Сэм Альфсен
Рассеивая сумрак. Бессонная война

© Сэм Альфсен, 2023

© Тимошина А., иллюстрация на обложку

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Пролог. Танец дня и ночи

Память – самое тяжкое бремя,
Что бывало на наших плечах.
Под накидкой твоей – звёзд система,
Её свет я храню в рукавах.

Долгожданный момент единения
Горькой правдой осел во рту:
Корабли потерпели крушение —
Не осталось живых на борту.

Дребезжали металлические трубы. Бой барабанов, обтянутых кожей, задавал ритм. Свистели и гудели духовые, жалобно завывал многоголосый хор.

Амфитеатр ломился. Зрители хлопали в ладоши и гремели бубнами. Выстроившаяся по краям сцены стража била копьями в щиты. Сотни звуков сливались в какофонию, от которой дрожали барабанные перепонки.

Несколько танцовщиц в длинных туниках, расшитых золотом, плясали на сцене. Сходились и расходились, то встречаясь, то вновь расставаясь под воодушевлённые крики толпы.

Однако стоило глубокому и одновременно высокому звуку пильки[1] сорваться со струн, как на сцену выступил юноша. Толпа притихла, завороженно воззрившись на него.

Одетый в одну лишь белоснежную накидку, перекинутую через шею и соединённую фибулой на плече, он остановился в центре, склонив голову. Танцовщицы закружили вокруг, завели хоровод, в такт безумной музыке поднимая руки к ночному небу и плавно опуская их вдоль тел. Их головы грациозно тянулись к центру, они шаг за шагом сужали круг, пока не заиграли флейты.

Факелы мерцали на сцене, освещённой огнями и светом звёзд. Невыносимо сладко благоухали раскинувшиеся вокруг амфитеатра кусты жасмина. Пьянящий запах молодого вина сплетался с ароматом цветов.

Юноша, чьи плечи были надёжно укрыты длинными белоснежными волосами, начал танцевать. В сравнении с нежными взмахами женских рук его движения были грубы, но точны: они напоминали сражение с невидимым зверем. Необыкновенно быстро и ловко он переставлял ноги, его босые стопы скользили по сцене в узком кругу танцовщиц; грациозно склоняясь к земле, он, как змея, замелькал под бесконечно поднимающимися и опадающими руками, которые теперь стали подобны прутьям темницы. Как вода через пальцы, он ускользал, танцуя меж них, пока не выбрался к краю сцены.

Раздалась барабанная дробь. Двигаясь всем телом, плечами и бёдрами, стоя спиной к зрителям, он наклонялся назад до тех пор, пока зрители не разглядели его лицо и выгнутое тело. И только тогда они заметили белую маску на его лице с эмблемой дневной звезды, вышитой золотом.

Его руки сплетались над грудью, изгибаясь в воздухе. Танцовщицы разошлись по краям сцены, а затем из-за занавеса вышел ещё один мужчина. Его волосы были черны, как и его накидка, а на тёмной маске поблёскивал полумесяц ночной звезды. Однако он не танцевал – под радостные крики и вопли зрителей он обнажил меч, направив его на танцора.

Юноша в белом выпрямился, уловив усилившийся бой барабанов. Разворотом он склонился к краю сцены, пальцами ноги подбросив лежавший там меч в воздух. Поднявшись, он поймал его, чтобы начать бой.

Сражение Дня и Ночи – бой первых духов. Разыгрываемая религиозная сцена была до того реалистичной, что на трибунах кто-то то и дело ахал и вскрикивал от восторга. Меч ночного танцора не плавно опускался, а рубил, намереваясь пронзить соперника. Однако дневной танцор продолжал выплясывать вокруг своего врага, парируя все его удары выпадами, а затем медленно и плавно уходил вбок, заставляя его крутиться на месте. Противник рассвирепел и бросился на юношу в белом, но тот снова уклонился. Под хохот толпы ночной танцор чуть не врезался лбом в одну из колонн сцены.

Темп музыки ускорился, танцовщицы вновь сплелись в завораживающем танце у занавеса. Когда ночной танцор вновь бросился на противника, взметнув свой меч, его горло перерезали. Алая кровь брызнула на сцену, испачкав пол и белоснежные одеяния дневного танцора. Герой же, олицетворявший Ночь, упал замертво на глазах у нескольких тысяч зрителей.

Толпа заревела. Вскакивая с мест, каждый кричал и воздавал хвалу и молитву герою, игравшему День. Однако сам танцор, наблюдая за расползавшейся на сцене лужей крови, выругался на чужом языке, швырнул свой окровавленный меч наземь, а затем быстрым шагом покинул сцену.

Редчайшие цветы – лилии, астры, гвоздики, нарциссы и гиацинты – полетели на сцену, в спину удалявшемуся танцору. Музыканты на секунду прервались, но затем продолжили играть с бо́льшим энтузиазом. А что им оставалось, если танцор покинул сцену?

На секунду растерялись и танцовщицы, но затем змейками закружили по сцене, перепрыгивая через растянувшийся на сцене труп и лужу крови.

Праздник продолжался. Но не для всех.

За занавесом была небольшая площадка. Там танцор сбросил маску дневной звезды, а затем направился к одному из ходов, уходящему с закулисья под землю. Через несколько минут он услышал поспешные шаги за спиной. Ещё один юноша бежал за ним и звал:

– Господин! Господин! Молодой господин!

Танцор развернулся. Нахмурившись, он молча уставился на подоспевшего мальчишку.

– Молодой господин… – в который раз обратился он, а затем, сглотнув, продолжил: – Как вы?

– А как я должен себя чувствовать? – взметнув бровь, очень медленно проговорил танцор, чувствуя, как заплетается язык. Понимая, что теряет контроль над собой, он поспешно развернулся и направился дальше, прочь от амфитеатра, всё глубже погружаясь под землю.

– Вам… подать трубку? – неуверенно пробормотал юноша, стараясь не отставать от своего господина. Он на ходу сунул руку в суму, надеясь выудить из неё всё необходимое.

– Да.

Прежде чем покинуть амфитеатр, танцор ударил кулаком по облицовке. Мрамор разошёлся длинными трещинами, а затем и вовсе посыпался крошкой на землю. Арка задрожала. Танцор продолжил путь, но не в город, а, минуя взволнованных зрителей, углубился в сад.

Ступая босыми ногами не по камню, а по траве, он пытался найти в себе силы, чтобы пережить это. Сегодня он… перерезал глотку своему спасителю.

Когда молодой господин наконец остановился, они находились глубоко в саду. Кипарисы и тополя окружили их, а красиво остриженные кусты жасмина и лавра спрятали от чужих глаз. Мраморные фигуры могучих воинов в звёздном свете не вдохновляли, а пугали мертвенной белизной и застывшими глазами.

Молодой господин медленно сполз на землю и прислонился к кусту. Ароматные цветы оплели его голову, а он уставился в небо, усеянное мириадами звёзд.

Его подопечный поспешил сесть рядом и набить трубку, а затем пальцами стал греть табак. Передав дымящую трубку в подрагивающие руки господина, он проговорил:

– Вы… ни в чём не виноваты. Его всё равно ждала смерть за расправу над принцем Кроу. Пускай сонийская знать превратила это в развлечение для зевак, но так он меньше мучился и с лёгкостью покинул нас.

– Оа́ннес, я убил того, кто спас меня, – не выпуская металлического кончика трубки изо рта, напомнил молодой господин.

– У вас не было выбора. Вам его не оставили.

– Это пляска на костях. Это…

– Дикость и мерзость. Вы уже говорили. Но вы ничего не можете сделать с традициями сонийцев. На этом празднике героем, играющим Ночь, является приговорённый к смертной казни. По их обычаям это считается милостью со стороны господ…

– С каких пор смерть может считаться милостью?!

– Господин Нуска… я не это имел в виду.

– Я не хочу жить в этих обычаях. Мне мерзко. Я больше не могу.

Нуска прикрыл рукой лицо, растирая веки. Едкий дым обжигал глаза, приближая его срыв. Табак уже давно плохо успокаивал господина, и Оа́нн об этом прекрасно знал. Всё, что оставалось подопечному Нуски, – это отсесть подальше и наблюдать.

Сначала Нуска подскочил к одной из статуй и, использовав дэ, отломал одну из мраморных рук, а затем этой же рукой… стал крушить другие статуи.

Камень бился о камень. Отколов одну конечность статуи, он брался за другую, продолжая ломать. Мраморная крошка стояла в воздухе взвесью. Светлая энергия вспышками освещала тихий ночной сад. В любой момент могла подоспеть стража и увести молодого полуголого господина, который решил уничтожить королевскую собственность. Однако Оанн поднялся с места лишь для того, чтобы подобрать дымящуюся трубку с травы и потушить её пальцами левой руки. Со вздохом он снова опустился на колени и продолжил вслушиваться. Если подоспеет стража, им надо будет как можно скорее убраться.

Однако Нуску это явно не беспокоило. Он уже забрался в фонтан с одной из отломанных у статуй ног. Размахивая ею, как мечом, он пытался расколотить статую на верхушке пятиярусного фонтана. Возможно, это было бы не так страшно, если бы статуя вдруг… не шевельнулась.

Словно тень отделилась от статуи обнажённого воина, взметнувшего над головой копьё. А затем молодой господин свалился прямо в каменную чашу, а сверху на него рухнул… мужчина в чёрной накидке и маске с полумесяцем.

Он тут же поднялся. Выбравшись из фонтана, мужчина отвернулся, сбросил одну маску и заменил её на другую – на маску страшного рогатого чудища. А затем подал руку ошарашенному Нуске, растянувшемуся в воде.

– Я снова напугал вас. Прошу прощения.

Оанн вскочил на ноги. Нет, только не это! Что этот человек творит?! Как он сюда попал?! Уже неважно! Выжил и выжил! Но зачем он показался молодому господину именно сейчас, когда тот в таком состоянии?! Неужели хочет умереть ещё разок?! Оанн уже бросился на выручку, но не успел.

Нуска протянул руку, взявшись за ладонь странного незнакомца. А затем, вместо того чтобы выбраться из воды, со злобным животным рычанием повалил в фонтан и его.

В ход шло всё: кулаки, ноги, даже конечность несчастной статуи, однако незнакомец терпеливо сносил удары. Тогда Нуска принялся просто душить его под водой, выкрикивая:

– Я, th’are, уже прикончил тебя! А раз так, то сдохни!

Несмотря на все старания Нуски во второй раз убить своего спасителя, они не увенчались успехом. Поэтому вскоре молодой господин выбрался из фонтана и прислонил руку к груди, явно намереваясь обнажить оружие дэ.

Оанн сглотнул. Не то чтобы его сильно волновали возможные разрушения или труп этого незнакомца, но Нуске ни при каких обстоятельствах нельзя было показывать своё оружие. Поэтому Оанн всё же подскочил к своему господину, мягко взявшись за его руки и мешая это сделать.

– Господин, пожалуйста, опомнитесь! Как бы он вас ни злил, но этого делать нельзя!

Тогда прилетело уже и Оанну – он покатился наземь с разбитым носом. Встать снова он не решился, поэтому продолжил круглыми от страха глазами наблюдать за перепалкой двух героев, всего час назад игравших на сцене амфитеатра День и Ночь.

Один всё ещё был в белом, второй – в чёрном, их завораживающая схватка продолжалась.

Несмотря на это, кажется, ночной танцор решил не придерживаться сценария. Он медленно выбрался из фонтана, кругом обошёл готового к битве Нуску, а затем сказал:

– Успокойтесь. Я жив, вы не могли меня убить. Этот кошмар закончился.

– Нет. Я уже убил тебя. То, что ты не умер, не делает мне никакой чести, – злобно бросил Нуска в ответ. Его руки напряглись, но он пока не спешил ввязываться в драку снова.

– И всё же мы разыграли отличное представление. Народ доволен, судьи тоже. И мы оба живы. Чем вы недовольны?

– Собой, – огрызнулся Нуска и отвёл взгляд, а его руки медленно опустились. Несмотря на колкий ответ, он решил не продолжать, раз не встретил должного сопротивления.

Молодой человек в чёрной накидке и маске ещё раз обошёл Нуску по кругу, а затем опустился перед ним на колени. Взяв его руку в свои, он снова заговорил:

– Я могу вас забрать отсюда. Вам не придётся больше участвовать в этих играх, больше похожих на побоища.

– Я не просил о помощи.

– Вам не придётся больше терпеть рабское положение.

– Я не говорил, что меня это не устраивает.

– Вы сможете вернуться домой.

Нуска зажмурился. Яркая вспышка вырвалась из его тела, а человек в чёрном отлетел в кусты. Тогда молодой господин распахнул глаза, подошёл к незнакомцу ближе и, склонившись над ним, спросил:

– Как, ты говорил, тебя зовут?

– Риннэ.

– Риннэ, я здесь по своей воле. Я хочу остаться здесь, и здесь моё место. Даже если мне не нравятся местные обычаи, даже если я не выношу эти кровавые представления, я не могу уйти. Уже несколько лет я – раб, у меня не может быть своих желаний и воли.

– Но они есть.

Нуска нахмурился. Подняв ногу, он наступил на грудь развалившегося перед ним Риннэ.

– Тогда, может, ты войдёшь прямо во двор короля и скажешь ему об этом? Сообщишь во время праздничного пира, что у рабов, оказывается, есть воля?

Удивительно, но Риннэ улыбнулся. Его глаза блеснули, а он, даже лёжа придавленный к земле, вновь протянул Нуске руку.

– Если вы хотите, я так и поступлю. Пойдём сейчас или на рассвете?

Нуска расхохотался. Бросив Риннэ валяться под кустом, он стал вышагивать вокруг фонтана, размахивая руками.

Возможно, эта странная сцена продолжалась бы и дальше, но острый слух Оанна уловил тяжёлую поступь.

– Господин! Господин! Сюда идёт стража!

Нуска ещё несколько раз грязно выругался и сощурился. Как бы он был рад разделаться с этим бессмертным трупом прямо здесь! С тех пор как он появился, на голову Нуски сыпались одни беды. Если бы не Риннэ, ему бы не пришлось участвовать в этом празднике, наряжаться в эти постыдные одежды и кого-то убивать! Почему этот навязчивый незнакомец не может просто взять и исчезнуть, как плохой сон?!

Однако Риннэ думал иначе. Схватив Нуску за руку, он снова поволок его неизвестно куда. Какое-то время они бежали через сад, а затем, перепрыгнув через живую изгородь, помчали по аллее. Стройные кипарисы слева и справа походили на решётку. Даже приятный запах хвои, ударивший в ноздри, не смог перебить это ощущение. Нуска оттолкнул Риннэ, пролез между податливых кипарисовых веток и, смахнув с головы пару шишек, побежал к улицам.

Нагнать Нуску этот странный мужчина смог только за пределами города. Запыхавшийся молодой господин склонился над землёй, хватая ртом воздух. Пот лился с него ручьём, а ноги дрожали от усталости. Однако Риннэ хоть и не настаивал на своей компании, но и не спешил уходить.

Они застыли друг напротив друга. Каменистая почва и сухая трава уходили вдаль, стелясь в звёздном свете длинной жёлтой тропой. В округе не было ни деревца, ни пещеры, ни единого места, где можно было бы укрыться от цепкого взгляда незнакомца.

Дождавшись, пока Нуска восстановит дыхание, он вновь заговорил:

– Почему вы так не хотите возвращаться?

Нуска выпрямился. Наученный у местных ораторов, он медленно и спокойно ответил:

– Есть сотни причин покинуть это место, но есть тысячи причин не возвращаться домой.

– Кто хочет – ищет способ, кто не хочет – ищет оправдание, – парировал Риннэ.

– Существует только один путь к счастью – перестать беспокоиться о вещах, которые не подвластны нашей воле[2], – ответил Нуска.

– Что заставляет вас думать, что всё происходящее не подвластно вашей воле?

Нуска вздохнул. Он бы с радостью и дальше просто перекидывался избитыми сентенциями, а не думал о том, какие душевные терзания вынуждают его это говорить. Однако, как он догадывался, Риннэ не был человеком. А значит, ему можно сказать немного больше.

Вскинув голову, Нуска свистнул. Чёрный ворон, сверкнув синими глазами, тут же опустился ему на плечо. Только тогда молодой господин произнёс:

– Удовольствие и спокойствие – это благо, но не когда оно вызывает раскаяние, – снова процитировал Нуска и опустил взгляд к своим ободранным ногам. Его ступни, привыкшие за последние годы к мягкой обуви, резала даже сухая трава.

– Что заставляет вас раскаиваться?

Риннэ медленно подошёл ближе. К удивлению Нуски, ворон тут же перепрыгнул на плечи этого создания. Птица начала тереться о него головой, жмурясь, как котёнок.

– Всё то, что было там, – буркнул Нуска, а затем отвернулся от собеседника и уставился на северо-запад.

Теперь они стояли вдвоём посреди каменистой пустоши и наблюдали за россыпью звёзд над морской гладью. Небо сливалось с водой, отражая мерцающие огни светил, а волны несли их к берегу. Казалось, выйди на берег да подбери пару выброшенных на песок звёзд. Но Нуска не двигался с места, его одолевали сомнения. Он снова перевёл взгляд на Риннэ и спросил:

– Кто ты?

– Риннэ.

– Ты не человек.

– Верно.

– Кто управляет тобой?

– С чего вы решили, что всеми кто-то управляет? Я хоть и не человек, но у меня есть своя воля. Можете ли вы похвастаться тем же?

Нуска нахмурился и отвернулся, продолжив наблюдать за волнами, накатывающими на берег.

– Может быть, это и есть мой выбор – быть запертым в клетке и не иметь своей воли вовсе.

– Местные ораторы плохо на вас влияют.

– Верно. Я несу полную чушь. Не может быть воли в том, чтобы лишиться её. Я согласен с тобой. Но что ты можешь мне предложить?

– Бегство.

– Я уже бежал однажды, но из свободного бедняка превратился в раба.

– Я могу предложить вам большее. Не только свободу, но и уверенность в завтрашнем дне. Если вы столкнётесь с тем, чего боитесь, то сможете понять, от чего бежали. Сейчас же вы прячетесь, не зная зачем, и страдаете, не понимая причины.

Нуска покачал головой. Он не знал почему, но общество этого странного существа было ему приятнее общества любого сонийца. Возможно, потому, что уже некоторое время они беседовали на скиданском, а Нуска даже не заметил, когда перешёл на родной язык.

Но Риннэ, видимо, не хотел молча стоять и ждать наступления утра. Он обошёл Нуску, скрыв от него вид на море за своей страшной маской. Затем он медленно снял её, а Нуске открылась уже знакомая картина: страшные шрамы и бледный слепой глаз.

– Скидан нуждается в вас, а вы нуждаетесь в Скидане. Вы можете избавиться от собственных кошмаров и спасти от кошмара всю страну.

Нуска знал, что он скажет дальше. Поэтому заткнул уши руками, но шёпот обжёг его пальцы, а слова – сердце:

– Вы должны вернуться домой.

Глава 51. Южная столица

Обжигающая звезда, жаркое время. Горячий воздух и запах раскалённого песка. Именно так Нуску встретила Арцента. Только вот сам лекарь… тоже преподнёс городу некоторые сюрпризы.

– Эй, ловите его! Вон он!

– Опять?! Да сколько можно!

– Быстрее, на этот раз он уволок сразу два кувшина!

– Бездна!

Нуска быстро мелькал меж однообразных жёлтых построек. Догнать его не смог бы ни один стражник в Арценте, а потому он, не особо напрягаясь, насвистывал под нос мелодию и двигался широкими прыжками, иногда одним скачком взбираясь разом на невысокую крышу.

Жарко. Очень жарко. Лекарь обливался по́том, вслушиваясь в удаляющиеся крики. Волосы намокли и слиплись, а лёгкие светлые одежды уже давно облепили тело.

Скользнув с крыши вниз, в переулок, Нуска сразу же ввалился в приоткрытое окно и покатился по полу, прижимая к груди два кувшина с… конечно же, вином!

Однако удача лекаря, как всегда, быстро отвернулась от него: упал он прямо в ноги примостившемуся у стола арценту. Тот чуть было не выронил из рук собственную глиняную чашу, наполненную терпким напитком, его лицо вытянулось, а в глазах блеснула ярость.

– Аха-ха… Жамин, Жамин, прости, не ругайся, ладно? – давясь от смеха, проговорил Нуска и поднялся с пола. – Я поделюсь с тобой! Ладно, да? По рукам?

Нуска лукаво и даже немного заискивающе улыбался, смотря на застывшего перед ним мужчину. Это был именно тот арцент, который сопроводил его из Эрьяры прямиком в Арценту: высокий и тонкий, как девица. Волосы Жамина отливали медью и кудрями спадали на плечи, обрамляя и без того мягкие черты лица. Тёмные глаза казались омутами, полными безудержной агрессии, однако пушистые ресницы так неудачно обрамляли их, что испугаться взаправду не выходило.

Нуска с той же ласковой улыбкой поднялся и, сократив дистанцию, запрокинул голову только для того, чтобы кратко коснуться губами щеки мужчины. Это было традиционным приветствием в Арценте, но Жамин каждый раз так смешно шарахался, что лекарь не мог удержаться от того, чтобы не поддеть торговца, преисполненного чувством собственного достоинства.

– Нуска, ты опять…! – только и успел возмущённо выдать он прежде, чем спрятаться за длинным обеденным столом.

– Нуска опять! – согласился, не увиливая, лекарь, тихо смеясь и вскидывая руки с двумя тяжёлыми глиняными кувшинами. – Но кто виноват, что ваши законы не позволяют продавать алкоголь сурии младше двадцати лет?! Эти правила что, ввёл какой-то наместник-аскет?!

– Мы уже обсуждали это! Живёшь в Арценте – подчиняешься законам Арценты! – отрезал Жамин, хмуро уставившись на украденный товар. – Как мне вести дела в городе, если мой жилец ворует у других торговцев?!

– Я не арцент! Если вы сходите с ума, выпив чашу вина, то я в чём виноват?! – парировал Нуска, одновременно медленно отступая к двери, желая поскорее спрятать добытое в недрах своей комнаты.

– Верни всё обратно! Верни украденное! – запальчиво стал повышать тон Жамин и стукнул кулаком по столу. От этого удара искры так и полетели по комнате, только вот торговец всё ещё не выглядел устрашающе, скорее он походил на насупленную сестрицу.

– А вот и нет! – со смехом отказался Нуска и уже вбежал в дверной проём, но… вновь оказался чересчур неудачлив.

Именно в этот момент на шум пожаловал третий жилец небольшого глиняного домишки: совсем юнец, коим и лекарь был совсем недавно. Двое столкнулись, и Нуска, успевший развить приличную скорость, повалился на пол.

Внешность того была так чудна, как его имя и поведение, что лекарю было тяжело иметь с ним дело и даже просто находиться рядом под одной крышей. И сейчас ему посчастливилось приземлиться на него.

Нуска был не дурак: при падении он возвёл руки к потолку, спасая кувшины от неминуемой гибели, но именно из-за этого столкнулся прямо нос к носу с вошедшим.

– А… Ох… Оанн, ты это, кхм… Прости! – быстро проговорил Нуска и, вымученно улыбнувшись, сразу же поднялся.

Мальчишка, которому только стукнуло шестнадцать, покраснел как переспевшее яблоко. Он мелко задрожал, видимо, ещё и больно ударился спиной при падении, но не издал ни звука. Его необыкновенные каре-синие глаза в этот момент походили на два блюдца.

– Оаннес, немедленно останови его! – успел только услышать Нуска, скрываясь в проходе.

– Брат, я…! – вскричал в ответ юноша дрожащим голосом, но было поздно.

Конечно, этот задохлик не мог даже мечтать о том, чтобы встать у лекаря на пути. Даже Жамин не смог бы противостоять Нуске: не только из-за разницы в силе, но и в ранге.

Этим Нуска и пользовался день ото дня, безобразничая в столице огненных магов и злоупотребляя гостеприимством двух братьев-торговцев.

Спрятавшись в своей комнате, больше похожей на каморку с голыми стенами, лекарь устало вздохнул, опустился на постеленный на пол матрац и пристроил рядом кувшины.

Глиняные дома арцентов отличались простотой. Гладкие стены, иногда испещрённые трещинами, ничем не украшались, но днём дарили прохладу в этом h’aidgel[3] жарком городе. Иногда, когда приходилось выходить днём на улицу, лекарь думал, что оказался в занявшемся кострище, – до того здесь было жарко. Но звезда продолжала палить, обжигая кожу, словно не слышала мольбы спешащих по своим делам жителей.

Нуска не ждал: молча откупорил один из сосудов и наполнил чашу, которая так кстати оказалась на низком деревянном подносе у матраца. Казалось, что лекарь сдался, прекратил всякие попытки сбежать и вернуться в столицу, но… это было не так. Просто Нуска поумнел.

Только оказавшись в городе, он, конечно же, предпринял несколько попыток, но всё было бесполезно. Пройти через стражу могли лишь подписавшие военный контракт добровольцы, направлявшиеся на фронт. Нуска же никоим образом не походил на смуглых, темноволосых и темноглазых арцентов. Даже сейчас, проведя на юге по меньшей мере месяц, он почти не загорел, лишь содрал с себя несколько слоёв кожи.

И сейчас, сидя на закате дня в своей тёмной комнатушке, Нуска смотрел в маленькое резное окно на окрасившееся в красный небо и распивал вкуснейшее местное вино.

Он был в ловушке. Син поймал его, сковал цепями своего влияния, но… ненадолго. Все эти дни лекарь искал… искал одного человека, внешность которого запомнил смутно, но слава о котором разошлась далеко за пределы Арценты.

Словно из тумана вновь всплыли старые воспоминания:

«Если будет нужна помощь, то всегда обращайся ко мне или в дом Герье. Буду рад встрече, если вдруг решишься посетить Арценту…»

– Жеро. Жеро Герье, – вслух повторил Нуска и нахмурился.

Он запомнил того арцента совсем не из-за его внешности или знатного рода. И даже не потому, что тот прямо на глазах у многотысячной толпы превратил лицо Ив в кровавое месиво. Навык, которым он воспользовался, был настолько ужасающим, насколько и восхитительным. Неповторимый аромат выжженного дотла цветочного поля теперь преследовал Нуску во снах.

Когда шум внизу стих, лекарь услышал шаги. Вскоре в его комнату постучались, но Нуска уже и без того ожидал гостя.

– Проходи, – повысив голос, разрешил лекарь, залпом опрокидывая в рот очередную чашу кисло-сладкого напитка.

Нуске потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к своему положению в этом доме. И Жамин, и Оанн были обыкновенными торговцами и довольно слабыми сурии, а потому и ранг их был соответствующим – тарки. И лекарь, который уже долгое время официально именовался сурии, являлся для них своего рода «господином». Они не могли ни указывать Нуске, ни врываться в его комнату без предупреждения. Поначалу лекарь растерялся от внезапно свалившихся на его голову почестей, но затем очень быстро научился пользоваться своим положением.

Дверь отворилась, и в комнату медленно вошёл скромный юноша, на которого Нуске совсем недавно пришлось, в прямом смысле этого слова, свалиться.

– М-молодой господин… Я смог узнать, где находится поместье Герье, – смущённо пробормотал мальчишка, потупив взгляд. Оанн так и застыл в дверях, не решаясь пройти.

Но вот Нуска не горел желанием распространяться о своих планах. Если Оанн простоват, то вот Жамин… хоть и был слаб, но далеко не глуп. Он бы быстро разузнал, что́ Нуска задумал, а затем воспользовался бы связями, чтобы свести все старания лекаря на нет.

Нуска тут же вскочил на ноги и, приблизившись вплотную к вошедшему, захлопнул дверь за его спиной. Однако лекарь вновь оказался нос к носу с мальчишкой, который тут же отвёл взгляд.

И что не так с этими двумя? Почему в городе, где все только и делают, что лобызают лица друг друга, эти двое боятся даже подходить к кому-то ближе, чем на расстояние вытянутой руки?

– Проходи. Мне бы не хотелось, чтобы Жамин что-то узнал, – шёпотом сказал Нуска и улыбнулся.

– А… да, – кивнул юноша и тут же скользнул за спину лекаря, направляясь к матрацу и аккуратно присаживаясь на краешек.

Нуска лишь ненадолго задержал взгляд на госте, а затем уставился в стену. Если Син обладал лицом, от которого глаз было невозможно оторвать, то этот молодой арцент был наделён обликом столь необыкновенным, что рассматривать его можно было часами. Так как это не считалось нормальным даже в свободной в выражении чувств Арценте, Нуске приходилось каждый раз смотреть куда-то вдаль или же под ноги.

Мальчишка был юн, лёгок, как стебель вереска, но зажат и жёсток в своих словах и жестах, как кремень. И он не был чистокровным арцентом. Тайна его рождения до сих пор была покрыта для Нуски мраком, но… Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что этот ребёнок стал результатом любви между арценткой и фасидцем.

Глаза его были пегими, как и кожа. Радужки цвета ореховой скорлупы были покрыты синими пятнами; словно испачканные, они блестели и часто искрились от влаги. Мальчишка прятал под одеждой руки и шею, но, несколько раз побывав с Оанном в бане, Нуска узнал, что тело его подобно глазам: смуглая кожа была покрыта белыми островками на конечностях и спине. И волосы, блестящие и золотистые, как у сифов, мягкими прядями спускались на плечи и завивались на концах.

В сравнении с ним даже Нуска уже не выглядел шуткой природы.

– Оанн, выпьешь? – не задумываясь, предложил лекарь, усаживаясь рядом и наполняя для себя чашу. – Я бы хотел отблагодарить тебя за помощь.

– О, нет-нет, ни в коем случае! Мне нельзя ничего крепкого ещё четыре года! – с ужасом в глазах запротестовал юнец и смял тонкую ткань шаровар. Оанн уже долгое время сидел, сложив ноги под собой и цепляясь пальцами за собственные бёдра.

– Хах, как скажешь… Хотя не думаю, что ты смог бы что-то натворить. Разве твоё оружие дэ – не музыкальный инструмент?.. – с улыбкой начал разглагольствовать Нуска, не желая сразу переходить к животрепещущей теме. Было бы как-то некрасиво расспросить юношу, а затем сразу выпроводить его вон.

– Это не важно. Помутнение рассудка от этого приятной вещью не становится, – отчаянно замотал головой Оанн и даже отсел подальше, словно боясь, что хулиганистый лекарь сейчас начнёт вливать в него отраву силком.

Нуска только вздохнул. Да разве он даже в те же шестнадцать был таким размазнёй?

– Хорошо, как скажешь, – спокойно согласился лекарь и пожал плечами. Ему же больше достанется.

– Молодой господин… – шёпотом затараторил Оанн, видимо, желая поскорее покинуть покои Нуски. – В западной части города есть потайной ход. Он никем не охраняется, а потому пробраться туда будет несложно. Под землёй вы сможете пройти за пределы первых ворот. Там расположен большой особняк из кирпича, огромное здание в форме пирамиды – это и есть дом Герье. Но… говорят, они не принимают гостей. И вообще не желают общаться с кем-либо, кроме ближайших знакомых, так что…

– Да-да, конечно, все аристократы высокомерны и держат других за скот. Это не новость для меня, Оанн, – хмыкнул Нуска, вглядываясь в полупустую чашу и тут же осушая её. Затем он продолжил: – Я всё равно пойду туда. Мне нужна поддержка. И… я должен покинуть Арценту во что бы то ни стало.

– Но разве вам так плохо здесь, господин Нуска? Почему бы и не остаться? Брат, конечно, иногда бывает вспыльчив, но…

– О, нет-нет! Ха-ха! – Нуска даже не сдержался и рассмеялся. – Твой брат – просто прелесть. Да и… торговцы, и все, кто зарабатывает золото трудом и умом, намного лучше любого vevih`al[4] аристократишки. Те получают золото из казны только за свой статус да прожигают оставшееся от родителей наследство. Я бы предпочёл вашу компанию любой другой.

Нуска ухмыльнулся и скосил взгляд на Оанна, но в который раз пожалел об этом. В глазах юнца поблёскивали слёзы, а на устах играла невинная улыбка. Кажется, он был расстроен и растроган одновременно. Лекарь кашлянул и вновь отвернулся – не умел он разговаривать с такими людьми. Как и с женщинами, детьми, да и всеми, кто так бурно выражал свои эмоции…

– Тогда останьтесь с нами. Вы ведь уже даже начали неплохо зарабатывать, подлечивая местных, – продолжил уговаривать мальчишка, смяв ткань своих свободных штанов так, что та сложилась гармошкой. – Зачем вам… отправляться на войну? Раниться, подвергать себя опасности и… и у-убивать…

– Ты прекрасно знаешь, что ваш климат мне не подходит. И что я не могу находиться здесь, не надеясь на чью-либо милость, – усмехнулся вдруг Нуска и поднялся на ноги, потянувшись. – И да, я должен перед сном заглянуть к твоему брату, так что давай закругляться…

– Господин Нуска! – вдруг прервал Оанн и вцепился пальцами в штанину лекаря, вскинув голову и уставившись глазами-блюдцами на Нуску. – Вы… Вы можете воспользоваться моей кровью!

Лицо юнца горело так сильно, что Нуска мог разглядеть этот яркий румянец на смуглых щеках даже в спустившейся на город темноте. Лекарь почувствовал в душе холодок и резко шагнул вперёд, не позволяя мальчишке и дальше на себе виснуть.

– Я не могу этого сделать, – холодно отрезал он, – и ты сам прекрасно знаешь, по какой причине.

Оанн разом побледнел. А затем вскочил на ноги и выбежал из комнаты. Нуска только проводил его взглядом, подождал немного и вышел следом.

Верно. Только кровь чистокровного арцента могла спасти лекаря от всепоглощающего жара этого города. Но… была и иная причина для отказа. Оанн слишком сильно привязался к Нуске, преследуя его хвостиком. Этот мальчишка был глуп и придавал слишком большое значение эмоциям. И Нуска больше всего боялся этой невинной глупости.

Лекарь, недолго думая, направился прямиком в комнату Жамина. Даже если они часто цапались, отношения их были довольно хорошими. Во всяком случае, с точки зрения Нуски…

– Жа-амин! – с широкой слащавой улыбкой выкрикнул лекарь, врываясь к арценту в комнату.

Тот сидел на полу в привычной для арцентов позе со скрещёнными ногами и с серьёзным лицом вчитывался в книгу. Но, увидев баламута, тут же выронил том и сразу же поднялся на ноги.

На его лице отразилась паника: было понятно, что он ждёт от лекаря любой неприличной выходки.

– Нуска, ты… – начал он, вновь закипая.

– Даже не думай упрашивать меня вернуть вино – я его уже откупорил и вылакал до дна! – приврал лекарь и быстро сократил дистанцию, фамильярно схватив арцента за руку. – Да и я по другому вопросу.

Жамин вытянулся и напрягся. Его худые острые плечи вздрогнули – он тяжко вздохнул.

– Ещё не время. Переизбыток чужеродной дэ в крови…

– Я уже умираю от жары. Ещё пара дней – и просто запекусь до золотистой корочки. Бра-атец, ну помоги! – протянул Нуска с озорным блеском в глазах всматриваясь в лицо Жамина.

Лекарю уж очень нравилось дразнить этого статного не по рангу господина. Неизвестно, кто и как его воспитал, но Жамин точно не был преисполнен открытым нравом и дружелюбием южан.

– Я соглашусь, но только в том случае, если ты пообещаешь больше не воровать, – нахмурившись, процедил арцент и рывком выдернул руку из захвата. После он проследовал к небольшому сундуку в углу и достал оттуда блеснувший в полутьме нож. Комнату освещал лишь подрагивающий огонёк от единственной свечи, а потому лезвие на секунду ярко сверкнуло, будоража кровь.

– Ладно-ладно, – проговорил Нуска и вздохнул. – Но я ведь всё равно потом отправляю им серебро вместе с тобой, разве нет? Проблема только в ваших vae`al[5] законах!

– Ни слова больше, иначе вспорю не своё запястье, а твою глотку, – злобно выплюнул Жамин. – Ты больше не воруешь – и точка. Точка! Это невежливо по отношению к торговцам и страже, которая тратит потом по половине дня на твои поиски.

Нуска сокрушённо выдохнул, но был вынужден согласно кивнуть. Всё равно он скоро покинет этот город – так какая разница?

Когда Жамин приблизился, Нуска почувствовал исходящий от него запах вина. Арцент выпивал редко, видимо, сегодня тоже был неудачный для торговли день. Нетрудно догадаться, что этим и была вызвана его сегодняшняя чрезмерная вспыльчивость.

Насколько Нуска знал, Жамин в юные годы участвовал в Континентальной войне. Пускай он и не был сильным бойцом, но в той войне принимали участие все, даже новобранцы. А потому лекарь в который раз наблюдал, как этот утончённый торговец, проводящий дни за чтением книг и заключением договоров, с безучастным видом вскрывает вену на запястье.

Они стояли друг напротив друга. В небольшой домишко с бледными стенами врывался свет ночных звёзд, слепя лекарю глаза. Нуска, не теряя ни секунды, склонил голову и припал к запястью мужчины, собирая капли крови губами. Смуглые пальцы сразу же сжались, а арцент попытался отстраниться, но лекарь аккуратно придержал руку, настойчиво приникнув к источнику огненной дэ.

– Заканчивай, – хмуро отозвался Жамин и пошатнулся. Несмотря на отсутствие страха перед ранениями, он плохо переносил потерю крови.

Но Нуска дождался того самого момента – этой боли во всём теле, растекающейся по венам лавой. И только тогда медленно отстранился, сцепив пальцы на руке арцента кольцом и исцеляя рану.

– Спасибо, теперь продержусь в вашем вонючем городке ещё пару недель, – полушутя проговорил лекарь, но вдруг горько усмехнулся. Ему хоть и импонировали некоторые местные обычаи, как и вино, которое он без зазрения совести мог назвать лучшим, но этот климат и положение пленника сводили Нуску с ума.

Жамин отстранился, не желая стоять так близко к кому-либо без причины. Однако его взгляд вдруг упал на дверь – он сощурился и помрачнел.

Послышались шорох и звук быстро удаляющихся шагов.

– Оанн?.. – спросил Нуска, обернувшись. Но, конечно же, уже никого не увидел.

– Он странно себя ведёт в последнее время. Не будь с ним чересчур добр. Оаннес… глупый ребёнок, – произнёс Жамин. Но именно в эту минуту в его глазах промелькнул намёк на нежность. – Он никогда ни с кем не общался. Даже в школу не ходил. Твоё внезапное появление сбило его с толку.

– Что верно, то верно. Он даже неделю не выходил из своей комнаты, – равнодушно пожал плечами лекарь.

– Я слышал, что… нечистокровные довольно привязчивы. Всю жизнь проводя в борьбе с самими собой и своей натурой, они часто выбирают один пример для подражания. Если ты не планируешь оставаться в Арценте надолго, то… не сближайся с ним, – медленно и спокойно проговорил Жамин и отвернулся, спеша поскорее спрятать нож в сундуке.

Однако Нуска на секунду застыл. Высказанная арцентом мысль поразила его, но он отогнал прочь все свои размышления на этот счёт.

– Разве не ты должен был стать для него примером для подражания? – только и смог проворчать лекарь в ответ.

– Так и было. До поры до времени. Однако наша мать… никогда не любила Оаннеса. Всегда ставила меня в пример. Сначала он пытался равняться на меня, но затем… – уверенный голос арцента на секунду дрогнул, и он замолчал, застыв у стены.

– Оанн не может тебя ненавидеть за это. Не думай, что он так уж глуп.

– Может быть, – кивнул Жамин и вновь развернулся к Нуске. Однако его взгляд всё ещё оставался тяжёлым. – Иди к себе.

Нуска так и поступил. Некоторое время он ещё поразмышлял о странных отношениях между двумя сводными братьями, но в данный момент его беспокоила куда более важная проблема.

Например, как завтра сбежать из-под надзора Жамина. И как поскорее встретиться с Жеро Герье, тем арцентом пугающей силы. Чтобы затем как можно скорее покинуть этот чуждый и жаркий город, ставший для лекаря тюрьмой.

Глава 52. Противодействие

С каждым днём Нуска всё отчётливее ощущал, что становится одержим. Конечно, он играл роль дурачка, а иногда действительно веселился, но мысли о побеге не покидали его ни на секунду.

И война. Её дуновение ощущалось даже здесь, далеко на юге. Несмотря на то что действующий наместник Арценты отказался задействовать главные военные силы региона, добровольцы, которые ровными шеренгами покидали город, всё равно были. Большинство из них происходили из бедных семей: голод и низкое положение заставляли их искать славу в битве.

Нуска же знал, что его радостные и беззаботные деньки закончились. Даже если он вернётся, у эрда не будет ни секунды на лекаря, проделавшего огромный путь через всю страну. Но именно эта опасность, именно этот страх, воображаемые сцены, мучившие Нуску день ото дня, заставляли его торопиться.

Однако следующий день оказался на редкость неудачным для побега. Внезапно на пороге появился престарелый арцент, долгие годы страдавший от слепоты. Следом за ним ещё хуже… роженица. Муж той женщины влетел в дом торговцев и навёл такого шума, что у Нуски не было никакой возможности отказать ему в помощи.

Промучившись половину дня от рассвета до зенита, Нуска чувствовал себя настоящим работягой. Словно он вновь вернулся в те времена, когда подлечивал каждого нуждающегося в трущобах. Да только кое-что всё-таки изменилось.

«Господин лекарь, просим вас оказать милость!»

«Лекарь! Дорогой лекарь, прошу, посмотрите, что с моими глазами?!»

«Жена… Моя жена! Господин лекарь, умоляю вас, не откажите! Схватки только начались, а уже вся простыня в крови!»

Теперь положение Нуски было иным, а способности, которые росли изо дня в день, позволяли чуть ли не вытаскивать больных из бездны.

Но лекарь только тяжко вздохнул и облокотился о каменную стену. Он не успевал даже перевести дух: больных в Арценте было столько, что этот труд казался просто каплей в море. Излечил одного-двух, а назавтра целое семейство заболевало какой-то заразной мразью.

«Сурии тёмной стороны… так часто болеют? Что же получается? Риры не подвержены болезням, но медленно сгорают изнутри и умирают в муках. Арценты круглые сутки страдают от разного рода болячек – страшно даже чихать в их сторону. Карборцы и вовсе редко доживают до пятидесяти лет, а затем превращаются в руду. Разве жизнь должна быть так несправедлива? Почему хаванцы, сифы и фасидцы живут по сто лет и более, а представители других народов гибнут косяками, едва достигнув зрелости?»

Нуска впервые задумался о том, что есть во всём этом что-то неправильное. Что, может, не так и хороша эта чистота крови, которую так блюдут скиданцы.

«Я уже вижу, что Оанн намного здоровее Жамина. К чему тогда вся эта помешанность на традициях? Может, было бы лучше, если бы все народы перемешались между собой?»

Но что бы тогда стало с их способностями? Кто бы направлял потоки дэ в этом перенасыщенном энергией мире?

Нуска покачал головой. В последние дни он слишком много думал. Иногда его речи и размышления оказывались непонятыми даже Жамином, этим книжным червём, который не вылезал из своих пособий.

Пыльный город, выстроенный между скал, степей и пустыни, наполнился шумными голосами. День был в разгаре, и все спешили по своим делам. Глиняные домишки с резными дырами-окнами опустели: казалось, сейчас на улице собрались все жители Арценты.

Однако сам Нуска застыл у одной из стен, спрятавшись в тени переулка. Здесь было довольно чисто и немноголюдно, но лекарь боковым зрением заметил движение за жёлтыми горшками в углу.

Между стеной и глиняными посудинами спряталась небольшая собака. Кажется, её пугали человеческие голоса, а потому она только забивалась всё глубже и глубже, боясь выдать себя.

Нуска улыбнулся. В Эрьяре и Карборе практически не было уличных животных. Ему редко приходилось видеть этих милых созданий, но здесь, в Арценте, голодные глазюки бездомных зверей так и прожигали спину. Лекарь медленно подошёл ближе и протянул руку, чтобы тут же получить в ответ за проявленное внимание укус. Нуска поморщился, помахал пострадавшей рукой, а затем пригляделся.

У чёрно-белой пятнистой собаки половина морды была измазана кровью. Глаз не открывался и, кажется, вовсе отсутствовал. Нуска с некоторой грустью подумал о том, что уже не сможет вернуть животному зрение, однако снять воспаление и боль он, конечно же, в силах.

И лекарь, присев рядом на корточки, протянул руку. Чужая слюнявая пасть с тихим предупредительным рычанием распахнулась и сомкнулась прямо на запястье молодого хаванца. Только Нуска не отреагировал на боль и продолжил давить лёгкую улыбку. Его пальцы легли на пострадавшую морду и мигом залечили рану, мучившую бродяжку.

Клыки тут же разжались. На морде животного на секунду даже отразилось недоумение: как это боль пропала? Куда она делась? Что сделал этот человек?

Нуска только рассмеялся, хлопнул ладонями по бёдрам и поднялся на ноги, отирая руки от слюны. Он не пытался стать благодетелем или собачьим лекарем, но… Не мог лекарь пройти мимо нуждающегося, когда ему всего-то и надо было, что протянуть руку, чтобы облегчить страдания.

Странное ощущение роем холодных мурашек спустилось от затылка вниз по позвонкам. Нуска быстро спрятался в тени, но успел увидеть чей-то развевающийся плащ и собранные в хвост каштановые волосы.

В Арценте молодых людей такой внешности было пруд пруди, но Нуска старался как можно меньше доверять своим глазам и как можно больше – чутью.

Выглянув из-за поворота, лекарь уставился на удаляющуюся спину высокого мужчины. Его поступь была легка и развязна, он шёл так, словно владел всем миром и не знал, что такое страх.

«Вьен».

Нуска узнал бы его из тысячи по одной только походке и дэ. Получается, что после пленения в Эрьяре и освобождения он направился прямиком на родину, в Арценту? Но зачем?

«Так много всего произошло, что я, blathien[6], совсем об этом забыл! Вьен ведь потомок главного рода арцентов. Но он же и убийца предыдущего наместника, своего отца. Что, tje vae[7], он здесь вообще забыл?! Неужели его совсем…»

… не мучает чувство вины?

Конечно, наёмник не может мучиться от чувства вины. Но ведь и Гевер Ариера – не просто цель для убийства, а его родной отец!

Нуска с каждой встречей всё больше разочаровывался в старшем брате. Этот человек, который на протяжении нескольких лет был для него примером и опорой, совершал всё более и более чудовищные поступки.

Вот и сейчас Вьен не просто так болтался по улице, а примкнул к группе, одетой в длинные бордовые плащи. Никто в Арценте не одевался подобным образом – здесь почти все ходили с голыми пупками и накидывали на плечи полупрозрачные ткани, чтобы не сгореть на солнце. Даже Нуска был вынужден сменить свою тёплую одежду на лёгкие шаровары из местных тканей и укороченную жилетку без рукавов.

Нахмурившись, Нуска обмотал вокруг головы белый лёгкий платок и направился следом, пытаясь затеряться в толпе.

Люди шумели, громко обсуждали назревающую войну и стоимость мяса. Толпились, спорили, обнимались и обменивались поцелуями в щёки.

Всё как и всегда. Никто не обращал внимания на странных людей в красном. Нуске в какой-то момент показалось даже, что, может быть, он перегрелся и всё это ему привиделось.

Однако несколько услышанных разговоров открыли ему глаза:

– Они опять здесь…

– Что им нужно? Неужели опять собираются мутить воду?

– Сплошная суета. Чем им только не угодил… Кхм… В общем, не понимаю я их.

– А ведь сильнейшие воины Арценты. Лучше бы выступили против Дарвеля, а не…

– Тише-тише. Пойдём в дом…

Один из зевак приобнял друга за плечи и повёл скорее в тень узкой улочки. Пристальный взгляд Вьена уже прожигал болтунам спину.

Все расступались, склоняли головы и сбега́́ли с улицы, пропуская странную группу из десяти арцентов. Все делали вид, что не знают их, но на самом деле прекрасно понимали, кто перед ними.

«Повстанцы», – мысленно заключил Нуска и почувствовал внутри дрожь.

Учитель Хайи, Хинг, лидер карборских повстанцев, оказался просто завистливым старикашкой. Вьен же был фигурой куда более пугающей и влиятельной. Он бы не моргнул и глазом, вспарывая брюхо каждому, кто промолвил хоть слово против его идеалов.

Вьен ненавидел знать, ненавидел власть имущих, ненавидел богатство и расточительность. Нуска догадывался, что даже его собственное мировоззрение было сформировано под влиянием старшего брата.

Нуска был аккуратен. Он двигался медленно, медленно перебирался из одной тени в другую, но в какой-то момент Вьен всё равно резко остановился. Окружавшие его арценты застыли в нескольких шагах впереди.

– Что-то не так?

– Да, из-за чего задержка? Нам нужно поскорее убраться с главных улиц.

– Хвост, – тихо и мрачно проговорил Вьен. И Нуска словно вживую увидел усмешку, отразившуюся на его лице.

Прежде, чем рука старшего брата достигла груди и обнажила оружие, в толпе поднялась суматоха. Один из прилавков, доверху наполненный овощами и съестным, вдруг перевернулся: Нуска только с удивлением проследил глазами за катящимися в пыли кочанами капусты.

– Ах ты, дрянной мальчишка! Что натворил?!

– Нельзя было поаккуратнее! Кто теперь всё это будет собирать, а?! Да как я вообще продам такой товар?!

– Возмещать убытки как будешь? Твои одежды что-то не больно дорогие, а…

– Стойте, это разве не брат Жамина? Ну этот, как его…

– А-а… Полукровка. Что с него взять! Откуда тут взяться манерам. Плати!

Сердце Нуски несколько раз чуть не покинуло грудную клетку. Он часто дышал, вцепившись похолодевшими пальцами в стену дома.

Однако всё внимание Вьена захватило это маленькое происшествие. Он ещё немного постоял, цыкнул себе под нос и быстрым шагом направился дальше. Видимо, он хотел совершить расправу быстро, но теперь, когда на улице собралась целая орущая толпа, это так просто не провернуть. И Нуска, не желая вновь подвергать себя угрозе, воспользовался подаренным шансом и побежал в сторону дома.

Но страх всё равно тугим кольцом свернулся где-то на дне желудка.

– Оанн, как ты там оказался?! Ты хоть понимаешь, насколько это было опасно?!

Нуска чувствовал, что слишком взбудоражен случившимся. Его голос гремел на весь дом.

– Я… Я… Нуска, простите… – только промолвил мальчишка и спрятал лицо за длинным голубым платком. Лекарь не дал ему даже снять верхнюю одежду: как только Оанн живым и невредимым вернулся домой, то сразу же потащил его в свою комнату.

– Простите?! Ты разве не почувствовал, что они опасны?!

– Мне не надо чувствовать. Я знаю, – несколько обиженно отозвался Оанн и опустил голову ещё ниже.

И Нуска только тогда понял, что этот юный арцент наверняка даже не заметил мощную дэ, исходившую от повстанцев. Лекарь разом остыл и громко сокрушённо вздохнул.

Вскоре на шум пожаловал Жамин, но Нуска с Оанном уже сидели на матраце. Лекарь тихо распивал вино, а юнец – виноградный сок.

– Что за шум? Что-то случилось в городе? Нуска, ты снова воровал, да?

О, этот возмущённый тон и насупленные брови! Лекарь разом почувствовал себя лучше и поднял чашу вина.

– Братец Жа-амин, присаживайся. Я не воровал, это всё то вино, что я не допил вчера, – с улыбкой протянул Нуска. Он и сам не знал, почему от одного вида этого злобного лица ему на душе становилось легче.

– Что-что? Ты ещё предлагаешь мне пить с тобой краденое вино?! Хочешь познакомить свою голову с кувшином?! Ну, так я тебе это устрою!

Кто-то другой наверняка подумал бы, что это пустые угрозы. Но Нуска знал: Жамин – человек слова. В его руках очень быстро оказался опустевший сосуд, который тут же полетел прямо в голову лекаря.

Нуска бросил лишь один взволнованный взгляд на Оанна, сидевшего рядом, и ловко увернулся, утянув мальчишку следом. Кувшин оказался разбит вдребезги о стену, но никто не пострадал.

– Рассказывай, что случилось сегодня! Что ты снова натворил, бесстыжий лекарь?! Кому из моих друзей доставил неприятности?! Разве ты можешь просто выйти в город и вернуться оттуда с хорошими вестями?! Да ты только и делаешь, что притягиваешь беды! Моя голова и так без конца забита заботами торговой ассоциации, а ты… ты… ты!..

Бесконечный поток ругани прекратился только в тот миг, когда Нуска незамеченным подобрался к Жамину и привычно поцеловал его в щёку, дружелюбно улыбаясь.

– Со мной всё в порядке, Жамин. Не стоит так беспокоиться. И Оанн тоже в порядке.

С лица арцента сошли все краски. Он сделал несколько шагов вперёд и плюхнулся на пятую точку, практически присев задом на осколки. Его придирчивый взгляд лишь скользнул по учинённому беспорядку, но он всё равно занял место на матраце.

– Слава духам, – тихо ответил он и опустил веки, а затем прикрыл ладонями лицо.

Нуска покачал головой. Он успел неплохо изучить повадки этого мужчины, закатывающего скандалы подобно избалованному знатному hve[8].

– Налей мне выпить, – процедил Жамин и поднял чашу, из которой ранее выпивал Нуска.

Лекарь только плечами пожал и закатил глаза, а затем исполнил просьбу.

Они сели втроём на матраце, потеснившись. Жамин зажёг свечу и устроил лампаду на полу. Этот торговец не был так уж богат, а потому экономить приходилось на всём подряд.

Сначала Нуска и Жамин молча выпивали из одной чаши, по очереди передавая её друг другу. Оанн же сидел тихо как мышка, ковыряя собственные пальцы.

Вскоре Жамин не выдержал и начал расспрашивать:

– Так что, проклятая бездна, произошло в городе?

– Жамин. – Тон Нуски стал серьёзным, а глаза блеснули в темноте. – Расскажи всё, что знаешь о повстанцах в Арценте.

На секунду арцент словно проглотил язык. В его глазах вновь всколыхнулась такая буря чувств и ярости, что лекарь неосознанно прикрыл руками голову, боясь последующего удара.

Однако подвыпивший Жамин всегда становился мягче. Он сдержался и, скрипя зубами, заговорил:

– Куда вы… успели влезть? Вы думаете, что моё влияние безгранично? Бездна, я обычный торговец, Нуска! Я не эрд! Я не смогу защитить тебя от всего на континенте!

– Мы никуда не влезли. Благодаря Оанну. Но… я знаком с одним из повстанцев. И мне нужно больше информации, – медленно проговорил Нуска и потянулся к чаше, но Жамин отказался передавать её.

– Местные хулиганы, разбойники, работники увеселительных заведений, другие торговцы, а теперь – повстанцы… – часто дыша, перечислил Жамин, а затем запрокинул голову и разом влил в рот содержимое чаши. Утерев губы, он, постепенно повышая тон, продолжил: – Что случится завтра, Нуска? Я узнаю, что ты настроил против себя наместника Арценты? Весь город? Весь Скидан? Весь континент?!

В какой-то момент даже у Нуски кольнуло где-то под сердцем. Он виновато склонил голову.

– Жамин, я… не хотел навлекать неприятности на твою голову. Это было в последний раз, – тихо пробормотал лекарь. – И всё же расскажи мне всё, что знаешь об их организации…

– Организации? Думаешь, всё так просто? – шипел Жамин, наполняя чашу за чашей и залпом осушая их. – Это тебе не детские игры, Нуска. Эти люди опасны. Мы не отделаемся одними угрозами и штрафами, если встанем у них на пути. Они способны не только припугнуть, но и…

– Убить, – кивнул лекарь и криво усмехнулся, отбирая чашу у быстро пьяневшего арцента. – Я лучше других знаю об этом, Жамин. Вьен – мой названый брат.

В комнате повисло молчание. Даже Оанн, который ранее делал вид, что не вслушивается в разговор, вдруг вскинул голову и уставился на Нуску.

– Но этого не может быть. Вьен – убийца, это знают все, – проговорил мальчишка. – Он не может быть твоим братом.

– Оаннес, откуда ты… – начал Жамин, но Оанн и не думал его слушать.

– На той неделе Вьен убил женщину, сборщицу налогов. На этой неделе он посещал самого наместника и, кажется, был принят как гость. Господину Нуске не стоит в это лезть, – покачал головой Оанн и тут же вновь опустил взгляд.

Хаванец и арцент застыли, разинув рты. Если Нуска всё ещё плохо разбирался во внутренних делах города, то Жамин наверняка должен был знать все новости и сплетни, но сейчас даже он выглядел ошеломлённым.

– Оаннес, ты хочешь отправить меня поскорее на небосвод? Так ты не со стариками в море ходишь, а таскаешься по переулкам со всяким сбродом?!

Весь гнев Жамина сразу же перекинулся с лекаря на Оанна. Только вот мальчишка почему-то сейчас выглядел на удивление спокойным под этим горящим взглядом. Он всё ещё сидел, сложив перед собой руки, а затем тихо промолвил:

– Я нигде не шатаюсь. Я наблюдаю и слушаю, – его голос звучал обиженно, – и, в отличие от тебя, я могу рассказать Нуске то, что он хочет.

У Нуски было всего мгновение, чтобы предотвратить ссору. Жамин уже занёс руку, когда лекарь влез между братьями и подставил лицо. Конечно, он мог бы отбить этот удар, но тогда стычка переросла бы в драку. Лучше было позволить арценту выпустить всё накопленное за день напряжение.

Смачный удар ладони пришёлся ровно по щеке. Нуска припомнил, как днём дал собаке покусать себя, теперь же – позволил себя ударить. Возможно, он действительно нескоро сможет привыкнуть к своему положению сурии и всем этим треклятым привилегиям.

– Оанн, выйди, – тихо скомандовал лекарь.

Мальчишка замялся, но, бросив взгляд на вновь закипающего брата, повиновался. Когда дверь хлопнула, а хаванец и арцент остались наедине, Нуска больше не медлил. Он занёс руку над головой мужчины, но совсем не для удара. Повалив Жамина на матрац, прямо на оставшиеся там осколки, он накрыл лицо арцента ладонью и воспользовался светлой дэ. Мягкие блики осветили искажённое от бешенства лицо Жамина, и постепенно его черты начали смягчаться, а гримаса медленно сползла с лица.

– Я думал, что вчерашнего кровопускания будет достаточно, но ошибся. Жамин, ты болен. Ты должен чаще прибегать к использованию огненной дэ, она туманит твой рассудок и сводит с ума, – спокойно заговорил Нуска, сдерживая рыпающегося торговца.

– Ни за что! Я не собираюсь… – вновь громко заспорил Жамин, и тогда лекарь усилил поток энергии. Арцент закусил губы, но не издал ни звука, хотя можно было догадаться, что он испытал сильнейший приступ боли.

– Это перегрузка дэ в каналах, Жамин. Ты небезопасен даже для собственного брата. Выходи на пустошь и жги всё, что захочется. Что тебя останавливает?

– Тебя это не касается, пустоголовый лекарь.

Нуска вздохнул, но продолжил лечение. Светлая энергия медленно очищала разум арцента, его помыслы. Но лекарь догадывался, что всё не так просто. От этой напасти нельзя избавить, лишь пощупав голову больного.

Однако теперь Нуска с большим восхищением вспоминал эрда, который мог держать себя в руках даже тогда, когда его разум был целиком забит чёрным маревом.

Вскоре Жамин пришёл в себя, но и не подумал извиняться. Ушибленная щека горела, и Нуска, не желая расхаживать побитым, быстро снял тянущую боль.

– Оаннес прав: я не смогу рассказать тебе больше. Он всегда был довольно наблюдателен, его память тоже заслуживает доверия. Так что обратись по этому вопросу к нему.

Жамин ушёл и оставил лекаря в замешательстве. Нуска знал: если он покинет город так скоро, как планирует, то этот арцент, скорее всего, погибнет.

«Ему уже двадцать пять? Средний срок жизни арцента… Сорок, пятьдесят лет? Разве это не слишком мало? Разве жизнь сурии должна быть так коротка?»

Нуска поднялся и встал у окна. Перед ним раскинулся город, утопавший в холодном звёздном свете. Голые стены жёлтых домов-коробок, песчаные дороги, а вдалеке – верхушки дворцов знати. Никакой растительности, только бесплодная почва и сухой горячий воздух.

Лекаря вновь преследовали проблемы, и он не мог закрыть на происходящее глаза. Ведь повстанцы – это не просто кучка разбойников, это самопровозглашённые борцы с существующей властью. Если Оанн сказал правду и их поддерживает сам наместник, то… Это ведь предательство. Это угроза не только порядку в стране, но и самому эрду.

В данный момент Син не может покинуть фронт и заняться делами в Арценте так, как сделал это в Карборе. Возможно, в этом и состоял план правителя? Направить Нуску сюда для решения возникших трудностей? Поддержать его на юге, укрепить влияние эрда?

Нуска тихо посмеялся над собой и свесил руки из окна.

Нет. Син никогда бы не посмел рассчитывать на чужую помощь.

– А я ведь возьму и помогу, – с улыбкой проговорил себе под нос Нуска.

Он долгое время стоял, смотря на два огромных белых шара на фоне чёрного неба.

Нуска не просто направится к Жеро Герье и попросит вытащить себя из Арценты. Нуска попробует провернуть ещё одну знатную шалость.

Дожидаться пробуждения пьяного Жамина Нуска не стал, но оставил записку. Под покровом ночи лекарь покинул дом торговца, но не один. Весь месяц Нуска не обращал никакого внимания на слабого и скромного парнишку, который жил с ним под одной крышей, но оказалось, что этот юнец обладает недюжинными талантами.

– Жеро Герье – обладатель посоха, один из сильнейших сурии в Арценте. Наверное, он единственный, кто может помериться силами с Вьеном. Господин Нуска, вы говорили, что Вьен – потомок семьи Ариера? Тогда повстанческое движение в городе – это не просто бунт. Это переворот. Если место действующего наместника займёт такой человек, то начнётся междоусобная война. Вы ведь хотите поддержать эрда Сина в этом противодействии, верно?

Нуска впервые слышал, чтобы Оанн говорил такими сложными и длинными предложениями. Ни разу не заикнувшись, тот за раз выдал всю расстановку сил в Арценте, однако продолжал смотреть на лекаря круглыми и невинными глазами. Что ещё скрывает этот полукровка? Стоит ли ему доверять?

– Верно. Пока мы будем добираться до поместья Герье, расскажи мне всё, что знаешь. Ты сможешь мне… подыграть? – Нуска, проговорив это словечко, улыбнулся. Давние воспоминания захлестнули его.

– Господин Нуска, я сделаю всё, что вы скажете. Спасибо, что взяли меня с собой. – Оанн сказал это тихо и так широко улыбнулся, что Нуска почувствовал укол вины.

Он не должен был пользоваться расположением этого мальца. Не должен был, но выбора не оставалось. Ему нужна была помощь, чтобы претворить свой план в жизнь.

Глава 53. Жеро Герье

Длинный и тёмный потайной ход под землёй был отвратителен. Нуска мысленно проклял всю Арценту, пока пробирался по тесному лазу, но ни разу не пожаловался и не подумал повернуть назад. Оанн был медлителен, но аккуратен: с ним хоть и приходилось придерживаться непривычно медленного темпа, но полукровка первым подмечал приближение стражи.

Когда они выбрались с другой стороны стены, ночная звезда уже сдвинулась на несколько пальцев ниже. Внутри вторых ворот в городе располагались резиденции богачей и знати. Здесь же Нуска и увидел три самых отвратительных в своём великолепии дворца. Один был огромен и похож на спускающиеся с небес ступени. Жёлтый массив закрывал небеса и звёзды, протыкая верхушкой небосвод. Другое здание, наоборот, было округлым, как яйцо: неизвестно, каким образом были уложены кирпичи, но к постройке невозможно было придраться. Третий же дворец как раз и был сооружен в форме пирамиды, устремленной ввысь. Несколько балконов украшали необыкновенный гладкий фасад, а резные округлые окна приглашали бывшего воришку пробраться внутрь.

Только вот всё не могло быть столь просто. Там, где есть знать, всегда крутится и орава стражников, готовых защищать своих господ до последней капли крови.

Но ночные улицы были пусты, а все фонари – погашены. Голая песчаная земля, на которой не росли ни деревья, ни кустарники, не могла скрыть двух пробравшихся внутрь нарушителей. Нуска на секунду даже растерялся: как можно спрятаться на этом пустом жёлтом участке?

– Господин Нуска, давайте проберёмся вдоль стены. Мне кажется, стража уже отправилась спать. Мало кому из горожан могло прийти в голову влезть на территорию сильнейших сурии в городе, – тихо подсказал Оанн.

Нуска обернулся и вновь увидел эти цветастые и блестящие в холодном звёздном свете глаза. Мальчишка выглядел на редкость спокойным и счастливым, кажется, он на самом деле наслаждался тем, что оказался полезен. Он даже не был напуган: Нуска зря его недооценивал.

Лекарь в который раз огляделся, а затем спустил с руки два сгустка светлой энергии: эти маленькие ищейки обычно были бесполезны, но периметр возле дворца обыскали быстро и вернулись ни с чем. Пусто. Ни одного охранника.

– Но разве это не странно?.. – тихо заговорил Нуска и сглотнул. К горлу подступил комок: он понял, почему вся эта ситуация его напрягала. Даже голос на секунду отказался повиноваться.

В последний раз, когда он пробрался на чужую территорию и не встретил сопротивления… все жители того места оказались мертвы.

Нуске потребовалось собрать все свои силы в кулак, чтобы не потерять лицо. Но он всё равно заметно побледнел и, пряча помрачневшее лицо под платком, медленно побрёл вдоль стены.

«Кровью не пахнет. Скоплений тёмной дэ нет. Успокойся».

Вокруг дворца-пирамиды была всего одна невысокая изгородь, обвитая шипами. Нуска недоверчиво посмотрел на неё и обвёл взглядом видневшуюся меж металлических прутьев пустынную площадку. Ни цветов тебе, ни деревьев, ни фонтанов. Ничего из того, чем предпочитает украшать свои дворы знать. Неужто Арцента настолько бедна?

Лекарь знал, что необходимо сделать выбор. Стоять на месте и мяться, конечно, безопаснее, но так они никогда не попадут внутрь. Однако стоило Нуске сделать шаг вперёд, как Оанн вдруг побежал – он первым достиг изгороди и коснулся её.

– Господин Нуска, можем попробовать взобраться. Она безопасна, – сказал мальчишка, обернувшись на лекаря.

– Не делай так больше. Ты ведь даже не можешь почувствовать, опасна ли она, – нахмурился Нуска и медленно подошёл к забору. Он всё ещё не мог понять мотивы Оанна, но совсем не одобрял его методы. Поскольку и сам раньше предпочитал сначала влезть в болото по пузо, а потом проверить, есть ли там дно.

– Зачем мне это чувствовать, если я знаю, что Герье никогда не заботятся о безопасности своего внутреннего двора? – непонимающе переспросил Оанн.

Нуска в который раз изумился. Если он всю жизнь руководствовался внутренним чутьём, то мальчишка полагался только на факты и логику.

Сначала лекарю захотелось поспорить и таким образом утвердить своё положение старшего, но он вдруг улыбнулся и потрепал Оанна по волосам. Ну разве не весело попробовать что-то новое? Отправиться навстречу опасности, полагаясь на кого-то другого, а не только на пресловутые ощущения, которые также могут быть обманчивы?

Не раздумывая ни секунды, Нуска взмыл над изгородью и приземлился ровно на острые шипы. Подошва надёжно защищала ступни, так что лекарь помог Оанну забраться наверх, а затем они вместе плавно спустились вниз с противоположной стороны.

Ночь. Вдали слышались завывание ветра в степи и оглушительное пение сверчков. Ни голосов, ни шороха шагов.

Абсолютно безнаказанно добравшись прямо до стены дворца, Нуска запрокинул голову и уставился в окно, на котором не было ни решётки, ни стекла. Влезай и бери что хочешь.

– Посторожи здесь. Если почувствуешь… верней, заметишь опасность, то беги, – успел только сказать Нуска прежде, чем подпрыгнуть вверх и уцепиться за оконную раму.

Только вот… что-то тут же тяжестью оттянуло ногу вниз. Лекарю ничего не оставалось, как быстро подтянуться и перевалиться через окно прямо на пол. Ещё секунда – и он упал бы и превратился в самую симпатичную лекарскую лепёшку.

Нуска злобно уставился на Оанна, который сейчас валялся прямо перед ним на жёлто-зелёной плитке. В данной ситуации громко ругаться и выяснять отношения было невозможно, так что лекарь решил, что устроит мальчишке трёпку по прибытии домой.

– Вы пришли к дяде?

Сердце ёкнуло и ухнуло куда-то вниз. Нуска обернулся и вскочил на ноги, однако перед ним оказалась всего лишь маленькая девочка в длинном белоснежном платье. Малышка даже в юном возрасте обладала невероятной красотой: её бронзовые волосы не просто вились, а плотными ровными кудряшками спадали на узкие плечики. Огромные карие глаза блестели в ночи. Лекарь бы поддался обаянию малышки и сразу же выдал все планы, не почувствуй он, какая мощь исходит от этого хрупкого ребёнка. Огненная дэ искрилась в воздухе и потрескивала всё сильнее и сильнее, наполняя жаром детскую спальню.

– Мы… Мы… – попытался подобрать слова Нуска, но язык не слушался. Как правильно разговаривать с детьми? Что им нравится? Как убедить её, что они пришли с миром?

В который раз за день на помощь пришёл Оанн. Мальчишка присел на корточки и вдруг вынул из-за пазухи красивый жёлтый цветок. На его устах отразилась обворожительная улыбка.

– Мы пришли выразить своё почтение Ванери Герье, первой красавице Арценты и наследнице могущественного рода, – уверенно выдал он и прикрыл с той же легкомысленной улыбкой глаза. Однако, видимо, зная, что его необычная внешность является преимуществом, – тут же распахнул их вновь, заставляя малышку замереть на месте и с интересом его разглядывать.

– Но всё же вы хотите увидеться с дядей? – нахмурившись, уточнила девочка, однако цветок приняла и вдохнула сладкий аромат.

– Да, но только для того, чтобы он разрешил нам провести с тобой время, – ласковым тоном ответил Оанн.

Нуска почувствовал странное дуновение в воздухе, но ничего не смог различить за бурной энергией девчушки.

– Хорошо, тогда идите за мной. Гирру сейчас должен быть в гостиной. Стражу он отослал несколькими часами ранее – хотел побыть один, – начала рассказывать Ванери, взяв Оанна за руку и потянув за собой. – Только вот он очень не любит гостей… Вы уверены, что хотите с ним увидеться? Оружие взяли?

Нуска с ужасом смотрел на эту малышку, которой на первый взгляд нельзя было дать больше семи лет. Только вот излагала свои мысли она по-взрослому просто и лаконично, да ещё позаботилась о том, чтобы нарушители держали оружие наготове. Нуска понял, что совершенно позабыл взять с собой клинок… С тех пор, как он оказался в Арценте, ему не приходилось сражаться. Не по торговым улицам же меч таскать.

Но Оанн бросил один уверенный взгляд на лекаря и подкинул в воздух маленький клинок – Нуска тут же перехватил его, разглядывая переливающееся всеми цветами радуги лезвие.

– Господин Нуска, возьмите. Вы намного лучше меня владеете навыками ближнего боя, – с улыбкой проговорил мальчишка, а затем последовал за девочкой, которая уверенно повела его к выходу из комнаты.

– Оанн… А вдруг это ловушка? – предположил Нуска, заткнув кинжал за пояс. Он поспешил догнать двоих, которые уже быстрым шагом пересекали коридор.

Дворец хоть и выстроили в изысканной форме, но внутри он был обставлен просто: всего несколько колонн и балюстрады лестницы подчёркивали высокий статус владельца. Искусные картины и тканые обои украшали стены, но в сравнении с другими дворцами, где Нуске доводилось побывать, этот был уж слишком скромен. Может, и владелец его тогда не будет чересчур заносчив?

«Гирру… Но ведь мы пришли встретиться с Жеро. Неужели придётся иметь дело с ещё одним аристократом?»

Нуска покрепче взялся за кинжал. Эта девочка, Ванери, продолжала уверенно петлять по коридорам до тех пор, пока они не вышли в самый центр пустынного здания.

– Не беспокойтесь, Нуска. Она не будет нам врать, – тихо заверил Оанн, чьи глаза в блёклом освещении блестели необыкновенно ярко. Рябая радужка переливалась, а решимость, которая светилась на лице мальца, странным образом ему шла.

Но Нуска не верил в такие перемены. Скромный и заикающийся юнец не мог в одну секунду преобразиться до такой степени, чтобы теперь успокаивать Нуску и давать советы. Либо его первый образ был поддельным, либо… Что-то иное сейчас придавало юноше, который только дорос Нуске до носа, уверенности.

Они пересекли залу, где были расставлены диваны и книжные шкафы. Кажется, богачи называют это гостиной? Под ногами приятно шуршал ковёр с длинным ворсом, а свечи в нескольких канделябрах слабо мерцали, придавая комнате таинственность.

Впереди, между двух колонн, виднелась арка, ведущая на балкон. Длинные прозрачные шторы танцевали от порывов ветра, пряча фигуру застывшего в проёме человека.

Нуска разом напрягся и встал столбом, останавливая за плечо Оанна. Сильный аромат вновь ударил в ноздри и заставил позабыть обо всём: где он, что здесь делает, как оказался так далеко от дома. В одно мгновение все мысли покинули голову, а на место им пришла пугающая картина.

Огромный цветущий сад. Нет, оранжерея, переполненная дивным запахом цветов и раскалывающаяся пополам, не в силах удержать в себе такое обилие диковинных растений. Тихо щебечут птицы, бабочки, взмывая в воздух, перепархивают с одного соцветия на другое. Цветы мягко подрагивают и склоняют макушки от переизбытка влаги. Но в одно мгновение всё меняется. Волшебный сад полнится безмолвными стонами нежных растений, а к небесам поднимается дым. Оранжерея, сверху донизу охваченная пламенем, сгорает дотла, наполняя окрестности этим пугающе-дивным ароматом.

Нуска покачнулся, не в силах вынести чувств, заложенных в это воспоминание. Словно с него начинался мир и им же заканчивался. Словно этот человек, который сейчас медленно развернулся, чтобы взглянуть на гостей, навсегда застыл в том мгновении.

Это точно был Жеро. Казалось, сейчас, в ночи, он не прятал своих истинных способностей и, будучи потревоженным, не смог сразу взять себя в руки. Наверное, то, что его застали в миг душевной слабости, должно было вызвать вспышку гнева, но глаза арцента лишь зажглись ярким пламенем.

Молодой мужчина был одет в один красный атласный халат, выгодно подчеркивавший его фигуру. Капли пота стекали по обнажённой груди, а волосы цвета меди отливали в полутьме золотом.

Нуска помнил, что Жеро выглядел впечатляюще, но сейчас смутные воспоминания казались лишь жалким отблеском. Сильные руки, смуглая кожа, глаза в тон волосам и пышные ресницы. Как и у эрда, красота его была беспола в силу отсутствия каких-либо изъянов.

– Это… ты? Это правда ты? Нуска, ты пришёл повидать меня? – удивлённо-радостным тоном отозвался Жеро, быстро сокращая дистанцию между ними.

Оанн попытался влезть вперёд, но разве мог он что-то противопоставить двум сурии? Нуска отпихнул мальца назад, чтобы через секунду оказаться схваченным за платок, повязанный на шею.

Жеро был всего на несколько сантиметров выше, но сейчас, когда лекаря приподняли над землёй, эта разница казалась существенной. Нуска почувствовал удушье, но стерпел, вызывающе глядя на бывшего соученика.

– Ха-ха, да. Вспомнил намедни, что ты приглашал к себе… Только вот, кхм, мог бы ты опустить меня?

– Намедни?! Ха-ха-ха, хорошо! Хорошо. Прости, я немного пьян и вышел проветриться. Совершенно не ожидал, что ты решишь зайти сегодня, да и… – Жеро скользнул взглядом по двоим, застывшим за спиной лекаря. От арцента повеяло холодом, – притащишь с собой мусор.

– Не отзывайся так о моих друзьях, Жеро, – нахмурился Нуска и тут же ударил аристократа по руке, рванув в сторону и выбираясь из хватки. Конечно, ему не хотелось злить его, но и позволять сурии поливать Оанна грязью он не мог.

– Я не только о нём, – сухо улыбаясь, проговорил Жеро, но лекаря отпустил. – Если ты хочешь говорить со мной как друг, то им придётся выйти.

Нуска на секунду еле сдержался, чтобы не расквасить самодовольное лицо этого аристократа. Оанн хоть и не был чистокровным сурии, но оказался умным и способным парнем. А эта девочка, Ванери, приходилась Жеро племянницей. Как он может называть их мусором? Кто вообще позволил ему произносить такие слова?

– Нуска, мы выйдем и поиграем на первом этаже. Не беспокойся, – тихо сказал Оанн, коснувшись плеча лекаря. После он без какой-либо обиды на лице вышел вместе с ребёнком из комнаты, направляясь к лестнице. Только вот девочка ещё несколько раз обернулась через плечо, бросая на двух молодых людей нечитаемые взгляды.

Жеро разом смягчился. Обойдя диван кругом, он грациозно приземлился на мягкие подушки и, закинув ногу на ногу, подлил вина в оставленный там бокал.

– Нуска, выпьешь со мной? Мы так давно не виделись… – начал с улыбкой Жеро, но его перебили.

– Я, вообще-то, по делу, – коротко ответил лекарь и плюхнулся рядом, развалившись. Теперь он совершенно не намеревался соблюдать хоть какие-то приличия. Этот знатный hve всего за несколько минут успел показать всего себя: самодовольного, высокомерного и малодушного.

– Как же так? Разве ты не собирался попросить о помощи? Даже не уважишь меня? – приподняв брови, проговорил Жеро, а затем наполнил второй бокал и впихнул его Нуске в руки.

– Это было до того, как ты столь высоко оценил моего спутника, – с недовольством в голосе ответил лекарь и отвернулся. Арцент продолжал пытать его взволнованно-радостным взглядом, а Нуска не мог понять, чем мог вызвать столь хорошее настроение у этого аристократа.

– Незачем тебе якшаться со всяким сбродом. Они тебе не ровня. Чем какой-то полукровка может быть полезен избраннику духов? – со скучающим видом сказал Жеро, насильно чокаясь с Нуской, наполняя комнату чистым звоном хрусталя. – На самом деле и я бы хотел кое о чём тебя попросить… Это слишком важно для меня. Думаю, ты можешь рассчитывать на услугу за услугу.

Жеро тут же осушил бокал залпом. Красные капли, напоминающие кровь, потекли по его подбородку, окрашивая кожу в красный.

– Подожди… О чём ты? – неуверенно переспросил Нуска, во второй раз услышав от Жеро о каких-то там «избранных». В прошлый раз он счёл этого мужчину сумасшедшим, но во второй раз вскользь оброненная фраза звучала уж слишком убедительно. Арцент действительно в это верил.

– Хм-м. Моё настоящее имя – Гирру. Неужели тебе это ни о чём не говорит? – с явным удивлением на лице уточнил арцент и даже подался вперёд, нависая над Нуской.

– Имя? Откуда же мне знать его? Все вокруг называют тебя Жеро.

– Конечно. Какой дурак выдаст противнику свою истинную сущность? – продолжал с улыбкой Жеро, а затем коснулся пальцами бокала ошеломлённого лекаря, наклоняя. Губ Нуски коснулся холодный хрусталь. – Но я думал, что ты в курсе подобных вещей. Тебя никогда не смущало, что ты назван столь странным именем?

– Но оно лесное… – запротестовал Нуска, но не успел выдать ни слова больше. Арцент отставил собственный бокал на стол, а затем едва ли не силой влил вино лекарю в рот. Терпкий алкоголь полился по глотке, обжигая нутро. Это вино оказалось куда крепче того, что обычно пил Нуска.

– О, нет. Тебя нарекли сами духи. Как и меня. Как и ещё нескольких жителей Скидана. Если хочешь узнать немного больше, то… – Жеро шептал, а глаза его с каждой секундой вспыхивали всё ярче. Он вдруг отбросил наполовину опустевший бокал на пол – тот со звоном раскололся, разбиваясь в пыль от мощного броска. Арцент точно обезумел. – Помоги мне. Загляни в мои воспоминания и найди того, кто виновен. Найди того, кто убил мою сестру.

Этот шёпот походил на рычание дикого зверя. Арцент обладал немыслимой мощью, а в этот момент в его глазах пылал огонь и даже распущенные волосы вспыхнули. Жаркие языки пламени танцевали прямо у мужчины на голове, не раня его и не сжигая прядей. Но Нуска догадывался, что для других прикосновение этого огня будет куда болезненнее.

– Я… я не уверен, я никогда не видел чужих воспоминаний по собственной воле. Но если ты поможешь мне… то я сделаю всё возможное, – честно ответил Нуска, сдерживая лёгкую дрожь. Раньше ему не приводилось иметь дела с безумцами, а потому сейчас он всерьёз беспокоился о собственной безопасности. Предсказать действия человека, который не только не в себе, но ещё и пьян, невозможно.

– Хорошо… Хорошо! Мне этого достаточно! – громко заключил Жеро, встряхнув лекаря за плечи. Постепенно огонь погас, но Нуска всё ещё смотрел на этого сумасшедшего с недоверием. – Я расскажу тебе всё, что знаю, окажу поддержку, в которой ты нуждаешься. Но ты… Ты проникнешь в мои воспоминания и найдёшь их. Тех, кто расправился с ней.

Нуска сглотнул и ещё раз кивнул. Ему не так сильно хотелось влезать в дела богачей, но и просить о безвозмездной помощи он не мог. Однако лекарь на секунду нахмурился, отпихнул арцента в сторону и выпрямился, стараясь сохранить лицо.

– Только держи себя в руках. Если нужно, я могу очистить твой разум от огненной дэ… – спокойно начал Нуска.

– Нет. Помутнение рассудка не затрагивает меня. Потому что мой разум давно помутнён одним-единственным происшествием. Ничто другое не может затмить его.

Лекарь содрогнулся и задышал чаще. Вновь перед глазами мелькали картины: один цветок за другим медленно сгорал, превращаясь в густой дым.

Значит, его сестра погибла именно в той оранжерее? И это так сильно волнует этого молодого сурии, что он день за днём цепляется за любую возможность, чтобы найти виновника? Не станет ли Нуска крайним, если Жеро не удастся узнать имя убийцы?

– Если ты до сих пор сомневаешься… – арцент вновь наклонился вперёд и, закинув руку на спинку дивана, зашептал лекарю на ухо: – то информация, которой я обладаю, в той же мере касается и эрда Сина.

И тогда Нуска понял, что у него нет выбора. Огни свечей еле заметно подрагивали, бросая блики на двух молодых людей. Но стоило лекарю ответить, как огонь взметнулся практически до потолка.

– Хорошо. Пусть будет по-твоему. Но сначала ты поможешь мне свести на нет повстанческое движение в Арценте, а затем сделаешь так, чтобы я покинул город.

– Без проблем. Мой дом обладает достаточным влиянием, чтобы оказать поддержку в таком… незначительном деле.

Нуска почувствовал лёгкое головокружение. То вино действительно было очень крепким, но вряд ли было отравлено. Скорее всего, этому Жеро или Гирру… можно доверять.

Оставалось сделать последний шаг – дождаться утра и уже на трезвую голову во всех подробностях обсудить план, который, к всё возрастающему самодовольству Нуски, у него уже был.

Глава 54. Повстанцы

Всё-таки то вино не было столь безобидным. Конечно, Нуска не отравился, но желание как следует прочистить желудок его не оставляло. Хоть он знал, что уже слишком поздно: об этом следовало подумать намного раньше.

Нуске пришлось остаться в комнате для гостей в этом пустынном поместье. На самом деле, только почувствовав неладное, лекарь был уверен, что Жеро всё-таки замыслил что-то, но… Тот вскоре уснул прямо в гостиной на диване, не заботясь даже о собственной безопасности. Словно он был уверен, что Нуска даже не подумает причинить ему вред.

Что за глупость! Почему никто не воспринимает его всерьёз?!

Лекарь сидел в комнате, закутавшись в простыни, и сдерживал всё возрастающее желание тела. Загадкой оставалось только одно – каким образом Жеро так быстро уснул под воздействием этой пакости? И почему вообще аристократы любят мешать всякую дрянь с алкоголем?! Это же сокращает и без того их короткий срок жизни!

Даже глотка оказалось достаточно, чтобы всё тело Нуски охватил жар, а напряжение в низу живота не спадало на протяжении часа. Однако Жеро выхлебал, кажется, весь графин. Неужели это тоже какая-то особая устойчивость или магия? Может, его навык – это невосприимчивость к снадобьям?

Ещё более странным было то, что в поместье Рирьярдов Нуска, отравленный афродизиаком, никак не среагировал. Возможно, он и сам уже, не заметив, стал устойчив к воздействию тёмной энергии. Однако то снадобье, что ему довелось выпить сегодня, ядом не являлось. Самая обычная вытяжка из растений.

Когда Оанн постучал в дверь и не раздумывая отворил её, Нуска мечтал лишь об одном – провалиться сквозь землю, в бездну и, желательно, на самое её дно. Однако, с головой укутавшись в тонкие ткани, лекарь со вздохом, полным страдания, устроился на животе и отвернулся к стене.

– Господин Нуска…? С вами всё в порядке? Я уложил Ванери спать и узнал кое-что важное. Хотел бы доложить.

Он вновь говорил скромно, даже робко. И куда подевался тот уверенный в себе юнец, знающий ответы на все вопросы?

– Завтра… Поговорим завтра утром, – хрипло отозвался Нуска, стараясь не выдать своё плачевное состояние. Хотя его голос всё равно оказался на несколько тонов ниже, что не могло остаться незамеченным для полукровки, владеющего музыкальным инструментом в качестве оружия дэ. Его слух был так же хорош, как и слух Нуски.

Лекарь всё ожидал ответа, когда чья-рука вдруг коснулась его волос, а затем – плеча. Нуска тут же замахнулся – раздался громкий хлопок от удара. Только вот Оанн никак не отреагировал и не подумал жаловаться. Его заботило другое.

– Нуска… Вы заболели?! Почему ваша кожа такая горячая? Всё точно в порядке? Может быть… – обеспокоенно затараторил он.

– Просто выйди и дай мне отдохнуть. Всё совершенно точно в порядке, – заверил его Нуска, не поворачиваясь. Он предполагал, что мог не рассчитать силу удара, но сохранение достоинства для него сейчас было важнее всего остального.

– Тогда, если понадобится, зовите… Я остановился в соседней комнате, так что… – вновь неуверенно пробормотал Оанн, а затем со вздохом покинул гостевые покои.

Нуске, конечно, было стыдно за своё поведение, но и выбор оказался не так велик. Он даже не мог, оставшись в одиночестве, снять лишнее напряжение – за тонкой стеной ночевал этот мальчишка, да и само место не вызывало желания расслабиться.

Нуска сглотнул и остановил свою руку, которая уже была готова скользнуть под бельё. Нет. Сейчас совершенно не время и не место. Может, как-нибудь ночью в бане в отдельной купальне, может, когда-нибудь в другой раз…

В другой раз? Но в какой? Когда подходящий момент настанет?

Лекарь зашипел и впился зубами в собственное запястье. Боль быстро отрезвила мучавшегося от жажды Нуску, а потому он перекатился к прохладной стене и прикрыл глаза. Пот лился градом, тяжёлое дыхание наполнило комнату. Но Нуска направил все свои мысли лишь на одно – на обдумывание плана, который уже завтра должен будет исполнить.

Верно. Любая ошибка может стоить лекарю жизни. И сейчас совершенно точно последнее, о чём он должен думать, – это удовлетворение низменных желаний.

Пряча лицо под лёгким белоснежным платком, облачённый в струящиеся красные одежды тонкого кроя, Нуска уверенно пересёк железные ворота. Столь яркий костюм был выбран неслучайно – всё-таки прошло уже несколько месяцев с тех пор, как он виделся с братом. Было просто необходимо его как следует удивить и выставить себя на посмешище.

Сначала стражники, одетые в длинные бордовые плащи, напряглись, но по какой-то причине даже не подумали препятствовать хаванцу. Словно лекарь с кем-то заранее согласовал свой приход и его очень ждали. Но… неужели Вьен предусмотрел и такой вариант развития событий? Насколько же он умён?

Повстанцы занимали территорию в первых воротах города, среди бедных селян и торговцев. Да и сами называли свою организацию торговой ассоциацией. Наверняка они, названные торговцами, не испытывали никаких трудностей при закупке оружия и провизии; им точно было нетрудно брать в аренду корабли и повозки, объясняя всё защитой караванов.

Территория их организации была большой, но скромной. Несколько разбросанных меж островков сухой травы палаток были сделаны из веток и тканей. Хотя в Арценте даже это считалось дорогим удовольствием – регион был беден на древесину.

Вооружённые до зубов арценты сновали по территории между низеньких построек. Нуска быстро смог взглядом выхватить несколько основных точек – оружейную, конюшню, крохотные палатки-казармы и кухню с открытым очагом. По сути, это был самый настоящий военный лагерь, разбитый посреди южной столицы. Неужели никто из людей эрда не мог просто отправиться сюда и оценить обстановку?

Нуска в который раз мысленно ругал Сина. Всё-то он делает самостоятельно, никому никаких важных дел не доверяет. Ну разве правитель может рассчитывать только на свои силы? Это вам не какая-то школа сурии, а целая страна, i fer klaam[9]!

Вскоре Нуску окружили. При нём был лишь один жалкий кинжал, рассчитывать на который было бы полнейшей глупостью. Да и вообще весь план упирался лишь в одно…

– Вьен. Позовите Вьена, я знаком с ним, – спокойно и чётко проговорил Нуска, даже не думая трусить под множеством враждебных взглядов.

– А что, вы с лидером договаривались о встрече? – сощурилась одна из арценток с лицом, обезображенным старыми шрамами и ожогами.

– Кто ты вообще такой? Хаванцам здесь делать нечего, не лезь в дела арцентов! – выплюнул один из молодых бойцов.

– Почему мы не должны выпотрошить тебя прямо здесь и сейчас?! – с угрозой обратился мужчина, уже готовый обнажить духовное оружие.

– Потому что я младший брат Вьена? – так же хладнокровно вопросом на вопрос ответил Нуска и сложил руки на груди.

Круг сужался. Чужое дыхание уже почти обжигало шею. Стало жарко и даже немного страшно, а переполох поднялся нешуточный. Всё больше и больше повстанцев стягивались к воротам, чтобы поглазеть на чужака и «младшего брата» Вьена.

Но Нуска на это и рассчитывал. Шум и возня в лагере наверняка привлекут внимание вышестоящих.

– Разве вам не нужен лекарь? Что, ранений совсем не получаете? – хмыкнул вновь Нуска, на что получил вполне логичный ответ:

– Уж точно получаем их меньше, чем армия эрда, которая сейчас сдерживает наступление на севере. Грех жаловаться на такую жизнь. А вот наши братья и сёстры воюют и умирают – может, лучше отправишься на передовую и поможешь им, эрдова шавка?

Нуску, который давно не слышал подобное обращение, аж передёрнуло. Но пугало другое – его узнали. Притвориться братом их лидера не вышло, а потому и расправиться с ним могут задолго до того, как Вьен сочтёт нужным отреагировать на происходящее.

– Но разве вы не собираетесь выступить против эрда и прервать войну, а также заключить мирное соглашение с Дарвелем? Или вам достаточно резать нечестных арцентов в стенах своего же города? К чему вообще было тогда сбиваться в кучу и строить лагерь, если вы не планируете вступать в прямое противостояние?

На это Нуска услышал лишь звон волшебного металла и почувствовал резко возросшую концентрацию огненной дэ. В какой-то момент даже дышать стало тяжело – настолько воздух потяжелел и раскалился.

Первый удар должен был прийтись сразу в голову, но лекарь, чувствуя уже знакомое жжение в глазах, предсказал движения нападавшего. Противники были довольно медлительны. Да и вообще все собравшиеся здесь не обладали такими уж выдающимися способностями. Вьен, как обычно, набрал под своё крыло кучу сброда. Но, грех таить, верного своим убеждениям сброда.

Нуска ловко увернулся и ушёл из-под удара, но услышал за спиной запальчивый голос:

– Вьен бы никогда не стал братом такому, как ты! Surha[10]!

Но лекарю ничего не стоило вновь увернуться от занесённой в спину секиры, как и от других грозно блестящих в свете звезды лезвий.

Эти арценты слабы. Достаточно одного удара эрда, чтобы заставить их молить о пощаде. Всё-таки, видимо, не стоило влезать в это дело. Они не могли быть угрозой для правителя, но…

Мощная дэ потоком накрыла лагерь. Расталкивая столпотворение, непринуждённой походкой вперёд вышел арцент. Сделав всего пару выпадов, он раскидал всех воинственно настроенных повстанцев и приблизился к Нуске так быстро, что лекарю еле хватило способностей, чтобы уследить за его движениями.

Нет. То, что творит Вьен, не может быть безопасным для кого бы то ни было. Его чёрные глаза светились таким безумным огнём, что лицо полубезумного пьяного Жеро казалось лишь его невнятным отражением.

Неужели и Вьен теперь совершенно не контролирует себя? Может, только из-за помутнения рассудка он и решился на подобные действия? Может, Нуска ещё способен ему помочь?

Нуска, не думая, протянул ладонь ко лбу старшего брата. Тот был причёсан, ухожен и одет в развевающиеся бордовые одежды, которые словно вымочили в крови.

Что странно – Вьен не отстранился. Несколько локонов отросших каштановых волос упали лекарю на руку. Многие собравшиеся громко вздохнули, но не предприняли никаких действий.

Нуска аккуратно ощупал лоб и макушку брата, но… не нашёл ни единого следа застоявшейся там и отравляющей разум дэ. Вьен поступал по собственной воле и полностью контролировал свои действия. Неужели его поступкам нет оправдания?

– Нуска, почему ты пришёл сюда? Всё-таки твои воспоминания вернулись?

Лекарь разом напрягся. Конечно, старший брат знал, что Нуска не помнит бо́льшую часть своего детства, но… Получалось, Вьен знал не только о самом факте потери памяти, а ещё обо всех подробностях прошлого Нуски.

Неужели… Вьен всё знал? Но почему же тогда ничего не сказал?

«Нет, не время думать об этом. Если он заставит меня как-то отреагировать, то легко докопается до правды…»

– Верно. Не все, но бо́льшая часть. И теперь я готов поддержать брата в борьбе против эрда, – с хищнической улыбкой ответил Нуска. Ему хорошо удавалась эта роль, тем более он уже как месяц был по-настоящему зол на эрда.

– Но разве ты совсем недавно не жил с ним вместе под одной крышей в Эрьяре? Разве ты не его приближённый?

Нуска приподнял бровь. И как много Вьену известно?

– Совсем нет. Я уже давно в ссылке в Арценте и планирую месть. Ведь Син – убийца моих родителей.

– И какое же тебе дело до родителей, Нуска? Разве ты горевал по ним хоть день? – с усмешкой уточнил Вьен.

Сейчас брат как никогда походил на тех аристократов, которых ненавидел. Нуску до костей пробрало знакомое неприятное ощущение. Неужели и он когда-нибудь станет таким, если обретёт власть?

Толпа, окружавшая лекаря, начала редеть. Многие, догадавшись, что Нуска действительно знаком с Вьеном, начали расходиться. Но кто-то всё ещё скалил зубы и продолжал стоять на месте, сверля хаванца злобным взглядом.

– Вся моя жизнь скатилась в бездну из-за того, что совершил эрд. Почему я должен оставаться на его стороне? Я хочу снова быть вместе с братом, как и раньше. И бороться против власти аристократов, которые день за днём проводят в богатстве и роскоши и noi`reh[11] для этого не делают. Что я должен сказать, брат? Что ненавижу их? А разве это не понятно без слов?

Нуска звучал убедительно. Хотя бы по той причине, что только вчера разговаривал с одним из знатных hve. А ещё он был непривычно сильно раздражён и зол. Возможно, даже не отказался бы скрестить с кем-то клинки, но… Меч всё ещё хранился в доме Жамина, куда было ни в коем случае нельзя возвращаться.

Вьен смерил лекаря оценивающим взглядом. Длинный хвост, переброшенный через плечо, делал его смутно похожим на эрда. Позиция лидера, которую он занимал практически всю жизнь, закалила его и научила держать себя в руках.

Но этот блеск в глазах, этот безжалостный неугасимый огонь скрыть было невозможно. Если кто-то не покорялся его воле, то склонял голову в страхе перед этим взглядом.

– Пойдём переговорим, – в приказном тоне распорядился Вьен и, не оборачиваясь, пошёл вглубь лагеря.

Нуске же оставалось только гадать, что задумал брат. Вонзит ли он свою саблю ему прямо под рёбра, когда они окажутся наедине?

Пришлось аккуратно мелькать между раздражённых арцентов, однако одежды Нуски были настолько вычурными и так выделялись на фоне бордовых плащей, что он невольно привлекал внимание.

Звезда начала медленно закатываться за горизонт, когда они достигли палатки на противоположной стороне лагеря. Она оказалась высокой и была выстроена в форме пирамиды. Серая ткань со всех сторон скрывала внутреннее убранство и служила стенами.

Вьен медленно приподнял полог и с усмешкой пропустил Нуску вперёд. Лекарь успел лишь заметить, что в личной палатке лидера царила темнота. Чужой дэ тоже не ощущалось – кажется, внутри никого больше не было.

Стоило им оказаться наедине в полной темноте, как прямо за спиной у лекаря раздался смешок. Нуска только вздохнул – ему никогда не удавалось считывать настроение брата. Оставалось только ждать и смотреть, во что всё выльется.

– Зачем ты пришёл, братишка? Ты правда думал, что я тебе поверю?

Вот оно. Холодное лезвие упёрлось в спину и, с треском распарывая одежду, скользнуло вверх, вдоль позвоночника.

– Зачем ты так разоделся?

– Не хотел, чтобы мой визит остался незамеченным, – пожал плечами Нуска и резко развернулся, совершенно не боясь этого отливающего кровью лезвия. Оно неприятно мазнуло по боку и животу, но вновь лишь надорвало тонкие одеяния.

Стояла тишина. Вьен казался спокойным, но Нуска даже в темноте мог разглядеть его огненный взгляд, пробирающий до костей. Вряд ли они смогут когда-нибудь поговорить начистоту и выложить друг другу всё. Брат никогда не признается в своих истинных намерениях, как и Нуска, а потому… им следует просто хорошо сыграть свои роли.

– Брат, если хочешь убить меня, то сделай это сейчас. Я ведь пришёл сюда по своей воле, а значит, сам виновен в столь опрометчивом поступке, – тихо сказал лекарь и подался вперёд, чувствуя, как упирается загнутое кверху остриё в живот, как давит на плоть, будто желая поскорее её разорвать.

– Ты любишь жизнь, Нуска. Ты бы никогда не подставил себя под удар просто так. Ты не самоубийца, не глупец, не самонадеянный юнец. На что же ты рассчитывал? На наши братские отношения? На мою слабость?! – Сначала Вьен говорил спокойно, но затем его шёпот превратился в рычание.

Но Нуска уже знал, что брат не сможет его убить. Всё-таки в этом арценте ещё оставались хоть какие-то проблески человечности.

Лекарь улыбнулся и вновь шагнул вперёд, словно намереваясь самостоятельно напороться на саблю. Только вот… она тут же рассыпалась на мелкие частицы, а Вьен резко развернул Нуску, пытаясь укрыть от невидимой опасности. Что ни говори, а их узы нельзя разорвать так просто. Даже оказавшись по разные стороны баррикад, они инстинктивно пытаются защитить друг друга. Это обрадовало Нуску, но уж точно не Вьена.

В тёмной палатке было не так много места, но можно было стоять выпрямившись. Привычная подстилка из соломы в углу, маленький низкий столик и кипа бумаг… Брат никогда не изменял себе. Образ, который он выстроил вокруг себя, был нужен для сохранения власти, но в душе он остался тем же. Он был так же далёк от аристократии, как и раньше.

Лекарь не сдержался. Просто потянулся и заключил брата в объятия. Хоть Вьена и потрясывало от злости, но он никогда не мог противопоставить что-то этой привязанности. Всё-таки они вместе росли, ели из одной миски и вместе добывали хлеб для членов семьи на протяжении многих лет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Пилька – музыкальный народный инструмент в Скидане. Звукоизвлечение происходит благодаря туго натянутым на колышки четырем струнам. В основании грифа имеется шар диаметром десять-пятнадцать сантиметров, на котором расположены десять отверстий. Менять характер звучания можно затыкая данные отверстия пальцами. Часто используются затычки, чтобы на протяжении всей песни большее количество отверстий было закрыто.

Вернуться

2

В прологе используются в том или ином виде высказывания известных греческих и римских философов, ученых и политических деятелей.

Вернуться

3

h’aidgel – ругательство, прилагательное, грубый синоним русского слова «проклятый».

Вернуться

4

Vevih`al – ругательство, прилагательное. Обычно используется для обозначения неприятного запаха (как в прямом, так и в переносном смысле).

Вернуться

5

Vae`al – ругательство, прямой культурный перевод: «отродья бездны», синоним в русском языке – «чёртов».

Вернуться

6

Blathien – ругательство, в одном из значений – экскременты.

Вернуться

7

Tje vae – ругательство, буквальный культурный перевод: «провались в бездну», «бездна дери». Синоним русского выражения «чёрт побери».

Вернуться

8

Hve – ругательство, в одном из значений – оскорбление в сторону человека, сравнение его с животным, грубый синоним русского слова «скот».

Вернуться

9

I fer klaam – крайне грубое выражение на лесном языке. Общий смысл: «любил я ваш рот».

Вернуться

10

Surha – ругательство, существительное и очень грубое слово в адрес человека. Часто используется в сторону людей любого пола, неразборчивых в выборе половых партнёров или изменяющих своим мужьям, жёнам.

Вернуться

11

Noi`reh – ругательство на языке лесных племён, обозначает «ничего», но слово считается грубым и неприемлемым аналогом.

Вернуться