Марина Ушакова
Воины Игры 3. Босс Игры

“Скажи мне, кудесник, любимец богов,

Что сбудется в жизни со мною?

И скоро ль на радость соседей-врагов

Могильной засыплюсь землею?

Так громче, музыка, играй победу,

Мы победили, и враг бежит, бежит, бежит!”. Булгаков М. А., “Дни Турбиных”. Земля. 1925 г.

1. Ей не хотелось подниматься. Она долго нежилась под мягким одеялом в уютном гнезде из пахучих трав и щурилась от ярких солнечных лучей, проникающих в окно. Огли открыла глаза и потянулась.

–Проснулась, красавица? – Хаззах стояла рядом с чашкой горячего сока сотуса на подносе и улыбалась.

Кошка уже в рабочей одежде и плотном, обляпанным жиром фартуке до пола, поправляла одной рукой висевший за спиной короткий тренировочный меч, другой же держа поднос. На плече красовалось пятно: явно кто-то из малышей срыгнул. Совершенно нелепый вид. Но взъерошенную Хаззах это не портило, скорее, подчеркивало образ матери-воительницы с властным и, в то же время, глубоко любящим взглядом тёплых жёлтых глаз.

– Я дома? – Огли растерянно и заспанно озиралась по сторонам.

Кошка деловито поставила напиток рядом с королевой и начала собирать с пола неряшливо разбросанные доспехи и украшения мозолистыми, натруженными руками и раздражённо размахивать хвостом без булавы.

– А где же ещё? Вардар нашёл тебя в пустыне в зимнем гнезде муравьев и ос. Ты спала как младенец. Благо, палец не сосала.

Лицо Огли помрачнело. Она боялась встречи с мужем, памятуя о его ярости и ревности.

Дверь внезапно распахнулась. В проёме появился всклокоченный, полуобнажённый Вардар. Видимо, давно им никто не занимался и не переплетал боевой пайкчхик. Даже схенти грязный, как и у Хаззах, в жирных пятнах. Они, что, вместе готовили?

Войори подошёл, опустился на колени рядом с гнездом и крепко, порывисто обнял Огли.

– Прости меня, вздорная девица.

– Самец.

– Девчонка.

Огли сглотнула от неприятного приступа и быстро отвела взгляд от волос мужа, заметив и на его толстой косе пятно, какие оставляют младенцы. Вся цепь в его волосах слиплась. Понятно. Точно помогал Хаззах, а её малыши его основательно потрепали. Тонкие царапины от коготков малышей видны на шее и плечах. А на макушке… Что это? Только не дохлый крим, с которыми любят играть котята. Не-е-ет, только не дохлый крим. Пусть это будет не дохлый крим, а?

– Хватит обмениваться любезностями. Поднимайся, Огли. У нас гости, – Хаззах нетерпеливо и безжалостно стащила с девушки одеяло и бросила в неё одеждой. – Алан уже не знает, чем их развлечь. Уж и с бубном танцует и пантомиму демонстрирует им, а ты тут вылёживаешь бока, лентяйка. У моего мужа и так дел невпроворот. К нему поступило два десятка новобранцев, прибывших от Дидаскала. У него голова пухнет: не знает, где их размещать и чем вооружать. Кстати, вернулся тот мальчик, что несовершеннолетним полез воевать в катакомбы храма несколько лет назад. Кажется, его зовут Шион. Помнишь такого?

– Ух-ты! Да как же его забудешь! Ему всего четырнадцать было, когда он проник в отряд Алана! Смелый котяра! – Обрадовался Вардар, потирая руки. – Как он?

– Возмужал, окреп. Обучение в клане свободных угзи, определённо, пошло ему на пользу. Он и так-то отличался безрассудной храбростью, а теперь его и вовсе не узнать. Он спрашивал о тебе, Вардар. Жаждет встречи. Распинался в благодарностях за спасенную жизнь и предоставленную возможность учиться на острове Вадхи у самого Дидаскала свободных наёмников. У него теперь такой бандитский прикид! Я уж и не знаю, чему он там учился, но на солдата армии короля Войора он никак не похож! Бандит с большой дороги, не иначе. Рыжий, наглый, горластый альфа. И дружки у него ему под стать. Все до единого похожи на сячшизских пиратов. Давай, Огли, вставай уже! Думаешь, раз королева, то можно вот так заставлять всех тебя ждать?! Рота, подъем!!!

Кошка пнула край гнезда ногой и зашипела.

Огли, смешно скривив крупный рот, начала одеваться, одновременно отхлебывая горячий сок. Вардар взялся помочь заплести ей пайкчхик.

– Ты что-нибудь помнишь о своем путешествии по полотнам Игры? – Осторожно поинтересовался Вардар, когда Хаззах вышла. Он аккуратно вёл щёткой по светлым волосам жены и сиял от счастья, что натёртый пятак.

– Помню, убивала савантов Земли. И видела там тебя.

– Я был там, Огли. Хотел остановить тебя, но…

Огли подняла голову. Их взгляды встретились, и она сразу отвернулась, прикусив губу. Он попал под её удар, там, в Игре.

– Прости, Вардар. Я не понимала, что делаю. Я совершила непростительную ошибку. Они не виноваты в том, что стали такими…

– Знаю, потому и не виню тебя ни в чём. Это моя вина. Мне нужно было быть более внимательным к тебе. Всё-таки ты моя жена и королева моей планеты… Нашей планеты. И ты не по собственной воле делаешь всё это. Твоё тело является игровой фигурой событийных рядов с прописанной миссией. Никто из нас не в состоянии снять с тебя это проклятие, только смена тела может всё изменить. А я не готов отпустить тебя в мир нави. Вина за твои действия лежит полностью на Совете Игроков. Мы все это понимаем. И Совет манипулирует беззащитными и, зачастую, лишёнными самостоятельности и заботы савантами. Политика Земли далека от идеала, в особенности, когда дело касается незащищенной категории жителей. Волхвы не справляются. Их мало осталось. А мы помочь ничем не можем. Нам бы свою планету восстановить после многолетних войн. До Земли нет никому дела. Даже самим землянам. Остальные цивилизации хотят, чтобы она очистилась от людей, чтобы можно было пользоваться её ресурсами. Даже пта поглядывают на этот лакомый кусочек. Но их от войны с Землей сдерживает патологическая лень и периодически нападающие на них приступы пацифизма. Нам бы радоваться, что до нас, Земли, Сопра и Вардема не добрались силоиты и аргуны.

– Это уж точно, – согласилась Огли, вспомнив, что она читала о чудовищных инсектах и кристаллических ящерах. Одного аргуна она даже видела живым на флагмане своего отца Императора. Обе цивилизации технологически превосходят все вместе взятые известные планеты бывшего содружества, а агрессивность и жадность ставят под угрозу существования любой мир, оказавшийся у их флотов на пути. Утешало то, что эти две Империи враждуют между собой с переменным успехом многие сотни лет, не замечая остальные цивилизации. Им нет дела до Игры. Они столь поглощены соревновательной и кровопролитной войной, доказывая друг другу своё превосходство, что на изучение просторов соседних Вселенных у них не остаётся ни сил, ни времени. Правда, время от времени, они объединяются для пиратских рейдов, повергая в ужас сотни Галактик. В этом случае гордые аргуны вступают под стяги силоитов и подчиняются им, признавая недюжинные интеллектуальные способности инсектов в сфере стратегии захвата и эффективного использования завоеванных цивилизаций, просто, торговых космических караванов, целых планет или обитаемых созвездий. Би-Ферзи Фердмах некогда пытались втянуть силоитов и аргунов в войну Игры землян. Но силоиты дали такой отпор, защищая свои границы и границы миров аргунов, что жуки многие столетия тряслись от ужаса, едва заслышав словосочетание силоит-аргун. Кристаллические же ящеры, под знаменами своих противников силоитов стёрли с лица Вселенной за два часа одну из планет Фердмах в качестве демонстрации силы, упреждающего и предупреждающего шага, выбрав для своей цели производственную базу, а не Гнездо жуков. Это быстро возымело действие, и жуки оставили в покое обе неподконтрольные и свободолюбивые цивилизации.

Да и какими бы ни были кровавыми сражения между силоитами и аргнунами, они всегда по окончании боев возвращали пленных и раненных по их домам по умолчанию и оказывали помощь друг другу, демонстрируя тем самым уважение к противнику и неизменную преданность законам и традициям обеих сторон. У обеих цивилизаций очень сильна культура войны.

Второй фактор, снижающий вероятность нападения на бывшее содружество Войора – это крайняя малочисленность силоитов. Они давно утратили способность к репродукции, выживая лишь благодаря редким вспышкам клонирования. Они могли бы обратиться за исцелением к пта, но мешала гордость. А аргуны не заинтересованы в битвах за ресурсы вовсе. Им война нужна исключительно в целях самолюбования и ментальной традиции вечного победителя. Если бы неожиданно возникла возможность привести их на спортивную Олимпиаду, они забыли бы о войнах, полностью погрузившись в тренировки и в борьбу за первые места во всех возможных дисциплинах, какие будут им доступны, учитывая их громоздкие, неповоротливые, но могучие кристаллические тела. Агрессия ящеров не связана с голодом крови, как у мохванов. Они не хищники, а только буйные вояки с завышенной самооценкой, безграничным тщеславием и беспредельной гордыней, ведущей свое начало из столь бородатых времен, что и сами аргуны уже не помнят о причинах войны с силоитами. Больше напоминает вредную, назойливую привычку, чем борьбу за что-то реально ценное и нужное для их народов. Но вот их объединённые пиратские рейды представляют реальную угрозу. Здесь речь идёт не об игре в войнушку. В рейдах и силоиты и аргуны превращаются в безжалостных грабителей, использующих все возможные средства для достижения своих целей: и убийства, и похищения, и пытки, и шантаж, получая неописуемое удовольствие, ведь против своих конкурентов они не используют подобные средства. Иные миры они вообще не вопринимают всерьёз, не считая их обитателей достойными и мимолетного внимания.

Вардар тяжело вздохнул и, укрепив копейное навершие на конце плотной и тяжёлой косы, прижался губами к макушке жены, закрывая глаза. Боль испепеляла его. Страх съедал изнутри с того самого дня, когда он осознал, что шут Императора мохванов, а теперь его жена и королева – жертва Игры. Он не знал, как уберечь эту сумасшедшую, безрассудную в своей храбрости женщину, у которой напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. И как спасти её от неё самой?

– Я люблю тебя, Огли. И не оставлю никогда.

Огли, не глядя, подняла руку и погладила давно небритую и такую родную щёку.

– Что у тебя на запястье? – муж прикоснулся к электромагнитному устройству, поворачивая его, чтобы рассмотреть.

– Оружие. Новое оружие с Земли.

Вардар с любопытством заглянул ей в глаза.

– Расскажешь?

– Обязательно, но позже, – Огли благодарно чмокнула его в нос. – Давай-ка, я тебе тоже переплету косу. Ты на пугало похож. И нужно принять душ и сменить одежду. Тебя засморкали малыши Хаззах?

– Есть немного. Пайкчхик сам заплету. А так слабо меня любить? – Страстно засопел муж, щекоча ухо.

– Не слабо, мой царь и бог. Но нас ждут. Ты слышал Хаззах. Эта маленькая бестия порвёт нас обоих за своего ненаглядного Алана, а он, между прочим, ещё и твой семейственник.

Огли рассмеялась и увернулась, избегая медвежьих объятий супруга.

Спустя время она недовольно насупилась, увидев Вардара чистым, в новеньком мундире и с гладко заплетённой косой, уложенной широким полотном на могучей спине. С боевого пайкчхика стекала вода – волосы не успели высохнуть после душа.

– Огли! – воскликнул он, – Ты можешь себе представить: я нашёл в своих волосах дохлого крима! О, эти дети!

– Да уж.

Огли прыснула в кулак, разглядывая супруга.

– Что-то не так? – Вардар смущённо оглядел себя.

– Да, – Огли шаловливо прикусила губу. – Всё не так. В схенти ты мне больше нравился. А дохлый крим на твоей макушке…

– Ах, вот оно в чём дело. Это поправимо, но позже. И крима ещё найду для тебя. Дохлого. Если что, у малышей Алана возьму на время, чтобы тебе угодить. Идём, любимая, а то Хаззах и вправду, накажет нас за эксплуатацию её старого, облезлого обормота со скверным характером и порванным ухом. У него, кстати, на одной стороне усы обгорели в последнем бою. Так и не отросли.

Вардар беззаботно смеялся, открывая перед женой веси в главный зал.

Тело Огли непроизвольно напряглось, пальцы же коснулись кнопки меча, когда двери в главный зал открылись, и она увидела гостей. Мохваны. Тысячи волков стояли в ожидании!

Огли, стиснув зубы, вошла в гостиную, метнула быстрый взгляд на спокойного Алана и несколько белых огромных муравьев, замерших за его спиной с оружием Фортегсий на изготовке.

– Меня зовут Геная, – вперёд выступила амазонка и опустилась на колени, пряча взгляд и, следуя негласным законам своей стаи.

– Что это значит? – Огли растерянно повернулась к вошедшему мужу.

– Это твои новые воины. Геная генерал амазонок и золотых мохванов пришла, чтобы служить тебе. Не мне, королю, а тебе, – Вардар улыбался по-мальчишески шаловливо.

– Я не знаю, чем ты занималась в пустыне, но приход Генаи меня удивил. Мои воины чуть не убили их. Ситуацию спасли осы и муравьи. Они прикрыли их, не дали расстрелять на подходе к городу. Мохваны сдали мне все свои чипы. Возьми, теперь они твои. Кстати, за волками пришло стадо земных животных. Мохваны называют их коровами. Говорят, что этих странных, скачущих, рогатых зверей разводил на флагмане твой отец Император Ахн-бис. Животных определили в стойбища для свифтов.

Огли бесконтрольно раскрыла от удивления рот и повернулась к волчице.

– Коровы? Вы привезли коров?

Генерал помялась и неуверенно кивнула, продолжая смотреть в пол.

– Это не те самые коровы, что вышли из крейсеров во время сражения со Сторой у леса урханцириусов?

– Они самые. – Засмеялся Вардар. – Они долго бродили по лесам. Гирды их не тронули. В итоге, после длительного и изнурительного путешествия по пустыням, они нашли стоянку мохванов и остались рядом с ними на зимовку. А стоило волкам тронуться в путь в столицу, коровы последовали за ними, вероятно, памятуя, что волки могут их доить и заботиться о них. В условиях нашей низкой гравитации коровы овладели новым способом передвижения: прыгают как гирды.

Огли рассмеялась и приняла протянутые ей Вардаром сенситивные чипы мохванов. Это означало, что никогда и никому кроме Огли киборги не станут подчиняться. Даже Императору.

Некоторое время Огли смотрела на Генаю. Она обдумывала свой план. Кажется, благодаря этой волчице, Огли сможет реализовать давнюю задумку. Мохванка заметила искру решимости в глазах королевы.

– Приказывай.

– Готовьте корабли. Через два дня мы отправляемся в Гамма Спектр.

– Что? – Вардар ошеломлённо уставился на жену. – Что ты опять задумала?

– Осы Фортегсии терпят поражение. Их атаковали жуки Фердмах. Мы нужны им. А они нужны нам, чтобы восстановить экономику Войора. И, даже если Фортегсии не решатся после этого сотрудничать с Войором, мы всё равно останемся в выигрыше.

– О, нет! С чем ты собираешься воевать?! У нас нет оружия против Ферзей! – Вардар в отчаянии размахивал руками, не в силах справиться с эмоциями. Его терпению, кажется, приходит конец. Сколько можно искать войну? Бежать за ней, творить вокруг себя кровопролитие и хаос?

– Ты в своём уме?! – Взорвался, наконец, Вардар, раздувая от бешенства ноздри.

– Кто-то ведь должен иметь храбрость, завершить войну и обеспечить безопасностью Войор не на один сомнительный год, а на многие столетия? У меня есть оружие, любимый. Его изготовил х-игрок для нас.

– Х-игрок? – Вардар с перекошенным лицом смотрел в спину жены.

– Она, как всегда полна сюрпризов. И она права: войну пора остановить. – Алан заулыбался. – Сначала урханы. Потом коровы. Теперь мохваны. Завтра навозные жуки-переростки. Интересно, Би-Ферзи со своими войсками тоже примкнут к нашей армии, если даже х-игроки отныне на нашей стороне? Кажется, у них не будет иного выбора.

Кот захохотал.

– Тебе повезло с женой. Она нашла союзников среди х-игроков! Подчинила ос, муравьев, мохванов! Что за чудо?

– Вот это кактус, – Вардар потрясённо опустился на диван и оглянулся на Генаю. Волчица сдержанно улыбалась и гладила сыновей Алана. Её глаза сияли спокойствием и радостью. Она нашла дом. Она нашла нового вожака стаи. Золотые офицеры с воодушевлением общались с муравьями, кажется, позабыв, что ещё несколько часов назад инсекты едва не уничтожили их.

Услышав о подготовке к сражению в открытом космосе, Геная победно втянула носом воздух и сжала кулаки. Пасть наполнилась слюной.

Вардару следует остаться на Войоре. Но Огли нельзя отпускать одну, ведь она обладает неприятным талантом находить приключения на свою пятую точку. Придётся поступить как прежде: оставить Войор на Алана и доверить правление милдеросским материком Герру ки Хашу. Иных достойных кандидатур в данное время нет. Из-за зимы многие Дидаскалы из кланов свободных угзи ушли, а семейственные Дидаскалы редко покидают остров Вадхи. Их не найти сейчас, чтобы просить о помощи в управлении государством и держать руку на пульсе в случае атаки Фердмах на Войор или проникновения игроков-смердов. Можно, конечно, написать письмо старцам Рулы или гхану Хуннуба. Но пока письмо до них дойдёт, Огли и Вардар к тому времени вернутся.

Вардар широким шагом двинулся в арсенал за оружием и столкнулся с группой угзи в странных нарядах. Их предводитель резко раскинул руки в стороны, заграждая проход и забасил, сверкая бешеными глазами:

– Командор!!!

– Шион! – Вардар узнал рыжего угзи и радостно подхватил его, крепко обняв и крича:

– Бандит хренов! Наконец-то, мы встретились! Дай, посмотрю, что из тебя выросло. Уж выросло, так выросло! Выросло, что надо!

Вардар поставил зверя и обошёл со всех сторон, цокая языком. Шион действительно изменился до неузнаваемости: он превосходил ростом даже Алана, возвышаясь над своими соплеменниками на полголовы. И наряд его удивлял: рулайские штаны из растительного волокна с традиционной вышивкой, сячшизский кушак, какие носят пираты, меховая безрукавка гхагавваххов и знаменитые хуннубийские сабли, украшенные драгоценными камнями, сплав для которых некогда изобрел неугомонный гхан Хаджас Сарреддит.

– Я так понимаю, ты успел посетить много стран, Шион, – засмеялся король.

– Это точно. Поносило меня по миру, – смутился угзи, потирая повязку, скрывающую рваный шрам и ровные ряды татуировок “голов” на крепком плече. Под безрукавкой на груди выделялся символ клана, заключенный в звезду. Шион стал фаворитом клана пустынных наёмников.

– Не могу вспомнить, когда в последний раз видел хоть одного живого фаворита, – рассмеялся Вардар. – Наконец-то традиции угзи снова в силе, а ваши кланы набирают численность. Это весьма обнадёживает.

– Не радуйтесь раньше времени, командор, – пожал плечами угзи и нервно оглянулся на своих отставших соратников. – Мастера свободных кланов не так уж невинны, как кажется на первый взгляд. Там такая жестокая кухня, не говоря о традициях заказов и условий их выполнения. Мне пришлось выкупать себя и своих друзей, чтобы вернуться в столицу Милдеросса.

Кот мотнул головой и повёл короля к парку, чтобы никто не слышал их беседу.

Они ещё долго говорили. Вардар после беседы официально назначил его заместителем Алана и со спокойной совестью приступил к своим делам, будучи уверенным, что Шиону можно доверить армию угзи. Только официальное вступление в войска короля могло защитить бывшего фаворита убийц от мести своего мастера или нового фаворита. Выкупить себя из клана не означало свободу. Это означало начало конца – все убийцы начнут охоту на свободного наемника, чтобы отобрать у него заработанные за время служения в клане сокровища. Освободившиеся фавориты пользовались особым вниманием грабителей всех сортов.

– Что мне необходимо сделать ещё, кроме подготовки кораблей? – Геная ходила следом за Огли, сгорая от нетерпения.

– Это, – Девушка протянула волчице излучатель. – Нам нужны такие устройства, чтобы отправить всех Ферзей в другой мир и закрыть там.

Геная внимательно осмотрела излучатель, повертела в руках.

– Они должны быть больше и мощнее. Этот крошечный, бесполезный. Но идея интересная.

– Да.

– И одних излучателей недостаточно. Мы ведь не хотим, чтобы жуки имели возможность возвращаться?

Огли оглянулась и посмотрела в медовые глаза с острыми круглыми зрачками.

– Совершенно верно, генерал. Есть предложение?

Мохванка задумалась, поджимая хвост, когда рядом пробегала суетящаяся Хаззах. Крошечное, белое, пушистое создание, называемое на этой планете кошкой угзи, неожиданно вызвало у мохванки прилив нежности. Она едва удержалась от того, чтобы не затискать Хаззах. Такая мягенькая, тёплая!

– Какое бы великолепное оружие тебе не предложил игрок с Земли, он всегда будет игроком. – Геная, облизнувшись, проводила взглядом кошку и вздохнула. Угзи не даст себя тискать. Воинственная раса планеты, гордая, хищная, хоть и весьма приятная на вид. А какой от угзи запах!

Геная сглотнула слюну снова, не замечая, как её хвост мечется из стороны в сторону, ударяя стоящего за её спиной растерянного Вардара по бедру. Тот удивленно следил за хвостом мохванки, вытягивая медленно руку. Хвост выдавал самое располагающее настроение волчицы.

– О чём ты?

В этот момент король поймал хвост волчицы. Та от неожиданности пискнула и подпрыгнула.

– Игра. Ни один игрок не пожелает навсегда расстаться со своей любимой игрушкой. – Ответила Геная, обиженно вынимая из пальцев короля свой хвост. – Он дал тебе оружие, но не дал ключ, чтобы навсегда запереть жуков в неизведанном мире. Или скрыть ваш мир от их внимания. После моего поступления к тебе на службу, жуки интерпретируют это как предательство со стороны всех мохванов, а, следовательно, мой народ и Мохван-Баст теперь тоже под угрозой уничтожения. Мы не сможем вернуться домой, королева, и вынуждены остаться на Войоре до тех пор, пока не обеспечим надёжной защитой и свою планету. В моих интересах перекрыть любой возможный путь возвращения жуков в эти миры. Это моя прямая обязанность: сохранить свой народ, свою стаю. В плане игрока определённо прослеживается подвох. Вот только, что он задумал на самом деле? Или просто, не досмотрел по неопытности?

Геная едва слышно вздохнула, поглаживая свой хвост. Мохван-Баст действительно будет обречён с того момента, как Би-Ферзи узнают о предательстве генерала. И узнают они об этом очень скоро. Но Геная всё же надеялась избавиться от королевы Войора, вернуться домой и возвести новый Центральный Процессор с теми программами, который оставил ей Император Ахн-дас. Процессор необходим, чтобы стабилизировать состояние искусственной планеты. Без него атмосфера Мохван-Баста будет снесена ветром их звезды за двое суток, и все волки погибнут.

Огли задумчиво смотрела на Вардара.

– Что ты думаешь обо всём этом? – Обратилась она к нему.

– Геная права. Оружия недостаточно. Наступит момент, когда Би-Ферзи придумают способ обходить волновые характеристики этого излучателя и снова появятся в нашем мире.

Каким образом игроки заключили Сахме в камень? Огли смотрела в окно. Можно ли самих игроков загнать в их же ловушку? И действительно ли это камень, а не иное вещество, изменённое местным фольклором? Что впитывает в себя массу? Что создаёт поле, обладающее свойством сжимать суть жертвы, лишая способности двигаться и маневрировать в полотнах Игры? Ловушка определённо имеет квантовую или электромагнитную природу.

Огли поднялась и отправилась в жилище урханов. Звери, растянувшись на соломенных подстилках, дремали.

– Пламор, мне нужна помощь. Нужно, чтобы ты объединился с другими четырьмя драконами и превратился в дархана.

Белый урхан поднял голову.

– Чего? Что за глупости? Это как в легенде об отце древесных драконов?

– У дарханов пять глаз. С их помощью они творят чудеса. Я знаю, ты можешь сделать объединённую силу пяти урханов и стать дарханом. Я уверена, что в подпространстве Войора есть свободные тела дарханов, как и тело Великого Урхана-Бата. Мне не хватает сведений о мирах по ту сторону. Мне нужно знать о подпространстве, в котором обитают ваши души и свободно дышат вампиры вихви. Там частоты, которые могут мне пригодиться для создания ловушки для игроков.

– Я же не дархан, Огли. Мне не доступно, находясь в живом теле, входить в иной мир на длительное время. Моё тело погибнет, если я надолго задержусь там. Почему бы тебе не просить помощи у вихви?

– Вихви не могут видеть, как ты. Ты можешь это сделать. Я знаю, можешь. А мне нужно видеть твоими глазами.

– Но с чего ты взяла, что соединение пяти урханов возможно? Это же всего лишь легенда, которую ты даже никогда не слышала!

Огли с сомнением качнула головой.

– Видишь ли, Пламор, чёрный дархан Лони ки Паша был многоголосым. У меня не было времени изучить его. Но уже тогда я заподозрила, что дарханы имеют не одну душу в могучем теле, а несколько под началом самой сильной души. Ты среди ныне живущих драконов самый сильный.

Зверь задумчиво оглядел своих братьев. Да, если они соединят пять глаз пяти урханов, возможно, у них выйдет добиться эффекта одного уникального дархана. Конечно, воскресить дух Урхана-Бата не получится, а вот пятиглазый дархан вполне может материализоваться в его теле. Попытаться? Но эта попытка будет для некоторых урханов чревата. Они потеряют тела и их души станут им неподвластны.

– Я сделаю это, королева, с теми, кто согласится. Но не здесь. Это опасно для войори и котов. Выброс силы будет велик.

– Пещеры Аррама подойдут?

– Да. Если мы потеряем силы, ты накормишь нас солью Аррама и вылечишь. И тебе следует знать, что другие урханы погибнут, отдав мне все свои силы и души.

Огли судорожно вздохнула. Она не хотела, чтобы кто-то из зверей погиб. Придётся отказаться от этой идеи.

Но Пламор уже принял решение и обратился к своим братьям, уведомив их об опасности. Четверо из них сразу выступили вперёд – ради королевы они были готовы на всё.

– Мы согласны. Но в пещеры Аррама мы отправимся со своими всадниками.

– Почему вы согласились? – Спросила Огли, ещё минуту назад, будучи уверена, что никто из урханов не пойдёт на такой шаг.

– Мы же ничего не теряем, – хмыкнул один из них. – Мы не привязаны к своим телам, как вы, двуногие. У нас много тел там, – зверь кивнул костяной головой в неопределённом направлении, имея в виду подпространство, где обитают тела драконов без душ.

Огли пошла в дом, чтобы переодеться в походную одежду. Всё это время она тревожно прислушивалась к Сердцу Войора. Планета молчала. Она не противилась её решению. Она вообще молчала с недавних пор, словно впала в зимнюю спячку со своими кримами.

Все урханы, согласившиеся на изменение, оказались зверями угзи, в том числе и Алана.

Кот недоверчиво выслушал предложение Огли.

– Мне не нравится эта идея. Я не хочу потерять урхана.

– Не печалься, – его зверь потёрся о плечо, едва не свалив хрупкого кота. – Если я не вернусь к тебе в этом теле, то пришлю к тебе своего брата. Нас много, а войори вымирают. Ты знаешь, что все мы готовы жертвовать собой ради своих всадников. Если погибнут все войори, мы будем и дальше существовать, но потеряем свою суть, одичаем. Наш разум станет никому не нужным и не востребованным. Он и возник-то исключительно для вас. Войори – дети планеты, а мы лишь инструмент для их благополучной жизни. Таков был замысел нашего Сердца изначально. Я готов.

Пять всадников покинули замок и выехали из Милдеросса на просторы прибрежных лугов. Нужно было снова пересечь заснеженную пустыню. Для этого жёны угзи успели надеть на урханов плащи из шкур, спрятав под ними уязвимые крылья.

2.      Из-за сильных метелей и сухого, колючего, мелкого снега, отряд пересекал пустыню три дня. Они могли срезать путь и пройти к скалам Аррама по замерзшему руслу Красноводной реки. Но урханы воспротивились, опасаясь провалиться под лёд. Сейчас подо льдами реки господствуют опасные хищные рыбы. Весной они уходят в океаны до следующей зимы. Десятиметровые, лентовидные ядовитые азинеды представляют угрозу для любых сухопутных зверей, в том числе и для урханов.

На одной из стоянок на берегу Огли нашла время, чтобы спуститься к Красноводной реке и с любопытством, осторожно смахнула снег с гладкого, розового льда. Под ним сверкнуло длинное бордово-синее, переливающееся серебром тело. А дальше ещё десятки таких же существ. Хищница, заметив просвет над собой, поднялась и ткнулась художественно-изысканной головой в лёд, оскалив невообразимо острые зубы. Или это один зуб во всю челюсть, напоминающий лезвие с зазубринами?

Огли завороженно смотрела в огромный, с мятым зрачком алый, миндалевидный, светящийся глаз ядовитой рыбы-змеи. Она оказалась прекрасна вопреки ожиданиям. Медленно и осторожно девушка засыпала снегом оголённый лёд и вернулась в лагерь, удовлетворённая новым открытием о местной фауне.

Наконец, группа добралась до пещер. Урханы со стоном растянулись у костров, которые для них оперативно развели всадники. Огли не торопила их. Зверям нужно согреться и поесть соли Аррама, прежде чем соединять свои кристаллы. Пламор выбрал для слияния самых выносливых и сильных урханов, оставив Деклариона охранять замок и короля. Более того, Декларион не мог беспрепятственно покинуть город, так как коровы по каким-то неведомым причинам выбрали его вожаком стада и повсюду за ним следовали, вызывая у того досадный стон, а у горожан смех.

– Мы готовы.

Огли погладила Пламора по морде.

“А я не готова” – хотела сказать она, но смолчала и отстранилась, пропуская к центру пещеры остальных зверей. Она не знала, чем закончится эксперимент и боялась потерять всех урханов.

– Вернись, Огли, и встань в центр. Тебе нужна наша сила. Наша сила пройдёт через тебя, и на время ты сможешь посетить то место, которое тебе нужно, и увидеть его нашими глазами.

Огли сглотнула и неуверенно остановилась в середине пещеры. Урханы приближались, продавливая сопротивление глаз своих братьев. Колоссальная сила сдавливала девушку с пяти сторон. Как только кристаллы урханов коснулись её тела, Огли на мгновение ослепла от пронзительного белого света. Она взлетела вверх и посмотрела вниз. Её тело продолжало стоять в столбе света, сдавленное кристаллами. Тела урханов теряли четкость, силуэты размывались. Надо торопиться и настроиться на частоту тюрьмы Сахме.

Из горла Огли вырвался крик ужаса. Некая могучая сила затягивала в тьму и ледяной холод. Закручивала в спираль, раздирая тело на мелкие куски, на кубики, в каждом из которых взрывались сверхновые звёзды и рождались Галактики. Сквозь толстую стену льда мелькнуло лицо Стража. Огли была уверена, что это Страж. Он защищает вход, не дает тьме смердов проникать в мир Войора. Лицо войори и кота.

– Медарис, помоги! – Огли в отчаянии протянула к нему руку.

Войори-кот ухватил её за запястье и потянул на себя, закрывая её гигантскими крыльями.

– Что ты делаешь, королева?! Тебе нельзя сюда!

– Где я?

– Зеркало Ора. Портал доктора Рохау с Земли. Ты ступила на границу Зеркала.

– Темница?

– Да, сестра. Это темница для черноты смердов. Здесь слишком много зла. Ты смерд и носитель демонов х-игроков, но тебе тоже опасно здесь находиться. Уходи сейчас же.

– Нет!!! Подожди! Это не то, что я искала! Я искала частоты ловушки, в которой заключена Сахме! – Огли дёрнулась обратно, отчаянно цепляясь за крыло Стража. Она не разгадала загадку Зеркала, но быстро сообразила, что оно может заменить ловушку Сахме для поимки жуков или стать проводником для отправки врагов в иные миры. Ей непременно надо было узнать, как и куда безвозвратно загнать всю систему Фердмах или, по крайней мере, большую часть населения их системы.

– Что ты делаешь?

– Мне нужно Зеркало Ора, чтобы загнать туда жуков!!!

Медарис снова потянул её за руку к себе и удержал её на терминаторе Зеркала. Огли ощущала, как обе стороны Зеркала разрывают её. Она не видела того, что видел Страж: её тело то распадалось на полупрозрачные кубики, в которых двигались Вселенные, плыли Галактики, проносились планеты, и снова собиралось.

– Это невозможно, королева. Зеркало не является замкнутой системой. Это врата в бесконечное множество миров. Это маркёрная точка сохранения эпизодов Игры богов с Земли. Точка, которая периодически сходится с другими такими же точками из иных миров. Я дам тебе ключ от Зеркала. Но тебе необходимо определиться, в который из миров можно отправить жуков, используя Зеркало как проводник. Просто так в Зеркало загонять всю их цивилизацию категорически нельзя, иначе они в скором времени выйдут в произвольном месте. И, скорее всего, это будет Войор или Земля, так как они ближе всего к вратам. Частотные координаты этих планет плавают у самой поверхности Зеркала. По этой причине я охраняю врата. Неопытные игроки, коснувшись Зеркала, мгновенно переносятся с Земли на Войор и обратно. Но в Зеркале есть выходы в другие измерения и пласты Мироздания. Тебе нужно найти необитаемый мир и настроить ключ от Зеркала на его координаты. Держи ключ и уходи!

– Подскажи хоть одну возможную точку, откуда они не смогут вернуться никогда, Медарис!

Страж на мгновение задумался, рассматривая Галактики в кубиках королевы. Не только Зеркало может быть маркёрной точкой. Огли является объектом, объединяющим в себе бесконечное множество миров. Но ей незачем знать это, иначе она совершит какую-нибудь глупость. Она такая же, как игроки Земли – многомерная, бесконечная и замкнутая система, способная, однако, ассимилироваться с другими, такими же, как она существами и тем самым творить новые миры. Это свойство и определяет истинного игрока – многомерность. Она тоже х-игрок. Или уникальная по своей природе игровая фигура неизвестного гения.

– Кочевник! Там никто не способен выжить! Это страшное место даже для асов Игры! Это бывшая производственная планета Фортегсий, которая стала непригодна ни для каких форм жизни! И оттуда ещё никому и никогда не удавалось выбраться! Запомни: Кочевник!

– Запомню, Медарис, – пообещала королева.

Вложив в её ладонь осколок Зеркала Ора, Страж швырнул девушку туда, откуда она пришла. Задумчиво окинул потемневшее Зеркало. Королева дала ему имя. Или напомнила ему его имя. Теперь это не имеет значения. Главное, что имея имя, Страж может ненадолго покидать границу Зеркала Ора, запирая её своим именем. Наконец-то, он почти свободен. Но до полной свободы ему ещё далеко. Ему нужен приемник, чтобы уйти отсюда навсегда.

Они подарили друг другу надежду. Медарис улыбнулся и расслабленно раскинул крылья на каменном полу, распугав светящихся ящерок и вслушиваясь в журчание тонкого ручья в пещере – его единственный собеседник вот уже почти десять тысяч лет. Снаружи выл ветер, устраивая какафонию в листьях либриусов у подножия огромной скалы и дикие пляски лиан. С листьев с грохотом падали комья снега и разбивались в ущелье о камни. Вторая серия ударов: снег падал на нижние либриусы, произрастающие на самом дне ущелья. Хрустнула хрупкая крона сотуса, взвизгнул испуганный фруктоносец. В пещеру заносились запахи влажного зимнего леса и соблазнительные ароматы мерзлых ягод сотуса. На выступ у входа шлепнулось несколько заиндевевших комочков икры кримов, и Страж, засмеявшись, поплёлся за ними, растирая замёршие, худые руки. Его качало от многодневного голода. Сегодня ему обеспечен хоть не очень сытный обед, но всё же.

Медарис, зябко завернувшись в потрескавшиеся от морозов крылья, слизывал икру со своих пальцев, зная, что очень скоро его жизнь изменится. Она завершится, чтобы начаться в другом мире и в другом теле, свободном от Зеркала Ора. У потолка знаменательно заискрилось и тут же исчезло золотое крыло. Она тоже знает. Царица нави знает, что его время на исходе. Она его уже ждет.

Страж проводил взглядом скользящий по влажным стенам блик и остановил взор на исчезающем пятне, напоминающем золотое женское лицо с большими, сияющими глазами с вытянутым зрачком.

– Надо же, сначала королева Войора, а теперь и сама царица смерти почтили моё убогое жилище, – усмехнулся он. – Впервые за всю жизнь столько внимания от противоположного пола.

Огли открыла глаза и осмотрелась по сторонам. Четыре урхана лежали у её ног бездыханные. Только Пламор стоял на трясущихся ногах и жадно слизывал соль Аррама с рук рыдающего Алана, урхан которого погиб.

– Никто из них не выжил, – кот вытирал слёзы и всхлипывал.

Огли попыталась шагнуть, но поняла, что её тело ещё заморожено холодом Зеркала. Воины бросились к ней с одеялами, чтобы отогреть.

Через несколько минут Пламор поднял голову и посмотрел в её сторону. Его голова светилась пятью кристаллами. Теперь он был не урхан, а дархан, переняв силу своих собратьев и поглотив их души.

Алан растерянно провёл по кристаллам Пламора.

– Непостижимо… Никогда не верил, что это возможно. Так, значит, ты теперь можешь летать?

Белый зверь расправил свои крылья. Они стали больше и сильнее. Рога разветвились, почти упираясь в свод пещеры.

– У нас получилось?

– Да, Пламор. Мы сделали это, – Огли печально раскрыла ладонь.

Угзи в ужасе шарахнулись в стороны.

– Ты притащила кусок Зеркала Ора! Ты убьёшь всех нас! Оно заражено вирусом смердов!

Огли покачала головой.

– Нет. Это всего лишь ключ от Зеркала.

Алан снял Книгу Искр со своей шеи и протянул Огли.

В его глазах струилась боль.

– Ты справишься. А я ухожу. Без урхана я никто.

Огли схватила угзи за руку.

– Постой. Ты не имел урхана до моего появления. И твоя печаль оправдана. Мне тоже больно терять каждого из них, но так было нужно…

– Мы не погибли, – Пламор повернулся к ним. Его голос был столь силён, что стены пещеры задрожали. – Мы все здесь. Алан, я позову к тебе своих братьев, и ты выберешь себе одного из них.

Он незамедлительно вышел на карниз и издал мощный призывный рёв, который пробил брешь в плотных снежных облаках, открыв вид на проплывающий вдалеке летающий остров дарханцириусов.

– Старики говорят, что если чистокровный или угзи ступит на такой остров, то он перевернётся, – благоговейно прошептал Алан, прижимая сжатые кулаки к груди и нервно подергивая обгоревшими усами. – И всё, что на нём, посыпется вниз: деревья, камни и яйца летающих драконов.

Пламор икнул от изумления, но не стал возражать.

Глядя на остров в небе, Огли с трудом могла поверить, что вся природа Войора не является плодом воображения некоего игрока. Не бывает летающих гигантских островов, роняющих на землю яйца летающих драконов. Ну, не бывает и таких зверей в природе! Говорящий дракон, у которого вместо глаз кристаллы, а голова напоминает голый череп огромной птицы со спрятанными колоссальными клыками в мощных челюстях. Только больное воображение психически неустойчивого игрока могло сотворить это существо. Она в Игре. Она в Игре? Это Игра. Все вокруг Игра: эта планета, её Сердце, её удивительные обитатели, её прекрасная природа.

А как же Вардар? Неужели и он всего лишь плод воображения какого-то безумца с Земли? Нет. Нет. Только не это. Он настоящий. Он живой. Он не фигура Игры!

Огли испуганно сжала кулаки и сглотнула, зажмуриваясь, чтобы снова не увидеть пролетающий остров. Проклятые игроки!

Ещё никто в истории Войора не соединял урханов. Почему это стало возможным? Определённо кто-то из асов Игры изменил всю природу планеты, одарив возможностью творить событийные ряды. Явление дархана из пяти сухопутных драконов – это прямое доказательство воздействия невероятно могущественного игрока на весь мир Войора.

Пламор задумчиво повернулся к Огли. Она истинное дитя Войора? Или её природа столь чужда этой планете, что выходит за границы законов Войора?

Не ведая, по наитию она шла на риск и выигрывала одну битву за другой. Вот и сейчас, как она догадалась, что урханы могут соединиться в одном теле? Не так ли был создан в начале времен Властелином звука божественный Урхан-Бат? Сколько соединилось дарханов, чтобы создать бога драконов? И на самом ли деле изменяется Войор? Может, это королева меняется под воздействием чужой Игры? Может это её природа преображается так, что вызывает на Войоре цепную реакцию?

От этой мысли у Пламора от страха приподнялись чешуйки по всему телу. Дракон облизнулся и застонал, боясь делиться с остальными урханами своей догадкой. Страх может заставить кого-нибудь из хищников напасть на королеву, чтобы остановить пугающие изменения планеты. Всё, что неизведанно, не изученно вызывает страх и желание избавиться от этого.

Дракон снова застонал, мучаясь сомнениями. Она же чужая Войору! Но природа, словно глина, подстраивается под её потребности и даже самые нелепые её грёзы, материализуя их! Почему так происходит? Её телом управляет х-игрок, что ещё хуже непредсказуемостью и неизвестностью?

Двинувшись на неверных ногах, Пламор подошёл к королеве и аккуратно положил гигантский клюв на её плечо, вслушиваясь в её суть. Он медленно оскалил клыки, готовясь вонзить их в её шею. Нет, в ней нет х-игрока. Это обнадёживает. Огли в ответ нежно погладила его торчащий клык и прижалась к нему щекой, доверчиво закрывая глаза и не ведая о его сомнениях и беспокойстве.

Пламор успокоился и, если бы мог ласково улыбнуться ей, то сделал бы это, ощутив в королеве чистое дитя, испуганное, нуждающееся в защите и оттого проявляющее неистовую агрессию к тем, кто вмешивается в миры Войора. Игроков Земли она ненавидит лишь из страха. Да, страх – мощная движущая сила разрушения. И страх королевы уничтожает её медленно, он приведёт её к логическому финалу, то есть к гибели раньше положенного срока. Как можно быть столь чистой в своих намерениях, но при этом быть смердом?

К Алану и его угзи примчались необычные урханы. Ни Огли, ни коты, ни разу не видели подобных зверей. Молодые и мощные урханы с полосами на телах как у гирдов приветственно вскинули головы и утробно взревели, обнажив ряды более длинных и острых зубов, чем у представителей их вида, прирученных чистокровными.

– Что это? – Алан напряжённо и недоверчиво обошёл тёмно-бордового с чёрными полосами урхана. На мгновение застыл у его покрытого ядовитыми шипами хвоста.

– У урханов не было никогда яда. Почему эти другие?

Пламор с любопытством рассматривал своих новых собратьев. Эти урханы вобрали в себя всю силу и злость леса. Или силу и злость своей королевы?

– Это результат войны. Сердце осознало, что без яда и злости, урханы погибают.

– Значит, они могут напасть и на всадника? – Алан боязливо протянул руку к клыкастому острому костяному клюву, заглянул в пунцовый кристалл.

– Нет, не могут, – уверенно возразила Огли. – Войди в контакт с тем, кто тебе понравился.

Кот оглянулся на тело мёртвого зверя и, решившись, припал лбом к кристаллу тёмного хищного урхана, боевые крылья которого имели теперь не только лезвия, но и острые когти на краях. Угзи погрузился в мощь опасного и сильного зверя.

– Ханди. Меня зовут Ханди.

Тёмный урхан принял наездника и отошёл в сторону, давая возможность своим диким братьям соединиться с их будущими напарниками.

Огли встревожила столь быстрая эволюция урханов. Беспокоило и то, каким образом дикие урханы пошли на контакт с угзи и войори, чего раньше не случалось. В прежние времена войори должен был накормить дерево урханцириуса и принять новорожденного урхана из ствола. Затем, уйти с младенцем в пространство духов, чтобы зверь выбрал себе тело взрослой особи, и вселилось в него.

Лес снова готовится к войне. Но с кем? Нужно посетить лес и посмотреть на состояние гирдов. Если её предположение верно, гирды тоже эволюционируют, а деревья покрываются огнеупорной кожей, помятуя о нападении отрядов зачистки кадетского корпуса смердов с огнемётами. Планета не даст своим детям погибать беззащитными. Войор вооружает своих детей. Что-то опять грядёт.

Интересно, могут ли игроки создавать что-то гуманное? Или их скудного воображения хватает только на примитивные сюжеты, связанные с неизбежными противостояниями и кровавыми расправами над слабыми? Ведь даже безобидные компьютерные игры, что она видела у Максима Виднева, созданы по алгоритмам, заведомо не допускающим проигрыша для опытного игрока. Земляне не умеют смиряться с поражением и не прощают его даже родным людям, а потому создают игры так, чтобы всегда побеждать, пусть с трудом, но побеждать однозначно.

Огли зло сглотнула, припомнив, как сама несколько дней назад вырезала безоружных, слабых и больных людей Земли. Не важно, что они смерды. Сам факт того, что она, нефилим, могучее существо по сравнению с людьми, вооружённая, защищённая доспехами врывалась в чужие миры и беспощадно убивала, внезапно больно уязвило её гордость. Она воин, а не убийца! Нет. Теперь она убийца. Как это получилось? Почему она позволила низменным эмоциям завладеть собой? Легко можно найти оправдание, сославшись на некую программу Игры, принудившую её поднять оружие против беззащитных существ. Но это не умаляет её позорного преступления! Не умаляет того чувства безнаказанности и вседозволенности, что захватило всю её воинственную суть! Это позор для истинного воина!!!

Девушка кинула осколок Зеркала Ора в поясной мешочек, вскочила на Пламора и погнала его через заснеженную пустыню к лесу урханцириусов. Всю дорогу Огли с горечью вспоминала свой спор с Лехсаном. Только теперь она осознала, как же он был прав!

– Прости меня, учитель, – едва шевеля губами, прошептала Огли, вытирая слёзы раскаяния. – Ты был прав, а я нет. Мать Фердмах! Как же так? Зачем я это сделала? Что я натворила? И Вардар пытался остановить меня. Он пытался, а я…

Огли поджала губы и сердито содрала со щеки замёрзшую каплю слезы, оставив кровавый след. Убийцы не плачут. Она заплатит за свои преступления. Позже.

Лес изменил цвет. Тёмно-красные с синими светящимися прожилками стволы деревьев значительно потемнели. Но Огли не могла точно сказать, вызвано ли это эволюцией или это естественный их цвет зимой.

По краю леса урханцириусов уже проросли новые деревья, саженцы которых Огли передали некогда Отцы пта. Около трёх метров высотой деревья с лохматыми сегментными ветвями, напоминающими лапы пауков Земли. На их подвижных ветвях, движущихся независимо от ветра, начинали созревать эллипсоидные зёрна. Пока это были небольшие овальные мякиши цвета кожи землян, с неким розоватым оттенком, сквозь который просвечивались неприятные розовые жилки, напоминающие кровеносные сосуды. Какими они станут в будущем, Огли было неведомо. Но она с интересом протянула руку и качнула одно зерно. Толчок дался с огромным усилием: незрелое зерно, размером пока с два кулака взрослого войори, казалось, весит полтонны. Всё дерево задвигалось, изгибая ствол и ветви в такт качающемуся зерну. Ветви то вскидывались вверх, то резко опускались к заснеженному песку, словно наощупь пытались отыскать потревожившего его гостя. Нащупав носок сапога королевы, ветвь резко вскинулась и нанесла в то место мощный удар, пробивая крупными шипами наст. Огли едва успела убрать ногу.

– Ух-ты, ничего себе! Какой злой цветочек.

Дерево внезапно застыло, будто услышало её голос. Вся крона медленно начала наклоняться в сторону Огли, вращая ветвями вокруг ствола и со скрипом сгибая их “суставы”. Не дотянувшись до лица, ветви так же медленно вернулись в изначальное положение.

– И мне приятно познакомиться, – усмехнулась Огли.

Она издала клич и ждала появления гирдов. Ощутила их приближение, почуяла их присутствие, но не увидела. Они изменились, и теперь были способны изменять цвет своей шкуры и мимикрировать под окружающую среду. Только предупреждающий всхрап Пламора заставил Огли поднять голову. Что-то мерцало в кронах деревьев. Едва заметно, словно мутные, полупрозрачные, большие жемчужины. Глаза гирдов. Звери здесь и их несколько тысяч. Они внимательно смотрели на королеву. Их чуткие уши подрагивали.

– Вот вы где, – Огли улыбнулась и, смазав свою одежду ядом деревьев, шагнула на скользкие корни, хватаясь руками за толстые листья урханцириусов, чтобы не поскользнуться.

Несколько хищников с любопытством протянули к её рукам плоские морды. Огли ощутила под замёрзшими ладонями бронированную шкуру двух подошедших к ней зверей. Войор позаимствовал у мохванов идею бронирования тонкой шерсти и гирды явно наслаждались безопасностью и теплом.

Так и есть: Войор снова готовится к войне. Что ещё планета создала? Пока только укрепляет то, что имеет в своём арсенале. Но привезённые соприанами деревья с лохматыми ветвями… Что они такое? Зачем они? Когда и кто вышел на контакт с Отцами пта с требованием передать ей лично в руки несколько консерв с этими жуткими деревьями? Вряд ли она найдёт на свои воспросы ответы. Того, кто передал ей саженцы уже давно нет в мире живых по словам Отцов. А посланец, состоящий из трёх Отцов пта, был явно раздражён: он не привык, чтобы ему кто-то отдавал приказы. Он, сделав над собой очевидное усилие, признался Огли тогда о приказе некоего хранителя Ра и отдал несколько колб с саженцами. К колбам прилагалась тонкая тетрадь с записанной от руки инструкцией по посадке растений в грунт. Сухой текст, не раскрывающий секрета загадочного хранителя. Почерк землянина, мелкий, убористый, но написано на войорском языке милдоров. Ещё более странным показалось поведение Сердца Войора, которое неожиданно приняло новые растения и позволило им прорасти на краях своих лесов. Это означало, что паукообразные деревья не способны нанести вред планете.

В день, когда Огли сажала новые растения, она думала о том, что вот, прямо сейчас планета взбунтуется и выбросит из своей почвы саженцы. Руки, тогда ещё шута, дрожали в ожидании взрыва или нападения урханцириусов. Но ничего не произошло. Напротив, пролетающие кримы сбросили к корням саженцев бесплодную икру, удобряя и давая понять, что новый обитатель принят и будет окружён заботой.

Огли запрыгнула в седло.

– Куда мы отправляемся? – поинтересовался дархан.

– В любое селение скиров. Мне нужно увидеть их схроны. В дольменах, должно быть, зарождается новая жизнь.

Пламор прощально рыкнув гирдам, помчался в пустыню. Несколько часов они скитались по заснеженным просторам. Наконец, Огли заметила впереди селение скиров. Самих жителей не видно. Они снова занимаются собирательством, покинув уже обустроенное место. Однако одинокая фигура бродила среди огромного множества дольменов, время от времени склоняясь над отверстиями. Огли подъехала ближе.

– Герр ки Хаш? Что ты делаешь здесь один? Ты же замёрзнешь!

Старик поднял поблекшие, почти слепые глаза, радостно улыбнулся и почесал синюшней от холода рукой щёку. Огли быстро спешилась и, сдёрнув с себя плотный плащ, накинула на плечи старика, крепко завязав у горла.

– Мать Фердмах, да ты же умрёшь раньше времени! – В сердцах воскликнула она, снимая куртку и накидывая её на пошатнувшегося старика.

– Спасибо, дорогая, но меня согреет новая жизнь, Огли. Возьми куртку, мне хватит и плаща. Присоединяйся. Им нужно наше дыхание, чтобы ожить.

– Кто там? – Огли уже стучала зубами, наскоро одеваясь и застёгиваясь.

– Гирды. Вихви. И новые существа.

– Какие? – Огли с любопытством заглянула в дольмен.

–Разные, малышка. Хватит вопросов, займись, наконец, делом. Кстати, там, дальше дольмены уже выпускают новорожденных морских жителей. Нужно позвать всех урханов, какие смогут нас услышать. Морских обитателей нужно доставить в реки, моря и океаны.

– Я займусь этим, – Пламор повернулся к своему лесу и издал громогласный рёв.

Огли склонилась над дольменом. Протоплазма обрела плотность желе и раскачивалась в ожидании необходимой силы. Ей нужен дух. В её полупрозрачной сердцевине мелькал силуэт в форме зародыша.

– Ух-ты! Здесь червячок! Ой, у него крошечные лапки?! И хвостик?

– Хватит смотреть, дай ему жизнь. Ты тоже была червячком.

Огли потерла руки, чтобы согреться и неуверенно склонилась над массой. Её первый выдох окутал шар протоплазмы зимним паром. Роскошный узор серебристого инея мгновенно захватил в нежный, хрупкий плен всю массу.

Больше ничего не произошло. Огли растерянно провела пальцем по поверхности, следя за тем, как от тепла её кожи тает узор.

– Поделись своей силой. Дыхание Жизни, которому учили тебя твои учителя, – забрюзжал над плечом старик, едва сдерживая стук зубов и шмыгая носом. – Но в этот раз ты выдыхаешь не боль, а силу. Направляй её в центр протоплазмы. А когда твоё дыхание начнёт впитываться, зажгись мечтой, мыслью. Представь себе, что ты игрок, и творишь новый мир. В твоём воображении должно начать биться сердце того, кто в будущем покинет этот дольмен. Помоги ему биться ровно, направляй своё желание, намерение прямо в центр биения сердца, и тогда у тебя всё получится. Он будет немного похож на тебя, а вернее, скопирует твои внутренние порывы. Если ты охотник, то твоё дитя будет хищником. Если ты предпочитаешь мир войне, то родится травоядное. Если же твоя душа жаждет свободы, то рождённое существо станет птицей. И морские и речные твари родятся от твоего дыхания, если ты сама не ведаешь, к чему стремится твоя душа, либо находишься в покое. Рождённые тобой рыбы будут воплощением всех твоих тайн души. Интересно?

– Да, – с некой долей страха и неуверенности кивнула Огли, разглядывая и стирая иней ладонью с тончайшей пленки, скрывающей бестелесный “кисель” энергии.

– А если у меня получится монстр?

Мормул удивлённо оглянулся на неё.

– Ну, ты же не монстр? Совесть-то у тебя есть, верно? Гложет же она тебя за неоправданные убийства землян? Значит, ты не монстр, а просто, дитя, не ведающее, что творит. Но все дети вырастают, и если есть совесть, то приходит и искупление. Не бойся, королева, твори жизнь.

Старик склонился над следующим дольменом, положив посиневшие от холода ладони на его усыпанную крупными бусинами снега поверхность и заглядывая внутрь.

– Кстати, король тоже скоро будет здесь. Это его прямая обязанность: участвовать в рождении новых форм жизни Войора. Видишь ли, планета напугана, и она вооружается. Она словно копирует поведение кого-то, очень сильного, могущественного, но при этом по-детски наивного, ранимого. Раньше подобного не случалось.

– Чего именно? – Не поняла королева, продолжая с любопытством нажимать пальцем на “кисель” и смотреть, как он качается от толчков. Сие действо её забавляло.

– Перестань играть как маленькая! – Возмутился столь кощунственным поведением мормул. – Страх планеты, Огли. Страх! Планета не умела прежде бояться. Она, просто, поднимала свои войска вибрациями поверхности, передавая сигналы. А ещё она раньше слышала абсолютно все сигналы призыва, а теперь не реагирует на некоторые, словно больна.

– А что такое сигналы призыва? – Огли продолжала тыкать пальцем в шар.

– Это когда в одном месте образуется пустота. Тьма. Мм, бездна без жизни. Это становится источником сигнала призыва в естественной природе. Тогда любая живая планета посылает на этот сигнал тех существ, что могут исцелить эту пустоту. Ясно?

– Да, – протянула Огли, засунув голову в дольмен и оглядывая его купол изнутри.

Старик закатил глаза и укоризненно покачал головой, но продолжил:

– А теперь все жители чувствуют страх Войора и внемлют ему, вооружаясь каждый, как может и чем может. Кто-то, имеющий влияние на Сердце планеты полон тревог, сомнений, страхов. Это очень плохо. Страх застилает глаза разума. Возможно, страх планеты и есть сигнал призыва, но мы мало об этом сигнале знаем, дитя.

– Да, Герр, ты прав. Гирды научились мимикрировать и обросли бронёй, как и кора урханцириусов. Сердце содрогается от страха. Это ужасное ощущение. Страх планеты пробивает мне ноги болью.

– Нам всем сейчас больно. – Пожал плечами старик. – А Сердцу так же больно от страха того, кто с ним связан. Этот процесс взаимен. Порой трудно понять, кто стал первопричиной возникновения подобного явления: само Сердце или существо, имеющее с ним связь.

Огли не заметила, как прошёл день. Выдыхая свою силу в центр протоплазмы, она оживляла странных существ. Это были и травоядные, и хищники, и птицы, и рыбы самых невообразимых форм и размеров. Из очередного дольмена на её руку выполз довольно крупный жук, напоминающий Би-Ферзя.

– Ну, надо же, – хмыкнула девушка, поднимая жука к небу и позволяя ему расправить крылья и улететь.

– Герр ки Хаш, а у меня жук Фердмах получился! Только махонький!

Мормул рассмеялся, провожая взглядом улетающее насекомое. Но пролетев несколько метров, жук замерз в полете и упал в снег. Конечно, нынешний жук никоим образом не связан с Би-Ферзями. Это просто, насекомое, безобидно катающее шарики из навоза для своего потомства. Весной он пробудится и примется за свои дела. Возможно.

– Вообще-то, это насекомое не для Войора. Оно с Земли. Не представляю, как его ДНК оказалась в дольмене, – растерянно пробормотал старик и, задумчиво почесав бровь, прошептал:

– Только Игрок мог занести в информационную базу нашей планеты ДНК чужого мира.

Последнее существо Огли приняла в посиневшие от холода ладони. Крошечная ядовитая рыба-змея. Азинеда. Пока королева несла её к Пламору, змея доверчиво свернулась на её руках. Огли склонила голову, рассматривая невероятно красивый глаз создания. Когда-нибудь эта крошка вырастет и станет смертельной угрозой.

Огли внезапно остановилась. Её зрачки расширились. Она смотрела глазами азинеды на нечто крайне странное: в глубинах Океана, под толщами айсбергов, раскинув могучие руки, поддавшись течениям, плыл крепкий войори с крыльями. Он медленно повернулся, и в чёрной воде сверкнули его страшные, зеркальные глаза, словно из полированной стали или ртути. Огли увидела в его глазах своё отражение. Она чувствовала, как его спину щекотят пузырьки воздуха, стремящиеся вверх, а гигантские косы с цепями тянут мощное тело вниз, на дно…

– Огли, отдай дитя, – прошептал Пламор, осторожно толкнув её в плечо и, тем самым прервав видение.

– Да, конечно. Возьми. Это последний малыш.

– У тебя было видение?

– Да, – Огли сглотнула и поёжилась, запахивая воротник куртки. – Я видела своего потомка. Он страшен. И силен. Таких войори не бывает, Пламор. Он будто жидкий металл. Жидкий, опасный, ядовитый металл. И он знает, как ходить сквозь рёбра Мироздания.

Дракон тихо вздохнул и передал маленькую азинеду другому урхану.

Геная потрудилась на славу, подготовив к возвращению Огли корабли и своих воинов. Золотистые мохваны гордо выступили перед королевой в новой амуниции и с обновлённым оружием. Огли с удивлением отметила у мохванов мечи-хамелеоны, которые тоже подверглись модернизации: браслеты оружия стали значительно шире и доходили до предплечья.

– Зачем ты увеличила браслеты? – Огли с улыбкой погладила инструктации браслета.

Геная заглянула через её плечо.

– Я высчитала, что металл меча при максимальном удлинении теряет плотность. В образе алебарды, меч становится хрупким, теряет стабильность. Я дала мечу больше удельной плотности с использованием наших наноботов, которые чинили корабли в открытом космосе. Перепрограммированные наноботы наращивают кристаллы, образуя вакуумную среду на поверхности металла по кромке лезвий, и в процессе трасформации оружия значительно повышают изотропность. И я также встроила в браслеты мечей излучатели, противостоящие звуковым частотным воздействиям. Проверила электромагнитное поле на своих воинах, чтобы убедиться, что в бою оно им не навредит, а будет воздействовать только на жуков.

– И как?

– Пришлось создать для наших инсектов и мохванов полушлемы, защищающие их мозг. Хотя это была трудная задача, ведь жуки, осы и муравьи относятся к одному классу насекомых, но разным отрядам. В базе Центрального Процессора мне попалась однажды интересная работа некоего доктора Эдгара фон Рохау с Земли, который сумел вычислить частоты мозга жуков Фердмах. Благодаря этим данным, которые у меня сохранились, мне и удалось выделить частоты, защищающие наших муравьёв и ос. Представляешь, королева, он поймал одного Ферзя и вскрыл его, чтобы получить нужные сведения. Это уму непостижимо! Он ковырялся в кишках и голове Ферзя! Он прогнал через неизвестный нам аппарат частоты, генерируемые жуком, и записал все характеристики, словно знал, что когда-нибудь эти сведения кому-то пригодятся. Но самое интересное заключается в том, что эти сведения оказались в зашифрованных файлах ЦП, который и знать не знал об их наличии в собственной памяти!

– Э, да уж. Весьма любопытно. – Согласилась Огли, заподозрив в причастности своего отца Императора и его советника Арвоха. Скорее всего, Арвох по приказу отца похитил исследования доктора и сохранил их для Огли. Другого объяснения она не находила. Сэ-тхи точно не мог вытворить подобное, так как в его научных работах Огли никогда не видела упоминаний о загадочном докторе Рохау или о частотах мозга Ферзей. У Сэ-тхи наличиствовало непомерное количество пробелов и ошибок в работах, что говорило о его явном регрессе. Той же кривой дорожкой двигалась и Императрица Стора. Ситуацию мог кардинально изменить новый Император Ахн-дас, но он слишком поздно пришёл к власти, что для всех мохванов откликнется в будущем катастрофой.

Огли направилась к кораблям, помахав на прощание Пламору.

Вардар нервно шагал из стороны в сторону. Он боялся отпускать любимую с Генаей. Он не доверял волчице. Но и здесь он нужен, чтобы пробудить новые формы жизни. Войор настойчиво, можно сказать, навязчиво его звал в пустыню. Приняв решение, войори схватил походный мешок с оружием и бросился вслед за Огли. Мормул справится и без него. Огли не просто королева. Она королева всех существ, что склонили перед ней голову. Она хрупка, невзирая на свою колоссальную силу и волю. Она больна демонами, которые медленно и неуклонно разрушают её психику и физическое тело, отравля ядом чёрной пыли. Ей нужна защита.

Как же собиратель демонов сумел выжить, посетив ад Алигьери и контактируя с демонами? Или он не выжил? Что стало с тем, кто собрал демонов в шаре и завершил процесс, подчинив их границам шара? Прямо, как в сказке о лампе Алладина, известной многим людям Земли. Собиратель неизбежно должен был превратиться в смерда после контакта с демонами, чтобы остаться в живых. И не в простого смерда, а Властителя всей возможной черноты пыли. Но нет. Такого властелина не существует даже среди асов Игры. Огли смерд, но она не выдерживает силы консолидации тварей из Ада. Из этого следует, что собиратель не был ни смердом, ни человеком, ни войори. Он был игроком из другого мира, потустороннего мира, может, представителем иной цивилизации.

Вардар непроизвольно передёрнул плечами, с ужасом представив, что случится с мирами, если существо, наподобие собирателя вновь вернётся в их пространства. Оно щелчком пальцев будет способно уничтожать планеты, и никакие игроки его не остановят. Они против него просто, невинные, безобидные букашки. Он точно вне правил Игры. Или? Или он её создатель?

– Мать Фердмах! – Выругался король в сердцах, закрывая за собой шлюз.

Огли расположилась в кресле командного флагмана и оглянулась на волчицу. Белая мохванка в мундире отдавала приказы спокойным и уверенным тоном. Её новый наряд был крайне необычен, ведь Огли привыкла видеть волков всегда в усыпанных драгоценными камнями ускхах из золотых пластин и длинных схенти с роскошной вышивкой. Но, даже надев мундир, Геная не сняла традиционные височные серьги, ускх, венец и браслеты.

– На корабле гость.

– Кто?

– Вардар. Он пробрался через грузовой отсек.

Огли рассмеялась.

– Пусть остаётся там. – Махнула она рукой.

– Впустить его в жилые отсеки?

– Нет, – Огли лукаво подмигнула волчице, – Пусть немного посидит.

Геная укоризненно сощурила свои медовые глаза.

– Королева, он замёрзнет там сразу же, как только мы выйдем в открытый космос. Грузовые отсеки штурмовых кораблей не отапливаются.

Геная решила про себя, что обычный чистокровный не помешает ей убить королеву. Войори слабее амальгаманта или мохвана.

Улыбка сползла с лица девушки.

– Тогда впусти, – Огли отвернулась, скрывая внезапный приступ стыда.

Электромагнитные пушки созданы по передовому слову мохванской науки. Солдаты полностью готовы к бою с абордажем. Но их мало. Всего две сотни кораблей против легионов жуков, рыщущих по Спектру Гамма в поисках живых существ. Они быстро найдут Мать Фортегсий, если уже не нашли – Мать давно не выходила на связь.

Огли не догадывалась, что молчание Матери связано с предательством её младшей дочери, принявшей материнство от королевы Войора.

Девушка поднялась и прошла в свою каюту, не желая никого видеть. Закрыв веси на код, повернулась к зеркалу. Устало умылась и долго смотрела на своё отражение. Под глазами пролегли тени.

За своим биением сердца она слышала биение сердца Вардара, а дальше – Сердца планеты. И всё это связано чёрной узорной пылью и такими же непроницаемыми молниями, в которых проскакивали неясные событийные ряды будущего. Весь этот ком свернулся нарастающей болью, раздирающейвсю грудную клетку.

Огли медленно растегнула доспехи и прикоснулась пальцем к проступающим сквозь белую кожу тонким веткам чёрных вен. Болезнь прогрессирует. Медленно, но настойчиво отхватывает острыми, безжалостными зубами куски времени её жизни. Если она умрёт от болезни раньше срока, то погибнет и Вардар. Он не переживёт разрыв узла, которым связало их вместе Сердце планеты. Он должен жить невзирая ни на что! Но как спасти его?

Огли покинула каюту и отправилась на поиски Вардара.

По пути она встретила мохвана. Офицер задумчиво стоял у приёмной панели бортового компьютера в коридоре и внимательно наблюдал за Генаей. Его рука нервно то сжималась в кулак, то разжималась.

– Что-то не так, офицер? – Огли коснулась его локтя, и волк от неожиданности вздрогнул и суетно поклонился.

– Простите, королева.

– Как твоё имя, офицер?

– Маджрай, королева. Я главный инженер научного отдела флагмана.

Молодой бионик, можно сказать совсем юный, а уже главный инженер? Его создали с телом шестнадцатилетнего волка. Утончённое лицо, умные, вдумчивые, очень большие и красивые глаза. Уши чуть более длинные и узкие, чем у киборгов старого поколения. Выглядит потрясающе.

– Почему же ты здесь, а не на своём рабочем месте?

Огли обошла мохвана и внимательно осмотрела мониторы. Все экраны повёрнуты на Генаю. Маджрай определённо исследовал каждый сантиметр, окружающий генерала Генаю.

– Возникли некоторые… – Волк неуверенно облизнулся, продолжая прятать взгляд. – Некоторые сложности.

– Какие?

– Не доверяйте генералу Генае. Она нестабильна.

Сказав это, учёный выпрямился и быстро ушёл, нервно звеня височными серьгами и размахивая напряжённым хвостом.

Огли посмотрела на мониторы снова и оглянулась на гибкую спину уходящего мохвана. Невероятно роскошен, грациозен, не то, что старые киборги. За биониками будущее. Они мощнее, уравновешеннее, умнее. Они не имитируют эмоции, а испытывают их в полной мере. Да и социализируются легче, понимая невербальные сигналы других рас Войора, что говорит об их перспективности и серёзной конкурентноспособности в среде волков. Последнее подтверждает мысль Огли, что, и так имея преимущества перед киборгами, бионический учёный не станет создавать интриг на пустом месте. Он точно что-то нашёл на Генаю.

Огли проверила оружие и доспехи, надетые под мундир, прежде чем войти в командный отсек. На ходу она включила свой полушлем, чтобы не упустить атаку сзади. Если Геная пойдёт против неё, то удара можно ожидать от любого мохвана из её гвардии. К счастью, учёные не входят в сенситивную сеть киборгов. У них собственные каналы связи.

Генерал мгновенно заметила кружащийся над головой королевы шарик мобильного прицела и мягко двигающуюся турель на её плече с отключёнными горизонтами. Портативный плазмофер беззвучно сканировал помещение. Интересно, что Огли потеряла? Или подозревает кого-то? Неужели ещё кто-то кроме неё замыслил свергнуть королеву, а она узнала об этом? Как вычислить союзника, и надо ли это делать, подвергая себя опасности?

Волчица тихо зарычала, ощутив усложнение задачи по ликвидации Огли. Мобильный прицел нового поколения сиюсекундно обнаружит угрозу своему оператору и откроет огонь в любом направлении, в каком посчитает нужным примитивный, искусственный интеллект крошечного защитника. Да уж, а Огли голыми руками не возьмёшь. Ну и хитра же эта тварь! Неспроста её ненавидели Сэ-тхи и Стора!

Но любопытство всё же пересилило, и Геная двинулась навстречу королеве. Она никак не могла понять, откуда у войори появляются новые технологии и разработки в сфере вооружения. Чуть наклонившись, Геная начала осматривать турель с компактным плазмофером на плече Огли. Та удивлённо подняла на волчицу взгляд и спросила:

– Что-то не так, генерал?

– Всё в порядке, королева. Я никогда не видела столь маленькие плазмоферы. Откуда у вас такая наплечная турель?

– Разработки рулайских учёных. Война заставила мирных и неконфликтных жителей войорской Тайги открыть исследовательские центры и испытательные полигоны. Им удалось зайти далеко в своих исследованиях. Например, бортовые винтовки для увойдов и урханов, которые способны пробить корпус мохванского штурмовика одним выстрелом – их достижение. Таких орудий нет даже у Фортегсий.

– Да. Это точно, – нехотя согласилась белая волчица.

– А это лишь персональный защитник, – пожала плечами Огли, не придав значения вопросам офицера. – Это прототип системы, которая имеет первую в своём роде функцию распознавания намерений противника. Интересно, не правда ли? Рулайсы весьма талантливы, и продолжают развивать эту систему распознавания, рассчитывая в будущем использовать её как автономные охранные комплексы для городов и, может быть, для целой планеты. Думаю, в скором будущем мы увидим с такими системами распознавания не только плазмоферы.

Геная в этот момент медленно перевела напряжённый взгляд на дуло наплечного плазмофера королевы. Оно стабильно держало её на прицеле, не отвлекаясь на других пассажиров флагмана. Синяя крошка заряда горела готовностью открыть огонь. Над ухом бесшумно парил шарик мобильного сканера, считывая невербальные сигналы волчицы и передавая данные оружию. Как рулайсы это сделали?! На подобные разработки потребовалось бы несколько лет и очень талантливые ученые. Неужели примитивная в прошлом Рула обзавелась научными центрами? Рулайсы же поклоняются идолам и озерам, верят, что ветер имеет душу, отвергая биение Сердца Войора! Рулайсы и гхаггаваххи, не приемлющие науку, не слушают Сердце! У них свои боги и божки. Они говорят даже с лужами и змеями, живущих в корнях паукообразных деревьев, которые невесть откуда взялись на Войоре!

3. Александр Виднев осмотрел фотографии установок, построенных в разных частях света по его плану. Установки работали исправно, отгоняя от их систем Фердмах. Максим был прав. Х-игрокам пора покинуть тела землян. Но прежде, надо каким-то образом похитить из психиатрической клиники Бориса Катаева. Он может серьёзно навредить земным светариям своим присутствием на этой планете и в этой стране. Светариям и так сейчас нелегко. Борьба с пропагандой смердов отнимала много времени, сил и финансовых ресурсов.

В комнату вошёл Максим и сел напротив отца.

– Мы должны покинуть Землю?

– Может, и не покинем Землю. Но тела людей – однозначно. Наши игры доводят людей до потери индивидуальности и безумия.

– Ты о Лони ки Паше?

– О нём: о Борисе Катаеве. Да, ты прав. Его игрок стал слишком силён и бессовестен. Он старше всех нас и оттого потерял смысл жизни в разных телах. Он потерялся и как личность. Всё, чего он сейчас желает, так это превратить в ад жизнь Ольги Наварской. Если он доберётся до неё…

Максим вздохнул, предполагая нечто ужасное.

– Мне стало известно, что он едва не изнасиловал её на Войоре.

– Так вот почему она убивала без разбора всех игроков?! Я знал, что кто-то из них пытается её отнять у меня, потому спешно активировал Аима, – Максим подскочил и начал кружить вокруг отца.

– Да. Твой демонический электор защитил её от насилия. Один раз защитил.

Видневы склонились над экранами.

– Как нам заставить остальных х-игроков покинуть тела землян?

– Никак. Мы можем просто уведомить их об окончании времени пребывания на Земле. Кто не пожелает покинуть захваченное тело, будет иметь в скором времени дело с Огли. Она скоро вернётся, чтобы добить зарвавшихся х-игроков. И, думается мне, что вернётся она сюда не одна. Я даже боюсь предположить, кого, в качестве своих союзников она возьмёт с собой. И это будут не игровые фигуры, а её армия, которую она вполне себе успешно собирает.

– Драконы?

Отец улыбнулся.

– Да. А как тебе василиск или каменные люди? Или вампиры, крадущие души? Или киборги с волчьими головами из пантеона богов Египта? Или гигантские насекомые? Честно говоря, я бы не хотел столкнуться ни с одним из её воинов. Мне хватило увидеть однажды Вардара.

– Её мужа?

Александр засмеялся.

– Да. Он огромен и силён. И в бою свиреп как дикий буйвол.

– Я видел чистокровных. Они все прекрасны. Я бы не возражал жениться на девушке-войори.

– И что? Будешь прыгать, чтобы достать до её губ? Они выше людей.

Максим с недоверием смотрел на отца.

– Ты хочешь сказать, что Огли не самая высокая девушка среди войори?

– Нет. Есть крупнее. Например, красноволосые горцы. Это махины ещё те. Танки на ногах.

– Тогда, я найду тело войори, вселюсь в него и женюсь на чистокровной милдорке.

Отец устало вздохнул.

– Мы не можем больше посещать тела войори.

– Почему?

– Их тела больше не принимают вселения. Войор позаботился об этом после нашей интервенции больше сорока лет лет назад. Мы можем вселяться только в тела войорских смердов, а оно тебе надо? Хочешь потом всю жизнь бороться с его уродливыми запасниками памяти и чёрной пылью?

– А как же Лони ки Паш?

– Хочешь сказать: Борис Катаев, – поправил его отец. – Он смерд. И кукла его Лони ки Паш тоже смерд. Этим всё сказано. У смердов много преимуществ перед светариями, что весьма печально осознавать. Они научились взламывать подсознание войори. Мы не можем так поступать из соображений морали.

Максим отвернулся и, почесав ягодицу, пошёл варить кофе. Его больше ничего не беспокоило, кроме переселения в незнакомый мир, где по расчетам отца, х-игроки могут никому не вредя, играть с жуками. Ему было жаль покидать тело подростка светария. Они и так задержались на Земле.

Теперь надо подумать о похищении Бориса Катаева, чтобы забрать его в другой мир. Максим смотрел на закипающий чайник. Поднёс руку к горячему пару, но ничего не ощутил. Да, время х-игроков в телах землян закончилось. Пора оставить истинным землянам их мир.

Что-то изменилось в игровых полотнах. Изменилась и природа игроков, но этого Максим ещё не понимал и не ощущал. Он терял чувствительность тела, но предполагал, что во всём виновата связь данного события с изменяющимися телами х-игроков, к коим он причислял и себя. Но Землю медленно и неотвратимо поглощала пелена второй Сферы Игры. Она подминала собой первую Сферу, разъедала её, проникая событийными рядами повсюду, во все полотна, преображая природу всех людей, кем бы они ни являлись.

Она снова разучилась спать. Её посещали кошмары. Море крови, что она пролила, убивая угзи и войори, будучи под влиянием Лони ки Паша; море крови от убийств игроков в телах савантов, когда она ослепла от жажды мести. Жаль, что люди не выживали после её меча. Ещё страшнее, что саванты и инвалиды осознавали, что и кто управляет их больными, но отчаянно гениальными телами и умами. А ещё её постоянно преследовал голос ребёнка, обитающего в Сердце Войора. В такие моменты девушка отчаянно зажимала уши. Как справиться с этой проблемой, она не представляла себе. Этот голос сводил её с ума! Связь с Вардаром не восстановилась и не укреплялась. Что-то мешало. Будто все душевные порывы Огли слепо бьются о глухую стену.

Это как у землян: невзирая на невероятные способности к обучению и принятию огромного количества информации, наступает момент возникновения психологического барьера, препятствующего дальнейшему развитию. А при эмоциональных перегрузках возникает выгорание, и человек больше не влавствует над любыми чувствами, гаснет. Этот момент у х-игроков называется энергетическим опустошением, когда нечем любить, нечем ненавидеть, нечем мыслить и творить.

Она выгорела? Опустошена? Ведь даже ненависть больше не толкает её на поиски игроков. Она не хочет убивать. И нет сил любить мужа. Ничего почти не осталось кроме боли в груди.

Возможно, она сама тому причина. Она боялась открыть перед Вардаром ледяную черноту смерда, поселившегося в ней. Кровавые глаза часто появлялись в её видениях и требовали убивать снова и снова. Убивать кого угодно. Нужна кровь. Много крови. Много боли и страданий. Аим внутри неё питался её страхами и стыдом, усугубляя состояние до умопомрачения. Хотелось перерезать себе горло, чтобы покончить с этими кошмарами навсегда. Как королева, Огли старалась избегать общения и привязанностей к войори и котами, опасаясь им навредить. Ей хватило позорного происшествия в пещерах Аррама, когда Герр ки Хаш вызволял её из сети чёрной пыли Лони ки Паша. В те дни на её руках появилась кровь невинных угзи и войори, чего она никогда не простит себе! Смириться с этим преступлением невозможно, как и простить себе его!

Из её горла вырвался полный боли стон. Девушка с помутневшими глазами подошла к зеркалу. В отражении на неё смотрела чернота. Неизменно чернота, прячущаяся за красивой внешностью чужого Войору и Земле существа. Голубые глаза снова источали чёрную пыль, призывая к убийству или самоубийству в самой не приемлемой форме, на какую только было способно воображение психически больного смерда. За её спиной в зеркале злорадно усмехалось детское личико Сердца Войора.

– Сделай это, расплатись своей жизнью за мою жизнь, за мои страдания, за страдания тех, кого ты убила!

Она определённо сходит с ума. Сердце Войора не может требовать смерти своего дитя, дитя, которого оно приняло!

Огли медленно вынула меч-хамелеон и резким движением обмотала его вокруг запястья, чтобы включить. Сверкающее лезвие мучительно долго вытягивалось вперёд, приобретая форму обоюдоострого клинка с загнутым концом, напоминающим боевой метательный серп. Огли замахнулась, целя острием в своё горло. Но едва лезвие продавило кожу, а из достаточно глубокой раны выступила густая пунцово-синяя кровь, Огли выключила оружие, закрыла лицо руками и разрыдалась. Она не закончила своё дело: не освободила от игроков мир Войора.

– Ты понимаешь. Ты понимаешь, – шёпот Сердца Войора тонкими нотками внезапно пробился сквозь её рыдания. Он нежным сквозняком проносился по её сознанию, очищая от чувства безысходности и безнадёжности. – Ты понимаешь. Это иллюзия. Смотри мне в глаза, Огли. Смотри себе в глаза!!! Думай!

Огли испуганно опустила руки, выключая оружие, и подняла глаза на своё отражение, всхлипывая и осознавая, что взяло сейчас верх над её волей. Это всё её контракт с демоном и общение с больным х-игроком. А ведь Герр ки Хаш предупреждал её, что общение с х-игроками не доведёт до добра. Но и он до конца не понимал, что контакт с психически нездоровыми созидателями реальности влияет и на душевное здоровье. Смерды заразны! Об этом надо помнить в первую очередь. Помнить нужно каждую секунду своей жизни о заразе, потому что х-игроки вездесущи. Они повсюду и всегда. Они нечто, что заставляет миры двигаться! И они транслируют себя полностью без остатка, свои мысли как вид энергии, чтобы быть хаосом, в котором случайным способом сплетаются частицы, и из этих частиц впоследствии рождаются новые миры. Они не есть тело. Они не есть личности. Это единый “кисель” мыслительной силы, протоплазма, замаскированная под простые объекты, под простые числа опасного населения одной маленькой и уязвимой планеты. Игроки – это простые числа программы Игры их Вселенной. Простые числа программы Игры всего Мироздания. Простые числа… Один и ноль… Мужчины – один. Женщины – ноль. И они программа Игры. Всё население Земли… Одним нулём или одной единицей полноценную программу не написать… Люди Земли – позиционная, двоичная система счисления для Игры… Мать Фердмах!

Огли посмотрела на своё отражение в зеркале и отпрянула, резко закрывая ладонями лицо: в отражении она увидела землянина с пронзительно чёрными глазами и узким, болезненным лицом. Он мягко, как-то ласково улыбнулся и произнёс глубоким, потрясающе красивым баритоном, скривив цинично крупный рот классической формы:

– Кто бы мог подумать, что ты обо всём догадаешься, амальгамант. Твоя миссия завершена. Скоро мой выход. Пора уступить дорогу богам Игры.

– Нет!!! – Огли в ярости ударила кулаком в зеркало, разбивая его. – Убирайся, тварь!!!

Отражение мужчины исчезло, сменившись сотнями отображений синей сердцевины Сердца Войора в каждом осколке зеркала. Голос Огли узнала – снова в её голову проник нежный сквозняк Сердца.

Королева согнулась, обхватывая себя за плечи и опускаясь на пол. Её сводили с ума эти голоса, эти навязчивые видения. С лица на пол падали с оглушительным грохотом капли пота и слёз. Огли крупно трясло ознобом, а боль в груди расползалась, завладевая каждой клеточкой тела. Она хрипела, крепко зажмурившись; с трудом проталкивала каждый вдох в непослушные лёгкие. Она не понимала, что это приступ удушья от саркомы.

– Огли! Ты знала, как её зовут? Как зовут душу, живущую в Сердце Войора? Что ты знаешь о Сердце? Ты видела эту душу, когда впервые коснулась мякоти Сердца? Ты видела эту душу, когда отдавала Войору кристалл Урхана-Бата? Этой души там не было! Или она ловко пряталась от тебя? Зачем ей прятаться от собственного дитя? А может, эта душа никакого отношения к Сердцу Войора вообще не имеет? Может, это паразит, сосущий соки нашей планеты? Для кого этот паразит крадёт силы планеты? Да, этот паразит однажды поделился своей силой с тобой. Но какую цель он преследовал? Втереться в доверие? Получить от тебя поддержку? Или вынудить тебя убивать? А теперь? Ты ещё веришь, что это душа Сердца говорит с тобой и требует твоей смерти?

Огли молчала, силясь вспомнить свои видения и отчаянно борясь с болью. Что вспоминать? Ведь она определённо заразилась безумием от того смерда, что лежал в психиатрической больнице. Его одержимая жажда крови и насилия давлела и не отпускала, периодически выплёскиваясь вот такими приступами.

– У души не было имени. Это был не ребёнок. Это х-игрок. Смотри мне в глаза. Не смей отворачиваться!!!

Огли рыдала и кусала губы до крови, разглядывая мокрые пятна на полу, которых становилось всё больше. Они теряли очертания от слёз, расплывались.

– Я есть истинный голос Войора. Ты посмела ослушаться меня. Ты пыталась убить себя, чтобы избавиться от иллюзий. Вспоминай, Огли. Вспоминай. Вспоминай пещеры Аррама… Я помогу тебе… Откройся мне… Я помогу…

Боль начала отступать, вытягиваемая из тела неведомой силой.

– Доверься мне, Огли. Отдай свою боль. Отдай её…

Огли стихла и повалилась на пол, судорожно дыша. Перед её внутренним взглядом снова возникли картины прошлого. Она будто переместилась снова в пещеры. Вот Огли, стоящая рядом с Лони ки Пашем. Она стоит неподвижно в нише с завязанными плотной тканью глазами, а Лони ки Паш и его солдаты убивают войори и угзи. Лони ки Паш подошёл к Огли, вложил в её ладонь окровавленный меч и подвёл к раненному коту.

– Это твоя работа, малышка. Взгляни, что ты с ним сделала.

Ткань слетела с лица.

– Насладись запахом смерти. Чувствуешь запах крови? Скоро ты будешь готова следовать за мной и подчиняться беспрекословно.

Лони ки Паш отступил в сторону, глядя на неё торжествующе и злорадно.

– Почему ты не заставил её самой убивать? – зашипел один из солдат и возмущённо кинулся на смерда.

– Ты не знаешь её. Она справилась бы со мной, как со щенком гирда, попытайся я вынудить убивать её людей. Её воля крепче любого интанта и титантита. Её защищает консолидация демонов – электор Аим. Её защищает её хозяин. Она же игровая фигура. Нельзя вот так, прямо воздействовать на неё.

Огли смотрела на Лони ки Паша во все глаза. Кукла! Это кукла! Вардар обезглавил игровую фигуру убийцы! А убийца сбежал!!!

– Я найду тебя, кем бы ты ни был! – прошипела она, сжимая кулаки.

Огли очнулась и перевела взгляд вверх. В разбитом зеркале на неё смотрела измученная и бледная воительница. Она воительница. Она рука могущественного х-игрока, которого предстоит вычислить и убить, чтобы освободиться.

Все живые существа жаждут свободы, и Огли не исключение.

И она никого из своих не убила! Лони ки Паш обманул её, затуманил разум, чтобы иметь рычаги управления. Он играл с ней как кот с мышью! Ему почти удалось заставить её испытывать чувство вины, подкармливающее суть чёрной пыли!

– Спасибо, Сердце, – прошептала она, поднимаясь на ноги.

– Я всегда с тобой, королева.

Некоторое время Огли задумчиво отирала следы слёз. Хватит жалеть себя. Страшный приступ прошёл. Нужно вернуться к Вардару. Они нужны друг другу.

Девушка решительно открыла веси и отправилась в общий зал, где Вардар отогревался после непродолжительного путешествия в грузовом отсеке. Она застала мужа дремлющим на огромном диване. Рядом за столиками сидели золотые гвардейцы и живо обсуждали проект Генаи по борьбе с жуками. Техников среди отдыхающих не было. Их Геная заняла работами в лаборатории, чтобы создать новый полк белых волчиц и золотых мохванов. Также требовалось увеличить численность электромагнитных пушек и увойдов как для мохванов, так и для инсектов, заселивших всего сорок из двухсот штурмовых кораблей. Но тесно не было никому: каждый корабль Иссиры рассчитан на двести тысяч воинов и техники для всадников. Их армада несколько часов назад перешла в нулевые скачки, преодолевая просторы космоса пульсарным методом, дабы избежать столкновения с космическими телами и их гравитационными силами.

Огли присела на край дивана и нежно провела по колючей щеке Вардара, любуясь его классически-правильными чертами лица. Войори открыл глаза и, сонно потянувшись, обхватил Огли за талию и уложил рядом. Его ресницы вспыхнули фиолетовым пламенем, подсвеченные огнём его светящихся глаз. Он магнитился, притягивая к себе, погружая в своё тепло души, согревая, оберегая, исцеляя. И сейчас делал это осознанно, намеренно, захватывая жену в свой плен любви и заботы.

– Ты давно не спала.

– Да.

– Кошмары?

– Да, – Огли обессиленно прижалась щекой к его плечу и тут же погрузилась в глубокий сон, пропитанный запахом раскалённого металла и смолы Войора.

– Не волнуйся ни о чём, любовь моя. Спи.

Спустя несколько часов Геная вызвала отдохнувших Огли и Вардара на мостик.

– Мы обнаружили флот Фердмах. Они действительно дрейфуют в зоне Спектра Гамма, как ты и предполагала, королева. В ста двадцати градусах по эклиптике двухмерной плоскости карты недалеко от Фортегсий.

– Сколько их?

Геная повернулась к Огли и облизнулась.

– Намного больше, чем мы предполагали. Намного. В трёхмерных плоскостях карт мы обнаружили их невероятную численность. Никогда бы не подумала, что их так много!

– Сколько? – Вардар склонился над голограммой.

– Миллиарды. Эта туманность вовсе не космические тела. Это их корабли под камуфляжем. А это имперский флагман. Здесь флагман командующего Би-Ферзя. Судя по построению их флота, у них остался только один Би-Ферзь. Остальные либо погрязли в Игре, и не реагируют ни на какие внешние раздражители, либо умерли от старости. Это означает, что у нас есть шанс взять ситуацию под контроль и справиться с задачей.

– Отсей корабли Фортегсий.

– Я уже это сделала, – Геная клацнула челюстями и облизнулась в предвкушении славной битвы.

Вардар внимательно осмотрел туманность.

– Геная, как ты планировала охватить их легионы излучением?

Волчица пожала плечами.

– Увидев это, я поняла, что все мои планы несуразны. Не знаю. Моих аналитических способностей в этом случае не хватает. У ЦП не было опыта подобных боёв.

Вардар провёл рукой над голограммой, отсеивая помехи и изображения космического мусора. Некоторое время он размышлял. Мохваны имели опыт ведения космических боев. Но весь их опыт строился на теоретических, заимствованных навыках Ферзей, которые ничему не учились, а брали готовые формулы тактических побед у других цивилизаций; и впоследствии все эти формулы заложены в память ЦП в виде жёстких директив. Сейчас по признанию Генаи были бессильны все директивы жуков, оставленных ранее. Это означало, что жуки нашли источник новых боевых тактик либо в далёких Галактиках, либо им кто-то обновил программы из х-игроков, либо жуки купили эти технологии у пта или силоитов – самых опытных вояк космоса.

– Они ждут, что мы нападём на них, используя метеоритные скопления и крупные астероиды, чтобы скрыть свои армады. Поэтому они уже там. Засели и готовятся. Нам нужно вытеснить их от орбит Фортегсий и её спутников сюда. Они не ожидают прямой атаки, думая, что у нас слабый флот. Здесь метеоритное кольцо прижмёт их с одной стороны, лишит их манёвренности; осы с этой, а мы можем ударить конусным пульсаром сразу по всем кораблям жуков. При прямой атаке они начнут отступать, не видя в этом опасности и экономя ресурсы и время для перестройки всего своего флота для контратаки. Они не станут торопиться. Скорее всего, корабли их арьергарда даже не станут заряжать орудия, полагаясь на истребители и штурмовые модули. Нужно объединить курсивы всех наших пушек и установить линзу рассеивания на конусные шестьдесят градусов. Конечно, без потерь не обойдётся. Кто-нибудь из наших, с большой долей вероятности, попадёт под воздействие воронки пульсара и выпадет с жуками в иные миры. Это неизбежно. Думаю, нам хватит шестидесяти градусов развёртки пульсара, чтобы выбросить жуков в ловушку. Воздействие пульсара надо настроить на последние корабли их арьергарда, в нём самые тяжёлые и медлительные флагманы, которые в обычных боях жуки используют для защиты своих тылов и последующей зачистки отвоёванных территорий. На них и надо настраивать пульсар, чтобы частоты не вовлекли в воронку спутники или малые колонии Фортегсий.

Геная и Огли удивлённо переглянулись за его спиной.

– В этом случае нам тогда понадобятся поглотители излучения, – тревожно продолжила Огли. – Они должны быть доставлены в тыл жукам и направлены в нашу сторону. Мы же не остановим излучение. Оно достигнет стратегических объектов Фортегсий и поглотит их вместе с флотом жуков. Поглотители должны иметь связь друг с другом, чтобы образовать сеть и поймать излучение, не позволить ему распространяться дальше. Конечно, излучение будет терять плотность, рассеиваясь в космосе, но никто не даст гарантий, что оно не сметёт ещё несколько колоний или планет вслед за флотом жуков.

– Мне нравится. Я подам Матери Фортегсий сигнал и отдам приказ учёным в срочном порядке изготовить поглотители. Это не займёт много времени. У меня на примете есть невероятно талантливый учёный бионик. А истребители доставят поглотители в обход флота жуков. Думаю, пилоты твоей принцессы Фортегсий справятся с этой задачей лучше, чем кто бы то ни был. Её пилотов Мать не тронет. – Геная направилась к пульту и обернулась на ходу:

– Королева, тебе надо поторопиться и установить линзу прямо сейчас. Позже у нас не будет ни секунды на промедление. Фокусировка курсивов займёт примерно десять минут, а у нас времени в обрез. Тебе понадобится помощь?

– Нет. Справлюсь.

Огли вынула из мешочка осколок Зеркала Ора и поморщилась. Тёмное мутное стекло вибрировало в ладони и звенело, отбрасывая рикошетирующее эхо. Отчего-то в космических условиях эхо осколка было на несколько порядков звонче и неприятней, отдаваясь даже в кости руки и грудной клетки.

Девушка побежала в боевой отсек стрелков. Пульт пушек долго не принимал осколок в качестве линзы, и Огли пришлось взломать программу впускной системы, в чём ей активно помогал главный инженер Маджрай.

– Послушай, Маджрай, тебе что-нибудь известно о мире под названием Кочевник? – Огли быстро набирала элементы программы атаки.

– Да, – юный волк опасливо покосился на королеву и спросил:

– Зачем вам эта ужасная планета?

– Введи координаты Кочевника в излучатель.

Маджрай секунду смотрел на Огли расширенными глазами, затем, усмехнувшись, ввёл данные.

– Вы уверены, что хотите их смерти, королева? Вы должны понимать, что х-игроки никогда вам этого не простят.

Огли открыла рот, чтобы сказать о своём истекающем времени, и что теперь её жизнь не важна. Но вместо этого потрепала бионика по плечу и грустно улыбнулась, произнеся:

– Не дрейфь, салага. Жми кнопку, прижимай жопку.

Волк поперхнулся и засмеялся, оценив армейский юмор землян. Где королева услышала это выражение?

Осколок был помещен на панель. Пульсарные пушки отозвались знакомым звоном Зеркала Ора. Стрелки заняли свои места в ожидании ответа пилотов истребителей и приказа генерала Генаи.

В десантных отсеках мохваны плечо к плечу с инсектами готовились к абордажному бою. Через некоторое время к ним присоединился Вардар, на ходу натягивая бронированный экзоскелет, изготовленный в Руле. Бойцы понимали, что не все корабли жуков попадут в зону излучения, следовательно, схватке быть.

Мохваны, войори, муравьи и осы в напряжении ждали ответа Матери Фортегсии и ответа отбывшей группы пилотов с поглотителями. Время беспощадно двигало Фортегсию-Начало под удар жуков. И теперь именно Матери Фортегсий предстояло принять правильное решение и загнать жуков в ловушку.

– Что она там, угзи за хвост тянет что ли? – Раздражённо пробурчал один из мохванов, поведя плечами, чтобы проверить горизонты турели не плече. Рядом стоящие коты разом повернулись в его сторону. Они заряжали орудия экзоскелетов штурмовых бригад, а неосторожное высказывание мохвана отвлекло их. Угзи тихо зашипели, неосознанно выгадывая уязвимое место для удара ядовитым наконечником когтя.

– Простите, – выдавил волк, вжимая голову в плечи. – Я не со зла.

Коты поморщились и снова загремели лентами патронташей, втискивая их в приёмники и захлопывая крышки магазинов. Мохвана ощутимо тряхонуло от удара такой крышки его орудий. Угзи за его спиной злорадно усмехнулся и хлопнул по плечу со словами:

– Готово, псина. Как вернешься, поговорим как мужик с мужиком. И не волнуйся: орудия тебя не подведут. Я не подлый. Удачи в бою.

– Спасибо.

Мохван украдкой покосился на напарника. Тот неодобрительно щурил янтарные глаза.

– На кой ляд ты оскорбил кота? – прошипел тот.

– Да не видел я, что он монтирует мне ленту за спиной!

Угзи тихо хихикали и переглядывались, слушая, как мохваны, уверенные, что хвостатые воины тени покинули штурмовой отсек, шепчутся об их устрашающем нраве.

Мать ос непримиримо отшвырнула послание.

– Чего опять хочет эта Огли?! О чём она говорит? Какие жуки?! По нашим данным последний Би-Ферзь покинул нашу систему после отпора несколько дней назад. Что за вздор?!

Некоторое время она сидела, не шевелясь, обдумывая возможные варианты вероломности Огли. А если шут права и флот скрылся в туманности, чтобы снова ударить, на этот раз по стратегическим объектам, которые окажутся под туманностью через несколько минут? Мать подскочила и вызвала своих инженеров, чтобы провести расчёты массы туманности и времени, когда её тёмная сторона окажется над всеми важными объектами Фортегсии.

Рация снова отозвалась.

– Мать ос, у тебя осталось не более полутора часа, чтобы оттеснить корабли Фердмах в куб заданных координат. Наши пилоты заносят на координаты вашей обороны поглотители излучения. Убедительно просим не открывать по ним огонь: это бойцы твоей дочери. Как только они установят поглотители, то сразу покинут зону обороны. Это в твоих же интересах, Мать. В ином случае, наше оружие нанесёт непоправимый ущерб нескольким десяткам фортегсианских колоний и планет. Мы не заинтересованы в подобном исходе битвы с флотом Фердмах. Через объявленное время, ваши стратегические объекты окажутся в зоне досягаемости орудий жуков. Мы ждём твоего решения и участия. Прими же, наконец, правильное решение.

Мать не узнала голос. Она не поняла, кто обращается к ней через коммутатор мохванских кораблей с войорскими королевскими знаками и мохванской имперской эмблемой рядом, что выглядело странным и неестественным: ведь не могли же мохваны заключить союз с войори и пойти против своих Ферзей! Это немыслимо!

Через несколько минут инженеры подтвердили предупреждение.

– Корабли Фердмах скрываются в туманности. Их ударные орудия направлены прямо на Фортегсию-Начало. Остальные планеты, спутники и колонии Фортегсий тоже под ударами. Истребители союзного флота расположили у оборонного рубежа некую сеть поглотителей и готовы к атаке на корабли Фердмах.

– Поглотители идентифицированы? – С подозрением спросила Мать, покосившись на одного из своих офицеров.

– Да. Это действительно поглотители, изготовленные по технологиям ЦП мохванов, Мать. Но направлены они в сторону атакующих жуков, а не на нас. У истребителей больше не будет времени перенаправить их на нас, что означает намерение войоро-мохванского флота защитить нас, а не атаковать. Все истребители твоей дочери уже покинули рубеж Фортегсии-Начала. Они готовы.

Мать подняла тревогу. Все её боевые корабли ринулись в сторону армады жуков.

– Готовность одна минута.

Геная облегчённо вздохнула и украдкой оглянулась на вернувшуюся Огли.

– Мы справимся. Рассчитай пространственный азимут относительно Фортегсии для уточнения удара по армаде Фердмах и проведи анализ соответствия с точками поглотителей и коррекцию.

– Икс – ноль – изначальная точка по линии светила Войора. Игрек – шестьдесят два градуса, относительно вектора Войор – Фортегсия-Начало. Зет – сорок восемь градусов, относительно Войор – Фортегсия-Начало – спутник Спектра Гаммы. Зафиксировать прицел. Установить таймер воздействия излучения на три минуты, одну секунду и восемь микросекунд. Рассеивание относительно средней величины нулевой координаты по конусу на тридцать пять градусов. Обеспечить директивами излучателя всех пилотов, дабы избежать их потери. – Геная перестраховалась, задав координаты не на шестьдесят, а на семьдесят градусов конусного расширения.

– Готово, – голос наводчика был решителен.

– Подтвердить совпадение конуса луча с точками поглотителей.

– Подтверждаю.

Огли ещё раз окинула взглядом голограмму и, убедившись в правильности пространственно-временного расчёта координат, бросилась в десантный отсек, хватая и надевая экзоскелет. Застёгивая ремни, Огли усмехнулась, заметив на броне печать Ррагги. Рулайсы и здесь показали себя отличными изобретателями. Экзоскелет в условиях гравитации Войра неподъёмен. Но здесь, в открытом космосе, его вес не ощущается совсем.

Огли не собиралась отсиживаться в командной рубке, пока её муж на абордаже будет рисковать своей жизнью.

Осам в течение нескольких минут удалось застать флот противника врасплох и оттеснить в назначенную зону, после чего они дружно отступили, ввергнув Би-Ферзя в недоумение.

– Огонь! – Протяжно, смакуя каждый звук этого слова, взвыла Геная.

Волчица вытянулась тугой струной, жадно вглядываясь в сферический обзор флагмана. Она не желала упускать ни мгновения своей приобретаемой, долгожданной свободы.

В то же мгновение все корабли мохванов одновременно и резко дёрнулись от мощного удара пушек и тут же включили обратный ход, разворачиваясь боком, чтобы отдачей их не выбросило далеко назад. Никто из бойцов не ощутил из-за невесомости долгий стон пульсаров и колоссальную встряску. Только операторы пульсаров на мгновение зажмурились от ярчайшей вспышки света, приглушённую затемнением обзора программой корабля. Вспышка погасла, а вместе с ней исчезли почти все вражеские корабли.

– Есть! – Ликующе заорал командир стрелков, вскидывая руки.

Какое-то время все ударные войорские корабли вращались вокруг своей оси, маневрируя двигателями, чтобы вернуться на позиции. Истребители авангарда бросились в атаку, перезаряжая штурмовые орудия и плазмокнуты, разработанные инсектами. Пять сотен кораблей жуков по случайному стечению обстоятельств не попали в зону излучения, что и предполагал Вардар. Именно с остатками армии жуков предстояло сейчас вести бой не на жизнь, а на смерть. Малые юркие штурмовики первыми настигли неповоротливых гигантов жуков. Их плазмокнуты безжалостно вспарывали бока вражеских кораблей. Силовые поля, включённые командирами Фердмах, не спасали их от нового оружия ос и муравьев. Вскрытые рваные дыры корпусов заполнились роботами и киборгами, созданными жуками для обороны кораблей. Им не нужен был воздух, они не боялись смерти. Наноботы программ кораблей Фердмах торопились латать дыры, но их не хватало на столь обширные повреждения.

– Десант, готовность пять секунд. Четыре, три, два, один. Шлюзы открыты. Начать абордаж.

Вардар оглянулся на Огли и подмигнул ей, прежде чем принять на силовой щит первый удар вражеского робота. Огли и Вардар плечо к плечу пробивали себе и своим воинам дорогу к командному мостику. Первый командир эскадрильи обезглавлен прямо на пульте управления. Следующий корабль. Мохваны, дети Вардема, дочери и сыновья Фортегсии и войори проникали на корабли Ферзей и безжалостно вырезали всю команду, не оставляя ни раненных ни пленных. Все они знали, что один выживший жук вернёт в их мир остальных.

Игроки-смерды в ужасе наблюдали резню со смотровых площадок своих игровых полотен, и ничем не могли помочь своим чадам. Их жуки стали жертвой той, что сменила спустя тысячи лет Сахме. Смерды были растерянны. Когда-то они сумели впечатать Сахме в камень. Но с Огли этот номер не вышел. Смерды не справились с заданием председателя. Более того, Борис Катаев в теле войорского смерда, пребывая на планете голубокровых нефилимов, тоже потерпел поражение. После гибели своей куклы-амальгаманта от руки короля Вардара, он застрял в обезумевшем теле на Земле в психиатрической лечебнице.

– Внимание всех командиров. На связи Геная. Мы победили. Один корабль ушёл от пятнадцатой эскадрильи в сторону созвездия Волка. Похоже, направляется на Мохван-Баст. Его надо уничтожить.

Армада штурмовых фрегатов бросилась в погоню, оставив Матери ос кольцо трофейных разбитых кораблей Ферзей в качестве источника новых ресурсов.

4.      Ахн-дас быстро отдав команды, застегнул скафандр и бросился на посадочную площадку. Потрёпанный и единственный корабль жуков опускался на площадку неуверенно и с опасным креном. Оценив субординацию корабля, Ахн-дас пришёл к выводу, что Мохван-Баст посетил Ферзь – помощник и правая рука Би-Ферзя. Но почему он неисправен, без эскорта и со следами абордажного боя?

Император мохванов едва успел опустить к полу голову, когда на трапе появилась маслянисто-гладкая фигура. Жук с пронзительным скрипом проследовал мимо караула и сразу направился в лабораторию, ранее управляемую Центральным Процессором. Ахн-дас проследил взглядом стелющийся за командиром корабля след чёрной пыли и, когда она почти растворилась, поднялся и направился за ним. В лаборатории Император мохванов, не смея поднять глаза, опустился на колени в ожидании приказа.

Ферзь несколько секунд осматривал то, что осталось от лаборатории, и резко повернулся к мохвану.

– Что это? Где Центр?!

Ахн-дас сглотнул и, едва сдерживая дрожь, прошептал:

– Осы. Его забрали Фортегсии после нашего поражения на Войоре.

Ферзь оттолкнул волка в сторону и, пройдя на свой корабль, что-то принёс. Зазвенели металлические детали. Починить Центр не удавалось. Жук был в ярости. Его господин Би-Ферзь погиб в бою с неизвестным врагом. Нужно непременно и срочно выяснить, с чем столкнулись жуки. Волна ярчащего света накрыла все корабли Фердмах и выбросила их в неизвестное пространство. Только корабль Ферзя почти не пострадал, оказавшись по стечению обстоятельств далеко от эпицентра взрыва. Флот кораблей, похожих на мохванские внезапно атаковали готовящихся к захвату миров Фортегсий жуков. Но волки никогда не осмелятся пойти против Ферзей – своих создателей.

Командира приводил в неистовство факт того, что экипажу не удалось выяснить координаты, куда вражеское излучение выбросило весь флот. Был некий всплеск, напоминающий по своим частотам планету-убийцу Кочевник. Но кто мог о ней помнить? Эта планета исчезла в неизвестных измерениях тысячи лет назад. Даже нынешняя Мать Фортегсий не могла знать о её местоположении, невзирая на то, что Кочевник был создан осами в бородатые времена в целях утилизации опасного оружия. От того оружия отказались все цивилизации по требованию Отцов Пта, придерживающихся нейтралитета на пике самой кровопролитной войны и тотального захвата плоскостей Игры председателем Совета Игроков и его основного противника Императора Би-Ферзя.

Жук снова попытался включить Центральный Процессор, но в недоумении остановился и оглянулся на склонённого Императора киборгов.

– Здесь всё завирусованно, Ахн-дас. Что всё это значит?!

– У меня нет ответа, Ферзь.

– Кто это сделал?

– Огли. Шут Императора Ахн-биса. Она сделала это через один из наших филиалов на Войоре, а затем уничтожила его. Мы получили серьёзные повреждения Центрального Процессора и через Императрицу Стору. Императрица была заражена вирусом, разработанным советником Арвохом и Матерью Вардема.

Ферзь отшвырнул часть Процессора. Да, х-игроки-смерды успели предупредить их об удивительном гибриде, уничтожающим игроков с завидной эффективностью и скоростью. Значит, Огли взялось теперь за Фердмах. Не шуту ли принадлежат те мохванские корабли, напавшие на флот Фердмах в Спектре Гамма? Фортегсии объединились с шутом, чтобы уничтожить всех жуков и воспользовались мохванскими кораблями. Как Огли их захватило? Как Огли сумело убедить инсектов стать союзниками? Поражение Фердмах – дело рук шута. Мохваны и Би-Ферзи серьёзно недооценили в своё время питомца Императора. А жаль.

Ферзь зарычал в бессильной злобе и отвернулся от мохвана. Лучше оставить мохванов в том состоянии, до которого они себя довели бесславным поражением. Нет смысла теперь возрождать их Империю. Придётся всё начинать сначала. И не с мохванами, а создать новую воинственную цивилизацию на базе научных разработок председателя Совета Игроков Бориса Катаева. Его Кривые когда-нибудь покажут, на что способны. Реки крови и слёз прольются тогда. Но Кривые пока не созрели для войны. Их организмы слишком медленно выстраивают процессы восстановления, эволюции, роста и развития своеобразного интеллекта в одном из скрытых полотен Игры. А в одиночку Ферзь не справится. Нужно вернуться в свой мир.

Если в этой Вселенной управляет всем шут, то пусть так и будет. Мохваны не заслужили иного Императора, кроме шута. С шутом или его потомками Ферзи справятся позже. Время ничто; результат – всё.

Покидая Мохван-Баст, Ферзь метнул презрительно-брезгливый взгляд на Ахн-даса:

– Отныне ваш вожак шут Императора Ахн-биса. Вы не справились. Вы опозорили себя в глазах своих богов. Вы прокляты Матерью Фердмах.

Ахн-дас проводил взглядом стелющуюся чёрную пыль и, только когда грохнули закрывающиеся шлюзы, поднял голову.

– Император, что нам теперь делать?

Мохван обернулся к своим золотым офицерам, не удосужившись хотя бы взглядом проводить улетающий корабль.

– Жить. Просто жить. Наш Император теперь Огли.

Чуть подумав, Император кивнул своему генералу со словами:

– Офицер Ахн-хаж, свяжитесь с шу… Нет, не шутом, а королевой Войора и запросите помощи. Она не бросит вас, и позаботиться обо всех мохванах, кто доживет до прибытия её кораблей сюда.

Генерал сердито нахмурился и попытался возразить:

– Император! Но это позор! Мы мохваны! Мы никогда не сдавались! Никогда и ни у кого не просили ни помощи, ни пощады!

Ахн-дас метнул на него острый взгляд.

– Сейчас не об уязвлённом самолюбии надо думать, а о выживании нашего народа, офицер. Если ты желаешь смерти, то никто не мешает тебе перерезать себе глотку. Остальные хотят жить. И все вы слышали приказ Ферзя. Он отдал нас королеве Войора в качестве трофея. Мы – трофей, и с этим придётся впервые за всю историю воинственных киборгов смириться. Я готов пожертвовать своей гордостью и жизнью ради жизни всех моих подданных. Если ты не готов жертвовать ради своего народа ничем, то ты не достоин эполетов и золотого ускха генерала. Выбирай, Ахн-хаж. Ну, же?

Генерал прикрыл рукой свой ускх, исподлобья глядя на Императора. Но размышлял не долго. Согласно кивнул головой и обречённо прошептал:

– Как прикажешь, мой Император. Я выполню свой долг и сохраню народ мохванов.

– То-то же. Идите, офицеры. Наша планета уже начала убивать рабочих и рядовых. В первую очередь позаботьтесь о безопасности учёных. Обеспечьте их запасными батареями и питанием.

– Принято.

Покинув посадочную площадку, Ахн-дас прошёл в свои покои, некогда принадлежавшие Императору Ахн-бису. Готовясь к смерти, он стоял так же, как и прежний Император на лоджии и смотрел на умирающую планету. Её пыльное небо стремительно чернело, лишаясь защиты Центрального Процессора. Вдалеке темнел силует пирамилы Преображения, где шут много лет назад взорвал тела Ахн-биса и его советника. А внизу, у подножия форта умирали подданные и рабы, останавливались увойды и агрегаты по добыче ископаемых. Опустевшая скала, в которой много лет назад ютились пленные угзи, отдавшие свою жизнь за беглого шута, теперь медленно оседала, поднимая тучу ржавой пыли. До слуха донёсся грохот падающих камней. Эта скала стала вечным напоминанием мохванам о том, что ради свободы своего народа любое живое, разумное существо отдаст свою жизнь. И вот, настала очередь последнего Императора мохванов.

Ахн-дас закрыл глаза и улыбнулся. Он останется в истории как самый гуманный и мудрый правитель мохванов. Он сделал всё от себя зависящее, чтобы спасти волков.

По меридианам Мохван-Баста прокатывались волны отключения систем жизнеобеспечения всей планеты. По параллелям – вырубались филиалы, поддерживающие сенситивную связь волков. Мохваны падали, обесточенные с протянутыми руками к своему Императору. Задыхались рабы. Атмосфера планеты таяла. Стремительно рассыпались свинцовые грязно-зеленые тучи невидимыми точками, освобождая место бесконечному куполу чёрного космоса.

Ахн-дас расстегнул свой ускх и перевернул его в руке, глядя на спрятанные в нём запасные батареи питания. Пять батарей. Их хватит на то, чтобы дождаться кораблей эвакуации королевы Войора. Кому-то хватит, чтобы выжить. Император вытянул руку и бросил свой ускх в толпу умирающих мохванов.

А затем, не глядя на завязавшуюся свару за батареи, включил звукоятаган. Он опозорен. Но он уйдёт к той, что когда-то позвала его по имени. Там, за гранью межреберья его ждёт возлюбленная, чтобы прикоснуться к его руке. За мгновение до фатального удара, Император успел заметить взмах гигантского золотого крыла, проходящего сквозь стены сооружения. Она ждёт его. Через секунду по полу покатилась волчья голова, окрашивая донорской кровью дорогие, трофейные ковры с Земли. Те самые ковры, что некогда устилали подножие трона, у которого играл маленький шут Императора Ахн-биса.

Включенный меч упал. Его острая кромка, зацепившись о край стального стола, высекла искру, и языки пламени, жадно хватая остатки кислорода из умирающего воздуха планеты, побежали в стороны, уничтожая последние следы старого мира великой Империи.

Геная ни на секунду не отпускала визир с корабля противника. Жук приземлился на посадочной площадке Мохван-Баста, и некоторое время провёл в гротескных сооружениях киборгов.

– Он взлетает. Десант, приготовиться к абордажу. Готовность десять секунд. Девять. Восемь. Семь…

Огли устало сбросила экзоскелет и вцепилась дрожащими пальцами в протянутую чашу с соком сотуса. Геная встретила своих королей после битвы, как и положено, встречать высоких особ. Только жёлтые глаза светились удивлением.

– Скажи, королева, зачем ты участвовала в боях?

Огли сделала несколько жадных глотков, и устало вернула чашу.

– Я считаю это своим долгом.

Волчица с сомнением покачала головой.

– Нет, королева. Это зов крови. Мне знакомо это чувство.

Огли и мохванка посмотрели друг другу в глаза с пониманием.

– Да, ты права. Я ведь тоже нечто, воспитанное твоим миром. И мне не чужда жажда крови. Я люблю убивать.

Огли отвернулась и последовала за Вардаром, вытирая на ходу лезвия мечей-хамелеонов, прежде чем их выключить.

Вардар не решился заговорить с женой. Он ощущал её голод. Она не насытилась этим боем. Она будет искать жертву. Она создана для войны. Она страшнее Сахме и значительно опасней Би-Ферзей и таинственного председателя Совета Игроков, хотя физически слабее жуков и уязвимее.

Огли и Вардар едва переступили порог общего зала, как в коммутаторе прозвучал голос Генаи.

– Король Вардар, Мохван-Баст подал сигнал бедствия.

Вардар оглянулся на жену.

– Что бы это могло значить?

– Действительно. Они подали сигнал бедствия после отлёта Ферзя. С каких это пор мохваны просят о помощи?

– Может, это ловушка?

Огли поднялась.

– Сомневаюсь. Но надо выяснить, что происходит. Я поговорю с Императором Ахн-дасом.

Через некоторое время супруги вышли на связь с Мохван-Бастом.

– Это король Вардар. Боевой флагман мохванов с номером А808 находиться в моём ведении.

– Это генерал Ахн-хаж. Ферзи передали нашу планету во владение королевы Огли официально. Документы готовы. Император Ахн-дас покончил собой.

Огли и Вардар удивлённо переглянулись.

– Этого не может быть!

– Может, – Геная отодвинула супругов от коммутатора.

– Генерал Ахн-хаж. Мы приземляемся. Подготовьте посадочную площадку и офицерский эскорт для Вардара и Огли.

– Что ты делаешь?! – Вардар вцепился в руку Генаи. – Ты не понимаешь? Это ловушка!

Волчица выдернула руку.

– Я всё понимаю, потому что я генерал белых волчиц. Проигравшие Ферзи бросили мохванов на произвол судьбы. Они не выживут без жуков и Центрального Процессора. Атмосфера планеты, вся флора и фауна создана ЦП искусственно. ЦП поддерживал жизнь на планете. Теперь его нет. До гибели планеты осталось несколько считанных часов. Или минут.

– Что ты тогда предлагаешь? У нас не хватит кораблей для эвакуации всех киборгов.

Геная пожала плечами.

– Большинство мохванов уже мертвы, король. Я хочу просить вас забрать выживших, а их осталось немного: инженеров, учёных, элитных волчиц и золотых офицеров. ЦП обеспечил только выдающихся учёных и достойных воинов запасными элементами питания и системами жизнеобеспечения, зарядов которых хватит только на восемь часов.

Вардар с сомнением посмотрел в глаза жены, и та немедля согласилась, дав добро.

– Мы заберём их, Геная. Отдавай приказы, мы спускаемся. Позже собери и сдай мне все сенситивные чипы.

Огли подхватила Вардара под руку и повела его к шлюзам. По пути к ним присоединился эскорт из белых муравьёв.

Огли вдохнула и не могла выдохнуть, глядя с ужасом на планету волков. Всё почернело. Земля вокруг усеяна трупами рабов и рядовых мохванов. Воздуха больше нет. Сами собой гасли пожары.

Подняв голову, королева, смаргивая слёзы, взглянула на форт. Она сразу увидела лоджию, на которой много лет назад она вместе с Императором Ахн-бисом стояла и взирала на пирамиду Преображения. Она помнила каждое мгновение, каждое сказанное отцом слово. Она даже помнила звон крышки, которую снял с груди Император, чтобы обнажить кристалл Смерти. Воспоминания нахлынули внезапной, обжигающей волной. А там, дальше уже обрушившаяся скала с пещерами, где укрывались пленные, больные и голодные угзи.

– Я хочу увидеть Пирамиду Преображения, – выдавила через силу Огли, высвобождая ладонь из руки мужа.

– Ты была здесь?

Вардар поспешил за ней, потрясённо оглядываясь по сторонам.

– Да, конечно, любимый. Видишь ту Пирамиду? Мне нужно туда. Там я убила своего отца.

Войори с трудом отвёл помрачневший взгляд от сооружения.

– Расскажешь когда-нибудь о том, что здесь произошло?

– Да, но не сегодня.

– Огли, давай возьмёмь увойд. На нём доберёмся за считанные минуты. Пешком идти туда далеко и небезопасно. Займёт несколько часов, а у нас кислорода мало.

– Да, Вардар, вызывай машину с корабля. Местные уже мертвы. Здесь, кажется, произошло тотальное отключение всех систем Центрального Процессора.

Пять минут потребовалось Генае, чтобы спустить для короля заказанный танк. Увойд проворно спрыгнул с платформы транспортника и, изгибаясь мощным телом, устремился к пассажирам, энергично сканируя ландшафт и собирая данные. Тонкие дула, направляемые двумя десятками мобильных прицелов, быстро изучили обстановку, готовые в любой момент оказать Вардару и Огли огневое прикрытие. Но угрозы не было. Дула свернулись в боках танка, наклоняя и открывая треугольную голову-кабину. Сыны Вардема выделили двоих бойцов для сопровождения и остались у форта, изучая обстановку и пытаясь отыскать выживших у подножия форта. Из лабораторий и самого форта мохванов забирали осы и войори под пристальным наблюдением Генаи через видеопорты.

Один из муравьёв поднял на конце своего оружия останки арахпода. Их здесь сотни тысяч! Кладбище памяти х-игроков. Все игроки, чьи арахподы погибли на Мохван-Басте, уже никогда не вспомнят свои Игры и вряд ли сумеют вернуться в них. Игроки без арахподов стали простыми смертными.

Через несколько минут танк остановился у почерневшего входа в Пирамиду. Огли спрыгнула в толстый слой золы и, неуверенно оглянувшись на вымершую пустыню, шагнула внутрь здания. Здесь осталось всё как прежде: тусклые жёлтые фонари бросали прыгающие тени гостей и шорох шагов по каменным полам. Переступив высокий порог, Огли остановилась перед разбитым саркофагом. Всё убрано. Не осталось и следа от взрыва, кроме копоти на потолке с изображением инструкции проведения Преображения и ритуала закрытия и открытия крышки саркофага.

Огли склонилась над самым большим саркофагом, предназначенным для Преображения Императоров. Некоторое время боролась со слезами, вцепившись пальцами в каменные края. Вардар стоял молча за её спиной, оглядываясь по сторонам. Он и представить себе не мог, через что пришлось пройти его любомой женщине. Он не хотел задавать вопросы, всё и так понимая, без слов. Здесь погиб Император Ахн-бис. Тот, кого его жена неизменно называла своим отцом с нежностью и любовью.

– Нам пора, Огли. – Вардар коснулся её локтя.

– Да. Скоро кислород закончится, – почти бесшумно прошептала жена, всхлипывая. Она не могла утереть слёзы из-за скафандра.

– Идём, любимый.

Вардар обхватил Огли за плечи и направился к выходу. Неожиданно он остановился, увидев в углу помещения загадочный блик.

– Огли, там что-то есть. Подожди, хочу взглянуть.

Войори быстро пересёк помещение и подобрал с пола некую небольшую вещицу. Разгибаясь, Вардар рассмотрел ещё нескольк предметов дальше.

– Тебе надо увидеть это, Огли, – позвал он.

Спустя время два сопровождающих их муравья вынесли из Пирамилы две крупные коробки, стальной ящик и странный сосуд, расширяющийся книзу. В сосуде была земля, в которой торчало крупное, весьма необычного вида растение.

– Похоже, это тот самый кактус, который возил с собой мой отец повсюду. Неужели он ещё живой?

– Живой, – удивлённо подтвердил муж, осторожно касаясь острых игл чудовищного растения, согнувшегося под собственным весом.

Сыны Вардема погрузили все находки в багажное отделение танка, помогли Огли и Вардару подняться в кабину и сами запрыгнули в боковые ложа штурмовиков. Танк двинулся к точке встречи, где их уже ждали бойцы и тысячи мохванов, готовые к эвакуации. К прибытию танка с королевой и королём, Геная спустила сотни крейсеров, чтобы забрать всех.

Огли не торопилась подниматься на флагман, а стояла и наблюдала за шагающими шеренгами мохванов. Волки оглядывались на неё со смешанным выражением: одни со скрытой ненавистью, другие с благодарностью, третьи боролись с унижением. Огли отвернулась. Ей на глаза попалось нечто шевелящееся в куче трупов арахподов.

– Эй, сюда! Там кто-то есть!

Женщина бросилась к неизвестному, руками разгребая тела пауков. Она обнаружила израненного мохвана с одичавшими глазами. Волк выл, покрытый страшными рваными ранами. Огли сразу поняла, что он из низших рангов, тех, кто занимался воспитанием детей рабов.

Мохван скалился и угрожающе рычал, яростно прижимал к груди сверкающий золотом ускх, который невозможно было не опознать – ускх Императора.

– Тише, мохван. Ты спасён. Посмотри на меня. Я помогу тебе. Иди ко мне. Дай руку. Не бойся.

Огли осторожно потянула раненного мохвана за руку к себе, помогая подняться на ноги.

– Смотри, мохван. Видишь, я забираю вас всех. Вы будете свободны. Очень скоро у вас будет своя новая планета. Обопрись на меня. Ты выжил. Ты живой, а раны я залечу тебе. Спокойно. Вот так.

Мохван расширенными, обезумевшими глазами смотрел на королеву, вися на её плече. Он с трудом передвигал ногами и стриг нервными ушами. С пасти капала пена. Внезапно он остановился и упрямо вонзил ноги в землю, продолжая смотреть в лицо королеве.

– Ты шут! – Рявкнул он. – Я узнал тебя! Стора приказала убить тебя!

Его руки лихорадочно заметались в поиске оружия, но пояс его схенти был пуст. Не было и браслетов на запястьях.

Вардар подоспел вовремя. Он властно ухватил волка за шиворот и потащил его волоком по земле к медикам Генаи, особо не церемонясь.

Вардар крепко спал, когда Огли покинула каюту и отправилась в лабораторию, зайдя по пути в арсенальный зал и забрав осколок Зеркала Ора. Она приказала принести коробки, найденные в Пирамиде на Мохван-Басте. Высыпав все на пол, Огли с раздражением смотрела на истлевший хлам. Какие-то тетради, блокноты, карандаши. Взяв самую плотную тетрадь, королева открыла ее. Некоторое время без интереса листала пожелтевшие, ещё сырые страницы. На глаза попались два карандашных эскиза. Изображения стел с четко прорисованными орнаментами. Не трудно догадаться, что одна стела на передней стене имеет рельефный барельеф в виде женщины-кошки. Сахме. Вторая стела – крылатый нефилим с длинными косами. Шесть кос со вплетенными традиционными войорскими цепями. Войори? Но крылатых войори не бывает.

Огли нахмурилась, пробегая взглядом по записям. Владелец этой тетради не выдумал эти стелы. Он их видел собственными глазами. Он видел их… В Зале Исцеления?! На Земле?

Зал Исцеления. Огли скрипнула зубами и едва не захлопнула тетрадь, почувствовав отвращение. Это тетрадь того, кто убивал детей? Нет. Это почерк того, кто передал ей саженцы паукообразных растений. Кто же ты?

Глубоко вздохнув, Огли заставила себя просмотреть следующие страницы. Хозяин тетради перенёс все написанные на стелах знаки. И нигде нет расшифровки. Вот здесь он пытался сам расшифровать их, но безуспешно. Написал только, что это ловушки для Сахме и Ра. Кто такой Ра?

Облизнув внезапно пересохшие губы, королева медленно закрыла тетрадь и с силой сжала её в руках.

“Данная стела может быть использована для устранения босса Игры. Её частотные характеристики уже настроены для её уничтожения, и стела готова к работе” – была последняя фраза, которую женщина с огромным трудом прочла.

Тетрадь нужно срочно дешифровать! Но кто это сумеет сделать? На Войоре нет специалистов криптоаналитиков, а Видневу она эти важные данные не доверит.

Сев за стол, девушка спрятала тетрадь в кармане схенти, включила компьютер и начала создавать программу, которая не позволит жукам снова вернуться тем же путем, каким армии Огли удалось их отправить в иное измерение. Она колдовала над осколком Зеркала Ора, примеряя разные системы с единственным желанием подстраховаться и не веря, что Кочевник способен убить всех жуков. Она слишком мало знала об этой загадочной планете, чьи координаты сообщил ей Страж Зеркала Ора. Наконец, торжествующе засмеялась – удалось! Би-Ферзи при попытке использовать частоты осколка для обратного пути, будут оказываться зажатыми во внутреннем пространстве сферы гравитационного и электромагнитного натяжения, не имея выхода.

Собрав все чертежи модели, Огли шагнула в мир Земли. Максим спал за столом, сложив голову на руки. Интересно, он когда-нибудь спит по-человечески, в кровати?

Огли села в кресло. Она осматривала комнату и, не выдержав храпа юноши, направилась в кухню, чтобы сварить кофе. За столом её встретил Александр. Отец Максима пристально смотрел на неё серыми стальными глазами. Его рука медленно продвигалась к бедру.

– Не стоит, – Огли, догадавшись о его намерениях, подняла руки, демонстрируя безоружность.

– Ты разве не убить нас пришла?

– Нет. Знаешь ли, я и так убила много невинных землян. Хочу просто сварить кофе. На флагмане нет кофе.

Александр изумлённо приподнял брови.

– Не понял. Кофе?

Огли прошла к столу и присела на свободный стул напротив хозяина, стараясь сжаться, чтобы занимать меньше места в тесной кухоньке.

– Да. Кофе. Я жду, когда ваш сын проснётся. Он мне нужен. Живым по возможности.

– О, – Александр поднялся на неверных ногах и неуверенно взмахнул рукой в сторону новой кофеварки.

– Я сделаю… сделаю вам кофе.

Огли улыбнулась.

– Нам? Меня много? Почему вы говорите “вам”?

– Это простая вежливость. Так принято в нашей стране. – Растерялся мужчина, доставая самую большую чашку и мысленно примеривая её к длинным пальцам гостьи. Вроде, подойдёт.

– О, вежливость. Вашу бы вежливость в Игре применить. А за кофе спасибо, Александр. Я решила больше не убивать х-игроков. Мне нужно понять вас, чтобы остановить. Вы страсть, какие чудные и нелепые, словно простые цифры для создания программы. Единички да нолики на хлипких ножках. Зато самомнения похлеще, чем у Би-Ферзей.

Землянин смущённо пожал плечами, скрывая изумление, налил в чашку кофе и, насыпав в неё сахар, подал девушке.

– Сливки?

– Нет, спасибо.

– Это есть, согласен. Гордыни и самомнения у людей всегда хватало. И я не лишён этого грешка. Что ты хочешь знать?

– Х-игроки интересуют меня. Вы ведь все не считаете себя землянами?

– Не совсем так, – Александр сел за стол и подпёр руками голову, внимательно наблюдая за девушкой с белой перламутровой кожей и белыми волосами.

– Тогда, кто вы?

– Это долгий разговор…

Огли нетерпеливо ударила чашкой о стол.

– У меня есть время выслушать тебя. Рассказывай, единичка на ножках. Я вся внимание. Максим всё равно в мирах Морфея, и пользы от него не дождёшься, как от козла молока.

Александр поперхнулся, вытаращив на бывшего шута глаза.

– Мы из другого измерения. Лазейку в тела людей подсказали нам сами люди, – осторожно начал он.

– Как? В подробностях, пожалуйста, как на допросе. Представь, что я могу начать тебя пытать. Это газовая плита? Да? На ней ведь можно приготовить яичницу. Я уже готовила. Могу ещё раз попробовать приготовить. С солью, как советовал Максим. Кстати, эта ваша яичница ещё та гадость. Да?

– Да, – подтвердил сдержанно хозяин и сглотнул вставший внезапно в горле ком, с опаской метнув взгляд на конфорки. – Я её тоже не люблю.

“А договариваться она умеет. Кулинария, вероятно, её любимое дело, если она готовила для Максима” – с досадой подумалось ему.

– Итак?

Александр заёрзал, пожевал губами, пытаясь подобрать правильные слова.

– Представь, что ты видишь мир не так, как сейчас. Представь, что ты видишь не физическую материю тела человека, а его энергетическую оболочку в виде овала или шара. Вся сфера заполнена плотным газом и светом. И этот газ, свет плотные, ощутимые. Некая субстанция, взвесь из частиц. Так мы видим тела людей. Плотность и цвет сферы зависят от состояния здоровья, образа жизни и особо важный фактор – от мыслей. Мысли решают всё. Они поределяют вектор развития всей цивилизации. Они есть всё сущее. В этом шаре мы можем ощущать и знать мысли, генетические и родовые особенности человека.

Однажды наступает момент, когда мысли, а следом и здоровье дают трещину. Мы не напрашиваемся и не атакуем. Мы бессильны против своей природы. Эта трещина неумолимо затягивает нас, обещая питательную среду. Если не будет трещин, то не будет и нас в этом мире. Мы есть результат страха, гордыни, жестокости, болезней, суицидальных состояний, несчастных случаев, зависимостей. Каждый х-игрок имеет свой характер и свою питательную среду. Одни х-игроки попадают в раны сфер землян, притягиваемые горем, другие из-за алкогольной, табачной или наркотической зависимости. Попадая в шар человека, мы уже диктуем свои правила. Диктуем новое направление мыслей и действий, усугубляя состояние человека, вынуждая кормить нас всё больше и больше, контролируя каждый шаг. И чем больше мы растём, тем меньше остаётся в шаре генетически заданной изначально информации. Мы поглощаем личность, оставляя самую кроху, плодясь и размножаясь таким способом, чтобы наш донор не умер раньше времени. И нас стало очень много.

– И нет способа изгнать вас? Вообще, всё тобой рассказанное похоже на бред психически больного игрока.

– Есть способ. – Помялся собеседник. – Он есть. Но это может быть опасно для некоторых людей. Если х-игрок не успел укорениться и проникнуть в мысли человека, то человек и сам может изгнать его. Иногда пострадавшим от нашего воздействия помогают другие люди, обладающие способностью видеть нас и общаться с нами. Мы все разные…

Александр задумчиво опустил глаза.

– Есть случаи, когда без нас нельзя обойтись. Некоторые х-игроки оберегают сферы людей от других, агрессивных х-игроков. Мы всегда селимся в трещинах душ.

Огли смотрела на Александра расширенными от удивления глазами. Неожиданное откровение х-игрока ввергло её в ужас, но поверить в это было тяжело. По сути, людей не осталось?!

– Другие миры вы тоже посещаете?

– Да. Нашими телами могут быть войори, соприаны, осы, жуки… Любое существо, способное мыслить индивидуально. Мы можем вселяться даже в животных, правда, ненадолго. Мы можем вселяться целыми колониями в одно тело и образовывать консолидацию. Как демон Аим, к примеру, объединённый в одно целое из трёх демонов обитает в шаре Путей. Шар Путей – это пародия на душу человека.

– Как ты попал в тело Александра? И ты один в этом теле?

– Он курит. Табак создал трещину и затянул меня в это тело. Я здесь пополам с человеком. Я его охраняю.

– А Максим?

– Мальчик болел. Каждая операция грозила ему вселением целой колонии. Поэтому, я был рядом с ним каждую операцию и впустил в него только х-игрока моего класса, способного не только сохранить жизнь, но и уберечь. В Максиме очень сильный и старый х-игрок. Он давно уже не питается человеком. Он стал частью мальчика, в котором обнаружился гениальный дар. Если он внезапно покинет Максима, то мальчик умрет. И я не знаю, что за столь древний дух вселился в Максима. Ни разу не видел его. Он прячется за грозами Игры.

– А как же смерды?

Плечи Александра печально поникли.

– Мы к ним не имели отношения. До недавних пор.

Огли в нетерпении приподнялась.

– Объясни, Александр.

– Мы не делили людей на чёрных и белых. И, кажется, напрасно. Х-игрок, попадающий в тело смерда, становится смердом. Потом человек-смерд умирает, к примеру, от старости. А х-игрок, потерявший данное тело, за время жизни в нём успевает превратиться в смерда, вселяется в очередное тело с трещиной души и делает его смердом. Если человек поддаётся и сразу не изгоняет его из себя, то заражение гарантировано.

– Бесконечная цепочка заражений.

– Да. Более того, смерды способны заражать других людей, находящихся с ними рядом. Это происходит…

– Да, знаю: во время вспышек гнева и ненависти. Видела заражение собственными глазами. Как у вас тут всё запущено. Грусть и тоску навевает всё это безнадёжное копошение вселенцев. Тебе самому-то не кажется всё это странным?

Землянин неуверенно качнул головой, но промолчал.

– Что-то не так в твоём рассказе. Настораживает твоя фанатичная вера во вселения. А, следовательно, здесь, определённо закралось заблуждение – такова природа людей: верить в собственные сказки и наращивать в них подробности. Похоже на вашу игру в испорченный телефон. Я обязательно разберусь в этом.

– Не сомневаюсь, – хмыкнул Александр, расслабляясь.

– Понимаешь, – продолжала вслух размышлять гостья. – Понимаешь, кто-то из вас, игроков, нагромоздил такое немыслимое количество событийных рядов, что распутать этот страшный клубок, боюсь, не удастся одному поколению. Наши с тобой дети, внуки, правнуки и их правнуки будут вариться в супе одного сумасшедшего игрока, а то и двух-трёх, не одно столетие. Ну, может, их было, действительно, двое. Всё же, игровые полотна имеют два слоя: один древний, тающий и теряющий силу, второй новый. И, как видно из последних событий, эта вторая сфера Игры просчитана до мелочей на сотни лет вперёд, просчитаны даже мои огрехи и ошибки. Все мои ошибки выведены в разряд погашения накапливающихся элементов закона подлости, известного ещё как закон Мёрфи. То есть, тот, кто создал этот клубок игровых полотен и рядов, рассчитал Игру так, чтобы к финалу все ошибки были нивелированы мной и моими потомками, а главному игроку останется только довести задуманное до конца. Он, тот игрок, не думал о том, каково мне или моим детям будет переживать весь ужас, что неизменно возникнет в наших жизнях из-за концентрации закона подлости в его полотнах Игры на период времени моей жизни и жизней моих потомков. Ему плевать на меня и моих детей. Это наталкивает на безумную мысль. Исходя из происходящего, выходит, что создавшему вторую сферу Игры игроку неважно время и чьи-то жизни. Он нацелен на результат. Вопрос: что он замыслил? А ты просто, сидишь тут на кухне и переживаешь, что я возьмусь готовить яичницу.

Огли с усмешкой посмотрела ему в глаза и отпила кофе, причмокивая красивыми крупными губами.

Александр сглотнул, ощутив неожиданный и ничем, вроде бы, не обоснованный приступ вины за всех игроков перед королевой Войора. Её размышления, похоже, близки к истине.

Огли, хлопнув себя по коленям, поднялась, и налив ещё кофе, закрыла глаза, наслаждаясь ароматом. Она пыталась анализировать сказку Александра о вселенцах и разложить по полочкам известные переменные. Её ужасала мысль, что чудовища х-игроков могут снова ожить, но в других образах, в других телах. Ладно, жуки, а если уже созданы другие твари?

Отчего-то не возникало сомнений, что некие новые чудовища Франкенштейнов скоро вступят в новую Игру. Х-игроки не могут иначе. Им нужна Игра.

– А что ты скажешь обо мне? Во мне есть х-игрок? – внезапно спросила она, задумчиво звеня ложечкой в чашке.

Александр осторожно облизнул губы и отвёл глаза.

– Нет. Но у тебя симбионт. Тебе подселили симбионта, когда ты заразилась вирусом смердов. Он что-то наподобие чит-кода.

– Что такое чит-код?

– Пиратская вспомогательная программа, обеспечивающая фигуре некие бонусные возможности, которых нет у других персонажей Игры.

– Расскажи подробней о симбионте.

– Вполне себе живая тварь из класса духов. Сама подумай. Он ведь не вышел на контакт со мной, будь он таким же, как я.

– Хранителем, ты хотел сказать?

– Да.

– Значит, во мне убийца?

– Да, Огли. И он часть Игры, в которую тебя втянули древние игроки.

– Я – игровая фигура? – Огли задала этот вопрос лишь за тем, чтобы подтвердить свои подозрения о том, что все игроки знают о её принадлежности Игре.

– Да. Ты знала это всегда. Твоего биологического отца создали для борьбы с цивилизацией мохванов. Ты унаследовала его миссию. Соболезную. На тебя должна уже быть открыта охота. Ты ведь выполнила миссию: мохваны больше не представляют угрозу человечеству. И теперь ты должна умереть. А жуков Фердмах по замыслу своего создателя ты не имела права уничтожать…

– И ты попытаешься убить меня? – Зло перебила королева. Выразительные губы скривились, глаза сузились. Но она не смотрела на него, разглядывая пузырьки, плавающие на поверхности напитка.

– Нет. Ты знаешь, что это не в моих силах и компетенции. Да и желанием не горю что-то связываться с тобой и с тем, кто охраняет теперь тебя.

Александр настороженно отстранился, ощутив, что Огли явно уже не слышит его. В ней вскипала чуждая человеческой природе мощь. Нечто стало медленными, тончайшими струйками пробиваться сквозь её кожу наружу и пока слепо ощупывать стены, потолок и пол кухни.

Чашка в руках девушки лопнула и разлетелась осколками. Королева Войора начала подниматься, раскрывая стремительно чернеющие ладони.

– Здравствуй, ас Игры, – её голос звонким эхом отразился от стен и разбил плафон светильника на стене. Голос басил, расслаивался, тянулся вязкой, липкой массой, захватывая сознание собеседника.

Александр осторожно двинулся к выходу, наблюдая, как тело королевы испускает чёрную, завивающуюся узорами пыль.

– Огли, очнись!!! Он контролирует тебя!!! Демон контролирует тебя!!! Огли, мать твою!!! Очнись, Огли!!! Он пришёл опять убивать! Да, блин… Огли!!!

То, что сейчас происходило, не поддавалось никакому рациональному объяснению – Огли не является с рождения смердом, однако её демон один из самых опасных демонов-убийц. Максим сошёл с ума, если вселил в неё электора из шара Путей. Или так задумано тем неизвестным игроком, что создал вторую сферу Игры? Огли ведь говорила о накоплении закона Мёрфи…

– Кто ты?! Назови своё имя!

– Зачем тебе моё имя? – вкрадчивый шёпот. Огли приближалась мягкой, неслышной походкой хищника.

Александр пятился назад, понимая, что спрятанный в кармане пистолет ему не поможет, а проскользнуть мимо проворной инопланетной воительницы не получится. Она нависала над ним и, в какой-то момент мужчина уставился на мускулистый, подтянутый живот, частично закрытый доспехами из меди. Он боялся поднять голову, вжимая её в плечи и пятясь, пока не упёрся спиной в подоконник.

– Ты Аим. Консолидация демонов в теле королевы. Я знаю тебя, – выдавил он, сглатывая ком в горле.

Раскатистый звонкий смех обжёг мужчину раскалённым дыханием.

– Угадал. А ты просто хранитель. Безымянный хранитель курящего, бесполезного тела, чья душа на самом деле принадлежит этому телу по праву рождения, а не пришлая из иных миров. Нет никакого вселения. Ты и есть – весь от макушки до пят, – х-игрок. Всё это, – чёрные руки, источающие пыль взмахнули над Александром, – всё это ты! Ваш исход из якобы захваченных тел будет означать смерть и объятия царицы нави, её прекрасный священный и очищающий огонь. Вами играют члены Европейского Совета Игроков. Они вас обманывали несколько поколений, вбивали вам в головы ошибочное мнение о вашей, так сказать, инопланетной природе, чтобы вы не сожалели о собственной гибели, когда наступит время. Обманутые дурачки покинут свои тела, обольщаясь глупой мечтой о безграничных возможностях х-игроков без тел! Ха-ха-ха!!! Видишь, как легко от вас избавиться председателю? Он сумел убедить вас в бесполезности жизни в телах! Он научил вас не дорожить жизнью, не беречь её, а относиться к ней как к расходному, досадно навязанному инструменту! Наивные земляне! Только мой истинный хозяин способен перекраивать миры, не имея тела! А вам ещё предстоит расти и расти до его могущества. Вы младенцы истинного бога Игры! Он взирает на ваши потуги. Его забавляют ваши трепыхания: медитации, молитвы, творения в сферах Игры, ваши войны, ваши страдания, ваши радости, ваша жестокость по отношению друг к другу. Вы, люди, были созданы ради одной цели: исцелять и идти на призыв, чтобы снова исцелять. Но вы не выполняете своей функции в Тессеракте Мироздания и его плоскостях, а значит, ваше время очень скоро истечёт. Я чувствую, как платформа Ковчега начала пробуждаться!

Вы же, что лейкоциты в вашей крови! Вы должны плодиться, разрастаться, и отправляться туда, где нужны. Собой, своей любовью, своей энергией вы должны сращивать трещины миров! Но вы неудачный опыт Создателя! Ничтожества! Значит, мы – демоны займём ваше место!

Вы так и не осознали, что ваша суть игрока является энтелехией и души, и тела, и разума одновременно! А, следовательно, вы не заслуживаете обитать в мирах создателя! Смерть – вот ваша судьба! Без права на реинкарнацию! Дуракам место в Аду! Ха-ха-ха!

– Огли, очнись! – Александр предпринял последнюю попытку докричаться до девушки, руки которой игриво выпустили лезвия мечей-хамелеонов. Ни один игрок не способен одолеть электора Аима. Его может остановить только донор или хозяин игровой фигуры. Но Максим спит и ничего не слышит.

Неожиданно тело девушки замерцало. Силуэт начал стремительно кадрироваться, словно Огли находилась одновременно в нескольких измерениях. Александр видел её разные проявления и ипостаси в других мирах: Сахме, урхан, странный войори с горящими красными глазами, гигантская оса, обычная земная девушка. Её тело распалось на кубики, внутри которых кружили Галактики, созвездия, летели кометы, взрывались звёзды. Но дольше всех задержался образ черноглазого мужчины с золотисто-каштановыми волосами, уложенными со срединным пробором. Его болезненно-бледное лицо двинулось вперёд, прямо на Александра и со звоном рассыпалось кубиками, которые, едва коснувшись пола, снова взвились вверх и одним мгновением объединились, вернув тело Огли. Королева обессиленно рухнула на колени, медленно подняла взмокшее от пота лицо.

– Проклятие! Я видела его. Я видела своего демона! Я слышала, что он тебе говорил.

Александр судорожно вздохнул и обессиленно припал к холодильнику.

– Чёрт, ты меня напугала. Тебе нужно научиться его контролировать. Он один из самых сильный и древних демонов. Он выбрал тебя неспроста, потому что ты полностью идентична его настоящему телу. Его бывшему телу. Блин, да кто же сообразил притащить электора из садов ада Алигьери в наш мир и наградить тебя этой дрянью?! Уж не тот ли черноглазый парень?

Мужчина протянул руку и помог Огли подняться.

– Черноглазый парень? – удивлённо переспросила девушка, припоминая свои видения.

– Да. С длинными волосами и в старомодной шляпе, какую носили в двадцатых годах прошлого столетия.

– Насколько мне известно, этот парень жил не в двадцатых годах, а в пятидесятых, – промямлила неуверенно Огли, разминая запястья и шею. – Я видела его в своих сновидениях у разрушенного Рейхстага в Берлине. Он часто бывал у недостроенной берлинской стены…

– А знаешь, в этом тоже есть определенный резон, – Александр задумчиво окинул её оценивающим взглядом.

– Какой же, оптимист?

– Если ты научишься держать демона в узде, то получишь его возможности. Правда, расплата будет тяжёлой. Ну, это, сама понимаешь, предсказуемо и закономерно. Электоры Ада Алигьери за красивые глазки не служат. Им душу подавай на блюдечке. Или свободу.

Огли заинтересованно посмотрела ему в глаза, понимая, что тот не всё рассказал.

– Ты в состоянии самостоятельно изгнать его, но тогда ты никогда не сможешь больше убивать. Твой демон – двадцать третий герцог Ада. Его имя Аим. Он всадник-убийца. Он не один в тебе. У него есть слуги и рабы. Он и его слуги и есть чит-код. Ты имеешь целое семейство проклятых душ, слипшихся по капризу собирателя, что затолкал Аима в шар путей. Прости, посчитать их количество не сумел, боролся со своим взбунтовавшимся кишечником.

– Ого! Ни разу не слышала о борьбе с собственными кишками. Вы реально странные, земляне. – Огли тяжело опустилась на стул, вытирая со лба пот. – Ты не сказал, какая расплата меня ждёт.

– Смерть в камне. Он будет вечно терзать тебя, питаясь твоим голодом крови. Или перейдёт по крови кому-нибудь из твоих будущих детей.

Огли мотнула головой.

– Это глупо.

– Ты о чём? – Александр склонился над ней и погладил по голове.

– Я пришла сюда не за тем, чтобы знакомиться со своим демоном.

– Ой-ли? Ты пришла попить со мной кофейку, примерить моё выпускное платьице и посплетничать о наших девичьих делах. – Александр пожал плечами и улыбнулся. – Возьми кофе и иди к Максиму. Только не позволяй Аиму снова завладеть твоим разумом. Он нужен тебе только в бою.

Немного подумав, Александр добавил:

– На самом деле твой демон открыл мне глаза на многие вещи. К примеру, ты действительно, убивая савантов, думала, что избавляешь Землю от игроков. Демон сказал, что нет вселенцев. Нет их. Мы и есть игроки, Огли. Да, прямо в этих телах обитают игроки. Проклятие!

Огли медленно кивнула, опуская голову. Здесь она не могла поспорить с правотой землянина: она совершила непростительную ошибку, уничтожив многих больных людей. Они этого не заслужили.

– Ещё кофе? – Александр потянулся за новой чашкой. – Или чего покрепче?

– Покрепче?

– Коньяк есть. Будешь? Видишь ли, никогда не видел пьяную королеву Войора. Только учти, после алкоголя я становлюсь любвеобильным…

– Сомневаюсь, что посмеешь, – усмехнулась Огли, откидываясь и убирая волосы со лба.

Спустя пару часов проснувшийся Максим застал совершенно пьяных Огли и отца в гостиной. Огли орала, читая слова песни с экрана одного из его мониторов:

– Чёрный ворон, чёрный ворон,

Что ты вьёшься с оч-ч-чень лысой головой!…

– Она не лысая! – икая, возразил Александр, прерывая самозабвенный вой гостьи. – Это блик от солнца на его голове.

– А почему лысина такая розовая? – возмутилась королева, вытягивая ноги.

– Потому что ворон на фоне заката. Видишь, закат розовый, вот и лысина розо… блик розовый.

Огли отхлебнула коньяк прямо из бутылки, широко ею взмахнула и потребовала другую песню.

– Вот, эта нам подойдёт, – воодушевился отец.

Максим, не веря своим глазам, наблюдал, как красавица двух с половиной метров ростом, обняла хохочущего отца, который выкрикивал слова песни. Нестройно они горланили так, что закачалась люстра:

– Хочу иметь детей я только от тебя,

Пускай ты лилипут, моя горбатая.

Забудь, что все вокруг толкают и плюют,

Возьми моё тепло, и ласку, и уют.

Ты слышишь динь-динь-динь,

Ты знаешь дам-дам-дам,

Тебя в обиду, милый, я не дам.

Ты слышишь дам-дам-дам,

Ты знаешь динь-динь-динь,

Теперь ты будь, милый, моим.

Но как-то раз с утра я выпал из окна,

Я счастлив был с тобой, прощай, моя жена.

А ночь придёт опять, но ты не будешь спать,

А сядешь в уголок и будешь вспоминать.

Последний куплет и припев песни группы “Ногу свело” они уже не могли петь, а ржали, обнявшись. У отца надулся пузырь на носу. Огли взвыла от хохота и согнулась на полу, пролив на ковёр остатки спиртного.

– Пипец, – мотнул головой Максим и тихо вышел.

Вардар задумчиво провёл рукой по простыне. На ладони остался след чёрной пыли.

Как долго Огли будет пользоваться силой смерда? Неужели, она не может без неё обходиться? А что если смерд захватит её сознание и больше никогда не отпустит? Что тогда?

Вардар закрыл рукой глаза и закусил губу. Он знал, что убьёт её, чтобы она не перебила всех войори. Ему придётся это сделать, если она не справится и не возьмёт под контроль ту черноту, что живёт в ней с детства.

Он тосковал. Ему не хватало Огли. Не хватало той Огли, что он когда-то встретил у трапа мохванского корабля.

Она снова ушла в другое измерение или в другой мир. Он знал это. Пыль всегда остаётся после её ухода в иные миры.

Какой она вернётся? Снова больной? Или сумасшедшей? Или принесёт в своём опустошённом теле незнакомого х-игрока-смерда? Как защитить её от неё самой же?

Вардар поднялся, нехотя накинул мундир и вышел. Он направился на командный мостик, ознакомиться с новостями.

В коридоре он столкнулся с волком самого низшего ранга. Тот сидел на полу и безучастно качался из стороны в сторону. С пасти капала пена.

Вардар присел напротив, осторожно протянул руку и коснулся острого уха мохвана. Взгляд янтарных глаз остановился на его лице, и волк застыл, с испугом взирая на войори.

– Ты был в медицинском отсеке, мохван?

Волк медленно, утвердительно кивнул.

– Что с тобой?

Волк отстранился.

– У меня полуразмыкание, король Вардар. Ты знаешь, что я старого поколения. Запасных блок-чипов для таких как я нет. Здесь я не стал своим в стае. Как был рабом, так и остался им, невзирая на милосердие своего Императора Ахн-даса, спасшего мне жизнь своим ускхом с батареями. У меня нет здесь ничего. Лишь жажда к жизни заставила меня тогда бороться за ускх своего господина. У меня нет сенситивной связи со стаей Войора. Напрасно королева привезла меня сюда. Войор не примет меня никогда. Я здесь чужой.

В его голосе не было жалости к себе. Только злость.

– Мои программы конфликтуют. Одна из них требует, чтобы я убил королеву. Приказ Сторы до сих пор блуждает по моим чипам и приносит страдания. Я не хочу крови. Я устал. Я не могу подняться на ноги, потому что программа, требующая смерти королевы сразу захватывает меня, поэтому и сижу здесь.

– Ты изможден и голоден. – Вардар поднялся, подхватил волка и, закинув его руку себе на плечо, повёл его в лабораторию. Может, учёные что-нибудь сделают с его программами.

Их встретил Маджрай. Едва взглянув на пострадавшего, он мгновенно отдал несколько приказов, и его помощники перехватили падающего раба.

– Давно он в таком состоянии? – Спросил инженер, сканируя голову волка.

– Не знаю. Думаю, да. – Вардар с любопытством наблюдал за работой инженера. – Ты можешь его вылечить?

– Нет.

Маджрай засопел, озабоченно просматривая на колбовых мониторах вокруг своего тела показания. Но его лицо через несколько секунд просветлело.

– Есть только один способ помочь ему, король.

– Какой?

Учёный пожевал губами и нахмурился, не уверенный, что его идея понравится войори.

– Я подсажу его на сенситивную связь своей бионической группы научных сотрудников. Так он станет одним из нас. Правда, ума у него не много. Его ничему не учили, кроме бесприкословного служения офицерам Империи. Его создавали как мясо для войны. Он бракованный. Таких оставляли на низших уровнях кораблей для охраны рабов с других планет и воспитания детей-смердов с Земли и Войора.

– Я буду учиться, – перебил его раб, крепко ухватившись за запястье инженера. – Я сделаю всё, чтобы избавиться от атаки программы Сторы. Ты знаешь, каково это: не быть в стае.

– Как твое имя? – Вардар погладил бархатную щеку волка.

– Урлун, господин.

– Урлун, ты везунчик. Подключай его, Маджрай, – дал добро Вардар и ушёл, уверенный в успехе. Он не сомневался, что главный инженер решит и эту проблему.

Раб проводил уходящего короля пронзительным взглядом и судорожно вздохнул. Его руки снова сжались в кулаки.

Геная встретила своего короля сдержанным поклоном и протянула шкатулку с сенситивными чипами.

– Через шесть часов мы будем на Войоре. Возьми, Вардар. Я подумала, что так будет правильно.

Вардар встревоженно взглянул волчице в глаза.

– Что ты имеешь в виду, Геная?

– Твоя жена, мой король. Она не в состоянии пока контролировать себя. Мохваны и муравьи считают её опасной. Она снова ушла на Землю к х-игрокам. И никто не знает, что она там делает. Может, снова убивает. Я видела её голод крови.

Вардар стиснул зубы и отвернулся, не желая обсуждать проблемы своей семьи с бывшим врагом. Геная пытается подорвать его доверие к жене? Зачем она всё это говорит об Огли? Повертев в руках шкатулку, вернул чипы мохванке.

– Ты командир. Вот и командуй. Если уж вздумается вам пойти против моего народа, будьте уверены, мы справимся с вами. А в мою семью не смей совать свой мокрый нос. Прибью без сожаления. Усвоила?

– Да.

Геная облизнула внезапно пересохший нос и, поджав хвост, почтительно и виновато склонилась, отнесла шкатулку в хранилище. Взгляд короля был достаточно красноречив. Он действительно убьёт её, если она снова попытается говорить о его жене нечто порочащее её. И ему не важно, права королева или нет. Он всегда будет на её стороне, не взирая ни на что.

Волчица украдкой оглянулась на рассерженного короля и быстро выключила компьютер, скрывая модель, созданную его женой. Мохванке удалось внести изменения в модель и отправить Огли дополнение прямо в файл с уже готовым прототипом. Она знала, что письмо найдёт своего адресата. Сейчас стоит помогать королеве, заслужить её безоговорочное доверие, а дальше, время покажет. Да и имея свободный доступ к сенситивным чипам своей армии, Геная облегчённо вздохнула. Она восползуется ими позже. Не для того она заключила союз с войори, чтобы снова потерять свободу и возможность обрести собственный мир и мир для своих кровожадных бойцов. Им нужна война. Огли поможет мохванам избавиться от Фердмах. Пока Огли ведёт бой, она нужна Генае, в противном случае…

Геная медленно подняла глаза и с подозрением уставилась на камеру, направленную прямо на неё. Казалось, кто-то внимательно следит за ней. Но кому сейчас до неё есть дело?

В эту секунду главный инженер Маджрай переключился на другую камеру и проверил запас батарей своего плазмофера и мечей-хамелеонов. Он безошибочно опознал взгляд генерала. Быть беде. Геная мечтает о свободе, но именно Огли её сумеет дать потерявшему всё народу бионических волков.

За его спиной расправил плечи Урлун. Он поднял в руке тяжёлый бортовой пулемет и проверил заряд, бросив на своего нового вожака решительный взгляд убийцы.

– Закрой забрало полушлема и включи защиту своего экзоскелета, – приказал инженер. – Скоро тут будет очень жарко.

– Принято.

Урлун ухмыльнулся, оглядев обновленные элементы своего тела. Маджрай превратил его в золотого офицера-штурмовика, прокачав все системы и обнулив старые программы. Мышцы перекатывались, даря невероятное ощущение мощи и непобедимости.

Маджрай покосился на своего телохранителя и тоже криво усмехнулся, обнажив белоснежные клыки. Он не просто справился с задачей. Он взломал к чёртовой матери все директивы Сторы и ЦП, подарил старому волку, не знавшему ничего, кроме унижения, совершенно новую жизнь.

– Я помню шута Огли, – улыбнулся Урлун. – Помню, как пришёл за ней Император Ахн-бис. Огли тогда спросила у своего отца Императора, кто она: она волк или человек?

Маджрай повернулся к нему и хлопнул по плечу.

– Не думай больше о прошлом, Урлун. Она волк. Хищник, способный перемещаться в разных измерениях. И где-то, кто-то вырыл уже для неё волчью яму. Охота началась. Просто, знай это, и будь готов стрелять, как в последний раз в жизни.

5. Максим внимательно изучал программу несколько часов и, наконец, устав, повернулся к Огли. Та раскачивалась в такт детской песенки у телевизора, и смотря мультфильм. От неё дико разило перегаром, и она точно ещё не протрезвела.

– Ты сделала новую систему безопасности. Особенно, мне понравилось дополнение.

– К-какое дополнение? – Огли быстро вскочила на ноги, не забыв пригнуть голову, озадаченно склонилась через плечо юноши над экраном и внимательно просмотрела прототип. Действительно, система была стабилизирована нейтроноподобными элементами, создавшими естественный закон подчинения программе.

– Интересно, кто помог?

– Пакет пришёл с твоего флагмана. Впрочем, это не важно. Главное, что теперь эту штуку можно собирать и выбрасывать в космос без опасения. Последствия благоприятные. Это ядро притянет космический мусор. Скорее всего, у какой-то планеты образуется очередной спутник, размером чуть меньше нашей Луны.

– Не иначе это помощь Генаи.

Максим задумчиво рассматривал лицо молодой королевы.

– Ты должна знать ещё кое-что.

– Мм? – Огли рассеянно повела головой, продолжая следить за мониторами.

– Твоё вхождение в мир Земли с помощью вихви не полное. Ты становишься на Земле полудухом. Но это не помешало почему-то тебе надраться алкоголя. Обычные люди тебя не видят. Видят только х-игроки. И вред причинить можешь исключительно подсознанию игрока, если, конечно, он сразу осознает, что ты не совсем реальна. А вот, с помощью Зеркала Ора ты ступаешь на Землю в своём настоящем воплощении. Тогда ты видна всем: людям, демонам, игрокам, хранителям. И оружие твоё тоже материально и опасно.

Огли повернулась к юноше. Их лица были столь близки, что Максим покраснев, боялся отвести взгляд от красивых, выразительных губ королевы. Она действительно напоминала эльфа.

Интересно, зачем он раскрыл все козыри? Выходит, он действительно на её стороне и не имеет ничего против равноправного сотрудничества.

– Слушай, мне надо доработать программу, – с трудом выговорил юноша, отодвигаясь от гостьи. – Давай, я тебе пока мультфильмы поменяю. Вижу, эта сказка тебе не по вкусу.

– Ага. – Огли бросила на юношу высокомерный взгляд. Но спустя несколько минут, сидя на полу, заливалась хохотом, смотря мультик “Жил был пёс”.

Мать Фердмах, что такое эти люди, если они создают и такие бесподобные миры?! Этот пёс просто няшка!!! А волк восхитителен и весьма харизматичен. Очень мужественный мохван получился, особенно, когда под столом ел угощения и пел.

После просмотра мультфильма, Огли поднялась и вопросительно уставилась на Максима. Тот кивнул и буркнул:

– Готово.

Огли подхватила информноситель и, взяв Максима за руки, шагнула в лаборатории своего корабля, продолжая улыбаться при мысли о просмотренном мультфильме.

– Здесь есть всё, что нужно для сборки устройства. Приступай.

Максим возмущённо поднял плечи, чтобы набрать в грудь побольше воздуха и разразиться обвинительной речью, но Огли быстро покинула его, исчезнув за весью и оставив его на попечение сдержанного главного инженера Маджрая. Тот, как обычная домашняя овчарка поворачивал на бок голову, сотрясая заострённые, длинные уши, звеня роскошными височными серьгами из сверкающего золота, и с любопытством рассматривал х-игрока, словно сканировал его и делал о нём собственные выводы. Хвост волка загулял из стороны в сторону, свесился слюнявый язык, а пасть растянулась в устрашающей приветливой улыбке.

– Мать вашу, – судорожно вздохнул юноша, медленно продвигаясь в приёмной панели компьютеров бочком-бочком; помахал волку в ответ рукой. Спиной упёрся во что-то металлическое и обернулся. Перед ним стоял громадный волк в доспехах и шлеме с закрытым забралом. Сквозь интерактивную поверхность на человека взирал боевой мохван невероятных габаритов с бортовым пулемётом наперевес.

– Охренеть, – прошептал юноша, пятясь от него.

Юноше ничего не оставалось делать, как начать сборку немедленно, чтобы быстрее освободиться и вернуться домой. Учёные быстро включились в его работу, не задавая лишних вопросов. Бионики оказались на удивление проницательными и сообразительными. Эти золотистые, поразительно красивые волки были невероятно вежливы и спокойны. А главный инженер удивил смекалкой, обыкновенно недоступной искусственному интеллекту, из чего Максим сделал утешительный вывод, что мохваны способны развиваться, социализироваться и ассимилироваться с войорским народом.

Вокруг Максима кружились вполне себе доброжелательные гиганты двух с половиной метров, осторожно обходя его, дабы ненароком не наступить на розового коротышку с Земли. Но и они называли его карликом или резиновой женской игрушкой для угзи. Имя его никто из волков не захотел запоминать.

Корабль приближался к Войору. К этому времени устройство было собрано, запущено на орбите Вардема и включено. Огли задумалась о том, что, скорее всего, нет способа остановить Игры безумных х-игроков. Убивая их телесные носители, она лишь подвергала опасности вселения других, невинных людей. Умирали носители, но не сами игроки. Да и Александр успел предупредить её, что оговоренное решение всем х-игрокам-хранителям покинуть Землю, было неожиданно решено отложить на неопределённое время. Союзники в их лице ей сейчас не помешают.

Вардар увидел жену, шагающую подозрительно неверной походкой и держащуюся одной рукой за стену. Она громко пела странную песню:

– Сегодня ночью женщина в годах

Запуталась ногами в проводах,

И стало, словно в космосе темно,

Весь мир похож на чёрное пятно.

В темноте, очертанья тают в темноте.

Я ласкаю чьи-то губы,

Но подозреваю, что не те…

– Чего? – Вардар ухватил сползающую жену за локоть. – Что с тобой?! Ты отравилась? Что ты употребила на Земле?! Огли! Мать Фердмах! Да скажи же что-нибудь вразумительное!

Огли подняла на него косые глаза.

– Да ты же пьяная! – Изумлённо воскликнул Вардар, выпуская вялую ладонь своей королевы. Вот такого поворота он никак не ожидал!

– И что? Ну, выпила малость коньяку, – промямлила Огли, продолжая сползать и коситься пустыми глазами на мужа. – Я же капельку. Вот такую, маленькую, масюсенькую-примасюсенькую. Честнслово, чувак. И я не пья. Я не пьяная.

– Я пьяная, я пьяная, и упала я с дивана! – Заголосила снова королева, уже лёжа на полу и изменив в слове пьяная ударение на последний слог. – Не смогла я встать с дивана, потому что я пьяная!

Бессильно взмахнув руками, Вардар принял решение оставить её в коридоре. Здесь никто ей не навредит, а тащить её в каюту нет смысла: выберется и устроит всем разнос. Уж пусть лучше здесь отлежиться. Полы тёплые. Она у всех на виду. И всем будет спокойней.

Она не понимала, почему он перестал уделять ей внимание и ушёл. Девушка смотрела ему в спину, пока он не скрылся за углом коридора, и тут же отрубилась. Ей потребовалось несколько часов, чтобы прийти в себя.

Спустя три или четыре часа, она уже твёрдо стояла на ногах, со стыдом вспоминая свою выходку в коридоре при встрече с мужем. Она направилась снова в лабораторию, чтобы провести несколько тестов на новых элитных волчицах. Сидя за голограммами и наблюдая за графиками, думала лишь о Вардаре. Он не выходил из головы и, потому не услышала, как Максим, закончив работу, прошёл по коридору в гостевой зал.

Юноша потрясённо остановился в проходе. Ничего подобного ему не приходилось видеть никогда: роскошно украшенный зал с богато инструктированной мебелью. Золотистый, мягкий свет лился, казалось прямо из стен на отдыхающих существ, невообразимо прекрасных в своём разнообразии. Гигантские муравьи и осы в боевых сверкающих доспехах, огромные волки с человеческими телами, покрытыми нежно-золотистым и белым мехом, напоминающим шевро или бархат. Их полуобнажённые торсы украшали драгоценные ускхи, переливающиеся камнями. Максиму показалось, что он попал в компьютерную игру, столь прекрасны были все воины на корабле. Зазевавшегося юношу зацепил плечом проходящий мимо угзи. Их глаза встретились. Огромные зелёные глаза существа, напоминающего крупного кота с расширенными от полумрака зрачками. На мгновение блеснули острые зубы в дружелюбном подобии улыбки Чеширского Кота из сказки “Алиса в Стране Чудес” и глубокий звук короткого урчания, от которого задрожал воздух.

– Привет, розовый карлик. Ты такой потешный, землянин. На резиновую игрушку для наших женщин похож.

– Ага, – Максим обиженно надулся, но тут же воскликнул:

– О, Боже!

Он в восхищенном оцепенении откровенно пялился на обнажённую грудь белой волчицы, стоящей неподалеку с кубком крови в красивых, ухоженных руках.

Геная заметила гостя и внимательно посмотрела на него. От взгляда воительницы, юноша похолодел. Ужас сковал его – это взгляд беспощадного убийцы. Неужели Огли держит в своих рядах этих прекрасных и смертельно опасных существ? Маджрай и его коллеги не вызвали в нём сомнений и страха. Учёный, хоть и хищник, всё же достаточно благоразумен, чтобы держать свой голод крови в ежовых рукавицах. С Генаей же дело обстоит иначе.

Волчица, не сдержав любопытства, подошла к Максиму.

– Ты гость на нашем корабле? Ты не раб с Мохван-Баста. Ты человек? С Земли? – Вкрадчиво зашелестел её грудной контральто.

– А? – Максим испуганно отстранился и осторожно попятился, – Ну, да. Вроде, человек. Был им, как мне точно помнится, ещё пару секунд назад…

Геная повела влажным носом в его сторону и удивленно склонилась.

– Ты х-игрок. Я думала, что Огли убила всех игроков. Почему ты жив и здесь, на моём корабле?

Она сделала выразительное ударение на слове “моём” и осклабилась, обнажив длинные, белоснежные клыки. Она медленно склонялась к нему. Максим ощутил запах её дыхания – кровь.

– Э, я ей нужен. Я другой. Мы разные. То есть, я её раб, – поспешил исправиться юноша. Он прекрасно понимал, что другого объяснения мохванка не примет.

– Раб, значит. Что-то ты не похож на её раба: входишь в зал без позволения и поклона, взгляд не опускаешь перед величественными мохванами… А по мне, так вас всех надо уничтожать, – жёлтые глаза мохванки опасно сузились.

Максим попятился и натолкнулся спиной на золотого гвардейца. Волки окружили его, отрезав от выхода. В горле внезапно пересохло. Жуткое стрекотание и волки мгновенно разомкнули круг, впустив осу.

– Не трогайте его, – оса схватила юношу за плечо и оттащила в сторону.

– Держись от волков подальше. Я провожу тебя к королеве, раб.

Не рассчитав силу, принцесса Фортегсий так толкнула юношу к выходу, что тот, не удержав равновесия, упал. Раздался хохот.

– Его надо оставить в качестве шута!

Максим поднялся и оглянулся на оскалы волков.

– Вам и одного хватило сполна. Теперь вы развлекаете шута и служите ему, ублюдки! – Не к месту заорал Максим, и мгновенно стух от ужаса.

Мохваны ринулись в его сторону, но тут же замерли, когда принцесса Фортегсий спокойно заслонила землянина собой, подняла пульсар и направила оружие в грудь Генаи.

– Стоять, волки!

Геная покорно опустила взгляд и отвернулась. Только Максим успел заметить злобный блеск её миндалевидных медовых глаз. Если Огли ослабеет, они убьют её не задумываясь. Опасное и сомнительное мировое соглашение она заключила с волками.

– Сколько их на корабле? – Максим проводил взглядом осу, приведшую его к Огли.

– Кого? – Огли подняла голову и удивлённо смотрела на него.

– Мохванов. Я видел в гостевом зале не менее тысячи волков старого поколения. И всего двести ос и сорок муравьев.

– Много. Но почему ты спрашиваешь?

– Они не смирились и жаждут мести. Или свободы. Их тяготит зависимость от тебя и Войора. Ты играешь с огнём, Огли. Тебе следовало бы оставить только новых биоников. Они безопасны и готовы к сотрудничеству и ассимилиции с народами твоей планеты.

Девушка задумчиво отвернулась.

– Избавься от них. У тебя достаточно союзников, Огли!

Максим обошёл кресло и пристально посмотрел королеве в глаза.

– Ты должна понимать, что подвергаешь серьёзной опасности себя, своих людей и инсектов, – продолжал настаивать он. – Подумай о Вардаре, наконец!

– Но они сейчас не опасны. Они отдали Вардару все свои сенсорные чипы…

– Ой-ли? Тогда почему мохваны такие дерзкие? Ты проверяла их состояние? Ты на сто процентов убеждена, что контролируешь ситуацию?

Огли насторожилась, вспомнив предостережение Маджрая.

В это мгновение на одном из мониторов внезапно побежали строки на мохванском языке: “Королева, Геная за весью. Будьте осторожны”.

Услышав, как Огли поднялась из кресла, Геная отстранилась от весей и оглянулась на офицера, сопровождающего её.

– Сейчас же подмени сенсорные чипы в шкатулке на неисправные. А наши надёжно спрячь. Вернёшь мне их, когда приземлимся на Войоре. Мы должны улететь с этой проклятой планеты! А потом захватить её. Нашей планеты больше нет.

– Будет сделано, генерал Геная.

Огли замерла и приложила палец к губам, призывая Максима замолчать. Девушка вслушивалась в неясный шёпот за дверью. Там действительно кто-то есть. Кто-то подслушивал их разговор. Нежные переливы тембра. Огли узнала голос Генаи.

– Максим, я сейчас вызову тебе охрану и отправлю домой. Ты свою работу выполнил. Остальное тебя не должно беспокоить. Геная под контролем. Её сенсорные чипы у Вардара.

Огли успокаивающе погладила юношу по голове и знаками дала понять, что его тревоги услышаны. Отстранив его от себя, девушка указала ему на укрытие, сама же резко открыла веси. Максим едва успел юзом закатиться под рабочий стол и скрыться.

Волчица и королева некоторое время смотрели друг другу в глаза. Плазмофер на плече королевы взвился, набирая заряд для стрельбы. Это заняло бы всего две секунды, но, не произнеся ни одного слова, Огли выхватила мечи-хамелеоны и, перейдя в ускорение, пошла в атаку быстрее, чем среагировал её плазмофер. Она всего лишь опередила намерения мохванки на доли секунд.

Вардар тревожно вслушивался в окружающее пространство. Что-то не так. Воздух корабля дрожал от мохванской Воли. Волки используют её только в бою. Схватив мечи и пульсар, войори бросился к лаборатории. То, что он увидел, повергло его в шок: пятнадцать белых мохванок атаковали Огли, возле ног которой в луже крови лежало тело Генаи. Помня уроки ускорения, Вардар врезался в ряды волчиц, кося направо и налево базовыми замахами, переводя удары в надёжные сплетённые “восьмерки” двух мечей. Его гнал вперёд страх за любимую. Яростным криком он отвлёк большую часть мохванок на себя и принял их атаку, давая жене возможность сменить позицию на более удачную. Он с удивлением осознал, что больше не боится белых амазонок. Он с лёгкостью выбивал из их рук оружие, кроша их браслеты, сносил головы, рубил доспехи с невероятной скоростью и мощью. Ради любимой он готов в одиночку вырезать всех мохванов до единого. Их мечи пробивали его доспехи, соскальзывали по его коже, которая начала сиять ослепительными разрядами неона. В тот момент Вардар не думал о том, что неон Сердца Войора защищает его от ран, создав почти непробиваемую защиту. Он ощущал боль, когда острые лезвия всё же наносили ему вред. Но это были неглубокие царапины, не стоящие, по его мнению, никакого внимания. Они быстро затянутся, благодаря гемоцианину.

Стены коридора покрылись длинными полосами крови. Испуганный Максим дрожащими руками шарил по пульту, пытаясь отыскать сигнал тревоги. Однако включённая сирена привела к обратному эффекту: учуяв запах мохванской Воли, волки, находящиеся в разных частях корабля, напали на инсектов и войори. Сирену они восприняли как сигнал Генаи. В нескольких сантиметрах от головы Максима взвизгнул заряд плазмофера, срезав угол стола. Юноша вздрогнул всем телом, услышав, как взревел бортовой пулемёт где-то в коридорах дальше. Он упал на пол и прикрыл голову руками, понимая, что он тоже является целью мохванов. Потерял контроль над телом, которое корчилось в истерике, пытаясь стать как можно меньше. Страх тела охватил его дикой волной, сводя мышцы живота и чресел судорогой. Непослушное тело стремилось втянуть в себя все конечности и выступающие части тела: нос, уши, руки, ноги, гениталии. Оно желало стать крошечным шариком, в который невозможно попасть из плазмофера. Максим хрипло закричал, жмурясь от ужаса и туго охватывая голову руками. Пулемёт приближался. Оглушительный звон углеродных сплавов мечей-хамелеонов не останавливался и не сбавлялся, а лишь нарастал.

Максим выглянул из-за угла пульта. Огли и Вардар, прижавшись спина к спине, бились с волками в ускоренном темпе, что делало их крупные и сильные тела смазанными в воздухе. Юноша не мог адекватно оценить ситуацию. Видел лишь, что волков не становится меньше. Мохваны прибавлялись, стекаясь со всех сторон. Кажется, в конце коридора завязалась ещё одна схватка. Это там ревел пулемёт. Там бились со своими собратьями рабочие лабораторий под предводительством Маджрая, который стремился пробиться к Огли и защитить её.

– Надень шлем!!! – стрекочущий пронзительный крик осы, и в сторону юноши покатился странный головной убор. – Надень его, иначе Огли не сможет защитить всех нас! Надевай, розовый уродец!!!

Максим с пятой попытки сумел ухватить шлем и непослушными, трясущимися руками натянул его на голову. На краткие секунды он забыл об ужасе и недовольно пробурчал:

– Ну почему все инопланетяне ненавидят нас и обзывают обидными словами?!

– Что ты сказал? – Невинно переспросила оса, отчаянно отбиваясь от разъярённой волчицы, превосходящей её ростом и силой.

– Ничего! – Невнятно отозвался юноша, снова прячась за столом и не испытывая к огромному насекомому никакой благодарности и сочувствия.

– Уродец закрыт!

Маджрай, увидев улетающий защитный шлем из рук осы, успел с предупреждающим криком броситься за угол. Его прикрывал Урлун, рыча и содрогаясь от мощной отдачи пулемёта. Но не все сотрудники лаборатории последовали за главным инженером, прижатые нападающими волками Генаи.

В следующее мгновение раздался оглушительный низкочастотный рёв, и на несколько секунд наступила фантастическая тишина.

Урлун застыл, глядя как застряли в воздухе горящие снаряды его пулемета. Слева что-то двинулось в его сторону. Волк медленно повернул голову и уставился на сияющую золотую девушку. Её золотые глаза с продольными зрачками смотрели прямо на него.

– Ну, здравствуй, Михаил.

– Царица! – Выдохнул мохван.

– Узнал, – самодовольно кивнула та. – Я за тобой. Ты не заслужил это тело, но свою миссию в этой жизни всё же выполнил – защитил Маджрая, закрыл его своим телом. Умница, пограничник. Ну, как тебе наказание за предательство волхвов и доктора Рохау?

Мохван выронил пулемёт и обернулся на застывшие фигуры белых мохванок Генаи. Он узнал их! Ведьмы! Ведьмы, что вместе с ним некогда пошли против доктора Рохау! Но где тогда ведьма Мира?

– Она ещё не родилась, – пожала плечами царица, отвечая на его мысленный вопрос. – Ни твоё, ни их наказание ещё не закончилось. Оно закончится, когда ты и они искренне раскаются. Видишь, как всё вышло? Одна из твоих последовательниц тебя же и убила. Какая ирония, не правда ли? Вам пора. Всем вам: тебе и твоим ведьмам. Идём же, милый Михаил. У меня ещё много дел.

Царица протянула руку и ухватила его за запястье мёртвой хваткой. Урлун оглянулся на Маджрая. Но тот не видел его, вжимаясь в стену и держа раненного сотрудника лаборатории.

– Но кто же тогда Маджрай? – Неуверенно произнёс бывший пограничник Михаил. – Почему я должен был спасти его?

– Ты спрашиваешь, кем он был, – засмеялась царица, уводя его в свой золотой мир. – Это теперь не важно. Он восхищался ведьмой Мира тысячи веков, и любил только её одну. Ему было поручено передать саженцы паучьих деревьев соприанам Отцу пта. Он передал, но улететь не смог. Его корабль подбили мохваны, и он вновь переродился. Он пришёл сюда за ведьмой Мира. Порадуйся за неё, что ли, бесчуственное животное. Маджрай изменит Войор. Ему предначертана великая миссия спасения планеты и встреча с хранителем Ра. Хранитель, как и обещал, скоро пребудет на Войор. В новом теле. Не позавидуешь его врагам. А может, он уже здесь? Не знаешь? Игра продолжается, милый.

Завороженный мелодичным голосом и нежным смехом царицы, Урлун безвольно шагнул вслед за ней в её зыбучий мир. За ним последовали души белых мохванок, предавших Огли.

Маджрай удивлённо уставился на падающего Урлуна, из пробитого виска которого торчал меч одной из белых мохванок.

Максим выглянул из своего убежища, перепуганно облизывая внезапно ставшие пустынно-сухими губы. Мохваны лежали неподвижно. Без сенситивных чипов не сработали встроенные в их телах распылители, чем и воспользовалась Огли.

Маджрай сполз по стене и заплакал, увидев погибших коллег. Из учёных выжило только трое. Лаборанты и учёные его отдела были ему семьёй. Утешало его только то, что он успел предупредить об опасности королеву, передав сообщение по сети бортовых компьютеров. Он подполз к Урлуну и стянул с него шлем дрожащими руками. Он не верил, что его телохранитель мертв.

– Урлун, как же так? Ты только жить по-настоящему начал, – инженер плакал, не скрывая слёз и гладил лицо мёртвого бывшего раба.

Задыхающийся Вардар тяжело стягивал со своей взъерошенной головы интерактивный полушлем, защищающий от гибридного звука Огли. Сама же Огли отирала с лица красную кровь. Не трудно было догадаться, чья кровь на её руках, лице и доспехах.

– Она хотела застать тебя врасплох.

Вардар тяжело дышал, утомлённый ускорением.

– Да. Меня предупредил один инженер. В этот раз обошлось, – прошептала Огли, думая о встроенных в тела мохванов распылителях. – Ты видел это?

– Что? – Не понял Вардар, лихорадочно связываясь с капитанами других кораблей.

– Без сенситивных чипов у многих мохванов не сработали распылители. А у новых экземпляров их нет вовсе. Последние модели киборгов бионики. Они живые! Настоящие, живые волки!

– Живые, – хмыкнул Максим, обескураженно рассматривая мокрое пятно на своих штанах. – Твои учёные-мохваны точно бионики. У них настоящие сердца. Они из новых…

– Но почему напали киборги? – Перебил его расстроенный Вардар. Он осматривал тела волков и белых амазонок.

– Не знаю, – Огли растерянно осмотрелась. – Будто чипы включили без нашего ведома. Но чипы при этом не находились в телах мохванов. Они где-то отдельно подключены к общей системе компьютеров корабля. Другого объяснения не нахожу. Меня Максим хотел предупредить о сбое, а я его не послушала. Надо найти все сенситивные чипы сейчас же.

Вардар прикусил губу и виновато поднял глаза.

– Это моя ошибка.

– Не понимаю тебя, – Огли растерянно оглянулась на мужа.

– Прости. Это моя вина. Я вернул Генае все чипы. Я не знал…

Огли провела мокрой от крови ладонью по его щеке, оставляя следы.

– Значит, мы оба виноваты. Я не предупредила тебя, что этого не следует делать. Она не удержалась от искушения снова взять под контроль свою стаю. Мне жаль её. Она была достойным командиром своих мохванов. Мы похороним её с почестями, как она того заслуживает. Её помощь была неоценима. И думаю, она желала лишь свободы своему народу. Если бы она поговорила со мной…

Огли прижалась губами к его губам.

– Я люблю тебя, Вардар.

Максим восхищённо рассматривал красивую пару, стягивая снятую рубашку на поясе, чтобы прикрыть пятно. Его руки всё ещё тряслись, а шлем перекосился, закрыв один глаз. Шлем был ему очень велик, но это не помешало спасти жизнь.

Вардар обнял жену. Её жажда крови, наконец, вот так, стихийно и непредсказуемо удовлетворена.

– Ты не ранена?

– Нет.

Огли улыбнулась и свернула мечи.

– Хочу проверить остальные корабли.

Маджрай выглянул из-за угла и, убедившись, что королева не пострадала, направился в свои лаборатории, помогая раненному товарищу.

Огли заметила, что возлюбленного больше не тошнит во время сражений от вида крови. Она усмехнулась и хлопнула мужа по плечу со словами:

– А ты больше не блюёшь при виде парного мяса…

Вардар скривился и тут же согнулся от внезапного приступа тошноты. Он удивился про себя беспредельному цинизму и жестокости жены, но не нашёлся, что ответить, ведь она права в одном: Войор надо защитить любой ценой.

– Ой. Кажется, поторопилась с выводами. – Огли хохоча, прикрыла ладонью рот. Её глаза сверкали льдом смерда. Королева знала только одно – это месть, затаившуюся коварной змеёй в её сердце. Она по-прежнему искала и не находила того, кто истязал её детей в прошлом воплощении. И она не намерена останавливаться. Любой, кто угрожал жизни её любимых, любой, кто угрожал благополучию её мира, должен умирать мучительно, как последняя тварь. Огли никогда и никого щадить не станет.

Вид её перекошенного от ненависти лица заставил похолодеть и Максима. Юноша бесшумно вернулся в кабинет и скорчился в углу на полу, сотрясаясь всем телом от смешанных чувств любви к своей фигуре и безграничного ужаса. До него дошло, что душа в теле его игровой фигуры весьма серьёзно настрадалась в прошлой жизни, и теперь ищет выход в беспредельной ярости, уничтожая с наслаждением всех, кто хоть как-то может воспроизвести нечто подобное её прошлому. Она словно хищник, рыщет по мирам в поисках врага, и не отступит до последнего вздоха.

Вардар молча наблюдал за ходом проверки. К счастью, на других фрегатах, штурмовиках, истребителях, крейсерах и флагманах мятежа не произошло. Подавление вспышки на командном корабле привело к тому, что оставшиеся мохваны добровольно сдали свои чипы и покорно наблюдали, как их новая королева их уничтожила. Из элитных волчиц остались только те, кого изготовила Геная на Войоре. Погибли один муравей и одна оса, захваченные врасплох внезапным нападением. Главный инженер Маджрай доложил о гибели пятерых учёных его группы.

Огли устало скинула доспехи и повернулась к Вардару, чтобы помочь ему снять мундир и амуницию.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.