Аля Рогожина
Деморежим

Дизайн обложки: Екатерина Оковитая

© Аля Рогожина, текст, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

Пролог

Тестирование схемы «три-один» шло вкривь и вкось.

– Лекс, берегись! Справа!

Я дёрнулся влево и вперёд, пригнулся. Почувствовал прокатившуюся над макушкой волну жара. Покосился вправо, но распрямляться не спешил.

Эммм, ходячий мертвец? Да, не повезло бедняге.

– Сзади, Лекс!

Делать нечего: беззвучно ругнувшись, я упал плашмя. Ещё одна огненная волна. Ну, теперь-то уж всё?

– Не вставай пока, – предупредила Рита.

Вообще-то, я пробовал ей намекать, что файерболы и хай-тек немного не сочетаются. Что бластер, плазмоган или лучевой пистолет куда больше соответствовали бы нашей виртуальной реальности. Что, наконец, человек с плазмоганом выглядит гораздо современнее и стильнее, чем какой-то-там маг-файерболист.

Но файерболы по неизвестным причинам получаются у неё лучше всего, так что…

– Лекс, ещё двое!

– Да мне дадут сегодня поработать или нет?!

БДЫЩ! – В дело вступил Гена.

Мало того что файерболы – старпёрские, с ними есть проблема похуже: после пары-тройки залпов Рите приходится перезаряжаться. Согласно первой схеме, которую мы придумали, – «два-два» – один из двух бойцов в инфохранилище не заходил, а оставался на стрёме, с Матвеем. На случай, если что-то из хранилища полезет наружу. То есть материализуется и попытается сожрать беззащитных нас, лежащих в зубоврачебных креслах с VR-шлемами на головах.

Ну и в первый же день работы по «два-два» нас с Ритой чуть не сожрали прямо там, в хранилище.

Суть в том, что работать в системе умеют только двое из четверых в команде. А другим двоим в это время положено отбивать тех, кто работает, от врага. Но у каждого из этих двоих защитников имеется конкретно слабое место: у Риты уходит по десять – двадцать секунд на то, чтобы перезарядиться, а Гена и вовсе оружие дальнего боя до сих пор не освоил. Впрочем, что это я? То, что они вообще сумели войти в систему, – уже чудо из чудес. Я, по правде говоря, не ожидал.

После этого мы решили перейти на схему «четыре-ноль», но она оказалась ещё хуже.

БДЫЩ!

Ещё одним ударом шипастой палицы Гена развалил второго ходячего мертвеца и ухмыльнулся рыжей:

– Ничья!

Я неловко поднялся с бетонного пола. Почему Матвей оформил нам рабочую точку именно так – загадка. Серые стены, узкие коридоры… И вообще, на фашистский бункер смахивает.

– Э, народ, давайте-ка соберитесь. Так не пойдёт, – строго заявил я, неодобрительно косясь на кучки обожжённых костей на бетоне. – Чьи мертвецы?

Рита с иронией подняла бровь. Гена быстренько отвёл взгляд.

– Я сколько раз уже говорил: пока не очистим сознание, в хранилище не заходим. Очищал ли ты, Гена, сознание?

Гена принялся пинать пол носком ботинка.

– У тебя ведь очень важная роль в команде, Гена.

В одной книжке по навязыванию людям своего мнения говорилось, что собеседника надо почаще называть по имени. Вроде бы так лучше доходит.

– Вы с Ритой – бойцы. Ваша задача – защищать нас от внешней угрозы, а не создавать внутреннюю. Осознаёшь ли ты это, Гена?

– Осознаёт он, осознаёт, – нетерпеливо вмешалась рыжая, шевеля пальцами правой руки, чтобы проверить заряд. – Двигаем дальше?

Вообще-то, мы не знаем точно, что случится, если тебя убьют в информационной среде. Она же виртуальная. Но однажды Риту цапнул за ногу саблезубый сельдерей, и она утверждает, что реальный синяк не сходил неделю. Так что, в общем, проверять никому неохота.

Мы зашагали дальше по коридору: бойцы спереди и сзади, командор посередине. В конце поджидала тяжёлая, обитая железом дверь.

С кодовым замком.

Вот же ж.

– Матвей! – воззвал я.

В команде Матвей – это мозг. Не мозг операции (мозг операции – это я), а та интеллектуальная сила, на которой держится наша рабочая среда. Это он конструирует нам что-то вроде скина, оболочки – удобного интерфейса, в котором можно манипулировать предметами и вообще чувствовать себя как дома. Соответственно, когда на входе в хранилище мы видим не прекрасный закат на Канарах, а унылый бункер фашистов – это заслуга Матвея.

– Слушаю, – раздался внутри наших голов спокойный голос этого человека.

– Хранилище – за дверью? – на всякий случай уточнил я. – Нам туда?

– Всё верно, Лекс. Заходите внутрь и…

– На двери кодовый замок.

– Да.

– Зачем?!

– Поскольку сегодня мы впервые тестируем новую рабочую схему, я предположил, что дополнительные меры предосторожности никак не будут лишними.

– Меры против кого?!

– Нам ведь известно, что мы не обладаем исключительным правом доступа к информационной среде. В любой момент кто угодно на планете способен осуществить осознанное подключение к системе, и может случиться так, что секретная информация попадёт не в те руки. Наш долг – не допустить такого развития событий: ведь спецслужбы других государств наверняка…

– Матвей! – Я сдерживался, как мог. – А ничего, что эта информация и в наши руки не попадёт тоже?

Этот человек помолчал, потом осторожно уточнил:

– Почему?

– Потому что ты код нам не сказал, умник! – влезла Рита.

Матвей ещё немного помолчал. В наступившей тишине мне послышалось какое-то нехорошее шебуршение сзади. Я поднял ладонь, призывая бойцов к вниманию.

– Но ведь это совершенно логично, – неуверенно проговорил Матвей. – Код генерируется динамически, так что я никак не мог его вам сказать: он изменяется каждые ноль целых пять десятых секунды. Это самая надёжная схема защиты, какую я только мог создать за то короткое время, что…

Рита с Геной уловили мой намёк. Развернувшись, они нацелились, кто чем, на пока ещё пустой коридор.

Я вдохнул поглубже и произнёс ласково-ласково:

– Пожалуйста, скажи мне, как узнать этот код. Поскорее.

Нехорошее шебуршение явно стало громче.

– Лекс, мне кажется, совершенно очевидно, что механизм генерации кода заточен под твои параметры. – В укоряющем голосе Матвея послышались нотки уязвлённой гордости. – Хотя, должен признать, это было не так просто сделать.

– Ё-моё! – раздалось за моей спиной одновременно с шебуршением, которое теперь превратилось в топот ног какого-то существа.

Существо определённо приближалось.

Усилием воли я заставил себя не оборачиваться: ребята разберутся.

– Что значит – заточен под мои параметры?

– Эт, что… – Похоже, Гена впечатлён. – Демогоргон?!

«Ш-ш-ш-ш-ш» файербола. Рита всегда предпочитает сперва стрелять, а потом разговаривать.

– Опять твой?

– Матвей, код! – рявкнул я.

К слову сказать, рявкать на человека, которого нет рядом, не очень эффективно. Убедительности не хватает. Вот если бы мы до сих пор работали по «четыре-ноль» и Матвей бы сейчас стоял с нами в коридоре и собственными ушами слышал утробное урчание, топот и свист файерболов за спиной…

Хм. Ну да. Ничего бы не изменилось, конечно. Матвей – крепкий орешек.

Но я бы как минимум имел возможность смотреть на него с упрёком.

– В той защитной системе, которую я применил в данном случае, конкретная комбинация цифр не имеет никакого практического значения. В момент набора числовой последовательности пользователь, который пытается отпереть дверь, вступает во взаимодействие с системой идентификации, которая определяет его личность на основе…

ТЫЩ-ТЫЩ. ШМЯК.

– Лекс, быстрее!!!

Я всё-таки обернулся. На полу метрах в трёх валялось отвратного вида создание: какая-то болезненная помесь Голлума и миксины. Рита с Геной слегка запыхались. А за поворотом слышалось быстрое топотание новых тварей.

– …наберёт любую случайную комбинацию, это в любом случае откроет дверь, если система опознает в этом пользователе тебя, Лекс, а также Риту или…

Терпеливый монолог Матвея с задержкой дошёл до моего сознания, и ещё секунды две понадобилось, чтобы я его осмыслил. Потом я метнулся к двери и вбил на кейпаде буквально первое, что пришло в голову, – слово «белталода».

– Дер-р-ржитесь, гады! – пробасил Гена одновременно с топотом выбегающих из-за поворота лап.

Замок щёлкнул, и дверь открылась.

– За мной! – Я нырнул внутрь, пропустил бойцов и быстро захлопнул дверь.

Два глухих удара сообщили, что с другой стороны в неё тут же врезались двое демогоргонов.

– Уф! – Гена опустил палицу.

Рита снова пошевелила пальцами, между которыми пробегали искры.

– Ну, так что насчёт этих? Кто пригласил? Опять твои, Ген?

Я оглядел помещение. Ага, вот она – картотека.

– Да ладно, неважно. – Я зашагал к стеллажу с выдвижными ящичками у дальней стены. – Мы же знаем, что такое время от времени будет случаться. Главное – не терять присутствия духа и реагировать адеква-а-АЙ!

Наша картотека организована по какой-то совершенно непонятной системе. По крайней мере непонятной обычному человеку, потому что её тоже выстроил Матвей. Нормальным людям, чтобы что-то здесь найти, приходится тупо выдвигать первый попавшийся ящичек и шарить в нём, перебирая карточки по очереди. Потом выдвигать следующий. Потом следующий, и так далее, и так далее.

Описания на самих карточках тоже не очень-то помогают поиску: иногда это сокращения, иногда что-то не по-русски, а иногда и вовсе ничего. Иногда там и не карточки вовсе. А, например, старинные компьютерные флоппи-диски, которые вообще непонятно, как и чем читать. Или аудиокассеты. Или даже свитки папируса.

То есть в каждом ящичке может оказаться буквально что угодно.

Но не настолько же!

– Чё такое? – Гена подошёл и заглянул мне через плечо. – Ой-йо…

Тихо-тихо, медленно-медленно я принялся давить на ящичек, заталкивая его обратно. Естественно, ящичек не поддавался.

– Матвей, – телеграфировал я беззвучно. – Красный код. Вытаскивай нас.

– Эй, народ, что вы там застыли-то? – в полный голос поинтересовалась Рита, шагая к картотеке.

У меня ёкнуло сердце. А то, что сидело в ящичке, пошевелилось. И зевнуло.

– Он вроде маленький пока, – одними губами с надеждой произнёс Гена.

– Матвей, скорее! – Я, как мог, плавно налегал на ящичек.

То, что сидело в ящичке, внезапно открыло два глаза. Страшных. Горящих красным огнём. Без зрачков.

– Ну, что тут у вас… Ого, это что ещё у вас тут?

– Блин, разбудили… – упавшим голосом прошептал Гена.

«КРАСНЫЙ КОД, МАТВЕЙ!!!» – мысленно заорал я и, со всей дури пнув ящик, загнал его внутрь стеллажа.

С секунду после этого ничего не происходило. Затем стеллаж низко и грозно зарокотал. И тогда…

И тогда мою голову расколола внезапная боль. Я скривился, зажмурился, охнул… и через миг уже сидел в зубоврачебном кресле со шлемом на животе и разноцветными пятнами, пляшущими перед глазами.

Радуясь, что после прошлого раза всё-таки настоял на том, чтобы, пока Матвей дорабатывает «четыре-ноль», действовать по «три-один».

– Лекс, надеюсь, для тебя не будет очень обидным, если я скажу, что твоя схема недостаточно хорошо проработана, – недовольно произнёс стоящий надо мной Матвей, держа в каждой руке по шлему.

Рита с Геной болезненно ойкали у меня за спиной.

– Во-первых, пребывая наполовину в информационной среде, я, как ты видишь, не могу достаточно оперативно реагировать в физическом мире. А во-вторых, столь грубое аппаратное отключение может причинить огромный ущерб…

Я потряс головой, пытаясь избавиться от звона в ушах. Это да, ущерб налицо. Но если бы мы не оставили Матвея стоять на границе между реальностью и инфосредой – так, чтобы он мог в любой момент сорвать с нас шлемы… Кто знает, успел бы я вывести нас нормальным путём или нет.

– Да что это такое-то, со щупальцами? – простонала Рита. – Из-за чего сыр-бор?

– Он малой ещё был, канешн, – извиняющимся тоном откликнулся Гена. – Но кто его знает… Мож, они с детства уже злющие. Нельзя их будить.

– А если разбудить – то что?

– Что? А… Дык, это… – Гена вздёрнул брови. – Конец света тогда типа будет.

– Ясненько, – кивнула Рита и перевела взгляд на меня: – И что теперь?

Я вздохнул.

– Что-что… С начала начнём. Человечество ждёт, ёлки-палки.

И мы начали с начала.

Глава 1

С самого начала: тремя месяцами ранее

– Добрый день. Я Скорин. Да-да, тот самый. О, ну что вы. Благодарю, это очень лестно. Вы правы, лидерские черты в моём характере проявлялись с самого раннего детства. Конечно, ведь я легко нахожу общий язык с людьми. Что-что? О… что ж… это огромная честь. Но, разумеется, я готов принять командование объединённым межзвёздным флотом.

Я придал своему лицу сдержанно-мужественное выражение и поднял ладонь, готовясь дать присягу.

И тут же по жестокой иронии судьбы мобильник в моём рюкзаке с эмблемой «Стартрека» разразился имперским маршем. Я засуетился, уронил рюкзак на пол и выудил со дна трубку.

– Лёш, ты уже дома?

– Только вошёл, мам.

– Поешь супчика, он в холодильнике, на вечер запеканка, она в духовке, оставьте папе, я бегу на спорт, уже опаздываю, пока-пока. – Выпалив всё это на одном дыхании, мама отключилась.

Вздохнув, я снова перевёл взгляд на своё отражение в зеркальной дверце шкафа в прихожей.

Итак: что мы тут имеем? Мы имеем Лёшку. Который учится в седьмом классе. Живет с мамой-папой. Учится так себе, но домашку сдаёт вовремя.

Я застонал и ткнулся в зеркало лбом. Нормальная-пренормальная жизнь.

Уныльняк.

Уныльняк, уныльняк, уныльняа-а-а-а-ак.

Погоревав, я скинул сообщение Матвею – раз уж мама сама сказала не «оставь папе», а «оставьте». И пошёл включать ноут. Пока он свободен, надо пользоваться.

Телефон блямкнул.

«Спасибо. Но я очень занят».

Ого. Вот это новости. Чтобы Матвей отказался от приглашения посидеть по-мужски? Читайте: захватить ноут и уйти в него часа на четыре? Ноут – одна из самых привлекательных моих черт в глазах Матвея. И одна из трёх причин, почему он со мной дружит. Заметьте, это он сам мне и сказал.

«Чем это?»

Дожидаясь ответа, я без особого энтузиазма сходил проведать супчик – естественно, исключительно здоровый и суперполезный. Ох, тоска какая.

Блям.

«Я в библиотеке».

«И что ты там делаешь, Гермиона?»

«В читальном зале».

«И что ты там делаешь?»

«Здесь есть компьютерный отдел».

«И что ты там…»

Этот человек – типичный «дятел». Он не может написать одно нормальное сообщение, из которого собеседнику всё станет понятно, а вместо этого пошлёт десяток текстов в одно-два слова, из которых не понятно будет ничего. Что характерно, он и разговаривает примерно так же: десяток предложений и полная неразбериха.

Во время особенно долгой паузы я успел посмотреть кусочек клипа Билли Айлиш и поздороваться с Вельзевулом. Уныльняк-уныльняк и катастрофа, соответственно.

«Если хочешь, приходи».

Ну наконец-то. Его высочество снизошли.

«А оно того сто́ит?» – поинтересовался я уже из чистой вредности.

В глазах Матвея любой вопрос уровнем пониже, чем «Как устроено мироздание, и в чём его смысл?», не сто́ит ничего.

Блям.

«Сто́ит».

Ого. Ого-го!

Я вытряхнул из рюкзака школьное барахло, сгонял на кухню за полуторалитровой бутылкой изотонической супер-эктив-вита-минералки, подхватил как будто ничуть и не полегчавший рюкзак и дунул в библиотеку.

Не то чтобы меня так уж взбодрила перспектива увидеть этого человека, что бы он там ни затевал. Во-первых, мы с ним расстались на школьном пороге полчаса назад. Во-вторых, Матвей не из тех, встреча с кем вас взбадривает. Он тип, вообще говоря, депрессоватый. Не человек-фейерверк – никак. Это мне постоянно приходится за двоих жечь.

Но вот что меня вообще не бодрит – так это системы уравнений. Ничуточки. Уж лучше прогуляться по удивительно жаркому для апреля солнышку, пусть даже и в библиотеку, хотя я предпочел бы двинуть прямиком к порталу в иной мир. Желательно из вселенной «Экспансии». Да ладно, любой сойдёт – лишь бы с приключениями и технологиями, а не с уравнениями и зожным супчиком.

Жизнь, однако, несправедлива.

В читалке было светло, просторно, довольно зелено (на подоконниках и по углам стояли горшечные растения) и пыльновато. Из экономии вместо нормальных столов здесь поставили рядками школьные парты. А потом внезапно пустились шиковать и завели микроскопический уголок хай-тека: три надсадно жужжащих компьютера, ископаемый матричный принтер и Интернет.

Знакомая черноволосая макушка торчала в хай-тек-уголке из-за самого дальнего монитора. Точнее, возвышалась над ним сантиметров на двадцать. Этот человек – дылда. И в любую погоду носит бурый свитер с воротником аж до самого подбородка.

– Ну, здравствуй, Матвей, – степенно проговорил я, бросая рюкзак на соседний стул и водружая минералку перед клавиатурой.

Хоть в этом повезло парню. Знаете как сложно препираться с кем-то по имени Матвей?

– Здравствуй, Лекс, – серьёзно отозвался Матвей.

У меня тоже есть особые причины дружить с Матвеем. Например: он – единственный в мире человек, который с первого же раза стал звать меня так, как я попросил. Без подколок. Без малейших признаков непонимания.

– Так что тут у нас? – деловито бросил я, мельком оглядев читалку.

Парочка ботаников у грязноватого окна за бастионами книжек. Рыженькая девчонка. И ещё какой-то, предположительно, дрейнер в натянутой до бровей шапке, явно промахнувшийся дверью. Публика так себе, но лучше, чем ничего.

– Справляешься? Пока на «джаве» пишешь или уже дальше пошёл? Как тот фрагмент кода подправить, разобрался?

– Какой фраг…

Я благодушно похлопал его по плечу:

– Да ладно, изи. Если что, я подстрахую.

Девчонка со светло-рыжим пучком на макушке сидела ближе всех, но сделала вид, что не слышит: ну очень интересная книга «Основы анатомии, физиологии и биомеханики человека». Лицо дрейнера скрывали торчащие из-под шапки пряди волос – стиль «для Джона Уика настали трудные дни». Ботаны, наверное, и вправду не слышали.

Матвей моргнул. Он всегда всё слишком буквально воспринимает.

– Э-э… Спасибо.

– Без проблем. Обращайся.

Я в последний раз хлопнул его по загривку, подтянул себе стул, плюхнулся на него и вытянул ноги в проход.

Так уж сложилось, что у Матвея нет родителей, а есть только бабушка. А бабушки в высоких технологиях обычно не очень. Так что и компьютера у этого человека тоже нет.

И это притом, что если и есть в нашем классе, и даже, наверное, во всей школе, такой учащийся, которому категорически нельзя жить на свете без компа, так это Матвей. Потому что, будь его бабушка хоть чуточку похай-тековее, он бы уже давным-давно трудился над Нобелевкой в каком-нибудь спецколледже. А не с нами, посредственностями, кис.

Жизнь несправедлива.

С минутку я попечалился над этим фактом, а потом повторил уже нормальным тоном:

– Так что тут у тебя?

– Ннну-у-у-у… – Матвей рассеянно отвёл с глаз чёлку, есть за ним такая привычка. – Дело в том, что я уже очень давно собирался проверить, смогу ли написать скрипт, способный в автоматическом режиме искать бэкдоры в алгоритмах шифрования, что помогло бы обойти системы сквозного шифрования, часто используемые в…

– Дружище, – проникновенно произнёс я, вклиниваясь в его монотонную тираду: – А помнишь, я тебе говорил, как здорово, когда ты сразу переходишь к сути?

Матвей моргнул снова.

– Я попытался взломать базу данных Роскосмоса.

А как же. Действительно: чем ещё заняться после уроков, если ты – Матвей?

– Ну-ну. – Я бы похлопал его ещё раз, но поза была неудобная. – Ничего страшного. Не расстраивайся. С первого раза ни у кого не получается.

– Это был не первый раз.

– Со второго раза.

– Это был не…

– Да и ладно, со стопятьсот-какого-там раза – всё равно, дело это непростое, сам понимаешь. Надо приноровиться, набраться опыта… Вот сейчас ты бы передохнул, а завтра, с новыми силами…

– У меня получилось.

Настала моя очередь моргать:

– Э?..

– У меня получилось, – терпеливо повторил Матвей. – Только почему-то оказалось, что я внедрился не совсем в Роскосмос, а в какую-то другую организацию, явно теневую. Вероятно, в дочернюю компанию или филиал. Ничего более определённого в настоящий момент я сказать не могу, потому что… у тебя рюкзак шевелится.

– Что… шевелится?

Я покосился на вышеупомянутый предмет на стуле. Потом вывернул шею и внимательно оглядел своего собеседника. Вид у Матвея был нормальный. Ну, для Матвея. Глаза, правда, немного… затуманенные. Словно некий объект, пролетая по параллельной вселенной, привлёк его внимание. Но они у него почти всегда такие.

– Вот я и говорю: передохнуть бы тебе, – миролюбиво сказал я. – Пойдём, может, и правда ко мне, а? У нас на ужин запеканка. Как бы.

– К тебе нельзя. Боюсь, это может быть опасно.

– Да брось! Мама, конечно, с зожем слегка перебарщивает, и вкус у всей этой еды, прямо скажем, мерзотный. Но вряд ли ей можно по-настоящему отрави…

И тут я заткнулся. Потому что вот сейчас рюкзак и вправду пошевелился – я собственными глазами это увидел. Совершенно четко.

– Слушай, Матвей, – медленно и раздельно произнёс я, не сводя глаз с эмблемы «Стартрека», – у меня рюкзак шевелится.

– Я боялся чего-то подобного. – В голосе этого человека за моим плечом послышались нотки усталости: – И не хотел идти к тебе в том числе поэтому. Но теперь-то уже, конечно, всё равно.

Оторвав взгляд от проклятого рюкзака, я быстро скользнул глазами по несчастным ничего не подозревавшим ботанам, по дрейнеру, увлечённо искавшему знакомые буквы в книге «Устройство и техническое обслуживание мотоциклов, мопедов, скутеров, квадроциклов»…

Рыженькая стрельнула в меня быстрым ответным взглядом, и я уловил-таки в нём проблеск любопытства. Заодно уловил, что девчонка ничего, немножко на Элли из «Зе ласт оф ас» похожа.

– Может, ещё не…

– Нет, – печально сказал Матвей. – Поздно.

И тут в мирной тишине читалки послышалось низкое, утробное, зловещее урчание, перерастающее в убийственный вой тысячи тысяч замученных душ.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.