# Hermana

Кира Ларсон

Когда-то давным-давно я считала убийства чем-то неприемлемым, чем-то отвратительным, чем-то, что сейчас кажется таким обыденным.

Поначалу я была неуклюжа в них, но, когда устроила Кровавую пятницу и Горящий понедельник, поняла, какой во мне есть потенциал.

Каждый мой день начинался с крови и заканчивался ею. Так и сейчас.

Я продолжу сжигать дома в форме первой буквы фамилии в знак предупреждения, продолжу убивать и присваивать территории.

Я убийца, и я не скрываю этого. Во мне живет монстр, который с удовольствием устроит очередную кровавую баню.

Я не прячусь за масками, не скрываюсь за разными личинами. Я та, кто я есть. Я Мередит Инганнаморте. Капо Семьи Инганнаморте.

И я перестану ею быть только тогда, когда умру.

Аминь.

## Плейлист

Группа «Форум» – «Белая ночь» (а именно «мадара сидит в поезде под белую ночь»)

Nova Norda – Bela

will.i.am – Scream & Shout ft. Britney Spears

Lady Gaga – Judas

Lady Gaga – Telephone (sped up)

Lady Gaga – Paparazzi

Lady Gaga – Poker Face

grandson – Rain (with Jessie Reyez)

Adele – Set Fire To The Rain

The Weeknd – StarBoy (Sped up)

The Weeknd – die for you (sped up)

Bobi andonov – apartment (slowed and reverb)

Portugal. The Man – Feel It Still

The Weeknd – Faith

Lana Del Rey – Art Deco

Taylor Swift – I Did Something Bad

Tyler, the creator – NEW MAGIC WAND x funtime foxy [ sped up/nightcore+instrumental ]

Charlotte Lawrence – Joke's On You

Katy Perry – Unconditionally

Jocelyn – Dollhouse (Solo Version)

Therr Maitz, Gruppa Skryptonite – Natural Blues

Ricky Martin – Livin' La Vida Loca

Lil Nas X – AM I DREAMING ft. Miley Cyrus


Пролог

Я смотрю на изуродованное лицо Гаспара и пытаюсь успокоить дрожь в теле. Гаспар – человек, который хотел вывезти меня из импровизированной тюрьмы моей бабушки, хотел, чтобы я и мой брат встретились и убежали подальше от её гнета.

– Мередит, от того, что ты тянешь резину, жизнь Гаспара не удлинится.

Я перевела взгляд на бабушку. Нет, на Капо Семьи.

– Ох, Мередит. Не смотри на меня так, дитя. Взгляды, пытающиеся вызвать сочувствие, еще больше раззадоривают мой гнев.

Я снова посмотрела на Гаспара. Он смиренно улыбнулся и кивнул.

– Я не против умереть, девчуля. Я знал на что шел.

Но я нет.

Моя рука с заряженным пистолетом поднялась сама по себе. Я чувствую себя ужасно: меня трясет, тошнит, моё сердце разрывается на части от перспективы убить человека,я не могу дышать.Я пытаюсь сделать парочку глубоких вдохов, но нихрена не получается.

Около пяти минут напряженного молчания прерываются недовольным криком моей бабушки.

– Ладно, перерыв.

Я упала на колени и, низко склонив голову, начала плакать от облегчения. Я уже хотела бросить пистолет, но меня резко схватили за волосы.

– Боже, да ты раскисла! – воскликнула на итальянском и рассмеялась Капо Семьи. – Думаешь, это всё? Мы не выйдем отсюда, пока ты не будешь вся в чужой крови, пока этот пол не будет залит ею, ну, и другими жидкостями, – она наклонилась и прошептала мне на ухо: – Может, мне привезти твоего брата, м? Может, на нем потренируешься?

Я взглянула на неё и дрожащим голосом попросила:

– Прошу тебя, дай мне кого-нибудь плохого, чтобы моя совесть не съела меня живьем. Per favore, nonna[1].

Она долго обдумывала мою просьбу, не переставая смотрела в мои глаза, а потом скривила губы, оттолкнула меня и пошла прочь.

– Уберите Гаспара и занесите реального монстра.

Я облегченно выдохнула.

– Ты молодец. Я рад, что ты смогла договориться.

Подняв голову, я увидела на противоположной стороне парня. Рассмотреть его не получалось, так как его освещало яркое солнце.

– Кто ты?

– Я следующий. Это важно.

– Следующий куда?

Он хихикнул.

– Как только ты убьешь кого-то и уйдешь, будут учить меня. Хотя я уже обучен, но их это не интересует.

– Ты уже кого-то убил?

– В пятнадцать, но это было давно. Одиннадцать лет назад.

– Ого, – сказала я и легла на спину, закрыв глаза.

Немного помолчав, парень спросил:

– Могу лечь рядом с тобой?

– Ты же не собираешься меня убивать?

– Я не идиот какой-то. Всё-таки Анхела Инганнаморте поблизости. Нет смысла убивать её наследие.

Я улыбнулась такому ответу и похлопала по месту рядом со мной.

– Знаешь, как переводится твоя фамилия? – прозвучал его голос рядом со мной.

– Обманувшая смерть, – ответила я.

– Все мы должны убить кого-то в пятнадцать. От этого не отвертеться.

– Знаю, – мой голос дрогнул. – Но зачем убивать, а? Зачем?

– Таков наш мир, Мередит. Это единственное объяснение, которое ты будешь получать от всех, если будешь задаваться подобным вопросом.

Тепло разлилось по моему телу, когда он произнес мое имя.

– Скажи еще раз.

– Что?

– Моё имя.

– Мередит, – нежно, с любовью произнес он.

Я открыла глаза и посмотрела на его лицо, а именно в его глаза.

– И еще раз.

Его прекрасные зеленые глаза будто стали ярче и насыщенней.

– Мередит, – прошептал он.

***

Я вернулась домой вся в крови, слезах и сразу же легла в постель. Сегодня я впервые убила человека. Крови было не так много, но от неё меня вырвало.

Я выключила ночник и лежала в темноте. «Я принадлежу ей». По крайней мере, так говорит бабушка.

Моя дверь приоткрывается.

– Мередит? – прошептал Адам. – Ты спишь?

Он перестает издавать звуки.

Через секунду приподнимается мое одеяло, и маленькое тело проскальзывает под него.

– Я слышал, как ты плакала, сестра. Когда я плачу по ночам, ты всегда засыпаешь рядом со мной и говоришь, что будешь охранять меня, – лунный свет падает на него. Легкая искренняя улыбка озаряет его лицо. Невольно я тоже начинаю улыбаться, но он этого не видит. Он даже не знает, что я не сплю. – Сегодня я буду охранять тебя и твои сны.

Адам берет мою правую руку и кладет поверх себя. Через пару минут я слышу его сопение.

Мне снова хочется плакать. Моя правая ладонь сжимается и разжимается. У меня появилось острое желание прижать его к себе и уснуть, вдыхая его аромат.

– Теперь ты мой якорь, hermanito[2], – прошептала я дрожащим голосом, поцеловала его в макушку и прикрыла глаза.

Этот момент я запомнила на всю жизнь. Адам действительно стал моим якорем. Даже когда я перестала чувствовать, мой брат заставлял меня оставаться на плаву и не убивать себя. Я знала, что кто-то нуждается во мне. Я продолжала жить благодаря нему.

К сожалению, в тот день был убит человек, который по словам Капо был «с грязными руками и вонял хуже просроченных рыбных консерв». Иными словами, он гадкий преступник, совершивший такое преступление, от которого даже великий Капо Семьи Инганнаморте в шоке. К счастью, в тот день я познакомилась с парнем, чье присутствие успокоило меня. Я не знала, кто он, и не интересовалась этим, не пыталась его найти. Позже, спустя два года, я узнала, что тем самым парнем был Роберто Гвидиче, будущий Капо Семьи Гвидиче.

Убийства, защита Адама, плетение интриг – стали частью моей жизни, которую я не выбирала. Это всё мне навязали Капо и Консильери. Я находилась в вечном напряжении, ведь эти двое могли убить моего брата без моего ведома, а потом выдать тогда, когда я была бы на грани срыва. Я всегда хотела быть свободной и счастливой. Свободной-то я стала, но вот счастливой…

Сегодня 13 июня 2017 года. Сегодня ровно три года назад я убила своего суженого. Отделила его голову от тела кочергой, искупалась в его крови и счастливо смеялась. Спустя три года я вернулась в Италию на его поминальную службу, а также на праздник в честь его младшего брата – Капо семьи Гвидиче – Дамиано Гвидиче.

В 4:37 утра 13 июня 2014 года поступила весть об убийстве старшего сына Пабло Гвидиче. В 10:46 утра поступила весть о смертельной болезни Пабло Гвидиче. Таким образом, он был отстранен от власти. В 6 вечера Дамиано Гвидиче – единственного наследника – провозгласили Капо. К 11 ночи были убиты все сторонники Роберто и Пабло.

Поставив свечку, помолившись и перекрестившись, я подошла к Дамиано пожать руку и произнести слова соболезнования.

–Le mie piùsincere condoglianze[3], – искренне сказала я и пожала его протянутую руку.

Дамиано чуть сжал мою ладонь, показывая превосходство в данной ситуации. Капо пожимает руку Головорезу. Я дернула рукой, напоминая ему, что нас могут неправильно понять.

–Оvviamente[4], – сказал Дамиано и отпустил мою руку.

Я отошла от него и села на самую дальнюю скамью.

– Мередит, – властно произнесла моё имя бабушка, стоя рядом со мной.

–Non ti siedi[5]? – отстраненно, но не нарушая этикета, спросила я.

К сожалению, моя простая вежливость была расценена как приглашение. Мы продолжили наш разговор на итальянском.

– Почему ты здесь? Ты не была на похоронах, но пришла на поминальную службу? – она злобно усмехнулась. – Что это было за рукопожатие? Старший умер, значит, перешла к младшему? Хотя он всех привлекает, но ты дура раз повелась на его улыбку и добрые глаза. Только попробуй связать себя с ним и опозорить наше имя. Поняла?

На моих губах появилась дежурная улыбка.

– Поняла.

Вечером того же дня я застрелила свою бабушку в резиденции нашей Семьи. На следующий день меня назначили Капо Семьи Инганнаморте. И вот тогда я стала счастливой.


Глава 1

Я выдохнула дым и посмотрела на полудохлое тело, лежащее передо мной. Хватило всего двух глубоких порезов для того, чтобы он вырубился. Зачем анестезия, если можно просто порезать этих идиотов?

Я закатила глаза и пнула его.

– У тебя ресницы дергаются. Вставай давай.

Он не шевельнулся. Я пожала плечами, надела новые кожаные перчатки и взяла старый добрый нож, покрытый его кровью.

– Жаль, что ты не хочешь принять участие. Очень жаль, – я села на корточки повернула его на живот. Он перестал дышать. Я разрезала его рубашку и отбросила в сторону. Как только он почувствовал мое прикосновение, он дрогнул.

Забыла вас познакомить с гостем нашей программы. Его зовут Альфред. Один из информаторов моей бабушки, которому она вручила названия и местоположения тайных лабораторий. Вот сучка, да?

Альфред уже не скрывал своего страха: дрожал всем телом, что-то мычал.

– Слушай, мне тоже не в кайф подобным заниматься, – мой голос погрустнел, – но нужно же чем-то Семью кормить.

Вдоль его позвоночника была какая-то выпуклость. Проведя по ней, я поняла, что это что-то маленькое, и сразу же вонзила нож в его спину по самую рукоять. Я вытащила нож и начала раздвигать кожу пальцами, пока не нашла то, что искала.

– Бинго, – прошептала я и вырвала приросшую к его телу флешку. Я встала, взяла пистолет со стола и, сказав «спасибо», застрелила его.

Я вышла за дверь вся в крови с флешкой и пистолетом в руках. Пройдя немного, увидела Аманду и Кордеро с другими пленниками.

– Капо, что делать с ними? – спросил Кордеро, когда я показала им флешку.

– Расстреляйте их, – просто сказала я и пошла в кабинет.

Включив свет, я начала рыться в ящиках в поисках салфеток и пакета. Найдя и то, и другое, я очистила флешку и положила в маленький пакет. Завтра отнесу это Дилан. Она разбирается в технике лучше всех.

Как только я сажусь в кресло, в кабинет врывается Кордеро, весело улыбаясь.

– Что?

– Звонил твой брат.

– Мы с ним разговаривали днем, так что…

– Он прилетел в Техас. Находится в двух часах езды от твоего дома.

– Не шути так. У меня слабое сердце, – я кладу руку на грудь.

– Я знал, что ты так скажешь. Но у меня есть видеодоказательства.

Я прищуриваюсь.

– Поклянись жизнью матери.

– У меня же её нет, – отвечает он и показывает мне Адама, севшего в такси в аэропорту.

Я бью себя рукой по лицу.

– И в какой дом он едет?

– В тот, в котором ты иногда ночуешь и пьешь кофе.

Я закрыла глаза и попыталась успокоиться.

– Я могу позволить грубость?

– Да.

– Дура, ты что здесь сидишь? – я вздрогнула и открыла глаза. – Твой брат в двух часах езды от тебя, а у тебя дома срач полнейший. Да, я видел его. Я понять не могу как ты там развела срач, учитывая, что ты там всего лишь спишь и пьешь.

– Это творческий беспорядок.

– Твор… Dio[6], ты действительно дура.

– Эй! – обиженно воскликнула я.

– Езжай домой! – крикнул он и вытолкал меня за дверь.

Я побежала дальше по коридору, потом спустилась по лестнице прямо к своей машине.

Пока я ехала по дороге на бешеной скорости, мне позвонила Аманда. Она, оказывается, тоже знала о том, что Адам приедет. Также она предупредила меня о встрече с другими Капо во вторник.

– Давай ты, Аманда. Ты Консильери, второй человек после меня.

– Мередит, там соберутся одни Капо. Мне там не место.

Я закатила глаза.

– Хорошо. Как дела с товаром?

– Благополучно пересек границу с Мексикой, – гордо произнесла она.

– Поняла тебя. Я уже подъехала к дому. Отключаюсь.

– Ага.

Я поставила автомобиль на ручной тормоз, выключила фары, подождала около минуты и только после этого перевела ключ из положения 2 в положение 1 и вытащила его из замка зажигания. Вставив ключ, открыла дверь дома. Включив свет, я ударила себя рукой по лицу.

– Какая же я свинья.

По всему первому этажу маленького двухэтажного дома валялись различные предметы: чертежи, оружия, использованные упаковки кофе – в раковине были грязные кружки и тарелки, в холодильнике лежали макароны двухнедельной давности, а в отсеке с овощами перец покрылся белым пухом (плесенью).

Быстро переодевшись (даже у меня в комнате был бардак), я спустилась на место ЧП и принялась убираться: свернула чертежи и отнесла к себе в комнату, оружия рассортировала по всему дому (самые большие положила в чехлы и отнесла в кладовую), пропылесосила и протерла полы и подоконники, полила цветы, положила посуду в посудомойку и заказала продукты в соседний дом.

Я никого не впускаю к себе, кроме Кордеро и Аманды. За мной слежка не ведется, но на всякий случай заказываю что-то в соседний дом, так как курьер может быть шпионом какой-то Семьи и сможет запомнить планировку дома. Также нежеланные гости остаются в том доме. Опять же в целях безопасности. Соединяет нас подземный туннель с электропроводкой и стальными стенами и потолком.

Я подхожу к шкафу в кладовой и говорю:

– Хочу домой.

Звучит сигнал, подтверждающий мой голос, и шкаф начинает отодвигаться. Система распознавания срабатывает только с паролем и моим голосом. Если будет больше шестидесяти попыток, туннель взорвётся. Точно такой же шкаф расположен в соседнем доме только уровнем ниже, то есть в подземке.

Пройдя по туннелю, я оказываюсь в диаметрально противоположном доме. Здесь уютно и мило. Как будто это дом бабушки. Не моей, а чьей-то еще. Кстати говоря о бабушке.

Я подхожу к старому, дряхлому комоду Анхелы и беру лежащую на ней фотографию.

Молодая Анхела и новорожденная я.

– Ты умела искренне улыбаться? Так почему мне так не улыбалась?

Никто и никогда не ответит на эти вопросы. В принципе Анхела не любила отвечать на вопросы. Однажды, будучи – со слов бабушки – «ущемленным подростком», я спросила:

– Почему ты меня не любишь?

Боже. Вы бы видели эту неприязнь на её лице и эту мимику.

– На кой черт мне тебя любить? Ты ценная вещица? Нет. Может, антиквариат? Нет. Или ты удовлетворяешь мои потребности? Определенно нет. От пола даже больше пользы, чем от тебя, Мередит. Quindi dimmi: perché dovrei amare qualcosa di inutile?[7]

Мысль о моей бесполезности она вбила мне в голову. Хотя потом, перед смертью, она сказала: «Нечто бесполезное становится полезным. Наконец-то».

– Надо бы сжечь эту фотографию, – говорю я где-то уже в двадцатый раз. К сожалению, у меня рука не поднимается уничтожить последнее с ней фото.

Звонок в дверь высвобождает меня из цепких лап прошлого.

Я небрежно бросаю фото на комод и иду к двери. Посмотрев в глазок, открываю дверь, получаю свой заказ и довольная иду в свой дом.

Разложив всё по полочкам, я сажусь на диван и принимаюсь ждать брата. Через пару минут раздается звук подъезжающей машины.

Открыв приложение на телефоне, я вижу через камеры видеонаблюдения знакомое телосложение.

Я вскакиваю с дивана и выбегаю из дома.

– ¡Hermana![8] – радостно кричит Адам и ловит в объятья.

– Братишка! – крепче обнимаю его я. – Как я по тебе скучала!

– Я так скучал по тебе, Мередит. Так скучал.

Мы еще долго обнимаемся и щебечем слова любви.

Наш последний родитель, а именно отец, умер, когда Адаму было тринадцать. После этого начались ожесточенные бои за него. Мои родственники хотели забрать Адама к себе и использовать против меня.

На самом деле, я была против опекунства. Я только вернулась в мир мафии, только захватила власть и начала очищать свою Семью от предателей. Быть опекуном было бы слишком муторно. Но Адам долго умолял меня взять к себе, и в итоге я сломалась и отправилась в Манчестер к нему. Выиграла опекунство, около года пожила с ним и поехала обратно домой. Никто не знает о моем брате, кроме Аманды, Кордеро и Дилан. Остальные родственники, знавшие об Адаме, были понемногу ликвидированы.

– Давай зайдем в дом, – сказала я и провела его к себе.

Теперь и он знает об этом месте.

– Уютно у тебя, – Адам пробежался взглядом по интерьеру и сел на диван.

– Есть хочешь?

– Нет, хорошенько поел в самолете.

– Круто.

И… неловкая тишина.

Не подумайте, что мы не близки, нет. Между нами особая связь. Телефонная. Мы общаемся минут десять каждый день и всё.

– О, ты, наверное, устал. Давай, я покажу тебе твою комнату.

Он облегченно выдохнул.

– Да, хорошая идея.

– И не говори.

Я подготовила комнату подальше от моей. Понимаете, он дитя. Залезет в шкаф, найдет что-нибудь и напридумывает себе всякого.

Пока он раскладывает вещи, я спрашиваю про полет.

– … я так хотел полететь бизнес-классом, но денег хватило на эконом, так что…

Я отвлекаюсь от его болтовни из-за звука пришедшего сообщения.

Дилан: Мередит, у меня почасовая оплата и широкая клиентская база. Попрошу ускориться.

– Черт, – прошептала я.

– Что такое?

– На работу вызывают. Одна девушка заболела, так что я заменю её, – ложь словно мед вытекает из моего рта. – Я не хочу оставлять тебя одного…

– О, пригласи Аманду.

– А-Аманду?

– Ты же не хочешь оставлять меня одного. Аманда уж точно позаботиться обо мне.

Я пожала плечами.

– Хорошо, я ей позвоню.

Я встала с кровати, подошла к нему и чмокнула в щеку.

– Рада, что ты приехал, Адам.

Не очень-то сильно рада, но ему об этом знать необязательно, не так ли? Главное, чтобы не мешался под ногами, а так пусть существует в моём окружении.

## Глава 2

Я оставила Адама на Аманду и уехала к Дилан. Аманда занесла мне найденную в теле флешку и пожаловалась на то, что она не няня. Мне оставалось закатить глаза. Ну, что я могу на это ответить?

Я припарковала машину рядом с её «офисом». Давайте я буду честна с вами. Это не офис, а каморка, заполненная компьютерами (сломанными и еще живыми). Здесь грязно и темно.

Дилан сидит в окружении трех компьютеров. Одной рукой что-то печатает, другой ест тост.

– Дилан…

– Шшш, я занята. Сядь куда-нибудь.

Я еще раз оглядела каморку. Вдруг я пропустила диван или стул.

– Чего не садишься?

– А куда сесть, Дилан?

Она перестала печатать и есть, но не оторвала глаза от монитора.

– На диван.

– Дилан, может, ты что-то курила? Потому что я ничего не вижу.

Боже, как она раздражает.

– Черт, точно! Я же его выбросила.

Вот и выяснили.

– Ты готова меня выслушать? – любезно спросила я.

– М… нет, – неуверенно ответила она, почесывая затылок.

– Почему?

Наконец, она отрывается от компьютера и смотрит на меня.

– Слушай, Мер, у тебя задания всегда большие, а платишь ты мало.

– В этот раз маленькое задание.

Я подошла и положила на её стол пакетик с флешкой. Она взяла его в руки и тяжело вздохнула.

– А что здесь маленького? Размер флешки?

– Наличие флешки.

– Окровавленной, – воскликнула Дилан. – Или ты думаешь, что раз это не вода, то всё пучком?

– Сколько хочешь? – спросила я с невинной улыбкой.

Дилан всегда нравились деньги и разговоры о них.

Не ответив, она надела перчатки, вытащила флешку и принялась внимательно рассматривать.

– 15. Тебе повезло – флешка в защитной пленке.

– 15? – удивленно переспросила я. – Ты же обычно просишь 4-5.

Она оторвалась от флешки и улыбнулась, глядя мне в глаза. Левый глаз был темно-коричневым, а правый серо-голубой. Темно-красные волосы лезли ей на лицо.

– Я хочу новый диван купить.

– Диван стоит 15 тысяч?

– Диван нет, а PlayStation 4, новый ноутбук, тостер и чайник да. А! Еще 200 баксов подкинь.

– Зачем?

– Мне нужно кошку и рыбок кормить, – она посмотрела на свою кошку, которая лежала в углу. – Не то Матильда съесть Перри и Шерил, а у меня Шерил беременна.

Я смиренно кивнула.

– Хорошо, переведу тебе 15200 долларов.

– Не-а. Давай наличку. Так надежней.

– Где я тебе в этой каморке, – Дилан выразительно на меня взглянула. – Офисе. Где я в этом офисе банкомат найду?

– В соседнем здании у Купера. Скажи, что Дилан послала для чека. Когда придешь, поговорим кое о чем важном.

– Хорошо, – сказала я с ноткой подозрения в голосе и ушла к Куперу.

К Дилан я пришла уже с чеком и деньгами в руках. Положив ей всё на стол, я уперлась рукам об стол и кивнула на них. Она пересчитала их и положила в ящик.

– Информация будет готова через три дня.

– Поняла тебя. О чем поговорить хотела?

Немного помолчав, она ответила:

– Я уезжаю, – опустив глаза в пол, продолжила: – На мой след напал ФБР.

– Как? – удивленно спросила я.

– Интерпол передал им информацию о тебе. Те с помощью недобросовестных людей, которые решили поиграть в предателей, связали тебя со мной, и теперь считают меня тем, кто дергает за нитки в Семье.

– Но ты не посвящена.

– Но они-то об этом не знают.

Я ударила рукой по столу.

– Porca vacca![9] – выругалась я. – Если я приму тебя в Семью, ты будешь под защитой.

Девушка покачала головой и закрыла глаза.

– Лучшая защита для меня – это я сама. Залягу на дно месяца на три.

– Они знают как ты выглядишь?

– Не-а. Знают только то, что я твой информатор, почерк поиска информации одинаковый, что я девушка и что моё имя Ханна. Точнее Ханна моё второе имя, но они и об этом скоро узнают.

– Дилан…

Она открыла глаза и встала с обнадеживающей улыбкой.

– Слушай, если я захочу, меня никто не найдет.

– У тебя хотя бы есть сбережения?

– 15 тысяч.

– Я могу дать тебе…

– Нет, это опасно. Я знаю другой способ заработка.

– Какой? Ты же ничего не… – я положила руки ей на плечи слегка встряхнула её. – Дилан, «залечь на дно» не означает «вступление в ряды наемных убийц». Как ты себе это представляешь? ФБР 80% наемников в лицо знает.

Я сжала переносицу и начала шагать по каморке в попытках успокоиться.

– Мой отец…

– Все мы знаем твоего отца! Этот гребаный кусок дерьма сделал из тебя пушечное мясо! Теперь ты хочешь обратиться к нему? – немного успокоившись я продолжила: – Послушай меня внимательно, ты не часть Семьи, но ты входишь в круг моих близких. Знаешь, что это означает?

– Что ты готова на всё ради меня, – тихо ответила она, сжав кулаки.

– И будучи человеком, готовым на всё ради тебя, я отдам тебя твоему отцу? Как ты себе это представляешь?

Уже дважды я задала ей этот вопрос, но она или не слышит его, или старательно игнорирует. Залечь на дно в нашем мире, не привлекая внимания, довольно сложно.

Они знают о ней и, если она неожиданно исчезнет, возникнут вопросы. Кто-то ещё из её клиентов может дать на них ответы.

– Я закончу все свои дела в течение недели и уйду. Не к своему отцу, обещаю. Как только всё станет стабильным – напишу тебе и мы встретимся. Буду отдыхать два месяца, а потом займусь работой.

– И какой же? – усмехнулась я.

Дилан загадочно улыбнулась.

– Законной. Буду копать грязь и избавляться от вредителей.

– Я никогда не любила твоё копание в грязи. Но я предложила тебе два выхода из ситуации – ты выбрала свой. Мне остается только пожелать удачи и молиться за тебя, – честно призналась я.

Моя подруга подошла и крепко обняла меня.

– Извращенная у тебя мораль, Мередит – убивать и пытать людей, а потом ходить в церковь и молиться Богу о помощи другим.

– Это не извращенность морали, Дилан, а лицемерие. Все, кто являются частью незаконного мира, лицемерны.

Мой ответ вызвал у неё смех. Она перестала меня обнимать и вернулась на своё место.

– Мнене будет хватать твоей прямолинейности.

Я кивнула и, посмотрев на неё еще раз, прошла к двери.

– А, Мередит! Когда ты собрание проведешь?

– Насчет?..

– Перевозку товаров прерывают уже в четвертый раз. Эти данные взяты не из воздуха. Под подозрение падает много семей, но на первом месте стоит Семья Гвидиче. Ваших Семей одинаково боятся и ненавидят. Неудивительно, что Гвидиче хотят устранить вас. Тем более у них однажды практически получилось.

Я улыбнулась.

– Дилан.

– Да?

– Тыне входишь в мою Семью, но при этом ты хочешь, чтобы я поделилась с тобой конфиденциальной информацией?

– Если я захочу, то всё узнаю, – пригрозила она.

– Per favore[10]. Но из моих уст ты ничего не услышишь про мою Семью.

Девушка рассмеялась.

– Ууу, какие мы серьезные. Ладно, синьорина Инганнаморте, прошу прощение за любопытство.

– До скорой встречи, Дилан Симмонс, – мягко сказала я.

– До скорой встречи, Мередит Инганнаморте.

Оставив позади себя Дилан и её каморку, я поехала в один из наших «офисов».

Это культурное название пыточных.


Глава 3

Передо мной на инвалидных колясках сидят два совершенно разных человека. Каждый из них провинился по-своему, но кое-что объединяет их – они украли у моей Семьи.У меня.

Я бегло осматриваю каждого из них.

Сегодня они оба мучительно умрут. Здесь всё довольно просто – я желаю их смерти.

– Капо, мы готовы, – говорит один из охранников.

Я киваю.

– Перенеси этого мужчину на пыточный стол, скрепи ремнями и подними на 60 градусов.

– Да, Капо.

Он перенес его в соседнюю комнату и с другим охранником выполнил мое поручение. Следом зашла я и дала поручения для другого виновника.

Дарио – смертник номер один – открыл глаза и уставился на меня.

– Доброе утро! – радостно сказала я.

– Капо нашел меня, – хрипло ответил он.

– И Капо знает о твоих грехах.

Он сонно усмехнулся.

– И как наш Капо убьет меня? Ножом, пистолетом или кислотой?

– Я бывший Головорез. Я знаю сотни способов убить человека, – сказала я, намекая на его будущую своеобразную смерть. – Густаво, – обратилась я к охраннику, с которым беседовала ранее, – вставь ему металлический расширитель для рта. Хочу, чтобы всё поместилось.

Бум! Его язвительность, высокомерность пропала, превратилась в прах и улетучилась.

Он принес его и установил с большим трудом – Дарио не решил сотрудничать. После этого я подошла к бочке и открыла её. Там лежало около шести килограмм монет как золотых, так и бронзовых.

Я улыбнулась, моё сердце затрепетало.

– Ты украл у Семьи двести килограмм золотых слитков и устраивал ими торги. Ты проиграл деньги, накопленныемоей Семьей, – я посмотрела на него. – Концепция твоей смерти сразу пришла мне в голову. При жизни золото у тебя долго не оставалось, а при смерти его будет достаточно. Я накормлю тебя этими деньгами. Ты будешь сыт ими по горло. Настолько сыт, что будешь отказываться от каждой последующей монеты.

Я взяла в руку горстку монет и медленно подошла к нему. Его глаза расширились от страха, он что-то промычал, весь затрясся. Единственный выход, который он нашел, – сжать зубы. Которых нет, кстати говоря.

– Как жаль, что ты не сразу заметил отсутствие у тебя кое-чего, – я открыла рот и пальцем указала на мои сжатые зубы. – Было бы смешно наблюдать за твоей истерикой.

Я засыпала первую партию монет ему в рот. Нехотя он начал их глотать, давился ими и слюной.

Но знаете, что? Я… не особо получала удовольствие от увиденного. Нет, мне не было противно, просто это всё так приелось. Моя Семья полна предателями и мошенниками, которые считают меня пустышкой, а Дамиано лучше всех. Он же мужчина. Но они не понимают одного. Этот самый мужчина хочет захватить нашу Семью.

– Меня окружают идиоты, – пробормотала я, вливая ему очередную порцию монет. Дарио стошнило пару раз, но мне было всё равно. Я всё переводила взгляд на свою следующую жертву. Мне не терпелось покончить с этим и перейти к ней. Хотя…

– Густаво, для Селии всё готово?

Он ответил не сразу.

– Да, Капо.

– Закончи с Дарио. Там осталось не так много монет. А, и давай ему воды иногда. Так быстрее будет.

Он кивнул и подошел к Дарио, чтобы продолжить его пытку.

Я, подкрадываясь, шла к Селии. В той части комнаты уже горел свет, а девушка мило улыбалась.

– Капо, чем я обязана Вам?

Я изобразила её улыбку.

– Знаешь, Селия, до меня дошли слухи и доказательства убийств от твоих рук.

– Убийства? – переспросила она.

Я приблизилась к ней и прошептала на ухо:

– Расскажи мне как ты убивала этих детей, – на последнем слове мое сердце дрогнуло.

Конечно, я знала как она убивала их. Я видела фотографии и видео, снятые ею. В тот момент, когда они попали ко мне, я проплакала в своей комнате около часа.

– Капо, я бы не хотела отвечать на данный вопрос. Он слишком личный, – смутилась она.

Я хмыкнула.Личный. Насколько личным может быть убийство 27 детей?

– Хорошо, – я отодвинулась и осмотрела её. – Ты вся грязная. Давай помоем тебя.

Она смущенно хихикнула.

– Капо…

– Это приказ. Быстро подошла к ванне и легла в неё.

Она протоптала к ванне и села в неё. Я подошла, встала прямо перед ней и резко вытянула её ноги. От неожиданности она начала задыхаться. Я залезла в ванну, перекинула правую ногу через её тело, опустилась на колени и начала её душить. Вода медленно начала окрашиваться в красный из-за того, что Селия царапала меня.

– Дорогая Селия, запомни одну вещь – я ненавижу детоубийство. То, что ты убивала детей-сирот показывает твою гниль. Интересно, они чувствовали то же самое что и ты, когда ты душила их в ванне полной воды? – спокойно говорила я, несмотря на ощутимую боль. Она еще больше распаляла меня. – Хотя запомни еще одну вещь – для меня невинность и невиновность не зависят от пола. Я не трогаю тех, кто действительно ни в чем невиновен. Знаешь ли ты, что среди женщин есть много монстров, – я улыбнулась. – Сегодня мир лишится одного из них.

Селия распахнула глаза, выпучив их. Её руки в последний раз пустили мою кровь и опустились по обе стороны от неё.

Я подождала пару секунд и обратилась к другому охраннику.

– Давид, Густаво закончил?

– Да, Капо, – послышался его голос подле меня.

– Я хочу, чтобы завтра около 4 утра трупы Дарио и Селии лежали на главной улице нашей Семьи в Мексике. К Селии прикрепи фотографии убитых детей, – я посмотрела на Давида. – Это будет послание для всех. Никто не может красть у меня ни души, ни деньги.

– Да, Капо, – повторил он.

– Капо, у вас найдется свободная минутка?

Периферийным зрением я замечаю Кордеро.

– Что-то серьезное? – бесстрастно спрашиваю я.

Помедлив, он отвечает:

– Капо, это разговор не для лишних ушей.

Я вскинула бровь, но указала на дверь позади меня.

– Тогда пройдем в кабинет.

***

В моем импровизированном кабинете было всё, что нужно начиная от ванной комнаты и заканчивая мини-холодильником.

Пока Кордеро ждал меня за столом, я пыталась отмыть кровь с рубашки, так как в этой рубашке я должна поехать обратно домой.

– Черт! – недовольно прошипела я и разорвала рубашку на двое.

Или всё-таки не поеду в ней.

Я тяжело вздохнула, сняла порванную рубашку и выбросила в мусорное ведро.

– Мередит… – раздался позади меня голос Головореза моей Семьи. – Прости, что мешаю…

Кордеро зашёл тогда, когда я наносила заживляющую мазь на руки. Чертова Селия и её длинные ногти. Надо было их отрезать.

Я осмотрела себя. Слава Богу, на мне спортивный бюстгальтер.

– Не мешаешь. Так что случилось?

– Я думаю, тебе надо присесть.

Я посмотрела на него через зеркало. Уставшие болотного цвета глаза, щетина, растрепанные кудрявые волосы, смуглая кожа, выглядевшая нездоровой.

Обеспокоенная его видом я спросила:

– Сколько ты не спишь?

Он прислонился к косяку двери.

– За три дня я поспал всего четыре часа. Кошмары мучают.

– Кошмары?

– Убийства оставляются на мне свой след, – тихо признался он.

– Стоит пойти к врачу, чтобы снотворное прописал.

– Я не буду пить снотворное. Вдруг я тебе понадоблюсь.

Я улыбнулась.

– Ты мне всегда нужен, но нужен здоровым, а не живым трупом.

Он почесал затылок и кивнул.

– А тебе снятся кошмары? – видно насколько ему неловко задавать данный вопрос.

Я несколько раз обдумала ответ на данный вопрос. Сказать просто «да, снятся» и не рассказать о фигурирующих лицах… Точнеелице.

– Да, без них никуда, – кратко ответила я. – Пойдем, сядем и поговорим о том, что случилось.

Кордеро вышел из ванной, а я еще раз взглянула в зеркало, поправила волосы и пошла за ним.

Как только я села в кресло напротив него, мой друг начал свой отчет. К счастью, ничего нового не произошло. Наши машины снова ограбили.

– Мы можем найти другие пути доставки. По воздуху, например, – предложил Кордеро.

Я сжала переносицу.

– На то, чтобы подкупить людей в аэропортах уйдет слишком много денег. Мы за товар столько не получаем, если честно. Пользоваться наземными путями других Семей и Картелей без их разрешения мы не можем – это объявление войны. Остается вода. Под водой мы не сможем, потому что мы не настолько богаты, чтобы иметь подводные лодки.

Обсудив еще раз некоторые пути и варианты доставки, мы перешли к предателям в Семье и закончили совещание. По крайней мере, я так думала.

– Мередит, есть еще один важный вопрос, связанный с поставками.

– Мы же уже всё обсудили, разве нет? – нахмурилась я.

Он мялся, не знал, как сообщить мне новость. Прошло больше двух минут, а Кордеро молчал, глядя на свои сцепленные руки.

– ¿Qué pasó?[11] – я перешла на испанский.

В основном мы с Кордеро и Амандой говорим на испанском, так как считаем его более родным. На итальянском мы говорим только с Семьями и на официальных мероприятиях. А на ломаном английском говорим только с моим братом. Также моя бабушка заставила меня выучить русский. Итого я знаю четыре языка. Полиглот – тут больше нечего сказать.

– Его видели, – нервно выдал мой друг.

– Кого? Кого видели, Кордеро?

Он поднял голову и посмотрел на меня.

– Роберто. Он был одним из тех, кто напал на наш товар. Мередит,его видели.

Роберто… жив?


Глава 4

Манчестер, Великобритания

7 мая 2013 года

Я прислоняюсь к перилам второго этаже и осматриваюсь толпу. Сегодня в клубе не так много людей несмотря на субботу. Моей ноги бы здесь не было, но – увы! – мне нужно здесь быть. Мы «отрываемся» с друзьями.

– Моя любимая внучка! – воскликнула бабушка на итальянском, так как ненавидела все языки мира, кроме родного и любимого. Её даже не смущал факт того, что мы живем в Мексике. С недавних пор она начала ненавидеть Мексику и презирать испанский. И… угадайте, кто выучил испанский и разговаривает только на нем?

Вы, наверно, догадались, из-за кого я поставила кавычки. Отрываться с ней значит наблюдать. Мне только бинокля и камуфляжа не хватает.

– Капо, – приветствую я её, даже не смотря в её сторону. Уверена, за это мне прилетит.

Кстати, мне не особо повезло с бабушкой. У остальных бабушки вяжут, готовят, делают запасы на зиму или хотя бы курят и ловят кайф; а моя… Капо Семьи Инганнаморте. Капо – это Босс всего и вся в Семье. Боже, кто позволил этой тиранше прийти к власти? А, видимо, тираны вроде неё.

Я в Семье всего лишь два года, но уже готова убить себя. В свои семнадцать я повидала многое: смерть, море крови, пытки. И, знаете, я держусь еле-еле. Если бы не мой брат, цветы дарили бы моему трупу и я бы не смогла сказать «спасибо».

– Что ты здесь делаешь в столь поздний час?

Периферийным зрением я вижу как она оценивает мой наряд и недовольно поджимает губы.

– Выглядишь как… Иисус, я в твои годы одевалась скромнее.

– Брось тонкие намеки на мою проституцию, бабушка. Достала с этим.

Она дернула меня за локоть и прошептала мне на ухо:

– Давно твоя голова вазу не чувствовала? Не будь мы на людях тебя бы снова увозили в машине скорой помощи. Ведь моя внучка слабее, чем выглядит.

Я сглотнула. Ну, что можно ответить на такое? Колкостью?

Взгляд Анхелы опустился на правую щеку.

– Хотя есть человек, который старается над твоей выносливостью так же, как и я, – гордо заявляет она, смотря на синяк, который мне так и не удалось скрыть.

Это бабушка так Роберто гордится. К сожалению, он оказался не таким милым и славным, каким показался при первой встрече. Теперь он меньше улыбается и больше злиться. А эта злость выходит на мне. Сколько бы я не давала отпор, он оказывается сильнее. Мои способности Головореза здесь ограничены.

Стыдно признавать, но я боюсь его.

Я думала, что он не будет как эти монстры, но Роберто худший из них. Если снять мою кофту, то на спине можно увидеть ожоги и порезы, оставленные им. Если вскрыть мою голову, то можно увидеть покалеченный мозг. Если вскрыть всю меня, то вы не сможете даже разглядеть мою душу.

Я и так была изранена пытками и убийствами, а теперь и он… Два месяца… два месяца я терплю его.

Не подумайте, о том, что я какая-то дурочка или терпила, что люблю его и зависима от него. Нет. Боже упаси.

Я обращалась к Анхеле и просила – нет! – молила разорвать помолвку. Говорила, что умру рядом с ним. А она сказала ласковым голосом, который я услышала впервые:

– Мередит, потерпи. С кем не бывает. Мужчинам в нашем мире разрешают и не такое.

Так что пока Роберто пирует на мне, я пирую, разрабатывая план его убийства.

К сожалению, без тщательного плана невозможно незаметно убить будущего Капо Гвидиче. С этим нам помогает его брат Дамиано.

Мы с ним должны встретиться через пять минут в одной из комнат. Если, конечно, Анхела соизволит меня отпустить.

– Ушла от одного тирана – нашла другого, – улыбнувшись, я выдернула руку. – Это моя суперспособность, abuela[12].

Её глаза заполыхали огнем.

Цвет глаз, к сожалению, у нас одинаковый зеленовато-серый, но в остальном мы отличаемся: волосы у меня прямые, чуть ниже плеч и практически черные, а у неё короткие и перекрашены в блонд, чтобы скрыть седину. Благодаря папиным генам у меня светлая кожа, тогда как она смуглая.

Она ненавидит эти отличия, так как считает меня своим продолжением. А её продолжение должно быть похоже на неё.

Вот покрасилась бы она в черный, прибавила бы к нашему сходству процентов десять.

Оставив её, я спустилась вниз и попыталась найти в этой толпе Аманду. Это было легче, чем я думала. Она была у барной стойки.

– Выглядишь так будто у тебя завтра свидание с гильотиной, – перекричала музыку моя подруга.

Я усмехнулась.

– Где Кордеро?

Она посмотрела влево, потом вправо и ухмыльнулась:

– В женском клубе.

– Оу, мы думаем об одном и том же?

– Пойти и разрушить его шансы на хорошее времяпровождение?

Я кивнула, и мы направились к нему через толпу.

Кордеро сидел в окружении красивых девушек. Настолько красивых, что дух захватывало и просыпалась зависть.

Они о чем очень увлеченно разговаривали.

Аманда села с одной стороны, а я с другой.

Поначалу мой друг не заметил нас, но потом он перестал улыбаться и повернулся ко мне с мольбой в глазах.

– Не говори что пора, – прокричал он.

– Прости, – сказала я, не ощущая угрызения совести.

Он что-то прошептал одной, потом – другой. Девушки мило улыбнулись ему, встали и ушли.

Мы сели поближе.

– Вы всегда так делаете, – заныл он. – Всегда! У меня намечается что-то веселое, а вы как будто чуете это и сразу портите. Ну, что вы за друзья. Я хочу отдохнуть от Анхелы и её заданий, а тут появляется её внучка с её глазами, – Кордеро посмотрел на меня и скривил рот. – Жутко.

Я рассмеялась и открыла глаза пошире.

– Смотри в них внимательно.

– Только не это!

– Ребята, он ждет нас, – услышала я голос Аманды сквозь наш с Кордеро смех.

Дамиано здесь.

Моё сердце забилось быстрее.

Понимаете, я влюблена в Дамиано с 15 лет. Меня поразили его современные взгляды на жизнь, харизма, очарование, но самое главное – глаза.

Когда он смотрел на меня – так внимательно, чутко – я чувствовала свою важность, чувствовала, что интересна кому-то. Его зрачки расширялись, когда я что-то говорила. Даже если это была простая болтовня, я видела, как ему нравится слушать меня.

В такие моменты я думала, что…нравлюсь ему в ответ.

Я прочистила горло.

– Тогда разделимся и каждый по очереди зайдет в ту комнату.

Надеюсь, я не звучала взволнованной.

Я не видела его две недели, и это уничтожало меня. Я хотела встретиться с ним, поговорить, снова быть рядом.

Аманда ушла первая.

– ¿Мередит, estás bien?[13] – спросил Кордеро.

Я тяжело вздохнула и, натянуто улыбнувшись, ответила «да».

Он кивнул, но было видно, что он не поверил.

Ему не нравится моя влюбленность в Дамиано. Он считает его скользким типом.

– По отдельности пойдем или вместе?

Я мотнула головой.

– Если мы пойдем вместе, кто-то из её людей может передать ей это. А она передаст Роберто.

– Понял тебя. Иди первой.

Подождав еще пару минут, я прошла через толпу к служебному выходу. Там была маленькая комната, оборудованная Дамиано специально для тайных встреч.

Я встречусь с Дамиано.

Я открыла дверь в комнату и увидела как Дамиано уже что-то обсуждал с Амандой.

Я попыталась сдержать улыбку… и ревность.

Они слишком близко. Почему они так близко?

Я прочистила горло в попытках привлечь к себе внимание.

Дамиано повернулся первый.

– Мередит, – прозвучал его мелодичный голос.

Черт, моё сердце сейчас выпрыгнет из груди.

– Дамиано. Рада тебя видеть.

Он слегка улыбнулся уголком губ.

– Я тоже рад.

Я прошла и встала рядом с ним. Через пару минут зашел Кордеро, и мы начали разрабатывать план по устранению Роберто.

– Нет, я не согласен с твоим мнением, Аманда. Мне кажется…

Не знаю, что ему там «кажется», но мне кажется, что я умру, вдыхая парфюм или туалетную воду Дамиано. Он так восхитительно пахнет.

Я вдыхаю по чуть-чуть, чтобы никто не заметил. Честно, я так хочу уткнуться ему в шею и свободно вдыхать его.

Мои глаза натыкаются на внешнюю сторону его левой ладони. Никогда не замечала на ней выступающие вены.

Мой взгляд поднимается выше. Я замечаю его мускулистую грудь, длинную шею и глаза… которые смотрят на меня с легким весельем.

Я смущенно отвожу взгляд и опускаю голову.

– Я думаю, Мередит должна убить Роберто. Она Головорез Семьи. Знает, как убить и спрятать тело так, чтобы никто не нашел. Но ей нужно переждать хотя бы еще полгода.

– Еще полгода? – раздраженно спросила я и посмотрела ему в глаза.

– Пойми меня, – он провел ладонью по моей щеке. – Два месяца слишком маленький срок, чтобы убить кого-то. Тем более он будущий Капо. У него охрана сильнее. Сейчас ты должна полностью переехать к нему.

– Я фактически живу у него, – пробубнила я.

– Две недели в месяц, – уточнил он. – Уговори Анхелу на переезд. Ты должна быть рядом с Роберто. Это первая часть нашего плана.

Ну, вариантов у меня нет. Если я выйду за Роберто до его смерти, то пока-прощай моя карьера. Но если он уйдет через несколько месяцев…

– Хорошо. Я завтра же поговорю с бабушкой.

Дамиано наклонился и прошептал мне в висок.

– Рад, что мы договорились, cara[14].

После этих слов Дамиано вышел и, скорее всего, уехал.

– Значит, переезд? – неуверенно спросила Аманда.

Я перевела взгляд с неё на Кордеро и обратно.

– Я просто уйду от одного тирана к другому, – невесело усмехнувшись, ответила я.

– Выбора у тебя действительно не было, – пробормотал Кордеро.

А я о чем говорила?


Глава 5

Наше время

– Повтори-ка.

– Мередит…

– Повтори то, что сказал, – медленно проговорила я.

– Роберто видели, – тихо повторил он, и повисло напряженное молчание.

Это плохо. Это очень плохо.

– Думаешь… кто-то мог вытащить его и подлатать? – раздался слабый голос Кордеро.

– Он уже был мертв. Они не идиоты, сразу бы поняли что да как.

Кордеро открыл рот и закрыл его.

– Говори уже.

– Ты уверена в том, что он мертв?

– Я убила его кочергой, Кордеро. Видела как дыхание покидает его тело. Слышала последний стук сердца.Ясидела и смотрела на его мертвое тело, – мой голос начал повышаться. – Если бы он был жив, это бы проявилось в течение двух минут. Он мертв! Он. Мертв.

– Мередит…

– Его голова отделилась от тела. Там не было шансов выжить, – я устало вздохнула. – Есть доказательства? Видеозапись или аудио?

– Нет, их нет.

Я истерично рассмеялась.

– То есть весь этот разговор о живом Роберто всего лишь слухи?

– Нет.

– Говори полными предложениями. Мы здесь обсуждаем живность трупа, а не погоду, чтобы ты отвечал «да» или «нет». Если он жив, – в чем я сомневаюсь на 90% – то у нас проблемы.Большие проблемы. Не молчи, Кордеро. Кто убедил тебя в том, что он жив?

– Я провожал наши фуры с товаром, как вдруг на нас напали, – тихо начал он. – Мы начали отбиваться, но были в меньшинстве. Я отделился от группы и повлек за собой пару людей. Когда я их убил, в нескольких метрах от меня остановилась машина. Из окна заднего сиденья выглянул блондин. Палило солнце, из-за которого я не мог его разглядеть. Я надел солнцезащитные очки и снова посмотрел на блондина. Он приветливо улыбался и махал рукой, – Кордеро тяжело сглотнул. – Боже, я так долго на него таращился. Я не мог поверить в то, что я видел. Он выглядел молодым и здоровым. Словно для него время остановилось.

Я судорожно выдохнула и ущипнула переносицу.

– У него нет братьев, кроме Дамиано. Да и быть не может. Мать Дамиано убила мать Роберто. Детей тоже нет. Мы проверили всё от А до Я.

– Тогда… ты согласна с тем, что он жив?

– Нет, – я посмотрела в окно. – Кто-то ворошит прошлое. Кто-то хочет взбудоражить нас вестью о живом Роберто. Здесь что-то не сходится. Но что?

– Роберто мертв, детей нет да и Дамиано он живым не нужен. Мередит…

– М?

– Почему он объявился сейчас?

Немного подумав, я ответила.

– Потому что Семья Инганнаморте расширяется, Семья Гвидиче увеличивает экспорт товаров. Он явился тогда, когда мы начали расцветать, чтобы погубить нас.

– Если все узнают о том, что наши Семьи спланировали убийство, то оставшиеся Семьи отвернутся от нас, не будут верить нашим словам, действиям и договорам. А Гвидиче начнут на нас охоту, так как их долг выследить тех, кто причастен к смерти Капо. Merda[15]!

– Даже несмотря на то, что сторонников у Роберто не осталось. Как ни крути проигравшей стороной всё равно будем мы, – закончила я его мысль.

– Надо бы наведаться к его могиле.

Я хмыкнула и взглянула на него.

– Хочешь посмотреть не вырыли ли её? Это бесполезно.

– Возможно. Знаешь, ведь никто из нас не видел его тело в гробу.

– На что ты намекаешь?

Он уперся локтями об стол.

– Ты убила его, да, но сколько ты пробыла рядом с ним?

Я начала закипать от гнева.

– Кордеро, там не было…

– Ты неправильно рассказываешь о его убийстве. Аманда сказала, что голова и тело были соединены, кочерга болталась рядом с щитовидкой. Тем более тело забрала Семья Гвидиче.

Я стукнула по столу кулаком.

– Ты противоречишь сам себе. Не ты ли сказал пару минут назад о том, что Роберто не нужен ни им, ни нам. Аманда видела его через окно. Она этот момент рассказала или упустила? Роберто мертв. Это точно. Или ты думаешь, что они отвезли его к какой-нибудь целительнице, которая вернула его к жизни? – мой смех, видимо, ударил по самолюбию Кордеро. – Проверь его, если хочешь, и отправь мне маршрут наших следующих поставок. Я обсужу этот момент с Амандой. Мы поняли друг друга?

– Да, Капо, – как-то обиженно ответил он.

– Прекрасно, – сказала я, забрала куртку и вышла из кабинета.

***

Я вышла из здания, сжимая кулаки. Я зла на то, что мои друзья мне не верят.

– Неужто ли вы думаете, что я вру? – я задала вопрос в никуда.

Пыточная находится на окраине города, где нас окружает одна флора.

Я вдыхаю полной грудью, пытаясь успокоиться. Столько дел и проблем. Столько всего надо решить, пока всё не вышло из-под контроля.

Тут я слышу мяуканье.

Повернув голову на звук, я вижу маленького худого грязного котенка.

– Привет, малыш, – мягко приветствую его я и подхожу ближе. – Ты что тут делаешь один?

Рядом с ним разносятся еще мяуканья.

– Ты не один, – удивленно усмехаюсь я и сажусь на корточки. – А с братьями или сестрами.

Они еще пару секунд разглядывают меня, а потом поворачиваются и убегают.

Я решаю проследить за ними. За одно успокоюсь. Прогулка всегда меня успокаивала. Ну… когда убийства с этим не справлялись.

Мы уходим всё дальше от «офиса» прямо в лес. Здесь абсолютная тишина. Здесь так спокойно, что у меня появляется желание остаться здесь хотя бы на пару дней. Может, здесь меня не будут преследовать кошмары.

Я мечтательно вздыхаю по этому поводу. Ночь без кошмаров… Наверное, это так прекрасно.

Котята сворачивают направо и останавливаются. В зарослях лежит раненая кошка. Она еле дышит и дрыгает лапками. Котята суетятся вокруг неё и мяукают, пытаясь разбудить.

Я снимаю кожаную куртку и стелю на траву. Поднимаю кошку, нежно кладу на куртку и, плотно укутав, снова беру на руки. Поворачиваюсь, чтобы уйти, но…

– А что делать с вами? – неуверенно спрашиваю я. – Может…

Для небольшого эксперимента я делаю шаг назад. Котята делают шаг ко мне. Таким образом, мы выходим из леса и движемся к моей машине.

Я открываю заднюю дверь и опускаю кошку на заднее сидение, потом помогаю котятам залезть в машину и сажусь сама за руль. В бардачке нахожу антисептик и брызгаю на ладони. Хорошенько впитав антисептик, выезжаю и звоню своему знакомому ветеринару.

– Мередит. Приятно снова получить от тебя звонок.

– Ллойд, здравствуй. Ты сейчас в клинике?

– Да. Уйду через 15 минут.

– Можешь, пожалуйста, подождать меня? Я везу шесть пассажиров, которые нуждаются в тебе.

Он шумно выдохнул.

– Сколько ждать?

– Полтора часа, – отвечаю я и жду.

– Хорошо.

Облегченно выдохнув, я благодарю его и нажимаю на газ.

Через полтора часа я веду кошку и её детей к Ллойду через полутемную ветклинику.

Ветеринар встречает меня с улыбкой на лице и забирает кошку на осмотр.

– У нее глубокая рана, которая, к счастью, не повредила внутренние органы, но уже загноилась. Также у нее нехватка питательных веществ и подозрение на три мумифицированных плода.

– Ого, – прошептала я.

– Я оставлю её на дальнейший осмотр. Завтра отправлю на профилактическое исследование. Промою и зашью ей рану и дам витаминов для восстановления.

– А что делать с котятами?

– Их тоже оставь на осмотр. Приедешь на следующей неделе и заберешь их.

– Всех?

Он качает головой.

– Только котят. Их матери надо будет отлежаться, если подозрение на плоды будет верным.

– Поняла тебя, – помахав малышам, я собралась уйти, но вопрос Ллойда меня остановил.

– Почему ты так добра к ним?

– А почему не должна? – я нахмурилась.

– Учитывая твой род деятельности, разве ты не должна… относиться… – ему было сложно подобрать слова, чтобы описать мои чувства.

– Ты имеешь в виду «разве я не должна быть хладнокровной убийцей»?

Он кивнул в знак согласия, а я печально улыбнулась.

– Я хладнокровная убийца по отношению к реально виновным людям. Почему я должна убивать животных? Они делают всё, чтобы выжить, чтобы прокормить себя и своё потомство, – я повернулась к врачу и посмотрела ему прямо в глаза. – Кем я буду, если начну убивать этих чудесных существ? Я скажу за тебя – ничтожеством. Так что животные, несмотря ни на что, относятся к категории невиновных. А я не трогаю невиновных и невинных.

– Вот почему я тебя уважаю и не сдаю федералам.

Я хмыкаю.

– Спасибо. Это очень мило.

Он усмехается и снимает перчатки.

– Всё для Вас, Босс.

– Тогда держи меня в курсе того, что с ними происходит. До встречи, Ллойд.

– Понял и до встречи, Босс.

Попрощавшись с ним и с милыми пушистиками, я уезжаю домой с твердым намерением того, что этих котят и кошку я заберу к себе домой, когда приеду за ними в следующий раз.


Глава 6

Мексика, Канкун

Июнь 2017 год

Итак, слежка за домом Анхелы идет полным ходом. Ровно неделю назад я стала Капо Семьи. Многие меня не принимали, считая, что Ромеро больше заслуживает данной роли. Но, увы, свои мысли они выразят Ромеро только в каком-нибудь круге Ада.

Я не переехала в дом Анхелы, так как он навевает мне определенные воспоминания, которые я думала, что похоронила. Увы, теткой она была безбашенной. Для меня не жалела ни вазу, ни стул, ни силу. Вот значит какая бывает любовь.

Банка энергетика выпадает из моих рук.

– Черт, – хриплю я и наклоняюсь, чтобы поднять её. Слава Богу, она пустая.

Я сижу на энергетиках довольно давно. Лет с 16, наверное. К сожалению, убийств с каждым днем становилось всё больше, и моя нервная система уже не могла выдержать количество стресса. Убийства приходили в мои сны, после которых не то, что спать, я в зеркало смотреть не могла. Везде видела кровь и трупы.

Так что меня спасали только энергетические напитки и снотворное, когда без сна я думала, что умру.

Лет в 18 я пошла к психологу. Да, я практически здоровый человек. Лечили – нет, перестраивали – мы мою психику, как могли. После чудесной девушки-врача мне практически перестали сниться мертвецы, я вернула некоторые эмоции (то есть училась заново всё чувствовать), я «перешагнула» через все свои травмы.

Понемногу настроился мой режим сна, но убийство бабушки как-то сильно повлияло на меня и заставило вернуться в убийство другого человека. Оно было кровавым и слишком личным.

Так что он и она являются частыми гостями программы «Как не дать Мередит уснуть?»

Зазвонил телефон и выдернул меня из моих мыслей.

– Аманда, как там обстановочка?

– Ты только что сказала «обстановочка»? – скептически спросила Аманда.

– Да, – протянула я.

– Ты опять сидишь на энергетиках.

– Нет, что ты! Какой еще…

– Это был не вопрос, а грустное умозаключение.

Я потерла над сердцем, которое очень сильно билось, испытывая новообретенное чувство.

– Ты заставляешь меня чувствовать стыд.

Она четырехнулась и заговорила уже про Анхелу и её дом.

– Я привела своих знакомых ювелиров. Они оценивают всё её золото и драгоценности, остальные предметы ценности пойдут к специалистам, так как здесь много всего, а внимание привлекать мы не хотим.

Я кивнула, а потом хихикнула. Она же меня не видит.

– Поняла тебя.

– Мередит, я привела одну женщину на осмотр дома, – тихо сказала она.

– Не говори, что привела Аллегру-хамелеона, – простонала я. Хамелеон не потому что она меняет цвета или мнение, или что-то другое, нет. У неё глаза в разные стороны смотрят. Например, в 15 лет, когда она пришла посмотреть на меня, на менясмотрел её левый глаз, а правый – на портрет Анхелы. Это было жутко. Она потом снилась мне в кошмарах.

– Я отзываюсь на разные имена, Капо, – послышался голос Аллегры и вскрик Аманды.

– А как тебе «шестерка Анхелы»?

– Мне нравится. Ведь так зовет меня сам Капо.

– Понятно почему она держала тебя при себе, – пробормотала я и, встав со стула, потянулась. – Аманда, делай, что хочешь с её домом. Ведь в нем теперь ничего и никого нет. Хотя там её труп… Ну, короче, определишься.

Аманда

Я повернулась к Аллегре и осмотрела её с ног до головы: светлые, кажется, длинные волосы собраны в ужасный пучок, ледяные глаза, белая кожа, черное пышное платье, колготки разных цветов (правая сторона была ярко-красного цвета, а левая – черного цвета) и сапоги-уги.

Она смотрела мне прямо в душу, и мне понемногу становилось не по себе.

Завершив разговор с Мередит, я отмечаю одну единственную вещь – с моей подругой опять не всё в порядке. Два года она была нормальным человек, но сейчас снова возвращается в режим живого трупа.

Я тяжело вздыхаю. Надо бы её отвести к Адаму. Пусть встряхнется. Если не ради этой Семьи оставаться ей адекватной, то ради него.

– Лучше скажите ей прогуляться дотого мира и обратно, – говорит она, намекая на Мир Мертвых.

– Аллегра, но я не говорила ничего вслух.

Она отмахнулась и затараторила.

– А мне и не нужен Ваш голос. Ваши мысли весьма ярки. Ну, понимаете?

– Да, поним…

– А! – перебила меня эта тва… молодая девушка. – Скажите Капо, что я сделала операцию на глаза. Не хочется пугать нынешнего Капо.

– Конечно, я передам эту информацию, – натянуто улыбнувшись, ответила я.

Даже не дослушав меня, она пошла к главным дверям дома Анхелы, а я поплелась за ней. Остановившись прямо перед ступеньками, она пропела:

– Мой прекрасный, изысканный, величественный дворец. Дворец мучеников. Ты заставила тысячу людей построить этот дом. Знала ли ты, что умрешь в нем? Говорила тебе о вере в других, – Аллегра повернула голову влево и начала кричать: – Говорила или нет? Когда хвалила его, ты внимательно слушала. Но как только сказала, что перед тобой гнилая, ядовитая душа, так – всё! – слушать ты меня перестала. Думаешь, он кретином был или дебилом, раз не появлялся там, где появлялась я? А?! Да знал он всё. Знал, что капут ему, если я узнаю его внутренность, – она рыкнула и повернулась ко мне: – Дом снесите и на этой же земле похороните её. Здесь больше ничего нельзя строить, ясно?! Посадите Пало Санто[16] да побольше. Подружку свою сюда не пускать. А то прицепится эта старая карга и сведет девчонку с ума. Знает ведь эта тварина, что Ромеро заслужил смерть, но принять это не может. Нашла еще одну причину для ненависти. Как только, – она показала пальцем на ворота, – девчушка пройдет через них, Анхела почувствует её и прицепится насмерть. Ясно тебе, новый Консильери? Ты хоть кивни, а то смотришь на меня пустым взглядом.

– Я поняла тебя, Аллегра, – ответила я будучи удивленной происходящим.

Ясновидящая захотела уйти, но остановилась.

– Не иди по стопам того парня, – кивнула она на меня. – Смерть найдешь от дорогого тебе человека.

– Что за парень? – полюбопытствовала я.

Аллегра хмыкнула.

– Дурачина он. Вот кто.

Как только Аллегра вышла за ворота, она исчезла, подняв после себя сильный ветер.

Ко мне подбежал Давид.

– Какого Ваше решение?

В последний раз взглянув на дворец, я ответила:

– Тащи технику, Давид. Мы снесем этот дворец.

– А Капо согласна? – спросил он.

– Относительно Анхелы Капо на всё согласна.

Я открыла телефон и начала обзванивать знакомых насчет дерева Пало Санто. Я не верю в сверхъестественный мир, но… черт, кажется, начинаю. Это представление было чем-то странным, чем-то… правдивым.

Я взглянула туда, куда кричала Аллегра, предположительно разговаривавшая с Анхелой, и по мне пробежался рой мурашек. Развернувшись, я быстрым шагом прошла к машине.


Глава 7

Мередит

Мексика, Канкун

Июнь 2017 года

Завершив разговор с Амандой, я решила заняться тем, что любила больше всего. И, нет, не убийством какого-то гада. Всего лишь невинные танцы.

Я улыбнулась этой мысли и перешла в соседнюю комнату, включила телевизор и, настроив камеру, открыла Just Dance.

– Где же она? А, вот!

Из динамиков заиграла Let Me Love You.

Не скажу, что я прекрасный танцор или великолепно повторяю движения этих танцоров. Три звезды из пяти я всё-таки набираю.

– Да блядь! Не так быстро, пожалуйста! – крикнула я, путаясь в движениях.

Под конец я была уставшей, потной и злой. Хорошо я расслабилась.

– В следующий раз включу Леди Гагу и буду дрыгать ножками. Как обычно, – пробормотала я и легла на пол. – Привет, Сири. Включи Франка Синатру «My way».

Не услышав музыки, я приподнялась, взяла телефон в руки и выругалась.

– Опять ты, perra[17], не работаешь, – я сама включила песню и легла наслаждаться, при этом закрыв глаза и подпевая.

Как вы, наверняка, поняли, я неплохой человек со своими тараканами в голове.

С детства мне нравились музыка и танцы, но – увы! – никто не оценил моей любви к прекрасному. Все пытались привить мне любовь к убийствам и крови, но – увы! – у них не получилось.

Да и я решила проблему с музыкой и танцами. Спросите: «Мередит, как?» Я решила совместить несовместимое. Пока я убиваю людей, я успеваю и потанцевать, и попеть, и попытать, и достать информацию. В общем, я многозадачная девушка.

Но Анхеле и здесь что-то не понравилось. Точнее ей не понравился мой музыкальный вкус.

– Старая карга со своей классикой, – недовольно цокнула я.

Эта Анхела любила меня крити…

– Да завались ты уже, Мер. Мы легли отдыхать, потому что мы хотимотдыхать, а не потому что мы хотим думать о мертвеце. Тем более об Анхеле, – процедила я.

Зазвонил мой телефон, прервав мой отдых.

– Что?

– Здравствуйте, может ли Мередит Брукс подойти к телефону?

Брукс. Фамилия отца и Адама. Значит, кто-то звонит из Великобритании.

– Я Мередит Брукс. А кто спрашивает? – я открыла глаза.

– Полиция. В доме, где живет Ваш брат произошла перестрелка. Ваш отец… умер.

Я немного отвела телефон в сторону.

Перестрелка. Мертвый отец. Возможно раненый Адам.

У меня в груди, конечно, кольнуло, услыхав о его смерти. Но сейчас в приоритете находится Адам. Он остался с папой, чтобы не скитаться со мной по всему миру и не ввязываться в мой мир.

Я провела языком по сухим губам и села.

– Как там мой брат?

– Царапины и синяки, – ответил полицейский. – К сожалению, Ваш брат не знает о родственниках, живущих в Манчестере или в близлежащих городах Великобритании. Если вдруг Вам известно…

Мое сердце пропустило удар. Там же живет наш дядя по папиной линии…

– Могу ли я поговорить с братом? – начнем с этого, а потом решим вопрос про родственников.

Через пару секунд раздался голос моего брата.

– Hermana[18], – его голос дрожал.

– Mi amor[19], – нежно позвала его я и перешла на ломаный английский: – Как ты? Сильно пострадал?

– Со мной всё в порядке, не волнуйся, – он замолчал, а потом тихо продолжил: – Но тот парень – который всегда рядом с тобой – он ранен и сейчас в больнице.

– Вьющиеся волосы, щетина…

– Да, он. И зовут его…

– Кордеро, – выдохнула я и встала. Перешла в другую комнату, достала рюкзак и положила туда некоторые свои вещи и вещи личной гигиены.

– Мередит, меня спросили насчет родственников.

– Меня тоже, Адам.

– Я им ничего не сказал.

Я замерла и еще раз обдумала то, что скажу.

– Адам, помнишь, я говорила, что у нас много врагов?

– Да, – протянул он.

– Помнишь, я говорила, что враги есть и в семье?

– Помню, но не понимаю, к чему ты ведешь.

Я почесала нос и попыталась равномерно дышать.

– Если к тебе подойдет мужчина похожий на отца, не разговаривай с ним, не иди с ним.

– Почему?

Потому что он точил зуб на Анхелу. Потому что я сдала его властям.

Был бы рядом Кордеро, я бы сказала ему защищать Адама от Николаса. Но у меня нет Кордеро для помощи.

– Адам, мы только что повторили, что у нас много врагов. Передай полицейскому рядом с тобой, что я вылетаю и утром уже буду в полицейском участке. Также скажи, что родственников ближайших у нас нет. Хорошо?

– Да… хорошо, – неуверенно ответил он и повесил трубку.

Я быстро позвонила Лидии. Она одна из охранников Адама.

Лидия взяла трубку после второго гудка.

– Я направляюсь в полицейский участок, Капо.

– Поняла тебя. Я уже еду в аэропорт. Утром буду в Манчестере. Николас, скорее всего, активизируется и будет крутиться рядом с Адамом. Держи его подальше от него без причинения какого-либо вреда.

– Есть, Капо.

***

По прибытии в Манчестер я отправила водителя со своими вещами в мою резиденцию, а сама поехала в участок.

Спустя пару минут меня пустили к моему брату.

Потрепанные светло-каштановые волосы, израненное бледное личико и страх в светло-карих глазах.

С первого взгляда мы с ним совсем не похожи, но, если долго видеть нас рядом, можно заметить родинки на одинаковых местах (на верхней губе и под левым глазом), одинаковую форму лица.

Я подбежала и обняла его.

– Я так перепугалась.

Адам крепко обнял меня в ответ.

– Папы больше нет. Папы… больше… нет… – заплакал он.

Для меня Айзек не был хорошим отцом. Точнее его просто не было в моей жизни так часто, чтобы я сидела и плакала навздыр от потери. Но он был хорошим отцом для Адама, а это достойно моего уважения.

Айзек сам был хорошим человеком. Просто… нас отделили определенные причины в виде Анхелы, мафиозного мира. Айзек любил обнимать меня и целовать на прощание, поздравлял с днем рождения и с другими праздниками. Иногда просто звонил и интересовался мной.

Самое главное слово здесь – интересовался.

Но, знаете, этого всего было для меня мало.

Но именно это всё заставило меня пустить слезы по дороге в Манчестер. Именно поэтому я стою здесь, грустно улыбаюсь и плачу, вспоминая его проявление любви. Именно поэтому я забрала его тело, заплатив кому надо, и похоронила рядом с его семьей.

Он никогда не хотел вмешиваться в мафию и желал только одного – спокойной жизни.

Надеюсь, после смерти он её получит.

Покойся с миром, Айзек Брукс.

Я только открываю рот, чтобы сказать Адаму про похоронную службу в церкви, как меня прерывает Лидия.

– Мер, к нам идет Николас. Он практически у двери.

Я резко отрываюсь от Адама, вытираю редкие слезы, надеваю маску безразличия и сажусь на соседний стул.

Адам все это время наблюдает за мной.

– Сиди спокойно и не рыпайся. Хорошо?

Он смирно кивает, и в этот момент распахивается дверь.

Николас царственно заходит в комнату и осматривает сидящих, пока его взгляд не останавливается на мне. Первым дело я вижу в его глазах испуг, потом легкий интерес.

– Не ожидал, что ты приедешь.

– Люблю делать сюрпризы семье.

– Какой именно «семье»? – спрашивает он, намекая на мой род деятельности. Только вот в чем загвоздка – он даже не знает о том, кем именно я работаю.

Он думает, что моя Семья какие-то уличные бандиты, занимающиеся мелкой торговлей и отжиманием денег у мирного населения. Точнее так думают все непричастные к семье Инганнаморте. Родственники с маминой стороны молчат о нашей организации, так как дали клятву.

–Кровной семье, Николас.

Его легкость как рукой сняло.

– Не хочу вести разговоры с тобой рядом с ребенком. Перекинешься парой слов со своим дядей?

– Давай только на улице, – ответила я и встала.

– Почему на улице?

– Не думаю, что ты хочешь еще одной встречи с федералами.

– А ты? Думаешь про тебя никто ничего не знает?

Я хмыкнула и вышла, задевая его плечом.

Солнце садилось, и дул ветерок.

– Мы ушли достаточно далеко от участка, Мередит, – прокричал Николас, и я остановилась.

– Говори, что хочешь.

Он подошел ко мне.

– Семья Брукс позаботится об этом ребенке. Я знаю, что ты хочешь забрать его к себе, но мы не позволим. У тебя не получится вырастить свою версию, Мередит.

– Столь важный юридический вопрос решать не мне и не тебе, а суду. Если я выиграю, то при особом желании сделаю из мальчонки свою разрушительную версию, захочу – сброшу его на вашу шею и выйду из битвы, – я понизила голос и продолжила: – Нопока он мне нужен, Николас. И если ты решишь, что иметь дело с моими врагами намного интересней, чем со мной, то я отправлю тебя на экскурсию под названием «Пытки и смерть», – я улыбнулась, когда он тяжело сглотнул. Мои слова начали действовать на него. – Я знаю как сильно дорога тебе жизнь. Также я знаю, что и на мальчишку тебе плевать. Так что не смей брыкаться. Я понятно объясняю?

– Я не оставлю ребенка в твоих грязных кровавых руках, – процедил он.

– Но мы оба знаем кого он выберет.

– Ты его даже не любишь.

Люблю. Просто вы не должны знать об этом.

Я пожала плечами.

– Какая разница: люблю я его или нет? Главное, что у меня есть шанс воспитать кого-то похожего на меня.

– Ты такой же монстр, как Анхела.

Я мысленно дернулась от этого сравнения.

– Стоять тут и обсуждать мертвую я не намерена. Пойду промывать мозги брату, – я широко улыбнулась и усмехнулась.

Пройдя всего пару метров, меня остановил вопрос Николаса.

– Анхела мертва?

Я обернулась. Он явно не хотел, чтобы это оказалось правдой. На его лице было такое недоумение, что оно заставило меня рассмеяться.

– А ты не знал? Она умерла неделю назад от этихгрязных и кровавых рук, – его глаза удивленно распахнулись. Он начал дышать ртом, рукой расстегивая верхние пуговицы. Сама ситуация была такой забавной. – Я заставила тебя насторожиться? Интересно, почему?

Оставив его в полнейшем шоке, я пошла к брату в участок. Как раз пришёл мой адвокат. Благодаря ей у нас быстро взяли показания, и мы поехали домой.

Адам практически всю дорогу молчал и смотрел в окно.

Я старалась не тревожить его, так как он только пережил потерю отца. Мать он и так не знает, так что ближайшим родственником был Айзек.

– Сестра… я остался сиротой, – впервые спустя 20 минут Адам заговорил.

– Мне жаль, Адам, – и мне действительно жаль.

– У меня осталась только ты.

Я быстро улыбнулась.

– Останови, пожалуйста, машину.

Я припарковалась у обочины.

– Адам, я понимаю, тебе сложно переживать его смерть…

– Стань моим опекуном, пожалуйста, – перебил он меня.

Я посмотрела на него удивленная его словами.

Слушайте, несмотря на то, что я наговорила Николасу, я не собиралась становиться опекуном Адама. Сами подумайте: я Капо мафиозной семьи, я только обустроилась и мне нужно укреплять свои позиции, а не играть в семью.

– Адам…

– Пожалуйста, Мередит, – из его глаз полились слезы. – Я не смогу без тебя. Ты же моя сестра.

Я не могла подобрать слов.

– Я недоверчивый человек. Тот Николас наводит на меня ужас, а если все родственники такие, то что мне делать?

Hermano[20], я ведь такая же как они. Просто прячу «себя» лучше, чем они.

– Адам, я же занятой человек. Тебе со мной не по пути.

– Мередит, я молю тебя! Я не знаю этих людей. П-пожалуйста н-не оставляй меня им, – он уже начал захлебываться слезами.

Я металась внутри себя. Я не знала, что ему ответить. Видеть его слезы так больно.

С одной стороны, Адам, с другой – Семья.

С одной стороны, кровные узы, с другой – семья по выбору.

– Пожалуйста, Мер. Не оставляй меня, – продолжать умолять он, не упрощая мне задачу.

Может, это знак? Может, стоит ему всё рассказать?

Я покачала головой.

– Адам, мне очень сложно принять решение. Я всегда занята переездами, делами. Я не подхожу на роль опекуна. Но, с другой стороны, я не хочу оставлять тебя им.

– И что ты будешь делать?

Я сложила руки на руле и оперлась на них головой.

– Взвешу все плюсы и минусы и завтра объявлю о своем решении.

Мы доехали до моей резиденции в напряженном молчании.

Всю ночь я провела в раздумьях и пришла к выводу, который позже объявила Адаму: я буду бороться за опекунство.

Надеюсь, это не выйдет мне боком. Очень надеюсь.


Глава 8

Наше время

В доме все еще горел свет.

– Полпервого ночи. Чего это они еще не спят?

Я вышла из машины и подошла к входной двери. Вроде тихо.

Стараясь бесшумно отпереть дверь, я зашла в дом.

Тишина. Такая тишина настораживала.

Я дотронулась до своего пистолета и прошла в гостиную. На диване сидела Аманда и смотрела в потолок.

Я выдохнула и подбежала к ней.

– Аманда, что с тобой?

– Скажи, – она облизнула губы, – в его возрасте я была такой же?

Я поняла, что речь идет о моем брате.

– Да нет. Ты была адекватной.

Она повернула голову в мою сторону.

– Значит, молодежь нынче хреновая.

Я стукнула её по плечу.

– Ты говоришь как бабка. Ты старше его всего лишь на 8 лет.

Аманда усмехнулась.

– Всего лишь на восемь лет. Подумаешь. Хреново ты успокаиваешь, подружка.

Пожав плечами, я ответила.

– Меня не учили сочувствию, – посмотрев по сторонам, я спросила о местонахождении моего брата.

– Спит он. Надел наушники, выпил чай с ромашкой и пошел спать.

– Я пойду, проведаю его.

Моя подруга улыбнулась, заметив некоторую неловкость в моих словах и действиях по отношению к брату.

– Ой, вы только посмотрите на нее! – воскликнула Аманда и слегка ударила меня по плечу. – Как покраснела-то! А эта улыбочка на губах.

Я рассмеялась.

– Я никогда не думала, что снова буду жить со своим братом. Знаешь, я до сих пор в шоковом состоянии. Если я зайду в его комнату и увижу пустую кровать, пустую комнату, мне будет немного больно. Я всегда всё делала ради его безопасности, ради его счастливой жизни. А комочек счастья рядом со мной, – из меня вырвался смешок. – Вау. Разве такое бывает?

Аманда притянула меня к себе и обняла.

– Нам всем иногда нужен «комочек счастья», Мередит. Я рада, что Анхела, как бы не старалась, не смогла тебя испортить, – она отодвинулась и встала. – Ну, ладно. Больше не буду в сиделку играть, и не проси. А то с этой молодежью, я чувствую себя невероятно старой.

– Если мне не изменяет память, то это сам Адам предложил твою кандидатуру на роль сиделки. Так что не стреляй лазером из глаз, подружка.

Мы попрощались, и мои ноги сами привели меня к двери комнаты моего брата.

Я стояла под дверью и пыталась решить: зайти или нет? Но, в итоге, зашла.

Одеяло валялось на полу, один наушник был в ухе, а другой – в его правой руке. Он крепко спал, сжимая левой рукой подушку.

Я нежно улыбнулась, моё сердце трепетало от любви и изнывало от тоски. К сожалению, я пережила довольно-таки мало подобных моментов с братом. Я не могла ухаживать за ним или элементарно быть рядом.

Я боролась за наши встречи как могла. Делала всё, что от меня требовала Анхела, чтобы хотя бы раз услышать его голос или обнять, хотя бы раз вдохнуть его аромат и услышать его смех. Страдала вдали от него, но продолжала полагаться на него. Благодаря ему я не сошла с ума.

Удивительно то, что мы дружны, учитывая, как мало мы виделись.

Судорожно вздохнув, я подошла, аккуратно взяла наушники и положила их в кейс; потом подняла одеяло и накрыла его; Адама поцеловала в лоб. Прошептав «спокойной ночи», я вышла, закрыв за собой дверь, и прошла в свою комнату.

***

Шум толпы сводит с ума моего ненасытного монстра. Шум толпы раззадоривает его. Он изнывает от внимания. Он хочет поразить эту толпу.

Давай сольемся?– спрашивает он с нетерпением.

Зачем?

У тебя привычка задавать глупые вопросы.

Я могу поклясться, что услышала его фырканье. Боже, как я люблю бесить его.

Со мной ты станешь сильнее и победишь эту тварь в клетке.

Я и сама справлюсь.

Не охота верить слабым.

Я тихо рассмеялась.

Ты придешь ко мне в трудную минуту?

Я всегда с тобой, Мередит Инганнаморте. Просто не люблю высовываться, когда ты ведешь себя глупо.

Я поднялась с дивана и подошла к зеркалу. Поправила прическу и форму. Забинтовала руки боксерскими бинтами и снова посмотрела в зеркало.

Тогда… до встречи в клетке.

Ты убьешь эту тварь?– немного боязливо спросил он. Будто боялся, что я откажу.

Только если сольюсь с тобой.

Монстр злобно расхохотался.

Тогда я буду ждать, когда ты дашь слабину.

– Я тоже, – прошептала я вслух.


Глава 9

Я проснулась с улыбкой на лице и единственной мыслью в голове:

Мне тебя так не хватает, друг мой. Жив ли ты? В каких глубинах моего сознания ты прячешься?

Монстр внутри меня проявился в 15 лет. Он решил, что уйти от меня, значит, бросить меня в омут под названием «Жалость».

Я не помнила многие кровавые убийства благодаря ему. Он помогал мне не сходить с ума. Он был моей защитой, опорой. Он был частью меня, с которой очень сложно конкурировать.

Я хотела дать ему имя, но он сказал:

– Если ты дашь мне имя, я стану отдельным существом, созданием. Если захочу, смогу свергнуть тебя и управлять тобой. Лучше я буду безликим монстром, чем правящим умом.

После этого подобные вопросы я не поднимала.

Поначалу было странно и страшно иметь кого-то, кто думает и мыслит вразрез тебе, но потом я свыклась с мыслью того, что не одна.

Монстр не мешал мне жить в этом мире, сливался со мной, когда я давала слабину или просила об этом.

Но, когда я начала проходить лечение у врача, – скажем так – стала чинить себя, он исчез.

Я ждала, звала, но больше я ни разу его не услышала. Мое сердце болело, душу рвало на части. И тогда я поняла – всё это время он был частью меня. Частью, которую я боялась принять. С его исчезновением я потерялачасть себя.

И вот сейчас, впервые за столько лет, я увидела его во сне. Да, это всего лишь воспоминание, но, возможно, он затаился и ждет часа, чтобы проявиться.

– Друг мой, если ты вернешься, обещаю принять тебя и не отпускать. Ты моя опора. Ты не мог уйти навсегда. Ты не мог… бросить меня, – прошептала я, глядя в потолок.

Знаете, монстры появляются по определенным причинам. К примеру, из-за какой-то опасной ситуации. Мой монстр появился именно так. Он пришел в этот мир из-за Анхелы.

Когда мне было 15, я отдаленно слышала его голос. Он предупреждал меня об возможной опасности со стороны Анхелы.

Смотря в глаза этой женщины, я видела нечто ужасное, нечто, что заставляло меня прислушиваться к голосу в моей голове. Я видела гниль, я видела как она разъедает её из внутри, поражая всё больше и больше.


Когда Анхела улыбалась, я не могла дышать; когда Анхела говорила, я не могла двигаться; когда Анхела была жива, я не могла жить.

Но однажды монстр обрел форму. Это произошло 14 мая 2011 года.

Бабушка пришла ко мне в комнату и приказала собраться. Я почувствовала, что что-то не так, но всё равно пошла с ней. Она ведь Капо. А перечить Капо запрещено.

Мы приехали в один из самых популярных клубов Мексики.

Мы не присели за барную стойку, не поднялись в VIP-зону. Мы прошли в сторону туалетов и подошли к двери с табличкой «Служебный вход». Проверив нас на наличие оружия, охранники дали нам билет и открыли дверь.

– Куда мы идем? – спросила я, когда мы начали спускаться по лестнице.

– Веселиться, – ответила бабушка.

Я хмыкнула.

– Спуск в неизвестный подвал да и без оружия ты называешь «весельем»?

Она остановилась на ступень ниже меня, но все равно была выше.

– Для тебя этот подвал неизвестен, но для меня, – она задумалась, – считай, это второй дом.

В этот момент я услышала радостные крики мужчин.

– Что это за место? – подозрительно спросила я.

– Место с одним единственным правилом: не привлекай к себе внимание, если не собираешься что-то купить.

Она начала спускаться, но я зацепилась за одно слово.

– «Купить»? Мы пришли на аукцион? – поинтересовалась я. Во мне начала пробуждаться тревожность.

Анхела остановилась, повернула ко мне голову и улыбнулась.

– Еще одно правило от меня: будут намерения сбежать, сделай это по-тихому. Мы поняли друг друга?

Не дожидаясь меня, она спустилась и прошла через шторы из бусин.

Я спускалась медленно, останавливаясь на каждой лесенке. Я хотела уйти, сбежать, но это всё могло быть ловушкой. Сбегу сейчас, бабушка навредит моей семье.

– Черт! – прошептала я на испанском и подошла к Анхеле.

– Туалет находится слева от лестницы.

– Чт… – не успела спросить я, как раздался душераздирающий крик.

Я повернула голову туда, откуда он раздался.

На сцене был парень альбинос, и ему отрубили правое предплечье.

Он пытался вырваться, но не мог. Молил о помощи, никто его не слышал. Все делали ставки и бесновали. Пришел черед его…

Я перевела взгляд на бабушку. Она умиротворенно улыбалась и с интересом смотрела на сцену.

– Ты наслаждаешь этим?

Её улыбка стала шире.

– Мередит, туалет находится слева от лестницы. Сходи туда и не привлекай внимания.

Я бросила взгляд на сцену. Бедного парня уже резали на части, а люди – нет – монстры кричали цену, которую они готовы отдать за его органы, за его части.

Меня начало мутить. Я закрыла рот рукой и выбежала в туалет.

В туалете я оперлась о раковину и принялась тяжело дышать. Мышцы лица судорожно сжимались, руки тряслись, глаза покраснели, сердце быстро стучало.

Я пыталась считать, думать о другом, контролировать дыхание, но меня пугало мое состояние. Подобное со мной происходило впервые.

Ноги перестали меня держать, и я упала на холодный пол.

Я закрывала глаза, но сразу же всплывала картина с парнем альбиносом.

Я чувствовала как сердце перестает выдерживать такую нагрузку.

Краем глаза я заметила движение. Слева ко мне шла какая-то тень в цилиндре, фраке. Лицо было овальной формы, как у тыквы или пýгала. Оно опиралось на трость.

Я видела лишь силуэт и, знаете, мне стало еще страшней.

Оно остановилось рядом со мной и склонило голову.

– Будет жаль, если ты так умрешь – покрытая страхом и шоком. Это будет очень глупая смерть.

Мужской голос был бархатистым и мелодичным.

– Знаешь, Мередит, я давно искал повода выйти. Убийств для меня было мало да и увиденного тобой тоже. Но, если бы я не вышел сейчас, ты бы убила нас. А умирать, не испытав людей, мне не особо-то хотелось. Понимаешь меня?

Я смотрела только вперед, боясь повернуться к нему, боясь взглянуть на него.

– Видимо, понимаешь, раз боишься. Но и бояться слишком много нельзя, – он коснулся меня своими холодными пальцами, а дыхание щекотало шею. – Я не могу умереть из-за тебя. Так что я придумал небольшой план: я сливаюсь с тобой, позволяю тебе и твоей добродетели отойти назад, а себе позволяю управлять тобой, твоими мыслями, чувствами, эмоциями и разумом. Обещаю, что в дальнейшем не буду сливаться без твоего разрешения. Как тебе план? Точно! У тебя же нет выбора! – усмехнулся он.

Пальцы исчезли, как и дыхание. Понемногу я успокаивалась. Может, он плод моего воображения.

Этот силуэт возник передо мной и поднял мой подбородок. Клянусь, что увидела швы на месте рта.

Я дернулась назад и попыталась закричать.

– Я не плод твоего воображения. Я монстр внутри тебя. Не путай это понятие с другими, – его пальцы проходили сквозь меня, лицо приближалось. – Не стоило тебе будить меня.

Тот вечер я запомнила на всю свою жизнь. После встречи с монстром я вернулась на аукцион и больше не сбегала. На аукционе не привлекала к себе внимание и спокойно смотрела на то, что происходит на сцене.

Когда бабушка делала из меня машину для убийств, я сливалась с монстром и ничего не помнила на следующий день. Когда меня избивал Роберто, монстр терпел его.

Возможно, мне не стоило будить его. Но если бы не он, как бы я пережила бабушку и Роберто?

Тяжело вздохнув от нахлынувших воспоминай и мыслей, я встала с постели.

На часах 4:27 утра.

– А еще раньше нельзя было разбудить? – недовольно буркнула я и поплелась в ванную.

Выполнив все водные процедуры и переодевшись, спустилась вниз. Выпив утреннее кофе, села за стол читать новостную ленту.

Телефон завибрировал. Звонила Аманда. Досчитав до трех, я ответила.

– Мередит слушает.

– Беспокоят кошмары с Роберто?

Я фыркнула.

– Скорее молодость в клетке.

– Разве ты не называла это время – цитирую – «самым чудесным на всем белом свете»?

– Я человек, Аманда. Имею право поменять мнение. Ты-то зачем мне звонишь так рано?

– Во вторник будет какое число?

Я застонала.

– Я не помню такие вещи. Спрашивай более простые вещи.

Она рассмеялась.

– Тринадцатое июня. В этот день пройдут очередные поминки Роберто и встреча глав Семей.

Я поднялась в свою комнату и заперла дверь.

– Нахрена он каждый год проводит эти поминки?

– Ну, он выглядит убитым горем братом и налаживает связи.

Я села на кресло и покрутилась.

– Ага, только я не видела эмоций у змей и тем более их плач. Он же хотел провести эту встречу в воскресенье. Вот хитрый лис, – выругалась я.

– Я приобрела билеты и тебе, и Адаму. Вылетаете завтра. Всё остальное пришлю чуть позже, – она замолчала и продолжила: – Эй, Мер, спустя шесть лет ты встретишься со своей первой любовью. Как себя чувствуешь?

– Отвратительно, – немедленно ответила я, и Аманда снова рассмеялась.

Не желая слушать её смех, я нажала на «Отбой» и вздрогнула.

– Боже, придется подучить итальянский.


Глава 10

До 10 утра я занималась делами Семьи: ставила подпись на договорах, увеличивала бюджет, читала досье очередных предателей и так далее. Дел у главы Семьи всегда много.

Из комнаты меня вытащили чудесные ароматы панкейков и кофе. Адам стоял у плиты и переворачивал панкейки.

– Я невероятно счастлива.

Он повернулся ко мне и лучезарно улыбнулся.

– И тебе добро утро. Я даже не заметил…

– Моего прихода?

– Нет, ухода Аманды, – он погрустнел. – Я не успел с ней попрощаться.

Я фыркнула.

– Панкейки горят, Адам. Это единственная домашняя стряпня, которой мы насладимся сегодня.

Я села за стол и отпила кофе. Боже, какой он… ОТВРАТИТЕЛЬНЫЙ на вкус.

Я выплюнула так быстро, как смогла. Несколько капель даже попали на Адама.

– Хорошее начало дня, сестра, – Адам рассматривал капли и кривил рот. – Фу.

– Адам, брат мой, что у меня дома делает растворимый кофе? – находясь на грани срыва, спросила я.

– Я купил его вчера. Мне очень нравится кофе от них. На вкус как настоящее.

– В предложении: «На вкус как настоящее» – ключевое слово «как». Понимаешь?

Он кивнул.

– Почему ты так на это остро реагируешь?

– Потому что, – я вдохнула и выдохнула, чтобы успокоиться. – В нас течет итальянская кровь. Твоя, видимо, напрочь выведена из организма, а вот моя жива и бушует. Понимаешь?

– Вроде, – протянул он.

– До полудня, – я показала на настенные часы, – я пью латте макиато или капучино, после эспрессо и вечером без кофеина. А в течение дня балую себя другими кофейными напитками, кроме холодного американо и растворимого кофе. Ах, мне даже плохо становится от упоминания этих двух напитков со вкусом грязи! Так что, брат мой, не убивай во мне итальянку. Per favore![21]

Стоп. Я же могу связать желание познакомить брата с культурой нашей малой Родины с завтрашней поездкой. А я ломала голову над тем, как ему всё рассказать. Решение само пришло ко мне в руки.

Я хихикнула, но потом сделала вид будто откашливаюсь.

– Адам, хочешь я познакомлю тебя с реально вкусным кофе?

– О, думаю, это хорошая идея, – немного смущенно улыбнулся он. – В какую кофейню пойдем?

– В итальянскую.

– А она есть поблизости?

– Да… в 15 часах отсюда.

– Ого, и это ты называешь близким? – удивился мой братик.

– Просто она в Италии.

После моего заявление повисла тишина. Адам хлопал глазками, а я кивала ему в ответ.

– В Италии?.. Мы полетим в Италию?

Я щелкнула пальцами.

– Бинго! Давай поедим и начнем собирать вещи.

– А когда мы вылетаем?

– Завтра.

– Завтра?

Я хлопнула в ладони.

– Раньше начнем, раньше пробудим в тебе итальянца, брат мой.

***

Спустя 15 часов полета мы остановились в отеле моей Семьи в Милане.

Адам восторгался каждым домом, улыбка не сходила с его лица.

Его веселье было заразным. Несмотря на то, что я провела здесь в общей сложности три года, я скучала по этим местам, улочкам.

В часе езды от Милана есть озеро Комо. На восточном берегу озера есть замок ди Вецьо. Именно там и жили мы с Роберто.

Из плюсов было лишь то, что я видела озеро, скульптуру призрака и жила в старинном замке. А из минусов – присутствие суицидальных мыслей.

Ну, ладно. Не будем о плохом. Оно ждет меня через пару часов на поминальной службе и встрече с главами Семей.

Я устало выдохнула.

Встреча с этими идиотами высосет из меня все силы. ВСЕ!

Эти мужчины, нацеленные на принижение моего достоинства, вводят меня в состояние убийцы. Будь у меня больше безразличия и безумия, перебила бы их всех.

– Ты чего так погрустнела? – спросил Адам, присаживаясь рядом со мной на диван.

Мы находимся в его комнате с шикарным видом на небо. Серьезно, из плюсов здесь только оно. В свою защиту скажу, что этот номер выбирал сам Адам, так как предыдущий ему не понравился.

А вот моя – царская ложа – совсем другое дело. У меня и терраса, и большая душевая, и шикарная гостиная, и королевских размеров кровать. О чем еще я могу мечтать?

– Я просто подумала о работе.

– О работе?

– Да.

Мой брат посмотрел по сторонам.

– Я думал, мы на отдыхе.

– Адам, кофе и кофеин были уловкой, – я похлопала его по плечу. – А ты повелся на нее как дитя малое.

– Черт! – крикнул он.

– Действительно, черт. Короче говоря, у меня здесь коференция.

Брат повернулся ко мне с задумчивым лицом.

– Но правильно «конференция».

– Адам, это же каламбур. Кофе и… ладно, плохо вышло.

– Действительно плохо.

– Чё сказал?

Он хихикнул и поцеловал меня в лоб.

– Ничего, Мередит. Иди в свою комнату и не мешай моему одиночеству.

– Как я могу ему мешать?

– Ну, сейчас у меня по расписанию интервью вымышленному интервьюеру, а после съемка в эдитах.

– Оу, – я встала и почесала затылок, – звучит слишком лично. Так что не буду мешать твоему одиночеству.

Поцеловав брата в две щеки, я вышла за дверь и выдохнула.

– Мередит… – послышался голос Кордеро сбоку от меня.

– Пройдем в мою комнату.

Мы прошли не в следующий номер, а в мою комнату люкс на самом последнем 20 этаже.

Весь путь Кордеро поглядывал то на меня, то на часы. Видимо, стряслось что-то неладное.

Как только мы зашли в комнату, Головорез моей Семьи спросил то, что его так интересовало:

– Ты пойдешь на поминки во вторник?

– Может быть, – пробормотала я, даже не задумываясь над ответом.

– Почему?

– М, как тебе сказать? – я села за стол и покрутилась в кресле, растягивая время. – Для Дамиано это всё игра или манипуляция. Он приглашает меня на похороны, я отказываюсь. Мы играем в эту игру уже 5 лет. Но сейчас всё изменилось. Он нашел способ привезти меня, встретиться со мной лицом к лицу. И этот способ – встреча всех глав итальянских Семей. Дамиано организовывает поминки не потому что хочет поминать своего брата, а потому что… – на этом моменте я замолкаю, широко раскрыв глаза.

# Примечания

1

(итал.) Пожалуйста, бабушка.

2

(испан.) Братик.

3

(итал.) Мои глубочайшие соболезнования.

4

(итал.) Конечно.

5

(итал.) Ты не присядешь?

6

(итал.) Боже

7

(итал.) Так скажи мне: на кой черт мне любить нечто бесполезное?

8

(испан.) Сестра

9

(итал.) Черт подери!

10

(итал.) Пожалуйста.

11

(испан.) Что случилось?

12

(испан.) Бабушка.

13

(испан.) Ты в порядке?

14

(итал.) Дорогая.

15

(итал.) Дерьмо!

16

Шаманы из стран Латинской Америки, верующие и те, кто находится в духовном поиске, используют Пало Санто для защиты от злых духов, сглаза, порчи и улучшения качества своей жизни.

17

(исп.) Сука

18

(испан.) Сестра

19

(испан.) Милый мой

20

(испан.) Брат

21

(итал.) Пожалуйста!