Николай Липницкий
Не говори, что всё пропало

Идти на работу не хотелось. Три месяца, как Ирка вышла с декрета и никак не могла подстроиться под бешенный ритм школы с её хамоватыми учениками, бестактными коллегами–учителями и наглым, порой безосновательно-требовательным, начальством. Но, идти надо. Муж остался без работы, и, сейчас, надежда была только на её зарплату. А зарплаты той – крохи. Ну, сколько там молодой учитель получает? Ещё бы платили, а то она, ещё, ни одной получки не видела. Только, обещания. Нет, Игорь, конечно, не пролёживает днями диван, предаваясь безделью. Он, и с Сёмкой погуляет, и покормит его, и, даже, пелёнки с подгузниками состирнёт.

Но, когда их базу ещё не закрыли, зарплата у него была неплохой. Да, ещё и так приносил из всяких усушек и утрусок. У них база была от облпотребсоюза, поэтому, через неё, чего только не проходило, начиная от вещей и мебели, заканчивая продуктами.Так, что, жили хорошо. Не жаловались. Они и на ребёнка решились, потому, что выдели, что вполне тянут. А, сейчас – всё. Капитализм наступил, и централизованное снабжение отменили. Теперь, торговля перешла в частные руки, и база стала совершенно не нужной. Весь персонал сократили, на ворота навесили замок, а, потом, вообще, распродали территорию по частям новоявленным нуворишам.

Игоря такое положение вещей угнетало, он пытался найти работу, только всё безуспешно. Таких молодых, здоровых и голодных много, а работы – мало. Безработица. С тех пор, как, вначале, развалился Союз, а, потом, пошла полным ходом приватизация, предприятия стали закрываться одно за другим, вместо них начали появляться, как грибы после дождя, мелкие торговые точки, обеспечивающие население дешёвым китайским ширпотребом вместо кондового, но основательного и качественного, товара, выпущенного государством. Да и, где, сейчас, это государство? В парламенте драки сплошные. Всё делят что-то. Стыдно телевизор смотреть. Работы нет. На барахолках не протолкнуться от желающих продать свои вещи, хоть за, какую, копейку. А на улицах реклама сплошная. Можно подумать, что у народа денег полные карманы.

Наскоро позавтракали хлебом с салом, запивая всё это жидким чаем. Хоть, сало есть. Спасибо родителям Игоря. Подбрасывают продукты со своего хозяйства. Если бы не они, с голоду ноги протянули бы. У Ирки мать далеко живёт, и с неё взять тоже нечего. Одинокая городская женщина. Сама выживает. А тут, хоть какая помощь. Вообще, родителей мужа Ирка недолюбливала в ответ на их отношение к ней. Слишком прижимистые были. Даже, жадные. Всё себе в кулак, да запазуху. Но, салом и сметанкой делились. Даже, пару раз курицу передавали. Свининку бы ещё. Какой бы борщ можно было бы заделать! Но, и за это поклон в пояс.

Сполоснув чашки, прошла в прихожую, подошла к зеркалу, посмотрела на себя и покрутилась. Выглядит неплохо. Среднего роста, в меру худощавая, в меру фигуристая, с круглым симпатичным лицом, большими зелёными глазами, почти незаметными веснушками на маленьком аккуратненьком носике и волнистыми русыми волосами, свободно спадающими на плечи. Ещё бы одежду соответствующую, вообще бы красавица была. Пальто бы, как у англичанки Василисы. Бешеных денег стоит. Ей проще. У неё любовник богатый. Из новоявленных бизнесменов. А у Ирки – муж неработающий. Тяжело вздохнув, быстро поправила макияж, обулась и, чмокнув своих родных, вышла на улицу.

Школа встретила привычной сутолокой. Дети, помладше, носились по двору, старшеклассники, или стремились быстрее пройти в вестибюль, или, сразу, скрывались за углом, торопясь выкурить сигаретку перед уроками. Подъехала белая восьмёрка, оглашающая окрестности махровым блатняком из динамиков. Из неё выпорхнула десятиклассница в ультракороткой юбочке, послала парню, сидевшему за рулём, воздушный поцелуй и зацокала каблучками к вестибюлю. Завуч стояла на верхней ступеньке крыльца и контролировала прибытие учителей вовремя. Ирка надвинула капюшон плаща поглубже на голову и попыталась проскочить незаметно.

– Ирина Евгеньевна! – раздалось за спиной. – Хочу вам напомнить, что педегог должен быть на рабочем месте не за пять минут до звонка, а, как минимум, за полчаса. Вы уже к уроку должны готовиться.

– Да, Калерия Викторовна. Простите.

Вот, грымза! Вечно со своими придирками. Мимо, вообще, пройти нельзя, чтобы замечание не получить. Быстрым шагом пересекла вестибюль, поднялась по лестнице на второй этаж, прошла по коридору и вошла в учительскую. А там шёл спор. Спорили все, и каждый доказывал свою правду с пеной у рта. Шум голосов, даже, поначалу оглушил. Протиснувшись мимо, брызжущей слюной, химички, она подошла к Таньке, учительнице истории и наклонилась к её уху.

– Что за шум, а драки нет, – прокричала Ирка на ухо подруге.

– Вон, смотри, – Танька сунула ей в руки рекламный буклет. – Торговый дом «Селенга».

– И?

– Типа, если туда деньги положить, навар конкретный получается. Вот и спорят, насколько это так в действительности.

– Понятно. У меня урок сейчас.

– У меня «окно».

– А у меня пятый «Б». А потом девятый «Г».

– Этот девятый «Г», – поморщилась Танька. – Я туда всегда, как на расстрел иду.

Ирка согласно кивнула, потянулась, взяла с полки нужный журнал и поспешила на урок. Дети уже были в классе и, как обычно, ходили, образно говоря, на голове. Пришлось наводить порядок, потом отправлять дежурного мочить тряпку, чтобы стереть каракули, которыми сорванцы успели расписать доску. Всё, как всегда. Даже с закрытыми глазами она может предсказать то, что будет дальше. Вон, Федякин, сейчас, достанет «Сникерс» и сразу откусив половину, будет довольно смачно жевать. Ага. Так и есть. А, вон Яночка Халимова принялась за печенье «Орео». И откуда у людей столько денег? Хоть бы попробовать разок! В желудке противно заурчало. Да. Живёт же кто-то! Сыну уже полтора года. Скоро, тоже, просить будет что-нибудь такое же вкусненькое. А на что?

После третьего урока выпало «окно», и Ирка просмотрела, наконец, буклет. Ничего особенного. Таких фондов сейчас развелось превеликое множество. Вон, Лёня Голубков с экранов не вылезает, всё «МММ» рекламирует. «Властелина» та же ещё. И все предлагают немыслимые деньги. Хотя, может и верно всё это? Говорят, кто-то вложился, и теперь каждую неделю проценты снимает. Можно было бы рискнуть, если бы свободные деньги были. Если бы были. Тут не знаешь, в чём зимой ходить. Сапоги, того и гляди, развалятся. В последний раз сапожник долго молчал и качал головой, но, потом, всё же решился взять на починку.

– Чего задумалась? – присела на соседний стул Танька.

– Да всё об одном и том же, – вздохнула Ирина. – О деньгах.

– А, что о них думать? Тут, думай – не думай, в кармане не прибавится.

– Тебе, Тань, хорошо говорить. Ты не замужем, детей нет, живёшь с папой и мамой. А у меня семья, сын, муж не работает. Как выживать – ума не приложу.

– Может, стоит в эту «Селенгу» вложить? Говорят, что откат неплохой получается.

– Да, было бы что вложить! Тут не знаешь, что на завтра приготовить!

– Расслабься. Хочешь, обрадую?

– Чем же?

– После обеда зарплату давать будут.

– Да ты что? Всю?

– Разогналась. Только за сентябрь.

– А за октябрь?

– Потом, как-нибудь. Говорят, может, недели через две.

– Да через две недели уже за ноябрь пора получать.

– Ты это не мне говори. Ну, что? Может, в забегаловку после уроков? Посидим, по палочке шашлычка под кружечку пива перехватим.

Ирке так захотелось шашлык, что, даже, запах его ощутила, а рот наполнился слюной. Пришлось собрать всю свою волю в кулак.

– Нет, Танюша, не могу. Я, раз зарплату дадут, сразу в магазин. Надо что-то домой купить.

– Да не жмись ты! Сказали же, что через две недели ещё дадут!

– Нам сентябрьскую сколько времени обещали? Тоже, ведь, говорили, то через неделю, то через две. А дали только сейчас. Мне ещё долги раздать, так, вообще, что останется?

– Вот-вот, – наливая из электрического чайника себе в чашку кипяток, согласился физрук Миша. – Я, тоже, не верю, что следующую получку так быстро дадут. Хорошо, если к Новому Году за октябрь получим.

– Было бы, куда уйти, давно бы уволилась, – безапеляционно заявила математичка Ольга Петровна.

– Ой, Олечка Петровночка, – засмеялась трудовичка Леночка, симпатичная девушка с чересчур броским макияжем. – Вам бы, хоть, тут до пенсии доработать. Куда ещё увольняться?

– И как тебе не стыдно такое говорить? – покачала головой математичка.

– Ну а что? Я не права, что ли?

– А я думаю, что никуда из школы уходить нельзя, – авторитетно заявил Миша.

– Почему? – удивилась географичка Инга Савельевна, как раз, зашедшая в учительскую и поймавшая конец разговора. – Откуда такая преданность педагогике?

– А дело не в преданности. Вот, смотрите, кто раньше в шоколаде жил?

– Кто?

– Сварщики, каменщики, столяры, бетонщики, токари. Ну, ещё конструкторы, там, разные, изобретатели. Верно?

– Может быть.

– А сейчас, кому они нужны? Производства позакрывались, заводы стоят, строительство не ведётся. Сейчас в фаворе торгаши, финансисты и юристы. Вот, кто-нибудь из вас, сможет так радикально поменять профессию?

– Ну, – закатила красивые глазки Леночка. – У меня соседка денег подзаняла и в Китай за шмотками махнула. Сейчас на базаре стоит, торгует.

– А ты чего не торгуешь?

– Откуда у меня такие деньги? Да и не займёт мне никто. И, потом, ты представляешь меня возле шмоток на базаре?

– Вот, видишь! Да я не о том. А, если, завтра опять всё переменится, торгаши, финансисты и юристы окажутся даром никому не нужны, и на первый план выйдет что-то другое?

– К чему ты клонишь? – поинтересовалась Танька забирая у Мишки чашку с чаем и делая глоток.

– А, к тому, что такие профессии, как учитель и врач никогда не станут ненужными. При любом строе, при любых изменениях учить и лечить будет актуальным.

– Ещё бы платили хорошо, – фыркнула Ольга Петровна.

– Наверное, когда-нибудь, и зарплата будет хорошей.

– Ага. Мечтатель. Ты и за этот мизер неплохо справляешься и никуда уходить не думаешь. Зачем же тебе повышать тогда?

Вечером, придушив недрогнувшей рукой жабу в душе, Ирка купила лишний окорочок и бутылочку дешёвенького вина. Всё-таки, первая зарплата. Да и, давненько они с мужем не отдыхали вот так. Один окорочок сразу пошёл в суп, а второй – на сковородку. Конечно, безумная расточительность, но побаловать себя захотелось. Вопреки ожиданиям, Игорь не обрадовался, а помрачнел ещё больше. Уложив Сёмку, они собрались на кухне и, вдыхая аппетитный запах, доносящийся из сковородки, посмотрели друг на друга.

– Ты, вроде, не рад, – наконец, нарушила молчание Ирина.

– Да нет, рад, – Игорь открыл форточку и закурил.

Вобще-то, они давно, ещё, когда родился Сёмка, договорились, что муж курит на балконе. Но, тут, она решила не заострять на этом внимания, чувствуя, что Игоря что-то гложет.

– Откуда, тогда, такое кислое выражение на лице?

– Не люблю жить за чужой счёт.

– И за чей же счёт ты живёшь?

– За твой.

– А, с каких пор, я тебе чужой стала?

– Не цепляйся к словам. Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду. У тебя сложилось так, что ты остался без работы? Бывает. Но, мы же одна семья. И, всё равно, мы бы не смогли работать вдвоём. Куда бы мы Сёмку дели бы? Твои родители за городом живут. Отвозить его туда – не вариант. А моя мама, вообще, далеко. Я сидела дома, пока у тебя была возможность зарабатывать. Сейчас есть возможность зарабатывать у меня. Немного, но, хоть, что-то. Появится у тебя возможность обеспечивать сеимью – уволюсь и буду сидеть с ребёнком. Не понимаю, в чём трагедия? Мы не побираемся, живём и выживаем. Спасибо твоим, тоже помогают. Так живут многие. Не надо отчаиваться.

– Всё равно обидно.

– Ну, обиду к делу не пришьёшь. Главное, что ты не запил, как Генка с пятого этажа. Да и, не только, он. По двору вечером пройти страшно от алкашей. А, ведь, это были нормальные мужики совсем недавно. Просто, они потеряли смысл жизни. А у нас он есть. Это наша семья и наш сын.

– Наверное, ты права.

– А, раз, права, тогда, открывай бутылку и наливай. Первую зарплату отметить нужно.

Обстановка, вроде, разрядилась, но Ирка чувствовала, что это не последний разговор. Чем больше Игорь сидел без работы, тем больше он замыкался в себе. Оно и понятно. Муж – кормилец в семье. Это было всегда так. А тут – домохозяин. Сидит целыми днями дома и ребёнку сопли вытирает. Тут, любой мужик сбесится. Недалёк тот день, когда он выйдет во двор и присоединится к остальным. Ирина этого боялась, но понимала, что так будет рано или поздно. А, что делать? И выхода никакого не предвидится.

Как ни странно, положение изменилось после того, как они вечером выгуливали во дворе сына. Сёмка ковылял по дорожке, Ирка хлопотала вокруг него, а Игорь шёл поодаль, чтобы не коптить своё семейство вонючим дымом дешёвой «Примы». Девятка, обвешанная люстрой ксеноновых фар, влетела во двор, оглашая окресности блатными куплетами из динамиков. Водительская дверь резко распахнулась, и, задетый дверью Семка, плюхнулся на попку и заплакал. Ирина подбежала к сыну и подхватила его на руки, пытаясь успокоить.

– Чё под ногами путаешься, шалава? – процедил вылезший из машины крепкий бритый парень откровенно бандитского вида.

– Оставь её, – с пассажирского сиденья вылез такой же. – Терпила ждать не будет.

– Эй! – окрикнул их Игорь. – А извиниться не судьба?

Ирка посмотрела на мужа и сразу поняла, что дело миром не закончится. Среднего роста и, в общем-то, стандартного телосложения, он обладал недюжинной силой, да ещё и, в прошлом, успел сдать на мастера спорта по боевому самбо.

– Пасть закрой, пассажир! – рявкнул водитель машины.

– Повезло тебе, – добавил второй. – Не до тебя сейчас. Молись своим богам.

– Я сказал: извинись! – на Игоря было страшно смотреть.

Ирка прижала к себе Сёмку и отошла в сторонку. В таких случаях, лучше не лезть. Можно и самой под раздачу попасть. Она мужа знала. Вот, только, парни его не знали, поэтому полезли на рожон. Первый резко вытащил руку из кармана кожаной куртки и попытался ударить Игоря кастетом. Лучше бы он этого не делал. Муж действовал молниеносно. Секунда, и рука нападающего сломалась с лёгким треском, а сам он с воем покатился по земле. Второй выматерился, нырнул в машину и вылез оттуда уже с битой. Игорь, казалось, биты, вообще, не заметил. Легко поднырнув под удар, он сбил парня с ног и добавил носком ботинка в лицо.

Ирка орала. Она орала так, как не орала никогда. Игорь сидел с непроницаемым лицом на стареньком продавленном диване и молчал, уставившись в одну точку.

– Ты понимаешь, что это бандиты? Понимаешь? Ты, что, не мог промолчать? Не убили же они нас! Зачем было лезть? Зачем? Что ты молчишь? А, если, завтра они подожгут нашу квартиру? А, если, они тебя на улице встретят и ноги переломают?

– Это, вряд ли, – мрачно ответил Игорь.

– Тогда, мне! Я их так ловко кидать не умею! О сыне ты, в конце концов, подумал? Я к твоим родителям его отвезла, чтобы они с ним ничего не сделали! Чуть ли не на коленях уговаривала, чтобы он пару дней у них побыл! Это полуторагодовалый ребёнок! Пару дней без матери!

Звонок в дверь прозвенел, как гром среди ясного неба. Ирка зажала рот ладонями и рухнула на стул.

– Ну, вот, пришли, – прошептала она пересохшими от страха губами.

– Сиди, – поднялся Игорь. – Я сам открою.

– Не открывай! – голос сорвался и дал петуха.

– Сиди, говорю!

Игорь вышел из комнаты, и Ирина, с замершим от страха сердцем, слушала, как тот подошёл к двери, постоял там немного, видимо, разглядывая лестничкую клетку в глазок, и щёлкнул замком.

– Игорь Владимирович? – раздался в коридоре мягкий мужской голос.

– Да. Это я.

– Вы разрешите с вами поговорить?

– А, вы кто?

– Я вам сейчас всё объясню. Вы разрешите войти?

– А…

– А ребята на лестнице постоят. Я один войду.

Мягкий голос не обманывал. Чувствовалось, что его обладатель не простой человек, а, как минимум, руководитель. Не помня себя от страха, Ирка потянулась, выхватила из вазочки ножницы, спрятала их в складках халата и уставилась на дверь, словно ожидая, что сейчас сюда войдёт чудовище из старых детских кошмаров. Первым в комнату вошёл мужчина среднего роста, с небольшим пивным брюшком, улыбчивым круглым лицом, на котором выделялись светло-карие, почти жёлтые, глаза, смотревшие на мир с жёстким прищуром. Мужчина по хозяйски огляделся, кивком головы поздоровался с Иркой и уселся на стоящий у стены стул.

– Меня зовут Княжин Виктор Арсеньевич. Для друзей, просто, Князь. Не слышали?

Лучше бы потолок сейчас упал на голову. Кто же о Князе не слышал? Лидер преступной группировки, удерживающий город железной хваткой, имеющий процент с каждой копейки, завалявшейся в кармане горожан и прославившийся жестоким подавлением любого недовольства. Человек, который не знает слова «Нет», а слово «Да» воспринимает, как само собой разумеющееся. Сгоревшие магазины и склады, пропавшие люди и найденные изуродованные трупы – всё это Князь. Не сам, конечно. Его люди. Сам-то он чистенький, весь в белом, аки агнец, в уютном кабинетике. И не придерёшься. Хотя, кому надо придираться, если местная милиция вся у него на зарплате?

– Небогато живёте, – нейтральным тоном произнёс гость, нарушив повисшую в комнате тишину.

– Что вам от нас надо? – прошептала Ирка, не в силах говорить в полный голос.

– Ты, хозяюшка, чаю бы сделала. Посидим, почаёвничаем, поговорим.

Ирина перевела взгляд на мужа. Игорь утвердительно кивнул, и она поднялась. Ножницы выскочили из складок халата и полетели на пол. Звук удара металла о пол был негромким, но для неё прозвучал, словно набат. Она замерла в ужасе и перевела взгляд с пола на Князя.

– Рукоделием занимаетесь? – усмехнулся гость, словно не понял, для чего были припрятаны эти ножницы. – С режущими инструментами осторожнее надо. Как бы не пораниться.

Из его уст это прозвучало, как угроза, хоть и было сказано мягко и, даже, заботливо. Ирка, внутренне сжавшись в комочек, проскользнула на кухню и поставила чайник на плиту. Нужно было бы ещё чего-нибудь к чаю, но в голове было пусто. Только, когда чайник засвистел, она, словно очнувшись, поняла, что смотрит на розетку с позапрошлогодним клубничным вареньем, банку которого они, как раз, открыли накануне.

В комнате, так ничего и не изменилось. Игорь всё так же стоял, подпирая плечом косяк, а Князь сидел на стуле и внимательно разглядывал посуду, стоящую в серванте за стеклом. Ирина быстро собрала на стол и, наконец, все расселись. Молчание, воцарившееся в квартире после того, как Князь представился, давило. Казалось, только гость ничего не чувствует.

– Я, собственно, пришёл по поводу вчерашнего инциндента, – наконец, пригубив чай и посмаковав ложечку варенья, заговорил Князь.

– Тут, такое дело… – попытался объясниться Игорь.

– Дайте мне закончить, – так же мягко, но со стальными нотками в голосе перебил его гость. – Так вот, вчера произошёл некий инциндент между моими, скажем, сотрудниками и вами. Как там, кстати, ваш сынок? Не сильно ушибся?

– Не сильно! – страх за ребёнка придал смелости, и сейчас Ирка чувствовала себя тигрицей.

Ещё слово, и она бросится на него и вцепится ногтями прямо в его глаза. Князь почувствовал это, глянул на неё своими тигриными глазами в упор, дождался, когда она опять съёжится и улыбнулся одними уголками губ.

– Всё равно это недопустимо, – продолжил он. – Дети – ангелочки безгрешные. Их нельзя обижать. Виновные уже понесли наказание, а я, от лица сотрудников и от себя лично приношу вам свои извинения. Вот. Примите в качестве компенсации.

На стол легла купюра в сто долларов. Игорь с Иркой уставились на банкноту, не веря своим глазам. Целых СТО долларов!!!

– Я думаю, инциндент исчерпан?

– Дда, – ответила Ирка, переглянувшись с мужем.

– Ну, раз так, то у меня есть к тебе предложение, – легко и непринуждённо перейдя на «Ты», Князь обернулся к Игорю.

– Слушаю, – Игорёк постепенно отходил от шока.

– Мне понравилось, как ты моих людей уделал.

– Что же тут может понравится?

– Мои люди не из тех, которых каждый поломать сможет. А ты смог.

– Это комплимент?

– Нет. Это приглашение на работу.

– Вы смеётесь? Я уже полгода никуда устроиться не могу, а тут вы.

– Нет. Не смеюсь.

– Тогда, в чём подвох?

– Работа, несколько, специфичная.

– А подробнее?

– Мне нужны люди для особых поручений.

– Типа тех, с которыми я вчера столкнулся?

– Да. Типа тех.

– Короче, вы хотите, чтобы я стал вашим боевиком. Я правильно понял?

– Грубо, но, в принципе, верно. И не спеши отказываться. По деньгам не обижу. Через полгода уже будешь жить в другой квартире. Попросторнее и поприличнее. Ну и, тачку нормальную себе под задницу приобретёшь.

– Откуда такой интерес ко мне? Неужели нехватка кадров?

– Я же говорю, понравилось мне, как ты моих красавцев отделал. Да и, я, сейчас, частное охранное агенство открываю, так что, бойцы мне нужны.

– Ого! И кого охранять думаете?

– Да, без разницы. Не ради охраны открываю. Так с оружием меньше заморочек. Всё легально.

– Ну, не знаю…

– У тебя труба есть?

– Что?

– Телефон, говорю, сотовый есть?

– Нет. Откуда?

– Тоже, не проблема. Выдам тебе простую звонилку, а, потом, что покруче, сам купишь. Ну?

– Подумать надо.

– Хорошо. Подумай. С женой, вон, посоветуйся. Только решение, всё равно, сам принимай. В таких делах на женское мнение нельзя опираться. Завтра утром жду твоего звонка.

На стол легла чёрная, с тиснёнными золотом буквами, визитка, а Князь поднялся из за стола и пошёл к выходу. Игорь прошёл следом и закрыл за ним дверь.

– Ну, что думаешь? – поинтересовался он у жены, когда вернулся назад в комнату.

– Страшно! Игорь, может, ну её, работу такую?

– Знаешь, Ир, самому страшно. Но, всё-таки работа. По деньгам неплохо. Слышала, что сказал? Машина, квартира, мобила.

– Игорёша, их, ведь, убивают.

– Дураков убивают, которые, уже, краёв не видят и страх теряют. А у меня вы есть. Мне осторожность и страх терять нельзя. Поэтому, не бойся.

– Мне кажется, или ты уже всё решил?

– Наверное, решил. Вот, смотри, зелёненькая бумажка. Эти братки такими сорят направо и налево, а мы смотрим, сейчас, на неё, как на чудо. Да, она и есть для нас, сейчас, чудо. Ты – красивая молодая женщина. Да я зубами скрежещу, когда смотрю, в каких ты обносках ходишь! А Сёмка подрастёт? Что мы ему дадим?

– Но, ведь, это людей бить! Пытать, может быть!

– Не обязательно. А, в принципе, мы с тобой не виноваты, что нас жизнь загнала в такую ситуацию. Мы достойны большего. И не наша вина, если единственный способ выбраться из этой ямы – пойти на службу к Князю. И, потом, смотри сколько людей без работы, а предложение сделали мне. Глупо не воспользоваться.

Ирка посмотрела на мужа. Среднего роста, не коренастый, скорее худощавый, с коротким ёжиком тёмных волос, умными карими глазами и слегка свёрнутым набок, когда-то сломанным, носом, такой родной и, сейчас, такой далёкий, весь уже там, на своей новой работе, где он заработает все сокровища мира. Почему-то у неё появилось такое чувство, что она его теряет.

Братком муж не стал, что Ирку обрадовало. Когда он появился дома в чёрной униформе с надписью «Охрана» на спине, у неё отлегло от сердца и появилась надежда на то, что этим всё и ограничится. С сияющими глазами и гордым видом Игорь выложил на стол аванс в двести долларов. Сразу помчались на базар и прикупили одежду и обувь. А на зарплату Игорь вывел семью в парк, и они бегали между деревьями и играли в снежки. А, потом, пошли в новомодную пиццерию и, выстояв сумасшедшую очередь, лакомились пиццей.

Ирине из школы пришлось уволиться, и она опять засела дома с сыном, занимаясь домашними делами. И, нельзя сказать, что она расстроилась от того, что перестала преподавать. Как-то не рвалась больше распинаться перед великовозрастными оболтусами. А Игорь, словно на седьмом небе был. Ему всё нравилось, и форма, и резиновая дубинка на поясе, и, вообще, работа. А зарплата – тем более. Как раз наступила весна, и март выдался, на удивление тёплым. Появилась возможность гулять налегке и демонстрировать всем на улице свои обновки. Встречающиеся на улице бывшие коллеги с завистью смотрели на её одежду и посвежевшее лицо. Особенно часто они виделись с Танькой, которая иногда забегала, чтобы поделиться последними сплетнями и попить натурального кофе, который, с недавнего времени, прочно обосновался на Иркиной кухне.

– Ты прикинь, – прихлёбывала подруга ароматный напиток. – эта грымза Карелия вчера на педсовете верещала, как резанная.

– Чего это она?

– Василиска пришла на уроки в дольчиках.

– Ну и что?

– А то, что эти дольчики кислотного цвета, а юбка сверху почти ничего не прикрывает. Все старшекласники сбежались, стояли, смотрели и слюни пускали. Как она орала!

– А Василиска?

– А, что Василиска? Отморозилась и сидит, ресницами своими нарощенными хлопает. Ей-то, что? Я уверена, что уже вечером духи ей занесла, или помаду какую-нибудь, и опять ходит, как ни в чём не бывало. У неё духов этих, как у дурака фантиков. Её Армен, чем хочешь, обеспечит.

– Что же она, тогда, работает? Я, вон, при первой возможности уволилась.

– Не знаю. Говорит, что языковую практику терять не хочет. У неё мечта: куда-нибудь в иностранную фирму переводчиком устроиться. Хотя, какая там практика с нашими дебилами?

– Скажешь тоже. Не дебилы же они.

– А, кто? Учишь их, учишь, а на выходе – ноль. Да, ладно о школе. Как у вас? Как Игорь?

– Работает. Когда Князь его к себе пригласил, я думала, что он в братки подастся, станет людям руки выкручивать, да пальцы ломать. Но, пронесло. Где-то на объекте стоит сутки через двое. Недавно, говорят, вора поймал. Ему премию выписали.

– Счастливая ты, Ирка. Повезло. Муж на работу устроился, зарабатывает нормально.

– Не сглазь. У меня всё время такое ощущение, что это ненадолго.

– Да перестань ты! Всё же нормально! Чего тоску нагонять и себя накручивать?

– Понимаешь, не для того же, чтобы где-то на воротах стоять, Князь его на работу взял. Для этого, вон, полгорода здоровых мужиков без работы ходит.

– А, для чего, тогда?

– Мне кажется, что к Игорю присматриваются. И, скоро, спокойная жизнь закончится.

– Подожди. Может, он не подойдёт Князю. Мало ли? Так и останется сторожить.

– Это Игорь не подойдёт? Он на днях пистолетом хвастался. Сказал, что выдали. Зачем? Раньше, как-то, резиновой дубинкой и газовым баллончиком обходился.

– Ну, может, какая-то производственная необходимость.

– Какая необходимость? Таня, ты слышишь, что говоришь? Если выдали оружие, значит, существует опасность для жизни. Я боюсь.

– Да не всё так плохо! Не гони волну раньше времени.

Они ещё немного посидели, говоря ни о чём. Настроение испортилось, и Ирка еле дождалась, когда Татьяна уйдёт. Закрыв за подругой дверь, она прошлась по квартире, подошла к окну и посмотрела на улицу. Странно, только сейчас заметила, что на почках проклюнулись ярко зелёные, ещё клейкие, листочки. Весна всё более сильно вступает в свои права. Она всегда любила весну. Вот и сейчас, глядя на залитый солнечными лучами двор, на душе стало тепло и прежние тревоги отступили куда-то на задний план. Может, действительно, не всё так плохо? Наверное, зря она паникует раньше времени. Хотелось бы верить.

Вечером пришёл с работы Игорь. Необычайно возбуждённый, весёлый, он прижал её к себе, чего давно уже не делал, и Ирка, сразу, почувствовала исходящий от него запах алкоголя и чего-то кислого.

– Ты випил, что-ли? – удивилась Ирина, выбираясь из крепких объятий мужа. – Что за повод?

– Держи! – он гордо вытащил из кармана и сунул ей в руки тонкую пачку долларов.

– Что это?

– Премия за хорошо выполненную работу!

– Что за работа?

– Да, ничего особенного. Постоял на подстраховке немного. На пакет, неси на кухню.

Пытаясь заглушить чувство тревоги, возникшее в душе, Ирка подхватила необычно тяжёлый пакет с логотипом недавно открывшегося крутого супермаркета.

– Ого! – она достала из него и поставила на стол бутылку шампанского, коробку шоколадных конфет, кольцо полукопчёной колбасы, сыр и большую шишку ананаса с зелёным чубчиком. – Ты всё это в супермаркете купил?

– Ага, – Игорь выщелкнул из пачки «Мальборо» сигарету и щёлкнул зажигалкой «Зиппо», прикуривая. – В нём. Решил зайти, посмотреть, что за чудо такое.

Ирка поморщилась, потянулась и открыла форточку. С некоторых пор курить на балкон он выходить перестал, и она уже смирилась с этим.

– Там же, дорого всё!

– Не дороже денег. Зато, красота какая! Как в музей попал! И персонал весь предупредительный, вежливый, услужливый. Мы, теперь, только там закупаться будем.

Всё-таки, что-то в Игоре было не так. Возбуждение через край, непонятный блеск в глазах, и, ещё, этот запах. Кислый, какой-то, и внушающий тревогу. Даже вечера не получилось, хоть Сёмка быстро уснул и не мешал им наслаждаться деликатесами. Муж тоже понял это, в какой-то момент поднялся, выскочил из дома и вернулся с бутылкой водки.

– С чего это, вдруг? – удивилась Ирина.

– Это не то, что мне сейчас нужно, – вдруг, непонятно проговорил он, переставив бутылку шампанского поближе к жене. – Не берёт меня кислятина.

Ирка поднялась и стала нарезать колбасу и хлеб. Игорь дождался, когда она приготовит закуску и налил себе в рюмку. Ирина пригубила глоток из бокала и посмотрела на мужа. Что же с ним не так? Сидели молча, глядя друг на друга. Ирина таскала шоколадные конфеты из коробки, запивала их шампанским, а Игорь, просто, набирался водкой. Наконец, когда в бутылке оставалось совсем немного, он, молча, встал и нетвёрдой походкой отправился спать.

Ирина посидела ещё немного, потом убрала со стола, вымыла посуду и тоже прошла в спальную. Муж спал, раскинувшись на кровати и, слегка, всхрапывал во сне. Одежда неопрятной кучкой валялась на полу. Видимо, сил убрать её, у него уже не было. Тяжело вздохнув, Ирка подняла её и принялась развешивать на плечиках. На пол что-то тяжело грохнулось. Вздрогнув, она оглянулась на мужа и на кроватку с сыном. Не проснулись. Присев на корточки, пошарила руками по полу и наткнулась на пистолет. Это, он, что, с оружием домой пришёл? Они его, не сдают, что ли?

С опаской подняла его, чтобы положить на тумбочку и, вдруг, снова ощутила этот знакомый тревожный кислый запах. От одежды? Нет. От неё, конечно, пахло, но не так сильно. Запах шёл от пистолета и, словно вспышка, в голове родилась догадка. Это же запах сгоревшего пороха! Из него стреляли. И стрелял, не кто иной, как Игорь. Но, как? Когда? Хотя, глупый вопрос. Конечно же сегодня. С прошлого дежурства муж приходил без запаха. Куда он стрелял? Неужели в людей? А он говорил, что просто стоял где-то на подстраховке. Соврал? Вполне мог, чтобы не расстраивать.

И, что сейчас делать? Нет. Не так. Что, если он стрелял в человека и убил его? За ним же сейчас приедут и арестуют. Тогда, почему уже не приехали? Может, они по ночам любят приезжать? Ирка видела в кино, что арестовывают ночью, под утро. Наверное, чтобы псилогически человека сломать. Ведь, это, действительно, ошеломляет и выбивает из колеи, когда тебя грубо будят, тёпленьким вытаскивают из постели и тащат на допрос. Мысли путались. И спать расхотелось совершенно. Ирина сварила себе кофе и уселась на кухне, вздрагивая от каждого шороха. Внезапно к горлу подкатил комок и захотелось плакать.

Она так и просидела на кухне всю ночь, уснув за столом уже под утро. Игорь, поднявшись утром, осторожно поднял её и перенёс на кровать. Проснулась она от того, что солнечный луч, ворвавшийся в окно, упал на глаза. Ничего не понимая, открыла глаза и почувствовала запах кофе и яичницы. Сразу вспомнились переживания ночи. Соскочив с кровати, подошла к детской кроватке. Сёмки не было. Где сын? Паника быстро поднялась и так же быстро сдулась, стоило услышать его смех из кухни. Высунувшийся из кухни Игорь попытался её поцеловать, но она уклонилась и скрылась в ванной комнате.

– Что это было? – поинтересовался он, когда умытая и причёсанная Ирина вышла к столу.

– Это я у тебя хочу спросить, что было вчера?

– Вчера? Ну, выпил. С кем не бывает? Не понимаю, с чего это тебя напрягло? Я, что, каждый день пью?

– Дело не в этом.

– А в чём?

– Вчера ты пришёл невероятно возбуждённым, принёс крупную сумму денег, якобы премию, потом, выпил, почти, бутылку и отрубился. А, самое главное, от тебя пахло сгоревшим порохом. Игорь, ты вчера стрелял!

– Откуда такие познания в оружейном деле?

– Вчера, когда я убирала твою одежду, твой пистолет выпал. Так вот, от него пахло так же. Игорь, что у вас случилось? Почему ты стрелял?

– Ах, это? Мы на стрельбище ездили. Нужно же тренироваться. А то ненароком и себя подстрелить можно.

– Это точно?

– Да! Что, я тебе врать буду?

Ирка заглянула в глаза мужу и от сердца отлегло. Действительно, напридумывала себе что попало. А объяснение на поверхности лежало.

С недавних пор Игорь перестал ходить на дежурства. Его перевели на дневной график, и, теперь, он ходил на работу каждый день. Даже форму свою носить перестал. Спортивные штаны «Адидас», кроссовки той же фирмы и кожаная куртка стали его стандартной рабочей одеждой. Да и сам он стал каким-то жёстким, безапеляционным и, временами, дёрганным. Что это за дневная работа, Ирка догадывалась, но верить до конца не хотела. Подозрения подтвердились, когда её бывшая коллега Леночка, увидев её, перешла на другую сторону улицы. Позже шарахнулась от неё Ольга Петровна в булочной за углом. А, потом, завуч школы, Калерия Викторовна, при встрече непривычно лебезила, всячески превознося её педагогические таланты и сокрушаясь, что она ушла из школы. Но, последней каплей, стал отказ Таньки встретиться. Причём, предлог был явно надуман.

Пришедший с работы Игорь застал жену в слезах. Рядом, сидя на полу, ревел Сёма, а на плите безнадёжно догорала в кастрюле картошка. Пооткрывав все окна и отключив плиту, он успокоил ребёнка и присел возле Ирки.

– Ну, что случилось? – приобнял он жену. – Кто обидел мою красавицу?

– Игорь, – всхлипывая, повернулась она к нему. – Скажи честно, ты сейчас быком у Князя работаешь?

– Ну, можно сказать и так, – смущённо ответил муж.

– Ты людей пытаешь?

– Ириша! – он, даже, вскочил и взволнованно заходил по комнате. – Откуда такие представления о моей профессии? Мы не пытаем людей.

– А что вы делаете?

– У каждой группы свой район в городе. Мы патрулируем, смотрим за порядком, собираем оплату за безопасность и успокаиваем тех, кто пытается наехать на честных торговцев. Только и всего.

– А милиция?

– А что милиция? Думаешь, ей дело есть до всего этого? Они за просто так защищать не будут. Если хочешь, чтобы твою точку не трогали, им тоже отстёгивать надо. Только, у нас всё железно. Шантрапа всякая Князя боится, как огня. А менты таким авторитетом не пользуются.

– И, что, вы целыми днями просто ходите по району и всё?

– Всякое бывает. Иногда и подраться приходится. Но, это мелочи.

– Почему, тогда, все знакомые от меня отвернулись?

– Какие знакомые? Те нищеброды? Да, они завидуют, что мы приподнялись. И нечего тебе с ними вообще общаться.

– С кем мне, тогда, дружить? Дома сидеть, как затворница?

– Зачем? У пацанов, тоже, жёны есть. Бригадир что-то про пикничок на выходных говорил. Погодка-то, вон, какая! Там и познакомишься с жёнами ребят.

– Вы, точно, ничего противозаконного не делаете?

– Конечно! Мы, что, дураки, статьи себе на шею вешать? Всё у нас чисто!

Ирка слушала, а сомнения в душе никуда не девались. Однако, она сделала вид, что поверила, быстро свернула разговор и побежала умываться. Уже в ванной глянула в зеркало и усмехнулась. Видок ещё тот. Нос распух, глаза красные, волосы в разные стороны. Красавица, ничего не скажешь. Может, и прав Игорь. Отвернулись от неё подруги, ну и что? Да и, подруги ли они? Так, коллеги по работе. Разве, что, Танька. Но, сколько они дружили? Полгода? И то, просто сблизились, потому что чаще всего работали в параллельных классах, да домой по пути было. Старые подруги остались в родном городе, где они встретились с Игорем и поженились. Сюда-то приехали, когда она уже Сёмкой беременной была. Это муж настоял, чтобы поближе к родителям быть. Да и теплее тут. Юг, как-никак. Скоро, если верить Игорю, новые подруги появятся. Уж, они, точно, нос воротить не будут. У самих мужья такие же.

Мысли, внезапно, потекли по совершенно другому руслу. Если на выходные намечается пикник, нужно подумать, что туда одеть. Вспомнилось, что нет нормальной сумки для выезда на природу. Надо завтра выбраться в город и прикупить. И спортивный костюм обновить стоит. Апрель, нынче, жаркий, солнечный. Значит, крем от загара не помешает. Сёмка. Как раз, хотела ему костюмчик приобрести на такую погоду. Кто-то ещё может быть с детьми. Негоже, если сын будет выглядеть хуже других. Решено. Завтра с утра Сёмку под мышку и по магазинам.

Пикник прошёл хорошо. Отдохнули, повеселились. Ребята оказались хорошие. Все крепкие, как на подбор, спортивные, уверенные в себе. От мангала потянуло ароматом шашлыка, и Ирка вспомнила, как несколько месяцев назад мечтала о нём. Мечты, выходит, сбываются. Жёны ребят были вполне компанейскими, и они быстро сошлись. Особенно, с Галкой, девушкой Ромки, парня, приготовившего такой прекрасный шашлык. А, дальше, жизнь пошла по накатанной. Через три месяца появилась первая машина, девятка «Жигули», потом – старенькая «Мазда». Переехали в трёхкомнатную квартиру с хорошим ремонтом и обставили её новой мебелью.

Жизнь налаживалась. Волнения и страхи первого времени сменились для Ирки весёлыми днями праздного времяпровождения. Правда, от Игоря всё чаще стало тянуть запахом сгоревшего пороха, но, она старалась этого не замечать, и гнала от себя плохие мысли. Теперь, все дни её были забиты салонами красоты, фитнес-центрами, походом по бутикам, называемым новомодным словом «Шопинг» и встречами с подругами, жёнами коллег Игоря. А, потом, мужа повысили. Он стал бригадиром, и дела пошли ещё лучше. Куда делся старый бригадир, Ирка так и не поняла. А на все вопросы Игорь, то отмалчивался, то отшучивался. Родилась Лидочка. Ирка сдала на права и ездила на «Ауди – 80», Игорь прикупил себе «пацанский» «Чероки» и они переселились сюда, в этот дом. Нет. Всё-таки, возвращаться назад, в то полуголодное существование в облезлой двушке она бы не хотела. Ещё бы муж пил бы поменьше, вообще красота бы была.

Ирка проснулась от того, что заплакала младшенькая, Лидочка. Ещё сквозь сон вспомнила, что няня отпросилась и сегодня в доме не ночует. Пришлось вставать и, накинув на плечи шаль, шлёпать по холодному паркету к кроватке, которую на ночь перетащили из детской. Было зябко. С вечера небо затянуло тучами, разыгрался резкий, шквалистый ветер и ощутимо похолодало. Даже не верилось, что ещё день назад бегали в босоножках и лёгких сарафанчиках. Август, а такое ощущение, что октябрь месяц. Ирина прикрыла Лидочку одеялом, слегка погладила по спинке, и дочь опять засопела носиком-пуговкой. Просто, с утра раскрылась и замёрзла. А, сейчас, опять приглелась под одеяльцем и, вновь, отправилась досматривать свои детские сны.

Ирка на минуту замерла, любуясь дочкой. Какие всё-таки дети милые, когда вот так спят, иногда причмокивая во сне! Спать расхотелось. Она забко передёрнула плечами, потянулась, взяла у изголовья халат и, одев его, сунула ноги в пушистые тапочки с помпонами. Мимоходом пронеслась в голове мысль о том, что нужно было с вечера включить котёл. Ночью бы отопление не помешало бы. Хотя, можно и сейчас включить. Котёл хороший. За полчаса дом прогреется и мёрзнуть не придётся.

Ирина открыла дверь спальной и вышла на лестницу. Сразу снизу потянуло прокисшим запахом табачного дыма, увядших салатов, перегара и разлитого пива. Поморщившись, она спустилась на первый этаж в холл. Игорь спал, раскинувшись на белом кожаном диване, подложив под голову маленькую бархатную подушечку. Славян храпел в кресле, запрокинув голову на спинку. Жирная муха, неизвестно откуда взявшаяся, летала вокруг его открытого рта, и Ирку передёрнуло от омерзения. Вчера опять была пьянка. Игорь притащил сюда свою бригаду, и они гудели почти до утра. Видимо, сил расползтись хватило у всех, кроме Сявы. Ну, тот всегда пил больше и хмелел быстрее.

Взгляд упал на журнальный столик красного дерева. Столешница, выполненная из драгоценной породы, была безнадёжно испорчена окурками и заставлена тарелками с остатками закуски. Три бутылки из-под «Наполеона» польского разлива, две – из-под греческой «Метаксы», и несколько литровых – из-под спирта «Рояль» валялись на полу. Вздохнув, Ирка пересекла холл и, открыв дверь в подвал, спустилась туда. Газовый котёл завелся пол оборота и весело загудел пламенем. Сразу потянуло теплом.

Выходить в холл и опять видеть этот бардак не хотелось. Пьянки надоели, но сказать что-то против, было нельзя. Весь этот двухэтажный дом в элитном районе, коллекционная мебель, аппаратура, прислуга, английский газон и кованая ажурная ограда, всё это было у них, благодаря Игорю. Захотелось завыть во весь голос от тоски и, внезапно навалившейся, безнадёги. Змкнутый круг. Пьянки, пьянки и, ещё раз, пьянки. Не здесь, так ещё у кого-то, или в одном из кабаков, принадлежащих Князю. Она уже и забыла, когда мужа трезвым по вечерам видела. Даже, слёзы навернулись.

Хотя, чего Бога гневить? Когда-то, они с хлеба на воду перебивались. Игорь работу потерял, она в школе за гроши трудилась. Лишний раз мясо купить не могли. Да, что там мясо? Окорочок на всю семью – вот и всё, что можно было себе позволить. И то, не каждый день. А у них, тогда, ещё полуторагодовалый Сёмка был. Нет. Не вернулась бы она назад. Ещё раз окунуться в это полуголодное существование? Ни за какие коврижки!

Вынырнув из воспоминаний, она поплотнее закуталась в халат и поднялась по лестнице. В кресле Славяна уже не было, а Игорь, хлопая мутными с похмелья глазами, цедил пиво из банки. Увидев жену, он поморщился и развёл руками.

– На работу пора, – хрипло проговорил он. – Князь позвонил. Тема одна нарисовалась.

– Денег дашь?

– Я тебе вчера пятьсот баксов давал.

– И что? Большая сумма? У меня вчера СПА был. Потом с девчонками по универмагу пробежались. Я, кстати, там, в одном бутике пальтишко классное присмотрела.

– Сколько?

– Триста пальто, ну и фитнес у меня сегодня.

– Ладно. Держи.

Игорь потянулся к мастерке, достал оттуда бумажник и отсчитал из толстой пачки несколько бумажек.

В туалете зажурчал унитаз, дверь открылась, и оттуда вышел Славян, почёсывая пятернёй задницу.

– А, чё, Гоблин, – обратился он к Игорю. – Может, похаваем? А то, меня, чё-то, на хавчик пробило.

– Некогда. Пошли быстрее. Князь ждать не любит.

Мелодично заиграл домофон. На экране появилось лицо Виктории Семёновны, няни Лидочки. Ирина нажала кнопку замка, и калитка открылась. Няня прошлась по дорожке и вошла в дом.

– Здравствуйте, Ирина Григорьевна, – лицо Виктории Семёновны расплылось в улыбке, от чего морщинки лучиками побежали во все стороны. – Как там Лидочка?

– Спит ещё. Вы уладили свои проблемы?

– Да, всё в порядке, – она опасливо посторонилась, пропуская мимо себя Игоря со Славиком. – Пойду, поднимусь к ней.

– Идите.

Няня поднялась по лестнице, а Ирка закрыла за парнями дверь и встала у окна, наблюдая, как Игорь выгнал из гаража «Чероки», они сели в машину и выехали со двора. Только отвернулась, чтобы подняться к себе в комнату, как домофон опять пропиликал. Пришла кухарка, а следом – домработница. Дом просыпался. Наверху захлопали двери, зазвучали детские голоса. Ирка вспомнила, что, ещё, даже не умывалась и поспешила к себе в комнату. К завтраку нужно привести себя в порядок. С некоторых пор Ирина выходила к завтраку уже одетой, причёсанной и с макияжем. Так, типа, все аристократы делают. Ну и подруги в своих домах тоже. А она чем хуже? Естественно, часа через два ей уложит волосы и сделает безукоризненный макияж стилист – профессионал, но и сейчас нужно быть в норме.

С кухни потянуло вкусным. Ирка навела последний штрих, мельком глянула на ногти, отметив, что пора делать маникюр, и пошла в столовую. Дети уже были там. Сёмка принялся играться с сырниками, выгрыхая у них середину, а Лидочка угукала на своём стульчике, мотая головой и уклоняясь от ложечки с кашкой. Ирка привычно подивилась терпению няни и уселась за стол. На сотовом телефоне зазвучала мелодия «Одинокий пастух». Галка. Ирина раскрыла «Самсунг» и приложила телефон к уху. Говорить даже «Алло» не требовалось. Из динамиков сразу полился поток слов.

Галка говорила сразу обо всём, что было совершенно в её манере. С трудом стараясь удерживать центральную и основную нить речи, Ирка дослушала подругу до конца и, договорившись встретиться у салона красоты через час, отложила телефон в сторону и, наконец, принялась за завтрак. Впереди ещё много дел. Сырники были отличные, и она, съев две штуки, с сожалением отодвинула тарелку. Ещё бы штук пять, но фигура важнее. Итак, каждый день по часу в фитнесцентре пахать приходится. Да, ещё, и в бассейне два круга вынь да положь. И ничего не поделаешь. Нужно выглядеть на все сто. И не килограмм, а процентов.

Галка уже ждала возле своего маленького малинового «Митсубиси» и явно нервничала.

– Сколько ждать можно? – с ходу накинулась она, еле дождавшись, когда Ирина припаркует свою «Ауди» и вылезет из машины.

– Всего на пять минут опоздала. Чего нервная такая?

– Мой козёл всего триста баксов оставил, прикинь! Что я на эти деньги сделаю?

– Ну, на силиста хватит. Может, на фитнес что-нибудь останется.

– А шопинг? А кафе?

– Ну, значит, шоппинг сегодня только у меня будет. Потерпишь. А в кафе я тебя угощаю.

– Не, ну ты видала? Вот козёл! У него точно есть кто-то!

– Кто?

– Другая баба.

– Да все они с бабами оттягиваются, когда дома не бухают. А то ты не знала, наивная.

– Нет, не такая. Любовница постоянная.

– С чего ты взяла?

– А, что он тогда в последнее время деньги жмёт? Раньше не был таким жадным. Ну, найду я эту тварь, все волосы повыдираю!

– Ладно тебе. Успокойся. Пошли, вон, нам уже администратор машет.

– Пошли.

Они вошли в фойе со стойкой ресепшна у дальней стены и мягкими диванами, креслами и журнальными столиками, заваленными глянцевыми журналами. Ирка помнила, как в первый раз пришла в такой элитный салон. Тогда всё было дико и страшно, а цены, отображённые в прайсе, внушали ужас. Денег в кошельке, конечно, было предостаточно, но сама мысль, что нужно отдать столько за простую укладку была непривычной. Администратор захлопотала возле них, предложив кофе, а, получив отказ, сразу провела в кабинеты.

Полтора часа релакса, и они обе вышли из салона красавицами. Напротив стоял небольшой, но уютный кафетерий, и они решили зайти и попить кофе с круассанами. Точнее, решила Ирка, а Галке пришлось смириться и следовать за подругой. В прошлом году они с Игорем ездили в Париж, и первое же летнее кафе, кажется, на Монмартре, сразило её наповал. После этого, она не упускала случая, хотя бы раз в день вот так посидеть за чашечкой кофе в приличном кафетерии.

– А видала, какой у них стилист новый? – трещала Галка. – Ну, тот мальчик молоденький. Правда, симпатичный?

– Забудь, – со смехом отмахнулась Ирина.

– А, чо забудь, сразу? Мальчик миленький такой! Видела, какие ресницы? А пальцы какие красивые! И попка такая сексуальная! Вот бы его в постель затащить!

– Забудь, говорю! Он не по бабам.

– Да, брось! Нет. Не может быть!

– Может. Видела маникюр у него?

– Ну и что?

– А говорит как? Манерно слова растягивает. И походочка.

– А что походочка?

– Да он задницей как баба виляет! Неужели не заметила?

– Вот времена!

– А ты как думала? Так что, не возьмут его твои женские чары.

– Ладно. Сейчас куда едем?

– В ЦУМ. Помнишь, вчера пальтишко присмотрела я?

– Это то бежевое? Трапеция? Кашемировое?

– Да. Мне сегодня на него Игорёк бабки отслюнявил.

– Вот кому с мужем повезло! Не то что мой козёл! Прикинь…

– Знаю, знаю, знаю. Дал тебе всего триста баксов.

– Вот именно! А я просила его! Я, ведь, тоже кое-что присмотрела. А сейчас, буду, как нищенка, смотреть на всё голодными глазами и ассистировать тебе, как бедная родственница.

– А ты любовника заведи.

– Какого любовника?

– Богатого. Чтобы тебе деньги давал или покупал что-нибудь. Сотку, например. Долго ты со своим «Сименсом» ходить будешь?

– И, чтобы, мой Ромка вывез меня вместе с ним за город и, где-нибудь, в лесополосе прикопал? Уволь.

– Брось его, тогда.

– Любовника?

– Ромку.

– А ты своего Игоря бросить можешь?

– Ну, во-первых, у нас с ним всё в порядке, а, во-вторых, он мне муж законный. А вы с Ромкой так живёте. Не понятно, то ли ты ему жена гражданская, то ли любовница.

– Ой, Ира, не дави мне на мозоль. Он и так болит.

– Ладно, Галя, мне домой надо. Скоро Игорь придёт.

– Ну, тогда, до свидания.

В последнее время снилась школа. А Ирка давно заметила, что снится она всегда к неприятностям. Вот, и сейчас, весь сон простояла у доски, а утром проснулась со стойким ощущением, что сегодня что-то случится. Ещё и Игорь не ночевал. Опять, какие-то дела ночные нарисовались. Он, вообще, как его бригадиром назначили, дома стал реже появляться, и Ирке, порой, казалось, что всеми этими деньгами, что он ей давал, на самом деле просто откупался. С утра всё валилось с рук, и она, наконец, просто налила себе стакан вина и уселась на диван в гостинной, бездумно глядя в одну точку. На экране телевизора мелькали какие-то картинки, монотонно бормотал телеведущий, но ей, однозначно, было не до популярного ток-шоу. Душа ныла, и Ирка поймала себя на мысли, что ждёт дурных известий.

Словно спохватившись, она отставила в сторону бокал и схватила телефон. Номер Игоря в контактах нашёлся быстро, и она нажала на кнопку с изображением зелёной трубки. «Самсунг» немного помолчал, а потом выдал серию длинных гудков. Муж не отвечал. Не отвечал он и через пять минут, и через полчаса. В принципе, такое бывало, и, довольно часто, но, сейчас, тревога острой занозой поселилась в сердце. Во дворе раздались шаги, и Ирка бросилась к окну. Нет, не муж. Няня с Лидочкой с прогулки вернулись.

Подумалось, вдруг, что она, в последнее время, слишком мало общается с детьми. Особенно с дочерью. Сыну-то не так уже и нужно общение сматерью. Шесть лет пацану. Ему, больше, стрелялки на приставке, да игры во дворе. Дождавшись, когда они переоденутся в домашнее, Ирина взяла Лидочку на руки и прижала к себе. В груди снова заныло. Сверху, с гиканьем, по лестнице сбежал Сёмка и, поставив на пол радиоуправляемую машинку, стал гонять её по паркету. Бросив случайный взгляд в телевизор, она вздрогнула, увидев на экране знакомый «Чероки», на фоне которой что-то быстро говорил репортёр, шикнула на сына, чтобы перестал шуметь, и прибавила звук.

– … начальник полиции, – тараторил журналист, удерживая в руках здоровенный микрофон с логотипом местного телеканала. – Несмотря на его заверения, криминальные разборки в городе повторяются с пугающей регулярностью. Сегодня от случайной пули погибла молодая женщина, оказавшаяся неподалёку. И это уже не в первый раз, когда гибнут обычные жители. В прошлый раз, хочу напомнить, мужчину в собственной квартире убила автоматная очередь, выпущенная поверх голов и попавшая в окно. Хочется спросить у властей города и правоохранительных органов, когда, наконец, мы сможем ходить по улицам города, не опасаясь попасть под шальную пулю?

Машина была Игоря. Это она узнала сразу по виднеющейся сквозь ветровое стекло, свисающей с зеркала заднего вида иконке, которую сама ему подарила не так давно. Ирка, опять, схватила со столика телефон и снова позвонила мужу. Ничего не изменилось. Длинные гудки и всё. Лидочка заплакала. То ли от того, что почувствовала волнение мамы, то ли Ирина сжала её слишком сильно. Няня прибежала на плач и, видя состоянии Ирки, забрала ребёнка и унесла её в детскую, успокаивая по дороге. Из кухни потянуло чем-то вкусным. Точно! Это котлеты. Вчера вечером она сама кухарке утверждала меню на день. Перекусить, что ли? Как раз время обеда. Вряд ли кусок в горло полезет, но Ирина поднялась и поплелась в столовую. Время обеденное, всё равно пора кушать, да и сидеть и бездумно пялиться в телевизор не хотелось.

С улицы раздался шум моторов нескольких машин. Сердце ухнуло куда-то вниз, а в глазах потемнело. Домофон запиликал, и, впервые, этот мелодичный перезвон прозвучал для неё тревожным колокольным звоном. Ирина рванулась в прихожую и увидела на экране лицо Крота. Всегда улыбчивое, сейчас оно было мрачным. Рука, внезапно, стала настолько тяжёлой, что не было сил поднять её и нажать кнопку. Тем более, что всё тело сопротивлялось этому, словно, если она сейчас не откроет дверь, то плохие новости обойдут дом стороной.

– Аглая Викторовна! – наконец вынырнула она из ступора. – Откройте гостям, пожалуйста!

Домработница, проводив взглядом метнувшуюся в гостинную хозяйку, вышла в прихожую и открыла калитку с домофона. Ирина забралась с ногами на диван и, схватив бархатную подушечку, прижала её к животу, словно отгородившись ею от всего мира. За окном раздались шаги, из прихожей донёсся сдавленный шёпот и, наконец, в гостинную вошли Ромка, Крот, Пендель и Стив. Все ребята из бригады мужа. Словно хватаясь за соломинку, Ирка уставилась на вход, надеясь, что сейчас, следом за братвой, сюда войдёт Игорь. Но Игорь не вошёл.

– Где он? – прошептала она пересохшими губами.

– Ир, тут такое дело, – переглянувшись с остальными, проговорил Крот. – У нас стрелка была.

– Где он!

– Короче, дело до волын дошло.

– Где он!

– Завалили Гоблина. Там ещё пацанов положили. Вот, все, кто остался.

Небо упало на голову и наступила темнота. Ни света, ни звуков. Только ватная, обволакивающая темнота.

Похороны прошли, словно в тумане. Все хлопоты взял на себя Князь. Ирка целыми днями сидела у себя в комнате, не выходя из оцепенения, сковашего её разум. Даже на похороны её забрали, словно сомнамбулу. Механически переставляя ноги, она вышла из дома, села в машину к Стиву, бездумно, всю дорогу, смотрела на проносящийся за стеклом город. Потом, когда машина остановилась, вышла, обвела невидящими глазами толпу, собравшуюся возле установленных в ряд гробов, задержала взгляд на одном, где лежал Игорь, и, вдруг, завыла во весь голос.

После похорон ничего не изменилось Она так и сидела сутками на диване, уставившись в одну точку. Даже, спала тут же, в гостинной. Родители Игоря приезжали на похороны и два дня жили в доме, но она их даже не замечала. Они ей что-то говорили, пытались как-то привести в себя, но всё было бесполезно. Так и уехали к себе в деревню. Несколько раз приходила Галка и пыталась, безрезультатно, растормошить. Потом, махнула рукой и пропала. Даже, дети не могли вывести её из этого сомнамбулического состояния. Жизнь, вдруг, окрасилась в серые тона, всё стало совершенно безразлично, а как жить дальше без Игоря, она совершенно не представляла.

Из ступора удалось выйти, только, спустя две недели после похорон. Сёмка, как обычно в своей манере, вприпрыжку спускался по лестнице и, вдруг, оступившись, кубарем полетел вниз. Громкий рёв огласил пространство. Ирка подняла голову и увидела сына, сидящего на полу и обхватившего коленку. Кровь, стекающая по ножке, сразу бросилась в глаза. В груди, словно кипятком плеснуло, она вскочила, сгребла ребёнка в охапку и, в унисон Сёмке, разрыдалась. Слёзы градом катились по её лицу, но это были не те слёзы, выжигающие до тла душу, а очистительные, вымывающие весь тот дурман, в котором она жила эти недели.

Потом, спохватившись, бросилась в столовую, где в одном из ящиков серванта была аптечка. Навстречу, чуть не столкнувшись с ней выбежала домработница с чемоданчиком, на крышке которого был изображён красный крест. Это ещё Игорь озаботился, когда, однажды, пришёл домой со сбитыми костяшками пальцев и резанной раной на плече, и у них дома не нашлось даже порядочного бинта. Вдвоём, словно наседки, они принялись хлопотать возле мальчика, заливая ранку перекисью водорода и накладывая на коленку пластырь.

Сёмка успокоился и уселся возле телевизора смотреть мультики про черепашек-ниндзя, а Ирка вернулась в гостинную. Голова заработала, и, теперь, стоило подумать, как жить дальше. Игоря нет и уже не будет никогда. Но остались Сёмка и Лидочка. Нужно устраиваться на работу. Кое-какие накопления, конечно, есть. Игорь не тратил деньги направо и налево, а откладывал. Да и ребята на похороны пухлый конверт собрали. Но деньги не бесконечны. От домработницы и кухарки придётся отказаться, конечно, а няню придётся оставить. Кто-то же должен сидеть с детьми, пока она будет на работе.

К Князю нужно будет съездить. Две недели после похорон прошло, а он так и не объявился. Как-то непорядочно с его стороны. Всё-таки, погиб его сотрудник. Мог бы и заехать, соболезнование выразить. А, может, заезжал, просто она в своём состоянии этого не запомнила? В любом случае ехать к нему надо. Может, с работой поможет. Или, пенсию какую по случаю потери кормильца организует. Как-никак, Игорь не из последних у него был. До бригадира дорос. Размышления прервал сигнал домофона. Кто бы это мог быть? Неужели, Галка? Ирина прошла в прихожую и посмотрела на экран. Князь. Лёгок на помине. Неожиданно разволновавшись, она непослушным пальцем ткнула в кнопку и осталась на пороге, дожидаясь гостя.

– Ну, как ты? – участливо поинтересовался Виктор Арсеньевич, проходя мимо Ирки в гостинную.

– Как я могу быть? – развела она руками. – Вот, думаю, как жить дальше.

– И, что надумала?

– Работа мне нужна.

– Правильно. Тебе работать надо. Игоря теперь нет. Нужно думать, как детей кормить, где жить.

– Не поняла. Как это, где жить? Здесь, конечно!

– Здесь, Ириша, жить у тебя не получится. Это уже не твой дом.

– Что вы такое говорите? Мы с Игорем его покупали. У меня и документы на него есть.

– Ну, это, пока. Завтра к тебе заедет нотариус и ты подпишешь дарственную на моё имя.

– Как же так, Виктор Арсеньевич? За что?

– Ты, Ириша, не обижайся. Я, против тебя, ничего не имею. Только, последнюю стрелку Игорь тупо слил. В результате, я потерял крупную сумму денег. А деньги, как известно, счёт любят.

– Он погиб там.

– По глупости. Не довёл бы до стрельбы, дожал бы словами, такого бы не получилось. Сам виноват. И, скажи спасибо, что я с тебя полную сумму не требую. Домом рассчитаешься со мной и разойдёмся краями. Я свои деньги никогда и никому не прощаю.

– Сколько вы потеряли? – Ирка принялась лихорадочно прикидывать, какой суммой она располагает в данный момент.

– Поверь, такие деньги тебе, даже, не снились. Я потерял очень много, и хочу, хотя бы, часть, компенсировать. Так что, завтра перепишешь на меня дом и ищи себе новое жильё. Я, в принципе, всё. Пойду. А ты держись. Не раскисай.

Князь, уже, давно ушёл, а Ирка всё сидела, пытаясь переварить то, что услышала. О том, чтобы пойти против и не переписывать дом, речи быть не могло. И её и детей тут же, в садочке, и похоронит. Не сам, конечно. У него много отморозков, способных любой приказ выполнить. Она открыла сотку и принялась шарить в контактах. Крот. Палец завис над кнопкой с изображением зелёной трубки. Позвонить? А, что это даст? Крот против хозяина не попрёт. Да и другие пацаны тоже. Так что, впутывать их в это дело не стоит. Да и, бесполезно это.

– Аглая Викторовна! – позвала она домработницу. – Сходите, пожалуйста, купите газету объявлений.

– Хорошо, Ирина Евгеньевна. Сейчас. Только оденусь.

Домработница ушла, а Ирина поднялась и пошла в комнату. В шкафу, за выдвижным ящиком для обуви, Игорь, в своё время, оборудовал небольшой сейф. Достала оттуда деньги, добавила сюда те, что принесли ребята, и пересчитала. На квартиру хватит. А, если, не шиковать и купить ту, что подешевле, то и прожить можно какое-то время. Да. Решено. Сегодня она, ещё, может позволить себе побыть дома, привести себя в порядок, в конце концов. А то запустила себя дальше некуда за эти две недели. А завтра, сразу после юриста, нужно смотреть квартиры.

Несколько крупных купюр отложила в сторону. Это на расчёт кухарке и домработнице. Жаль, конечно. Привыкла уже, что в доме всегда чисто и есть вкусная еда. Но, пора ужаться. Это раньше Игорь приносил деньги, и она не переживала, что завтра не на что будет купить продукты. А, сейчас, Игоря нет. И, пока, ничего не понятно с работой. Кстати о работе. Нужно ещё в школу зайти. Правда, уверенности, что её возьмут в середине учебного года, особой нет. Ладно. Что-нибудь придумает. И детей, лучше, к родителям Игоря, пока, отвезти. Тогда и няню рассчитывать надо. Столько сразу навалилось, даже голова пошла кругом. Как раньше было легко и спокойно! Игорь! Ну чего он в эту стрельбу полез? Эх, Игорь, Игорь!

Пришла домработница. Ирка схватила газету, не теряя времени, тут же открыла её на странице, где продвали недвижимость, и принялась вглядываться в столбцы с предложениями. Четырёхкомнатные отмела сразу. Потом, немного подумав, отказалась от трёхкомнатных. Можно и в двушке пожить. Жили же раньше. Правда, тогда, у них только Сёмка был. А теперь детей двое, но, ничего. Другие же живут как-то. Кстати, где машина Игоря? За «Чероки» неплохие деньги можно выручить. Всё-таки, придётся звонить Кроту.

– Крот? Привет. Это Ира.

– Да, Ир. Я тебя узнал. Как ты?

– Нормально. Оклемалась уже.

– Вот и хорошо. Игоря не вернуть, а жить дальше надо как-то. У тебя дети.

– Да. Ты прав. Кротик, я тебе звоню насчёт машины Игоря. Где она?

– «Чероки»? Ира, забудь о ней. Её Князь к рукам прибрал.

– Вот гад! Он у меня и дом забирает.

– Да ты что? Не ожидал от него. Ну, ладно, машина. Но дом? Где же вы жить теперь будете?

– Кое-какие деньги от Игоря остались. Квартиру куплю.

– Присмотрела уже?

– Нет. Только начала объявления просматривать. У тебя, случайно, ничего нет на примете?

– Нет. Я, как-то, с этим не сталкивался. У пацанов поспрашиваю, конечно, но, вряд ли. Ты там, с квартирой, осторожнее. Смотри документы внимательно. А то, сейчас, кидают с квартирами часто.

– Хорошо. Буду смотреть. Спасибо, что предупредил.

– Не за что. Свои люди.

– Мне мама говорила, что «Не за что» говорить нельзя.

– Почему?

– Потому что, потом, не за что и будет.

– Да? Не знал. А что тогда говорить надо?

– На здоровье, например.

– Ну, тогда, на здоровье. Звони, если что.

– Хорошо, до свиданья.

Ирка захлопнула телефон и задумалась. О «Чероки» можно забыть. Князь отжал машину. Теперь квартира. Крот предупредил, что с покупкой могут быть проблемы. Надо быть осторожной. Он говорил, что нужно внимательно изучать документы. Если бы знать, ещё, что там смотреть. Можно подумать, что она каждый день квартиры покупает. С кем бы посоветоваться? А не с кем. Впервые за всё время, Ирина поняла, что, по большому счёту, она одна в этом опасном мире. Нет, ни подруг нормальных, ни друзей, да и знакомых не так много. От отчаяния комок подступил к горлу и опять захотелось плакать. Усилием воли она подавила это желание и взяла себя в руки. Когда-нибудь она сядет и выплачет всё, что накопилось. Но это будет потом, когда жизнь войдёт в размеренное русло. А сейчас она должна быть сильной и собранной.

Утром Ирина проснулась и сразу вспомнила о том, что разлёживаться не получится. Вчера рассчитала домохозяйку и кухарку. Пришлось подниматься и плестись на кухню. С непривычки получалось не очень. Яичница подгорела, а молоко убежало. С горем пополам собрала на стол и приготовила Лидочке кашку. Как раз дети проснулись. Проследив, чтобы Сёмка умылся, она покормила их и опять села за объявления. Как раз пришла няня и забрала Лидочку. Открыла сразу на той странице, где продавались двухкомнатные квартиры. Хорошая двушка в центре была неплохой. Только после ремонта. И район хороший, целых два детских садика рядом, школа, опять же. Может, получится Лидочку в садик устроить. А Сёмке, как-никак, на следующий год в первый класс идти. Правда, цена кусается. На окраине подешевле. Стоит подумать, прикинуть варианты. Денег не так много, как бы хотелось, а с работой пока неясно. Может, репетиторством заняться? Хотя, кто к ней обратится, если у неё ни стажа, ни опыта. Надо будет по школам пройтись. Глядишь, где-нибудь и примут. Что будет, если не примут нигде, думать не хотелось.

Приехал нотариус, сухонький старичок в очках с толстенными линзами и жиденьким венчиком седых волос вокруг обширной блестящей лысины. Мелко семеня, он прошёл в гостинную, присел на диван, не дожидаясь предложения и, покопавшись среди бумаг в папке, достал уже заранее приготовленную дарственную. Ирке осталось только поставить свою подпись, после чего нотариус раскланялся, предупредил, что Князь на выселение ей дал неделю, и ушёл, оставив после себя тоскливое чувство. Хотя, расстраивайся, не расстраивайся, а вопрос решённый, и никуда не денешься.

Оставив на няню детей, собралась и вышла из дома. Машина дожидалась под навесом. Открыв с брелка ворота, она выехала со двора и направилась в центр. Первой на очереди была та квартира, которую хотелось приобрести. Дороговато, конечно, но оставалась надежда, что хозяева уступят в цене. Опять накатило отчаяние, и захотелось плакать. Всё внутри задрожало, волнами в душе стала подниматься истерика, и она, прижавшись к обочине, остановила машину, пытаясь взять себя в руки. Надо прекращать это. Слёзы только мешают. Наверное, стоит с кем-нибудь поговорить, выплеснуть всё то, что накопилось в груди. С кем?

Насколько она знала, люди, обычно, в таких случаях, идут в церковь. Вон, как раз, колокольню храма впереди видать. Зайти, что ли? Нет. Не церковный она человек. Может, потом, как-нибудь? А, сейчас, нужна просто жилетка, в которую можно выплакаться. И, никто, кроме Галки, на ум не идёт. Вспомнилось, что она тут, недалеко, живёт. Ладно, квартира подождёт. Позвонив хозяевам и предупредив, что приехать сегодня не сможет, она завела машину, тронулась и свернула на ближайшем перекрёстке.

У самого дома подруги, вдруг подумалось, что она так с ней и не созвонилась. Дома ли сейчас Галка? А, если и дома, может, она не захочет видеть сейчас Ирку? За две недели сомнамбулического состояния Ирина могла что угодно наговорить пытающейся растормошить её подруге. Может, обидела не на жизнь, а на смерть. Ругая себя, она схватила свой верный «Самсунг» и позвонила.

– О! – раздался на том конце неунывающий жизнерадостный голос. – Ирка! Пришла в себя?

– Да. В норме.

– Ты где сейчас? Я подъеду.

– Не надо. Я у твоего дома.

– Да ты что? Где? А, вижу твою машину. Давай, поднимайся быстрее. Правда, у нас снова лифт сломался, так что, ножками придётся.

Галка жила на четвёртом этаже, и непривыкшая к таким подъёмам Ирина быстро выдохлась и запыхалась.

– Ну, мать, ты совсем раскисла, – скептически оглядела её подруга. – Всего-то четвёртый этаж, а выглядишь так, словно на Эверест взобралась.

– Это тебе привычно каждый день туда-сюда, вверх-вниз. А я, если забыла, в своём доме живу. Выше второго этажа не приходится ходить.

– Тренироваться надо.

– Ага. Сейчас мне, только и осталось, что спортом заняться. Гири тягать и на турнике кульбиты выписывать.

– А, что? Игоря нет, конечно. Но его и не вернёшь. Оттуда ещё никто не возвращался. А ты – баба молодая, симпотная. Надо дальше жить. Личную жизнь, как-то, налаживать. Форму потеряешь, кто на тебя посмотрит? Бабий век короток. Время нельзя терять.

– Что ты такое говоришь? У меня дом отобрали, работу искать надо, а она про личную жизнь мне талдычит!

– Кто отобрал? – ахнула Галка.

– Кто ещё может? Князь, конечно! И квартиру, и машину Игоря.

– Ты серьёзно?

– Нет, блин, шучу!

– Нет, ну, сволочь! Я знала, конечно, что от него ничего хорошего ждать не приходится, но, чтобы так! И «Чероки» забрал?

– А я тебе о чём говорю?

– Хоть бы машину оставил! За «Чероки» можно квартирку небольшую купить. Так, тебе, что, жить негде?

– Неделю он мне на переезд дал. Деньги кое-какие, остались. Так что, купить двушку мне по силам.

– Присмотрела что-нибудь?

– Пока, только объявления выбрала. Нужно проехать и посмотреть.

– Вместе поедем. Сейчас, я только соберусь.

– Погоди, не спеши. Давай посидим просто, чай попьём, поговорим. Мне нужно выговориться.

– Конечно! Сейчас чайник поставлю.

В тот день они уже никуда не поехали. Сначала пили чай под разговоры о создавшейся ситуации. Потом, Галка достала бутылку вина, а Ирка, опьянев после первого же бокала, принялась вспоминать различные случаи из семейной жизни. Бутылка закончилась быстро, и Галка извлекла на свет коньяк из Ромкиных запасов. А дальше уже пошли слёзы и сопли. Домой Ирка попала уже вечером, на такси, оставив свою «Ауди» на стоянке.

Утром было плохо. В голове, словно, чугунный шар перекатывался, слегка подташнивало и постоянно хотелось пить. Ругая себя за то, что вчера так напилась, всё-таки, нашла в себе силы приготовить завтрак и накормить детей. Самой кусок в горло не лез. Дождавшись няню, передала ей Лидочку, и, убедившись, что Сёмка уселся играть в «Сегу», опять завалилась в постель. Такой её Галка и застала, растрёпанной и полусонной.

– Ну, ты, мать, даёшь! Мы же договаривались ехать квартиры смотреть! Я думала, что ты уже при параде!

– Зря я вчера намешала. Вино, коньяк… А ты, прямо, огурчик. Как тебе это удаётся?

– Долгие годы тренировок. Собирайся. Нам выезжать. Я, кстати, твою машину пригнала. Так что, потом, меня домой завезёшь.

Понукаемая Галкой, Ирка поднялась и поплелась приводить себя в порядок. Выйти из дома получилось только через полтора часа. Наконец, кое-как причёсанная и с минимальным макияжем, она выбралась из дома. Забыв, что вчера оставила машину возле дома подруги, направилась к гаражу, потом, вспомнив, остановилась и посмотрела на Галку. Та усмехнулась, показала ключи с брелком и кивнула на ворота. Понятно. Припарковалась на улице.

Подруга, оказывается, с утра успела ещё и на мойку заехать, поэтому «Ауди», буквально, блистала чистотой, как снаружи, так и внутри. Сесть за руль Ирина не рискнула и, доверив Галке вести машину, плюхнулась на соседнее сиденье и сразу присосалась к бутылке минералки. Для начала, как ещё вчера и хотела Ирка, поехали в центр. Пришлось немного поплутать, пока, наконец, не нашли нужный адрес. Уютный чистенький двор, детские горки и качели, скамеечки в тени деревьев, заросли кустарника и цветочные клумбы в палисаднике. Добросовестный дворник уже смёл подмороженную ночными заморозками опавшую листву в кучи, и теперь всё это запихивал в мешки в ожидании мусоровозки.

Двор понравился с первого взгляда и тут сразу захотелось жить. Поднялись на лифте на шестой этаж и позвонили в дверь, отделанную под красное дерево. Открыла хозяйка, невысокая пухленькая женщина с острым носиком забавно выглядывающим между румяных щёчек. Она с ходу взяла, как говорится, «Быка за рога», и повела из на экскурсию по квартире, тараторя на ходу без умолку. Хотя, никаких комментариев и не требовалось. Квартира, действительно, была хорошей и, положа руку на сердце, стоила той суммы, которую за неё просили. Но, денег было жалко. И не от того, что жаба душить стала, а от того, что им с детьми ещё жить, и на работу, неизвестно, когда она сможет устроиться. Отговорившись стандартным «Я подумаю», они вышли и спустились к машине.

– Ну, теперь куда? – поинтересовалась Галка, опять усаживаясь за руль.

– Давай в Залесский район. Вот, по этому объявлению.

– Но, это же далеко от центра!

– Зато, квартира дешевле.

– Не знаю. Я бы вот эту взяла. И ремонт отличный, и район неплохой, а, судя по двору, и соседи хорошие, без алкашей и наркоманов.

– Мне самой понравилась. Но, дороговато.

– Хочешь, я тебе займу.

– А отдавать чем? Да и хватило бы мне. Только, потом, на что жить? Я ещё работу не нашла. Даже, не бралась за поиски.

– Ну, поедем, посмотрим другие квартиры. Хотя, я бы, всё-таки, за эту зацепилась. Поверь, она этих денег стоит.

– Да знаю я, знаю! Только, я, сейчас, одна, у меня дети и мне нужно о будущем думать. Больше некому.

– Ладно, поехали. Слушай, тебе, вроде, полегчало. Может, сама за руль сядешь? А то, мне, после моей машинки, на твоей непривычно. Великовата она для меня.

Ирка и сама почувствовала, что похмелье отступило и стало значительно легче. Пить больше не хотелось, головная боль отступила куда-то далеко и тошнота прошла.

– Точно! Полегчало. Но, ты, всё равно, ещё побудь за рулём. Хорошо?

– Хорошо. Только, домой ты меня, всё равно, отвезёшь.

– Думаю, к этому времени я окончательно приду в себя.

– А куда устраиваться хочешь?

– Не знаю. По школам пойду. Может, где и примут в середине года.

– Почему именно в школу?

– А куда? У меня педагогическое образование. Я, больше, ничего не умею. Да и педагог из меня никакой. Сколько там у меня стажа? Полгода всего. Пока в педе училась, замуж выскочила. Закончила, Сёмка родился, сразу в декрет ушла. Потом устроилась, Игорь в бригаду к Князю подался. Уволилась и стала дома сидеть. Откуда опыту взяться?

– А бизнес какой-нибудь замутить? Не думала?

– Какой? В Китай за шмотками ездить? Ты представляешь меня на базаре, лифчиками торгующей?

– Ну, можно магазин свой открыть, продавцов нанять.

– А деньги откуда брать? Там же не три копейки нужно.

– Ужаться, машину продать, шмотки. У тебя золото есть.

– Про шмотки я думала. Шубу кому продать? Ты же знаешь, что у меня она хорошая.

– Да уж. Норка. Первый сорт. Поспрашиваю. А золото?

– Золото пока придержу. И машину, тоже. Неизвестно, где квартиру удастся купить, и где работу смогу найти. Может, через весь город ездить придётся.

Неожиданно заиграл телефон. Ирка достала «Самсунг», глянула на дисплей и чуть не выронила бутылку минералки. Звонил Князь. Под ложечкой противно заныло. Ничего хорошего от этого звонка ожидать не стоило. Внезапно задрожавшими пальцами открыла трубку и поднесла к уху.

– Ирочка! Здравствуй. Это Виктор Арсеньевич. Узнала?

– Конечно узнала, – сдержать неприязнь, явно прозвучавшую в голосе, не получилось.

– Что такое, Ириша? Не в настроении? Кто-то обидел? – Князь был сама заботливость.

– Нет, что вы? Как можно? У меня же всё в шоколаде!

– Ты из-за дома, что ли? Это ты зря. Я же объяснил тебе, что это вынужденная мера. Если бы я мог, неужели бы не оставил бы тебе его? Всё-таки, Игорь не чужой мне человек был. Я и так, за счёт дома, компенсирую только часть убытков. И, заметь, не требую возмещения полной суммы.

– А машина Игоря?

– Это возмещение расходов за то, чтобы замять стрельбу в центре города. Менты землю рыли. Пришлось их начальнику этот «Чероки» подарить. И, к тому же, я Игорю хорошо платил. Не верю, что он ничего на чёрный день не оставил. Ведь оставил же? Да? Чего молчишь?

– Немного.

– Ну, это его вина, не моя. Надо было больше откладывать. А то, бабки на тачки, да кабаки спускают немеряно, думают, что бессмертные. Эх, молодёжь!

– Вы мне для этого позвонили?

– Я? Нет. Просто, в прошлый раз забыл напомнить, чтобы мебель из дома не вывозили. Зачем она тебе? А мне нужен дом обставленный, а не пустая коробка. Договорились?

– Договорились, – выдохнула Ирка и сложила трубку.

Злость, поднявшаяся в душе, сдулась, словно прохудившийся воздушный шарик, уступая место оглушающей опустошённости.

– Кто звонил? – спросила Галка, не прекращая сигналить впереди идущей нерасторопной машине.

– Князь.

– Да ты что? И хватило наглости! Что хотел?

– Потребовал, чтобы я мебель никуда из дома не дела. Ему, видите ли, дом обставленный нужен.

– Крохобор! Ему, что, денег на новую мебель не хватило бы? Хотя, куда бы ты её дела? В двушку, которую купишь? Не влезет.

– Продала бы. В гостинной гарнитур из ореха, в спальной – из карельской берёзы. Кухня полностью итальянская. Да и в остальных комнатах не хуже мебель. За полцены бы с руками оторвали. А это – немалые деньги, между прочим!

– Ну, если так, то, конечно. Сволочь он, этот твой Князь!

– Он не мой.

– Всё равно, сволочь. Подъезжаем, кстати. Сверься с адресом.

– Это здесь где-то. Вон, туда сверни. Кажется, этот дом.

Двор оказался проездным, детская площадка забита машинами, а мусорные баки неподалёку завалены полностью. Ирка хмыкнул. Да уж. Это не тот двор, в центре.

– А по вечерам тут весело, – заметила Галка.

– Почему?

– Вон, видишь, разливочная?

Ирина посмотрела в указанном направлении, и, действительно, увидела метрах в ста железную будку с окошком типа витрины с полочкой под ним и пристроенный к ней дощатый навес с высокими столиками, за которыми подразумевается стоять. Несмотря на полдень, там уже отиралось несколько небритых хмурых личностей, а мордатая тётка что-то кричала им в окошко. Личности на крики совсем не обращали внимания, а на их лицах читалось только желание опохмелиться.

Передёрнув плечами, Ирка сориентировалась, определила, в каком подъезде находится нужная квартира и первой стала подниматиься по лестнице. Второй этаж. Дверь была оббита коричневым дермантином, поверх которого, сверху, были прибиты жестяные цифры два и четыре. В глаза бросилось, что цифру четыре пытались отковырять, и она так и топорщилась отогнутым уголком. На резкий, неприятный звук звонка открыла сухонькая маленькая старушка, подозрительно оглядела их подслеповатыми водянистыми глазами и впустила в квартиру.

– Вот, смотрите, – прошамкала она беззубым ртом. – Сын, недавно, ремонт сделал, унитаз поменял, на кухне смеситель новый поставил. Хорошая квартира, не сомневайтесь. Я и мебель всю оставляю. Зачем она мне на новом месте? И телефон есть! Вон, стоит. Аппарат тоже оставлю.

Давненько Ирке не приходилось бывать в таких квартирах. Наверное, с тех пор, как к ним в жизнь ворвался Князь. Жёлтые обои с тиснённым бронзянкой орнаментом, крытый ламинированным ДВП бетонный пол, коридор, кухня и совмещённый санузел, со стенами, выкрашенными зелёной краской под филёнку, и белеными известью потолками.

– А, почему продаёте? – деловито поинтересовалась Галка, вглядываясь в плохо замазанную трещину в углу.

– К сыну переезжаю, – пригорюнилась старушка. – Ему деньги нужны, вот и попросил квартиру продать.

– Не тесно у сына будет?

– Нет. У него дом в слободе. Там просторно. И участок есть. Буду огурчики выращивать. Да и, много ли мне осталось небо коптить? Одной уже страшно. Помру, вот, ненароком, и буду лежать тут, пока сын не приедет. Он меня не часто навещает.

Остальные квартиры оказались ещё хуже, поэтому, Ирка, скрепя сердце, остановилась на той, которую продавала бабушка. Галка предприняла ещё одну попытку уговорить её купить ту, что в центре, но Ирина была непреклонна. После покупки денег и так не очень много оставалось, а с работой так ничего и не было ясно. Не теряя времени, оформили все формальности и договорились, что бабушка освобождает жильё в течении двух дней. Уже вечером, завезя Галку домой, она рассчитала няню и уселась на кухне пить чай. За день устала сильно, и хотелось лечь и отдохнуть с книжкой, или у телевизора. Но разлёживаться было некогда. Завтра с утра решила отвезти детей к родителям Игоря, поэтому, предстояло ещё подготовить и сложить детские вещи.

С непривычки, рано вставать было трудно. Пересилив себя, соскочила, накинула халат и, сунув ноги в тапочки, побежала в ванную комнату умываться. Потом, накормила полусонных детей, быстро их одела, усадила в машину, погрузила вещи в багажник и, наконец, выехала со двора. Лидочка быстро уснула, а Сёмка прилип к стеклу, глядя на проносящиеся мимо дома. Людей было мало, как и машин, поэтому из города выехала быстро.

Выскочив на трассу, Ирина притопила педаль газа, и «Ауди», словно застоявшийся жеребец, радостно рванула по пустой трассе. Ирка любила скорость и частенько, вот так, вырывалась из бесконечной суеты и тесноты города и мчалась, куда глаза глядят, наслаждаясь свободой. Когда это было? Ещё в той, прошлой жизни. Вдруг, подумалось, что детей, в ближайшую неделю, а то и больше, она не увидит. А тут, гонит, как сумасшедшая, словно спешит избавиться от них. Даже стыдно стало. Но, на сегодня ещё запланированы поиски работы, а время не резиновое. Нужно успеть пораньше вернуться в город.

Посёлок, в котором жили родители Игоря, показался вдалеке, и поприветствовал солнечными бликами с маковки местной церкви. Только сейчас Ирина заметила, что начинается, на удивление, погожий день. Даже на небе ни облачка. Если бы не стылый морозный воздух, врывающийся в слегка приоткрытое окно, и седая, тронутая инеем пожухшая трава у дороги, проносящая мимо, можно было бы подумать, что весна на улице. Машина ворвалась в посёлок, проехала по центральной улице, свернула на втором перекрёстке и запетляла по переулкам. Наконец, показался магазин, потом старый, ржавый, вросший в землю по самые ступицы, тракторный прицеп и, наконец, голубые ворота с кованной аркой. Приехали.

Машину припарковала у дощатого забора и, подхватив спящую Лидочку и выставив из машины расшалившегося Сёмку, толкнулась в калитку. Стучать пришлось минут пять, пока из дома не вышел свёкор в накинутой на голое тело фуфайке. Иван Сергеевич посмотрел с высокого крыльца, приставив ко лбу, на манер козырька, ладонь, а, потом, узнав Ирку, бодро засеменил по дорожке к воротам, смешно шлёпая великоватыми калошами.

– Вы бы звонок поставили, что ли, – проговорила Ирина, проходя во двор.

– А зачем он нужен? – пропыхтел свёкор, затаскивая следом баул с вещами, вытащенными из багажника. – Днём у нас открыто, все свои, а ночью никто и не ходит. Только ты с утра пораньше появилась. Так, это – в кои веки? Что же нам, ради одного раза проводку тянуть? Не принцесса, чай. Постучать рука не отвалится.

Ирка, толкая впереди себя Сёмку, поднялась на крыльцо и вошла в дом. Сразу пахнуло спёртым, слегка отсыревшим воздухом, в котором были намешаны запахи развешенного в капроновых чулках по стенам лука, стирального порошка, варёной картошки и свежеиспечённой сдобы. Свекровь, Анна Васильевна, коротко, одним кивком, ответила на приветствие и продолжила нарезать крупными кусками свежеиспечённый хлеб.

– Садитесь к столу, – засуетился свёкор. – Как раз завтракать собрались.

– Нет, – отказалась Ирка. – Детей покормите, а мне назад ехать надо.

– А чё приехала, тогда? – недовольно поджала губы Анна Васильевна и бросила взгляд на баул. – Барахло зачем привезла?

– Меня из дома выселяют.

– Кто?

– Бывший начальник Игоря. И, как вы понимаете, спорить с ним бесполезно.

– И ты решила, что будешь у нас жить?

– Аня, что ты говоришь такое? – всплеснул руками Иван Сергеевич. – Если ей жить негде?

– У нас не гостиница.

– Это, всё-таки, жена нашего сына!

– У нормальной жены муж в бандиты не идёт, – румяное круглое лицо свекрови, вдруг некрасиво съежилось, сморщилось, и она заплакала. – Игорёк жизнью рисковал, а она жила на его деньги на широкую ногу. Вот и дожилась.

– Успокойтесь, – выставила перед собой руки Ирина. – Жить у нас есть где. Я квартиру купила. Хотела у вас, на время, детей определить, пока вопрос с работой не решу и не определюсь, с кем Лидочку и Сёму оставлять. Ну, если нельзя, то поехали мы. Придумаем что-нибудь.

– Подожди, – свекровь вытерла фартуком глаза и села на стул. – Оставляй детей. Сколько надо, пусть столько и будут. Не обеднеем.

– Тогда, я поеду. Тут вещи, обувь, вот тут смеси для Лидочки…

– Разберёмся. Езжай.

Город встретил привычной суетой и пробками. Не заезжая домой, она сразу направилась в ту школу, где работала раньше. Попетляв по улицам, подъехала к решётчатому забору и распахнутым настежь ажурным воротам. В школьном дворе стоял обычный гомон. Всё так же носились мальчишки и прыгали в резиночку девочки, солидно прогуливались старшеклассницы и курили за углом старшеклассникы. Ирка поймала себя на мысли, что вокруг ничего не изменилось, словно время застыло, когда она уволилась, и снова начало движение, как только она подъехала. На крыльце всё так же стояла завуч и зорко, словно горный орёл на вершине Кавказа, оглядывала свои владения. Ирку она заметила, стоило ей только войти в школьный двор, и сразу развернулась, словно прикрывая своей обширной грудью вход.

– Ирина Евгеньевна! – раздался её зычный голос. – Вы в курсе, что в учебное заведение вход посторонним запрещён? Тут дети, которых нам родители доверили, между прочим.

Ирка посмотрела на завуча и по её неприязненному взгляду сразу поняла, что о смерти Игоря тут известно всем. А, как заискивающе она заглядывала ей в глаза, когда они ненароком встречались в городе! Какие дефирамбы пела!

– Я насчёт работы, Калерия Викторовна.

– Что, награбленные деньги кончились? Нет, у нас для вас работы и не предвидится. Кто же жене бандита детей доверит?

– Игоря нет, и вы это знаете прекрасно, как я вижу.

– Я это знаю. Такие, как он долго не живут. Глупо было бы надеяться на что-то другое. Отольются вам ещё людские слёзы. Уже начали отливаться. Всё! Покиньте территорию. Разговор окончен.

Ирка и сама уже поняла, что разговор окончен, и работу она тут не получит. Тем более, что несколько бывших коллег, проскочивших мимо, одарили её таким красноречивым взглядом, что, казалось, хлыстом по спине прошлись. Словно побитая собака, она вышла на улицу и села в машину. Мысли метались в голове, словно взбесившийся табун лошадей. Усилием воли постаралась собраться. В груди противно ныло, а руки, лежащие на руле, дрожали. В таком состоянии ехать было равносильно самоубийству.

Да и, куда ехать? Все школы в округе, скорее всего, уже в курсе, чья она жена. А, значит, даже при большом дефиците кадров её на работу никто не возьмёт. Надо попытаться поискать в Заречном. Там, хоть, и школы не престижные, зато к дому поближе и никто не знает, чья она была жена. Решено. Потянувшись к бордачку, она достала бутылку с водой, сделала пару глотков и немного пришла в себя. Можно ехать. Двигатель послушно завёлся, и Ирка, включив левый поворотник, выехала на проезжую часть.

Школы в её новом районе были, действительно, и поменьше, и победней. Да и ученики, судя по всему, более развязные и хулиганистые. Что делать? Окраина. Как Ирина и предполагала, кто она такая, и кем был её муж, тут не знали. Да и, собственно, никому и дела не было до этого. Но работы и здесь не нашлось.

– Понимаете, середина учебного года, – объясняла ей завуч в одной из школ, старая дева в тяжёлых роговых очках, с забранными на затылке в пучок волосами и вытянутой серой кофте. – Тарификация уже давно проведена. Часы распределены и у всех педагогов своя нагрузка. Потерпите до лета.

Потерпеть. Словно ей работа для развлечения нужна. До лета ещё дожить надо. Тех крох, что остались после покупки квартиры, надолго не хватит. Остаётся ещё надежда на Галку. Пообещала найти клиента на шубу. Надо сегодня вещи перебрать. Столько ей сейчас не нужно. А вещи хорошие. В своё время за ценой не стояла, брала всё самое дорогое и брендовое. Надо, опять, Галку напрячь. Пусть по подругам поспрашивает. Ирка бы и сама поспрашивала, да, только все после смерти Игоря как-то незаметно рассосались, прекратили общение, и, сейчас, шарахались от неё, как от чумной.

Ирина, в принципе, и не жалела, что таких подруг лишилась. Да и дружили они, больше, по необходимости, потому что не с кем. А тут, вроде, как, тусовка одна. Вместе по кабакам отдыхали. Вроде, недавно это было, а кажется, словно несколько лет прошло. Одна Галка и осталась. Вроде, взбалмошная девчонка, а оказалась самой надёжной. Даже на душе теплее стало, когда о подруге вспомнила. С работой, похоже, ничего не выйдет. Нужно возвращаться домой и готовить вещи к переезду. Завтра бабушка освободит квартиру и можно будет заезжать. Правда, неделя, которую дал Князь, ещё не прошла, но тянуть Ирка не хотела. Это, как собаке по частям хвост рубить. Лучше сразу и быстро.

Приняв решение, она резко развернула машину и, проскочив перекрёсток на красный, под возмущенное гудение клаксонов помчалась домой. Голова работала, словно счётная машинка, накидывая задачи на ближайшее время. Надо уложить вещи, завтра утром связаться с бабушкой и узнать, когда она выезжает, чтобы забрать у неё ключи. Если завтра, в первой половине дня, квартира освобождается, то сразу и переехать. Потом заехать в ГорОНО, чтобы пробить почву начёт садика. Естественно, что законными способами получить место не получится, но взятки ещё никто не отменял. Заодно в ГорОНО можно будет насчёт работы поговорить. Естественно, тоже через взятку. Эх, где бы ещё денег столько взять, чтобы на все взятки хватило?

Бабушка съезжала ближе к обеду. Галка организовала двух мужиков и небольшой грузовой автомобиль. Мужики, вдохновлённые дополнительной премией в виде двух бутылок «Столичной» поверх оплаты, быстро погрузили всё в кузов и запрыгнули туда же сами. Ирка поехала впереди, показывая дорогу. Пока разгружались, привлекли внимание алкашей, толпившихся под навесом разливайки и откровенно пялившихся на двух модных девиц, руководивших разгрузкой. Тут, ещё, привязался пьяный сосед в вытянутых трениках, затасканной болоньевой курточке непонятного цвета, стоптанных ботинках на босу ногу и засаленной кепке.

– А чё, баб Зина съехала, чтоль? – дыхнул он стойким перегаром, почёсывая недельную щетину на впалых щеках.

– Съехала, – поморщившись ответила Ирка.

– Ты теперь тут жить будешь?

– Да, я.

– Меня Митяй зовут. Я с четвёртого этажа, с тридцать седьмой квартиры. А тебя?

– Меня – Ирина. Отойдите, не мешайте.

– А чё я мешаю? – даже обиделся сосед. – На опохмел дашь, я тебе ещё и помогу. Вон, давай телек занесу.

Он рванул к стоящему на краю кузова телевизору и уже примерился, как бы ухватить его половчее, когда Ирка бросилась вперёд и, буквально, грудью закрыла свой «Панасоник».

– Вы на себя посмотрите, помощник! Вас же мотает!

– Это после вчерашнего. А так, я абсолютно нормальный. Не боись.

– Мужчина, уйдите! – вступилась за подругу Галка. – Не мешайте нам вещи таскать. Вон, вас ваши друзья ждут.

– Я не мешаю. Дайте на опохмел, уйду. И вообще, я теперь к тебе буду за бабками заходить.

– За какими бабками? – опешила Ирина.

– Мне баба Зина всегда на бутылку подбрасывала. Теперь твоя очередь.

Похоже, сосед начал наглеть. Несмотря на мутное с похмелья сознание, рассуждал он логично. Новая соседка переезжает и нанимает грузчиков, чтобы перевезти шмотки. А мужиков нет. Значит, она одинока и, как следствие, беззащитна. Можно наезжать по полной программе. Галка, похоже, тоже это просекла, потому что отошла в сторону и стала что-то возбуждённо говорить в свой «Сименс». А потом, минут через пятнадцать, когда Митяй надоел уже до чёртиков, подкатил совершенно пацанский чёрный «Ниссан – Патрол» с тонированными стёклами, из которого вылезли Ромка с Пенделем и доступно объяснили охамевшему соседу, как нужно себя вести с дамами.

Митяй, глядя на двух крепких парней в адидасовских трениках, кожанных куртках и с золотыми цепями в палец толщиной на бычьих шеях, натурально струхнул и,наверное, убежал бы, но ноги не слушались. Он так и стоял, мелко вибрируя коленками и стуча зубами от ужаса. А по штанам расползалось мокрое пятно. Никак не ожидал он, что за новую соседку вот так просто приедут и вступятся откровенные бандиты. Пацаны его даже бить побрезговали. Проведя краткую, но убедительную воспитательную беседу, они взяли каждый по баулу и потащили наверх.

– Вот ты куда переехала, – скорее констатировал факт, чем спросил Ромка, оглядывая обстановку.

– Да, – подтвердила Ирка, присаживаясь на скрипучий древний диван.

– Не хоромы.

– Сволочь, Князь этот, – хмуро бросил Пендель. – Нашёл на ком отыграться. Гоблин правильным пацаном был. И не его вина, что та стрелка стрельбой закончилась. Смирновские всегда беспредельные были. Нас надо было не пистолетами, а автоматами заряжать.

– А ты пойти, предъяву ему кинь! – вдруг, разозлился Ромка. – Сам знаю, что он сволочь. А что сделаешь?

– Свалить бы от него.

– Как? Сам знаешь, туда вход копейка, а выход – не рассчитаешься.

– Это да. Ладно, ехать надо. Проводите?

– Проводим.

Алкаши, кучковавшиеся под навесом разливайки, уже переместились поближе и сейчас сидели на детской площадке и бурно что-то обсуждали. В толпе Ирка сразу заметила помятое лицо Митяя. Жалуется, наверное, как с ним жестоко обошлись.

– Ты, Ир, не с тесняйся, звони, если что, – нарочито громко, чтобы слышно было на площадке, сказал Ромка. – А, если, этот дрыщ ещё раз сунется, сразу сообщи. Придем, ноги выдернем. Да и остальным тоже.

– Кому остальным? – поинтересовалась Ирина.

– А кто сунется, тому и выдернем. Или в лесочек отвезём и живьём прикопаем. Пацаны за тебя горой встанут.

На детской площадке притихли. Похоже, проняло. И правильно. Пусть знают, что за Ирку есть кому спросить. Даже на душе отлегло, и двор покакзался не таким уж и неприветливым. Жить везде можно.

А потом, они стали заниматься квартирой. Всё расставили, разложили, и, наконец, принялись за одежду. Женщину только допусти до шмоток. Перебирали, меряли, откладывали, то в кучку «Буду носить», то в кучку «Продать», потом опять из кучки в кучку и обратно. Наконец, кучка «Буду носить» перекочевала на полки старого рассохшегося шифоньера, а кучка «Продать» осталась лежать на венских стульях, варварски выкрашенном половой краской. Уже стало темнеть, когда они, всё-таки, закончили с одеждой. Захотелось кушать, и Ирка вспомнила, что не ела с самого утра. Да и Галка тоже. Спохватившись, она ринулась на кухню, пытаясь на ходу вспомнить, что из продуктов они прихватили из дома.

– Ты чего? – зашла на кухню подруга.

– Хочу приготовить что-нибудь, – ответила Ирина откуда-то из глубины холодильника. – У нас же с утра маковой росинки во рту не было. Сейчас что-нибудь сварганим на скорую руку. Ты яичницу будешь?

–У меня другое предложение.

– Какое?

– Пошли в кабак?

– Да ты что? Мне в ближайшее время туда дорога заказана. Лишних денег нет.

– Покупку квартиры нужно обмыть обязательно.

– Я же сказала, что нет лишних денег.

– Да ладно тебе!

– Не ладно. Я вчера весь день по школам моталась. Нигде не берут. И, до конца учебного года не возьмут. Нужно что-то другое искать. А, что – ума не приложу. Так что, те деньги, что у меня остались, я в кулачке держать буду. Спасибо, ещё, что родители Игоря согласились детей на время у себя приютить.

– Ирка, не кисни. Я угощаю. Пошли.

– Неудобно, Гал. Может, возмём бутылочку, да тут посидим? Чем плохо?

– Нет. Тут ты ещё насидишься. Все вечера твои. А сегодня – только в кабак.

– Ну, хорошо. Куда пойдём?

– В «Глорию», конечно!

– Нет, туда не хочу. Давай, что попроще.

– А, чем тебе «Глория» не устраивает? Хороший кабак.

– Там знакомых слишком много. Будут пальцем тыкать, сплетничать за спиной. Не хочу.

– Да пошли они! Не хватало ещё на них заморачиваться! Нет, только в «Глорию»! Ты не каждый день квартиру покупаешь.

– Ну, ладно. В комнате телефон, иди, заказывай такси.

– Может, на твоей машине поедем?

– А, потом, сидеть и не пить в кабаке?

– Оттуда на такси разъедемся.

– И машину там бросим? Нет уж. Иди, вызывай тачку.

Такси подъехало через полчаса. Как раз, хватило времени, чтобы красиво одеться и придать лицу товарный вид. Положа руку на сердце, ехать в «Глорию» и видеть все эти сытые и довольные жизнью морды, действительно не хотелось. Но, Галка права. Чем прятаться, лучше показаться с гордо поднятой головой, чтобы все видели, что она не сломалась и не опустилась.

Провожаемые взглядами алкашей сели в машину, назвали адрес и поехали. «Глория» встретила уютным полумраком, ненавязчивой музыкой, гомоном голосов и сплошной пеленой табачного дыма под потолком. Свободные столики пока ещё были, и подруги, присмотрев один из них в углу, решительно направились к нему. За столиком возле окна кто-то махнул Галке, но, узнав Ирку, быстро опустил руку. Ирина присмотрелась. Ага, Жанка собственной персоной. Гламурная девица, содержанка какого-то богатого папика. Когда Игоря сделали бригадиром, она усиленно набивалась в лучшие подруги. А сейчас сидит, отморозившись, делает вид, что незнакома.

Как это обычно бывает, стоило заметить одно знакомое лицо, сразу в глаза стали бросаться остальные. Людка, Анжелка, Танька, ещё одна Танька, Алекса, Славик мажор, Петенька, Алик. И все старательно отводят глаза в сторону. Типа, не знают никакую Ирку. Ну-ну. Гордо ступая, словно модель на подиуме, Ирина подошла к столику и, как можно изящнее, присела на стул.

Тут же подбежал официант Гарик и услужливо проклонившись, приготовил блокнот в ожидании заказа. Ирка посмотрела на него и впервые заметила на его лице лёгкие следы косметики. Глаза слегка подведены, губы подкрашены бесцветной помадой. Она перевела взгляд на руки и увидела на ногтях бесцветный маникюр. А парень-то «голубой». Справляясь с брезгливостью, чуть заметно передёрнула плечами. Гарик заметил и обиженно поджал губы. Странно. Она его давно знала, но заметила все эти приметы его ориентации только сейчас.

– Ты чего? – поинтересовалась подруга, как только официант, приняв заказ, удалился.

– Не люблю педиков.

– Гарик – педик? Не замечала.

– А ты присмотрись.

– Ну, у каждого свои недостатки.

– Да я понимаю, что не мне их судить. Но, всё равно, противно, что ли.

– Зато, говорят, из них отличные подружки получаются. Прикинь, такую подругу заиметь. И не болтливая и безопасная, и поболтать можно от души.

– Да ну тебя! – отмахнулась Ирка и расхохоталась.

Народу становилось всё больше. Ирка потягивала коктейль и потихоньку, искоса, оглядывала зал. Галка отошла и, сейчас, подсев за другой столик трепалась с каким-то мужиком в нетипичном для этого места строгом костюме. Музыку выключили, и на небольшую сцену в глубине зала поднялись музыканты. «Глория» именно поэтому привлекала внимание клиентов, что после девяти вечера здесь выступали популярные музыкальные коллективы города. Интересно, кто в этот раз? Музыканты незнакомые. Хотя, вон того, лохматого в водолазке, настраивающего бас-гитару, она где-то видела.

Наконец, барабанная дробь с окончанием по тарелкам возвестила о готовности музыкантов к выступлению, и на эстраду вышла миниатюрная девушка в облегающем серебристом платье, ниспадающем до самого пола. Ирка пригляделась и узнала Мелинду. Сильно! Восходящая звёздочка, успевшая засветиться даже в Москве. Небольшой проигрыш, и певица запела низким грудным голосом.

А на улице снег, снег,

А на улице дождь, дождь,

А на улице боль, боль, уходящая в ночь.

За окном тишина,

За окном ни души,

Только я у окна, одна, тихо плачу в тиши.

Ирка заслушалась и, внезапно, поняла, что это песня про неё. Не про неё прошлую или нынешнюю, а про неё будущую. Именно это предстоит ей в ближайшее время на убогой кухне в её новой квартире. Одинокие вечера и, то дождь, то снег за окном. Вспомнился покойный муж, и в душе заныло. Игорь, Игорь! Что же ты наделал!

– Разрешите вас пригласить?

Ирка вздрогнула и подняла голову. Перед ней стоял высокий мужчина лет тридцати, коротко стриженный, крепкий и, чего греха таить, симпатичный. По-крайней мере, в Иркином вкусе. Ей всегда нравились такие мужчины, с открытым лицом, слегка квадратным подбородком, ясными голубыми глазами, прямым носом и широкими бровями вразлёт. И, ещё, этот взгляд, уверенный и сильный. Танцевать она не собиралась, но перед этим взглядом устоять не смогла.

– Да, конечно, – ответила Ирина, не отрываясь от его глаз.

Она поднялась и приблизилась к нему. Мужчина, слегка, в рамках приличия, прижал её к себе и уверенно повёл в танце. Танцевать он умел, и Ирка впервые за последнее время почувствовала себя слабой женщиной, а не пытающейся выжить самкой.

– Вы хорошо танцуете, – сделала она комплимент партнёру.

– Ну, это громко сказано. Так, умею немного. Не более того.

– Я, раньше, вас тут не видела.

– А вы всех тут знаете?

– Не всех, конечно, но лица знакомые повсюду. Я, до недавнего времени, тут завсегдатаем была, так что, примелькались. А вы – человек новый.

– Да, я приезжий, – он кивнул в сторону столика, за которым сидела мужская, довольно шумная компания. – Мы в командировке тут.

– А про «Глорию» откуда узнали?

– Мы и не знали. Просто, поселились в гостиницу неподалёку, решили отдохнуть вечерком. Собрались и пошли по улице в поисках чего-нибудь подходящего. А тут, это кафе попалось. Неплохое место.

– Да, хорошее.

– Вы сказали, что раньше сюда часто захаживали. А, сейчас, что?

– Сейчас не до кабаков. Это подруга меня вытащила сегодня.

– У вас что-то случилось?

– С чего вы это взяли?

– У вас в глазах боль. И, знаете, такая, привычная боль, с которой вы уже стерпелись и научились жить.

– Вы психолог?

– Нет. Я военный.

– Откуда, тогда, такие познания в психологии?

– Любой офицер, немного, психолог. Мы же с людьми работаем. В армии всякое бывает. Всё-таки, сто пацанов в одной казарме. Приходится и конфликты разрешать, и нарушения выявлять. А, иногда, и предвосхищать события. Без психологии никак. Меня, кстати, Игорем зовут.

– Как? – Ирке показалось, что она ослышалась.

– Игорь. Что с вами?

– Нет, ничего. Спасибо за танец.

Она резко отстранилась и пошла к своему столику.

– Я чем-то вас обидел? – не отставал от неё мужчина.

– Нет, ничем. Просто мне нужно побыть одной. Извините.

Мужчина нерешительно потоптался, потом повернулся и пошёл к своей компании. Сидеть дальше в этом кафе расхотелось. Она нашла глазами Галку и помахала ей рукой.

– Что? – подошла подруга.

– Я домой хочу.

– Так, весело же!

– Если хочешь, оставайся. А я пойду.

– Сама доедешь?

– Да. На такси.

– Ну, тогда, пока. Созвонимся.

Ирка оделась и вышла из «Глории». Расшалившийся промозглый ветер тут же бросился к ней, хлестнул по лицу и нагло попытался забраться за отворот пальто. Она тут же продрогла, поплотнее закуталась, прихватив ворот ладонью, и принялась искать взглядом такси. Такси нашлись тут же, у кафе, на стоянке в ожидании нагулявшихся посетителей. По случаю не такого уж познего времени, машин было немного, всего четыре «Волги» с шашечками, но Ирке и одной хватило. Словно прощаясь с этим беззаботным миром, оглянулась на неяркий свет витрин, приглушённую музыку, и села в тёплый салон. Появилось ощущение, что, именно сейчас, она перелистнула очередную страницу своей жизни.

Утро выдалось пасмурным. Проснувшись, Ирка поднялась и подошла к окну. На улице было сумрачно и неуютно. Ветер тащил волоком по небу тяжёлые, неповоротливые, косматые тучи и трепал верхушки деревьев. Редкие прохожие кутались в свои пальто и куртки, спеша на автобусную остановку. Этой зимой морозов ещё не было. Да и зимы, по большому счёту, ещё не видели. Так, редкий мокрый снег напополам с дождём. Зато погода стоит сырая, промозглая, и от этого, неуютная и мерзкая. Быстрее бы, уже, подморозило и снег бы выпал.

Вспомнилось, что впереди, через три недели, Новый Год, и на душе стало тоскливо. Ещё год назад ожидание этого праздника было наполнено светлыми надеждами и хлопотами. Сёмка готовил письмо Деду Морозу, вырисовывая на листке бумаги очередную машинку, а Ирка уже начинала планировать компанию, в которой будет веселиться. Правда, планируй, не планируй, а, который уже год подряд, приходилось встречать Новый Год с бригадой Игоря, довольствуясь общением со вторыми половинками пацанов, но, помечтать, ведь, никто не запрещает. А, сейчас, как? Ирка, понятно, проведёт праздник тут, на этой кухне. А Сёмка ждёт подарок. Интересно, что он у Деда Мороза закажет? И как выкручиваться?

Захотелось омлет. Ирина полезла в холодильник, достала яйца и вспомнила, что нет молока. Возле дома вчера заметила небольшой магазинчик и решила быстренько туда сбегать. Выходить, конечно, в такую погоду желания не было, но от омлета отказываться тоже не хотелось, да и идти на улицу всё равно придётся. Ещё вчера планировала с утра посетить ГорОНО. Быстро умылась, соорудила из волос дульку, оделась и спустилась по грязной лестнице, стараясь не наступать на разбросанные шприцы и окурки. Кустарно сделанная гремучая железная дверь подъезда громыхнула, открываясь и выпуская наружу, а ветер, словно обрадовавшись новой жертве, тут же вцепился ей в волосы. Сразу, стало сыро и неуютно. Съёжившись, Ирка добежала до угла и повернула.

Магазинчик был тут же, за домом. Отдельно стоящее одноэтажное строение с высоким крыльцом и забранными решётками витринами. Ирка поднялась по бетонным ступенькам, и остановилась у двери. На белёной стене ветер трепал криво приклеенный листок бумаги. Больше автоматически, чем по нужде, остановилась и прочитала, придерживая уголок пальцем. Обыкновенное объявление. «Магазину требуется ночной продавец». За прилавком стоял мужик с красными от недосыпа глазами. Хмуро буркнув в ответ на пожелание доброго утра, он поставил на витрину бутылку молока, принял деньги и, не дожидаясь, когда Ирина выйдет, отошёл и уселся на лежанку в углу за прилавком.

Она подхватила бутылку, скользнула взглядом по выставленным на стенде пачкам сигарет, мимоходом пожалела, что не курит, и побежала назад. Если бы курила, наверное, легче было бы. Хотя, кто знает? Алкоголь, ведь, не помогает? Чем, тогда, табак поможет? Надо работу найти. Говорят, когда много работы, все мысли на второй план отходят. Особенно, если труд тяжёлый. Замок в двери слегка заедал, и открыть его удалось только с третьего раза. После уличной сырости дома было тепло и уютно. Ирка прошла в кухню и занялась омлетом. В животе заурчало, одобряя это занятие. Запиликал «Самсунг». Она раскрыла трубку и прижала к уху, не переставая орудовать венчиком.

– Привет, Ир! – раздался в трубке голос Галки. – Ты, как, встала?

– Встала. Даже, за молоком сбегать успела. Омлет делаю.

– Ну, ты хозяюшка! Раньше не бегала.

– Раньше я до одиннадцати спала, а продуктами у меня кухарка занималась.

– Что планируешь на сегодня?

– В ГорОНО хочу смотаться, насчет детского сада и работы порешать.

– Да что ты там порешаешь?

– За деньги можно попробовать.

– Я, кстати, тебе поэтому и звоню. Есть клиенты на шубу и на другие шмотки. Будешь дома?

– Когда?

– После обеда.

– Перед тем, как приехать, позвони. Я не знаю, сколько в ГорОНО пробуду.

– Хорошо. А зря ты уехала вчера так рано. Там так весело было.

– Весело, Галя, было, потому, что я ушла. А, пока я была там, все отмороженные сидели. Не хотели со мной общаться.

– Да ладно тебе преувеличивать!

– Я и не преувеличиваю. Видела, как меня старательно не замечали.

– А с кем это ты там танцевала? Такой мужчина интересный!

– Военный. Они сюда в командировку приехали и случайно на «Глорию» набрели.

– Ну и?

– Что и?

– Ну, продолжение было? Ты поэтому так рано смылась?

– О чём ты говоришь? Я мужа недавно похоронила! Какие, уж, тут амуры? Его, прикинь, тоже Игорь зовут. Он, как только, имя назвал, меня, словно, кипятком обдало. Всё желание отдыхать пропало. Поэтому и уехала.

– Дела-а! Ладно, беги в свой ГорОНО. После обеда подъедем.

– Позвони, сначала.

– Слышала уже. И усвоила. Пока.

Так Ирку в ГорОНО и ждали! Серая казённая двухэтажная коробка встретила её тусклым отблеском немытых окон. В коридорах пахло пылью, чем-то прелым, и сновали туда-сюда люди с кипами бумаг в руках, а по коридору разносились перестуки печатных машинок. Она сунулась в один кабинет, в другой, но её отовсюду вежливо, а то и невежливо, выставляли, даже не пытаясь выслушать. Ирина бродила по коридору, разглядывая пошарпанные филёнчатые двери с табличками, на которых были написаны фамилии главных и ведущих специалистов, стены, выкрашенные серой краской с пятнами краски поновее, и решала, к кому бы тут обратиться. У окна, в самом конце, неудобно изогнувшись, молодая женщина примерно её возраста на подоконнике заполняла карандашом какую-то таблицу на листке бумаги.

– Простите, – окликнула её Ирка. – Вы не могли бы помочь мне?

– Да, – недовольно оторвалась от своего занятия женщина. – Что вы хотели?

– Вы работаете тут?

– Я? Нет. Боже упаси! Я из школы. Принесла сведения, а там ошибку нашли. Вот, исправляю. А, что?

– Мне бы ребёнка в садик устроить.

– Ребёнка? – она, похоже, даже про свою таблицу забыла. – Вы, что, с Луны свалились?

– Нет, почему с Луны?

– У нас в садики очередь такая, что подходит тогда, когда ребёнок уже школу заканчивает.

– Знаю. Но, я же, не просто так. Я бы отблагодарила.

– Сомневаюсь. Это, каких же размеров должна быть благодарность? Хотя, судя по одежде, вы не из бедных. Может, и получится. Но, я бы не стала.

– Почему?

– Группы по сорок человек, антисанитария, дети, практически, без присмотра, питание отвратительное. Если есть деньги, лучше няню нанять. Ребёнок целее будет.

– У меня не так много денег. И на работу устраиваться надо.

– Ну, как хотите. На втором этаже слева. Кивалова Наталья Васильевна. Табличку увидите. Она начальник отдела дошкольного образования. Сходите, поговорите. Она деньги любит.

– А, примерно, сколько надо?

– Ну, этого я не знаю. Даже примерно. Да, вы не волнуйтесь. Она сама вам сумму озвучит. Наглая и ничего не боится.

– А, как с работой в школе?

– Ты, что, тоже с училка? – легко перешла женщина на «Ты».

– Да. Пед окончила. География.

– Оо! Даже не надейся! Середина года. Да, и так, учителей местный пед наплодил, хоть в банках соли. Летом ещё можно было бы. Но не через ГорОНО. К директору любой школы подкатить, денежку в карман сунуть, он своих училок по часам ужмёт, подвинет, да возьмёт на ставку. А, сейчас – глухо.

– Спасибо за информацию. Попытаю счастья хотя бы с садиком.

– Ты бы, сначала, прошлась бы по детсадам. Сама бы глянула, в каких там дети условиях находятся. А, потом бы, уже, деньгами бы разбрасывалась.

– Хорошо. Учту.

На второй этаж поднялась по деревянной, гулкой и скрипучей лестнице, сразу повернула налево и быстро нашла нужную табличку.

– Можно? – Ирка стукнула в слегка прикрытую дверь и сразу сунулась в кабинет.

– Вам, кто разрешил без спроса заходить? –из-за обувных коробок, разложенных на столе с ходу заорала тётка лет сорока пяти.

– Извините, я по личному вопросу.

– Подождите! Не видите, у меня посетитель?

Посетитель, похоже, торговал обувью, а тётка была банальным покупателем. Но, сказано это было с таким пафосом, словно в данный момент в этом кабинете решался вопрос дошкольного образования, как минимум, государственного масштаба. Ирина вернулась в коридор и, прислонившись к серой стене, стала дожидаться своей очереди. Наконец, мужик, гружёный большой клетчатой сумкой с обувными коробками, протиснулся в двери и, кивнув ей, мол свободно, пошлёпал по коридору. Ирка, уже осторожней, с опаской, заглянула в кабинет.

– Можно?

– Да, заходите, – тётка, видимо, прибарахлилась новыми туфлями, сейчас стоявшими на приставной тумбочке слева от стола, и была в хорошем расположении духа. – Что вы хотели?

– Видите ли, Наталья Васильевна, – замялась, не зная с чего начать, Ирина. – Мне бы детей в садик устроить.

– А, что вы ко мне с такими вопросами? Идите в отдел, пишите заявление и ждите своей очереди.

– Но, вы же понимаете, что очередь такая, что выстоять её и попасть в садик – нереально.

– Понимаю, но ничего не могу сделать. Вопрос не ко мне, а к правительству. Я на свои деньги недостающие садики построить не могу. У меня нет таких денег.

Ирка покосилась на новые туфли на тумбочке. Да уж. На садики, может, не хватит, а на итальянскую обувь – вполне.

– Но, ведь, можно же решить вопрос, как-нибудь, по-другому? Мне очень нужны два места. И, поверьте, я умею быть благодарной.

– Какого возраста дети? – взгляд Натальи Васильевны стал цепким и сосредоточенным.

– Два года девочке и шесть лет мальчику. Мне бы, где-нибудь, в Залесском районе.

– Ну, это, как получится, – она сняла трубку внутреннего телефона. – Сима! Занеси мне папку по очередникам.

Сима, высокая, костлявая девица с лошадиным лицом, пришла минуты через две и, мимоходом скользнув по Ирке взглядом, протянула начальнице картонную папку скоросшивателя, до отказа набитую бумагами.

– Всё, иди, – царственным жестом проводила подчинённую Наталья Васильевна и углубилась в бумаги. – Так, есть возможность сунуть ваших ребят в «Солнышко». Как раз в вашем районе. Трудно будет, конечно…

– Естественно, – с готовностью согласилась Ирка. – Сколько я вам буду должна?

– Сейчас идите в отдел, напишите заявление, приложите необходимые документы. Там вам скажут, какие. А завтра, в это же время, привезёте по двести за каждого ребёнка. Потом, пройдёте медкомиссию и в садик милости просим.

– Двести рублей? – не поняла Ирка.

– Да. Зелёных и американских.

Бумаги оформили быстро и Ирка, кивнув на прощание Симе с лошадиным лицом, села в машину и поехала домой. На удивление, машин на дорогах было не очень много, езда получилась комфортной и была возможность подумать, не отвлекаясь, особо, на дорогу. Мысли, сами собой, уже привычно вернулись к деньгам. Даже странно становится. В последнее время только о них и думается. А сумма конкретная. Четыреста долларов это не шутки. Круто тётка завернула. Правда, есть надежда на шубу. Галка говорила, что клиент на неё есть. Но, всё равно, денег жалко.

Уже, подъезжая к дому, вспомнила, что говорила та училка в ГорОНО. Наверное, действительно, стоит заехать в детский сад и присмотреться к жизни и быту. Тем более, что садик неподалёку, за разливайкой, метрах в двухстах. Проехав по дорожке между двумя пятиэтажками, свернула к обочине и остановилась возле решётчатых ворот. В воздухе стоял разноголосый детский гомон. Как раз, время прогулки у детей.

Ирка вышла из машины и пошла вдоль забора. Через редкие стальные пруться территория просматривалась хорошо. Можно и внутрь не заходить. Сразу возле входа стояло одноэтажное кирпичное строение, из которого явственно тянуло тушённой капустой. Видать, кухня там у них. Потом, основательно заросшая кустами территория вокруг потрескавшегося бетонного неглубокого бассейна, заваленного разным хламом, а, после него, уже, сами участки, на которых прогуливались группы. Словно в детство попала. Те же деревянные домики, песочницы под грибками, да качели.

А детей, действительно, было много. Участки, явно, не были рассчитаны на такое количество. И, половина – сопливые, зачуханные, неухоженные какие-то. Среди детского муравейника островками спокойствия сидели на лавочках усталые измотанные воспитательницы, изредка покрикивающие на расшалившихся мальчишек. И за это платить четыреста долларов? Что-то идея с устройством детей в детский сад показалась Ирке не такой уже удачной. Сев в машину, она развернулась и покатила к дому. Скорее всего, всё-таки, со взяткой не следует торопиться. А, что же, тогда, делать? Няня, тоже, в приличную сумму обойдётся, так что и она не по карману. Наверное, с соседями пообщаться стоит. Может, найдётся среди них бабушка какая-нибудь, которая не против немного подзаработать.

По пути, опять, остановилась возле того же магазина, в котором утром брала молоко и, привычно скользнув глазом по листку объявления на стене, зашла внутрь. Утреннего мужика уже не было, а за прилавком стояла молоденькая девушка, почти подросток. Быстро прикинув, что ей нужно из продуктов, она выстояла небольшую очередь в четыре человека и, наконец, сделала покупки. Домой вошла привычно, не обращая внимания на убогие древние обои и страшную железную вешалку на стене. Быстро привыкла, однако. Сразу, раздевшись, прошла на кухню. Нужно успеть приготовить и пообедать, пока Галка не приехала. А то, с ней не пообедаешь. Да и клиентки не дадут. Будут вокруг шмоток кудахтать. В другое время, Ирка бы отменила встречу и побыла бы одна. Но, нельзя.

Как раз успела приготовить супчик, когда позвонила подруга. Раскрыла телефон и приложила его к уху.

– Ирка! – сквозь звуки клаксонов прокричала Галка. – Ты дома?

– Да. Уже пришла. Вас жду.

– Мы в пробке застряли. На Кирова! Ты никуда не уходи.

– Куда я уйду? Подъезжайте.

Уже не торопясь поела и сполоснула посуду. Галки ещё не было. Чтобы занять себя, Ирка разложила вещи и на секунду почувствовала себя торговкой на рынке. Для полноты ощущения вставила в шубу плечики и повесила на гвоздик, красиво расправив. Ну, вот, теперь, точно, как на базаре. Подходи, не скупись! Отдам за полцены! Даже, смешно стало. Противный звук звонка заставил вздрогнуть. Пришли. Ирина поспешила в прихожую и открыла дверь. Первой влетела Галка и с ходу принялась тараторить.

– Привет! А, вот и мы! Познакомьтесь. Это Венера, а это Людмила. Они шмотки твои посмотреть хотели. А Ленка Киянова за шубой прийти не смогла. Некогда ей, говорит. Ленке – и некогда, прикинь! Но она же твою шубу знает, видела. А за такую цену можно и вслепую покупать. Она деньги передала.

Ирка усмехнулась. У Кияновой времени всегда был вагон. Она, наверное, никогда в жизни не работала, чуть ли не с шестнадцати лет пробиваясь на содержании у разных богатеньких папиков. Скорее, не захотела ехать. Одна из тех, с кем тусили до гибели мужа, и которые после смерти Игоря отвернулись.

Венера, чернявая девушка лет двадцати, сразу прошла в комнату, а Людмила, моложаво выглядящая женшина лет сорока, задержалась, разглядывая потолок.

– Соседи топят? – кивнула она на забеленное, но всё-равно слегка видное жёлтое пятно.

– Не знаю, – пожала плечами Ирка. – Я эту квартиру три дня, как купила.

– Так себе квартирка.

– По цене. На что-то получше не хватило.

– Временные трудности?

– Надеюсь, что временные.

– Можно было бы кредит взять. Подумай. Я в банке работаю. Могу поспособствовать. Не дело в таком сарае жить.

– Да я ей говорила! – поддержала Людмилу Галка. – Такая квартирка в центре продавалась, пальчики оближешь!

– Я подумаю, – свернула разговор Ирка, не желая спорить и что-то доказывать. – Пойдём в зал вещи смотреть.

Торговля заняла часа полтора. Женщины, то и дело, хватали понравившуюся вещь, одевали её тут же, нимало не стесняясь, и бежали в коридор к древнему трельяжу, чтобы покрутиться перед зеркалом. Процедура утомила и, когда закончилась, как пишут в газетах, к обоюодному удовлетворению сторон, Ирка еле сдержала вздох облегчения. Галка ускакала с подругами, на прощание выразительно показав глазами на Людмилу и ещё раз посоветовав подумать. Ирка устало кивнула. Не объяснять же ей прописные истины о том, что кредиты ещё и отдавать надо. А, как говорится, занимаешь чужие, а отдаёшь свои.

Оставшись одна, прошла в зал и собрала те вещи, которые не удалось продать. Потом, села и посмотрела на две стопки денег. Одна – баксы, другая – рубли. Шубу, конечно, было жалко. Но, в принципе, выручила неплохо. На жизнь, пока, хватит. И Сёмке на подарок к новому году. Хорошо, ещё, возраст у него небольшой. Запросы, пока, по карману. Старше станет, и запросы вырастут. Душа заныла. В последнее время она от себя гнала мысли о детях, стараясь чем-нибудь отвлечься. Соскучилась сильно, но, пока, привозить их в город было нельзя. Свяжут по рукам и ногам. Нужна работа. А она сама не придёт. Её искать надо.

Похоже, в школу устроиться не получится. Надо что-то другое искать. Может, делопроизводителем куда-то, или секретаршей? Надо бы обзвонить немногих оставшихся знакомых и попросить о помощи. Глядишь, кто-нибудь из них и подскажет что-то.

Два дня поисков не дали ничего. С работой было глухо. К вечеру четверга Ирка уже была готова лезть на стенку от отчаяния. Все, к кому она обращалась, только многозначительно охали и признавались в собственном бессилии. Да и знакомых, кому она, даже, просто позвонить могла, не так уж и много осталось.

– Понимаешь, – говорил ей, пыхтя в трубку, Клешня из бригады Игоря. – Где я и где офисы? Не торговкой – реализатором же тебя на рынок устраивать?

– Что ты говоришь, Ира? – вздыхала в микрофон Мария Александровна, главный бухгалтер одной из серьёзных фирм. – Даже, штат уборщиц укомплектован под завязку!

– Не, нет, и ещё раз нет! – горячился Аркадий Владимирович, мент из отдела по борьбе с организованной преступностью. – Никаких мест. Особенно для тебя! Ты же, как жена лидера преступной группировки, тоже в разработке числилась. Кто же тебя в ментуру возьмёт?

– Ириша! – горячилась Зиночка из городской администрации. – Неужели ты думаешь, что, если бы что было, я бы тебе не предложила? Ничего нет.

– Да что ты? – восклицала Тамарка, владелица салона красоты. – Как ты себе это представляешь? Кем? Маникюрщицей или парикмахером? Ты, хоть, раз причёску делала? Ногти, может, ещё себе красила, но это не маникюр. У меня мастера все высшей квалификации. А поломойкой ты сама не пойдёшь.

Ирка подумала, что ещё пару месяцев без работы, и она, точно, поломойкой согласится. Только не к Тамарке, конечно. И так в каждом случае. Единственной надеждой оставался Виталик, помощник директора сети магазинов электроники. Обещал попробовать пристроить в один из филиалов менеджером. Даже, если получится, старшим менеджером. Но это станет ясно только после Нового Года. Значит, нужно подождать. А, пока, заняться праздником. Самой Ирке, конечно, не до веселья, а детям, особенно Сёмке, праздник портить не надо. В детстве Новый Год всегда ассоциируется с волшебством. Не стоит разочаровывать ребёнка.

Галке было не до подруги. Моталась по магазинам, покупала новые шмотки, подарки и договаривалась со знакомыми о том, где встречать праздник. Изредка, в перерывах между бутиками звонила, конечно, но разговоры были короткими, на бегу, и быстро сворачивались, потому что «Там такая классная кофточка!» или «Если бы ты видела, какие обалденные сапоги на вот такенном каблуке!». Честно говоря, Ирке этих мимолётных разговоров вполне хватало. В последнее время накатила апатия и никого видеть не хотелось.

На завтра запланировала ехать за детьми, забирать к себе. Хватит им у дедушки с бабушкой отдыхать. Правда, им там нравилось, и похоже, по маме они не сильно и скучали. У Ирки, даже, при каждом с ними телефонном разговоре, ревность просыпалась. Хотя, было бы хуже, если бы они ныли в трубку и просились бы домой. К приезду детей квартиру нужно подготовить. И, в первую очередь, ёлку поставить. Был бы, хотя бы, Сёмка постарше, можно было бы, вместе с ним это дело организовать. Ему было бы интересно украшать, мишурой окутывать, игрушки вешать. Но, это на следующий год. А сейчас, лучше ему к наряженной ёлке приехать.

Прямо с утра направилась на ёлочный базар. До Нового Года оставлось ещё около двух недель, так что, народу было немного. Зато и выбор был хороший. Вспомнилось, как однажды, прямо накануне праздника, спохватившись, сунулись на базар с Игорем, и с большим трудом стали обладателями общипанного деревца. И, даже, были рады хоть этой покупке. Походив между рядами, Ира, наконец, остановилась возле полутораметровой пышной ёлочки, такой красивой, словно сошедшей с открытки.

– Вот эту, пожалуйста, – ткнула она пальцем.

Продавец, парень, явно, азиатской внешности, подбежал с рейкой, на которую была нанесена шкала в сантиметрах, померял деревце и огласил стоимость. Ирка, не торгуясь, отсчитала положенную сумму и смотрела, как продавец бережно упаковывает покупку, старательно обвязывая лапы шпагатом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.