уже собираются подписи под петицией «Доколе мы будем терпеть бесчинства Горна, по прозвищу Убийца»? Создано общество защиты Огненных Драконов. Замете, из прозвища намеренно убрано слово «Драконов» и сделан акцент на слове «Убийца».

– Так их много? – спросил юноша, непонимающий, почему вдруг из героя он превратился в обыкновенного убийцу.

– Конечно же нет. Вы убили единственного.

– Тогда кого они собираются защищать? – продолжал недоумевать жестокий истребитель несчастных и редких монстров.

– Не кого, а от кого. Большая разница.

– Почему они так взъелись на меня?

– У нас каждый имеет возможность высказывать своё мнение. Об этом лучше всего тебе поведает твой друг лорд Вивелин по дороге в Этирет. Вам будет лучше поскорей удалиться из Нювенгтона. Как только вы покинете город, о вас почти сразу забудут и перестанут судачить. А нам следует поторопиться вызволить вашего соратника, если вы желаете, чтобы он присоединился к вам. Итак, что вы решите? Если да, то следует поспешить. Правосудие здесь вершиться быстро.

Горн переглянулся с Красным.

– Да что решать! – вскипел Бес, сердито стукнув трезубцем об пол. – Гнома нужно вытаскивать. Пойдёт он с нами или нет, неважно; я своего друга, которому собственнокопытно бил морду, гнить в каких-то вонючих шахтах не оставлю. Где нам надо поставить подпись? – спросил он приставленного к ним куратора. – Веди, и побыстрей, мне ещё после этого опохмелиться нужно. Да и Феду, наверняка, тоже. Небось, мучается, сидя за решёткой. А задерживаться в этом гадюшнике нам и вправду не с руки. Слышь, Тощий, с нами пойти не хочешь?

Не сдавший зачёт некромант-недоучка задумчиво почесал лоб, взвешивая все за и против. Из вчерашних разговоров и услышанного только что студент успел понять, с кем имеет дело, и прикидывал, какие перспективы сможет извлечь из присоединения к этой разношёрстной компании.

– Кормить в дороге будите? – уже приняв решение, для порядка спросил он. – Предупреждаю, я люблю мясо.

– Не боись. – дружески хлопнув его по спине, оскалился Бес. – Будет тебе мясо. С кровью.

– Тогда я пошёл сдавать задолженности и брать академический отпуск. Заодно спрошу у своего упыря, то есть, я хотел сказать учителя, – поправился тощий, глянув на Неофила, – чего-нибудь эдакого, что может пригодиться в дороге. Может прокатит вместо практики.

– Годится. – кивая одобрил Красный. – Встречаемся здесь сегодня вечером. – он взмахнул трезубцем и направился к выходу.

Все остальные последовали за ним. Внизу они застали напряжённого хозяина, который в свою очередь испуганно поглядывал на входную дверь заведения, словно ожидая появления оттуда чего-то ужасного. Собственно, его опасения были в некоторой степени небезосновательны. На улице компанию ждали десятка два горожан из дюжины людей, пяти коротышек и четырёх бородатых, одетых в платья гномов, с детишками на руках. Все они, с отстранёнными выражениями лиц, уныло стояли перед входом в гостиницу. Однако, при появлении Горна, собрание оживилось и принялось грозно потрясывая кулаками, выкрикивать требования, призывавшие молодого человека как можно скорее покинуть их гостеприимный город. Все походило на заранее спланированный, но плохо сыгранный спектакль, словно заказчики решили сэкономить на профессиональных актёрах и наняли первых попавшихся прохожих.

На некотором удалении стоял отряд из десяти гномов. Они равнодушно наблюдали за происходящим, не предпринимая ни каких попыток вмешаться, но стоило Неофилу сделать еле заметный знак, весь десяток мигом организовал коридор, оттеснив возмущённую общественность от аморальных типов, до этого искусно прятавших своё истинное нутро под личиной героев и порядочных людей. Правда, когда развращённые и порочащие город отщепенцы удалились шагов на сто от гостиницы, поборники нравственности тут же разошлись, отправившись по своим делам.

Увидев это, Горн посмотрел на Беса.

– Похоже, мы тут лишние. – тихо ответил на немой вопрос юноши Красный. – И здорово кому-то мешаем. Вот только кому? – он сам в свой черёд посмотрел на Вивелина, как на лучше осведомлённого в местных обычаях и настроениях.

Лорд, скосив глаза на Неофила. приложил палец к губам, предлагая отложить разговор на эту тему до более подходящего случая.

В назначении здания, к которому они подошли, сомневаться не приходилось. Даже Горн, несмотря на то, что до этого момента ни разу не слышавший о тюрьмах, разве что смутно представлявший по отрывочным сведениям полученным от Дора, во время сеансов расширения сознания, догадался, что перед ними узилище. Сложенное из грязно-серого камня, с узкими проёмами, которые язык не повернулся бы назвать окнами, оно удручало всем своим видом. Массивная, сделанная из почерневшего дерева дверь с большим кольцом взамен ручки, символично отделяла свободный мир от застенков.

Любой, будь он хоть трижды кристально честен, наверняка вздрогнул бы, понимая, что местные служащие найдут в его биографии следы преступной деятельности, будь то съеденная в далёком детстве без разрешения конфета или показанный язык в спину бабушки, заставлявшей внучка надевать шапку при наступлении холодного времени. Посещать подобного рода заведение совсем не хотелось.

При входе стояло два скелета, по всей видимости, при жизни принадлежавших особо крупным особям прямоходящих двуногих. Держа в руках тяжёлые алебарды, которыми они перегораживали вход, мертвяки, синими огоньками, светящимися в глазницах, беспристрастно смотрели на подошедших.

Неофил достал из кармана блестящий жетон и показал мёртвым стражам. Алебарды разошлись, открывая проход.

– Это со мной. – он кивнул на Горна и остальных и потянул за кольцо.

Дверные петли издали звук, сходный с воплем пытаемого с кляпом во рту. По спине юноши пробежал холодок. Хвост Беса свернулся спиралью, а сам он заметно уменьшился в размерах. Церба прижал ушки, а кобра привычно спряталась у него под брюхом. Вивелин вжал голову в плечи, непроизвольно хватаясь за оберегающие амулеты.

В нос сразу ударил тяжёлый смрад подземелья. Кругом было сыро и довольно холодно. Серо-зелёная плесень и крупные капли грязной воды на стенах довершали картину ужаса каземата.

Почти у самого входа стоял стол. За ним сидел то ли гном, то ли полурослик, то ли нечто среднее между ними, только без бороды, обложенный со всех сторон свитками и учётными книгами. При виде посетителей он бросил в их сторону смурной взгляд и скривил недовольную физиономию.

– Сегодня что-то много арестовывают. – раздражённо произнёс полукровка, вновь погружаясь в документы. – Что на этот раз? Дебош, кража, убийство, недостойное поведение в общественном месте? – он принялся перечислять возможные причины появления визитёров. – Недовольство существующим порядком и недозволительные речи, порочащие власть?

Неофил требовательно постучал по столу жетоном, привлекая к себе внимание писаря. Тот изучающе глянул на кругляш, нехотя отложил перо и безразлично уставился на посетителя.

– Слушаю. – соизволил произнести он после минутного молчания.

– Мы здесь по поводу задержанного сегодня ночью гнома. – надменно сказал Неофил. – Для него магистратом определено особое наказание.

– Имя. – потребовал тюремный служащий, на которого ни в малейшей мере не произвёл ни тон стоявшего перед ним, ни его жетон.

– Федогерзон. – напомнил писарю Неофил. – В чём он обвиняется?

– Федогерзон, Федогерзон. – словно припоминая, принялся перекладывать свитки служащий, намерено игнорируя тот, что был непосредственно перед ним и который только что заполнял. – Был такой.

Посетитель, потихоньку закипая, резко выбросил вперёд руку и схватил искомый свиток, в раздражении поднося его к носу бюрократа.

– Благодарю. – с лицом съевшего целиком лимон, поблагодарил писарь. – Задержанный Федогерзон обвиняется в нарушении общественного порядка, путём громкого распевания песен непристойного содержания в нетрезвом состоянии. – зачитал он бесцветным голосом.

– Замер шума производился? – знакомый с юридическими процедурами, спросил Неофил. – Экспертиза на предмет опьянения, я надеюсь, была произведена?

– Нет. – выдавил из себя писарь, скрипнув зубами, но сдаваться без боя он не желал. – Также им были нанесены телесные повреждения трём стражникам.

– Стражники служащие магистрата? В таком случае, обвинения будут сняты. Что ещё?

– Ещё он сам обвинил себя в порочащей интимной связи со всеми арестовывавшими его стражниками, их ближайшей роднёй, а также руководством магистрата. – выдал главный аргумент тюремщик, посчитав, что подобный довод оспорить будет невозможно.

Неофил досадливо поджал губы. Подобное оправдать действительно представлялось делом трудным.

– И он готов это подтвердить? – пришёл ему на выручку Бес, уловив важность подобных нюансов. – Требуем повторных показаний.

Куратор глянул на него с уважением. В ответ Красный расплылся в очаровательной улыбке.

Поняв, что проиграл, писарь издал звук, похожий на рык.

– Прошу следовать за мной. – сдерживая ярость, тюремщик вытащил из стола огромную связку ключей и направился к лестнице, ведущей вниз.

Неожиданно раздался глухой звук удара, отчего по всему зданию пошла вибрация.

– Что это? – опасливо поинтересовался Неофил.

– Задержанный Федогерзон наматывает себе срок. – злорадно усмехнулся писарь. – Пытается сломать решётку. Это уже четвёртая попытка. Если ему это удастся, то ему будет вменена статья за порчу государственного имущества.

– Если ему это удастся, – поправил тюремщика Красный, – то тебе, уважаемый, придётся искать новое место работы. В том случае, если, конечно, тебя успеют извлечь из-под руин. – с видом знатока, заверил он. – В ваших же интересах выпустить нашего друга как можно скорее.

Полукровка недоверчиво посмотрел на него, но тем не менее прибавил шаг. Спустившись он повёл посетителей по длинному коридору, по обоим сторонам которого располагались камеры, отгороженные решётками. Камеры по большей части были пусты. В самом конце коридора, выставив перед собой копья и прикрывшись щитами, стояли четверо таких же полукровок только слегка покрепче. Оружие было направленно в сторону камеры, в которой, наклонив голову, стоял Фед. Гном тяжело и шумно дышал, готовясь атаковать железные прутья изрядно расшатанной решётки.

– Что тут происходит? – стараясь придать своему голосу побольше значимости, спросил стражников писака.

– Да вот, господин младший надзиратель, – поспешил доложить один из маломерков. – Боюсь, ещё одного удара решётка не выдержит.

– Красный? – заметив приятеля, удивился арестант. – Никак и тебя повязали? Погоди, щас я выберусь отсюдова и мы им на пару наваляем.

– Фед, дружище, – Бес прижал пятачок к холодным прутьям, – насилу тебя нашли. Хорош буянить, мы пришли вытащить тебя отсюда.

– Ха, да я почти сам выбрался. – хвастливо заявил гном. – Хотя надо признаться, с похмела это было трудновато. Голова и так гудит, так ещё и эту решётку неплохо вмуровали в стену. Но в любом случае, спасибо. А то я уж хотел накостылять этим убогим.

– Постойте. – вмешался младший надзиратель, до последнего цепляясь за возможность не отпускать заключённого. – Мы не произвели повторного дознания. Задержанный Федогерзон, на первичном допросе ты заявил, что имел недозволенные отношения с задержавшими тебя стражниками. Это так? – коварно замыслив подловить недалёкого гнома, спросил тюремщик.

– Да я их… – делая свирепое лицо, быком взревел Фед, но Бес успел ладонью прикрыть ему рот, дабы он по простоте душевной и впрямь не намотал себе срок.

– Мой друг, – вместо него пояснил Красный, – хочет сказать, что безмерно любит господ стражников, соизволивших предложить сопроводить его в столь чудное место, где он смог бы приятно провести время, испытывая тюремное оборудование, на предмет прочности. – он отчаянно принялся подмигивать разбушевавшемуся гному, в надежде, что до того дойдёт смысл его слов.

Вряд ли гном был в состоянии что-либо понять после бурно проведённой ночи и четырёх попыток проломить отделявшую его от свободы преграду, но на их счастье заподозрил в подмигивании Беса некую болезнь и обеспокоенный этим спросил:

– Красный, ты в порядке?

– Со мной всё хорошо. – уверил его приятель. – Ты только скажи, что всех любишь.

– О да, всех люблю. Особенно этих. – гном указал на стражников. – Щас выйду и всех отлюблю так, что мало не покажется.

Он принялся засучивать рукава. Опережая его дальнейшее безрассудство, Бес обратился к писарю.

– Вот видишь, уважаемый младший надзиратель, мой друг всех любит. Нельзя держать в застенках за проявление любви к ближнему.

Тюремщик перевёл взгляд с ухмыляющегося гнома на своих подчинённых. Судя по их напряжённым лицам, они предпочли бы поскорей избавиться от столь беспокойного сидельца, от которого можно ожидать чего годно, в основном неприятностей, поэтому он решил уступить. Зазвенев связкой, писарь подошёл к решётке. Подобрал надлежащий ключ и отпер замок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.