Кейси Доуз
Книга Авроры. Свет как тьма

«Черное и белое. Никаких нюансов. Мир устроен не так.

Понятие зла зависит от того, где ты».

(с) Калеб Прайор, «Insurgent».

Пролог

Поднебесье
Верховая Башня

Четыре из пяти места Верховых были заняты. После свержения старой власти отпала всякая нужда в приставке «Серафимы», так как теперь Верховыми были и демоны. Ярким примером того являлся Роленд, что сидел на третьем от панорамного окна троне. Его взгляд был вдумчив и сосредоточен – но согнутые пальцы говорили о некотором напряжении. Хорошо скрываемом.

Еще один демон, избранный после заточения Финубуса, сидел на пятом троне – так же искусно скрывая свои эмоции. Ангел, что восседал на четвертом троне между ними, подпер подбородок ладонью, не спуская глаз со стоящей у массивного стола, бывшего еще при правлении Финубуса у Серафимов, к ним спиной внушительной фигуре.

Фигуре Дарнордеса.

Его трон – самый первый, пустовал. Он редко когда садился на него, предпочитая обсуждать все кратко, эффективно и надолго не рассаживаясь. Последний трон, следующий за ним, занимала Атиль, вторая правительница Поднебесья. Ее русые волосы теперь были чуть длиннее плеч – едва доходя до груди, но все так же не отличались густотой. Губы едва заметно блестят, взгляд устремлен на партнера.

Дарнордес резко повернулся к Четырем участникам Совета, равнодушно и серьезно пройдясь мельком взглядом по каждому. Слова, что он сказал ранее, все еще висели в воздухе, будто ощутимо делая его более вязким, словно в Долине Смерти.

Когда Дарнордес заговорил вновь, голос его, как и всегда, был холодный и безэмоциональный. Суровый взгляд, напряженные плечи – глядя на него, Атиль подумала, что, кажется, он никогда не избавиться от этого. Всегда будет в состоянии готовности «вскочить и бежать», где бы не находился. Как тогда, в покоях своего же лагеря, когда его волевое лицо озаряли языки пламени.

– Он спустился на землю и сплачивает смертных вокруг себя – эхом отскочил его голос от стеклянных стен главного помещения Верховой Башни – пробивается выше, становится заметным.

– Зачем ему это? – нахмурился Роленд.

– Не знаю, зачем он это делает – но точно не во благо Равновесия и наверняка не просто так.

– Он слишком умен для обычной забавы – согласился ангел.

– В любом случае – его надо вернуть – подвел итог Дарнордес тоном, не терпящим возражений, и хладнокровная жестокая ухмылка скользнула на его губах, словно скрывая более потаенные эмоции – долгожданное воссоединение с ранее усопшем. Здесь я разберусь с ним сам.

Атиль с некоторой задумчивостью свела брови к переносице:

– Странно только, почему он именно сейчас вышел из тени, спустя столько сотен лет?..

Глава 1

Лос-Анджелес
То же время

-1-

Я бегу, что есть мочи – но треклятый светофор все равно загорается красным прежде, чем я успеваю перебежать последний перекресток, отделяющий меня от вуза.

– Черт бы тебя подрал! – шиплю я и старушка рядом тут же косится на меня, неодобрительно хмыкая. Она уже тут стояла – видимо, здраво оценила свои силы, в отличии от меня.

Горячий кофе через бумажный стакан старбакса неприятно обжигает руку и в томительном ожидании я отпиваю три больших глотка. Кофе тут же начинает идти у меня из носа. Оно горячее, чертовски горячее – половина обжигает гортань, половину организм устраняет таким образом.

Да, чертовски удачное утро.

Если я еще опоздаю в итоге на пару к мисс Эштон – а наверняка так уже и случится – то по пути можно заказать могильную плиту. Она пригодится.

Старушка теперь делает от меня шаг и шипит уже куда более недовольно. Я не могу разобрать ни слова – но и не уверен, что мне это надо. Отрываю крышку от стакана и даю напитку быстрее остыть. Мне надо успеть его выпить, пока не загорелся зеленый.

– Ну же, быстрее! – молю я, сам не знаю, кого именно. Светофор – чтобы он быстрее загорелся нужным цветом, или кофе – чтобы он быстрее остыл?

В итоге слышит меня светофор. Зеленый человечек сигнализирует о том, что мы можем начать убираться на противоположную сторону – и я стараюсь сквозь эту утреннюю скопившуюся толпу протиснуться аккуратно со своим кофе. В процессе пытаюсь нацепить на него крышку – но черта с два. Незаметно кидаю ее под ноги, надеясь, что никто не обвинит меня сейчас в размножении мусора.

Я так не делаю – но сейчас не время искать урну, вот серьезно.

На середине перехода я обгоняю ту самую старушку и, не разлив ни капли, оказываюсь на нужном стороне. Невольно улыбка растягивает мой рот.

– Так-то! – хмыкаю я и подношу на ходу стакан ко рту, когда кто-то налетает на меня.

– Слыш, придурок, какого хрена?! – парень начинает громко ругаться. Судя по логотипу его куртки – он баскетболист нашего вуза. Один из тех идиотов, что закатят истерику, подобно девчонке, ради привлечения внимания на пустом месте.

– Извини – пробормотал я, увидев огромное коричневое пятно от моего кофе на его куртке – правда, прости..

– Знаешь, куда я засуну тебе твое прости, рукопожопый членосос?! – все больше ярится он, стянув куртку и начав оценивать ущерб. Мое негодование взяло вверх:

– Вообще-то ты сам на меня налетел, так что отвали.

– Что ты сказал, пугало? Да я тебе глаз на жопу натяну!

Однако, исполнять свое обещание, к моему счастью, он не стал – опаздывал, так же как и я. Однако, все прохожие заметили нас, это уж точно. Я неловко поежился под их взглядами – пристальнее всего на меня смотрела женщина с тугим пучком на голове, ярдах в пяти отсюда. Она стояла рядом с дорогой тачкой и обернулась, когда парень начал кричать. И все еще не сводила с меня любопытных глаз, после чего слегка улыбнулась.

Я неловко ежусь и выбрасываю стакан в урну. Все равно там больше ничего не осталось, после встречи с этим амбалом. Расправившись с этим, я уже бегу в вуз, хотя шансов на благополучное начало утра не осталось никаких.

И да – когда я забегаю, и быстро прикладываю пропускной к считывающему устройству – в коридорах уже никого. И кто виноват?

Долбанный нетфликс, на котором за каких-то 7 баксов можно получить доступ ко всем сериалам. Конечно, посмотрел бы я еще на того идиота, кто провел за ним целую ночь. Как бы он встал? Хотя, думаю, таких идиотов как я – не так уж много.

Поправляю капюшон толстовки, удобнее перекладываю на плече толстую лямку портфеля, и бегу к лифту – надеюсь, не придется его долго ждать, потому что пешком забраться на пятый этаж будет еще дольше.

Толстовка бесформенным мешком висит на мне почти до колен – я нарочно покупаю только оверсайз шмотки, еще и их на несколько размеров больше. Я слишком худощав – вернее сказать, настоящий скелет, и чтобы хоть как-то спрятать свою худосочную комплекцию, приходится таскать все, что хотя бы визуально делает меня больше. Однако, с ногами ничего не придумать – даже самые широкие джинсы прекрасно показывают, что это лишь две кости, по типу тех, что дают грызть собакам. Потому, когда шмотки прикрывают меня до колен – мне спокойнее.

Я пытался раскачаться – но тут два варианта. Либо – к чему мне нравится склоняться – у меня такая генетика, ускоренный обмен веществ и я просто не могу набрать массу, сколько бы не ел и сколько бы не занимался. Либо – о чем мне нравится думать куда как меньше – я просто ленивый морж, который задыхается после двух подходов и идет за покупкой очередной толстовки.

Наконец, двери лифта открываются. Мысленно поблагодарив вселенную за то, что внутри никого нет и мне, рожденному интроверту не придется дружелюбно скалится и потеть от самых неловких пятнадцати секунд в моей жизни, я захожу внутрь. Откидываю прядь темных кучерявых волос с глаз и нажимаю на кнопку «5». Лифт пищит, кнопка загорается зеленым и створки плавно закрываются.

Все время, пока он, мерно урча, поднимается – я сам с собой репетирую оправдание перед мисс Эштон на счет причины своего опоздания. Говорю вслух ее возможные недовольные вопросы – и с невероятной актерской игрой сам же на них отвечаю. Если в лифте есть камеры со звуком – охранник наверняка повеселится на славу. А если они без звука – уже точно наложил в штаны. Еще бы, парень с таким рвением и активной жестикуляцией что-то доказывает металлической стене лифта.

Наконец, лифт останавливается и я мгновенно затыкаюсь. Будет неловко, если кто-то все-таки решит зайти в него на этом этаже. Однако, выхожу я в пустой холл и несусь к своей аудитории. Четыре ярда, три..

Когда я оказываюсь уже почти возле самых закрытых дверей, из-за угла, в такой же сдержанной спешке, появляется мисс Эштон.

-2-

Мгновение мы смотрим друг на друга несколько растерянно и я понимаю, что надо что-то сказать. Но уже не могу перенастроиться с заученной речи на что-то более подходящее и лишь неуверенно бормочу:

– Бабушке на переходе стало плохо, и я..

– Господи, мистер Колрайт – недовольно произносит она, оставляя закатанные глаза за ширмой, и, цокая каблуками, обгоняет меня, подойдя к двери – сделаем вид, что я задержалась из-за вас.

Не веря своему счастью, я лишь иступлено киваю, улыбаясь.

– Стяните свою глупую улыбочку.

Это было настолько клево и складно – что даже не верилось. Именно по той причине, что она никогда не опаздывала сама, мисс Эштон грубо карала любые опоздания учеников. Ни то, чтобы она, как в школе, просила наши дневники или звонила родителям, но вот сдать зачет ей в конце семестра становилось куда сложнее.

Вообще, лично мои отношения с этой дамой не заладились с самого начала. Она ведет философию и как-то раз, еще на первом курсе (три года пролетели, как три дня) я, будучи в наивном заблуждении, что мое мнение здесь кого-то вообще трогает – решил поспорить с ней по одной теме урока. Я думал, это наоборот хорошо. Я пытаюсь объяснить и доказать свое мнение, она видит, что я не просто просиживаю штаны – да и вообще, нахождение истины через дискус – разве это не цель, с которой нам был дан дар речи? Однако, привело это лишь к глубокому оскорблению достоинства Ее Величества. Оказывается, в стенах ее кабинета – есть лишь ее мнение и неправильное. Мое мнение, как логично, оказалось неправильным, а я в ее глазах – дерзким и наглым. С тех пор исправить ситуацию не получалось. А окончательно все испортить – еще было можно.

Она придиралась ко мне по любому поводу и пыталась насолить везде, где только могла. Потому то, что только что произошло сейчас – было что-то из грани фантастики. Начиная от ее собственного опоздания – кончая тем, что она сказала.

Может, утро не такое уж и неудачное.

Я забегаю следом за ней и, едва не пригибаясь, добираюсь до своего места в аудитории, которое Ник мне, как всегда, застолбил. Мы делали это постоянно друг для друга – в зависимости от того, кто опаздывал. Да и не так сложно удержать за собой место – если никто особо и не рвется в бой за право сидеть рядом с тобой.

Ник – мой друг. Пожалуй, единственный в вузе. Был еще Грег, но его отчислили в прошлом году за кучу долгов и пропусков. Так сказать, Грег подсел на крэк. А жаль – веселый был чувак. Мы втроем отлично тусовались, но и с Ником тоже особо не заскучаешь. Этот азиат никогда не может удержать язык на привязи, словно невоспитанную дикую собаку. И мне это чертовски нравится, потому что из меня самого и слова лишнего не вытянешь, а для поддержания дружбы кто-то должен хоть иногда трепаться.

– Че, видел снег? – шепчет он мне, едва я сажусь на свое место.

Я недоуменно вскидываю брови.

– Ты обдолбался что ли? Какой снег, апрель на дворе.

– Ну как же, наша Мисс-Нельзя-Опаздывать впервые за историю существования человечества зашла в аудиторию позже меня! – шепчет Ник и закрывает рот ладонью, сдерживая смех – не иначе пойдет снег или упадет метеорит. Я лично больше за снег, ну так что, видел?

– Да иди ты, чувак – усмехаюсь я, стараясь говорить одними губами.

Несмотря на всеобщие закономерности – волосы у Ника натурального светлого оттенка. И прямые. Отчасти я ему даже завидую. Сейчас они зачесаны так же, как и всегда, с пробором на правую сторону, челка слегка закрывает бровь. Небольшое стальное колечко сверкает в языке, когда он слишком широко отрывает свой рот.

Зато рубашка застегнута на все пуговицы, включая горловину. Странный он чел, Ник, но мне нравится. Про меня он, наверное, думает так же.

Кладу ручку с блокнотом на стол и, наконец, могу откинутся на спинку стула. Мой взгляд невольно первым делом падает, куда и всегда – на спину Нары Шеврет, что сидит через ряд передо мной. Ее темные длинные волосы спускаются по шелковой бежевой блузке. Она так облегает тело, что я могу рассмотреть каждую деталь.

Спины. Потому что вижу только ее. Но мне хватает и этого. Заметив мой взгляд, Ник самодовольно толкает меня локтем в бок.

– Слюни подбери, а то тетрадь мне намочишь.

– Отвали.

Однако, наблюдать за ней я не перестаю и даже не поворачиваюсь на друга.

– В чем твоя проблема, чувак? – не унимается Ник – пригласил бы ее хоть раз в кино.

Я фыркаю.

– Ага. Нару Шеврет? Представляю, что она мне скажет.

Нара наша главная красотка потока, и обычно обращает внимания больше на тех тупых придурков, типо того, кто выбил мое кофе из рук, чем на интеллектуалов типо меня. С хорошими манерами. По крайней мере я пытаюсь находить плюсы в этом положении, раз уж в нем оказался.

Короче, единственное, на что я я могу рассчитывать с Нарой – так это на ее спину на общих парах. И все тут.

– Слушай, ну лучше бы уже сказала, а? – Ник вновь толкает меня, пытаясь привлечь внимание – ну послала бы она тебя, ну ты хотя бы попытался. А так сидишь и дрочишь на ее спину второй год подряд.

– Отвали, а?

– Трус.

– Отвали.

– Тр-ус.

Ник, конечно, был более храбрее – но нельзя сказать, что от этого имел больший       успех у девчонок. Скорее, гораздо чаще слышал слово «нет». Однако, никогда этому не огорчался. Но и радоваться здесь особо было нечему, как по мне.

Наконец, друг отвязывается и так же откидывается на спинку стула. Я продолжаю смотреть на спину Нары – впереди еще две общих пары, где мне доступно это удовольствие.

На перемене Ник рассказывает мне про грядущую выходную поездку к его тетке. Мы проходим по коридору первого этажа, соединяющему два корпуса. Ник как раз доходит до той части рассказа, насколько терпеть не может многочасовые автомобильные переезды в предками, когда что-то за окном привлекает мое внимание.

Краем глаза я вижу там, за ближним деревом в каких-то ярдах пяти от нас, неясный черный силуэт. Два желтых огня вместо глаз которого смотрят прямо на меня.

-3-

Вздрогнув всем телом, я резко поворачиваю голову.

– Ты чего, чувак? – хмурится Ник.

Но теперь за окном ничего нет. Только деревья, да вид на главный двор вуза, как всегда. Но я был готов поклясться, что еще мгновение назад там был какой-то темный силуэт. Что-то.. расплывчатое.. Это не было похоже на человека.

Но и слишком большое для кота.

Оно стояло в тени дерева, как бы выглядывая из-за него. Оно вообще не имело какой-то формы, словно смог, но я хорошо запомнил два желтых огня. Одно время я сидел в старшей школе за партой с девчонкой, что ходила с внушительными декольте – и хорошо развил боковое зрение. Косится я умел.

И я был уверен в том, что видел.

Или мне все-таки примерещилось? Вряд ли у тени могли быть желтые глаза? Скорее всего, блики солнца..

– Эй, чел – Ник обеспокоенно толкает меня и вновь глядит в окно, проследив за направлением моего взгляда – все норм?

– Да.. – я растерянно тру глаза и пару раз трясу головой, из-за чего пряди кудрей падают на лицо – не выспался просто..

Немного подумав, я неуверенно добавляю:

– Ты ничего не видел?

– Где?

– Там.. – я указываю на то дерево за окном.

– Сейчас?

– Нет, парой секунд назад.

– Да нет. А что?

– Забей – отмахиваюсь я, окончательно уверившись в том, что мне просто померещилось – надо было все-таки выпить мне то кофе и меньше смотреть «Сверхъестественного».

– А, Винчестеры красавчики – оскалился Ник и перешел на тему сериала, забыв, что секундой назад говорил совсем о другом.

Впрочем, когда мы дошли до аудитории, он так же быстро забыл и про сериал.

– Сегодня собирается туса у Тайлера – заявляет он с таким воодушевлением, словно мы два капитана баскетбольной команды.

– Меня не приглашали – усмехаюсь я – уверен, тебя тоже.

– Не будь занудным куском говна – Ник дурачливо пихает меня локтем под бок – это же Тайлер, у него весь город собирается. Думаешь, там кто-то проверяет, приглашали тебя или нет? Да он сам и половины в лицо не знает. Знаешь, как называются тусы у Тайлера?

– Удивительно, что ты знаешь.

Как бы не кичился Ник – а был он далеко не более продвинутым тусовщиком, чем я.

– Они называются «бесплатное бухло и куча красивых девчонок» – он вновь ткнул меня локтем в бок и я решил, что если он сделает так еще хоть раз, то получит по голове.

– У меня еще курсовая – пожал я плечами – так что сори.

В этот момент нас как раз обогнала Нара со своими подружками и я смог увидеть не только ее спину, обтянутую бежевой шелковой блузкой, но и заднюю часть, облаченную в черные легинсы. Проследив за моим взглядом, друг усмехнулся:

– Кстати, Шеврет тоже там будет.

– С чего ты взял?

Ник хмыкнул.

Ну да, Нара всегда появляется на таких тусовках. Как и вся баскетбольная команда школы полным составом.

Я тяжко вздохнул, словно мне предстоял самый тяжелый выбор в этой жизни, но в итоге сдался:

– Ладно, можно пойти.

Он дважды хлопает в ладоши, словно эта победа его, а не черных блестящих легинс Нары.

– А во сколько они собираются?

– Да фиг знает – дернул плечами Ник –пойдем ближе к семи, раньше только задроты приходят.

Мы переглянулись и в следующую секунду загоготали так громко, сложившись пополам, что даже Нара с подружками недовольно обернулись на нас и засеменили скорее прочь.

Абсурднее могла бы прозвучать только фраза «я не верю в загробную жизнь» из уст католика.

-4-

Сильно выбирать по одежде мне не пришлось. Весь мой гардероб – худи да свитшот. Дабы не повторяться хотя бы по тому, в чем пришел в вуз – я выбираю розовое худи с большим капюшоном в виде заячьих ушей. Ник называет его «гейским», а мне он нравится. Девчонкам, кстати, тоже. По крайней мере они часто спрашивают, где я его купил – но Ник заверяет, что это значит совсем другое и гордиться тут нечем.

На ноги выбираю черные кроссовки и широкие джинсы, которые тщательно затягиваю ремнем, чтобы они не спали. Насколько можно ерошу волосы – их объем и длина до носа скрывают излишнюю костлявость моего лица. Благодаря пористой структуре волос я даже могу казаться миловидным. Зато если зачесать их сзади в хвост – то вылитый Святой Отец.

Выходя к назначенному времени – везде вырубаю свет. Квартира в ЛА, конечно, круто – если она в центре, рядом, или хотя бы своя. Мои же предки живут в Чикаго, а мне согласились на время обучения снять хату. Мне захотелось учиться в ЛА, хоть и в моем городе хватало достаточно колледжей. Мне хотелось начать новую жизнь с чистого листа. Но как выяснилось, для этого надо было сменить не город, а учетную запись, с которой ведется игра. Потому что в Лос-Анджелес Я так же увязался со мной.

Квартира, что мне сняли, находится неподалёку от мексиканского района. Удовольствие это еще то, конечно, но если не высовывать нос после захода солнца – то сойдет.

Закинув на плечо портфель (его я ношу с собой всегда и везде) и еще раз взлохматив кудри, я выхожу из дома и запираю дверь. Этот лифт – в отличии от лифта в вузе – скрипит и дребезжит так сильно, будто готов тебя спустить не на первый этаж, а сразу в Ад. Однако, уже через четверть часа мы встречаемся с Ником возле общаги, где тот и живет. Я бы в жизнь не согласился проделать такой огромный путь, когда он просто выйдет из корпуса, но суть в том, что дом Тайлера – дальше общаги. И потому идти навстречу, чтобы потом вернуться – смысла Нику не было никакого. Обидный, но справедливый факт.

– Опять ты в этой пидорской сорочке – дурачливо фыркнул Ник, оглядев мое худи – сколько раз говорить, они продаются в бабском отделе.

– Сколько раз говорить, что мне плевать на твое сраное мнение? – парировал я, оглядывая его самого. Ради тусовки друг вернул пирсинг на бровь (для вуза она снимал все пирсинги в заметных местах) и губу. Волосы, уложенные тонной геля, теперь торчали вверх, словно его нехило шандарахнуло током. На худых плечах болталась белая майка с такими вырезами, что дырки для рук доходили до конца ребер, а сверху оголяли выпирающие грудные кости. Ноги максимально обтягивали зауженные драные джинсы.

Ник почему-то считал что это «зашибенно модно» и я понятия не имел, как объяснять ему обратное. Впрочем, я ведь тоже все еще был в розовом заячьем худи. Немудрено, что многие считали нас парочкой голубых.

– Готов оторваться по полной? – толкнул он меня локтем в бок.

– Я не собираюсь слишком уж напиваться, завтра пары.. – уклончиво отозвался я.

– Ей-богу, гундосишь, как моя бабка – фыркнул он – тебе 21, бросай вязание в сторону и погнали. Ну.. – он едва сдерживает гогот – точнее попрыгали, мой розовый зайчик.

– Иди на хрен – усмехнулся я, отмахнувшись.

Мы пришли не первыми – потому нас никто не заметил. Когда мы явились, народу было уже битком, и нам просто ткнули пару пластиковых стаканов с чем-то на входе, даже не глянув на лица. Ник тут же с воодушевлением опустошил свой, но я с подозрением понюхал.

– Как думаешь, что это?

– Кончай – одергивает он меня – давай опрокидывай, и погнали дальше. Ты только посмотри, какие тут цыпочки..

– Только все не в твоем курятнике – смеюсь я и Ник буквально испепеляет меня взглядом.

Однако, я все-таки выпиваю содержимое, хоть так и не понимаю, что это. Что-то очень горькое, явно не сдобренное ликером. Возможно, абсент. Может, виски. А может, просто какая-та дешевая намешенная бурда, как и бывает на таких массовых тусовках.

Ник же все тащит меня куда-то дальше, через толпу.

– Куда мы? – я только и успеваю вертеть головой, в надежде увидеть Нару.

Музыка гремит, все кричат и смеются. Мерцают различные световые шары, словно мы в клубе.

– Тут обязательно должно быть что интереснее бухла – заговорщицки заявляет мне друг.

Я закатываю глаза.

– Только не говори, что ты о траве.

– Конечно нет, я что, придурок? – оскорбительно фыркает он, после чего самодовольно скалится – речь о крэке.

– Ты спятил. Опыт Грега тебя ничему не научил?

Впервые он попробовал именно у Тайлера.

– Не будь моей мамашей. Грег курил, как сумасшедший, а мы только разочек, вечерком.. у Тайлера грех не кайфануть, чувак.

Я закатываю глаза и Ник тычет меня локтем в бок.

– Ну же, будет весело.

– Еще раз сделаешь так, и я дам тебе по башке.

– Ага, попробуй – смеется он, встав в боксерскую позу, после чего тянет меня опять за собой. В итоге мне остается лишь согласиться – да и что уж врать, расслабиться мне и правда не помешает.

Правда, Ник в итоге так ничего и не находит. Либо не знает, у кого спрашивать, либо даже понятия не имеет, где искать. В итоге, побродив полчаса по всем этажам дома Тайлера, пару раз наткнувшись на трахающиеся парочки на втором уровне, мы возвращаемся к старому-доброму виски.

– Наверное, сегодня просто не курят – заявляет Ник, не желая признавать свое поражение. Он никогда не признается, что просто не знает, у кого надо спрашивать.

Я лишь киваю и потягиваю содержимое стакана, чувствуя, как тело расслабляется, а грохочущая музыка из раздражающей становится мне приятной и даже мелодичной. Ноги сами собой начинают криво дергаться ей в такт.

Среди танцующих вновь пытаюсь найти Нару и, наконец, замечаю знакомые длинные темные пряди. Она в черном коротком топике и высоких шортах. Наряд настолько откровенный, что я рад тому, что всегда хожу в широких джинсах.

Не знаю, сколько залипаю на нее, пока мне на плечо не опускается чья-та мощная рука, за чем следует смрадное дыхание:

– Даже не надейся, утырок – гогочет он, без труда проследив за моим взглядом.

Брайс.

Идиотский капитан нашей идиотской баскетбольной команды. Который уже здорово надрался.

– Закатай губу, придурок.

Он дважды довольно больно хлопает меня по плечу, но я молчу и никак не реагирую. Наградой служит то, что он так же быстро отцепляется от меня и я не получаю еще большие неприятности.

Обернувшись, не могу найти Ника. Он уже куда-то свалил. Оглядываюсь в его безуспешных поисках, пока не замечаю его в центре комнаты. Он отирается рядом с какой-то девчонкой. Точнее очень пытается.

Та недовольно кривится и различными способами подает знаки внимания другому, а Ник, игнорируя этот неловкий момент, всячески делает вид, что они танцуют вместе. Это сцена вызывает у меня приступ смеха, особенно с тем, какое при этом у Ника уверенное выражение лица.

Беру еще один стакан и прохожу в дальний угол комнаты, продолжая вновь наблюдать за Нарой. Видимо, мое сознание мутнится алкоголем, потому что я теряю счет времени. И прихожу в себя, только когда начинают орать сирены копов, а люди с криками «шухер!» выбегают из дома.

–5-

Хватаю за руку одну из девчонок и растерянно мямлю:

– Что случилось?

– Кто-то стуканул копам, что мы здесь крэком балуемся – недовольно бурчит она, словно это сделал я – вали, пока не повязали! Разбираться не будут.

Значит, все-таки, Ник просто его не нашел.

Однако, это последнее, что меня парит. Стараясь двигаться как можно быстрее и попадать желательно в верную из четырех видящихся мне входных дверей, я выбегаю на улицу через заднюю дверь.

Так меньше шансов попасться – я в фильмах видел.

На улице сирены слышны еще сильнее – словно приехали не по крэку, а минимум по убийству. Дважды я все-таки выбираю не тот пролаз, но в итоге выбираюсь с участка Тайлера и едва перебирая ногами, волочусь в противоположную сторону от его дома.

Он живет в знатном районе – все фонари наставлены так плотно, что считай как день. Даже машин достаточно – кажется, жизнь здесь не прекращается и ночью.

Достаточно отойдя, достаю мобильник и набираю Ника. Пару гудков и друг берет трубку.

– Эй, Реджи, ты где?

– Я с задней двери вышел. А ты где?

Недолго болтая, мы с Ником смогли понять две вещи. Первое – мы оба смогли улизнуть и не попасться копам. Второе – мы примерно понимаем ту точку, где должны встретиться.

От дома Тайлера достаточно дофига ехать до общаги, как и до моей квартиры. Если бы не копы – мы бы, как то и делается, остались бы ночевать там. Но теперь оказались в гадской ситуации – автобусы уже не ходят, а такси дорогое.

В следствии долгих споров и уговоров, мы с Ником решаем взять одно такси на двоих до общаги.

– А какого хрена до тебя? – возмущаюсь я в начале – платим оба, а тебя привезут прям к дверям!

– А что ты предлагаешь, умник?

– Пусть довезут до середины. Между общагой и моей хатой.

– Ага! Только мне потом идти обратно, что мы проехали, а тебе все равно прямо, а заплатим больше! Не будь гандоном – тебе там пара кварталов и выйдет дешевле!

– Лапшу мне вешаешь ты, а гандон я?! Платим одинаково, а мне потом идти еще!

– Да, давай заплатим еще больше, что бы могли сходить оба! Ты совсем тупой? Твоя хата еще дальше – это будет стоить еще дороже! Только для того, чтобы я тоже сходил? Ты совсем идиот?

В итоге мы сошлись на том, что Ник платить на пять баксов больше, потому что ему эта поездка удобнее. И тогда я соглашаюсь выйти у общаги.

Конечно, я мог доплатить и доехать до дома на такси сам – но это бы вышло еще дороже, чем половина стоимости за весь проезд. А я не сильно шикую.

Наконец, уже за полночь такси останавливается у общаги и мы с Ником вываливаемся из нее. Прощаемся до утра, где опять встретимся на парах и я, накинув свой заячьих капюшон, плетусь домой.

Да, уже пройдя полпути, я понимаю, что в таком наряде идти в моем районе ночью не лучшая идея.

Однако, пока все идет нормально.

Завернув на очередном повороте, я слышу какой-то треск. В оглушающей тотальной тишине – он будто гром в ясный день. Я резко оборачиваюсь, но в темноте ничего не вижу.

Это в районе Тайлера фонарей, что мух. А здесь никому дела нет до освещения после полуночи.

Я начинаю идти быстрее, когда треск сзади меня повторяется, теперь уже более громко и близко.

От неожиданности я вскрикиваю и поворачиваюсь.

– Кто, нахрен, здесь? – стараюсь ругаться, чтобы выглядеть грозным – у меня с собой травмат! И у меня отец коп!

Да, теперь идея переплатить за такси не кажется такой нелепой.

Я вновь ничего не вижу и едва не бегу к своему дому, когда треск позади меня переходит в настоящий шум. Не то глухие шаги, не то какое-то шелестение.

Я больше не поворачиваюсь, лишь ускоряюсь, когда слышу за спиной протяжное хихиканье:

– Ре-е-джи-и..

-6-

Когда забегаю в подъезд, то падаю на пол и хриплю от нехватки кислорода. Я бежал, не останавливаясь, до самого дома. После того, как кто-то неизвестный назвал мое имя – мои предохранители слетели и мне снесло голову. Я бежал, верещал и клялся стать намного лучше во всем, если выберусь из этой передряги живым.

Уже сидя в освещенном подъезде, я понимаю – что ничего такого не произошло. Ну, темная улица, бывает. Злачный район. Кто-то за мной увязался, имя узнать несложно – я здесь живу. Но когда ты находишься непосредственно в той темноте, не в силах даже увидеть преследователя, который бежит за тобой по пустой улице и кричит твое имя – видится это все совсем иначе.

Восстановив дыхание, я, наконец, поднимаюсь. Еле перебирая ногами, дохожу до лифта и поднимаюсь на свой этаж.

По пути набираю Нику сообщение: «больше никогда с тобой никуда не пойду». Подумав, добавляю после запятой: «хитрожопый кретин».

Уж за ним-то точно никто не увязался – его задницу доставили к самому порогу общаги.

Теперь мои кудри уже спутались просто хаотично и ужасно, а не как-то стильно. Мне потребуется час, чтобы их заново разодрать. Я досадливо покручиваю одну из прядей, когда двери лифта с грохотом открываются.

Я все еще немного покачиваюсь – не стоило столько пить. Удивительно, что на улице не запутался в своих же ногах, когда бежал.

Вставляю ключ в скважину двери и дважды поворачиваю. Я всегда запираю ее на два оборота. Толкаю дверь и врубаю свет..

Что что-то не так, я понимаю сразу, даже стоя в коридоре.

Все коробки из-под обуви вытащены со шкафа, перевернуты и разбросаны, словно кто-то что-то искал. Шкаф распахнут, внутри все перевернуто.

Я опасливо беру ключи поудобнее – чтобы если что, нанести ими болезненный удар, и сглатываю, глядя в оставшиеся три темных комнаты.

Туалет, кухня и сама моя комната.

– Кто здесь? – я хочу звучать грозно, но в итоге вырывается лишь хрип и я чертыхаюсь.

– Кто здесь?!

Тишина.

Лишь мои слова отскакивают эхом.

Если бы я жил на первом этаже – то решил бы, что мой преследователь забрался сюда раньше меня через окно. Но я на шестом, все окна закрыты, а дверь была заперта, какой я ее и оставлял.

Я резко делаю выпад вперед и ударяю сразу по двум выключателям. Свет загорается на кухне и в ванной. Стеклянная дверь ванны смутно обрисовывает силуэты унитаза, раковины, душевой кабины.

Вроде никого.

Заглядываю на кухню, все еще опасливо пятясь от своей комнаты и не поворачиваясь к ней спиной.

Все шкафчики кухни так же выворочены.

Вилки, ножи, ложки – все валяется на полу вместе с разбитыми тарелками. Разбиты все, до единой, как и чашки. Холодильник распахнут, продукты какой-то кашей валяются на полках, какие-то на полу.

Резко поворачиваюсь к комнате.

Проблема моей комнаты – что ее выключатель внутри, а не снаружи.

Беру ключи удобнее и подаю голос последний раз:

– Если здесь кто-то есть – я вооружен!

Тишина.

Ни скрипа.

Забегаю внутрь с той скоростью, с какой в детстве ночью бежал от кухни, попив воды, до комнаты, где ждало спасительное от монстров одеяло. С бешеной силой лихорадочно бью по стене – дважды промазываю, прежде чем попасть по выключателю.

Свет загорается и я остолбеневаю.

Комнату словно захватило торнадо.

Диван перевернут, раскурочены даже шкафчики, что были внутри. Где я обычно хранил подушки и зимние одеяла. Вся одежда и вещи выворочены кучей из шкафа.

Все ящики с тетрадями тоже оказались на полу в общей кучи анархии.

Все, что можно было открыть, перерыть и вытащить – теперь было на полу.

Будто кто-то что-то здесь искал, но очень спешил. Будто..

Будто у него не было времени, потому что хозяин вот-вот должен был вернуться.

От этой мысли паника возвращается с прежней силой.

Что, если этот некто никуда не уходил и все еще здесь? Где-то прячется?

Однако, кое-что привлекает мое внимание на столе. Теперь он полностью пуст, так как все сметено на пол, и лишь скомканный клочок бумажки лежит в самом центре.

Не переставая озираться, я подхожу и расправляю его.

Это оказалась записка, написанная чьим-то едва разборчивым почерком. На ручку явно давили сильнее нужного, так как слова отпечатались даже на обратной стороне:

«Не верь своим глазам. Человеческое зрение зачастую не замечает главного».

Глава 2

-1-

Но глазам своим я очень даже поверил. И эта записка стала последней каплей в потоке нарастающей паники. Кто-то забрался в мой дом, полностью его перевернул, очевидно что-то ища, а после еще посоветовал мне не верить тому, что я вижу.

Едва попадая пальцами по экрану, я в следующую секунду уже лихорадочно тыкаю по экрану мобильника, набирая номер, а уже через полчаса у меня в квартире появляются копы. Они явно не очень довольны происходящим. Во-первых, время за полночь и эти остолопы, скорее всего, спали, несмотря на ночное дежурство. Во-вторых, в этом и смежном районах ночами постоянно происходит какая-та дрянь, и им осточертело ее разгребать.

Но как бы то ни было, я не просил разобраться, кто же грохнул моего друга-гангстера в перестрелке, куда мы сами пришли. Я, добропорядочный гражданин штатов, просто просил выяснить, кто залез в мой дом, что искал и когда его задница окажется за решеткой на гарантировано безопасной расстоянии от меня.

Копы ходят по моему дому, словно появившись из шоу контрастов. Один – низкий и полный, но совсем не добродушный, как то принято считать. Второй – высокий и худой, в очках. Тот, что полнее, с умным видом рассматривает мои комнаты. Открывает ванну, кухню, в общем все – деловито чмокает и переходит дальше, как будто ему открылась вселенская истина. Периодически проделывает какие-то свои коповские штучки.

Худощавый все это время стоит рядом со мной и задает какие-то вопросы. Вот и теперь он, даже приличия ради не держа в руках блокнот с ручкой, открывает свой рот:

– Так.. Реджинальд Колрайт..

Мое имя он, наверное, произносит раз десятый. Думается, он считает, что так выглядит более серьезное и сможет запудрить мне в мозги касательно того, что они все еще ничего не сделали.

– Да – я все еще краем глаза слежу за пухляшом.

– Можете указать время, когда вы вернулись домой?

– Чуть за полночь. Ну, мы с другом вызвали такси где-то в это время, плюс-минус. Не позже часа.

– Это может кто-то подтвердить?

Я выкатываю глаза, не в силах поверить в его тупость.

– Да. Мой друг. И вообще – какая разница, где был я? Или вы думаете, я сам перерыл свою квартиру, а после вызвал вас?

–По поводу квартиры –невозмутимо кивнул он – пропали какие-то вещи?

– Я.. – я бегло оглядел простиравшиеся помещения, все еще погруженные в хаос –так сложно сказать.. что-то именно.. но ничего ценного не забрали.

Потому что ценного у меня не так много и я сразу же все проверил. Золотая цепочка, что подарила мать на совершеннолетие, и золотые часы, что подарил отец по тому же поводу.

Все на месте.

Я понимаю, что думает коп. Значит, это не ограбление.

– Но была записка – спохватываюсь я, вспоминая и сую руку в карман – кто-то оставил ее на моем столе и..

Я так и замираю. Нахмурившись, еще раз прошариваю карман и запускаю руку в другой. Оба карманы пусты. Но я точно помню, что клал скомканный лист бумаги в один из них и после точно не вытаскивал.

Я вновь лихорадочно шарю карманы джинс, после чего уже выворачиваю их – но ничего нет.

– Мистер Колрайт? – изгибает бровь худощавый коп.

–Была записка.. – озадаченно мямлю я – они оставили ее на столе, я положил в карман, но теперь она.. исчезла?

– Может, вы ее обронили?

Я рефлекторно оборачиваюсь, прохожу по квартире своим маршрутом, но ее нигде нет, после чего возвращаюсь к копу.

– А что было в той записке?

– Что-то про то, чтобы я не верил своим глазам.

– Извините?

– Ну, типо «не верь своим глазам, они видят неправду».

Коп странно на меня покосился.

– То есть злоумышленник проник в ваш дом, ничего не взял и сделал это только для того, чтобы оставить вам записку на столе, которую сейчас вы не можете нам предъявить? – неожиданно он нахмурился и нагнулся ко мне, дважды шумно втянув носом воздух – вы употребляли спиртное накануне, мистер Колрайт?

Я густо краснею, понимая, что он учуял и к чему клонит.

– Да, но дело не в этом…

– Мистер Колрайт..

– Мне не померещилось! – вскидываю я руками раздосадовано – вы же видите, вещи перевернуты!

Но былой даже малый интерес коп ко мне уже теряет, когда к нам как раз подходит его напарник с таким же скучающе-сонным видом. Он поднимает на меня голову, скрадывая тем самым очевидную разницу в возрасте, и лениво произносит:

– Следов взлома я не обнаружил, мистер Колрайт. Чужих отпечатков пальцев тоже не замечено..

– Как? Но они же перевернули вещи!

– Могли действовать в перчатках – отмахивается худощавый и обращается к напарнику – так же ничего не украдено.

– Из ценного – поправляю я тут же, цепляясь за последнюю соломинку.

– А что пропало?

– Не знаю.. я не проверял, но сейчас все проверю..

–Понятно.. Мистер Колрайт – коп будто выносит вердикт – я не могу принять заявку о взломе, так как его следов не обнаружено. Не могу принять заявку о краже, так как у вас ничего не пропало. Отпечатков я не нашел, так что не могу гарантировано заявлять, что этот беспорядок устроили не вы забавы ради..

– К тому же, он жутко пьян – добавляет худощавый, будто добивая – от него разит за милю.

Пухляш снисходительно кивает.

– В общем, мистер Колрайт, советую проспаться, и если вдруг подобный инцидент повторится с чем-то уже более конкретным – повторить вызов в более трезвом состоянии.

Не верю своим ушам! Такое халатное отношение только из-за злачного района, или им реально насрать?

– Вы не можете просто уехать, даже заявление не принять! Кто-то вломился в мой дом и все перевернул нафиг! – я вновь дергаю плечами – а вы просто уезжаете?

–Оснований для заявления нет, мистер Колрайт – невозмутимо кивает пухляш и добавляет уже более тихо, скорее своему напарнику чем мне – я вообще сомневаюсь, что здесь был кто-то посторонний.

С этими словами они выходят из моей квартиры, и мне остается лишь закрыть дверь на все засовы.

Я оглядываю хаос и вновь безрезультатно проверяю карманы джинс, когда вспоминаю важную деталь. В записке не просто советовалось не верить глазам. Так было что-то именно про человеческое зрение.

-2-

Естественно, ночь выдалась поганой. Половину ее я разбирал вещи, вновь приводил порядок, рассовывал все по полочкам и шкафчикам, сразу же проверяя наличие всего. Как выяснилось в конце – и правда ничего не пропало, даже несущественного. Даже все вилки на месте. Конечно, они не серебряные, чтобы так удивляться, но все-таки.

Что же тогда здесь искали? Я даже сам не знаю, что у меня здесь может быть ценнее часов и цепочки, которые валялись вышвырнутые на полу? Что именно они не нашли, раз ушли ни с чем?

Собственно, этим я и был занят оставшуюся часть ночи. Пытался заснуть, даже успокоительные выпил, но ничего не вышло. Едва я проваливался в дрему, как мне что-то мерещилось, и я словно девчонка, с визгом подскакивал с кровати. Дошло до того, что последний раз я заснул в обнимку с торшером – отбиваться, если что.

Да, я взял не нож с кухни, или не что еще опаснее – а схватил долбаный торшер, будто это какая-та бомба, способная устрашить одним своим видом всех моих врагов.

Естественно, когда звенит мой будильник в районе восьми утра, встаю я с большим трудом. На мгновение даже мелькает заманчивая мысль пропустить пары – но я резво понимаю, что дома мне сегодня делать нечего. Пары могут отвлечь от навязчивых идей и мыслей, а вот дома такое мне вряд ли грезит.

Одеваясь, я на ходу просматриваю смс от Ника, которые главным образом сквозят возмущением. Он искренне недоумевает, почему это «хитрожопым кретином» остался в итоге он, при том, что именно я заплатил на 5 баксов меньше из-за условий поездки.

Очередное худи, широкие джинсы, портфель, дребезжащий лифт, и я оказываюсь на улице. Подходя к предпоследнему перекрестку уже нащупываю в кармане заранее подготовленную мелочь для Пророка.

Я сам его так назвал.

Уже вижу его впереди – старичок со шляпой у ног. На нем какой-то старый балахон и давно не вычесанная борода. Периодически он нарочно закатывает глаза, чтобы произвести на людей впечатление. Будь он хоть немного умнее, и не трать все деньги сразу на бухло – мог накопить на белые линзы и производить на «клиентов» куда большее впечатление.

Впервые я заметил его еще три года назад, когда только поступил и переехал. Он всегда стоял на одном и том же месте. Только тогда он еще был с попугайчиком на плече. Наверное, вскоре тот куда-то делся, но куда именно понятия не имею. Он делал вид, будто видит будущее и за 50 центов может поведать его каждому.

Единственное, что мне в нем нравилось – каждое его предсказание было словно из печенья. Всегда хорошие, оптимистичные и клевые. Даже если день дерьмо – он умудрялся своим бреханием поднять настроение. И пусть мы все знали, что он лжет – я каждый раз, как проходил мимо, кидал ему 50 центов и ждал своего «предсказания».

Вскоре он запомнил меня и даже узнал имя. Свое он тоже сказал, но для меня так и остался «Пророком». Всякий раз, как я шел в вуз (если не опаздывал), останавливался на минуту возле него.

И сегодня мне как никогда нужно мое «предсказание из печенья».

– Привет, Пророк – улыбаюсь я и кидаю старику 50 центов в шляпу – ну, что меня ждет?

Но старик как-то странно на меня смотрит и закатывает глаза. Я смеюсь.

– Хорош, я на это не ведусь, можешь не выбражать. Давай мне предсказание, а то я спешу.

Но Пророк резко хватает меня за руку и тянет к себе, к самому лицу, а когда открывает рот я чувствую весь его смрадный букет зловония.

– Эй, отпусти! – я дергаю руку, но тот вцепился так сильно, будто старость совсем не взяла свое – отпусти меня на хрен!

Но старик все еще с закатанными глазами упорно продолжает меня держать и кричит:

– Грядет конец сущего! Дьявол уже явился в наш мир! Но явился он под личиной Господа и да сохрани всевышний каждого, кто поверит в его сладкие речи!

– Отпусти меня, чокнутый!

На нас уже оборачиваются и я начинаю потеть от перенапряжения и неловкости, а Пророк продолжает позорить нас обоих своим криком:

– Он уже здесь! Среди нас! И принес он с собой конец нашему миру! Дьявол среди нас!

-3-

Наконец, я все-таки с трудом вырываю руку и чуть не грохаюсь по инерции задницей на бордюр, после чего делаю два больших шага назад.

Зрачки старика возвращаются на место и он недоуменно моргает.

– Какого хрена на тебя нашло?! – фыркаю я – совсем рехнулся? Старый маразматик!

Едва он делает шаг ко мне, я спешу скорее убраться подальше от этого сумасшедшего. Ага, вот тебе и предсказание из печенья. Видимо, сегодня «не мой день» не только у меня.

Уже в аудитории я вновь сажусь рядом с Ником, чудом не опоздав на занятия и даже зайдя не самым последним. Внутри все еще стоит предучебный утренний гомон. Основным предметом обсуждений стали вчерашние копы – все еще никак не могут понять, кто же именно их вызвал.

Видимо, такое случилось впервые.

– А я говорил, там был крэк! – раздосадовано первым делом заявляет Ник. Видимо, из всего это волнует его больше всего – так и знал!

– Знаешь, наркота меня сейчас парит меньше всего.

– А че случилось?

Мне требуется не больше трех минут, чтобы вкратце пересказать другу ночное происшествие. Начинаю от преследования, заканчивая полным бездействием копов.

– А ты сказал им, что за тобой гнались на улице?

На приятное удивление, Ник отнесся к моим словам со всей серьезностью без привычных подколов.

– А смысл? – фыркаю я – я не смог бы это доказать, и тогда бы они опять заявили, что я перепил и мне померещилось. Даже не стал. Если уж их раскуроченная хата не удивила..

– А сам как думаешь – это связано?

– Улица и дом? – я задумчиво вскинул бровь – не знаю, но вряд ли совпадение, типо да? Я живу тут три года, и ни разу меня еще никто не стерег на улице.

– Но, чувак, ты еще ни разу и не возвращался за полночь.

– Да – неохотно согласился я – но в эту же ночь и квартира.. Мне кажется, это как-то связано.. Еще эта дурацкая записка делась куда-то, после этого они и решили, что я не в себе..

– Что за записка?

– Типо «не верь своему человеческому зрению».

Тут уж Ник не сдерживается и гогочет, плюясь слюнями:

– Ага, верь третьему глазу в районе задницы!

– Иди ты – усмехаюсь я и толкаю его в бок – идиот. Она ведь правда куда-то делась.

– Да не парься, кто-то просто над тобой стебанулся. Если бы в твоем райончике правда хотели тебя грабануть – то поверь, догнали бы. И дом бы обчистили. А тут просто клоуны.

Я задумываюсь. А ведь и правда. Я не лучший бегун, и вообще далеко не спортсмен – вряд ли бы смог убежать, если бы ночью меня реально хотели догнать. Да и если бы в хате что-то искали, но не успели найти – вряд ли бы нашли время для написания записки.

Все это и правда со стороны походит на дурацкий розыгрыш. Я понемногу успокаиваюсь впервые с ночи.

– Может ты и прав – хмыкаю я Нику – точно, я как-то сам даже не допер.

– Правильно, тебе же нечем – он стукает себя указательным пальцем по голове и гогочет – на то и есть я.

– Но кому это надо?

– Слушай, вчера в самый разгар разогнали полный дом нариков. Это все равно, что осиное гнездо разворошить. Может, даже оттуда кто-то увязался. Под этим делом все смешным кажется.

– Почему тогда за тобой не увязались?

–Чел, во-первых со своим заячьим прикидом ты сам подставился. А во-вторых, я в общаге. Там только скрипни не так – уже комендант яйца выдерет. А у тебя – делай что хочешь и всем насрать.

– Спасибо – закатываю я глаза, но понимаю, что так это и есть – ладно, надеюсь этим кончится и кем бы ни был этот клоун, билеты на второе представление он мне не подарит. Насмотрелся уже.

– Я всегда знал, что ты трус.

– Отвали.

– Трус.

– Иди в задницу – я уже сильнее толкнул его в бок.

На середине пары Ник опять не смог унять свой язык и открыл рот. Хорошо, хоть на парах у мистера Эванса (который просит называть его просто Майклом) можно болтать хоть в полный голос и он ничего не скажет.

– Может завалишься сегодня к нам? Ричи раздобыл приставку у первокурсников на день, могли бы порубиться.

– Можно – уклончиво отзываюсь я – но у меня курсовая, которую вчера я опять не подготовил из-за тебя.

– Не будь брюзгой. Еще успеешь.

– Нет, надо хоть что-то сделать.

– Если ты утащишь свой зад домой, то точно не вернешься в общагу.

– Я собираюсь поработать в нашей библиотеке. Пара часов – и потом подгоню.

– Обещаешь? – Ник сузил свои и без того узкие глаза еще сильнее, отчего кажется, будто он заснул на ходу – клянешься яйцами?

Девчонки сзади нас приглушенно засмеялись и я закатил глаза.

– Черт, ты можешь быть тише?

– Клянешься яйцами? – повторил Ник шепотом. Меньше всего я хотел повторять эту идиотскую клятву, но он не отвяжется. Надо знать Ника, чтобы понять это.

– Клянусь яйцами – повторяю я, чувствуя себя полным идиотом.

– Лады, тогда у тебя два часа и к нам.

– Окей.

Я откидываюсь на спинку стула, продолжая слушать мистера Эванса-Майкла, когда мою щеку резким порывом обдувает приятный холодный ветерок.

Но повернув голову к окнам, я замечаю – что все они, как одно, плотно закрыты.

-4-

После пар мы доходим с Ником до общего выхода, после чего он отправляется в общагу к приставке, а я с отсрочкой на два часа в библиотеку к книгам. Эту курсовую, по правде говоря, я уже немного начал – но не помешало бы продвинуться еще хотя на сколько-нибудь. Не люблю делать все в последний момент – да и приятная тишина с поскрипыванием в библиотеке вуза расслабляет лучше любых игр.

Когда ты сидишь, перелистываешь старые страницы книг (а не электронные, сделанные под желтый фон), проводишь пальцами по тем или иным строчкам, вчитываешься – и единственный звук, который нарушает тишину, это такое же шебуршание страниц других студентов.

В библиотеке нашего вуза старушка хорошо блюдет тишину. Первый раз – замечание. Второй – выгоняет из библиотеки, хоть у тебя сессия завтра. Это заставляет прислушиваться к правилам – и это клево. Не очень занимательно читать книги, или заниматься курсовой, когда парень через проход на всю чавкает жвачкой или хихикает со своей девчонкой.

Впрочем, когда я только «подсел» на библиотеку, я все думал, что выгляжу чертовским умником, и какая-нибудь Нара Шеврет обязательно на меня засмотрится и решит «господи, да у этого парня мозги больше, чем мышцы у Брайса! Как это сексуально!». Но естественно, единственный, кто на меня запал – оказалась какая-та первокурсница с очками в роговой оправе и юбке-треуголке.

Ну еще сама библиотекарша, которая первые месяца с подозрением наблюдала за мной, вечно в огромных одеждах, скрывающих фигуру и зачастую лицо, а иногда в откровенно вульгарных и странных нарядах, типо того худи с ушами.

Вскоре привыкла.

Я сажусь за свободный стол, кидаю на кожаное бежевое кресло свой портфель, пододвигаю второе и усаживаюсь в него. Достаю электронную версию курсовой, пробегаю глазами по нужной литературе, и достаю несколько книг. Все их кладу на стол и принимаюсь к долгой, кропотливо      й и несколько рутинной работе.

Все вокруг заняты тем же – но нас немного. В основном это либо выпускники, либо наоборот первачи.

Пролистав определенное количество книг, я делаю необходимые заметки в курсовой на черновую, и перехожу к новому списку. Одну из книг обнаружить не могу – значит она на складе, оттуда их приносит сама библиотекарь. Проделав несложную операцию, я дожидаюсь, пока старушка дважды повернет ключ (будто кто-то может покусится на старые книги) и откроет дверь, после чего скроется в слабом мерцании лампочки и толстом слое пыли.

– Реджи – зовет она меня спустя пару мгновений, не выходя оттуда.

– Да? – с потираю руки. Обычно эта старушка обращается либо по фамилии, либо полным именем. Гораздо чаще от нее можно услышать просто «мистер» ежели сокращение.

Тишина. Пара студентов шикнула на меня сзади.

– Мисс Закари? – повторяю я уже тише, чтобы не мешать.

– Реджи – отзывается она.

– Да? Помочь?

– Реджи.

Я напрягаюсь.

Неприятный холодок без всяких причин начинает покрывать мою спину.

– Реджи – повторяет она. А тембр между тем совершенно не меняется.

– Слушаю – отвечаю я подозрительно, когда она раздраженно появляется, наконец, со склада.

– Чего ты разорался? – бурчит она недовольно – я что летать там должна? Подождешь, ничего с тобой не станется, ишь какой.

– Да я.. – я растерянно вскидываю брови – вы же сами меня звали?

– Зачем мне тебя звать? – косится она на меня – чтобы ты мне там пыли еще больше поднял? Вот, держи.

Мисс Закари протягивает мне нужную книгу и я беру ее, все еще озадаченно топчась на месте.

При мне она вновь закрывает дверь склада и садится на свое обычное место.

Оставшийся час проходит менее продуктивно – я пытаюсь дать рациональное объяснение тому, что слышал, но не могу. Кроме того, что это галюн, если никто, кроме меня, его больше не слышал – что очевидно.

Но галюнов просто так не бывает, верно?

Голова кругом.

Сделав последнюю заметку, я с облегчением понимаю, что время завершено и я могу идти к Нику.

Впрочем, в комнате у друга я натыкаюсь сразу на трех парней. Сам Ник, тот самый сосед Ричи, что раздобыл приставку, и их третий – Лео. Я редко появляюсь у друга в комнате, потому что у них и без меня тесно, но достаточно часто, чтобы все были давно были знакомы.

– Реджи! – вскидывает руку Ричи, не отнимая глаз от телека – давно не заглядывал, старик.

– Не хотел делится чипсами с тараканами.

– Эй – усмехнулся Лео, глядя на игру Ника и Ричи из-за спины последнего – у нас их никогда не было.

– Как не было – смеюсь я, бросая портфель на пол – если я даже сейчас троих вижу.

– Ах ты сукин сын! – Лео вскакивает и мы начинаем дурачливую драку, в результате которой он полностью путает мне кудри на голове, а я тараном умудряюсь опрокинуть его на диван. Правда, падаю вместе с ним.

Эффектным завершением служит полное ликования Ника «ДААА», когда он выигрывает партию у Ричи.

– Сделал курсовую? – безучастно бросает Ник, усаживаясь на полу в позе лотоса.

– Да, кое-что добавил.

– Я всегда знал, что он задрот – заявляет Ричи, теперь уже не отягощенный игрой.

После обычного обмена любезностями, мне дают право взять джойстик и сыграть с победителем предыдущей партии. А именно с Ником. И наконец-таки я расслабляюсь – за игрой я забываю о всей ерунде, и отдаюсь эмоциям. Положительным.

Уже ближе к вечеру ребята решают приготовить яичницу с беконом, а я понемногу готовлюсь к отходу. Отныне добираться после заката мне не хочется, да и в общага закрывается в 10.

Проиграв партию, я ухожу в туалет, передав джойстик Лео. Пользоваться общажным туалетом – то еще удовольствие. Единым на весь этаж. Но все лучше, чем обоссаться по дороге.

Сделав свои дела, я останавливаюсь возле небольшого зеркальца. Оно все замацанное и в отпечатках, но мне хватает. Я хочу хотя бы немного разобрать перед выходом на улицу кудри, которые в перепалке запутал мне окончательно Лео. Я успеваю размотать три пряди, когда неожиданно в отражении руки отпускают волосы и безвольно опускаются по швам.

Я замираю.

Все бы ничего – да только мои руки все еще в волосах.

Отражение как-то странно и медленно наклоняет голову в другую сторону.

Чувствую, как волосы встают дыбом и сразу вспоминаю всевозможные ужастики, связанные с зеркалами и с отражениями, что живут отдельно от своих хозяев. Вспоминается самое гадское – «Зеркала», где одному из них порвали пасть. Посильнее смыкаю губы, чувствуя, что еще немного – и рехнусь.

– Никому не доверяй. Зло не то, чем кажется, и добро зачастую приходит под ложной личиной.

Я отшатываюсь и едва не падаю на кафель, когда мое долбанное отражение в самом деле начинает само по себе говорить.

– Что за хрень?! – испуганным запинающимся голосом пищу я, опираясь на раковину.

– Будь осторожен и никому не доверяй – мое отражение ехидно ухмыляется и заговорщицки приставляет указательный палец к губам в призыве «молчать».

– Никому не доверяй.

-5-

Таки запнувшись на мокром кафеле, я падаю навзничь, но даже не замечаю, как сильно ударяюсь спиной об пол. Тут же вскакиваю, но когда вновь гляжу в зеркало – мое отражение полностью повторяет все движения, все эмоции и больше не думает болтать само по себе.

Какое-то время я даже нарочно ожидаю этого, стараясь его едва ли не обмануть, типо не смотреть и так далее.

– Никому не доверяй – повторяю я, ожидая, что оно вновь оживет, но на меня смотрит лишь мое глупое испуганное лицо, готовое в эту же секунду дернуться с места, едва что-то произойдет.

– Ни хрена! – наставляю я палец на зеркало – ни хрена мне не примерещилось! Я все видел! Видел, черт возьми! Мне не привиделось!

Однако, это мало успокаивает – потому что уже в следующую секунду я, что есть мочи, уношу ноги из общажной уборной, остановившись лишь перед комнатой Ника, чтобы не выглядеть совсем рехнувшимся.

Отдышавшись, я с максимально невозмутимым видом захожу внутрь. Лео все еще с джойстиком – значит, не проиграл. Как и Ник. Подойдя к другу я дважды хлопаю его по плечу:

– Можно тебя на пару слов?

– А? – он не отрывается от экрана – говори, я слушаю.

– Чувак, пошли отойдем.

Он удрученно стонет, словно я самое большое наказание, что выпало на его долю, после чего принимает поражение, отдает свой джойстик Ричи и выходит со мной в коридор.

– Че за секреты, чувак? Я из-за тебя партию продул.

– Слушай – я скрещиваю руки на груди, чтобы пальцы не начали отбивать ритм, выдавая мое беспокойство – не хочешь сегодня у меня переночевать?

– Чего? – его брови стремятся к макушке.

– Да нет, придурок – фыркаю я – в смысле типо там не знаю, похавать, потусить, телек посмотреть. Своя хата – ты же всегда хотел?

– Чел, не в будни же – хмыкнул он.

– А какая разница?

– Ага, мне здесь достаточно за десять минут до пары проснуться, чтобы не опоздать. А у тебя, наверное, за час вставать надо. Ну нахрен. Давай лучше на выходных?

Нет. Мне надо сегодня. После произошедшего ранее и сейчас – мне совсем не хочется одному возвращаться домой и проводить там ночь, хоть никакой рациональности в этом и нет.

– Может, я тогда у вас останусь? Будем всю ночь рубится в приставку?

– Это ты клево придумал, если бы коменданта не было – усмехнулся он – думаешь, таких как ты умников мало? Он после закрытия все проверяет. Вышвырнет – как пить дать. Опять будешь тащиться ночью и ныть.

– А если я под кровать спрячусь?

– Эй, ты в норме? – он как-то подозрительно хмурится – в порядке, Реджи? Чет ты какой-то странный.

– Все норм – отмахиваюсь я.

– Просто тебя обычно самого сюда не затащишь, а сейчас такое рвение.. сори, чувак, но на ночь правда никак. Но на выходных можем у тебя затусить, вообще без б.

– Ладно – удрученно киваю я – посмотрим.

Провожу рукой по кудрям, которые все еще частично запутаны, после чего возвращаюсь с Ником в комнату. Он тут же возвращается к приставке, но все еще озабоченно на меня поглядывает.

Я сижу еще полчаса – до талого, когда можно будет при всем этом вернутся домой посветлу. Уходить совсем не хочется – даже здесь, с этими болванами и их пережаренной яичницей мне комфортнее, чем при одной мысли о возвращении в квартиру.

Однако, момент наступает и, украдкой сцапав у них кухонный нож, я ухожу. Естественно, я его верну, но мне нужна небольшая опора на случай чего. Мало ли. Не обороняться же опять ключами от квартиры?

Но мои опасения оказываются напрасными. По дороге меня никто не окликает, никто не пытается догнать или хихикать. И вообще тот факт, что я при солнечном свете могу разглядеть все вокруг – немало дарует самообладания.

Перед квартирой я немного медлю, оставшись не на просматриваемой местности. Беру нож поудобнее, но ближе к груди – чтобы если соседи вдруг вышли, не решили, что я совсем слетел с катушек.

Делаю два оборота ключом и распахиваю дверь. Тут же бью по выключателю с такой силой, что он трещит, но с облегчением обнаруживаю, что все на своих местах.

А что я ожидал увидеть? Что все заново перевернуто? Или опять раскиданы какие-то странные записки?

Выдохнув, я кладу нож на тумбочку, снимаю ботинки, врубаю свет по всей квартире и так и оставляю. От одной ночи не разорюсь. На всякий случай кладу мобильник рядом с собой, и уже через час засыпаю мертвым сном в своей кровати.

-6-

Я иду по парку в своих любимых кроссовках с единорогами. Руку приходится держать поднятой, чтобы касаться ладони мамы. Она идет рядом, ее плиссированная юбка играет на ветру.

Я люблю этот парк.

Это мое любимое место в Чикаго. Мама в детстве постоянно здесь со мной гуляла, пока однажды здесь не стали выгуливать собак. Мне тогда было лет шесть, и я жутко их испугался, пусть их и не спускали с поводков.

Я еле поспеваю своими маленькими ножками за мамой, потому она нарочно идет медленнее, как бы едва-едва.

Другой рукой я держу фигурку Человека-Паука. Его голова немного погрыжена, потому что однажды я решил испробовать, какова игрушка на вкус.

Мы делаем еще несколько шагов, когда к нам подходит незнакомец. Прежде я его никогда не видел. Значит, это не друг мамы, и не друг отца. Он какой-то странный.

Весь белый.

На нем белая рубашка, поверх белый пиджак, белые брюки. Блондинистые волосы собраны сзади в хвост, и даже брови белые. А когда он улыбается, бледная кожа растягивается и показывает выбеленные зубы. Он будто светится от изобилия белого.

Но когда он садится на корточки передо мной, мама почему-то не спешит увести меня прочь.

Мне и самому никуда не хочется бежать. Этот незнакомец странным образом кажется мне хорошим.

– Привет, Реджи – он улыбается и протягивает мне худую, но большую ладонь.

Я протягиваю свою маленькую в ответ, неловко поглядывая снизу вверх на маму.

– А откуда мы знаете мое имя?

Теперь мама улыбается уже вместе с мужчиной, наблюдая за нами.

– Все знают твое имя, Реджи – бледные пальцы незнакомца с кучей перстней касаются моей щеки – потому что ты тот, кто даст добру восторжествовать.

– Ты спасешь этот мир, Реджи – теперь и мама садится передо мой на карточки, не стягивая улыбку.

– Что? Я? Как? – я растерянно убираю свою ручку из ладони мужчины, но тот лишь снисходительно улыбается в ответ:

– Просто следуй за светом. Свет никогда не заведет тебя в непроходимые дебри мрака. Свет укажет тебе путь.

-7

Я резко открываю глаза, тяжело дыша.

Вроде это был не кошмар, самый обычный сон. Но почему-то проснувшись, я испытываю сильное чувство тревоги.

Спустя секунду понимаю – почему.

Вся моя квартира во мраке.

Кто-то вырубил весь свет, пока я спал. Потому что я точно помню, как решил оставить все освещение на ночь, включая даже кухню, коридор и ванну.

Теперь лампа не горела даже в этой комнате.

Я затаиваю дыхание, чувствуя, что сердце вот-вот выскочит из груди.. когда слышу чье-то еще дыхание в темноте.

Я не могу понять – один это человек или нет, но то что я сейчас здесь не один это факт.

Руки будто онемевают, как и все конечности.

Я шарю рукой по столу – перед сном я уложил нож на тумбу, но теперь там лишь пустая поверхность. Кто-то забрал его.

Кто-то очень хорошо подготовился. Потому что там нет даже мобильника.

Полностью уверенный, что свет вырубили с помощью щитка, я очень удивляюсь, когда нажав на кнопку у прикроватной лампы – она включается, озаряя комнату тусклым светом.

И вскрикиваю, вжимаясь в подушку.

Напротив меня две незнакомые фигуры. Одна сидит на краюшке стола, где я ранее нашел записку. Вторая – на кресле, недалеко от дивана.

Оба они не старше меня. У девушки, что сидит на столе, белые волосы чуть длиннее груди, темные глаза, в руках сигарета. Нога закинута на ногу – она смотрит на меня с каким-то скучающим презрением, после чего ее губы недовольно искривляются.

Парень, что сидит на диване, на это лишь усмехается, лениво переводя взгляд со спутницы на меня. Его волосы черные, а вот цвет глаз очень странный. Один глаз ярко голубой, а второй наполовину голубой, наполовину темный, словно два равных полумесяца в круге.

Я лихорадочно подбираю ноги под себя.

– Кто вы? Как вы сюда попали? – я даже не знаю, что предпринять, настолько они застали меня врасплох – это вы следили за мной?!

Парень вновь усмехается, явно получая удовольствие от происходящего, и неспешно встает с кресла:

– Нет, Реджи. Мы кое-кто другие.

Глава 3

-1-

Множество вопросов крутится в моей голове за одну эту секунду. Откуда они знают мое имя? Как попали в квартиру? Зачем вырубили свет и забрали мобильник с ножом? Что им надо? Зачем преследовали меня?

Но понимаю – что ответы не так важны, если на другой чаше весов жизнь. Чтобы они не хотели – вряд ли это что-то хорошее, иначе бы можно бы потрепаться и при свете дня в людном месте. Потому заместа вопросов, я с криком рывком вскакиваю с кровати и бегу к выходу, надеясь как можно быстрее сделать обороты ключом.

Но прямо перед моим носом захлопывается дверь комнаты и я визжу еще сильнее, испуганный тем, что она эта сделала произвольно.

– Самое тупое, что можно было предпринять – цедит девушка, грациозно соскользнув со стола.

– Но самое ожидаемое – весело констатирует парень, не стремясь сокращать нашу дистанцию до нуля.

Я резко оборачиваюсь к ним, прижимаясь потной спиной к двери, желая просочиться сквозь нее наружу. Толкаю ее, но она не поддается, будто бы закрытая снаружи.

Что за чертовщина?

Пытаюсь взять себя в руки, но ничего не получается. Мысленно прогоняю в голове, сколько всего я откладывал на «потом» и сколько теперь не успел сделать в своей жизни. Список получился длиннее отпущенного мне на размышления времени.

Резким движением убираю волосы с потного лба, заправляя кудри за уши и еще раз оглядываю незнакомцев. Девушка теперь встала рядом с парнем. Вся ее поза говорит о высокомерии и нетерпимости. Сигарета все еще зажжена, бровь слегка изогнута, оценивающий взгляд скользит по мне, словно по мешку с мусором. Короткое обтягивающее платье заканчивается петлей на шее с большим вырезом.

Парень на голову выше ее, хоть по комплекции едва ли мощнее меня. Его поза несколько более свободная. В отличии от спутницы, он смотрит на меня скорее с забавным снисходительным любопытством. Рукава его темно-бордового джемпера скрадывают половину кистей. Джинсы заканчиваются берцами со шнуровкой.

Но даже в этой, как минимум, опасной ситуации, я не могу не отметить у них одно странное сходство – оба они не имеют совершенно никаких внешних изъянов, будто сошедшие с подиума.

Еще раз толкнув дверь, понимаю, что выбраться у меня есть шанс только через окно. А учитываю этаж – то выбраться сразу в могилу. Такой расклад меня не устраивает, потому я вновь вжимаюсь в дверь:

– Что вам от меня нужно?

– Для начала верни свою задницу на кровать – фыркнула девушка, закатив глаза – и заткнись уже, так все пойдет быстрее.

– Да ладно, сестренка, будь терпимее – ухмыляется парень – он же смертный, ты слишком многого ждешь.

Смертный?

После чего вновь оборачивается ко мне и протягивает руку. Я не могу до конца решить, есть ли в подвох в этом жесте, но решаю, что идти на открытый конфликт с теми, с кем судьбой я на какое-то время заперт в комнате – не лучшая стратегия. Потому неуверенно протягиваю свою в ответ.

Рукопожатие парня оказывается намного сильнее, чем можно было бы сказать о нем внешне.

– Имфлюинс – улыбнулся он, отпустив мою руку – а это моя сестра Аврора.

Я тупо киваю, отметив, что у него очень странное имя. Но гораздо более странно то, что они заперлись в мою квартиру среди ночи и не дают мне отсюда выйти.

– Сядь на кровать – раздраженно повторяет Аврора, туша сигарету прямо о мой стол.

Крабиком дойдя до кровати, я сажусь на самый край, готовый вскочить сразу, едва представиться возможность. Взглядом в это время стараюсь выискать в комнате телефон или нож, которые они забрали. Может они где-то здесь?

– Смотри, ситуация немного странная – заявляет Имфлюинс, встав напротив меня и облокотившись о стену – но если ты отбросишь предрассудки и просто выслушаешь, будешь гораздо проще, окей?

– Как будто у него есть выбор – хмыкает Аврора. Кажется, она меня ненавидит. Ну, презирает уж точно. Тогда зачем они здесь? И кто они вообще?

Она садится на кресло, где ранее сидел ее брат, закидывает ногу на ногу и сверлит меня взглядом. Теперь, когда на нее прямо падает свет моей лампы, я с нарастающим ужасом понимаю, что ее глаза не темные.

А темно-бордовые.

Перевожу взгляд на парня. Та же фигня. Тот полумесяц во втором глазу тоже не темный, а темно-бордовый.

– Ваши глаза! Что за черт?! – непроизвольно вырывается у меня не то со стоном, не то с хрипом. Имфлюинс и Аврора переглядываются. Он начинает смеяться, а она закатывает глаза, глубоко вздыхая, будто находится здесь для нее то еще наказание.

– У меня нет денег, но у меня есть часы и цепочка, это настоящее золото – начинаю быстро бормотать я, хоть и понимаю, как жалко это выглядит – я отдам все, еще могу позвонить родителям, они переведут мне на карту деньги, мы можем снять, и..

– Заткнись – это правило номер один – перебивает меня Аврора – и слушай. Правило номер два. Нам придется взаимодействовать какое-то время волею судеб..

– Точнее волею нашего отца – хмыкает Имфлюинс и Аврора одаряет его испепеляющим взглядом.

– Ты бы тоже не мог заткнуться, Имф?

– Извини, ты исчерпала свой ресурс тишины, дорогая – саркастично заявляет тот и выставляет средний палец.

– Короче, чем быстрее мы поймем друг друга, тем будем проще. В бога веришь?

Я видел, как в фильмах мафия так спрашивала перед убийством человека, чтобы дать лишнюю минуту помолиться. Меня начинает охватывать животное беспокойство.

– Да.

– В какого?

Черт. Аллах, Иисус, Будда.. В кого верят они? Боясь ошибиться, я сгладываю и отвечаю:

– Во всех. Все мы под богом ходим, ведь так?

– Ты достал! – Аврора вскакивает с кресла – будешь лицемерить, с места не сдвинемся. Отвечай только правду. Солжешь – узнаю. Между прочим, уже солгал. Не веришь ты в загробную жизнь.

– Не верю – киваю я, холодея.

– Отлично, уже что-то – успокаивается она, удовлетворенно цокая – теперь поверишь. Времени мало, так что расскажу вкратце. У вас всех, жалких смертных, и нас тоже сейчас есть один создатель. Его имя – Дарнордес.

– Хорошо – покорно киваю я, одновременно с тем понимая, в какое неимоверное дерьмо я влип. Они явно психи.

– И он наш отец – усмехается Имф.

-2-

Следующие четверть часа кажутся максимально сюрреалистичными. Словно я попал в дурку и шизофреник пытается обратить меня в свою веру.

Я старался не перебивать их, и вообще в основном больше думал, как бы незаметно слинять, чем концентрировался на их рассказе, но даже таким образом кое-что уловил. Эти двое пытались рассказать мне ни то о какой-то альтернативной или параллельной вселенной, ни то о мире после, ни то о мире до, ни то вообще о каком-то их воображаемом мире – этот момент я как раз пропустил, ища глазами нож.

Суть, которую они пытались мне донести, что в этом самом мире есть ангелы и демоны. Типо Рай и Ад. Надо сказать, моим предкам было бы про это интересно послушать – они как раз во все это верят, и как прилежные католики ходят в церковь каждое воскресенье.

Но дальше начиналось самое интересное – эти двое проповедовали не католизм, потому что на этом любое сходство кончалось. Далее они заверяли, что изначально весь мир создали два брата (что, простите?) Финубус и Финдарус. Дальше произошел какой-то коллапс, остался только Финубус, который начал притеснять демонов. Случился бунт, появился Дарнордес (либо я не понял, откуда он вообще взялся, либо они подробно и не рассказывали о нем), выиграл Войну Равновесия, всех их спас, даровал свободу и Равновесие. Занял место Творца и теперь в том мире он типо самый главный.

Правда, в конце Аврора трижды повторила мне, словно идиоту, что он «главный» не только в Поднебесье (так они называли свой мир), но и вообще везде.

Я вновь покорно киваю, отодвинувшись на кровати чуть дальше от них.

– Понятно – только и говорю я – хороший мир..

– Придурок, это не мир – закатывает она глаза – это то, что вас, идиотов, ждет после смерти. Это намного важнее земли, понимаешь?

– Конечно.

– Он лжет – веселится Имф, щелкая пальцами – впрочем, рано его за это винить, не так ли?

– Заткнись – шикает ему Аврора – черт возьми, худшего наказания, чем связаться с этим тупым смертным, и придумать было нельзя.

– Не все сразу, сестренка, не все сразу.

Пока они спорят, я наконец натыкаюсь взглядом на то, что так усердно искал. Нож.

Он лежит на второй полке тумбочки, что стоит рядом с креслом. Они оба сейчас пререкаются напротив меня, кресла пусты. Если я прямо сейчас вскочу, то есть хоть шанс, что я успею схватить его. И тогда есть шанс на то, что я переживу эту ночь.

Времени думать нет, потому я резко вскакиваю и подбегаю к тумбе. На удивление – они даже не пытаются меня ловить. Схватив нож, я резко наставляю его на них острием и не то облегченно, ни то истерично смеюсь.

– Прыткий – хмыкает Имф – может и будет еще от него толк, а?

Аврора цокает, смеряя меня надменным взглядом:

– И что дальше?

– Дальше вы убираетесь нахрен из моего дома!

– Или?

– Или… – я неуверенно сжимаю рукоять ножа еще сильнее. Я не готов ранить людей, но если речь идет о моей жизни, то кажется, я открою в себе новые таланты – или я буду защищаться!

Впервые я вижу, как смеется Аврора. Только это какой-то ехидный насмешливый смешок. Она оборачивается к брату, и тот снисходительно скалится, дергая плечами. Между ними явно происходит какой-то невербальный монолог, который я не понимаю.

После чего она делает несколько шагов вперед, остановившись на расстоянии вытянутой руки от меня.

– Ну защищайся.

Я делаю шаг назад и утыкаюсь в тумбу. Дальше – только стена.

Аврора делает еще шаг вперед:

– Или я заберу твой нож, придурок.

Перспектива вновь остаться без ножа приводит меня в чувства, и я перебрасываю его поудобнее.

– Не подходи.

Еще шаг.

– Уже подошла – недовольно фыркает она – и что дальше?

В следующую секунду она смыкает кисть на рукояти ножа, решив его перехватить. Я резко выдергиваю нож, но она вновь хватает меня за запястье, и тогда я рефлекторно втыкаю острие ей в нападающую руку, чуть ниже локтя.

Нож с пугающей легкостью входит в мягкую плоть насквозь.

Я тут же замираю, остолбенев, и ошарашенно делаю шаг назад, отпустив оружие.

Аврора глядит на меня, после чего равнодушно выдирает нож из руки. В первую секунду из глубокой раны начинает лить кровь, но уже в следующее мгновение на моих глазах кожа стягивается, словно веки пред сном, и вместо раны остается лишь гладкая поверхность.

Будто ничего и не было.

Даже не знаю, что в этом всем поражает больше, но это заставляет меня, наконец, признать свою беспомощность перед ними. Когда серьезная ножевая рана затягивается на моих глазах за секунду – начинаешь сомневаться во всем.

Безвольно опустив руки, я тупо гляжу на них.

– Вот теперь ты готов слышать – замечает Имф – да?

– Кто вы? – только и произношу я.

– Бессмертные, сказали же тебе – фыркает Аврора – нас нельзя убить, окей? Что, я пробудила в тебе жажду веры?

Я сглатываю. Стараюсь говорить медленно, чтобы не начать сомневаться в самом себе.

– Ладно. Окей. Допустим то, что вы говорите – правда.

– Допустим – соглашается Имф.

– И допустим, существует Поднебесье, где есть Рай и Ад, куда все мы попадаем после смерти.

– Только смертные – поправляет Аврора – бессмертные там рождаются и никогда не умирают от старости. Так только у вас.

– Ладно. Допустим.

– Допустим – вновь веселится Имфлюинс.

– И допустим, вы правда дети какого-то там творца.

– Дарнордеса – цедит Аврора недовольно, словно я чертовски ее оскорбил.

– Дарнордеса – повторяю я покорно – даже если все так. Причем здесь я? Зачем вам Я?

Имфлюинс самодовольно отталкивается от стены и в предвкушении дважды хлопает в ладоши, после чего подходит и облокачивается о мое правое плечо:

– А вот и самое интересное, Реджи.

-3-

Я ловко делаю шаг в сторону, чтобы избежать прикосновений этого типа. Если выбирать из них двоих – он пока более дружелюбен, а значит, более мне симпатичен. Но если смотреть масштабно – я обоих их хочу нафиг больше никогда не видеть.

– Помнишь, я говорила про Серафимов? – взгляд Авроры такой, словно она свернет мне шею, если я отвечу неправильно.

– Помню про Войну Равновесия – в отчаянии дергаю я плечами и Имф одобрительно хлопает меня по спине в притворно-дружеской манере.

Словно «добрый-злой полицейский».

– Все верно. Война Равновесия 200 лет назад была между двумя сторонами. Нашего отца и Капитолия, нынешней тогда власти. Во главе всей власти тех времен стояли Пять Верховных Серафимов.

Мы опять ушли в историю, но на мой вопрос, что в этом всем забыл я, мне так и не ответили.

– Самые сильные до появления отца – заявляет Аврора с пренебрежением – на деле же просто честолюбивые кретины. И все бы ничего, но недавно выяснилась одна неприятная деталь…

«…Дарнордес стоял, оперевшись на стол, и смотрел на Четверых Верховных требовательным взглядом. Совет был созван сразу, едва был зафиксирован этот факт, однако ему казалось этого мало. Он привык устранять проблему до момента ее появления, а здесь проблема не только появилась, но и успела выйти из-под зоны его контроля.

– Это кто-то очень могущественный – заявил он жестко, глядя на них исподлобья – раз смог без водоворота спуститься на землю под выгодным ему обликом.

– И определенно не демон, раз совершил это в обход тебя и всего Совета – согласился Роленд, один из немногих всегда стойко выдерживая взгляд Дарнордеса.

– Какая у нас первостепенная задача? – поинтересовался Ангел.

– В первую очередь, думаю, это идентифицировать его личность – предположила Атиль и Дарнордес, задержав на ней взгляд на пару секунд, коротко кивнул..»

– Все высокопоставленные могущественные ангелы структур бывшей власти при Верховой Башни погибли во время Войны Равновесия. Но получив приказ, Совет поднял все архивы и выяснилось, что зафиксированы были лишь три из пяти смертей. Васпес, Аврора.. Советника Гордера наша мать убила лично на войне. Тела этих трех Верховных Серафимов были. А вот тел Конрадо и Персита, предположительно погибших при битве за ключи в Капитолии, нет. Как и прямых свидетелей их смертей. В вакханалии военной обстановки и общей анархии, что тогда творилась в Поднебесье – никому до этого не было дела. Тел было больше, чем бессмертных, способных с ними что-то делать. Конрадо и Персита сочли, как и Васпеса, павшими в той битве. И после победы о них ничего не было слышно. Но очевидно, один из них выжил. И это не Конрадо.

– Почему? – едва слышно шепчу я.

– Потому что Конрадо был сторонником нашего отца – отвечает за сестру Имф – это он убил Васпеса в той битве. Даже если бы он выжил – он бы не встал против. И он бы явился в Новый Мир за заслуженной наградой, а не скрывался.

– Именно – соглашается Аврора – что это Персит, Совет установил довольно быстро.

– А как они смогли вообще понять, что он спустился на землю, если он не говорил им об этом? – недоумеваю я.

– Энергия бессмертных – закатывает она глаза – наш отец способен узнать о любом спуске на землю бессмертного, даже если он не говорил. Даже, если без помощи водоворота. Это называется сила.

– Ладно – хмурюсь я и повторяю свой вопрос – и что? Я-то здесь причем? Какой-то чувак с побежденной ранее стороны спускается на землю без спроса нынешней власти. Окей, ладно. Причем здесь я? И вы?

– Нам необходимо вернуть его обратно. Он представляет угрозу для Равновесия, так как его намерения неизвестны, зато определенность довольно прозрачна.

– Если это так важно – почему Дарнордес сам не спустится на землю, если он такой сильный, и не притащит его обратно? В чем проблема?

– Достаточно изучив энергию, бессмертные могут узнавать по ней друг друга без помощи зрительных органов чувств, как то делают смертные…

«…Когда Дарнордес заговорил вновь, голос его, как и всегда, был холодный и безэмоциональный:

– Он спустился на землю и сплачивает смертных вокруг себя – эхом отскочил его голос от стеклянных стен главного помещения Верховой Башни – пробивается выше, становится заметным.

– Зачем ему это? – нахмурился Роленд.

– Не знаю, зачем он это делает – но точно не во благо Равновесия и наверняка не просто так.

– Он слишком умен для обычной забавы – согласился ангел.

– В любом случае – его надо вернуть – подвел итог Дарнордес тоном, не терпящим возражений – долгожданное воссоединение с ранее усопшем. Здесь я разберусь с ним сам.

Атиль с некоторой задумчивостью свела брови к переносице:

– Странно только, почему он именно сейчас вышел из тени, спустя столько сотен лет?

– Это не имеет значения – перебил ее Дарнордес – важно только то, как скоро он вернется в Поднебесье.

– Я могу заняться этим – предложил Роленд – и он окажется здесь сегодня же.

– Нет. Он 4000 лет был Главным Верховным Серафимом – возразил Дарнордес – он идеально знает энергию всех бессмертных, что появились при его правлении. Твою, Атиль, даже мою. Всех, кто были рождены при нем.

– Что это меняет?

– Он узнает нас гораздо раньше, чем произойдет тактильный контакт, способный вовлечь его с нами в водоворот. Примется задействовать смертных, а оказавшись в углу – станет использовать свою силу бессмертного. Потому что ему терять уже нечего. Но если он это сделает прилюдно – весы Немезиды не просто качнутся, а полетят к чертям. Смертные не должны узнать о Поднебесье. Он должен дать себя коснуться свободно, без сопротивления.

– Для этого он не должен знать энергию бессмертного – кивнул Ангел – но у нас нет настолько сильных бессмертных, что были рождены после Войны Равновесия и что были бы способны вовлечь в водоворот Персита.

В помещении повисла пауза. После чего Дарнордес выпрямился и холодно коротко произнес, словно отдавая приказ, а не предлагая вопрос на рассмотрение:

– Есть. Моя дочь. Аврора была рождена после Войны Равновесия, он не знает ее энергию. И она достаточно сильна, чтобы вовлечь его в водоворот.

– Нет – тут же сжала губы Атиль – это задание не для детей.

Но Дарнордес даже бровью не повел:

– Иных вариантов нет. Или у Совета есть альтернативное предложение? Другая кандидатура?

Атиль сжала губы, наблюдая тотальную тишину.

– Значит Аврора..»

– Поэтому изначально папа посылал только меня, как старшую – подводит итог Аврора, недовольно косясь на младшего брата, хотя внешне они были ровесниками.

– А меня отправили, как ее телохранителя – ухмыляется Имф, после чего она закатывает глаза.

– Тебе самому телохранитель нужен.

– И все же отец решил, что так ему будет спокойнее.

– Сексизм – фыркает Аврора – будто женщине для безопасности всегда нужен кто-то из жалких мужчин, времена давно поменялись даже на земле, не говоря про Поднебесье, и..

– Началось.. – Имф приставляет пистолет из пальцев себе к виску и насмешливо сгримасничав, изображает выстрел.

Я усмехаюсь, но под жестким взглядом Авроры быстро превращаю смешок в кашель, приставив кулак ко рту.

– И все-таки по вам не скажешь, что у вас разница в возрасте – заявляю я, после чего обращаюсь к Имфу, как к меньшей угрозе – и на сколько она старше тебя?

– Да на каких-то пару сотен лет.

Былое едва обретшее обладание тут же теряется.

– Пару сотен.. чего?

– Черт, Имф – перебивает его Аврора – мама же предупреждала, что они очень впечатлительные. Если он сейчас опять заверещит и побежит, то сам будешь его ловить.

Он усмехается, но все же ненавязчиво вновь кладет ладонь мне на плечо.

– Да ладно, шучу. На самом деле она старше меня всего на 75 лет. Ей 135, мне 60.

– Ну да – хмыкаю я как можно невозмутимее – это чертовски многое меняет, спасибо. Если что – обращаюсь к Авроре – желание «заверещать и побежать» у меня все еще при себе.

Я замолкаю, но не проходит и мгновения, как вновь подаю голос:

– А что значит «сплачивает смертных вокруг себя, пробивается выше, становится заметным»? Что-то я нигде ангелов на земле не видел.

– Неужели? – цедит Аврора саркастично – ну тогда ты либо тупой, либо не знаешь, как выглядит Роберт Пирстон.

На мгновение я теряю дар речи.

– Только не говори, что Роберт Пирстон это и есть..

– Да. Персит и есть ваш главный кандидат в губернаторы Калифорнии на этих выборах. С чем тебя и поздравляю. Теперь ты его знаешь.

-4-

– Но.. а крылья?

– А у меня ты видишь за спиной крылья? Сильные бессмертные способны управлять своим обликом на земле. Слабым достается то, что дает водоворот.

– Как он вообще смог добраться до этого положения?

– Воздействие бессмертного, ноль проблем. Я тебе скажу больше – он гарантировано одержит победу на выборах, непонятно только, зачем ему это. Именно поэтому его и надо вернуть как можно скорее. Неизвестность цели – опаснее явного намерения.

– Но выборы на этой недели.

– А мы займемся этим сегодня. Это дело пары секунд. При тактильном контакте водоворот закидывает второго туда, куда хочет первый. Надо просто добраться до него и все.

Чувствуя себя попугаем, я все-таки повторяю уже в тысячный раз:

– Но зачем вам Я?

– Вот пристал же – злится Аврора – затем, что мы вообще не знаем ваш долбанный мир. Видишь – мы не знали, что заходить в дом ночью к смертным нельзя.

Я скептично изгибаю бровь и она язвительно фыркает:

– Ну знали. Как пример. Мы много не знаем об этом мире, как здесь следует себя вести. А если сделаем что-то не так и привлечем к себе раньше нужного внимание Персита – провалим задание. Для этого ты и нужен.

– Типо контройлера нашего «смертного» облика – усмехнулся Имфлюинс – в целом несложно. Думаю, тебе будет даже интересно.

– Черта с два.

Я вновь хмурюсь и гляжу на него:

– Почему из всех людей на свете именно я должен это делать? Я далеко не самый умный, не самый спортивный, не самый здоровый, да что там, не самый социализированный, я..

– Интересно, Шеврет он так же бы представился? – рассмеялся сестре Имф.

– Что? Откуда вы знаете про Нару?

– Мы все знаем, Реджи. Ты видимо, еще не до конца осознал, насколько все бессмертные сильнее вас. А мы с Ави так вообще дети Дарнордеса, и у тебя еще остаются вопросы?

– Всё тот же. Почему из всех Я?

– Ты типо наш родственник.

– Родственник богов? Разве у богов есть смертные родственники?

– Богов? – он рассмеялся – слушай, а он мне нравится.

– Перестань – одернула его Аврора – ты наш очень дальний родственник.

– По матери чуть ближе, по отцу чуть дальше – добавил Имф.

– Ничего не понимаю.

– Тебе это и не обязательно – отмахнулась она – короче, у тебя типо восприимчивость ко всему этому более прокачена на генном уровне, с тобой будем проще, чем с кем-либо другим из смертных.

Сказав она, она посмотрела на меня с явным скепсисом:

– По крайней мере, так нас заверяли.

– Из-за того, что я ваш дальний родственник?

– Да, из-за того, что в тебе течет кровь бессмертных.

Я заметно воодушевляюсь.

– То есть меня тоже нельзя убить?

– Губу-то закатай – хмыкает Имф – не настолько большая концентрация.

Я подхожу к дивану и сажусь на него, задумчиво разглядывая пальцы. Аврора подозрительно смотрит на меня, а Имфлюинс напротив с интересом разглядывает всякую мою дребедень, типо блокнотов, статуэток и прочего барахла.

Глядя на это, меня озаряет:

– В моей квартире на днях кто-то был и перерыл все шмотки. Это вы шарились тут? Что вы искали, и что значит эта записка?

– Поверь, дружище – скучающе, с ноткой насмешки, отзывается Имф – последнее, чтобы нам хотелось – это копаться в твоем белье.

– Мы только сегодня спустились – соглашается Аврора, закатив глаза, словно общаться с нами двумя и вообще с кем-либо непосильная ноша и труд.

Но тут же озадаченно хмурится:

– Подожди, ты сказал записка?

– Ну да.

– Что в ней было?

– Там..

(никому не доверяй. зло не то, чем кажется, и добро зачастую приходит под ложной личиной. будь осторожен и никому не доверяй)

Я осекаюсь и замолкаю на полуслове.

С чего я вообще решил, что им можно доверять, даже если они те, кем представились? Может, именно о них и шла речь? Если эту записку оставили не они, и если они не имеют никакого отношения к отражению – то может именно об их приходе кто-то меня и хотел предупредить?

– Ну? – торопит меня Аврора.

– Там.. не помню точно.. ерунда какая-та..

– Она все еще у тебя?

– Кто?

– Записка, мать твою – фыркает она.

– Нет, исчезла.

– Исчезла?

– Да – киваю я – я клал ее в карман джинс, но потом так и не нашел.

Аврора в сердцах чертыхается.

– Проклятье. Так бы можно было распознать энергетику, если она дело рук кого-то из бессмертных.

– Думаешь, в моей квартире был бессмертный, помимо вас?

– Теперь не узнать, бумажки-то нет. Но записки смертных не испаряются.

– Но зачем я кому-то еще?

– Не знаю. Ладно, не важно. Главное вернуть Персита скорее и дело с концом.

– Верно – соглашается Имф и подходит к нам.

– Ну вообще-то попасть к Пирстону, тем более коснуться его накануне выборов – задача не из простых – с сомнением протягиваю я, закусив губу в раздумьях – где вы его вообще собрались искать?

Но Аврора равнодушно жмет плечами и закуривает новую сигарету:

– У него завтра встреча с избирателями в западной части ЛА.

– Так говоришь, как будто речь о фан-встрече – теперь наступает моя очередь фыркать – вокруг него охраны будет кортеж побольше, чем у Елизаветы II. А начать следует с того, что это вообще частная встреча с главами социальных групп, чтобы выслушать их просьбы и проблемы. Не для обычных граждан. Или, может, я не в курсе, да вы вдруг стали представителем НПО?

– Что он несет? – устало скривилась она брату.

Наконец, получив возможность почувствовать себя значимым среди этих двух бессмертных, я претенциозно выпячиваю грудь и говорю с несколько равнодушным видом:

– Ладно. Я вообще-то учусь на айтишника, могу подделать электронные пропуска нам на это мероприятие.

Но вместо череды благодарностей, Аврора лишь насмешливо хмыкает:

– Обойдемся.

– А как мы тогда туда попадем?

Имф, забавляясь, подмигивает мне и изящным жестом кисти хлопает по плечу:

– Увидишь. Уверяю – у тебя это вызовет фурор.

– У него и облако в виде оленя вызовет фурор.

Меня это круто задевает, и я скидываю руку Имфа, обращаясь к Авроре с вызовом:

– Если вы так круто справляетесь здесь сами, зачем вам я?

– Не поверишь – этот же самый вопрос я задала утром папе. Но он так и не ответил ничего вразумительного.

Имф с усмешкой кивает:

– Отец вообще не имеет привычки объясняться. Но возражать ему – себе дороже.

Глава 4

-1-

Оставшаяся ночь прошла крайне странно.

Я ожидал чего угодно – даже того, что сейчас с неба спустится лестница, ведущая во врата Рая и мы поднимемся туда, дружно держась за руки. Но только не того, что придя к общему итогу, Аврора заявит, чтобы я завтра к началу встречи был у главного входа.

– А вы?

– Мы тебя там найдем – заверил меня Имф, подмигнув – главное не опаздывай.

После чего преспокойно вышли из моей квартиры через главные двери. Это было все мега-странно. Еще недавно они не выпускали меня из собственной комнаты, вырубили везде свет и все такое, а теперь мы условились встретиться ближе к вечеру на мероприятии у Пирстона, чтобы отправить его.. куда? Обратно в Поднебесье?

Да уж, все это отличная откоряка, чтобы пропустить один день учебы, но я понимаю, что учеба – именно то, что мне сейчас надо, чтобы окончательно не рехнуться. Бессмертные, Серафимы, ангелы, демоны, их истории – мне срочно нужна была доза чего-то совершенно рутинного и обыкновенного.

Как они выражаются – чего-то смертного.

Вставать по будильнику не приходиться – я не смыкаю глаз до утра. Пытаюсь обдумать все, что узнал. И в итоге так долго над этим думаю, что бессмертные становятся для меня более реальными, чем обычный мир. Мне уже начинает казаться, что все крутится вокруг них, хотя еще пару часов назад и я знать о них не знал.

Натянув обычное серое худи и джинсы, я привычным путем отправляюсь в вуз, выйдя даже раньше нужного. По пути немного затормаживаю, подходя к Пророку. Сегодня он выглядит вполне адекватным, как всегда клянчит у людей 50 центов за свои выдумки про будущее.

Я уже хочу было подойти к нему и спросить, что за херня такая случилась с ним вчера, но потом решаю, что не желаю этого знать. Приятнее думать, что он просто напился или впал в маразм. Потому, тщательно его обходя через людей, спешно преодолеваю этот промежуток перед перекрестком.

Зайдя в нужную аудиторию, уже обнаруживаю Ника за нашим местом.

– Во сколько не выйди, ты всегда раньше – заявляю ему, бросаю портфель рядом.

– Так-то время уже – он понтовито выпячивает свое правое костлявое запястье, демонстрируя часы, что купил еще месяц назад. Я гляжу на время.

Да уж, насколько бы рано я не вышел – а опять чуть не опоздал.

– Ясно – только и бросаю.

– Выглядишь хреново, чувак – безапелляционно замечает мне Ник – все норм?

Знаешь, ночью ко мне заявилась парочка бессмертных, которым я какой-то там дальний родственник, и сегодня мы идем на встрече к главному кандидату в губернаторы нашего штата, чтобы отправить его обратно на тот свет. Впрочем, все как обычно, а как прошла твоя ночь?

– Все норм – только и бурчу я – просто не выспался.

– Тогда заодно проснешься – смеется он – тебя какой-то чувак искал, сказал будет ждать во дворе вуза.

– Искал меня?

Я тут же напрягаюсь.

– Да.

– Кто он?

Ник лишь равнодушно жмет плечами:

– Я его раньше ни разу не видел.

Сердце пропускает один удар.

– А что? Да первач какой-то, сто проц. Их гоняют, как шестерок преподы.

– А у него глаза.. случаем не показались бордовыми?

Почему-то я сразу решаю, что это никто иной, как кто-то из бессмертных. Возможно тот, кто подложил мне записку.

– Че? – Ник гогочет – Реджи, не налегай на крэк. Или ты сумерек пересмотрел? Обычные у него глаза, зеленые вроде.

Я облегченно выдыхаю, стараясь при этом не показать своего облегчения другу.

– Да я стебаю тебя, а ты придурок повелся – я натянуто усмехнулся.

– Да иди ты, чувак – Ник успевает пихнуть меня локтем в бок раньше, чем я встану.

– Во дворе говоришь?

–Да, сказал там тебя ждать будет.

– А что хотел не сказал?

– Не-а. Я сам спрашивал, но он уперся. Говорит нужен только ты и все тут. Небось ботан какой-то – Ник принимается изображать робота – «все по правилам, никаких попущений».

– Ладно, я быстро.

Я даже решаю не брать с собой портфель и оставляю его с Ником.

Ближе к началу пары студенты на улице уже начинают редеть, но при этом я все равно обнаруживаю во дворе парочку лентяев. Но один из них выделяется ярче остальных – он сидит отдельно на лавке, дальше ото всех, бесцельно глядя перед собой.

Вот он – моя заблудшая овца.

Приободрившись, я быстро подбегаю к нему, надеясь все успеть и не опоздать на пару.

– Привет – слегка трогаю его за плечо и парень оборачивается – искал меня?

Да, глаза у него зеленые.

– Реджи?

– Он самый.

Смущенная улыбка на губах.

– Да, я искал тебя.

– Ну вот он я. Что хотел?

Парень поспешно открывает свой портфель и достает знакомые сцепленные листы А4. Я сразу их узнаю, даже без моих инициалов на титулке.

– Твой куратор просил передать тебе работу. Он сказал, что пометил какие-то ошибки, на которые надо обратить внимание или типо того.

– Мистер Майклсон – улыбаюсь я отчасти виновато – сори, что пришлось ждать. Передал бы моему другу, Нику.

– Мистер Майклсон просил передать лично в руки.

– А почему именно тебя?

– Не знаю – неловко дергает плечами.

– Ладно, спасибо.

Я беру свою работу и уже поворачиваюсь, чтобы уйти, как слышу позади себя голос. Голос того же паренька, но уже лишенный всякого смущения и неуверенности. Теперь в нем наоборот слышится какой-то интерес и словно бы любопытство:

– У твоих новых друзей много тайн, о которых они молчат. Уверен что можешь верить всему, что они говорят?

Я резко оборачиваюсь, уже собираясь по полной расспросить, кто он такой и какого черта несет, но передо мной уже никого нет. Более того – этого парня вообще нет в обозримом радиусе двора. Он словно просто взял и испарился.

Я озадаченно гляжу на свою работу в руках.

Но ведь она и правда моя. Значит, мистер Майклсон и правда просил его передать ее мне. Проходимца он бы не попросил. Значит, он знает, что это за тип.

Уже не переживая за опоздание, я быстро сую работу под руку, и резво поднимаюсь по ступенькам, обратно в вуз.

К своему куратору.

-2-

Эти три этажа, которые мне приходится ехать на лифте вместе с двумя девчонками, что забежали в последний момент, кажутся мне вечностью. Они о чем-то переговариваются, но впервые меня смущает не наличие людей в лифте, а тот факт, как медленно он едет.

Кажется, за это время успеет измениться все мироздание.

Я прижимаю работу к груди, словно младенца, и вылетаю первым, едва открываются двери. Быстро шагаю по направлению нужного кабинета. Благо, куратор по моей работе по совместительству не обычный препод, а заместитель декана, поэтому у него есть отдельный кабинет.

А не аудитория, в которой бы я сейчас напоролся на всех его учеников, или типо того.

Трижды стучу и, впервые не дожидаясь ответного «войдите», влетаю в кабинет, плюя на все правила и этикеты.

Мистер Майклсон, сидящий в весьма фривольной форме за столом, слегка смущается, но тут же смущение логично переходит в недовольство. Он собирается на стуле в более приличное положение и цедит:

– Слово «этикет», мистер Колрайт, вам, полагаю, незнакомо?

– Извините, мистер Майклсон – бормочу я на автомате, и тут же протягиваю ему свою работу – вы просили парня передать мне работу. Как его звали?

– Подождите.. – он протягивает руку и как-то озадаченно хмурится.

– Скажите, пожалуйста – прошу я – мне очень надо. Он оставил мобильник на лавке, а когда я заметил, он уже ушел. Как мне его найти?

– Да о чем вы вообще толкуете, Реджинальд? – наконец, перебивает он меня, совершенно изумленный, прочитав титулку моей работы.

– Парень – я ткнул на листы – который передал мне работу.

– Плагиат это плохо, мистер Колрайт – журит он меня, но скорее просто приличия ради, после чего подгребает листы к себе и сует к остальной стопке работ – за это снижу на один бал. После сдачи работы – исправление не позволяется. Но хорошо, что занесли. А то я вашу работу со вчера найти не мог, думал где на кафедре потерял..

– Что? Подождите, я..

– Минус бал, и скажите спасибо что не минус два – строго перебивает он – можете идти, мистер Колрайт. Занятия уже начались.

– Но парень? – уже не так уверенно свожу я брови к переносице.

– Да какой парень, ради всего святого? –начинает злиться куратор – вы мне сдали работу, потом забрали, выходит. Я ее найти не мог, потому что вы ничего не сказали. Сейчас вы мне ее приносите и толдычите про какого-то парня! Вы в порядке, Реджинальд?

Который раз меня за утро об этом спрашивают?

Секунду молчу, после чего растягиваюсь в приторной улыбке и киваю:

– Да, извините. Не выспался. И простите за.. то, что забрал без предупреждения. Минус бал вполне справедливо, извините еще раз.

Майклсон смягчается и устало машет мне рукой на дверь.

– Ладно, можете идти.

Выйдя из его кабинета, и закрыв за собой дверь, я понимаю только одно – только что во дворе школы я встретил еще одного бессмертного.

-3-

Я не спешу в аудиторию к Нику, на свою лекцию, а напротив крайне медленно спускаюсь вниз, не воспользовавшись лифтом. Мне надо кое-что обдумать.

Если этот бессмертный не хотел передать мне работу, а нарочно ее спер, чтобы найти предлог остаться со мной один на один – значит это была весомая для него причина.

Но он не старался меня к чему-то принудить.

Не старался что-то внушить.

Ни о чем не просил.

Что, помимо работы и предлога, он мне сказал?

(у твоих новых друзей много тайн, о которых они молчат. уверен что можешь верить всему, что они говорят?)

Значит, он уже знает, что ночью я «познакомился» с Авророй и Имфлюинсом. Но правда ли, что они что-то скрывают? С чего я должен ему верить?

Но следуя этой же логике – с чего я могу верить тому, что говорят они?

Вижу их первый раз в жизни, при весьма странных обстоятельствах. Они едва не насильно заставляют их выслушать, Аврора так и вообще постоянно издевается, не уставая тыкать в свое превосходство надо мной.

Что, если они показали мне ситуацию лишь с выгодной для них стороны?

Возможно, в Поднебесье и правда есть какая-то проблема, но что – если они совсем не та сторона, за которую себя выдают? Хорошие они или плохие?

Я ничего не знаю о Поднебесье и мне довольно легко втереть всякое дерьмо и развешать лапшу на уши. С таким же успехом я могу сказать младенцу, что я президент штатов, и в год надо убивать по одному человеку ради всеобщего мира.

Не зная правды, и не имея возможности выслушать еще кого-то – человека легко одурачить.

Что, если именно это ночью и сделали они?

(никому не доверяй. зло не то, чем кажется, и добро зачастую приходит под ложной личиной)

Тем ли я в самом деле собираюсь помогать?

Или дурачит меня именно что тот парень, которого я видел во дворе?

Кому я могу верить?