Григорий Кроних
Суета вокруг свидетеля

1.

"…и вот, когда от близости спасения уже кружилась голова не то с небес, не то поближе (скорее всего из засады) на преступников бросились доблестные (а как же иначе?) милиционеры. Однако и главарь банды оказался не лыком шит. Он как пер…"

Внезапно экран монитора мигнул, а занесенная над клавиатурой Герина рука сжалась в кулак и хрястнула по столу. Потому что:

Мальчик по имени Тань спрашивает у мальчика по имени Зой:

– Сестричка, а что такое матриархат?

Найти бы папашу этих мальчиков да как врезать..!

Георгий сгреб со стола сигареты и пошел успокаиваться в курилку. А ведь еще минуту назад он вдохновенно лепил очередной текст в очередной номер. Текст назывался "Гусарь не гусарь, а садись – отдыхай". Больше не называется, потому что послание тайного доброжелателя о мальчиках Тань и Зой уничтожило весь файл. Заголовок Георгий запомнил, а вот текст… Его текст сходу не запомнишь. И даже не всегда поймешь. Придется переписывать. И это уже в третий раз. Он же не Флобер какой-нибудь, ему пятьсот строк в номер свалить надо.

Ровно в 17.30 сыщик напал на след преступника. При задержании след оказал вооруженное сопротивление. Следствие продолжается.

Георгий навсегда запомнил первое письмо, присланное по электронной почте и убившее его текст. Он даже хихикнул, полагая, что это кто-то из друзей.

Земную жизнь пройдя до середины, крепче за баранку держись, шофер.

Эта фишка вызвала уже только кривую усмешку. Когда роешь яму, а другие засыпают… Когда лезешь на столб, а его поливают жиром… Когда пашешь, а за тобой утрамбовывают… От злости Гера даже подходящего сравнения подобрать не мог. Может быть: когда ловишь блох, а другие..? Нет. Когда принимаешь левомицетин, а тебе подсовывают пурген?

Одним словом – Геру это достало. Можно, конечно, отключиться от электронной почты, поискать вирус, который воспринимает письмо, как команду стереть рабочий файл, но прежде всего журналисту захотелось посмотреть в глаза гаду-юмористу. И кажется, Георгий наконец догадался, кто этот клоун.

Друг Федька. Склонный к безудержным розыгрышам, любитель шуток типа: "Альпинист – это турист с манией величия", программист от Бога. Большой усатый человек, милейший парень, но только до тех пор, пока не попадет ему под хвост безграничное чувство юмора. Последнее время он был занят – основал фирму по продаже и ремонту компьютеров. Но, похоже, соскучился по старому другу и уделил ему свободную минутку.

Георгий раздавил окурок о дно плевательницы, заглянул в отдел – начальник, закусив от напряжения нижнюю губу, пялился на монитор, выводя на цель вертолет "Апачи", и отправился в гости.

Мотор красных "Жигулей" чихнул и заглох точно на стоянке перед проектным институтом, расположенным между улицей Советской и Красным проспектом. Перед бывшим институтом, если судить по количеству вывесок, мозаикой окантовывающих парадные двери покойного. Штук тридцать контор и конторок превратили просторный храм кульманов и перманентного чаепития в кооперативную коммуналку эпохи первоначального накопления капитала. Но, может быть, тот же Федор (чем черт не шутит!), разбогатев, лет через десять возвратит комнатам единообразие обстановки, а сотрудникам подарит кучу кофеварок "Сименс" – и вернутся разбежавшиеся в поисках хлеба насущного аборигены, и повернет жизнь на новый круг. Если не окажутся правы те пессимисты, кто утверждает, что развитие цивилизации идет по спирали. На кой нам такая цивилизация?!

Поднявшись по щербатым ступенькам крыльца и легко сориентировавшись по направляющим табличкам (он и в московском метро заблудился только раз), Георгий уже через полчаса стоял перед дверью компьютерной фирмы "Мама". Федя родил "Маму", – подумал журналист, поворачивая ручку, – поди разберись в таком родстве!

Большое помещение (кульманов на десять) содержало четыре стола, компьютеры на них, аккуратный штабелек коробок оргтехники, диванчик и пару кресел для клиентов, тумбочку с кофеваркой и жгучую брюнетку. Волосы до плеч, карие глаза, светлые и прозрачные, как топаз, линии фигуры, повторяющие силуэт любимого кувшина падишаха. Георгий в одну секунду почувствовал себя не журналистом, но – поэтом.

– Здравствуйте, – сказала юная пери.

– Добрый день, – отозвался Гера, делая ударение на первом слове.

– Желаете что-нибудь приобрести или отремонтировать?

– Я к Федору, – пробормотал журналист, – он обедает?

– Может быть. Но вообще-то не знаю, так как Федор уже неделю торчит в Иркутске в командировке.

– Вот как, – Георгий не знал, что чувствовать: досаду, так как не застал приятеля, которого следовало расспросить с пристрастием, или радость, что есть возможность обменяться с брюнеткой телефонами.

Заметив его растерянность, девушка сделала неправильный вывод из увиденного:

– Может быть, я смогу вам чем-нибудь помочь?

Ясно, что она ищет повод познакомиться с красивым и обаятельным мужчиной. А Георгий взял за правило не разочаровывать брюнеток, блондинок, шатенок и рыжих (не пропустил ли он кого?), если они умеют улыбаться столь очаровательно.

– Безусловно. Если станете мне другом.

Дуги идеально ровных бровей, распрямляясь, поползли вверх.

– Мы с Федором друзья, – пояснил Георгий, – посудите сами – как еще можно его заменить?

Девушка улыбнулась. Чувство юмора есть. Врожденное или Федя одолжил?

– Вполне возможно, что я попытаюсь восполнить отсутствие моего компаньона, – заявила брюнетка.

– Так вы компаньоны? – настала Герина очередь удивляться.

– Вижу, что сколько бы ни вложил мой приятель в эту фирму, ваш капитал значительно больше.

– Будем считать, что это комплимент.

– Само собой, ведь я самого высокого мнения о кредитоспособности Федора, – заверил Гера. – Меня, кстати, зовут Георгий. А вас?

– Лидия.

– Очень приятно. Покажите, пожалуйста, где Федин компьютер?

– Вот, – воспроизвела брюнетка жест регулировщика. Георгий подошел к указанному столу, внимательно осмотрел

клавиатуру и экран монитора. Легкий налет пыли свидетельствовал о том, что машиной не пользовались по крайней мере несколько дней.

– Вас все-таки интересуют компьютеры?

– В какой-то мере, – не стал отрицать очевидный факт журналист.

– Могу проконсультировать, – улыбнулась Лидия, но значительно теплее, чем просто клиенту. – Я – программистка.

– В таком случае мне не придется высасывать из пальца реплики, чтобы продолжить разговор. Вы знакомы с электронной почтой?

– Как с содержимым своей косметички.

– Это судьба, док. Я подцепил вирус, который реагирует на…

– Тра-та-та-та-та!!! – перебил Георгия какой-то невежливый "Калашников". Хорошо хоть, что в переносном смысле. Очередь прозвучала где-то за окном.

Гера замер на секунду с полуоткрытым ртом, а потом бросился из комнаты.

– Я еще забегу! – крикнул он с порога.

А брюнетка молча пожала плечами. Словно выстрелы под окном для нее – обыкновенное дело. Или она не поняла, что случилось?

2.

Георгий вихрем промчался по уже знакомым коридорам, растолкал зевак, торчащих у стеклянных дверей, и вывалился на улицу. У подножья крыльца лежал человек в светлом костюме, по которому расплывались три кровавых пятна. За угол здания спешил мужчина среднего роста, одетый в свободную хламиду и, кажется, с бородой. Георгий против солнца видел только его абрис. Свидетель! Вот удача! – пронеслось в голове журналиста. Оказаться на месте преступления (может быть, даже заказного убийства!), первым допросить свидетеля и еще возможно успеть сдать свежую сенсацию в номер!! Не забыть бы позвонить фотографу, успел подумать Георгий, гигантским прыжком одолел полкрыльца, попал ногой на щербатую ступеньку и покатился кубарем. Крепкий лоб пришелся точно на бордюрный камень. Не догнал, понял журналист, и от огорчения у него потемнело в глазах…

– Надо же, сразу двоих укокошили!

– Так стреляли из пулемета, я сам видел!

– Этот-то – одет прилично, спекулянт какой-нибудь, сволочь, а второго жалко – аж штаны драные!

– Панк, наверное.

– Телохранитель!

– Неужели из пулемета?

Голоса сначала квакали (не на болоте ли он?), а потом обрели нормальный тембр. Только откуда взялся второй труп? Неужели, пока он был без сознания, еще кого-то подстрелили? Опять все пропустил!

Георгий шевельнулся.

– Не шевелится ли? Может, живой?

– Трупы до приезда милиции лучше не трогать.

Это он – труп?!

Георгий предпринял титаническое усилие и разлепил веки.

– Вот и глаза остекленели, – прокомментировал жалостливый голос. – Такой молодой…

– А уже покойник! – пошутил знакомый баритон. – Это же… Георгий Шварцев собственной персоной!

"…капитан Петухов, – узнал журналист. – Пора проявлять более явные признаки жизни, а то Михаил Витальевич легкой рукой отправит его в морг и – не репортаж писать…"

– Разойдитесь, граждане, не мешайте следствию, – приказал милиционер.

"Свидетелей разгонит и точно – сдаст." – Гера открыл рот…

– Отвисшую челюсть придется привязать, – заметил какой-то идиот из толпы.

– Сделаем, – успокоил капитан и наклонился к телу.

Георгий почувствовал себя фигурой символической: как если бы на его месте лежала вся свободная пресса России, а злопамятные милиционеры лишали ее гласности посредством носового платка.

– Я протестую, – выдохнул журналист.

– Живой! – будто бы искренне обрадовался Петухов. – Это просто счастье!

– Согласен, – буркнул Гера и попытался сесть.

– А я думаю – горе-то какое: кто же мне теперь поправит очередную статейку? – поделился сомнениями капитан, нежно поддерживая журналиста. – Кто рукой мастера превратит мою стилистическую неточность в феерический каламбур?

– В какой?! – Георгий чуть снова не свалился на тротуар.

– В фактический, конечно, в фактический каламбур.

Георгий со стоном поднялся на ноги. Михаил Витальевич заботливо отвел его в сторону от настоящего трупа и усадил на ступеньку крыльца.

– Старший лейтенант Соколов!

– Я!

– Принести главному свидетелю стакан воды!

– Есть!

Сам капитан направился к оттесненной милицейским нарядом толпе зевак и принялся расспрашивать о том, кто что видел. Оказалось, никто и ничего. Даже автор версии о пулеметной стрельбе молча покачал головой и потихоньку отодвинулся назад. Как и весь первый эшелон зрителей. А второй заступил на дежурство с классическим вопросом: "Что случилось? Я свидетель." Наконец, лейтенант Соколов сменил Петухова за этим неблагодарным занятием. Михаил Витальевич вернулся к Георгию и присел рядом. Журналист, постепенно приходя в себя, развлекался тем, что выстукивал зубами по стакану стакато. Получалась чудная импровизация – "стакканато".

– Очень удачно, что мы встретились, – заметил беспардонный милиционер.

– Я бы предпочел другие обстоятельства, – признался Георгий.

– Намек понятен, я непременно загляну к вам в редакцию, и мы потолкуем о моей статье.

– Может быть, завтра? – со слабой надеждой переспросил журналист. – После всего произошедшего я не очень хорошо себя…

– Кстати об убийстве, – вспомнил капитан. – Тут мне с вами тоже здорово повезло. Вы, Георгий, идеальный свидетель. Ваша наблюдательность и умение сохранять спокойствие в самых опасных ситуациях, ваш цепкий ум и превосходная память помогут нам в кратчайшие сроки выйти на след преступника. А теперь, я вижу вы уже успокоились, попрошу вас подробнейшим образом рассказать о происшествии, свидетелем которого вы были.

– Я…

– Подождите, подождите, – перебил Петухов. – Соколов! Ко мне!

– Есть, – откликнулся старший лейтенант и двумя прыжками одолел расстояние до начальника.

– Бери ручку, лейтенант, блокнот и дословно запиши все, что сообщит наш главный свидетель Георгий, не знаю, как по батюшке, Шварцев.

– Есть.

– Да я…

– Минуточку! – Соколов распахнул блокнот, зубами снял колпачок с ручки, с прилежностью первого ученика заглянул в глаза журналиста и попросил на выдохе: – Только помедленнее, пожалуйста.

– Я ничего не видел, – раздельно молвил Георгий и протянул старшему лейтенанту пустой стакан. – Спасибо.

– Как не видел? – взволновался капитан Петухов. – А острый глаз? А ум? А хладнокровие? Где?

– Ничего из этого мне не пригодилось, – пробормотал журналист.

– Совсем ничего не видел? – еще раз, уже с ужасом, переспросил Петухов.

_ Ничего.

– И никого? – вопрос задавался со смертной тоской.

– Стоп! – Георгий потряс головой, осторожно ощупал шишку, делающую его лоб сократовским. – Видел.

– Ну! – зарычал от нетерпения Михаил Витальевич.

– Я вспомнил, я точно вспомнил, я помню! – казалось, что Гера не может нарадоваться этой своей дивной способности кое-что вспомнить (хотя с таким крутым лбом можно смело рассчитывать и на большее). – Я видел настоящего свидетеля! Вот кто вам нужен.

– Мы знаем, что нужен, – с приятной улыбкой сказал старший лейтенант.

– С одним главным свидетелем я уже сегодня промахнулся, – пробормотал Петухов.

– Когда я выбежал из здания, я увидел мужчину, поворачивающего за угол. За ним-то я и рванул, оступился и упал. – Журналист поморщился. – А он спокойно ушел.

– Как свидетель выглядел? – спросил капитан.

– Не знаю, – ответил бывший главный свидетель.

– Так ты его видел или нет? Был свидетель?

– Я смотрел против солнца. Ничего разглядеть не успел. Мне показалось, что он среднего роста и комплекции… Под мышкой нес большую папку или паспарту. Лет средних, одет в просторную куртку или кофту, носит бороду средней величины.

– И волосы средней длины, – брякнул Петухов.

– А вы откуда знаете? – подскочил Георгий. – Узнали мужика по моему описанию?

– Да по такому описанию.., – начал Соколов.

– Большое спасибо, – вздохнул Михаил Витальевич, – вы оказали следствию неоценимую помощь.

– Уверен, вы теперь его быстро отыщете, – поделился своими соображениями Георгий.

– Да по такому описанию и за три года…

– Обязательно отыщем, – заверил капитан. – В городе бородачей средних лет можно по пальцам пересчитать.

– А мне пора в редакцию, – вспомнил Георгий о долге. – Что, кстати, дал осмотр тела убитого?

– Уже можно смело сказать, что смерть наступила мгновенно в результате трех огнестрельных ранений, – доверительно сообщил Петухов. – Жертва – мужчина, 36 лет, блондин, лицо бритое, одет хорошо. Звали его Иннокентий Александрович Пастухов, русский, имел жену и…

– Огромное спасибо за информацию! – Георгий быстро направился к своей машине.

–… и двух детей! – крикнул вслед капитан.

– Спасибо, я все понял, – отозвался Гера, уже устраиваясь за рулем.

– Он работал в компьютерной фирме "Мама"!

– После поговорим, – махнул милиционеру журналист, прислушиваясь к урчанию мотора. Успеют они еще о статье наговориться. А ему срочно в номер нужно написать об убийстве, главным свидетелем которого он чуть не оказался. Вот бы найти того, кто им стал.

Красная "девятка" изо всех сил помчалась в редакцию. Георгий уже обдумывал заголовок: "Свидетелями не рождаются!" или лучше "Свидетель, верь, найдет тебя с двумя просветами звезда!"

3.

Багровый "Порш", мягко шурша гравием, подкатился к двухэтажному особнячку. Бритый охранник закрыл за ним литые ворота, восстановив целостность ограды, и вернулся на свой пост наблюдать за десятком мониторов. Водитель вышел из шикарной машины и размял затекшую спину. Его не занимали полуколонны розового туфа, шестигранные башенки на крыше, резные балкончики и понапиханные всюду видеокамеры. С заднего сидения он достал автомат "Калашников" и вошел в дом. Налево от входа открылась чугунная дверь и, проверив предохранитель, киллер сдал автомат в оружейную комнату. Бритый дежурный "ствол" принял.

Все известные киллеру бандиты (кроме босса) были бритыми. Патологическая ненависть к другим людям ему знакома, но к собственным волосам?! Со своей кудрявой шевелюрой он не расставался никогда.

Босс принял его на втором этаже, развалившись в кресле у окна во всю стену. Пока редкая для Сибири деталь.

– Здравствуй, дарагой! Как твое здоровье, уважаемый? Как настроение, генацвале?

– Мой есть карашо, – сдержанно ответил гость.

– Садись, хлеб-соль кушай, – пригласил босс, кивнув на кресло поскромнее своего и сервированный десертный столик.

– Мерси, нихт, – вежливо отказался киллер, быстрым взглядом отметив среди копченого мяса, овощей, зелени, коньяка и водки отсутствие как хлеба, так и соли. Странный обычай аборигенов предлагать то, чего у них нет, всегда его поражал и путал. В более широком смысле они называют это "бизнесом", что тоже неверно. Даже эти довольно смуглые аборигены вызывали отвращение, что уж говорить об остальных бледнолицых.

– Не уважаешь, да? – хитро прищурившись, спросил босс.

Киллер съел пучок петрушки.

– Я имею диету.

_ А я – не имею, – хохотнул хозяин, и подцепил здоровый ломоть мяса. – Докладывай.

– Все о'кей. Клиент ходить в морг, заказчик быть довольна. Давать новый заказ.

– Ошибаешься, дарагой. Милиция свидетеля знает. Искать будет. Найдет?

– Никак нет, босс. Не найдет. Я тоже знать свидетель с бородой. Большой папка нес. Я первый его найду и – конэц.

– Маладэц! За это люблю! Ты – человек.

– Я не homo, – поспешил заверить киллер.

– Это все равно. Коньяк хочешь?

– Нихт. У меня работа есть.

– Тогда иди работай. Только чисто, clean, понял?

– В натуре, босс, лажа – найн, – заверил убийца, отправляясь снова в оружейную комнату.

* * *

Труп действительно отвезли в морг. Старший лейтенант Соколов опросил зевак-с-улицы и зевак-сотрудников, никто ничего к описанию Георгия не прибавил. Хотя человек вроде был. Может быть, даже с бородой. Вполне вероятно, что посещал бывший институт.

Петухов тем временем нашел точку, с которой стрелял преступник, подобрал автоматные гильзы и прикинул, что если Гера после падения вниз головой ничего не перепутал, таинственный свидетель не мог не видеть убийцу.

– Соколов! Прочти-ка, Дима, что точно рассказал нам журналист Шварцев.

– Цитирую: "Я ничего не видел. Спасибо… Ничего из этого мне не пригодилось…"

– Давай только существенное.

– "…я увидел мужчину, поворачивающего за угол. За ним рванул, оступился, упал…"

– Закрытый перелом, очнулся – гипс, – пробормотал капитан.

– Читай дальше.

– "…он среднего роста и комплекции, лет средних, одет в просторную куртку, под мышкой носит папку, а на лице бороду средней величины." Короткобородых сразу отметаем, – заметил Соколов.

– Что?

– Короткобородых, говорю…

– Кто носит бороды? – строго спросил Петухов.

– Кто попало, – растерянно сказал лейтенант.

– Придется прочесать все здание, – принял решение капитан.

– Будем расспрашивать обо всех знакомых бородачах в каждой конторе. Особое внимание обращать на художников, архитекторов и дизайнеров с паспарту.

– Что ему стоило побриться, – прошептал старший лейтенант.

– По бритому была бы такая же разработка, – пресекая шутки на службе, отчеканил Михаил Витальевич. – И ты бы тут поселился.

– Так точно! – гаркнул Дима. – Без прописки?..

За этот вопрос лейтенанту было поручено поподробнее изучить биографию покойного. Кто-то же Пастухова "заказал"?

* * *

Георгий забежал в свою комнату не в самый удобный момент. Ответственный секретарь (по военному – начальник штаба) помогал посредством умных советов редактору его отдела преодолеть третий уровень игры "Doom".

– Направо! Налево! Стреляй, идиот! Одну жизнь потерял… Теперь прямо, налево… Стреляй, балбес!.. Му, а вот и Гера появился.

– Здравствуйте, – Георгий нырнул на свое место и включил компьютер.

– Му, привет, привет, – чуть не пропел ответсек Иван Сергеевич, которого вредная привычка частицу "ну" произносить как "му" обрекла (смотри имя-отчество) на прозвище Муму. – Как насчет статейки? Три дня ждем, полосу формировать надо, а тут.., – он указал на монитор шефа, – все дело стоит!

– Так надо было дважды направо повернуть, – заметил Георгий.

– Му, ты сильно не умничай, – окрысился ответственный секретарь. – А то не посмотрю, что звезда криминального отдела!.. Совсем народ у тебя, Дмитрич, распоясался.

– У меня? – удивился Дмитрич, сосредоточенно отстреливаясь от каких-то летучих тварей.

– Му, не только у тебя. На работу ходят – когда заблагорассудится, материалы не сдают, а как напишут – так словно для стенгазеты. А ты, блин, даже не можешь дважды направо повернуть!.. Му!.. Стреляй же!

– Стрелы кончаются!

– Магический кристалл используй…

Компьютер загрузился, и Георгий, довольный, что о нем забыли, принялся за дело.

«Невыразительное осеннее солнце может высветить выразительнейшую картину даже самым обычным днем. Как день 17 сентября, когда в милицейскую сводку попал сухой отчет об убийстве. Благодаря определенному везению, прямо скажем – сомнительному, автору статьи удалось оказаться на месте преступления раньше, чем туда поспела милиция. Но сказать, что убийство произошло прямо на его глазах было бы несомненным преувеличением.

Итак, в центре города, у здания довольно-таки бывшего лесохимического проектного института, в полдень, раздалась очередь из автомата. В связи с тем, что импорт автоматов и пистолетов-пулеметов пока носит в нашей области редчайший характер (киллеры остаются патриотами и поддерживают отечественную промышленность), не лишено большой доли вероятности, что было использовано оружие системы "Калашникова". Не первый случай, и автор готов сделать прогноз (и даже поспорить, особенно при этом не рискуя), что случай не последний».

Отличное начало. Георгий готов был даже себя похвалить. Он так разошелся, что и думать забыл о своем таинственном "доброжелателе". А зря. Журналист воткнул трехдюймовую дискету в компьютер и переписал на нее начало текста. С такой подстраховкой никто не страшен – хоть и самый злой компьютерный вирус.

«Буквально через минуту после стрельбы автор оказался на крыльце здания и увидел у последней ступеньки тело жертвы. Что это она (в смысле, конечно,– он) указывали три кровавых пятна, расползавшихся по шикарному пиджаку за $800. (Автору такие тоже нравятся, но без дырок и крови.)

Кто же он – бывший владелец пиджака, а ныне холодный клиент городского морга? Вот над этим сейчас и бьется наш старый знакомый по публикациям в N-ской прессе капитан Петухов, поскольку расследование поручено именно вышеназванному милиционеру. Последний, кстати, начинает вести в нашей газете колонку советов профессионала о том, что следует предпринять, чтобы не стать жертвой преступления.

Итак, ближе к телу, как говорил Остап, обаятельнейший преступник отечественной литературы.

Погибший – Иннокентий Александрович Пастухов, 36-ти лет, русский, блондин, среднего сложения, был женат и имел, наверное, детей. Вполне вероятно, что состоял в профсоюзе, а в совершенно недавнем историческом периоде – в комсомоле и партии. Это не так важно, поскольку: "Вышли мы все из народа (причем советского)".

Георгий снова записал текст на дискету. Его теперь голыми руками через электронную сеть не возьмешь!

«Гораздо любопытнее то, кем был пострадавший в текущий исторический отрезок времени. Дорогой и солидный прикид позволяет продлить ниточку предположений. Человек он был не бедный, а, как принято теперь говорить, не просто русский, а новый русский. Убийца подкараулил жертву у бывшего института, а ныне, благодаря расцветшей там аренде, – кооперативного улья, куда тащат свой "мед" подобные жертве дельцы. Много "зелени" собирают они на просторах отечественной безалаберности и мздоимства. Кто же погибший? Банкир? Коммерсант? Брокер? Торговец подержанными автомобилями или новенькими санузлами? Чья рука настигла его? Крепкая длань партнера по незаконным сделкам или карающая десница обманутых вкладчиков?..

К сожалению, скорее всего широкая публика и наши вдумчивые читатели никогда не узнают грязной подоплеки этого преступления, а равно и его исполнителя. Ведь, судя по почерку, вне зависимости от степени вины жертвы, орудием убийства руководила уверенная рука профессионального киллера. Кто его нанял и на какие деньги – тайна сия велика есть. Интересно, чем же оправдает Михаил Витальевич итоги своего тщательного, но, как предвидит автор, безрезультатного расследования? Подождем…».

Свидетеля, по зрелому размышлению, Георгий решил не "светить". Вполне возможно, что, помимо милиции, с ним пожелают встретиться преступники. А капитан Петухов за разглашение тайны следствия Геру не похвалит. Поэтому журналист напрягся, придумал новый заголовок: "Песня про купца и "Калашникова"", а потом записал полученный шедевр на дискету и…

Второе дыхание наступило ему на горло так, что он даже пикнуть не успел.

…и имя файла стерлось из каталога. Георгий быстренько заказал файл с текстом на дискете. Через минуту лихорадочного тыканья по клавишам журналист убедился, что от файла осталось только имя.

– Гады!! – заревел дурным голосом Георгий.

– Не преувеличивай, – попросил Дмитрич. – Тем более, что я тебе и слова пока не сказал. Это все ответсек.

– Да пошли вы все, – Георгий трясущимися руками достал из пачки сигарету и поплелся в курилку.

"Хочется примотать к компьютеру динамитную шашку, да как…"

4.

…Зажечь спичку удалось со второй попытки. Неплохой результат, если учесть, что Георгий просто ярился, клокотал и бесился. Первая затяжка принесла некоторое успокоение, но примирить с действительностью была не в состоянии. Тут может помочь или рюмка коньяку, или…

– Привет! – в курилку забежал редакционный художник Слава Шабан. – Дай прикурить.

Георгий протянул коробок.

Даже прижигая сигарету, Слава сучил ногами.

– Все бежишь? – спросил Гера.

– Я заскочил буквально на десять минут, – сообщил Шабан. – Сдам картинки в номер и побегу в "Молодежный вестник".

– А у меня такое…

– Там халтурку обещали, – мечтательно закончил Слава. – Мы как раз на пятницу договаривались.

– Сегодня вторник, – заметил Георгий. – И у меня в компьютере случился…

– Неужели вторник? – удивился художник. – Точно, я шел из одной конторы в центре – меня там еще похвалили, что пришел на день раньше, чем обещал – и вдруг как…

– Ты себе это представить не можешь, – взял инициативу в свои руки Георгий, – у меня уже третий текст пропадает…

– …как: "Бабах!"

– Верно, это скорее похоже на выстрел, ты совершенно прав.

– Я сначала не поверил…

– Вот и ты не веришь, – вскричал Георгий. – Никто в такое не поверит! А я, может, всю душу в работу вкладываю! Мне, может, погибшие тексты во сне мерещатся. А утром вспомнить не могу. Бросишься к столу со сна – записать, пока расчехлишь пишущую машинку – сон как рукой, тексты опять в подкорку и – привет! – Георгий жадно затянулся.

– Здоровались, – напомнил Слава. – Тебе, правда, во сне стертые тексты приходят?

– Можно и так сказать.

– Вот это картина! – восхитился профессионал. – Во сне к журналисту приходят души замученных текстов и шепчут: "Ты почему стер нас, автор?"

– Да не стирал я их, Слава! Ты ни фига не понял! – в отчаянии Георгий швырнул окурок и зажег новую сигарету.    – У меня их уничтожили, умертвили, стерли!

– А, может, сперли?

– Может, – поразился журналист новой    версии.

"Тогда это двойное преступление. Кто-то из коллег-завистников ворует его тексты, слегка портит, чтобы скрыть истинное авторство и публикует под своим гадким именем или паршивым псевдонимом. Или продает каким-нибудь информационным агентствам, даже иностранным, за валюту! Журналисты такой ушлый народ – ему ли не знать."

– Спасибо, Слава, я эту версию проверю.

– Пожалуйста. Я и сам тут нарисовал мужика-негра, который вот так держит лебедя и говорит…

– Схвачу негодяя – все перья повыдергиваю! – не выдержал Георгий. – Ему мои тексты поперек горла встанут! Морду набью и за моральный ущерб в суд подам! – в праведном гневе журналист не знал жалости.

– …нет, с другим текстом, но уже в "Известиях". Свистнули интеллектуальную собственность! – пожаловался Шабан.

– Со мной это не пройдет, – уверенно сказал Гера.

Теперь он был уверен, что его враг имеет плоть и кровь, членский билет союза журналистов и адрес, по которому в скором времени полетят судебные повестки. Наглую фамильярность и развязный тон преступника скоро сменят фальшивое раскаяние и подлая лесть. Георгий всей душой желал, надеялся, что его обидчик скоро материализуется в конкретную фигуру, в которую можно направлять удары, а не рассеется за неопределенным словосочетанием…

– Компьютерный вирус! – догадался Шабан. – Вот кто мог стереть твои статьи. Попроси Палыча, он тебе протестирует все файлы. Палыч, кстати, уважает лимонную водку.

– Этого вы от меня никогда не дождетесь!

– Ты бросил пить, что ли? – удивился художник.

– Зачем? – удивился журналист.

– Может быть – Палыч?.. – тихонько, как о здоровье тяжелобольного друга, спросил Слава.

– Нет. Я говорю, что это не вирус. Слишком изощренное издевательство не по силам компьютерным мозгам. Тут что-то с электронной почтой. А пропавший текст заменяется какой-нибудь дурацкой фразой типа: «Почем писсуары для феминисток?».

Шабан согнулся пополам и выронил окурок. Через минуту он протер глаза и поинтересовался:

– И большая у тебя коллекция таких фраз?

– Эту я сам придумал, – проворчал Георгий, с одной стороны довольный произведенным эффектом, с другой, огорченный столь быстрым переходом коллеги от сочувственного тона к совершенно беззаботному смеху.

– Тогда, найдя врага, ты сможешь отомстить ему его же оружием, – заметил художник. – Фразы дашь почитать?

– Добрый день, – улыбаясь во всю ширину лица, в курилку заглянул Михаил Витальевич Петухов, ведущий криминальной колонки "Защитись сам и помоги другому." От утренней спешки и служебной деловитости не осталось и следа. Сразу заметно – в газету пришел автор, которого хлебом не корми, гонорар не плати, а он все равно писать свои закорючки будет. – Извините, если помешал, ничего-ничего, я подожду.

– Заходите, заходите, Михаил Витальевич, – позвал гостя Георгий. – Познакомьтесь, кстати, наш художник, будет и вашу колонку оформлять… Капитан Петухов, теперь наш автор.

Мужики пожали руки.

– Очень приятно.

– А мне вдвойне, – весело улыбнулся Шабан. – К сожалению, пора бежать. Завтра номер сдавать, а мне еще кое-что нарисовать надо.

– Послезавтра, – поправил Георгий. – Опять путаешь!

– Так сегодня вторник?

– Действительно – вторник, – подтвердил улыбчивый милиционер. – Сегодня как раз одного коммерсанта как зайца…

– Все, все, бегу, мне еще пару заказов сдать надо и в одном месте деньги получить,– Шабан быстро пожал руки и вылетел из курилки с той же скоростью, что и ступил в нее. Гера невольно позавидовал такому умению поддерживать темп жизни. Почти как у коммивояжера.

– Интересная у вас работа, – сказал Петухов.

– С точки зрения любителей детективов, у вас – еще интереснее, – не без иронии заметил Георгий.

– И то верно, – не найдя что возразить, согласился капитан.

Беседа со Славой Шабаном лишила горечь утраты остроты и Георгий решил вернуться к работе. Потому и произнес голосом ни с того ни с сего благодушествующего редактора:

– Ну-с, принесли статейку, господин капитан?

5.

– Так точно, – молодцевато откликнулся Михаил Витальевич и чуть не вытянулся во фрунт, почувствовав переход к официальной части.

– Пройдемте в кабинет, – лаконичным жестом пригласил Георгий.

Дмитрич для отдыха перешел с Doom на Marine Doom.

Журналист провел капитана в свой закуток и усадил рядом со столом.

– Давайте!

Вспотевшей вдруг рукой Петухов достал из внутреннего кармана пару скрюченных листочков.

– Первую часть я полагаю сделать вводной.

– Посмотрим, посмотрим, – самым серьезным тоном сказал Георгий, расправляя листки.

Заголовок: «Самозащита – как средство обеспечения безопасности человека.

В наше трудное время уходит в прошлое бытовавшее долгое время мнение большинства людей о том, что люди могут жить промеж собой в благоприятном согласии. Будто бы, думало человечество, все проблемы преступного мира от дикой некультурности и бедного существования. Отнюдь! Тысячелетний опыт уже дает понять, что преступник – неизбежная атрибутика цивилизации как, скажем, колесо или сигарета с фильтром. Индивидуумов, которые нарушают нормы человеческого общежития было, есть и будет пруд пруди.

Историческая наука подсовывает нам миллион примеров того, как делались попытки искоренить преступный элемент мечом и пряником, религиозной проповедью и дыбой. Ни "Отче наш…", ни изобретение новейшего времени – электрический стул не знают универсальных рецептов создания общества без таких членов, которых хлебом не корми, а дай только какой-нибудь закон нарушить. Костры инквизиции и революционный террор прошумели над головами преступников, не задев и макушки этого айсберга. А если и зацепили, то настолько, что макушки у них эти теперь сплошь бритые, а другого урона нет.

Неизбежность уголовного зла мы, считаю, определили, но не стоит относиться после этого к жизни с большим пессимизмом, чем она того заслуживает…».

Рука Георгия судорожным движением дернулась за сигаретами. Придется серьезно поработать, прежде чем можно будет сказать, что…

– Отличный текст! – вскричал над ухом журналиста подкравшийся ответсек.

– А? – слабо отозвался Дмитрич. – Других не держим.

– Вы, правда, так считаете? – порозовел от похвалы капитан Петухов.

Гера икнул и сломал сигарету. Покосился. Профиль Ивана Сергеевича был чеканно-серьезным.

– Это как раз то, чего нам не хватало в криминальном разделе, – заявил ответсек.

В помещение заглянул Палыч.

– Майонез привезли, – мотнул компьютерщик головой в сторону лестницы.

– Му, давайте, давайте, – подбодрил его и Геру секретарь,

– помогите.

Георгий оставил Петухова и развлекся вместо перекура перетаскиванием коробок, раздобытых коммерческим отделом "под рекламу". Такой натуральный способ хозяйствования (конечно, в других газетах) часто позволял на паритетных началах обменять некондиционный товар (о присутствующем майонезе мы не говорим) на никем не замеченную рекламу. Из чего видно, что пока еще можно приостановить наступление капитализма на отдельно взятом участке вполне цивилизованным способом.

Пыхтя и отряхиваясь от картонной пыли, Георгий вернулся к столу.

Михаил Витальевич, не теряя времени, набросал планчик тем для статей на ближайший квартал.

Гера склонился над листками.

…»"Жизнь хороша, и жить хорошо", – как сказал поэт, но преступник полагает, что еще лучше жить за чужой счет. Такой человек всегда найдется. Его нужно опасаться, упреждать, профилактировать, но ни в коем случае не паниковать. Не ждать каждую секунду нападения из-за первого встречного угла. Так вы станете мизантропами и психами. Лучше держите себя в руках, а порох сухим, и знайте, что ни правоохранительные органы, ни власть не дадут вам гарантии безопасности и целостности вашего имущества, а потому…»

У Георгия заломило висок, он откинулся на спинку стула.

– Прочли, – обрадовался капитан и пододвинул новую бумажку. – А теперь посмотрите, Георгий, списочек тем на следующие номера.

– Вы ведь, наверное, торопитесь, Михаил Витальевич, так что…

– Я могу подождать, – успокоил капитан.

– …да и мне нужно еще кое-что сегодня успеть, – твердо продолжил журналист, – так что план давайте отложим до другого раза.

– Тем не менее…

– А что с сегодняшним убийством? Нашли свидетеля?

– Приступили к поискам, – туманно ответил капитан Петухов.

– Идет серьезная проработка всех имеющихся в распоряжении следствия материалов.

– Я могу использовать в публикации эту информацию?

– Можете, – не моргнув глазом, разрешил Михаил Витальевич, так что Гера даже засомневался: кто над кем иронизирует?

– Тогда извините, у меня нет больше свободного времени, до свидания, – сухо сказал журналист и положил руки на клавиатуру.

«Невыразительное осеннее солнце может высветить…»

Что же оно там у него высвечивало? Георгий напряг память, экран монитора мигнул и…

– И эту чушь вы собираетесь публиковать в газете? – покачал головой капитан Петухов. – Вот почему у вас нет времени заниматься настоящим делом.

Весь экран монитора занимала надпись:

СУДЬБА: Он благополучно переменил пол и заболел женским алкоголизмом.

Текст пропал уже на первой строчке.

Георгий взвыл.

– Дайте мне пишущую машинку! Механическую!!

6.

Багровый "Порш" водитель оставил не на стоянке перед проектным институтом, а в соседнем дворе. Совсем не обязательно, чтобы прибытие шикарной машины связывали с его скромным визитом.

Негорро, ибо так звали молодого коммивояжера, достал из багажника огромный баул и направился к институту.

– Я есть продавать товар, – попытался он объяснить цель визита вахтеру. Тот скользнул по нему оловянным взглядом.

– Достали эти коробейники.

Негорро еще раз порадовался собственной находчивости, а равно и легкости, с которой ему удалось проникнуть в здание. Теперь настал момент показать все то, что он так скрупулезно отрепетировал перед зеркалом. Коммивояжер поправил галстук и распахнул первую дверь.

– Добрый рабочий день! – улыбаясь до ушей поздоровался он.

– Я не есть торговец, я представитель канадский фирма "Э Пенсил"…

– Пошел вон! – рявкнул на незваного гостя мужчина, склонившийся над кроссвордом. – Не видишь – обедаем!

Рука Негорро нырнула за пазуху к прихваченному на случай револьверу 45-го калибра, но стальные нервы разжали пальцы. Стрелять рано. "Вернусь, набью белую морду", – решил Негорро.

– Искьюз муа.

За следующей дверью оказалась компания женщин, представляющих весь возможный (а возможности у наших учреждений широкие) спектр возрастов и комплекций.

– Гутен таг! Я есть рекламный представитель эксклюзивный канадский фирма "Э Пенсил" и…

– Вываливай! – басом сказала самая тумбообразная тетка, ведь кому, как не ей, быть старшей. И улыбнулась.

– Мне уходить? Проваливайт? – переспросил удивленный Негорро. – Но я не есть торговец, я…

– Давай показывай свое барахло, торгаш, – пригласила другая женщина и сбросила со стола бумаги, которые, судя по количеству пыли, копились не меньше года.

Чихая, коммивояжер разложил перед дамами линейки, блокноты, скрепки, ластики и карандаши.

– Мы хорошо делать канцелярный принадлежность, хороший подарок для производительный работа.

Конвертики, дыроколы, фломастеры, ручки запорхали в руках женщин.

– Может, среди вас есть кароший художник? – осторожно спросил Негорро. – У меня есть превосходный товар для художник.

– Покажи?

– Вы – художник? Мне нужен художник. У меня есть один маленький заказ. Может, у вас есть знакомый художник?

– Нет, – вздохнула женшина, – только знакомый бездельник.

– Безработный художник? – на всякий случай переспросил коробейник.

– Работный инженер, пропади он пропадом!

Идиоматические выражения – основная трудность для работы в этой стране. Негорро с этим помирился.., то есть, как правильно? – смирился.

Вяло поторговавшись, у него купили только пару карандашей. Но когда коммивояжер вновь взвалил на себя баул, ему показалось, что он стал легче. Хватит ли ему товара до десятого этажа? Раздумывая над этим, он уже распахивал очередную дверь и растягивал улыбку – на ширину приклада.

* * *

Что же такое – нетрадиционный подход к профессии сыщика? – размышлял старший лейтенант Соколов, отправляясь на очередное задание. Легко говорить капитану Петухову, который видит собственный нетрадиционализм в тех мятых листках, которые он заполняет испорченным на допросных листах почерком, и таскает к приятелю своему Шварцеву. Эти листки, уверен капитан, перевернут представления людей в области самозащиты и профилактики преступности. Пока что переворот зародился в сознании Димы Соколова, поскольку он выполняет всю грязную и нудную работу за двоих.

Опросить всех сотрудников, корпящих в десятиэтажном здании

– титаническая работа, не говоря уже о том, чтобы добыть нужные сведения. Соколов сильно сомневался, что эти люди бросятся к нему с рассказами обо всех своих знакомых, когда–либо бравших в руки карандаш. Обо всех бородатых знакомых. Бородатых знакомых, таскающих с собой паспарту.

С этими невеселыми мыслями старший лейтенант в штатском прошел мимо вахтера, его не заметив. Вахтер поступил аналогично. Увидь эту сцену Негорро, тот бы подумал, что незнаком не только с идиомами.

А вот следующая сцена реально состоялась, и сражен в ней был уже Соколов. Эврика! – запел его внутренний голос. Как удивительно ловко торгует всякой дрянью этот черномазый коробейник! Как непринужденно заводит разговор на любую тему.

Дмитрий круто развернулся и лег на обратный курс.

Вот он – нетрадиционный подход к профессии сыщика. Он замаскируется под коммивояжера и, вступив в неформальное общение с людьми, выяснит, кто этот чертов художник и где его можно найти. Вот только, чем бы ему поторговать? В этом пункте Дима сомневался, купить товар он не может в связи с отсутствием оборотного капитала – зарплаты – уже в течение двух месяцев.

Но из практики капитана Петухова нам известно, что безвыходных ситуаций не бывает.

* * *

Соколов оказался прав (насчет безвыходности) и уже через час он был полностью экипирован для штурма здания. Еще спустя час, преодолев два этажа, он постучался в дверь с ласковым именем "Мама".

– Добрый день, я дистрибъютер (трудное слово далось ему только со второго этажа) французской фирмы "Пшик". Разрешите представить вам в рамках рекламной кампании продукцию нового поколения.

Старлей так наловчился выговаривать длинные фразы, словно работал не языком, а спусковым крючком автомата. Шикарная брюнетка успела только поднять хорошенькое личико от монитора, а он уже ставил точку в первой очереди.

– Великолепное качество нашей аэрозольной краски порадует самую привередливую девушку, – Соколов извлек баллончик и показал даме. – Удобная емкость, высокая концентрация краски, легкость в обращении не оставят вас равнодушной. – Дмитрий добрался уже до середины комнаты и чувствовал себя все увереннее.

Брюнетка поднялась из-за стола и шагнула ему навстречу.

– Скажите, а блондинкой – можно? Я всегда мечтала стать блондинкой, но краситься в парикмахерской так неудобно.

– Блондинкой – можно, – разрешил старлей. – Раз-два и готово.

– Покажите! – неуловимым кошачьим движением девушка выхватила у милиционера баллончик с аэрозолью.

Раззявившийся Дима круглыми глазами пялился на приготовления брюнетки.

– Верните, это опытный образец, – промямлил он.

– Она еще и черемухой пахнет! Мой любимый запах! Я попробую только капельку, одну прядь.

– Нет, – завопил Соколов с опозданием в пятнадцать миллисекунд.

Прозрачная струя газа облаком окутала прелестную головку все еще брюнетки.

– Апхчи! – сказала девушка восемь раз подряд без всякого намека, что собирается когда-нибудь остановиться. – Сволочь, гад, урод, – кричала она между основным своим занятием. – Апхчи, тебя кто – Гиви подослал? Апхчи, очухаюсь – убью! Апхчи.

– Глаза и кожу лучше не тереть, – посоветовал милиционер. Слава богу, они тут одни. Соколов подобрал баллончик со слезоточивым газом и сунул в карман.

– Меня интересует художник, который выполняет для вас работу. Как его зовут, где живет и так далее.

– Отвали, придурок, – с чувством произнесла девушка.

– Мыть глаза также не рекомендуется, так что у нас есть несколько свободных минут, – хладнокровно заметил старлей.

– Его зовут Слава, с ним знаком мой компаньон Федор. Они вели все дела вдвоем, я в них не вмешивалась. Фамилии и адреса не знаю.

– Где еще работает?

– Халтурит, где попало. Не знаю.

– Может, еще брызнуть?

– Говорил, что здесь недалеко, где-то в соседних домах, помогает оформлять офис фирме по продаже холодильников. Послезавтра он туда должен зайти.

– Большое спасибо за информацию. А за красочку – извините, накладочка вышла, – с чувством исполненного долга старлей покинул помещение фирмы.

Вот что значит использовать нетрадиционный подход к профессии. Тут капитан Петухов безусловно прав. Почаще надо головой думать.

7.

По лестнице Георгий прыгал через две ступеньки. Ярость все еще клокотала в нем.    Била ключом.    Извергалась. Соколов едва успел посторониться, журналист, его не заметив, промчался мимо со все возрастающей скоростью. Ускорение продолжалось примерно до середины второго этажа. Тут он, запыхавшись от злости, стал притормаживать.

Лидия встретила его с заплаканными глазами. По комнате плавал резкий запах (Георгий его сразу узнал) нашатырного спирта. А вы заметили, что слезы хорошенькой девушки трогают нас больше? От жалости у Геры тоже защипало глаза.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.