Павел Буташ
Квартира номер семьдесят четыре

Часть первая.

Воспользовавшись темнотой, небольшой отряд Семёна Фомичёва пробрался в одиноко стоящее, полуразрушенное здание на нейтральной полосе. Стены, большей частью сохранились, а вот крыши не было вовсе. Над головой тускло светила луна и мерцали звёзды.

– Немцы до утра сюда не сунутся, – приглушённо говорил командир, расставляя часовых. – А утром, когда они пойдут в атаку, мы устроим им небольшой сюрприз.

Все, кроме часовых стали располагаться на ночлег. Петька Белов, молодой боец, которому недавно стукнуло двадцать, быстро нашёл себе подходящее место. И едва его голова коснулась шершавого кирпича, сразу же уснул. Война научила бойцов ценить каждую минуту отдыха, и вскоре они спали крепким сном.

Через какое-то время пилотка выскользнула из-под головы Петра, и он, легонько стукнувшись затылком о стену, проснулся. Только собрался устроиться поудобнее, как на противоположной стене увидел необычную дверь. Среди прокопчённых стен, испещрённых пулями, она выглядела совершенно нетронутой. В полумраке она казалось не из мира сего, будто бы маленький кусочек мирного времени появился перед ним, и что-то до боли знакомое было в её очертаниях.

«Странно! Осматривая здание, я её не заметил», – удивленно подумал он.

Потом, осторожно поднялся, чтобы не побеспокоить спящих товарищей и направился к двери. Подойдя ближе, увидел медный номерок из двух цифр. Семьдесят четыре. И снова удивился, такой же номер на квартире его деда. Испытывая огромное волнение, выставив перед собой автомат, потянул за ручку. И тут же словно чёрный густой туман окутал его, несколько секунд он находился в полной, гнетущей темноте. Потом яркий свет и он оказался в знакомой с детства квартире – в квартире своего деда Сергея Ивановича. Вместо автомата и шинели, на нём штатская одежда: выглаженные брюки и двубортный пиджак. За столом, среди кучи бумаг, улыбаясь в седые усы, сидит его любимый дед.

– Ты что, Петр в прихожей топчешься, как ни родной? Проходи, чай пить будем.

«А-а-а! Это сон!» – успокаивая себя, подумал Белов, вошёл и сел рядом с дедом на свободное кресло.

– Вот смотри, Петро, – Сергей Иванович, как бы продолжал прерванную беседу. – Это фотография Фёдора Громова, славного командира партизанского отряда. Он в наших лесах, много фрицам крови попортил. Правда не дожил до победы, каким-то образом его отряд почти весь погиб. Вот я и загорелся желанием выяснить, что произошло с ним его людьми.

– Так значит, мы в этой войне победили?! – непроизвольно вырвалось у Петра.

– Да ты что, Петька, головой стукнулся? В мае сорок пятого свернули этой гадине шею.

И дед снова увлечённо стал рыться в своих бумагах, позабыв о странном вопросе внука.

– Понимаешь, похоже у них в отряде предатель был, враг стало быть затаился. Вот я все архивы облазил, докопаться до правды хочу, и докопаюсь.

Какой год мне снится, подумал Петр, но не решился спросить, чтобы не гневить хозяина. Оглядевшись, увидел на стене отрывной календарь – тысяча девятьсот семьдесят четвертый год.

«Вот куда меня, в снах занесло-то, – усмехнулся он. – А может это вовсе и не сон, уж очень всё реально». И тут мелькнула безумная мысль: «Я переместился во времени! А как же мои друзья, я что дезертир?» И тут же в его голове прозвучал какой-то странный далёкий голос:

«Возвращайся Петр, к своим. Иначе тебя не будет ни здесь, ни там».

– Дедуля, мне пора, – с трудом выговорил он, бросив прощальный взгляд на деда, шагнул к двери и взялся за ручку.

– Ну ты заходи почаще. Не забывай.

Петр открыл дверь и снова он в разбитом здании. Уже рассвело. Он непроизвольно зажмурился, а когда пригляделся, потерял дар речи. Что произошло? Мимо него по битым кирпичам, двое незнакомых солдат, несут на носилках стонущего Володьку, его лучшего дружка. Нога которого наспех забинтована и из неё бурым ручейком струится кровь, а другие солдаты выносят тела его погибших товарищей.

– Поглядите! Вот ещё один. Живой, – сказал кто-то, увидев стоящего в растерянности Белова.

Напротив, привалившись к стене, сидит командир, повязка на голове пропитана кровью. Рядом медсестра, перебинтовывает ему плечо. Глядя на Петра, лейтенант чужим осипшим голосом, хрипит:

– А ты где был во время боя? Где ты был, когда твои товарищи кровь… – Тут он закашлялся, откинулся на стену, и замолчал, надсадно дыша.

– Смотри-ка! Он даже боекомплект не израсходовал. Патроны экономил что ли? – услышал он за спиной чей-то голос.

– Где ты был?! – снова зарычал, очнувшись, командир.

Подавленный и ошарашенный Петр, еле выдавил из себя:

– Не помню.

– А мы тебе поможем вспомнить, – услышал он голос подошедшего незнакомого офицера, который тут же приказал двум солдатам. – Разоружить труса и в особый отдел его.

Белов стоял, бессильно опустив руки, когда солдаты срывали с него автомат, вещмешок и ремень.

– Давай, двигай, – толкнул его в бок один из них.

Он шагал, спотыкаясь, не веря в происходящее и в полголоса упрямо повторял:

– Я не трус. Я не мог. У меня медаль за отвагу. Я дважды ранен.

– Что? Молишься гад! – не расслышав, о чём он говорит, злобно прикрикнул конвойный.

Петр стиснул зубы и за всю дорогу, больше не проронил ни слова.

Он стоял посреди блиндажа, и хмурый седой майор, устало глядя на него, в который раз повторял.

– Ну что, будешь рассказывать, как ты «доблестно» помогал своему отряду продержаться до подкрепления? – и не дождавшись ответа, вопросительно поглядел на сидящего рядом молодого лейтенанта.

– А что с ним в бирюльки играть, – весело сказал тот. – Вывести его к траншее и в расход. Там как раз пара метров для него найдётся.

Майор снова перевёл взгляд на Петра.

– Как ты относишься к такому предложению, боец? Хватит тебе пару метров?

– Хватит! – чётко и громко, неожиданно для всех ответил солдат, хмуро и без страха глядя в глаза старого офицера.

Конвойный шагнул к Белову и подтолкнул его к выходу.

– Погоди, – остановил его майор. Немало он повидал трусов, дезертиров и мародёров, за время своей службы. Видел, как они за жизнь цеплялись, молили, плакали на колени падали. А этот не такой. Глаз не отводит, не скулит, лишь кулаки сжимает. Не может он быть предателем. Тут что-то не так, разобраться надо.

– Отведи его на гауптвахту. Завтра разберёмся, сейчас не до него.

Часть вторая.

– Поживём ещё. Целая ночь впереди, – невесело пошутил Белов, когда за ним, с противным лязгом, закрылась железная дверь.

Он опустился на нары, не обращая внимания на сырые, шершавые доски. Обхватил голову руками и сидел, покачиваясь из стороны в сторону. Хотелось выть волком. Мысли о смерти иногда посещали его. Он представлял, как мог погибнуть в атаке, подорваться на мине или прикрывая в бою товарища. Но чтобы так!? От своих! Как трус и дезертир. Такого он не мог представить, даже в самом страшном сне. Кто теперь будет мстить за отца, геройски погибшего под Ленинградом? Что скажут его матери, деду? В конце концов, измотанный, не столько физически, сколько морально, рухнул на деревянный настил, и забылся тревожным, нервным сном.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.