# Лобстер для Емели

Дарья Аркадьевна Донцова

Такого невероятного расследования у Виолы Таракановой не было никогда! К ней обратилась Валентина Рыжова с просьбой написать книгу о ее покойном сыне. Вилка сначала отказалась, ведь Арина Виолова никогда не пишет на заказ. Но потом все же ввязалась в эту авантюру. Рыжова недавно похоронила сына, успешного бизнесмена. Его тело нашли в реке, и решили, что Егору просто стало плохо, вот он и утонул. Но Валентина Тимофеевна считает, что сына убили. По ее мнению, кто-то мужчину сперва отравил, а потом и утопил. Ну не может ошибаться материнское сердце! Уж очень запутанные и сложные отношения были у него в семье. И вот Вилка под предлогом сбора материала для книги должна внедриться в семью Егора и раздобыть информацию, которая поможет вывести убийцу на чистую воду. Да, план сработал, но от того, что узнала Тараканова, просто мороз по коже…

Дарья Донцова – самый популярный и востребованный автор в нашей стране, любимица миллионов читателей. В России продано более 200 миллионов экземпляров ее книг.

Ее творчество наполняет сердца и души светом, оптимизмом, радостью, уверенностью в завтрашнем дне!

«Донцова невероятная работяга! Я не знаю ни одного другого писателя, который столько работал бы. Я отношусь к ней с уважением, как к образцу писательского трудолюбия. Женщины нуждаются в психологической поддержке и получают ее от Донцовой. Я и сама в свое время прочла несколько романов Донцовой. Ее читают очень разные люди. И очень занятые бизнес-леди, чтобы на время выключить голову, и домохозяйки, у которых есть перерыв 15–20 минут между отвести-забрать детей». – Галина Юзефович, литературный критик.

© Донцова Д.А., 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

## Глава первая

– Пчела никогда не пытается вразумить муху, говоря ей: «Мед лучше навоза».

Женщина, которая произнесла эту фразу, посмотрела на меня.

– Понимаете?

Я кивнула.

– Да. Но, с другой стороны, все насекомые разные, у каждого свои привычки, вкусы, жизненные задачи. Просто пчеле не следует дружить с мухой, и объяснять ей, как вкусен и ароматен мед, пустое занятие.

– Егор – пчела, – продолжила посетительница, – остальные – мухи. Кроме меня. Правда, я не насекомое, а птичка. Так Егор и называл меня: «Колибри моя». Мне сейчас семьдесят стукнуло.

Я изобразила удивление.

– Неужели? Думала, вы недавно пятый десяток отметили.

– Спасибо, – улыбнулась моя собеседница, – стараюсь прилично выглядеть. Увы, с каждым прожитым годом приходится удваивать усилия. Знаете, что категорически запрещено делать тем, кто вышел на пенсию?

– Нет, – ответила я.

– Бросать работу. Если кто сел у телека – конец! Скоро умрет. И понятно почему. Бесконечный просмотр программ разрушит мозг, наполнит душу злобой, сварливостью. А лежание на диване или сидение целыми днями в кресле убьет тело. Пожалуйста, помогите мне, напишите книгу.

Я растерялась. Когда Женя Птичкин, главный редактор издательства «Элефант», которое выпускает мои детективы, попросил меня поговорить с ближайшей подругой своей мамы, я всю голову сломала, пытаясь догадаться, что от меня надо Валентине Тимофеевне Рыжовой. И вот сейчас получила ответ: книга!

– Вам не придется ничего выдумывать, – объясняла тем временем моя собеседница, – Степан Дмитриев все разузнает, вам останется только записать. Женечка сказал, что вы всегда так работаете, в паре. Супруг занимается расследованием, а вы потом просто на бумагу перекладываете все, что вам муж сообщает. Вам достаются слава, деньги. Мужчина предпочитает держаться в тени. Очень благородно с его стороны.

Женщина понизила голос.

– Могу говорить откровенно?

Я молча кивнула, Рыжова прищурилась.

– Женю знаю с младенчества. Мальчик со мной честен, поэтому в курсе, что вы сами не пишете. Вам повезло иметь богатого любящего супруга. Степан Дмитриев захотел сделать из вас знаменитость. Он платит коллективу авторов, снабжает их материалами, а на обложке потом ставят ваш псевдоним «Арина Виолова». И все довольны. Издательству – прибыль, настоящим писателям – небольшие гонорары, вам – известность и большие суммы. Лично вас моя просьба никак не обременит, но без вашего согласия ничего не получится. Так Женечка объяснил, поэтому пришла к вам.

Мне стало не по себе. Похоже, Валентина Тимофеевна не понимает, что сейчас обвинила меня в использовании литературных рабов. Госпожа Рыжова считает, что я – лишь имя на обложке, а мастерит детективы бригада, которая получает материалы дел, над которыми работал Дмитриев. Но, надо признать, доля правды в ее рассуждениях присутствует. Мне очень трудно придумать интересный сюжет, поэтому с радостью влезаю в расследования, которые ведет Степа и другие сотрудники его агентства.

Дмитриев в юности попал в колонию для малолетних преступников. Ничего дурного он не совершал, но ни в полиции, ни на суде никто не захотел выслушать подростка, и его отправили отбывать срок. А потом школьнику повезло. Защищал его на процессе совсем молодой адвокат. Вчерашний студент поверил своему клиенту, сам начал раскапывать гору лжи, под которой погребли Степана, спустя время доказал, что Дмитриева оговорили, и юноша оказался на свободе. Прошло время, Степан превратился в обеспеченного человека, открыл детективное агентство. К нему обращаются родственники невинно осужденных или те, кого без причины посадили. Сотрудники проводят свое расследование, и часто заключенные выходят на свободу, потому что оказались за решеткой, не совершав преступления.

Да, я использую материал, который есть в агентстве. Но! Пишу только о той ситуации, которой занималась лично, всегда меняю имена и фамилии героев. Женя все это знает! И зачем он отправил ко мне госпожу Рыжову, которая уверена: я услышу, что мне заплатят, и, будучи бабой беспредельной жадности, радостно завоплю: «Банзай[1]! Конечно! Согласна! Мои верные рабы состряпают книжонку по вашему сюжету!» Писать я не умею, но это не проблема. От меня нужна только фамилия на обложке. Я не обидчива, но подобное предложение оскорбительно.

А Валентина Тимофеевна продолжала:

– Наверное, сейчас удивлены…

Я молча кивнула, не стала объяснять, что больше всего меня поразила бесцеремонность незнакомой женщины.

Рыжова не останавливалась:

– Я мать и бессменная помощница Егора Ивановича Ларина на протяжении многих лет. Первая сотрудница, которую он оформил на работу, когда открыл крохотный магазинчик. Если на обложке в качестве автора укажут меня, до всей его родни живо дойдет, что я решила вытащить на свет тайну о семье. Роль того, кто вывалит перед народом правду, мне тоже не по плечу. А вам все равно, вы не общались с Егором Ивановичем. Так как? Миллион за ваши имя и фамилию на обложке! Согласны?

Я встала.

– Нет.

– Миллион, – повторила женщина.

– Нет, – опять отказалась я.

– Два! – повысила ставку беспардонная особа.

– Торг неуместен, но спасибо за предложение.

– Три! – крикнула Рыжова.

Я взялась за ручку двери и обернулась.

– Возвращайтесь к Евгению. Уверена, он найдет литератора, который за такие деньги на все согласится.

– Но мне нужны только вы, потому что…

Продолжение фразы осталось мне неизвестным. Я, очень надеясь, что не встречу по дороге никого из хорошо знакомых сотрудников издательства, помчалась по коридору к лестнице, сбежала на первый этаж, вынеслась на парковку.

И тут меня догнал звонок от Птичкина.

– Слушаю, – ответила я.

– Вилка, не сердись, – заныл Евгений, – Валентина мне как тетя, она лучшая подруга мамы. Мама меня морально уничтожит, когда узнает, что я не сумел Рыжовой помочь.

С огромным трудом подавив желание послать главного редактора в пешее путешествие с ярким сексуальным уклоном, я очень вежливо ответила:

– Спасибо, Евгений, очень тебе благодарна за хорошо оплачиваемую халтурку, но нет! Извини, тороплюсь по делам!

– Подожди! – взмолился Женя. – Ты где?

– Сажусь в машину.

– Дай сказать! – стонал Птичкин. – Вилка, мы же давние приятели! Ты ведь помнишь, где состоялось наше знакомство?

– Конечно, – фыркнула я. – Ты стоял на ресепшене, открывал дверь литераторам, когда те приходили в «Элефант».

Сзади послышались шаги. Я обернулась, увидела Птичкина.

– Не вели казнить, – начал кланяться тот, – вели миловать, разреши слово сказать.

– Говори.

– Пошли в кафе, – предложил Евгений. – Тут неподалеку, в «Джино Дженнаро». Там такой чек, что почти никого нет. Я плачу.

– А ты мог подумать, что, приглашая девушку выпить кофе, она потом за двоих рассчитается?

– Ой, пожалуйста, не злись, поверь, попал в трудное положение!

– Совершенно не сержусь. Я в бешенстве! Как ты мог попросить меня встретиться с безумной тетей, которая предложит за безумные деньги поставить мое имя на обложке безумного опуса, который напишет безумная литературная бригада?! Зачем ей это?

– Офигеть! – возмутился Птичкин. – Мне она сказала, что хочет попросить тебя на коммерческих основаниях рассказать о бизнесе Егора Ларина. Упомянуть о нем в своих интервью, в соцсетях.

– Либо Валентина Тимофеевна не умеет выражать мысли словами, либо она в придачу ко всему еще и врунья – обманула тебя, как младенца, – отрезала я.

## Глава вторая

– Все, что сейчас расскажу, только для твоих ушей, – предупредил Птичкин, когда ушел официант, который поставил передо мной тарелку с салатом.

– Спасибо за предупреждение, – улыбнулась я. – Обычно после беседы с кем-то сразу бегу в «Желтуху», за хорошую плату выбалтываю, что услышала.

Евгений покраснел.

– Что-то сегодня у нас диалог не клеится.

– Вот и подумай, кто виноват в создавшейся ситуации, – отправила я мяч на половину собеседника. – Хотел что-то рассказать? Начинай!

Женя взял бутылку воды.

– Мою маму, Маргариту Михайловну, в студенческие годы обманул мужик. Наобещал золотых гор, свадьбу, путешествие на море и вечное счастье в семейной жизни. Но когда подонок узнал, что невеста беременна, он тихо слился. Мама искать мерзавца не стала. Гордая очень она тогда была. И судьба была нам с мамулей умереть от голода. Но соседка по лестничной клетке сообразила, что в соседней квартире дела плохи совсем, и начала помогать нам. Времена еще советские были, а Валентина Тимофеевна хорошо зарабатывала. Она и дружила с мамой. В свое время Рыжова ей рассказала о своей несчастливой женской судьбе. Когда Вале исполнилось восемнадцать, она вышла замуж. Брак развалился через год. Супруг оказался запойным – три недели был трезв, а семь дней в месяц наливался всем, что горит. Женщина развелась, познакомилась с веселым Иваном Лариным. И вскоре поняла, что беременна. Валя сообщила радостную новость мужчине. Рыжова ожидала бурю восторга, фонтан ласковых слов, предложение как можно быстрее зарегистрировать отношения. Но события начали разворачиваться иначе. Иван неожиданно признался: «Я давно женат. С супругой у нас секса нет, но развестись не могу, потому что она больна. Дам тебе денег на аборт». Убить ребенка женщина не могла. Она поклялась, что больше никогда не посмотрит ни на одного парня, и произвела на свет сына. В обычном районном роддоме все доктора и медперсонал оказались добрыми и хорошими специалистами. Палаты там были на двоих. Соседкой Вали стала Анна Кириллова – многодетная мать, она пришла за очередным ребенком. Никакой радости пополнение семьи ей не доставило. Когда медсестра принесла новорожденного, Аня тихо заплакала. Прибежала врач, сделала укол, а Кириллова вдруг воскликнула: «Почему он не умер? Не хочу домой очередного спиногрыза забирать!» Валентина, которая ждала, когда ей покажут малыша, чуть с кровати не свалилась. Медсестра в белом халате ласково ответила: «Сейчас унесу мальчика. Такой хороший ребенок, здоровенький, красивый. Вы очень устали, роды – тяжелое дело. Отдохнете, выспитесь. Завтра заиньку увидите и сразу полюбите». Анна отчаянно зарыдала: «Никогда! Нет! У нас слишком много детей! Муж совсем не помогает, работает вахтовым методом – полгода на краю России, месяц дома. У него мать больная, злая. Мне и за ребятами следить, и за свекровью приглядывать, да еще работать. Шью на дому постельное белье для одной фирмы. Супруг на побывку приедет, и – бац! – я беременна. А потом вдруг дети перестали получаться, месячные то есть, то нет. В поликлинику побежала, а там огорошили: «Здоровы вы, просто климакс наступает». Я возразила: «Мне только сорок!» Гинеколог плечами пожала: «К некоторым он и в тридцать пять приходит». Ну и началась чехарда постоянная с женскими неприятностями. Я не нервничаю, радуюсь, что скоро, значит, прекратится моя родильная повинность. Кто-то мечтает многодетной матерью стать, а мне хватило бы одного, ну ладно, двух ребят. И что? Орда уже в доме! Устала очень, ни минуты покоя нет. Потом муж в очередной раз приехал-уехал, у меня все вообще прекратилось. Вот уж обрадовалась! Слава богу! Климакс! Я много лет беременной жила. Хватит, теперь отдохну. И что оказалось? Мой «климакс» сейчас в отделении для новорожденных. У нас тьма детей, самому старшему пятнадцать, младшему два. Я только вздохнула, только обрадовалась, что больше никаких пеленок, грудного вскармливания. И нате! Держите очередного! Не нужен он!»

Женя сделал глоток кофе.

– Что соседке сказать, Валентина не знала. Тут к ней самой пришла доктор, пробормотала: «Очень тяжело сообщать такую новость. Ваш сын родился тяжело больным. Несмотря на все наши старания, он умер». Рыжова обомлела, а доктор живо удрала – наверное, не хотела стать свидетельницей истерики, в которую впадет мать погибшего новорожденного. Анна умчалась следом за врачом. Валентина на кровати села, в голове глупые мысли: что делать с приданым, которое она приготовила? Квартира у нее большая, трехкомнатная, женщина уже оборудовала детскую. Где-то через час вернулась Анна, потом, после обеда, другая врач пришла. Села на табурет около койки Рыжовой и начала: «Анна Семеновна, вам сейчас очень трудно, тяжело. Но надо пройти в мой кабинет, документы оформить». Валентина чуть слышно возразила: «Если вам нужна Анна, то она на соседней кровати. Я Рыжова». Доктор схватилась за сердце: «Как! Мне сказали, палата шесть, кровать один. Анна Семеновна Кириллова». «Нет, я тут», – очень тихо отозвалась соседка. Валентина ахнула: «Значит, это ее сын умер?» «Да, – выдохнула врач, – ваш мальчик жив, здоров, простите, пожалуйста».

Женя вытер пальцы салфеткой.

– Валентина назвала малыша Егором, отчество и фамилию ему дала от отца, Ивана Ларина. Егор рос непослушным ребенком, на все имел свое мнение, часто спорил с матерью. Но учился на одни пятерки, получил золотую медаль, легко поступил в МГУ. В первую сессию он стал отличником и остался им до получения диплома. Отца паренек никогда не видел, мужчина в жизни мальчика не появлялся. Когда Валентина сообщила Ларину, что у них родился сын, тот промямлил: «Сейчас с деньгами плохо. Ничем не помогу». Валентина возмутилась: «Ни копейки не прошу! Понимаю, денег не дашь. Но неужели тебе не хочется на наследника посмотреть?» «Приеду», – без особого энтузиазма пообещал любовник и пропал. Через два года в гости приехала его мать, глянула на мальчика и заголосила: «Ты сама приняла решение рожать, вот и заботься о ребенке лично! И вообще, это не мой внук! Не знаю, с кем ты спала! У нас в роду все с темными волосами, а этот парень блондин, глаза у него голубые! Точно нагулянный, не от Ивана он!» И после данной речи тетка исчезла навсегда. Рыжова мальчику никогда не врала. Когда ребенок начал задавать вопросы про отца, мать не стала рассказывать историю про капитана дальнего плавания, геройски погибшего на службе, а объяснила: «Мы разошлись, так случается. Где сейчас Иван, не знаю». Егор воспринял информацию спокойно, отцом больше не интересовался. Валентина тоже не страдала от отсутствия бывшего любовника, работала день и ночь, чтобы обеспечить сына. Потом, спустя годы, случилась беда – студент Ларин попал под машину. Юноша переходил улицу на зеленый свет по «зебре», и его сбила машина, за рулем которой сидел пьяный одногодок. Его отец, Олег Николаевич, был очень обеспеченным человеком со связями, сделал все, чтобы замять дело. Егора положили в лучшую больницу, его лечили прекрасные врачи, но юноше понадобилось переливание крови, которая оказалась очень редкой. Валентина в качестве донора не подошла, и Олег отыскал Ивана Ларина. Каким образом он уговорил непутевого отца приехать в клинику, осталось тайной. Но папаша, который никогда не беспокоился о сыне, явился в лабораторию и узнал, что… он тоже не может стать донором. «Говорила мне мать! – заорал Иван, выходя из кабинета. – Валька, …! Нагуляла! Теперь факт того, что ты потаскуха, медицина доказала!» Удивленная Рыжова кинулась к врачам, потом бросилась к Олегу Николаевичу. Через пару часов в клинику привезли перепуганную Анну Семеновну Кириллову, соседку Вали по палате в роддоме. Она оказалась идеальным донором.

Птичкин усмехнулся.

– Как прокомментируешь историю?

– Есть предположение, – ответила я. – Анна лежала в одной палате с Валентиной. Кириллова очень не хотела очередного ребенка, а у Рыжовой малыш умер. Уж не знаю, как, но многодетная мамаша сумела подбить врача на преступление. Доктор записала ребенка Анны как умершего, а на самом деле в морг отправился тот, которого произвела на свет Валентина. Ей отдали младенца Кирилловой. Все провернули тихо, так, что комар носа не подточил. Не попади студент под машину, правде никогда не выползти на свет божий.

– Ты угадала, – согласился Евгений. – Я обо всем этом понятия не имел до недавнего времени. Мама попросила меня помочь Рыжовой и заговорила о книге под твоим именем. Сразу ответил: «Виола никогда на такое не согласится». И тогда мама мне рассказала эту историю. Завершилась она так. Когда стало ясно, что кровь Анны идеально подходит студенту Ларину, Кириллова начала умолять Валю не выдавать ее. Та ответила: «Это мой ребенок, просто вы случайно подошли в качестве донора». И Егор не захотел общаться с биологической матерью, заявил: «Спасибо ей большое за кровь. Очень рад, что женщина решила помочь. Жаль, моя родная мама Валентина не подошла». И все!

## Глава третья

– Через некоторое время после той истории Ларин неожиданно решил открыть небольшой магазин одежды, секонд-хенд. Как ему голову такая идея прилетела, никто не знает. Но дела неожиданно быстро помчались в гору, а Валентина стала личным помощником сына. Фамилии у Егора и Валентины разные. Несмотря на трудную жизнь, женщина всегда выглядела намного моложе своих лет, а мужчина, наоборот, всегда смотрелся старше, солиднее. Никто из сотрудников не имел понятия о том, что их коллега из приемной – Валентина, которая сидит у кабинета Ларина, – мать владельца холдинга с филиалами в разных городах. Прошло время, Егор женился, у него появились дети. Глава клана построил дом. Когда два сына и дочь повзрослели, отец начал пристраивать к особняку «крылья». И сейчас здание выглядит странно. В центре дом, от него отходят три «луча» – коридоры, которые ведут в коттеджи наследников. Валентина устроилась в одном здании с сыном. Понимаешь?

Я кивнула.

– Если речь идет о необычной биографии Ларина и его доме, то да. Но при чем тут книга?

– Ладно, скажу. Роман нужен просто для того, чтобы Степан мог найти убийцу Егора Ивановича, – объяснил Птичкин и потер ладонью затылок. – Ларин погиб. Утонул! Тело нашли не сразу, через несколько дней, но оно оказалось в таком состоянии, что хоронили в закрытом гробу. Валентина же потребовала показать ей покойного. Внуки отговаривали женщину, но та оказалась тверда как скала: «Хочу увидеть сына!» Эксперт, который работал по делу, устал спорить с Рыжовой и предложил: «Давайте возьмем у вас анализ ДНК, и все станет ясно». «Лучше у его детей возьмите», – возразила мать покойного.

– Понятно, почему она сама не захотела пойти в лабораторию, – пробормотала я.

– Старший сын сдал биоматериал, и анализ никакого удивления не принес. Утонувший оказался отцом мужчины. О результатах сообщили Валентине, та кивнула: «Не сомневалась, что у вас тело моего любимого ребенка». «Зачем мы делали генетическую экспертизу?» – начал тихо «закипать» сотрудник морга. «Вы ее сами предложили, – возразила Рыжова. – Я не сомневаюсь, что мой сын погиб, но он не мог утонуть! Егор ощущал себя в воде лучше рыбы, имел спортивный разряд по плаванию. Он бы при любой ситуации вынырнул. Его отравили! Уверена на сто процентов! Это убийство». И никакие аргументы не изменили мнение матери, та стояла на своем: Егора насильно лишили жизни. Внуки просили бабушку принять смерть ее сына и наконец упокоить в могиле останки.

Женя отодвинул от себя пустую чашку.

– Услыхав доводы детей покойного, Валентина перестала требовать продолжение расследования, но вечером пришла к моей маме и заявила: «Теперь на все сто уверена, что Егора отравили. Полиция умыла руки, сказала, нет причин возбуждать дело. Экспертиза объявила: утопление! Убийца не будет наказан. Ты знаешь, погиб мой сын в Горкино, там, где холм большой». Мама попыталась утешить женщину: «Валечка, тебе, конечно, очень-очень тяжело, но воскресить Егорушку не удастся. Попытайся это осознать». «Не дергаюсь, не схожу с ума, – ответила Рыжова, – просто знаю: сына лишили жизни. Егор не ходил купаться к холму, там бьют ледяные ключи. И рыбу удить в том месте бесполезно. Сын ездил в Маркино, там хороший пляж, на машине от нас минут десять, времени мало потратишь, а сколько преимуществ! Берег пологий, вокруг песок, дачников нет, потому что прямо у берега глубоко и детей там купать очень опасно. Егорушка плавал в свое удовольствие. Как тело оказалось в Горкино?» «Предположим, Егор купался в Маркино, плохо ему стало или ноги свело. Мужчина утонул, и его отнесло в Горкино», – промотала мама. Она определенно хотела продолжить, но Валя ей не дала: «Рита! Река течет от Горкино, а не наоборот! По логике, Егору следовало оказаться в Мухино, оно дальше по течению».

Женя навалился грудью на стол.

– Моя мама думает, что у Егора Ивановича была любовница, которая обитает в Горкино. Наверное, Ларин захотел с ней встретиться, а после свидания отправился искупаться. У женщин отличное обоняние. Много мужиков спалилось, когда приехало домой сразу после весело проведенного времени не со своей законной половиной. Запах духов прилипчив. Если хочешь, чтобы супруга ни о чем не подозревала, то, выйдя от другой бабы, помойся где-нибудь. Баня, фитнес-клуб – прекрасные места для процедуры. Почему не надо пользоваться ванной у той, с кем вступил в связь? У нее другой шампунь, другое мыло. В фитнес-клубе средства тоже не как дома, но жена знает, как они пахнут, легко объяснить, что помылся после спортивных занятий. А как отреагировать, если она спросит: «Почему от тебя несет гелем для душа, которого нет ни у нас дома, ни в душе спортзала?»

– Прямо Штирлиц, а не мужик, – пробормотала я. – Так что от меня хочет Валентина?

– Чтобы агентство Степана нашло убийцу, – отрапортовал Евгений.

– А книга при чем?

Птичкин почесал затылок.

– У Егора двое сыновей: Илья и Геннадий. У них жены: Екатерина и Софья. Есть еще дочь Людмила, она замужем за Андреем, детей пока нет. У Гены и Кати родилась Леночка. У Ильи и Софьи – сын Матвей. Валентина предполагает, что один из членов семьи…

Женя замолчал.

– Убил Егора? – договорила я вместо него.

Евгений кивнул.

– Валентина придумала такую историю. Она обратилась в «Элефант», якобы мечтая, чтобы хороший писатель наваял книгу о жизни Егора Ивановича. Арина Виолова пошла ей навстречу. Дабы создать крепкий роман-биографию, литераторше следует побеседовать с каждым членом семьи. Соображаешь?

– Да, набираю материал для работы.

– Вилка, помоги! – взмолился Женя. – Мама меня почти сожрала, требует: «Вели Виоловой все сделать!»

– Понятно ее желание помочь подруге, но ты не можешь раздавать приказы авторам, – улыбнулась я.

– Мама считает иначе, – окончательно скис Птичкин.

– При нашей встрече Валентина вела себя странно, – продолжила я.

– Она просто очень нервничала… Приготовил тебе кабинет в офисе на шестом этаже, где вип-переговорные. Вилочка! Солнышко!

– Остановись, – поморщилась я и потерла ухо. – А почему Рыжова решила, что в смерти сына виноват кто-то из внуков? В семье все так плохо? Егор был женат?

– Насчет отношений в семье я не в курсе. Да, у него была супруга Анна, все зовут ее Нюша. Она очень милая, добрая.

– То, что у Егора, вероятно, была любовница в Горкино, Валентина в расчет не берет? Лишь родные покойного под подозрение попали?

– Так о посторонней бабе думает моя мама, только у нее такая идея родилась. Она уверена, что Егор жене изменяет!

– А как она узнала об этом?

– Наталья сказала! Домработница Ларина. Она из Горкино. Мы с Валентиной Тимофеевной живем в одном поселке. Рыжова нас туда перетащила, когда я школу окончил и смог самостоятельно на электричке в институт катать. И она же мне машину на двадцатилетие подарила. Наташа хорошая, аккуратная, вежливая женщина. Новость про метрессу Егора Ивановича моей маме она принесла.

– Понятно, агентство «ОДСДП» ошибается всего один раз, но каждый день, – заметила я.

– Что? – не понял Птичкин.

– Агентство «Одна баба сказала, другая повторила» ошибается всего один раз, но каждый день. Узнай у своей мамы, может ли она выведать у Натальи имя женщины, которая не стеснялась спать с чужим мужем. Завтра съезжу в Горкино!

– А сегодня не получится? – заныл Женя. – Понимаешь, мне хочется побыстрее со всем этим разобраться. Рыжова очень настырная!

– Нет, я записана к врачу!

– Давай еще раз объясню, что она хочет, – жалобно протянул Птичкин. – Ты якобы пишешь книгу про покойного Егора. Для сбора материала тебе надо поговорить со всеми, кто знал Ларина. Но на самом деле рукопись не нужна. Ясно?

– Угу, – буркнула я.

– У мамы ничего узнать не могу, она сегодня улетела в Швейцарию, в клинику, где худеют. Там Интернета нет. И мобильные отбирают.

– Интересно, как мобильная связь влияет на аппетит? – засмеялась я.

– Валентина не хочет, чтобы близкие поняли, что она подозревает кого-то из них, – продолжал Евгений. – А моя мама считает, что у Ларина была метресса, которая живет в Горкино. Вероятно, она отравила мужчину. Понятно?

– Да, – кивнула я. – Неясно лишь одно: зачем мне влезать в эту историю?

– Чтобы я с ума не сошел, – вздохнул Птичкин. – Рыжова танк! Если ей что надо, она любым путем это получит!

– Ладно, – согласилась я. – Но без оформления договора работать не буду. И случай Валентины не попадает под благотворительную программу Степана. Дама способна заплатить, мне она предлагала миллионы. Можешь объяснить, почему тетенька не поговорила со мной откровенно? Почему она сказала только о бригаде, которая стряпает рукописи?

Птичкин развел руками.

– Ну… она порой странно себя ведет.

## Глава четвертая

– Госпожа Виолетта Тараканова? – уточнила женщина на ресепшене.

– Виола Тараканова, – поправила я.

И услышала:

– Такой нет.

Пришлось показать эсэмэску, которая два дня назад прилетела на мой телефон.

– Странно, – пробормотала сотрудница. Потом она взяла трубку и позвонила своей коллеге. – Люба, пятого числа ведь ты работала? Посетительнице пришло сообщение, а в записи ее нет. Виола Тараканова. А-а-а! Бывает. Сейчас гляну.

Трубка вернулась на место. Я посмотрела на бейджик, который украшал халат женщины, и поинтересовалась:

– Лариса, вам удалось меня найти?

– Берут на работу не пойми кого, – вздохнула сотрудница клиники. – Раз получили сообщение, то все в порядке. Но без записи в компьютере не могу никого к доктору отправить. Как он карточку заведет? Ему надо в базу войти! А вас нет! Просто безобразие!

Лариса опять схватила телефон.

– Люба! Немедленно сюда!

Минут через пять из служебной двери вышла девушка с виду лет пятнадцати и сразу начала возмущаться:

– Я, вообще-то, аккуратная! Просто кое-кому надо научиться пользоваться Интернетом!

– Прекрасно владею новейшими технологиями! – рассердилась Лариса.

– А ни фига найти не можешь, – засмеялась девица-красавица, нагнулась над клавиатурой и пробежала пальцами по клавишам. – Вот она! Любуйся.

Лариса уставилась в свой экран, на ее лице появилось хорошо читаемое удивление. Девушка ушла.

– Нашли? – обрадовалась я.

Из принтера вылез листок. Женщина положила его на стойку.

– Ваш талон. Третий этаж, кабинет триста шестьдесят пять. Прием ведет профессор Григоренко.

Я взяла квиток, поблагодарила Ларису. Хотела пойти к лифту, сделала шаг, но обернулась.

– Извините, тут ошибка. «Веолета Торокан». Мне вручили чужое направление.

– Нет, так записала Люба. Вы звонили по телефону, в следующий раз регистрируйтесь на сайте. Там сами сведения вобьете, – посоветовала Лариса.

Я облокотилась о стойку.

– Имя у меня редкое, «Виола». «Виолетта» чаще встречается, но оно тоже не самое распространенное, Любовь может не знать, как оно пишется. Но фамилия вообще не моя.

Администратор подняла трубку.

– Люба! Ты неправильно зарегистрировала данные посетительницы.

Дверь в стене распахнулась, в комнату выбежала та же девушка.

– Хватит придираться. Вот пожалуюсь папе на буллинг – и шагайте на биржу. Где не так? Что не так?

– Моя фамилия Тараканова, – решила я защитить сотрудницу ресепшена. – От слова «таракан»!

– И чего? – еще сильнее рассердилось милое создание. – Наверное, что-то ели, пили во время звонка, рот забили, нечетко говорили. Записала, как услышала: «Торокан». Как тот, который на кухне живет. Подумаешь, окончания нет!

– Тараканова, везде «а», как у насекомого, – объяснила я.

– Да? – вскинула брови красавица. – Ну ошиблась. Думала, пишется «торокан». Из-за пустяка столько шума подняли! Любит наш народ поскандалить! Вот в Америке и Европе все тихие, с уважением друг ко другу. А наши – прямо хамье! Колхоз!

Я вспомнила, как один раз в Париже мне пришлось обратиться к стоматологу – очень заболел зуб. Мы со Степаном вошли в холл клиники и увидели драку. Два мужика выясняли на кулаках, кому раньше войти в кабинет. Хамы и дураки встречаются в каждой стране.

Дверь хлопнула, и малограмотная красавица исчезла.

– Исправьте, пожалуйста, мои имя и фамилию, – попросила я Ларису.

– Не могу, – прошептала та.

– Почему?

– Система не позволит, – еле слышно объяснила администратор, – не даст стереть то, что уже внесено.

– Почему? – снова изумилась я.

– В целях безопасности, – пролепетала Лариса. – Один раз наш сотрудник, которого уволили, перед тем как уйти изменил в базе все данные. Был человек, например, Волков, а стал Зайкин. Прямо ад у нас случился потом, всю работу парализовало. После того случая вбитые имена нельзя переделать. Если захотите бюллетень, то не волнуйтесь, там напишут как в паспорте.

– Поняла, – кивнула я и отправилась к отоларингологу.

Перед кабинетом никто не сидел, я постучала в дверь, услышала «входите» и оказалась во владениях доктора.

– На что жалуетесь? – бодро осведомился мужчина в голубом халате.

– Кажется, левое ухо плохо слышит, – объяснила я.

– Кажется, или на самом деле проблема? – уточнил врач.

Я развела руками.

– Вас понял, – кивнул профессор. – Давайте проведем аудиотест. Зайдите в кабину.

– Куда?

Эскулап ткнул пальцем на дверь в стене.

– Туда.

Я покорно проследовала в указанном направлении и села на стул, который стоял в помещении размером с телефонную будку.

– Возьмите наушники, – заорало с потолка. – Сейчас будут раздаваться разные звуки. Буду спрашивать, что слышите. Отвечайте кратко. Понятно?

# Примечания

1

«Банзай» в переводе с японского – «десять тысяч лет». «Тэнно хэйка банзай» – традиционное японское пожелание десяти тысяч лет жизни императору. В данном контексте можно перевести как «ура» или «да здравствует».